Исследовательский корабль «Бросок» с командой из 150 разумных дельфинов, 7 человек и одного разумного шимпанзе, находит покинутый флот космических кораблей – каждый размером с небольшую Луну. Возможно, они принадлежат Прародителям, легендарной инопланетной расе, которая первой начала сеять разум среди звезд, а потом бесследно исчезла.
Обладая информацией об одном из самых важных открытий в галактике, «Бросок» становится мишенью для нескольких флотов внеземных цивилизаций и терпит крушение на неизвестной водной планете Китруп. Пока в космосе инопланетные армады развязывают настоящую войну в борьбе за знания Прародителей, экипаж «Броска» выясняет, что Китруп – это очень странный мир. Его фауна крайне враждебна, а в бескрайних глубинах таится немало секретов, способных навсегда перевернуть историю всего обитаемого космоса.
v 1.0 – создание FB2 – (nvcvet)
Моим собственным прародителям…
Все ваши благородные дела лишь на воде записаны…
Фины тысячелетиями вышучивают людей: они ВСЕГДА казались им очень забавными. То, что люди наконец вмешались в гены финов и научили генной инженерии их самих, мало изменило. Фины так и остались нахалами.
Тошио следил за маленьким пультом своего слайдера, притворяясь, что считывает данные глубиномера. Слайдер скользил на десяти метрах. Никаких поправок не требовалось, однако Тошио не сводил глаз со шкалы, потому что рядом объявился Кипиру – без сомнения, чтобы снова приняться за свои шуточки.
– Ручки-Пальчики, ну-ка, посвисти! – Серый гладкий дельф крутанул «бочку» справа от Тошио и подплыл ближе, мельком глянув на него. – Тот мотивчик о кораблях, о косссмосссе и курсссе домой!
Голос Кипиру, отдаваясь во всех пазухах черепа, гудел словно фагот. Но он мог изобразить и гобой, и сакс- тенор.
– Ну, Ручки-Пальчики? Где твоя пессенка?
Кипиру знал, что его слышат все. Другие фины плыли молча, но Тошио был уверен – они слушали. Хорошо, что Хикахи, начальник экспедиции, неподалёку вела авангардную разведку. Куда хуже было бы, плыви она рядом и прикажи Кипиру отстать от него. Насмешки не шли ни в какое сравнение с тем, что его защищают, как маленького.
Кипиру лениво парил брюхом вверх вблизи слайдера мальчика, легким шевелением плавников без труда удерживаясь рядом. Хрустальная вода Китрупа странно преломляла видимое. Металлические кораллы подводных гор туманно струились в конце широкой долины. Их покрывали колышущиеся жёлтые пряди травы-качалки.
Тёмно-серая кожа Кипиру слегка светилась, игольчато-острые зубы белели в его узкой, длинной, треугольной пасти – вода увеличивала её поддразнивающую жестокость. Или это воображение Тошио…
Неужели и фины бывают злобными?
– Ну, спой нам, Ручки-Пальчики! Спой песенку, которой можно будет заплатить за порцию вареной рыбы, когда мы стартуем ссс этой планеты к нормальному, дружественному порту! Свисти – пусть Сновидцам приснится Земля!
Тихий шелест ресайклера в ушах Тошио исчез в звоне жестокого смущения. Кипиру вот-вот сменит «Ручки- Пальчики» на новую кличку, только что выдуманную – «Великий Сновидец».
Глупо, что он поддался и сделал ошибку: не надо было пользоваться свистом в одной поисковой команде с дельфинами. Они мгновенно отозвались на его несложную мелодийку насмешками и ядовитыми шутками. Но обзывать его тем словечком, каким они припечатывают величайших певцов у китов-горбачей. Этого ему уже не вынести.
– Я не в настроении петь, Кипиру. Попроси кого- нибудь другого, – маленькая победа всё-таки одержана. Голос не дрожал, когда он ответил.
К облегчению Тошио, Кипиру лишь свистнул – гортанно, быстро и пронзительно на тринари, почти на праймале, – но и это было почти оскорблением. Потом, изогнувшись, дельфин взлетел к поверхности, вдохнуть.
Вода кругом прозрачная и голубая. Проносятся сверкающие китрупские рыбы; чешуйчатые спины мерцают, словно лёд на плывущих листьях. Всюду разноцветные блики и отсветы разных металлов. Утренний свет льётся в глубины чистого и тихого моря, заставляя переливаться блеском странные живые существа этого чужого и неумолимо убийственного мира.
Тошио не сознавал прелести вод Китрупа. Ненависть к этой планете, к изуродованному кораблю, задержавшему их тут, к финам, таким же изгнанникам, как он сам, несла его и диктовала ему ядовитые ответы, которыми можно угостить Кипиру: «Ну ведь тебе, Кипиру, пара пустяков насвистеть нам чуточку ванадия!» Или: «С чего мне тратить на дельфинов людские мелодии, Кипиру?»
Воображаемые ответы казались блистательными. Но Тошио понимал, что никогда не скажет ничего подобного.
Пение китообразных было законным платёжным средством в бесчисленных космопортах. Грустные баллады китов, близких родичей дельфинов, шли по высокому курсу, но род Кипиру мог позволить себе любую выпивку и расплатиться, чуть поупражняв лёгкие.
В любом случае кичиться, что ты человек, перед любым членом команды «Броска» было серьёзным промахом. Старикан Ханнес Суэсси, один из семи человекочленов команды, предостерёг его от этого в начале полёта, как только стартовали с Нептуна.
– Попробуешь – увидишь, – говорил механик. – Хохот будет жуткий, и я присоединюсь, если окажусь рядом. Ставлю, что хочешь, один из них тебя как следует щипанёт в воспитательных целях. Если фины чего не любят, так это людей, важничающих, как патроны, а прав на это не имеющих.
– Но ведь Протоколы… – запротестовал было Тошио.
– О, да, Протоколы! Правила хорошего поведения для людей, шимпов и финов, когда галакты рядом. Если патруль соро задержит «Бросок» или ему где-нибудь придётся запросить данные у пайланского Библиотекаря, тогда доктор Мец, или мистер Орли, или я, или даже ты, притворимся, что главные тут мы. Потому что никто из этих перекрахмаленных ити ни минуты не потратит на свеженькую расу вроде финов. А до того нам приказывает капитан Крайдайки.
– Чёрт, и без того паршиво терпеть нахлобучку от соро и изображать, что радуешься. Ведь эти паскудные ити в виде большой любезности признают нас, людей, чуть выше дрозофил. Вообрази, что нам действительно пришлось вести этот корабль! Попробовать превратить дельфинов в миленькую, благонравную расу, рабов- клиентов! Тебе понравилось бы?
Тут Тошио гневно затряс головой. Сама мысль о том, что с финами станут обращаться, как в ПятиГалакте обычно поступают с клиентами, представлялась омерзительной. Акки, его лучший друг, был фином.
Однако случались минуты вроде этой, когда ему хотелось, чтобы хоть что-то вознаграждало его за то, что он – единственный человеческий мальчик на звездолёте с командой, почти целиком состоящей из взрослых дельфинов.
«На звездолёте, который пока никуда не летит», – напомнил себе Тошио. Острая обида на насмешки Кипиру сменилась глухой и настойчивой тревогой: неужели он никогда не улетит с водяного шара Китрупа и не увидит дом?
Тошио оглянулся. Брукида, немолодой дельф-металлург, подплывал слева. Тошио просвистел на тринари:
Он сдвинул ползунок дросселя.
На экране сонара Тошио видел слабые эхо, ползущие издали. Разведчики возвращались. Глянув вверх, он различил Хист-т и Кипиру, играющих у поверхности. Брукида перешёл на англик. Пронзительный и запинающийся, у него он был всё равно лучше, чем тринари у Тошио. Но ведь дельфины поколение за поколением генно-инженерной модификации совершенствовались на людской лад, а не наоборот.
– Нашёл ссследы нужных веществ, Тошио? – спросил Брукида.
Тошио посмотрел на дисплей молекулярного фильтра.
– Нет, сэр. Ничего похожего. Вода неправдоподобно чистая, если помнить о всех металлах в коре. Вообще никаких солей тяжёлых металлов.
– А при глубоком сссканировании?
– На частотах, которыми я работал, ничего, хотя уровень шума крайне высок. Не уверен, что засеку даже монополь насыщенного никеля, уже не говоря о прочем, что ищем. Иголка в стоге сена…
Чистый парадокс. Металлов на планете в избытке. По этой причине капитан Крайдайки и выбрал этот мир в качестве временного убежища. Однако вода относительно чистая, достаточно чистая, чтобы дельфы свободно плавали, хотя временами и жаловались на зуд, отчего по возвращении на корабль каждому понадобится лечение.
Объяснение было рядом – в растительности и рыбе.
Кости фауны Китрупа не включают кальций. А металлы – да. Вода по сути прогоняется через биофильтры и очищается. Поэтому море сияет всеми цветами металлов и их окисей. Сверкающие грудные плавники живых рыб, серебряные стебли подводной флоры – всё контрастирует с обычной хлорофилловой зеленью листьев и побегов.
В пейзаже преобладают металлические холмы, огромные губчатые острова, сложенные миллиардами поколений кораллоподобных существ, чьи металлорганические экзоскелеты нарастили гигантские плоские горы, на несколько метров поднимающиеся из неглубоких вод.
На островах растут древодрели – растения, чьи корни пронизывают металл каждого холма до залежей органики и солей кремния, расширяя неметаллический слой по холму и формируя под ним каверны. Странное образование. Информаторий «Броска» не дал никаких сведений.
Аппаратура Тошио находила глыбы чистого олова, россыпи хромировавшейся икры, колонии кораллов из разных видов бронзы, но ни следа удобного и лёгкого в добыче источника ванадия. И ни крохи того вида никеля, что был им нужен.
Требовалось чудо, которое поможет команде из дельфинов, семерых людей и шимпанзе отремонтировать корабль и убраться к чертям из этой части галактики. До того, как преследователи их настигнут.
В лучшем случае у них есть несколько недель. Иначе они попадут в плен к нескольким недоразумным расам ити. В худшем случае это будет означать межзвёздную войну такого размаха, какого не видали миллионы лет.
Перед всем этим Тошио чувствовал себя крохотным, беспомощным и маленьким.
Возвращавшихся разведчиков Тошио узнал по слабым высоким эхо сонаров. Каждый писк, долетавший издалека, помечался маленькой цветной меткой на экране его сканера.
Затем два серых силуэта показались на востоке. Они скользнули к собравшимся внизу, прыгая, весело вертясь и игриво покусывая друг друга.
Наконец один из дельфинов по крутой дуге ушёл вниз, прямо к саням Тошио.
– Хикахи плывёт обратно, ей нужны сани наверху, – быстро и почти неразборчиво прощёлкал Кипиру. – Не потеряйся п-п-по п-п-пути…
Тоши скривился, продувая балластную цистерну. Кипиру не следует так явно выражать своё презрение. Даже говоря на приличном англике, дельфин словно всё время тебя обзывает.
Сани взмыли наверх в облаке пузырьков. На поверхности вода заструилась по бортам длинными журчащими струями. Тошио заглушил двигатель и повернулся, чтобы открыть колпак.
В наступившей тишине сразу стало легче. Гул двигателя, цоканье сонара, свист дельфов – исчезли. Свежий бриз скользнул по его влажным прямым чёрным волосам и остудил разгорячённые уши. Запахи чужой планеты, принесённые им, были странными – аромат молодого подроста на старых островах, маслянистые испарения зрелой древодрели.
Но лёгкий запах металла проникал во всё.
Им это не вредило, утверждали на корабле. По крайней мере Тошио в его водонепроницаемом скафандре. Металл органические кольца удалят все тяжёлые металлы, которые, по идее, можно усвоить в разведпоходе… Хотя неизвестно, какие ещё опасности сулит этот мир.
А если им придётся задержаться тут на месяцы? На годы?
Тогда медицинское оборудование «Броска» не справится с постоянным накоплением металлов. Настанет время, когда им придётся молиться, чтобы корабль джофуров, теннанинце или соро сел и забрал их – допрашивать или что-нибудь похуже, – но прочь с этой прелестной планеты, которая медленно убивает.
Неприятная мысль. Тошио даже обрадовался, когда Брукида всплыл рядом.
– Почему Хикахи заставила меня подняться? – спросил он старого дельфина. – Я думал, мне лучше оставаться внизу, подальше от глаз, если спутники- шпионы уже на орбите.
Брукида вздохнул.
– Думаю, она сссчитает, тебе полезно передохнуть. А ещё – кто отследит такую крохотную машину, как ссссани, когда вокруг столько металла?
Тошио пожал плечами.
– Тогда это очень мило с её стороны.
Брукида привстал в воде, держась мощными гребками хвоста.
– Ссслышу Хикахи, – объявил он. – И она уже здесссь.
Два дельфина мчались с севера: один светло-серый, второй тёмно-крапчатый. В наушниках Тошио раздался голос начальницы группы:
Хикахи и Ссаттатта сделали круг, пока собирались остальные члены экспедиции, а затем остановились перед ними.
Среди человеческих даров неодельфинам перепала и обогатившаяся мимика. Однако пятисот лет генетической инженерии не хватило бы для того, чем природа занималась миллионы эволюционных лет. Фины по- прежнему выражали большую часть эмоций звуками и движениями. Но застывшее выражение, которое люди до некоторой степени верно считали ухмылкой постоянного удовольствия, исчезло. Теперь фины были способны выглядеть обеспокоенными. Тошио мог счесть это выражение «лица» Хикахи классическим примером дельфиньей тревожности.
– Пропал Фип-пит, – объявила Хикахи.
– Я слышала его голос на юг от меня, а потом – тишина. Он искал Ссассию, которая исчезла раньше в тех же местах. Отложим съёмку и поиск металлов, плывём туда, поищем их. Всем взять оружие.
Общий ропот недовольства. Никто не хотел надевать рабочее снаряжение, радостно сброшенное при выходе из корабля в воду. Но даже Кипиру понимал, что без него нельзя.
Тошио чуть замешкался, перекидывая разгрузки в воду. Конструкция разворачивала их в естественную форму тел, чтобы дельфины могли быстро скользнуть туда, но, как водится, одному-двум потребовалась помощь, чтобы маленький нейротрансмиттер попал точно в гнездо над левой глазницей.
С выработанным долгой практикой автоматизмом он закончил быстро, почти не думая. Тошио тревожился о Ссассии, спокойном и мягком дельфине, который всегда был добр к нему и по-доброму с ним разговаривал.
– Хикахи, – спросил он, когда командир проплывала рядом, – ты не хочешь, чтобы я вызвал корабль?
Маленькая серая самка-турсиопа встала на хвосте перед Тошио.
– Ни в коем случае, Бегом-по-Лестнице. Мы подчиняемся приказу. Спутники-шпионы уже могут быть над нами. Настрой автоматику саней на обратный курс – мы можем вернуться не с юго-востока.
– Но никаких больших животных никто…
– Это лишь одна возможность. Я хочу, чтобы на корабле в любом случае узнали о нашей судьбе. Даже если все мы схватим «лихорадку возвращения».
Тошио зазнобило от этих слов. Конечно, он слышал о «ЛВ» и не испытывал ни малейшего желания увидеть её наяву.
Они стартовали в атакующем строю. Дельфины одиночками скользили по поверхности и затем ныряли, чтобы плыть рядом с Тошио. Дно было словно в бесчисленных змеиных следах, пробитых какими-то странными норами, похожими на глубокие кратеры, тёмные и зловещие. В долинах ста метрами ниже Тошио видел мрачное дно, покрытое синими щупальцами.
Длинные хребты через равные промежутки венчали блестящие металлические пики, похожие на гигантские замки из мерцающего ноздреватого металла. Многие были оплетены толстыми плетями растений, среди которых обитали и кормились китрупские рыбы. Один металлический холм оползал в сторону пропасти – пещеру вырыла его собственная древодрель, и она поглотит холм, когда он будет просверлен насквозь.
Мерное гудение двигателя усыпляло. Следить за приборами было несложно, ум это не занимало. Против желания Тошио снова принялся размышлять. А значит, и вспоминать.
Приключение – вот чем казалось его первое приглашение в космический полёт. Он уже принёс Клятву Юпитера, и все знали, что он готов забыть своё прошлое. А им нужен был гардемарин – человек, работающий руками, на новый корабль с дельф-экипажем.
«Бросок» – маленький исследовательский корабль, построенный по уникальному проекту. Существ разумных, дышащих кислородом и наделённых плавниками, среди звёзд очень мало. Для удобства им нужна искусственная гравитация, а представителей клиентских видов используют в качестве специалистов и обслуги.
Но первые корабли с дельф-экипажами были другими. Их проектировали по закону, больше двух веков соблюдавшемуся землянами: «Преимущество за простыми решениями. Не понимаете науки галактов – не пользуйтесь ею».
Через двести пятьдесят лет после первого контакта с галактами человечество не оставляло попыток догнать её.
Расы Галактики начали пользоваться древнейшей Библиотекой прежде, чем первые млекопитающие населили Землю, и добавляли к универсальному хранилищу знаний новые со скоростью ползущих ледников. Люди с их тогдашними неуклюжими кораблями считали галактов богоравными. Земле отвели свою ветвь Библиотеки, предположительно дав ей доступ к мудрости, собранной за всю историю Галактики. Однако больше помогать и меньше вводить в заблуждение она стала только совсем недавно. «Бросок», оборудованный целой системой бассейнов, стабилизированных центробежной силой, и технопарком для невесомости, показался бы иномирянам, наблюдай они за стартом, немыслимо дряхлым. Для земных же неодельфов он был предметом гордости.
Пробный полёт «Броска» закончился в Калафии – маленькой человеко-дельфиньей колонии, где он взял на борт несколько лучших учеников маленькой местной академии. Так Тошио в первый и, видимо, в последний раз посетил старую Землю.
«Старая Земля» всё ещё оставалась домом девяти десятых человечества, не говоря об остальных разумных. Туристы-галакты толпами прибывают поглазеть на enfants terribles, раскрутивших огромные перемены всего за несколько веков. Они, не стесняясь, заключают пари – сколько ещё человечество сможет выжить без патрона.
Патроны были у всех рас. Никому не удавалось достичь уровня интеллекта, пригодного для межзвёздных перелётов, без вмешательства другой, старшей, расы. Разве люди не стали тем же для дельфинов и шимпанзе? Со времён мифических Прародителей все разумные виды, способные говорить и пилотировать звездолёты, были воспитаны предшественниками.
С тех времён не выжила ни одна раса, но цивилизация, заложенная Прародителями вместе с Библиотекой, двигается вперёд.
Тошио, как и всё человечество последних трёх веков, пытался представить себе патронов человека. Если они в принципе существовали. А если они среди тех фанатиков, которые устроили засаду на беспечный «Бросок» и сейчас гонят его, как псы лисицу?
Мысль крайне неприятная – особенно учитывая, на что наткнулся «Бросок».
Совет Земнорождённых послал его на соединение с рассеянным флотом исследовательских судов, сверяющих знание Библиотеки с истиной. Пока обнаружилось лишь несколько несовпадений: где-то названа не та звезда, где-то раса не попала в каталог. Это все равно что проверять автора списка всех песчинок на пляже. Тысячи жизней целой расы не хватит, но выборочная проверка возможна.
Когда показался флот, «Бросок» возился с небольшим гравитационным бассейном за полсотни тысяч парсеков от Галактики.
Тошио печально вздохнул – настолько это было несправедливо. Полторы сотни дельфинов, семь человек и один шимпанзе. Откуда мы знали, что нашли? Почему это нашли именно мы?
Пятьдесят тысяч кораблей, каждый величиной с Луну. Дивная находка. Дельфины были в панике. Самый большой брошенный флот из найденных доныне, похоже, немыслимо древний. По пси-связи капитан Крайдайки запросил инструкции у Земли.
Проклятье! Ну зачем он сообщал Земле! Нельзя было доложить по возвращении? Чтобы каждое любопытное ухо Галактики узнало, что посреди полного Нигде мы наткнулись на звёздные Саргассы, куда сносило древние посудины?
Совет Земнорождённых ответил кодом: «Скрыться. Ждать приказов. Не отвечать».
Само собой, капитан подчинился. Но половина патронов Галактики уже подняли свои крейсера – искать «Бросок».
Тошио заморгал.
Неужели что-то? Наконец нужное эхо? Да, рудный магнитодетектор давал слабое эхо с юга. Он припал к передатчику, испытывая облегчение от того, что снова занят делом. Жалеть себя становилось невмоготу.
Да. Похоже, неплохое залегание. Вызывать Хикахи? Разумеется, поиск пропавшего дельфа прежде всего, но…
Густая тень накрыла его. Группа огибала подножие огромного металлического холма. Медноцветную поверхность скрывали толстые колышущиеся щупальца неизвестных растений.
– Держись подальше, Ручки-Пальчики, – просвистел Кипиру у левого борта. Только сани и Кипиру были так близко к холму. Остальные дельфины обошли его по широкой дуге.
– Об этой флоре ничего не известно, – продолжал Кипиру. – А где-то тут иссчесс Фип-пит. Тебе безопаснее идти под нашим присмотром. – Кипиру лениво скользил за Тошио, плавно поводя хвостом. Аккуратно сложенные манипуляторы его экзоскелета отразили медный взблеск холма.
– Ну тогда ещё нужнее взять образцы, как ты думаешь? – раздражённо отозвался Тошио. – Для чего ещё мы тут!
Не давая Кипиру времени ответить, Тошио направил сани к тёмной массе холма, уходя в отброшенную им тень. Косяк сереброспинных рыб метнулся в стороны, когда он погрузился в густую, волокнистую зелень.
Кипиру изумлённо свистнул на стародельфиньем, что означало досаду. Тошио ухмыльнулся.
Послушно гудя, сани плыли к выраставшей справа горе. Тошио снизился и подцепил ближайшую прядь водорослей. Он испытал мгновенное удовольствие, когда образец подался и остался в руке. Дельфы так не могут! Гордо сжав и разжав пальцы, он повернулся, чтобы сунуть клубок в сетку для образцов.
Взглянув вверх, он увидел, что зелёная масса не расступилась, а стала гуще. Свист Кипиру усилился. «Вот зануда!» – подумал Тошио. Ну, оставил управление на пару секунд. И что? Я вернусь раньше, чем ты отсвистишь свою бранную поэму.
Заложив левый вираж и одновременно поднимая рули, он тут же осознал свою ошибку. Скорость упала так, что пучку тянувшихся навстречу щупалец ничего не стоило достать его.
Должно быть, на Китрупе были морские животные крупнее встречавшихся им, потому что щупальца, стиснувшие Тошио, явно привыкли к крупной добыче.
– Койно-Анти! Что я натворил!.. – Выжав самый полный ход, он напрягся в ожидании рывка.
Рывок… но скорости не прибавилось. Сани заскрипели, натягивая жёсткие стебли. Но импульс был потерян. Двигатель заглох. Тошио ощутил, как что-то скользкое ползёт по его ногам, затем ещё. Щупальца сжимались и тянули.
Задыхаясь, он сумел перекатиться на спину и дотянуться до ножа, пристёгнутого к бедру. Щупальца, жёсткие и узловатые, обвивали всё, чего касались, и когда одно скользнуло по открытой левой ладони Тошио, он вскрикнул от жгучей боли.
Дельфины отчаянно пересвистывались, а рядом ощущалось бурное движение. Но ни на что, кроме мгновенной мольбы, чтобы никто больше не попался, времени не было, Тошио предстояло драться за себя.
Нож блеснул, как последняя надежда, и надежда вспыхнула ярче, когда два щупальца распались под ударом. Второе, потолще, пришлось рубить дольше, но его тут же сменили два других.
И тут он увидел, куда его тянут.
Глубокая расселина прорезала металлическую гору. Внутри, клубясь, ждала масса таких же щупалец. А глубоко среди них, двенадцатью метрами дальше, что-то серое и блестящее неподвижно висело в гуще обманчиво вялых стеблей.
Пар дыхания затуманил стекло маски. Отражение собственных глаз, расширенных и застывших, легло на неподвижное тело Ссассии. Мягкий, как её жизнь, но совсем не как её смерть, прилив укачивал её.
Завопив, Тошио принялся рубить. Он хотел вызвать Хикахи – сообщить командиру группы о судьбе Ссассии, но всё потонуло в вопле отвращения к китрупскому душителю. Побеги и листья всплывали в бурлящей воде, а он с ненавистью и без пользы полосовал окружавшие его щупальца, стремившиеся утянуть в пещеру.
Хикахи звала.
Сквозь треск ударов и своё хриплое дыхание Тошио различил звуки атаки дельфиньей команды. Мгновенные посвисты тринари, не замедлявшиеся для человеческого слуха, краткие команды и взвизги экзоскелетов.
– Здесь! Здесь! Я здесь! – Он рассек стебель, тянувшийся к его воздушному шлангу, едва не перерубив сам шланг. Облизнув пересохшие губы, попытался свистнуть на тринари.
Паршивая форма, размер не лучше, но дельфам это понятнее, чем вопль на англике. Сорок поколений сапиенсов, а всё равно в таких ситуациях они соображают быстрее, если им насвистеть.
Тошио слышал, что звуки боя приближаются. Но щупальца, словно подстёгнутые угрозой, тянули его быстрее и быстрее, туда, к пещере. Внезапно побег, весь в присосках, обвился вокруг его правой руки. Он не успел перебросить нож в левую, когда жалящий узел коснулся ладони. Тошио взвыл и сорвал стебель, но нож исчез во тьме.
Вокруг заклубились новые щупальца. В этот же миг Тошио осознал, что кто-то говорит с ним на неспешном англике!
– …сообщает о появлении кораблей. Помощник капитана Такката-Джим хочет знать, почему Хикахи не шлёт подтверждение монопульсом.
Акки говорил прямо с корабля! Но Тошио не мог ответить другу. До кнопки передатчика не достать, и вообще он чуточку занят.
– На вызов не отвечать, – любезно добавил Акки. Тошио замычал от нелепости ситуации, стараясь отодрать щупальце от визора шлема, не повредив руки. – Послать только монопульс и срочно возвращаться всей группе. Полагаем, что над Китрупом развивается бой. Похоже, чокнутые ити выследили нас и дерутся за право захвата, как тогда, при Моргране.
– Заканч-ч-чиваю. Режим радиомолчания. Возвращайтесь как можно быстрее. Акки – отбой.
Тошио ощутил, как пережало воздушный шланг. Сейчас хватка была крепкой.
– Ясно, Акки, старик… – прохрипел он, выкручиваясь. – Вот Вселенная отпустит, и я сразу домой.
Шланг зажат намертво, и он не справляется. Пластик визора запотел. Сознание меркло. Казалось, подплывали спасатели. Наяву или в бреду, он уже не понимал. Как мог Кипиру наяву примчаться первым и драться за него насмерть, не обращая внимания на жестокие ожоги?
Проще было считать, что это сон. Лазерные выстрелы слишком яркие, сазеры палят слишком чётко. Спаскоманда мчится к нему под реющими в ламинарных потоках знамёнами. Прямо кавалерия, которая за пять веков стала символом спасения для англоговорящего человека.
–
Высоко в левом квадранте сферы командного поста «Броска» пси-оператор корчилась в своём экзоскелете. Взбивая плавниками воду, она свистела на тринари:
Детектор нейтрино минуту назад подтвердил сообщение оператора. Симфония тревоги лилась:
Другая станция уже спокойнее передавала доклад на англике – говорил дельфин.
– Отмечаем мощный гравитонный поток. Возмущения гравиполя подтверждают обширный бой вблизззи планеты, помощник Такката-Джим.
Вахтенный офицер «Броска» выслушал доклады, слегка отплывая от потока командного мостика. Струя пузырей вырвалась из дыхала, когда он глубоко вдохнул спецжидкость, наполнявшую рубку.
– Вас понял, – ответил он наконец. В жидкости ответ прозвучал монотонным гудением. Согласные казались одинаковыми. – Сколько до ближайшего контакта?
– Пять астроединиц, с-сэр. Они будут здесь не раньше часа, даже на предельной скорости.
– М-да… Ладно. Сохранять готовность. Ведите наблюдение, Акки.
Для неофина помощник очень крупный, с могучим и мускулистым корпусом, не таким, как гладкие и лёгкие тела других. Пятнисто-серый, зазубренные клыки, явные следы субрасовой линии стеносов – он и ещё несколько таких же ощутимо отличались от преобладавших турсиоп.
Человек рядом с Такката-Джимом не был потрясён скверными вестями. Они лишь подтвердили его опасения.
– Извести капитана, – сказал Игнасио Мец. Маска усилила речь в бурлящей воде. Пузырьки взлетали от его редких седых волос.
– Крайдайки предупреждали, что если мы попробуем уйти от галактов, так и будет. Остаётся надеяться, что он поведёт себя благоразумно теперь, когда не скрыться.
Раскрытая и диагонально закрытая пасть Таккаты-Джима означала энергичное согласие.
– Да, доктор Мецссс. Даже Крайдайки придётся согласиться, что вы были правы. Нас припёрли к стенке, и у капитана нет другого выбора, как слушать вассс.
Мец благодарно кивнул.
– Что с командой Хикахи? С ними связались?
– Приказал им возвращаться. Даже работающие сани – слишком крупный риссск. Если ити вышли на орбиту, у них наверняка есть детекторы.
– Инопланетники, – с профессиональным автоматизмом поправил Мец. – «Ити» – не совсем корректный термин.
Такката-Джим остался бесстрастен. Когда капитан не на вахте, за корабль и команду отвечает он. Человек обращается с ним, как с детёнышем, едва отпустившим сосок. Такката-Джим очень старался, чтобы Мец этого не замечал.
– Спасибо, доктор Мец.
– Группе Хикахи нельзя было оставлять корабль. Тома Орли предупреждали, что подобное возможно. Мальчик Тошио… вся команда финов… так долго нет связи… Ужасно, если с ними что-то случилось!
Человек, похоже, думал, что будет ужасно, если член экипажа «Броска» погибнет не под его присмотром. Там, где он не сможет проанализировать его поведение для своих бихевиористских и генетических теорий.
– Крайдайки следовало послушаться вассс, сэр, – повторил он. – Вы всегда знаете, что сказать.
Если человек и разглядел за почтительной маской Таккаты-Джима язвительность, то не показал этого.
– Рад слышать, Такката-Джим. Знаю, у вас полно дел, так что я найду Крайдайки и сообщу ему, что преследователи нагнали нас на Китрупе.
Такката-Джим признательно кивнул, встав на хвост.
– Буду вам обязан, доктор Мецссс.
Мец хлопнул лейтенанта по шершавому боку, слово подбадривая. Такката-Джим выдержал этот покровительственный жест со всем возможным терпением и посмотрел вслед уплывавшему.
Сфера, заполненная жидкостью, чуть выступавшая на носу корабля-цилиндра, – это мостик. Его иллюминаторы смотрели на смутные очертания океанских гор, бугрившихся отложений и медленно скользивших морских тварей.
За сетчатыми перегородками горят точечные светильники над рабочими отсеками команды. Почти все они в безмолвной тьме, и только самые умелые специалисты работают, быстро и беззвучно. Кроме бульканья и посвистывания оксигенированной воды из рециклера, слышны редкие щелчки сонаров и короткие замечания операторов.
«Всё же Крайдайки отлично вытренировал группу управления, – подумал Такката-Джим. – Прекрасно работающий механизм. Разумеется, дельфины не так устойчивы, как человек. Никогда не угадаешь, что выведет неофина из строя, – моргнуть не успеешь, а он уже в разносе. Группа управления работает, как полагается, но насколько их хватит? Если они проглядят хоть одну радиационную или пси-утечку, ити сцапают нас быстрее, чем косатка спящего тюленя».
Такката-Джим подумал с досадой, что группе поиска сейчас проще, чем их соратникам на корабле. Дурак Мец – чего о них тревожиться? Небось резвятся себе!
Такката-Джим попытался припомнить, как плывёт в океане без экзоскелета, как дышит настоящим воздухом. А нырнуть так глубоко, как могут лишь стеносы, туда, где ротастые, хитрые, любящие берег турсиопы попадаются реже, чем дюгони…
– Акки, – окликнул он гардемарина-оператора электронного детектора, юного фина с Калафии, – был ответ от Хикахи? Она подтвердила возвращение?
Колонист, некрупный турсиоп серовато-жёлтого окраса, ответил не сразу. Акки только привыкал дышать и говорить в рабочей воде. Надо было пользоваться довольно странным диалектом подводного англика.
– Прощщение, помощник капитана, ответа не было. Монопульссс проверен, все каналы. Пуссто.
Такката-Джим с досадой дёрнул головой. Хикахи могла счесть рискованным даже ответ по монопульсу. Но без подтверждения придётся взваливать на себя скверное решение.
– Ссс-сэр? – Акки пригнул голову и подогнул хвост, приняв позу уважения.
– Ссс-слушаю!
– Не повторить ли сссобщение? Они могли пропустить его пессс… первый рассс.
Все калафианские дельфины гордились своим отличным англиком. Похоже, ему было стыдно говорить такими простыми фразами.
Однако помощника это устраивало. Если и есть слово на англике, точно переводящееся на тринари, это «умник». Такката-Джиму гардемарины-умники ни к чему.
– Нет, комм-оператор. У нас есть приказ. Если капитану понадобится повтор, когда он будет на мостике, ему и командовать. Пока вернись на пост.
– Хиссс… э-ээ, ессть, ссэр… – Молодой дельфин кувырком назад вернулся к своему передатчику, где можно дышать под куполом, а не качать через себя воду, словно рыба. Можно и говорить, как нормальному, пока ждёшь ответа от самого близкого друга, человека-гардемарина, из бездны огромного, чужого и враждебного океана.
Такката-Джиму хотелось, чтоб капитан явился побыстрее. Командная рубка давила теснотой и безжизненностью. Конец вахты был особенно утомителен, если подолгу дышать булькающей, сатурированной рабочей водой. Казалось, в ней не хватает кислорода. Добавочные жабролёгкие ломило от подавляемого инстинкта «всплыть-вдохнуть», а от таблеток, помогавших кишечнику усваивать кислород из воды, у него вечно начиналась изжога.
Вдалеке он заметил Игнасио Меца. Седой учёный закрепился у переборки, головой в коммуникационном клапане для связи с Крайдайки. Когда поговорит, скорее всего захочет покрутиться тут. Что за человек? Вечно рядом, вечно следит… Ощущение, будто он тебя постоянно проверяет.
«Без человека-союзника нельзя», – напомнил себе Такката-Джим. «Бросок» под командованием финов, но экипаж лучше подчиняется офицеру, которому доверяет раса патронов. Крайдайки – с Томом Орли, Хикахи – с Джиллиан Баскин. Брукида всегда с человеком-напарником, инженером Суэсси.
Мец будет человеком Таккаты-Джима. Удачно, что им так легко манипулировать.
С дисплеев лились сообщения о космическом бое. Похоже, он превращался в настоящую битву за планету. Не меньше пяти крупных флотов.
Такката-Джим с трудом переборол порыв развернуться и рвануть кого-нибудь зубами, хлестнуть плавниками. Подраться хотелось жутко – с реальным противником! Осязаемым врагом, а не с наплывающим ужасом.
Недели полёта, и вот «Бросок» в капкане. Найдут ли Крайдайки с Орли новый трюк, чтобы вырваться и на этот раз?
Вдруг не найдут? Или куда хуже – придумают безумную кальмарью схему, с которой всем конец? Ему-то что делать?
Такката-Джим прокручивал в мозгу эту проблему, пока дожидался капитана, чтобы сдать ему вахту и уплыть прочь.
Первый полноценный сон за столько недель. Естественно, его не могли не поднять.
Отдыхать в невесомости Крайдайки привык, паря в воздухе, насыщенном водой. Но при маскировке антигравы отключались, и единственным выходом для финов был сон в жидкости.
Всю эту неделю он пытался отдыхать, дыша рабочей водой. Результатом стали изматывающие кошмары, где он погибал от удушья. Маканай, судовой врач, посоветовала сон древних дельфинов, в дрейфе по поверхности бассейна.
Крайдайки решил испытать способ, предложенный Маканай. Он замерил, насколько велик слой воздуха до потолка капитанской каюты. Затем трижды протестировал работу сигнализаторов уровня кислорода. И лишь тогда выскользнул из экзоскелета, отключил освещение, всплыл и избавился от рабочей воды в жабролёгких.
И наступило облегчение. Однако сперва он лежал на поверхности, между водой и воздухом. Мысли путались, а кожа зудела без датчиков экзоскелета. Он знал, что это фантомный зуд. Люди докосмических времён, в примитивных и невротизированных сообществах, обнажившись, наверняка чувствовали то же.
Бедный хомо сапиенс! История человечества обильна страданиями тех нелепых тысячелетий взросления до дня Контакта, когда они в своём невежестве были ещё и отъединены от союза Галактик.
«Дельфины, – размышлял Крайдайки, – тогда блаженствовали, танцуя в своём уголке Сна Великого Кита. А когда человек наконец созрел и начал возвышать достойных животных Земли для союза с собой, дельфины, дружественный вид, легко перешли из одного почётного статуса в другой».
«Конечно, и у нас есть трудности, – одёрнул он себя. – Вот сейчас ужасно хочется почесать вокруг разъёма подключения усилителя, но без манипуляторов экзоскелета об этом нечего и думать».
Скользя по воде, посреди тьмы, капитан дожидался сна. Почти отдых, крошечные волны омывают гладкую кожу глазниц. Естественно, дышать натуральным воздухом куда приятнее, чем рабочей водой.
Но он не мог избавиться от смутного опасения… утонуть… Будто погружение во что-то, кроме рабочей воды, может ему повредить. Будто миллионы дельфинов спали так всю свою жизнь.
Мешала и привычка звездолётчика постоянно смотреть вверх. Балка потолка оказалась в нескольких дюймах от его спинного плавника. Даже при закрытых глазах сонар сигналил о преграде. Он не мог спать, не посылая эхолокационные сигналы, как шимпанзе не может спать и не чесаться.
Крайдайки фыркнул. «Выброситься на берег!» Среда корабля стала источником бессонницы! Мощно выдохнув, он начал считать пощёлкивания сонара. Начав с теноровых ритмов, медленно построил фугу, добавляя глубинные части снопесни.
Переливы эхо, посланные лобными резонаторами, наполняли каюту. Сигналы наплывали друг на друга, сплетаясь в нежные трели и глубокие басовые подголоски. Выстраивалась сонарная модель каюты, образ другого пространства. Капитан знал, что верно подобранная мелодия может создать иллюзию исчезнувших стен.
Намеренно отойдя от строгих размеров кининка, Крайдайки погрузился в надёжный Сон Великого Кита.
Стол, картотеки, стены скрыли лживые сонарные тени. Песня начала открывать собственные, искусно посланные отражения, сплетая из них богатую и полномерную поэзию.
Крохотные создания будто скользили рядом, крохотные хвосты, стаи порождений сна. Эхо окружало его своим пространством, словно воды простирались в вечность.
Скоро Крайдайки ощутил рядом чьё-то присутствие, постепенно сливающееся из отражений песни.
Она медленно вырастала рядом, по мере того, как его инженерное сознание засыпало. Тень богини… Теперь с ним плыла Нукапайи. Призрак ряби, вызванной частицами звука. Её чёрное скользкое тело снова исчезло во тьме, и переборка его не остановила.
Видения меркли. Тёмная вода охватила Крайдайки, и Нукапайи – больше не тень, не безмолвная слушательница. Зубы-иглы сверкнули, и она запела ему свою песню:
Блаженство снизошло, замедлив сердцебиение Крайдайки. Его сон был одним сном с прекрасной богиней сна. Её слегка веселило, что он инженер и видит сон в стихах на твёрдом, ясном тринари, а не на свободном праймале, языке предков.
Она позвала его в Море Порога, где хватит и тринари, где ему едва слышна буря Сна Великого Кита и всех древних богов, обитавших в нём. Такую часть этого океана сознание инженера воспримет.
Временами тринари так жёсток! Рисунки сливающихся тонов и символов были почти по-человечески точны и по-человечески же недостаточны.
Его вырастили в убеждении, что эти категории прекрасны. Участки мозга были генетически трансформированы на людской лад. Но временами беспорядочные звукообразы прорываются в него, искушая сходством с древними песнями…
Нукапайи сочувственно прищёлкнула. Она улыбалась.
Нет! Она не сухопутная мартышка! Изо всех китообразных только неодельфы умеют улыбаться ртами.
Нукапайи сделала не то. Нежнейшая из богинь, она погладила его бок и шепнула:
Напряжение последних недель наконец ушло, и он заснул. Выдохи Крайдайки собирались на потолочной балке блестящими каплями конденсата. Ветром ближнего воздуховода их сдувало в воду, словно шёл тихий дождь.
Когда в метре от него вспыхнуло изображение Игнасио Меца, Крайдайки ещё не проснулся.
– Капитан, – сказала голограмма. – Говорю с мостика. Боюсь, галакты обнаружили нас раньше, чем мы надеялись…
Крайдайки не вслушивался в этот скучный голос, пытавшийся вернуть его к работе и войне. Колышущиеся ламинарии укачивали, он вслушивался в протяжное пение ночи. Только сама Нукапайи вырвала его из снов. Уходя во тьму, она тихо напомнила:
Одна лишь Нукапайи могла рискнуть говорить с ним на праймале. Ни вошедшей в сон богиней, ни собственной совестью нельзя было пренебречь. Одним глазом следя за нудной голограммой человека, он наконец разобрал его слова.
– Спасибо, доктор Мец, – вздохнул он. – Сообщите Такката-Джиму, я плыву. Пожалуйста, вызовите Тома Орли. Он нужен мне на мостике. Конец связи капитана.
Несколько минут он глубоко дышал, возвращая миру отчётливость. Затем изогнулся и нырнул в свой экзоскелет.
Высокий темноволосый человек парил, держась за ножку койки, привинченной к тому, что было полом перевернувшейся каюты. Пол изгибался над его головой. Левую ногу удерживал ящик, выдвинутый из стенного шкафчика.
На жёлтую вспышку сигнала тревоги Том крутнулся и схватил другой рукой кобуру. Наполовину выдернув игольник, он понял причину пробуждения, вяло выругался и сунул пистолет обратно. Что за срочность? Могла быть дюжина причин, а он висит на одной руке в самом паршивом углу корабля.
– Контакт, Томас Орли.
Голос шёл будто сверху и справа. Том сменил захват, и его развернуло. Перед лицом вспыхнул трёхмерный вращающийся конструкт, будто рой цветной мошкары, подхваченный пыльным смерчем.
– Хотите знать причину тревоги? Да?
– Верно, чёрт возьми! – рявкнул Том. – Нас атаковали?
– Нет. – Рисунок изменился. – Корабль пока не атакован, но помощник капитана Такката-Джим объявил тревогу. Около пяти флотов вторжения находятся сейчас в пространстве возле Китрупа. Эти соединения, видимо, сражаются друг с другом над планетой.
Орли вздохнул.
– Пока срочный ремонт и быстрый побег… – Он не верил, что охотники позволят им оторваться. «Бросок» после поломки шумел на весь космос, удирая из засады у Морграна.
В машинном Том помог команде с ремонтом стасис-генератора «Броска». Только что закончилась самая сложная часть, требующая тщательной ручной работы, и выпал момент, когда можно потихоньку забраться в пустующую секцию сухого кольца корабля, где был укрыт компьютер Нисс.
Сухое кольцо состояло из длинной цепи мастерских и кают, которая во время полёта свободно вращается в пространстве, обеспечивая нужное людям подобие тяготения. Сейчас оно было неподвижно, а перевёрнутые коридоры и каюты пустовали, ненужные при наличии гравитации у планеты.
Тому нравилось это одиночество, хотя перевёрнутый мир слегка раздражал.
– Ты не должен появляться, пока я сам тебя не включу, – сказал он. – Следует ждать отпечатка моего пальца или рисунка голоса, прежде чем начать работу в режиме стандартного коммуникатора.
Точки сложились в кубистский рисунок. Компьютер бесстрастно ответил:
– В данной ситуации я позволил себе вольность. При ошибке готов принять взыскание уровня три. Взыскание следующих уровней рассматривается как избыточное и отвергается в силу предвзятости.
Том позволил себе ироничную усмешку. Если он будет настаивать на своём служебном старшинстве, машина станет водить его по кругу и ничего не даст. Разведчик тимбрийцев, одолживший ему Нисса, растолковал, что машина полезна именно гибкостью и инициативой, хотя порой это невыносимо.
– Я поставлю на обсуждение серьёзность твоей ошибки, – ответил он Ниссу. – А пока ты можешь рассказать мне о нынешней ситуации?
– Ответ неясен. Могу связаться с боевыми компьютерами. Но это рискованно.
– Нет, пока не стоит. – Стоит Ниссу начать втягивать в беседу боевой компьютер во время тревоги, и команда капитана может это заметить. Том понимал, что Крайдайки уже мог догадаться о Ниссе, как он знает о тайном проекте Джиллиан Баскин. Но дельф-командир не заводил разговоров на эту тему и оставлял людям их человеческие дела.
– Ладно, потом. Соединишь меня с Джиллиан?
Голубые искры заклубились.
– Она одна в своей каюте. Соединяю.
Искры внезапно померкли, сменившись изображением женщины – светлые волосы, чуть за тридцать. Поначалу удивлённая, она тут же ослепительно улыбнулась. И рассмеялась.
– А-а, вижу, свидание с машиной-другом. Признайся, Том, чего ты не находишь во мне, но нашёл в этой ехидной иномирной машине? Ко мне ты никогда не мчался, летя и падая, да ещё так буквально.
– Чудная шутка. – Её реакция уняла его тревогу. Он боялся, что им придётся немедленно вступить в бой. Неделей позже «Бросок» смог бы достойно ответить, прежде чем его захватят или разнесут на молекулы. Но сейчас у него сил, как у зайца под наркозом.
– То есть галакты ещё не высаживаются?
Джиллиан отрицательно качнула головой.
– Пока нет, хотя мы с Маканай на всякий случай держимся поближе к лазарету. Рубка сообщает, что не меньше трёх флотов уже вышли из подпространства. И тут же сцепились, как тогда у Морграна. Нам остаётся надеяться, что они аннигилируют друг дружку.
– Сомневаюсь.
– Что ж, ты у нас в семье тактик. Однако победитель может явиться за нами лишь через несколько недель. Начнутся переговоры, краткосрочные альянсы… Успеем что-нибудь придумать.
Тому хотелось бы разделить её оптимизм. Но придумывать это «что-нибудь» будет он, здешний тактик.
– Ну, раз ситуация не такая острая.
– Можешь ещё чуточку побыть со своим напарником и моим соперником. Я сравняю счёт интимом с Херби.
Тому осталось лишь покачать головой и оставить её шутку без ответа. Херби – труп, единственная существенная находка с покинутого флота. Джиллиан определила, что трупу негуманоида больше двух миллиардов лет. Мини-Библиотека «Броска» билась в припадке всякий раз, как её запрашивали о расовой принадлежности Херби.
– Ладно. Скажи Крайдайки, я бегу.
– Непременно, Том. Его уже подняли. Скажу, что видела тебя где-то рядом. – Подмигнув, она отключилась.
Глядя туда, где только что было её лицо, Том снова спросил себя, за что ему такая женщина.
– Просто любопытно, Томас Орли, что за подтексты в разговоре? Верно ли я понимаю, что эти мягкие поддразнивания доктора Баскин попадают в категорию шутливых выражений привязанности? Мои конструкторы-тимбрийцы – телепаты, но и они забавляются похожим образом. Это брачный ритуал или некое тестирование дружбы?
– Полагаю, и то и другое. Неужели тимбрими тоже… – Тома передёрнуло. – Побеседуем потом. Руки устают, а мне ещё спускаться. Что можешь сообщить?
– Ничего важного для вас и вашей миссии.
– То есть ты не смог ничего выудить из корабельной мини-Библиотеки о Херби и брошенном флоте?
Голограмма ощетинилась острыми углами.
– Так это главная проблема? Тринадцать часов назад доктор Баскин задала мне тот же вопрос.
– И ты ответил ей так же честно?
– Получить доступ к программному обеспечению корабельной мини-Библиотеки – только за этим я на корабле. В случае успеха я бы немедленно вас известил. – Голосом компьютера можно было сушить фрукты. – Тимбрими давно подозревают, что Институт Библиотеки не поддерживает нейтралитет; они продают комплекты с искусно сокращёнными программами и тем лишают опасные расы преимуществ. Тимбрими работают с этой проблемой с тех пор, когда ваши предки носили шкуры вместо одежды, Томас Орли. Никто не ждёт, что эта экспедиция принесёт больше, нежели порцию новых фактов или отмену незначительных ограничений.
Орли понимал, что машине, живущей веками, нипочём такая перспектива. И всё же протестовал. Легче было думать, что все бедствия «Броска» и его команды принесут какую-то пользу.
– То, на что мы натолкнулись в этом полёте, способно принести больше, чем несколько объедков, – проворчал он.
– Талант землян попадать в беду и учиться на ошибках стал главным доводом в пользу согласия моих владельцев участвовать в этом безумном проекте, хотя никто не предполагал такого количества оригинальных неприятностей, доставшихся этому кораблю. Ваши способности явно недооценены.
Ответить на это было нечего. Руки Тома давно ныли.
– Думаю, надо вернуться. Если будет что-то срочное, свяжусь по коркому.
– Конечно.
Орли разжал пальцы и приземлился на четвереньки возле квадратной запертой двери в круто закруглявшейся стене.
– Доктор Баскин только что сообщила: Такката- Джим приказал поисковой команде возвращаться, – неожиданно сказал Нисс. – Она полагает, что вам следует знать об этом.
Орли выбранился. Наверняка дело рук Меца. Как ремонтировать корабль, не имея источников сырья? Крайдайки выбрал Китруп, прежде всего, из-за обилия высокочистых металлов в водной среде, подходившей для дельфинов. Если разведчиков Хикахи возвращают, значит, опасность серьёзная… или паника велика.
Том остановился и поднял голову:
– Нисс, мы должны узнать, что, по мнению галактов, нам попалось.
Искры потускнели.
– Детальный просмотр всех открытых файлов микроветки Библиотеки данного корабля и поиск любой записи, способной пролить свет на загадку покинутого флота, ничего не дал, Томас Орли. Разве что слабое сходство некоторых изображений на корпусах этих гигантских машин с древними культовыми символами. Никаких доказательств связи этих кораблей с мифическими Прародителями.
– Но и ничего, что опровергало бы гипотезу?
– Верно. Покинутые могут быть и не связаны с легендой, которая объединяет все расы Пяти Галактик, дышащие кислородом.
– Неужели мы нашли только кучу бесполезных обломков?
– Верно. Но, с другой стороны, вам могла выпасть величайшая археологическая и религиозная находка столетия. Этой версии довольно, чтобы объяснить войну, вспыхнувшую в данной солнечной системе и подтверждающую, как много галактических культур придают значение этим чудовищно давним событиям. Так что, если данный корабль оказывается единственным носителем информации о брошенном флоте, исследовательское судно «Бросок» становится ценным призом для каждого фанатика.
Орли надеялся, что Нисс найдёт доказательства незначительности их открытия. Они могли помочь убедить ити оставить их корабль в покое. Но если всё иначе, «Бросок» должен отыскать способ передать сведения на Землю. И пусть его мозги лучше ищут, как ими распорядиться.
– Тогда думай дальше, – приказал он Ниссу. – Я попытаюсь сбросить галактов с хвоста. Теперь скажи мне…
– Конечно, скажу, – перебил Нисс. – Коридор свободен. Разве я не предупредил бы вас, будь там кто-то?
Том покрутил головой. Наверняка машину запрограммировали на такие штуки. Тимбрими это любят.
Лучшие друзья землян – лучшие мастера розыгрышей. Когда разрешатся главные проблемы, он возьмёт самый большой разводной ключ и всадит его в эту машину, а тимбримийским друзьям объяснит, что случилось несчастье…
Панель скользнула в сторону, Том вцепился в край проёма и одним рывком перелетел на едва освещённый потолок коридора. Дверь закрылась автоматически. Полукруглые стены вспыхнули красными сигналами тревоги.
«Ладно, – сказал он себе. – Быстрого побега не получилось, но я начинаю думать над планами как раз для непредвиденных случаев».
Пару он уже обсудил с капитаном. Другую пару приберёг для себя.
«А теперь пора их запустить, – подумал Том, зная по опыту, что случай опрокидывает любую схему. – Здесь может случиться нечто совершенно неожиданное, такое, что подбросит нам последнюю реальную надежду».
Конечно, корабль был тут. Во всех его снах, начиная с девяти лет, появлялись корабли. Поначалу из пластали и джаббера, скользящие под парусами сквозь проливы и архипелаги Калафии, а потом – космические. Тошио снились корабли всех классов, даже те, что принадлежали могущественным галактическим патронам и которые он мечтал когда-нибудь увидеть.
А сейчас ему снилась только шлюпка.
Маленькая человеко-дельфинья колония его родного мира посылает их с Акки в море на гребной шлюпке. Значок калафианской Академии сверкает в лучах Альфы. Прекрасное начало благоуханного дня.
Но скоро погода ухудшается, небо и море теперь одного цвета – тёмной воды. Море мрачнеет, потом становится чёрным и вдруг превращается в космический вакуум, а кругом вспыхивают звёзды.
«Воздух, – встревожился он. – У них с Акки нет скафандров. В вакууме нельзя дышать!»
Он уже начинает поворот, когда видит, кто их преследует. Галакты всех форм и окраски, с длинными жилистыми руками или крохотными цепкими когтями, но что ещё хуже, все неотступно гребут к нему. Гладкие носы их лодок сверкают, как звёзды.
– Чего вам? – кричит он, изо всех сил гребя к берегу. (Неужели лодку выпустили без мотора?)
– Кто твой господин? – Они кричат на тысяче языков. – Это Он рядом с тобой?
– Акки-фин! Фины – наши клиенты! Мы возвысили их и освободили!
– Тогда они свободны, – отвечают галакты, приближаясь. – А кто возвысил вас? Кто освободил тебя?
– Я не знаю! – вопит он. – Может, мы сами… – И гребёт всё отчаяннее, а галакты хохочут. Изо всех сил он старается вдохнуть в жёстком вакууме. – Отстаньте! Дайте мне вернуться!
Неожиданно впереди возникает какой-то флот. Его корабли больше лун – больше самих звёзд. Тёмные и безмолвные, они вызывают страх даже у галактов.
Затем флагман древних сфероидов начинает раскрываться. Но Тошио замечает, что Акки рядом нет. Лодка исчезла. Исчезли и галакты.
Он хочет закричать, но воздух надо беречь.
Резкий свист привёл его в себя на мучительное и обескураживающее мгновение. Тошио сел слишком резко – он ощутил, как закачались сани. Глаза с трудом различали горизонт, но в лицо ударил сильный свежий бриз. Ноздри обрадовались запахам Китрупа.
– Самое время, Бегун-по-Ступенькам. Мы уже начали опасаться.
Тошио огляделся; Хикахи плыла рядом, одним глазом следя за ним.
– Как ты, Остроглазый?
– Да, вроде… вроде, ничего.
– Тогда чини свой шланг. Его перекусили, чтобы ты мог дышать.
Тошио пощупал край ровного среза – как ножом. Потом увидел, что его руки аккуратно забинтованы.
– Кто ещё ранен? – спросил он, ища в набедренном кармане ремонтный набор.
– Пара-другая ожогов. Славно подрались, особенно когда поняли, что ты жив. Спасибо, что сообщил о Ссассии. Мы бы туда не сунулись, если бы ты не попался. Сейчас её высвобождают.
Тошио понимал, что должен благодарить Хикахи: его промах с её помощью выглядел чуть ли не подвигом. Вообще-то его следовало отчитать за то, что он бездумно оторвался от группы и едва не погиб.
– Похоже, Фит-пита не нашли?
– Ни единого следа.
Солнце Китрупа медленно плыло к точке, соответствующей четырём часам земного дня. Низкие облака собирались на востоке. Спокойная прежде вода пошла мелкой рябью. – Похоже, собирается лёгкий шторм, – сказала Хикахи. – Вряд ли разумно прислушиваться к земным инстинктам на чужой планете, но вроде не стоит опасаться…
Тошио вгляделся. Что там, на юге? Он прищурился.
Вот опять – вспышка. Ещё. И ещё. Две, почти без паузы, почти незаметные в блеске моря.
– И давно это там? – он показал на юг.
– Ты о чём, Тошио?
– Вспышки. Молнии, нет?
Глаза дельфы расширились, пасть слегка искривилась. Заработав плавниками, она привстала в воде и вгляделась поочерёдно правым и левым глазом.
– Ничего не вижу, Зоркий. Скажи мне, что ты видишь.
– Вспышки, разноцветные. Огни. Очень много… – Тошио прекратил соединять края кислородного шланга. Он смотрел вдаль, стараясь припомнить.
– Хикахи, – медленно проговорил он. – Кажется, когда я дрался с водорослями, Акки вызывал меня. Ваш приёмник ничего не засёк?
– Мой – ничего, Тошио. Ты ведь знаешь – мы, фины, плохо управляемся с абстрактными мыслями во время схватки. Поссстарайся вспомнить, что он ссказал.
Тошио потёр лоб. Думать о драке с хищной травой совсем не хотелось. Кошмарное месиво – звуки, крики, краски…
– Вроде бы… он говорил что-то о соблюдении радиомолчания, о возвращении… что-то о космическом бое?..
Хикахи стонуще свистнула и ударом плавников нырнула назад. Тут же выпрыгнула, молотя хвостом.
Паршивый тринари. Тонкостей дельфиньего праймала Тошио, понятно, не разбирал. Но его и так зазнобило. Вот уж Хикахи при нём никогда бы не перешла на праймал. Заканчивая обматывать шланг, он с досадой понял: его невнимательность может всем очень дорого стоить.
Защёлкнув щиток шлема, Тошио хлопнул по клапану регулировки плавучести саней, одновременно считывая показания индикаторов шлема. Пробежал список готовности к погружению со скоростью, свойственной лишь четвёртому поколению калафианских колонистов.
Нос саней медленно опускался, когда море справа взорвалось. Семеро дельфов взлетели вверх в пене и фонтанах выдохов.
– С-с-Ссассия принайтована к твоей корме, Тошио. Можешь поработать ножкой? – спросил Кипиру. – Потом будешь сочинять мелодийки.
Тошио поморщился. Как Кипиру может безоглядно драться за жизнь того, кого презирает?
Он помнил, что Кипиру первым ворвался в гущу водорослей, помнил его отчаянный взгляд и радость при виде саней. Однако теперь он снова жёсток и насмешлив.
Вспышка полыхнула с востока, осветив всё небо. Дельфины хором вскрикнули и нырнули – Кипиру остался рядом с Тошио, – а восток изрыгал пламя в вечеревшее небо.
Наконец сани ушли под воду, но в последний миг Тошио и Кипиру увидели громовую битву гигантов.
Прямо на них рушился огромный наконечник стрелы – космический корабль, пробитый и пылающий. Багровые потоки дыма били из проломленных бортов, и их сносило в узкую ударную зону его сверхзвукового пикирования. Ударная волна сотрясала даже защитные поля гиганта, гравиплазменные снаряды рвались с чудовищной перегрузкой.
Два огромных якоря, истребители, неслись за ним на дистанции в четыре корпуса. Каждый трилистник метнул поток разогнанной антиматерии, дважды поразив свою цель мощными разрывами.
Тошио ушёл на пять метров, когда его достал звуковой удар. Сани перевернуло и закрутило, гром был как от рухнувшего небоскрёба. Вода мгновенно превратилась в бурлящий водоворот пены и трупов. Пытаясь совладать с санями, Тошио благодарил Бесконечность-Ифни за то, что успел погрузиться. При Моргране он видел, как умирают корабли. Но издали.
Грохот наконец снизился до долгого глухого рокота. Сани удалось выровнять.
Тело Ссассии оставалось привязанным к корме. Остальные фины, от испуга или из осторожности не всплывая, по очереди дышали из небольших воздушных полостей под самым днищем. Для этого Тошио должен был ровно держать сани, что в бурлящей воде нелегко. Но он делал всё, не задумываясь.
Сейчас они были над западным склоном большого холма из серого металла. Его покрывали редкие полосы водорослей. Не похоже на траву-душительницу, но здесь не было гарантий.
Тошио всё меньше здесь нравилось. Его тянуло домой, где все опасности наперечёт и легко одолеваются – ядовитые мхи, островные черепахи и прочее – и никаких ити.
– Что у тебя? – спросила проплывавшая мимо Хикахи. От дельф-лейтенанта исходило спокойствие.
– Я в порядке, – просипел он. – Хорошо, что не стал тянуть с сообщением о радиограмме Акки. Вы вправе всыпать мне.
– Глупости. Возвращаемся. Брукида выдохся, я пристегнула его под воздушным карманом. Держись впереди с разведчиками. Мы идём следом. Поех-хали!
– Слушаюсь, сэр. – Тошио определил курс и запустил двигатель. Винты зажужжали, и сани набрали скорость. Несколько лучших пловцов пошли по бокам, склон холма медленно отступал вправо.
На старт у них ушло меньше пяти минут. И не успели они отойти, как обрушилось цунами.
Волна была некрупной, первой из кругов, разошедшихся от точки, куда рухнул камушек с небес. Просто камушек был звездолётом длиной с полкилометра и врезался в воду на сверхзвуке, всего в пятидесяти километрах отсюда. Волна швырнула сани вверх дном и в сторону, едва не сдёрнув с них юношу. Туча донного мусора, вырванных растений, мёртвой и живой рыбы взвилась вокруг, будто комья земли в торнадо. Рёв разрывал перепонки.
Тошио что есть сил вцепился в штурвал. Несмотря на жуткое давление, он сумел поднять сани и направить их против волны. Вовремя выскользнув из нисходящего потока, он повёл маленькое судно туда, куда летела волна. К востоку.
Тёмно-серая тень пронеслась слева. Краем глаза он опознал Кипиру, пытавшегося держаться в бурлящем течении. Дельф неразборчиво свистнул что-то на тринари и исчез.
Тошио вёл какой-то инстинкт. Не лишним был и экран сонара с рябью помех, но сохранивший в памяти беглые очертания дна, такие чёткие секунды назад. Изо всех сил Тошио вёл сани левым галсом.
Рёв двигателей на предельном ресурсе поднялся до визга, когда он отчаянно пытался развернуться на месте левым бортом вперёд. Громадная тёмная туша металлической горы медленно надвигалась. Он уже чувствовал по низовым потокам, как волна наращивает отбойные потоки справа, закручивая убийственную кривую по крутому склону острова.
Тошио был готов завопить, но силы уходили на борьбу. Стиснув зубы, он отсчитывал жуткие секунды. Сани несло в облаке пузырей мимо утёсистой северной оконечности острова. Хотя он всё ещё был под водой, десятью метрами ниже, Тошио видел прибрежные водоросли. Он мчался в самой середине огромного водяного вала.
И промчался мимо! Воды распахнулись навстречу: глубочайшая океанская впадина, бездонная до темноты. Тошио заложил кормовые рули и продул цистерны. Сани погружались быстрее, чем когда-либо.
Опасно нырнула корма. Тошио ушёл от ливня валившихся обломков. Дальше наступали тьма и холод, но сейчас они были спасительными.
Долина расстилалась под ним, когда он вёл сани в тихих глубинах, по-прежнему чувствуя, как поверху несутся валы цунами. Морские растения клубились с непривычной силой. Отовсюду медленно падали обломки, но, по крайней мере, вода больше не старалась забить его до смерти. Выровняв спуск, Тошио плыл к центру долины от всего творящегося. Теперь можно отдаться боли в отбитых мышцах, выбросу адреналина и прочему.
Крохотные симбионты, созданные человеком, благослови их Ифни, сейчас выводили из его крови избыточный азот, не допуская глубинного опьянения. Тошио сбавил тягу до четверти нормы, и двигатели словно выдохнули с облегчением. Индикаторы на пульте, к удивлению, почти все горели зелёным.
Глаза остановил только один – воздушный карман работал. Внезапно Тошио услыхал тихий певучий звук: это был свист терпения и почтительности:
Тошио схватил гидрофон:
– Брукида! Как вы? Как с воздухом?
Дрожащий, утомлённый вздох.
– Ловкие Пальцы, привет. Спасибо, что сберёг мне жизнь. Ты плыл прямо как турсиопа.
– Корабль, который мы видели, наверняка разбился. Если так, это была ударная волна, и будут ещё! Может, лучше остаться на глубине? Включу сонар, чтобы другие приплыли за воздухом, когда волна уляжется. – Тошио нажал клавишу, и в воде сразу рассыпались гулкие щелчки. Брукида простонал:
– Они не придут, Тошио! Неужели не слышишь? Они не ответят.
Тошио нахмурился.
– Они обязаны! Хикахи должна будет знать об ударных волнах. Скорее всего, они уже ищут нас. Я лучше поплыву назад… – Он собрался развернуть сани и продуть балласт. Брукида его встревожил.
– Не надо, Тошио! Не стоит погибать ещё и тебе! Дождисссь, пока волна уйдёт. Ты должен выжить и сообщить Крайдайки!
– Да о чём вы?
– Слушай, Зоркий. Слушай!
Выругавшись, Тошио мотнул головой и вытянул дроссель до конца. Двигатели стихли. Он снова взял гидрофон.
– Слышишь? – спросил Брукида.
Пригнув голову, Тошио напряг слух. Море – хаос звуков. Уходящая волна ревела допплеровым смещением, пока он тут отлёживался. Перепуганные косяки рыб беспорядочно шумели. Отовсюду нёсся грохот лавин, прибой, бьющий в острова.
А затем он услышал это. Пронзительные и повторяющиеся свисты праймала. Современный дельфин, владеющий своими способностями, не будет на нём говорить.
Это уже было скверно.
Один из криков оказался понятен. Тошио легко расслышал первичный сигнал тревоги: самый первый оборот дельфиньей речи, распознанный человеком.
Но другие шумы… их издавали как минимум три голоса. Странный тон, мучительный… и какой-то неверный…
– «Бред помощи»… – простонал Брукида. – Хикахи на суше и тяжело ранена. Она бы перестала, но она явно бредит, и это опаснее всего!
– Хикахи.
– Они с Крайдайки – адепты кининка… учения управляемой логики. Она смогла бы заставить всех других не слушать криков, вынесенных на сушу, нырнуть и выждать. – Неужели им непонятно, что будут другие волны?
– Что волны, Зоркий! – закричал Брукида. – Если им не помочь, они могут выброситься на берег! Ты же калафианец. Как ты можешь не знать этого о насссс? Я изо всех сил стараюсссь отвязаться и умереть в ответ на этот крик!..
Тошио застонал. Ведь он знал, знал о «бреде помощи», который в панике и страхе растворяет тонкий покров цивилизации и оставляет китообразным одну мысль – при любом личном риске спасать товарищей. Каждые несколько лет даже глубоко продвинутые калафианские дельфы становились жертвами этой трагедии. Однажды Акки рассказал ему, что временами и само море, кажется, просит о помощи. Люди тоже утверждали, что ощущают это, – в особенности те, кто принимает дельфинью ДНК, совершая обряды культа Сновидца.
Давным-давно турсиопы, афалины-бутылконосы, были среди наименее подверженных риску. Но генетические перестройки создали дисбаланс. Когда гены других видов закрепились в базовом модусе турсиоп, что-то выпало из позитивного набора. Три поколения людей-генетиков заняты этой проблемой. Но пока дельфы плывут по лезвию бритвы, которая есть постоянная опасность утраты рассудка.
Тошио прикусил губу.
– У них же экзоскелеты, – неуверенно ответил он.
– Возможно. Но как они воспользуются ими, если уже говорят на праймале?
Тошио ударил по саням кулаком. Руки немели от глубинного холода.
– Я всплываю, – заявил он.
– Нет! Не надо! Соблюдай безопасссность!
Тошио стиснул зубы. «Вечно нянчатся с мной. Либо нянчатся, либо насмехаются. Для финов я ребёнок, и меня уже тошнит от этого!»
Дав четверть хода, он поднял рули глубины.
– Я развяжу вас, Брукида. Можете плыть?
– Могу. Но…
Тошио взглянул на сонар. Запад рисовал нечёткую линию.
– Сможете? – переспросил он.
– Сссмогу. Довольно хорошо. Но не развязывай в зоне «бреда помощи». И сам осторожнее на вторичных волнах.
– Вижу одну. Интервал уже несколько минут, и они выдыхаются. Всплываем сразу за этой. И вы должны вернуться на корабль! Расскажите всё, как было, и попросите о помощи.
– Это надо сделать тебе, Тошио.
– Оставьте. Сделаете, как я прошу? Или я должен держать вас на привязи?
После едва заметной паузы Брукида ответил уже иным тоном:
– Сделаю в точности, как сказано, Тошио. Приведу помощь.
Проверив крен, Тошио соскользнул с саней, держась одной рукой за борт. Брукида смотрел на него через пластик воздушного кармана. Прочная пузырьковая мембрана фиксировала голову дельфа.
Тошио расстегнул захваты, удерживавшие Брукиду.
– Вам надо взять с собой ДУ.
Брукида вздохнул, когда Тошио дёрнул рычаг над воздушным карманом. Небольшой клапан вошёл в дыхало Брукиды. Как змея, десятифутовый шланг обхватил торс дельфа. Дыхательные устройства неудобны и затрудняют речь, но с ДУ Брукиде не надо всплывать за воздухом. Оно поможет старику-металлургу не обращать внимания на подводные крики и не даст забыть, что он – часть технокультуры.
Брукиду держало одно крепление. Тошио поднялся ближе к поверхности, пропуская вторичную волну над головой.
Сани дёрнуло, но сейчас он был наготове. Они находились в глубине, и волна ушла на удивление быстро.
– Пошли! – Тошио дал полную мощность и продул балластную цистерну.
Скоро железный остров остался по левому борту. Крики его товарищей стали отчётливо ближе. Тревожный вопль начинал заглушать тоны «бреда спасения».
Тошио правил мимо острова, к северу; хотел довезти Брукиду подальше.
В этот миг у него над шлемом пронеслось гладкое серое тело. Он сразу узнал его и понял, куда тот мчится.
Он рассёк последний захват.
– Вперёд, Брукида! Вернётесь к острову – сорву с вас экзо и отгрызу хвост!
Брукида рванул с места, сани резко развернуло. Тошно дал предельную скорость, пытаясь догнать Кипиру. Лучший пловец «Броска» летел прямо к западному берегу. Он кричал на безупречном праймале.
– Чёрт подери, Кипиру! Стой!..
Сани неслись почти у поверхности. День угасал, облака наливались красным, но Тошио отлично видел, как далеко впереди Кипиру перелетает с гребня на гребень. Он не обращал внимания на крики Тошио и мчался к острову, где на суше метались в бреду его товарищи.
Тошио почувствовал отчаяние. Через три минуты пойдёт волна. Если она не зашвырнёт дельфа на берег, это получится у самого Кипиру. Пилот родом с Атласта, новой и вполне деревенской аграрной колонии. Вряд ли там изучали кининк, как Крайдайки или Хикахи.
– Стой! Рассчитаем всё и работаем командой! Можем избежать волны! Да стой же ты! – вопил он.
Бесполезно. Фин уходил дальше и дальше.
Бесплодная погоня изводила Тошио. Всю жизнь работать с дельфинами и знать их так плохо! И ведь Совет Земнорождённых отобрал его для этого полёта именно благодаря знанию дельфинов. Смех!
Дельфы всегда вышучивали Тошио. От них перепадало всем человеческим детям, но они же яростно их защищали. Однако попав в судовую роль «Броска», Тошио полагал, что к нему будут относиться как ко взрослому и офицеру. Разумеется, без лёгких перепалок не обойдётся, и у них дома так бывает между людьми и финами, но соблюдалось взаимное уважение. Здесь всё иначе.
Хуже всех был именно Кипиру, он тут же взялся за Тошио и не отставал.
«С чего мне пытаться его спасти?»
Вспомнилось, с какой свирепой отвагой Кипиру отбивал его у хищных водорослей. И никакого «бреда помощи». Дельф полностью управлял своим экзоскелетом.
«А всё потому, что он считает меня детёнышем, – с горечью подумал Тошио. – Понятно, отчего он меня не слушает».
Однако тут брезжил выход. Прикусив губу, Тошио пытался выдумать что-нибудь. Чтобы спасти Кипиру жизнь, придётся унизиться до предела. Решиться на это нелегко, такой жестокий удар по гордости…
С самым скверным ругательством Тошио сбросил обороты и поднял рули глубины. Включив гидрофон на полную мощность, он завопил на плохом тринари:
Повторял этот зов снова и снова, высвистывая губами, сохнущими от стыда. Стишок заучивали все дети на Калафии. Однако любой ребёнок старше девяти, воспользовавшись им, будет просить перебраться на другой остров, чтобы не терпеть постоянные издёвки. Для старших есть более достойные способы позвать на помощь.
Именно Кипиру не слышал!
Уши пылали, но Тошио повторял сигнал раз за разом.
Не все дети Калафии ладили с финами. С морем была связана только четверть людского населения планеты. Но это были взрослые, умевшие общаться с дельфинами. Тошио всегда причислял себя к ним.
Теперь этому конец. Если ему суждено вернуться на «Бросок», остаётся прятаться в каюте… дни или недели, пока завоеватели Китрупа не спустятся и не приберут их всех.
Сонар показывал ещё одну мерцающую отметку с запада. Тошио ушёл глубже. Да ладно, ему всё равно. Он продолжал свистеть, но слёзы наворачивались на глаза.
Дельфиний праймал! Совсем рядом! Почти забыв о позоре, Тошио выбрал трос к экзоскелету Брукиды и снова засвистел.
Серая молния пронеслась мимо. Тошио подогнул колени к груди и вцепился в трос двумя руками. Он знал, что Кипиру пронырнёт под днищем и вылетит с другой стороны. Лишь мелькнуло серое, Тошио оттолкнулся от саней.
Тело-пуля вывернулось в мгновенной панике – уйти от столкновения. Тошио вскрикнул, получив удар дельфиньим хвостом в грудь. Но в крике было больше радости, чем боли. Расчёт оказался верен!
Когда Кипиру повернул снова, Тошио ушёл в сторону, пропуская дельфа между собой и тросом. Зажав ступнями скользкий хвост, он затянул трос, как гарроту.
– Попался! – крикнул он.
И в этот миг обрушилась волна.
Водоворот сомкнулся и потащил ко дну. Обломки били в юношу, тело засасывал вихрь, а биения сумасшедшего дельфа помогали ему.
Сейчас страха волны не было. В нём кипела боевая ярость. Адреналин хлестал в кровь горячей струёй. Он наслаждался, спасая Кипиру и тут же воздавая ему за все дни унижений.
Дельфин извивался в панике. Когда волна промчалась над ними, он издал общий для всех крик – наверх, за вдохом. Фин отчаянно рвался к поверхности.
Они вырвались из воды, и Тошио едва не получил в лицо мощную струю из дыхала Кипиру. Несколько прыжков – дельф пытался сбросить нежеланного наездника. Всякий раз, уходя с ним под воду, Тошио пытался докричаться.
– Ты же разумный! – хрипел он. – Дьявол, Кипиру… ты… ты пилот звездолёта!
Убеждать приходилось на тринари, но не стоило и пытаться; он сам был на краю гибели.
– Дубина!.. Член плавучий! – вопил он из рушившихся гидроударов. – Рыба захваленная! Ты меня убиваешь, ты, чёртово… Ити загребут Калафию, потому что вы, фины, распустили языки! И чего мы вас вытащили в космос?
В словах кипела ненависть. Презрение. Но вот Кипиру, похоже, услышал. Встал на дыбы в воде, как разъярённый конь. Тошио почувствовал, что отрывается от дельфа, летит прочь, как тряпочная кукла, и с оглушительным всплеском врезается в воду.
Известно всего восемнадцать случаев за целых сорок поколений возвышения дельфов, когда фины нападали на людей, желая убить. Каждый раз всех финов, родственников преступника, стерилизовали. Но Тошио всё равно ждал, что в любой миг будет уничтожен. Ему было всё равно – именно сейчас он понял, откуда его депрессия. Она вырвалась на поверхность, освобождённая схваткой с Кипиру.
Не возможность погибнуть давила на него последние недели. Мучило то, о чём он не позволял себе подумать со дня битвы над Морграном. Ити… иномирные… галакты всех рас и верований, что сейчас ищут «Бросок», захват корабля с фин-экипажем ничего не завершит.
По крайней мере хоть одна ити-раса догадается, что «Броску» удалось спрятаться. Или могут решить, что команда смогла передать секрет открытия на Землю. Любое из двух предположений влечёт шаг, логичный для одной из самых безжалостных или победоносных рас галактов, – применение насилия.
Земля в состоянии защитить себя. Омнивариум и Гермес, скорее всего, тоже. Тимбрими отстоят колонии Каанана.
Но миры наподобие Калафии или Атласта захватят сразу. Заложниками станут его семья и все, кого он знал. И Тошио осознал, что винит в этом дельфов.
С минуты на минуту должна была пройти очередная волна. Тошио было всё равно.
Мимо него проносило груды плавника. Километром дальше Тошио различил металлический остров. Тот или не тот. Он не мог сказать, на его ли берег выбрасывались дельфины.
Какой-то крупный обломок плыл рядом. Секундой позже Тошио понял – это Кипиру.
Развернувшись на воде, он сдвинул щиток шлема.
– Что, можешь гордиться? – спросил он.
Кипиру повернулся, и большой тёмный глаз взглянул на Тошио. Нарост на дельфиньей голове – генетики дали прежнему дыхалу функции органа речи – испустил долгий, тихий, переливчатый звук.
Тошио не был уверен, что это просто вдох. Возможно, на праймале так извиняются. Ему хватило этой мысли, чтобы снова разозлиться.
– Хватит! Мне надо знать одно: я должен отослать тебя на корабль, или ты считаешь, что остался в уме настолько, чтобы мне помочь? Отвечай на англике и не делай ошибок!
Кипиру мучительно застонал. Тяжело дыша, минуту спустя он еле выговорил:
– Не отсссылай меня назад. Они всссе проссят помощи! Я сссделаю, как ссскажешь!
Тошио помолчал.
– Ладно. Плыви к саням. Когда найдёшь, надень ДУ. Тебя не будет отвлекать воздух, и с ним ты будешь помнить, кто ты. Потом тащи сани к острову, но не слишком близко.
Кипиру мощно повёл головой. «Сейчасс!» – выкрикнул он и, ударив хвостом, ушёл под воду. Отлично, можно действовать дальше. Фин мог заупрямиться, узнав, что ещё придумал Тошио.
До острова – километр. Есть лишь один способ поскорее попасть туда и не изодраться о крутой берег, сложенный металл-кораллом. Тошио снова засёк направление, и тут снизившийся уровень воды подсказал ему, что идёт волна.
Четвёртая волна казалась самой слабой. Он знал, что это иллюзия. В воде он был достаточно глубоко, чтобы волна настигла его, как мягкий холм, а не как косматый вал. Нырнув в этот накат, Тошио позволил ему нести себя, прежде чем снова всплыть на поверхность.
Расчёт был верен. Отплыви он чуть дальше назад, не добрался бы до острова раньше отлива новой волны, которая снесёт обратно в океан. Останься впереди – волна швырнула бы его о берег, как сёрфера без доски, а потом жестокий откат прибоя и…
Но всё происходило слишком быстро. Он плыл так быстро, как мог, но не видел, за гребнем или перед ним. Взглянув назад, Тошио понял, что поворачивать поздно. Несколькими отчаянными гребками он развернулся к высокому острову с лесистой вершиной.
Прибой кипел в ста ярдах впереди, но склон острова быстро исчезал в подымающейся волне, а завихрение со дна вырастало в чудовище с клубящимся гребнем. Вершина холма будто неслась к Тошио, хотя волна рушилась на берег.
Юноша напряг все силы, когда пена поглотила его. Он был готов увидеть пропасть, и ничего больше. Но увидел обвал белой пены, которая схлынула вместе с волной. Тошио закричал, чтобы уравнять давление в слуховых проходах, и снова поплыл изо всех сил, держась в потоке пены и мусора.
Внезапно вокруг оказался лес. Деревья и кустарник, устоявшие под первыми ударами, дрожали после нового. Некоторые вырывало даже волной от гребков Тошио. Другие стояли, и их ветви хлестали его, когда он лавировал между ними.
Но ни одна острая ветка не вонзилась в него. Ни одна жёсткая лиана не удушила. В бурном, швыряющем хаосе Тошио наконец удалось перевести дух, кое-как вцепившись в ствол громадного дерева, пока бурлящая волна отхлынула.
Чудом он встал на ноги – первый из людей, коснувшийся почвы Китрупа. Ошеломлённый, посмотрел по сторонам, не в силах поверить, что выжил.
Затем Тошио торопливо поднял стекло шлема и снова стал первым человеком, выложившим свой завтрак на почву Китрупа.
Круга света от настольной лампы не хватало, чтобы преодолеть угрюмый сумрак в лаборатории. Второй одинокий светильник горел в дальнем конце каюты. Тускло высвеченная гуманоидная фигура, таинственная тень, лежала на стасис-столе.
– Хикахи… – вздохнула Джиллиан. – О Ифни… Где вы можете быть?
Не пришло даже монопульс-подтверждение от группы Хикахи, что они получили приказ на возвращение, – это тревожило всех. «Бросок» не мог позволить себе потери этих членов дельф-команды. Пусть и часто не во всём управляемый вне пределов пульта, Кипиру оставался лучшим пилотом. Даже Тошио Ивашика рос на глазах.
Но больнее всего от возможной гибели Хикахи. Как Крайдайки будет командовать без неё?
Хикахи – лучший дельф-друг Джиллиан, как Крайдайки для Томаса или Тшут. В который раз Джиллиан удивилась, почему старшим помощником назначили Такката-Джима, а не Хикахи. Это было неразумно. Единственное предположение – за этим стоит политика. Такката-Джим – стенос. Скорее всего, с отбором постарался Игнасио Мец. Он ещё на Земле настойчиво продвигал некоторые дельф-расовые типы.
Эти мысли Джиллиан записывать не стала. К чему тратить время на досужие размышления?
«Вообще пора заняться Херби».
Выключив дневник, она встала и подошла к стасисстолу, где древнее иссохшее тело парило в мощном поле предельно замедленного времени. Древний труп за стеклом усмехался ей в лицо.
Он не был человеком. На Земле ещё не существовали даже многоклеточные, когда это создание жило, дышало и вело космические корабли. Но оно до жути напоминало именно человека. Прямые руки и ноги, почти человеческая голова на прямой шее. Нижняя челюсть и глазницы были странными, но череп ухмылялся человеческой ухмылкой.
«Сколько тебе, Херби? – молча спросила Джулиан. – Миллиард лет? Два? Почему все твои древние корабли так долго ждали, никем не замеченные, пока мы не оказались поблизости… стайка маугли и только что вознесённых дельфов? Почему нам суждено было найти вас? И почему от одной твоей голограммы, выстреленной на Землю, сошла с ума половина патронских рас Галактики?»
В микро-библиотеке «Броска» не было ничего. Она отказалась распознавать Херби. То ли что-то скрывала, то ли архив слишком куцый, чтобы помнить расу, вымершую так давно.
Том попросил Нисса заглянуть в неё. Пока ехидное тимбримийское изделие только морочило им головы.
Между основной работой и медотсеком Джиллиан выкраивала по несколько часов, чтобы исследовать реликт, не разрушая его, и, может быть, понять, отчего ити так взбудоражены. Не поймёт она – не поймёт никто.
Как-то нужно успеть поработать нынче вечером.
«Бедняга Том, – Джиллиан улыбнулась. – Придёт от своих машин вымотанный, а я к нему с сексом… Он просто прелесть, что не сдаёт».
Она взяла пионофон.
«Ладно, Херби. Так что у тебя был за мозг?»
– Извините, доктор Мецссс. Капитан с Томасссом. Орли в боевой рубке. Чем могу быть полезен?
Как обычно, Такката-Джим безупречно вежлив. Англик его почти идеален по произношению, даже в рабочей воде. Игнасио Мец не мог не улыбнуться: к Такката- Джиму у него было особое отношение.
– Нет, первый помощник. Заглянул на мостик узнать, не ответила ли группа Хикахи.
– Нет. Остаётся только ждать.
Мец огорчённо прищёлкнул языком. Он уже был уверен – исследовательская группа погибла.
– Что ж… Уверен, что галакты не предлагали переговоры. Так?
Такката-Джим отрицательно повёл крупной пятнисто-серой головой слева направо.
– Увы, сэр. Им явно больше по душе взаимоистребление. Каждые несколько часов в систему Ксимини врывается новое боевое соединение и начинает бить по остальным. Вряд ли в ближайшее время дойдёт до дипломатии.
Доктор Мец нахмурился: что за нелогичность… Мысля рационально, галакты должны были позволить «Броску» передать своё открытие в Институт Библиотеки и на этом закончить. Равный доступ для всех!
Но галактическое единство скорее в нарушениях, чем на деле. И слишком многие свирепые расы владеют большими кораблями и тяжёлым оружием.
«Вот мы в самой гуще событий, – думал он, – и у нас то, чего хотят все. И вряд ли это гигантский флот древних. Что-то другое их так возбудило. Что-то, что Джиллиан Баскин и Том Орли отыскали в Скоплении Мелей. Хотел бы я знать, что.»
– Вы не хотите, чтобы я сегодня приссоеднился к вашему ужину, доктор Мец?
Мец моргнул. Какой нынче день? Ах, конечно. Среда.
– Непременно, первый помощник. Ваше общество и беседа с вами крайне утешительны. После шести, хорошо?
– Возможно, девятнадцать ноль-ноль будет удобнее, сэр. Я как раз передам вахту.
– Прекрасно. Тогда в семь.
Такката-Джим кивнул и, развернувшись, скользнул к своему посту.
Мец оценивающе разглядывал фина. «Лучший из моих стеносов, – думал он. – Но не знает, что я его крёстный, генокрёстный. Всё равно горжусь им».
Все дельфины экипажа были из вида Tursiopus amicus. Но некоторым трансплантировали гены Stenos bredanensis, глубоководного дельфина, по интеллекту наиболее близкого к афалинам.
В природе bredanensis имеют репутацию животных, беспредельно любопытных и не страшащихся никаких угроз. Поэтому доктор Мец добился реализации эксперимента по внесению их ДНК в генетический пул неофинов. В условиях Земли большинство неостеносов развивались прекрасно, демонстрируя инициативу и блестящий интеллект.
Но их неукротимость и задиристый нрав повлекли за собой недовольство жителей земных приморских поселений. Ему пришлось очень потрудиться, чтобы Совет согласился, что назначение нескольких стеносов на высокие должности в экипаже первого корабля с дельф- командой будет важной акцией.
Доказательство – Такката-Джим. Холодная логика, отменная корректность; фин, пользующийся тринари лишь в виде исключения и кажущийся неуязвимым для Сна Китов, так сильно действующего на другие типы, вроде Крайдайки. Такката-Джим – самый дельфогуманоидный из всех встречавшихся Мецу дельфинов.
Он смотрел, как первый помощник управляет вахтенной командой – безо всяких кининкских притч, которые вечно употребляет Крайдайки, но со всей точностью и краткостью англика. Ни единого лишнего слова.
«О да, – подумал он. – По возвращении ему достанется отличная характеристика».
– Доктор Мецссс?
Повернувшись, Мец шарахнулся от совершенно неощутимо приблизившегося огромного дельфина.
– Ч-чч. А, Кта-Джон. Вы меня испугали. Чем могу быть полезен?
Дельфин-великан улыбнулся. Грубая пасть, шкура в тёмных разводах и глаза навыкате могли бы многое сказать Мецу… но он уже знал всё сам.
«Feresa attenuata… – он смаковал эту мысль. – Как прекрасен, как пугающ… Мой самый секретный проект, и никто, даже ты сам, Кта-Джон, не знаешь, что ты куда большее, чем ещё один стенос…»
– Простите, что помешал, но шимп-учёный Чарлссс Дарт просится с вами поговорить. Думаю, маленькая обезьяна снова будет цепляться к кому-нибудь.
Мец нахмурился. Кта-Джон просто боцман, и никто не ждёт, что он будет так же воспитан, как Такката- Джим. Однако следует знать границы, особенно если учесть секрет его происхождения. «С парнем придётся поговорить, – отметил он для себя. – Такое поведение может нам повредить».
– Пожалуйста, известите доктора Дарта, что я иду, – сказал Мец дельфу. – Здесь я пока всё закончил.
– Итак, у нас снова есть оружие, – вздохнул Крайдайки. – Если можно так сказать. Томас Орли отвёл глаза от свежеотремонтированных ракетных стволов и покачал головой:
– Почти то же, что и было, Крайдайки. Мы ведь ничего такого не ожидали, когда увязли в бою у Морграна, возле точки перехода. Повезло, что отделались небольшим ущербом.
Крайдайки согласился.
– Воистину. А если бы я действовал быстрее…
Орли понял настроение друга. Сложив губы, он засвистел. Дыхательная маска усилила слабую картинку звукотени. Глухое эхо металось и летало, как обезумевший эльф, из угла в угол по отсеку, наполненному рабочей водой. Дельфы, работавшие в оружейной, подняли свои узкие морды с челюстями, ловящими звук, следили за скачущей сонарной звукописью и пощёлкивали с насмешливым одобрением.
Сложное эхо угасло, но хохот звучал. Оружейники булькали и пищали.
Крайдайки дождался тишины. Потом из самой середины его лба раздались щелчки, заполнившие всю секцию и нарисовавшие звукопись, в которой остальные услышали рокот надвигающейся грозы и капли дождя, летящие с ветром. Том прикрыл глаза, чтобы погрузиться в звукокартину.
Орли склонил голову, признавая поражение. Никому не удавалось одолеть Крайдайки в сложении тринарских хайку. Восхищённые позы финов только подтверждали это.
Конечно, это мало что меняло. Уходя из боевой секции, и Орли, и Крайдайки понимали: одного боевого духа для выхода из кризиса мало. Но без надежды нельзя.
Хотя её всегда не хватает. Том знал, что Крайдайки отчаянно тревожится за Хикахи, пусть и умело скрывает это.
Когда они отошли подальше, капитан спросил:
– Джиллиан продвинулась в изучении этого… того, что мы обнаружили причины наших бед?
Том покачал головой.
– За двое суток мы едва час провели вместе.
Крайдайки вздохнул.
– Хорошо бы знать, чем галакты её считают. Хорошо, пошли.
Сзади раздался внезапный свист. Тшут, четвёртый помощник, ворвался в переход в облаке пузырей.
– Крайдайки! Том! Сонар засёк дельфина, далеко к воссстоку, плывёт очень быстро!
Крайдайки и Орли переглянулись. Затем Орли кивнул в ответ на безмолвный приказ капитана.
– Можно взять Тшут и двадцать финов?
– Можно. Прикажи готовиться. Но не стартуйте, пока не выясним, кто он. Двадцати может оказаться мало. Или вообще всему конец.
Том увидел страдание в глазах капитана. Жестом приказав Тшут следовать за ним, он понёсся по водному коридору к шлюзу.
Тошио отыскал Ссаттатту возле гигантской древодрели. Фин был раздавлен о чудовищное растение, экзоскелет расколот на куски.
Продираясь сквозь изломанный подрост, Тошио, когда хватало сил, высвистывал призыв на тринари. Но по больше части просто старался удержаться на ногах. С самого отлёта ему почти не приходилось ходить. Ушибы и тошнота тоже не очень этому способствовали.
К’Хита он нашёл на мягкой куче травоподобных растений. Экзоскелет был цел, но дельф-планетолог истёк кровью из трёх глубоких ран на брюхе. Тошио запомнил место и двинулся вперёд.
Сатима оказалась у самого берега. Маленькая самка потеряла много крови и корчилась в истерике, но была жива. Тошио залил её раны биопеной и стянул края ремонтной лентой. Затем вытянул руки-манипуляторы и камнем вколотил их как можно глубже в грунт: закрепить её перед ударом пятой волны было нечем.
Но эта волна была больше похожа на разлив, чем на цунами. Тошио цеплялся за дерево, пока она катилась дальше, захлёстывая его по шею.
Как только вода начала спадать, он оттолкнулся и поплыл к Сатиме. Нащупав ручку на экзоскелете, освободил её и подтолкнул в откатывающуюся волну. Гребя изо всех сил, он старался держаться рядом и не отставать.
Стараясь заклинить самку в путанице ветвей, чтобы её не унесло отливом, Тошио уловил краем глаза какое- то движение в кроне дерева. На обычные колебания ветвей это не было похоже. Взглянув вверх, он встретился взглядом с парой маленьких тёмных глаз.
На большее времени не было, отлив потащил их с Сатимой сквозь мусор и обломки в только что налившуюся трясину. Неожиданно оказалось, что сил хватает лишь на то, чтобы смотреть вперёд.
Тошио пришлось тащить Сатиму по скользким стеблям водорослей и стараться при этом не задеть раны. Иногда казалось, что она приходит в сознание. Дельфиньи вскрики начали обретать звуки тринари.
Свист заставил Тошио вглядеться. В полусотне метров от берега Кипиру тянул к ним сани. Дельфин был в ДУ, но мог подавать сигналы.
– Сатима! – крикнул Тошио раненой дельфе. – Плыви к саням! К Кипиру!
– Пристегни её к воздушному мешку! – крикнул он Кипиру. – Смотри на сонар! Плыви отсюда, когда пойдёт волна!
Кипиру мотнул головой. Сатима отплыла на сотню футов, и он с помощью саней потянул её на глубину.
Пятеро. Значит, остались Хист-т и Хикахи.
Тошио вскарабкался по стеблям водорослей и снова полез в путаницу изломанных ветвей. Сознание его было таким же пустынным и мёртвым, как остров, по которому он пробирался. Слишком много трупов для одного дня – слишком много мёртвых друзей.
Сейчас Тошио понял, как был несправедлив к финам.
Несправедливо обижаться на их насмешки – они таковы по натуре. Если не принимать в расчёт человеческого генного вмешательства, дельфины всегда воспринимали людей со снисходительной иронией, с тех самых пор, как первый гребец спустил на воду первое долблёное каноэ. Так сложился тип поведения, который возвышение могло чуть изменить, но не удалить.
Да и зачем удалять? Теперь Тошио уяснил, что калафианцы, лучше всех работавшие с дельфинами, были особым типом людей – грубоватыми до толстокожести и с изрядным чувством юмора. Дельфины не работали с теми, кто не заслужил их уважения. Он заторопился к серому телу, видневшемуся в кустах. Но нет, это снова Ссаттатта, её передвинуло волной.
Тошио потащился дальше.
Дельфины отлично понимали, что для них сделали люди. Возвышение – процесс болезненный. Но никто из них не хотел, даже если бы смог, вернуться к Сну Великого Кита.
Дельфины знали и то, что довольно свободные кодексы, управлявшие поведением членов галактических рас, законы, закреплённые в Библиотеках за тысячелетия существования, разрешали людям требовать от своих клиентов сотни тысяч лет служения. Человечество содрогалось при одной мысли об этом. Хомо сапиенсу было меньше лет. Если у него и имелся где-то свой патрон, достаточно могучий, чтобы претендовать на такое положение, Tursiops amicus в качестве бонуса ему бы не достался.
Все существующие дельфины знали, как человечество относится к этому. Поэтому дельфины входили в Совет Земнорождённых наравне с шимпанзе.
Наконец Тошио понял и то, как он оскорбил Кипиру во время борьбы в море. Больше всего он жалел о своих словах про Калафию. Ведь Кипиру охотно умер бы тысячу раз ради спасения родного мира Тошио. Он себе вырвет язык, прежде чем опять сказать такое. Никогда!
Он выбрался на прогалину. Там, в мелкой луже, застрял дельфин-турсиопа.
– Хикахи!
Она была изодрана, избита о скалы, бока сочились кровью, но в сознании. Когда Тошио бросился к ней, она окликнула его:
– Стой, Остроглазый! Не шевелисссь! Мы тут не одни.
Тошио замер. Приказ Хикахи был понятен. Однако и не подойти к ней было нельзя. Раны выглядели угрожающими. Если у неё в коже осколки металла, нужно удалить их как можно быстрее, пока не началось заражение крови. А дотащить её до моря будет очень нелегко.
– Хикахи, вот-вот пойдёт новая волна. Может достать и сюда. Нам надо подготовиться!
– Стой, Тошио. Волна не докатится. Лучше оглядись. Видишь, это намного важнее!
Только теперь Тошио внимательно осмотрел прогалину. Лужа находилась ближе к её краю, вокруг – множество борозд, означавших, что она выкопана совсем недавно. А затем он понял, что руки-манипуляторы с экзоскелета Хикахи пропали.
Но кто же тогда… Тошио словно прозрел. В мешанине плавника на дальнем конце прогалины, разбросанного по подросту, он различил наконец остатки разрушенного, размётанного поселения.
В постоянном шевелении китрупского леса Тошио разглядел фрагменты грубых, изорванных, неуклюже вывязанных сетей, куски кровель и острые металлические обломки, примотанные к деревянным шестам.
Ветви шевельнулись иначе. Затем одна за другой появились руки – маленькие, с растопыренными пальцами, похожими на паучьи лапки; а за ними – пристальные, поблёскивающие тёмные глаза, смотревшие на Тошио из-под насупленных зеленоватых бровей.
– Аборигены! – прошептал он. – Я уже видел одного, потом забыл. Они выглядят до-разумными!
– Да-а… – выдохнула Хикахи. – Поэтому секретность ещё важнее, чем прежде. Быстрее, Остроглазый! Говори, что случилось.
Тошио пересказал только то, что сделал после первого удара волны, умолчав о своей борьбе с Кипиру. Взгляд из гущи листьев не давал сосредоточиться, а как только он пытался взглянуть туда сам, глаза мгновенно исчезали.
Едва Тошио договорил, накатилась последняя волна.
Пена бурлила внизу, но Хикахи оказалась права: до неё вода не достала.
– Тошио! – засвистела Хикахи. – Ты всё сделал отлично. Спас не только нас, но и этот маленький народец. Брукида справится. Он пришлёт помощь. Меня пока оставь тут. Делай то, что я прикажу! Пусть Кипиру сейчас же ныряет. Ему надо искать тела и обломки, избегая слежки. Ты похорони Ссаттатту и К’Хита, собери все фрагменты их экзоскелетов. Когда прибудет помощь, нам придётся очень быстро уходить.
– Но вы точно выдержите? Раны кажутся мне…
– Я выдержу! Мои друзья поливают меня водой. Деревья скрывают от спутников. И ты следи за небом, Остроглазый. Скрывайся! Заканчивай, а я надеюсь к этому времени убедить наших маленьких хозяев довериться нам.
Она явно устала. Тошио разрывался пополам. Вздохнув, он заставил себя вернуться в лес и побежал между поваленными стволами, следуя за отступающей водой.
Кипиру вынырнул как раз тогда, когда он вышел на берег. Дыхательное устройство он снял и остался в воздушном пузыре. Сообщил, что отыскал тело Фип-пита, того самого, которого первым схватила водоросль-убийца. Должно быть, его обескровленное укусами тело вырвала волна цунами.
– Есть следы Хист-та?
Кипиру показал – нет. Передав приказ Хикахи, Тошио смотрел, как сани снова ушли под воду.
Минуту он простоял на берегу, разглядывая западный небосклон. Багровое солнце Китрупа заходило. Несколько звёзд мерцали в разрывах облаков, становившихся угрожающе тяжёлыми. Тошио решил не снимать гидрокостюм, хотя капюшон сбросил. Бриз был холодным, но дышалось гораздо легче.
Если бой в припланетном пространстве ещё длился, он этого не видел. Вращение Китрупа оставило в стороне горящие скопления плазмы и обломков.
Сил Тошио не хватало даже на то, чтобы погрозить кулаком, но он скорчил гримасу южному небу, от души надеясь, что галакты перебьют друг друга.
Вряд ли. Найдётся победитель. И очень скоро он спустится на планету, чтобы найти людей и дельфов.
Расправив плечи, Тошио стряхнул усталость и зашагал прямо к лесу, под защиту густых крон.
Группа отыскала юношу и дельфу почти сразу после высадки. Под кое-как сложенной крышей, собиравшей тёплый дождь во множество струй, они жались друг к другу. Вспышки молний скрывали слабый жёлтый свет фонарей спасателей. В блеске первой молнии Томасу Орли померещились мохнатые приземистые фигурки вокруг землянки и калафианина. Однако, пробравшись сквозь кусты поближе, он не нашёл этих животных или тех, кто мог там ещё быть.
Страх, что это падальщики, исчез – Тошио пошевелился. Но всё же правая рука Орли была на игольнике, а фонарём в левой он освещал Ханнесу Суэсси дорогу. Внимательно оглядев прогалину, Орли запомнил всё – запахи, звуки, живую поверхность металлического холма, все возможные детали.
– Что с ними? – спросил он секундой позже.
– Тихо, тихо, Тошио. Это же я, Ханнес, – услышал он бормотание инженера. В нём звучала почти материнская нежность.
– Да, мистер Орли, – отозвался Суэсси. – Они оба в сознании, но не очень способны говорить.
Томас ещё раз осмотрел место, затем повернулся, чтобы поставить фонарь возле Суэсси.
– Молнии скроют всё, – сказал он. – Вызову транспорт, чтобы побыстрее забрать эту пару отсюда. – Он нажал кнопку на раме забрала шлема и быстро просвистел на отличном тринари. Шесть секунд. Ходили слухи, что Орли говорит и на праймале, хотя свидетелей не было.
– С минуты на минуту. – Он присел возле Тошио, который тоже сел, после того как Суэсси занялся Хикахи.
– Здравствуйте, мистер Орли, – сказал юноша. – Простите, что оторвали вас от дела.
– Ничего, сынок. Мне всё равно хотелось поглядеть, что и как снаружи. Капитан получил повод отпустить меня. Отправим тебя на борт, а мы с Ханнесом и Тшутом сплаваем поглядеть на упавший корабль. Ты как, можешь отвести нас к Ссаттатте и К’Хиту? Хотим прочесать остров, пока не кончилась гроза.
Тошио кивнул.
– Конечно, сэр. Столько я пройду. Кажется, Хист-та не нашли?
– Нет. Мы начали беспокоиться, но и вполовину не так сильно, как после рассказа Брукиды. Кипиру нам рассказал остальное. Он ведь очень высокого мнения о тебе. Ты здорово управился.
Тошио отвернулся, будто устыдившись похвал.
Орли с интересом взглянул на него. Прежде он не обращал особого внимания на этого гардемарина. В первом цикле полёта мальчик выглядел сообразительным, но не слишком ответственным. Когда они нашли брошенный флот, он почему-то становился всё мрачнее по мере того, как уменьшались их шансы вернуться.
А теперь ещё эта новая черта. Слишком рано высчитывать последствия, но, похоже, какой-то обряд посвящения для Тошио состоялся.
С берега донеслось гудение. Вскоре появились два арахнобота, оборудованных гамаками, а в них – по водителю-дельфину в экзоскелете.
Тошио прерывисто вздохнул, когда Орли помог ему встать. Потом старший наклонился и поднял с земли какой-то предмет. Взвесил его в левой руке.
– А ведь это мотыга, точно? Из частей позвонка металлической рыбы, приклеенных к деревянной рукоятке.
– Похоже.
– Они уже обзавелись языком?
– Нет, сэр. Точнее, есть начала. Вроде бы уже стабилизированы. Отчетливый тип охотников-собирателей. Хикахи считает, что им около полумиллиона лет.
Орли покивал. На первый взгляд, туземцы вполне созрели. Доразумная раса на самой подходящей для возвышения стадии. Просто диво, что никто из галактов- патронов ещё не наткнулся на них и не возвёл в клиенты для тысячелетнего служения.
Теперь люди и фины «Броска» обзавелись новым обязательством, более секретным, чем раньше.
Орли сунул артефакт в карман и положил руку на плечо Тошио.
– Что ж, расскажешь нам остальное по дороге на корабль. А ещё хорошенько поразмысли.
– Сэр? – Тошио недоумённо оглянулся.
– Не каждому выпадает дать имя расе будущих звездоплавателей. Понимаешь, фины просто потребуют от тебя песни об этом.
Тошио посмотрел на старшего, не понимая, шутит он или говорит серьёзно. Однако Томас Орли сохранял на лице обычную загадочную маску.
Потом Орли взглянул на грозовые тучи. Когда роботы двинулись подобрать Хикахи, он отступил на пару шагов и усмехнулся, глядя на занавес, опустившийся на сцену небесного театра.
Оторвавшись от поляризационного микроскопа, Чарлз Дарт хрипло выругался. Полжизни он старался избавиться от проклятой привычки, но сейчас схватил себя за уши и дёрнул. Это обезьянье движение на корабле никому не удавалось повторить. Понимай он, что совершает его, немедленно прекратил бы.
Только восемь из ста пятидесяти членов экипажа «Броска» обладали руками… или наружными ушами. Один из них делил с ним сухую лабораторию.
Дэнни Судман и в голову не приходило разбирать поведение Чарлза Дарта. Она уже давно не замечала ни его ковыляющую походку, ни визгливый хохот шимпанзе и густую шерсть, покрывающую тело.
– Что такое? – поинтересовалась она. – Опять проблемы с кернами?
Чарли рассеянно кивнул, уставившись на экран.
– Ага.
Низкий скрипучий голос. Даже в самом лучшем варианте Чарлз Дарт говорил, как человек с камешками в горле. Если мысль была сложной, Дарт, сам того не замечая, начинал размахивать руками, договаривая на языке жестов своей ранней юности.
– Не разберусь никак в этой концентрации изотопов, – ворчал он. – Минералы где попало… Железопоглощающие без железа, сложные кристаллы на глубине, не позволяющей такой сложности. Дурацкие ограничения капитана Крайдайки не позволяют работать! Пусть позволит хоть сейсморазведку и глубинный радар.
Повернувшись в кресле, он уставился на Дэнни, словно ожидая поддержки.
Дэнни улыбнулась широко, до самых скул. Миндалевидные глаза весело сузились.
– Разумеется, Чарли. А что такого? Сидим в покалеченном корабле, на дне океана планеты-убийцы, десятки флотов могучих и надменных патронов дерутся за право сцапать нас, а вы хотите лишь немного повзрывать и порассылать гравилучи. Мысль что надо! Но есть идея покруче. Берём что-нибудь с надписью: «Эгей, зверюги! Ешьте нас!» и начинаем размахивать этим в небесах. Как вам?
Искоса взглянув на Дэнни, Чарли вдруг улыбнулся одной из своих редких улыбок – кривых, но широких.
– Ладно, мне не нужны мощные гравибласты. Всего несколько крошечных сейсмопроб. Ты же знаешь, что ити их даже не заметят.
Дэнни расхохоталась. Чарли хочет позвонить в планету, как в колокол, и посмотреть, что скажут сейсмоволны о её внутренностях. Крошки-взрывчики, о да! До килотонны! Иногда Чарли до того уходит в планетологию, что Дэнни это беспокоит. Но сейчас он явно забавлялся.
Чарли тоже хохотал, коротко и хрипло ухая, – белые голые стены сухого отсека гудели эхом. Он гулко хлопал по своему столу.
Усмехаясь, Дэнни сложила бумаги в папку и застегнула молнию.
– Знаете, Чарли, в нескольких градусах отсюда полно действующих вулканов. Если вам повезёт, один может сработать неподалёку.
В глазах Чарли зажглась надежда.
– Ой, вы так считаете?
– Ну да. А если ити начнут бомбить планету, желая добраться до нас, близкие попадания принесут вам тонну данных. Только бы они не начали бомбить так, что нам станет не до геофизики Китрупа. Завидую, что в этом положении вам может достаться позитив. Пока я намерена забыть о моих разочаровывающих исследованиях и сходить перекусить. Присоединитесь?
– Нет, пожалуй. Спасибо. Захватил сюда с собой. Останусь и немного поработаю.
– Ну, как хотите. Вообще вам стоит получше узнать весь корабль, а не только лабораторию и каюту.
– Я говорю с Мецем и Брукидой по видео, и мне незачем глазеть на чудо Руба Голдберга, теперь ещё и нелетающее.
– А кроме того… – съехидничала она.
Чарли ухмыльнулся.
– А кроме того, ненавижу сырость. Всё время думаю, что вам, людям, надо было возвышать собак, после того как вы наложили свои заклятья на нас, Рап’ов[3]. Дельфины славные – у меня много близких друзей среди финов. Но лишь поэтому превращать их в космонавтов!
Он покачал головой в грустной задумчивости. Чарли явно считал, что процесс возвышения на Земле шёл бы куда успешнее под руководством шимпанзе.
– Ну, вообще-то они превосходные космолётчики, – не согласилась Дэнни. – Взглянуть хотя бы на космического ковбоя, Кипиру.
– О да. А как его плющит, когда он не за штурвалом? Честное слово, Дэнни, в этом рейсе я задумался, годятся ли вообще фины для космоса. Обратили внимание, как некоторые из них ведут себя с начала передряги? Стресс их просто размазал, особенно больших стеносов Меца.
– Надо быть снисходительнее, – упрекнула его Дэнни. – Кто мог знать, что всё будет так сложно. И большинство финов справляются прекрасно. Как тогда Крайдайки увёл нас из засады у Морграна!
Чарли покачал головой.
– Не знаю. Я бы хотел в команде побольше людей и шимпов.
Дельфы отстали от шимпов в космосе на одно столетие. Дэнни знала, что и через миллион лет шимпы по этой причине будут относиться к ним покровительственно.
– Ну, раз вы остаётесь, я иду. – Дэнни забрала бумаги и тронула дактозамок двери. – Пока, Чарли.
В закрывавшуюся дверь донёсся оклик шимпа:
– Кстати, Ткаат или Сах’от могут мне позвонить. Думаю, эти наползающие плиты – палеотехнические аномалии. Небезынтересно для археологов!
Дверь закрылась, и Дэнни не ответила. Если не отзываться, потом можно притвориться незнающей. Разговаривать с Сах’отом – никогда, что бы там ни открыл Чарли!
Столько времени уже потеряно на маневры уклонения от этого самого дельфа.
Сухая зона «Броска» достаточно просторная, хотя нужна только восьми членам команды. Сто тридцать финов – при старте с Земли их было на тридцать два больше – могут находиться в сухом колесе только на арахноботах, робоходулях.
Есть секторы, которые нельзя заполнять рабочей водой или рисковать ими при скачках тяготения, как случается во время свободного полёта в центральном стволе. Некоторые материалы не выносят влагу, в мастерских машинного трюма нужна тепловая обработка при обычной силе тяжести. А людям и шимпам требуются жилые площади.
Дэнни остановилась на перекрёстке. Посмотрев в коридор, подумала, не постучаться ли во вторую дверь слева. Если Том Орли у себя, она может попросить совета – что делать с проблемой, которая с каждым днём всё обременительнее… с необычным… «вниманием» Сах’ота.
Лучше Томаса Орли никто не мог бы подсказать, как оценить поведение нечеловека. Официально он консультант по неземным технологиям, но ему явно добавили обязанности психолога в помощь доктору Мецу и доктору Баскин при оценке работы совместного дельфо-человеческого экипажа. Он понимает китообразных и должен объяснить, чего Сах’оту от неё надо.
Обычная нерешительность Дэнни снова проснулась. Тома не стоило отвлекать по многим причинам – например потому, что сейчас каждая минута его времени уходит на то, чтобы найти способ спасти их жизни. То же самое можно сказать обо всех членах команды, но опыт и репутация Тома убеждали: ему это может удасться в первую очередь.
Дэнни тяжело вздохнула. Другая причина – стеснительность. Девушке непросто идти за советом к такому прославленному мужчине, как Том Орли. А уж просить разобраться в поведении влюблённого дельфина…
Как бы Том ни был готов ей помочь, он всё равно рассмеётся или попытается сдержать смех. Дэнни понимала, что это и вправду смешно – для всех, кроме неё, объекта домогательств.
Дэнни быстро зашагала к лифту.
«Чего ради я вообще сунулась в космос? Ну да, шанс двинуть карьеру. А с личной жизнью на Земле был полный обвал. Но чего я достигла к этому дню? Обзор биологии Китрупа застрял. Над планетой кружат тысячи чудовищ, отталкивающих друг друга, чтобы спуститься и отловить меня, а одуревший дельфин лезет ко мне с предложениями, которые и Екатерину Вторую вогнали бы в краску. Конечно, это несправедливо, но кто сказал, что жизнь справедлива?»
«Бросок» строился как модификация «Охотника на Снарка» – корабля исследовательского класса. Сейчас в строю мало «Снарков». Осваивая тончайшие технологии Библиотеки, земляне научились сочетать новое со старым – древние галактические проекты и собственные технологии. Когда начинали закладывать «Снарки», эта фаза едва разворачивалась.
Корабль выглядел как огромный цилиндр с утолщёнными концами и пятью выступающими вдоль корпуса фиксаторами реальности: пять рядов по пять пирамид. В космосе они фиксируют его в защитной стасис-сфере. Сейчас они были просто опорами для повреждённого корпуса «Броска», лежавшего на боку в илистом каньоне, на дне чужого моря, под восьмьюдесятью метрами вод.
Между третьим и четвёртым кольцом фиксаторов корпус чуть вздувался, вмещая сухой сектор. Он вращался, что давало примитивную искусственную гравитацию. Люди и их клиенты уже научились создавать поля тяготения, но почти каждый земной корабль ещё был оборудован и такими центробежными колёсами. Кто-то считал это чем-то вроде отличия: землянам и их клиентам даже дружественные расы советовали быть скромнее, не подчёркивая, что три расы этого Солнца иные, чем все галакты. Эти «сироты Земли»…
Сухая зона «Броска» могла вместить до сорока человек, хотя сейчас тут было всего семеро людей и один шимп. Тут была и территория отдыха для финов, бассейны для прыжков, погружений и сексуальных игр в часы, свободные от вахты.
Но во время посадки колесо не может вращаться. Большая часть его помещений будет наклонена и недоступна, а огромный центральный отсек заполнен рабочей водой.
Дэнни взлетела на лифте по одной из спиц между сухой зоной и жёсткой осью корабля. «Позвоночник» держит внутренние пространства «Броска». Выйдя из лифта, она попала в восьмигранный проход с дверями и панелями на всех плоскостях и прошла пятьдесят метров от сухой зоны к носу, пока не добралась до шлюза центрального отсека.
В невесомости их можно было проплыть. Гравитация делала всё странно чужим.
По шлюзу вдоль стены шёл ряд прозрачных контейнеров со скафандрами и дайверским снаряжением.
Дэнни взяла в своём контейнере бикини, маску и ласты. При «нормальных» обстоятельствах она взяла бы комбинезон, маленький поясной бустер и, наверное, пару широких наручных крыльев. Потом прыгнула бы прямо туда, и влажный воздух донёс бы её куда угодно, если, конечно, следить за движением спиц вращающегося сухого колеса.
Но сейчас колесо не двигалось. А центральный отсек заполнен средой повлажнее воздуха.
Она поспешно разделась и натянула купальник. Потом постояла перед зеркалом, подгоняя бикини. Дэнни знала, что привлекательно сложена. По крайней мере так говорили все знакомые мужчины. Но она всегда находила повод для упрёков самой себе – плечи чуть шире, чем надо…
Улыбнулась зеркалу. Отражение мгновенно изменилось. Крепкие белые зубы прекрасно оттенили тёмнокарие глаза.
Тогда она насупилась. Ямочки на щеках делают её младше, а этого следует избегать. Вздохнув, она тщательно заправила чёрные волосы под резиновую шапочку.
Хватит возиться.
Проверив замки футляра с бумагами, она вошла в шлюз. Дверь защелкнулась изнутри, и шипящая солёная вода забила из отверстий в полу.
Дэнни старалась не смотреть вниз. Подтягивала крепления дыхательной маски, плотнее прижимая её к лицу. Прозрачная мембрана держала хорошо, но пропускала воздух. Она сделала несколько быстрых глубоких вдохов. Множество гибких пластинок в оправе маски будут извлекать воздух из рабочей воды, перенасыщенной кислородом. На периферии зрения мерцали экраны маленьких сонаров, созданных, чтобы компенсировать подводную глухоту человека.
Тёплые пузырьки побежали по ногам. Дэнни ещё раз поправила маску. Локоть прижимал футляр к боку. Когда воды набралось по плечи, она погрузила в неё голову, закрыла глаза и сделала несколько сильных вдохов.
Маска действовала. Так бывало каждый раз. Вкус густого океанского тумана, но воздуха довольно. Скрывая свой ритуал преодоления страха, она выпрямилась и дождалась, пока вода накроет её.
Наконец дверь открылась, и Дэнни выплыла в большую камеру, где в нишах были аккуратно уложены арахноботы, «шаги» и прочие дельфиньи приспособления. На особых полках рядами стояли маленькие водяные бустеры, используемые финами для передвижений по кораблю при невесомости. Там они выделывают с ними акробатические штуки, но на планете, когда почти весь корабль залит водой, пользы от них нет.
Чаще всего во внешней раздевалке возятся один- два фина, снимая или надевая снаряжение. Отсутствие членов команды удивило, и Дэнни, подплыв к проёму в дальнем конце камеры, заглянула в главный трюм.
Большой цилиндр имел в поперечнике всего двадцать метров. Это выглядело не так впечатляюще, как вид из осевого ангара какого-нибудь космического города в поясе астероидов Солнечной системы. Но когда бы ей ни случалось заглянуть в главный трюм, впечатление было одно – большое рабочее пространство. Радиальные опоры тянутся от оси к стенам трюма, придавая корпусу жёсткость и снабжая энергией фиксаторы стасиса. Между опорами размещены рабочие площади финов, разделённые эластичной сеткой.
Дельфы, даже Tursiops amicus, не любят ненужную тесноту. При невесомости экипаж работает в центральном трюме, перелетая на бустерах во влажном воздухе. Но Крайдайки пришлось посадить повреждённый корабль в океан. А потому, чтобы дельфины могли занять свои рабочие посты, корабль пришлось заполнить водой.
Трюм гудел эхом тысяч бурлящих струй. Воду Китрупа аккуратно фильтровали, добавляли нужные сольвенты и насыщали кислородом – так получалась рабочая вода. Неодельфы генетически доработаны для дыхания в ней, но особого удовольствия не испытывают.
Дэнни удивлённо огляделась. Где все остальные?
Она ощутила движение. Метрах в пяти от центральной оси два дельфа и двое людей быстро скользили к носовой части.
– Эй! – крикнула она. – Подождите меня!
Маска должны была принять и усилить её голос, но Дэнни казалось, что его поглотила вода.
Фины остановились и синхронно развернулись. Люди по инерции пронеслись дальше, но тоже остановились и оглянулись, медленно подгребая руками. Разглядев Дэнни, один из них помахал ей.
– Быссстрее, досссточтимая биологиня! – Крупный серо-чёрный дельф в мощном экзоскелете обогнул её. Второй нетерпеливо кружил на месте.
Дэнни поплыла изо всех сил.
– Что случилось? Бой закончился? Нас обнаружили?
Мускулистый чернокожий пловец ухмыльнулся, повернувшись к ней. Вторая, рослая пышная блондинка, рванула вперёд, как только Дэнни их нагнала.
– Разве мы не услышали бы сирену, если бы ити были рядом? – Чернокожий поддразнивал её, пока они плыли вдоль оси. Дэнни всегда хотелось знать, почему Эмерсон Д’Анит, с его цветом кожи, то и дело подражает шотландскому выговору?
Она испытала облегчение – их не атаковали, галакты не появились. Но с чего тогда суматоха?
– Поисковая группа! – Она совершенно забыла о них, погрузившись в свои проблемы. – Джиллиан, они вернулись? Что с Тошио и Хикахи?
Женщина плавно повернулась; этой переливающейся грации длинных ног и рук Дэнни завидовала. Низкий альт прекрасно доходил и свозь воду. Но она была мрачной.
– Да, они вернулись, Дэнни. По крайней мере четверо мертвы.
Дэнни задохнулась и едва справилась с собой.
– Мертвы? Но… как? Кто?
Не сбавляя хода, Джиллиан Баскин ответила через плечо:
– Неизвестно. Брукида вернулся, рассказал про Фип-пита и Ссассию… сказал спасателям, что других надо искать выброшенными на берег или тоже мёртвыми.
– Брукида?..
Эмерсон толкнул её локтем.
– А вы-то где были? Несколько часов назад сообщали, как только он добрался. Мистер Орли с Ханнесом и двадцатью финами отправились за Хикахи и остальными.
– Я… я, видимо, спала. – Дэнни представила себе, что медленно раздирает в клочья одного шимпанзе. Как мог Чарли ничего не сказать ей, когда она появилась в лаборатории? Скорее всего, он и сам позабыл. Когда- нибудь она придушит этого шимпа за эгоизм.
Доктор Баскин уже плыла впереди с обоими дельфинами. Она почти такой же отличный пловец, как Том Орли, и никому из остальных пяти людей её не догнать, когда она спешит.
Дэнни повернулась к Д’Аниту:
– Расскажите!
Эмерсон кратко пересказал слова Брукиды – водоросль-убийца, падение пылающего боевого корабля, гигантские волны от его падения, запустившие отчаянный цикл «бреда спасения».
Дэнни была ошеломлена; особенно тем, что сделал молодой Тошио. Это совсем на него не похоже: он – единственный на «Броске», кто выглядел младше и заброшеннее, чем она. Гардемарин был ей симпатичен, и она надеялась, что парень не мечтает о геройской смерти в бою.
Потом Эмерсон передал ей самые свежие слухи – о спасении от цунами на острове и аборигенах, пользующихся орудиями.
Дженни даже остановилась.
– Або? Уверены? Туземцы в предразуме? – Она парила в воде, глядя на чернокожего инженера.
Им оставалось метров десять до большого выхода из центрального трюма. За ним раздавалась сплошная какофония свистов и щелчков.
Эмерсон пожал плечами. От его плеч и маски взлетели сотни пузырьков.
– Дэнни, почему нам не выйти и не узнать всё самим? Они должны уже пройти обеззараживание.
Позади вдруг загудели работающие двигатели, и трое белых электросаней понеслись от выходного люка. Обогнув Дэнни и Д’Анита, не успевших двинуться, сани умчались в облаке искусственных пузырей.
К каждому транспорту был пристёгнут пластиковый контейнер с раненым дельфом. У двоих были жуткие, поспешно перевязанные раны на боках. Изумлённо моргая, Дэнни разглядела одного – Хикахи, третий помощник «Броска».
Медсани круто развернулись под стволом и помчались к боковому выходу из главного трюма. На последних, вцепившись в поручень, висела та самая мрачная блондинка, что плыла с ними сюда. Свободной рукой она прижимала диагност к боку одного из дельфинов.
– Ясно, почему Джиллиан так спешила. Надо было сообразить, что я её задерживаю…
– Не переживайте, – Эмерсон взял Дэнни за руку. – Тут не нужен человек-хирург. Маканай и робомедики справятся почти со всем.
– Но биохимические травмы, отравления. Я могу понадобиться.
Она собралась плыть следом, но инженер придержал её.
– Вас наверняка вызовут, если Маканай и фемистер Баскин не справятся. И вряд ли вы захотите упустить новости касательно вашей специальности.
Дэнни посмотрела вслед медсаням, затем кивнула. Эмерсон прав: понадобится – отыщут её через интерком и пришлют сани, которые плывут быстрее, чем она.
Сквозь жужжание и свист возбуждённых финов они миновали шлюз и вошли в первую камеру, кишевшую пузырями и стремительными серыми телами.
Носовые шлюзы «Броска» были главным местом контакта с внешним миром. Выгнутые стены покрывали контейнеры с арахноботами, санями и другим снаряжением для тех, кому понадобилось выйти наружу.
Три больших шлюза смонтированы в носовой части.
По бакборту и штирборту два больших ангара отведены под скиф и баркас. Нос каждого аппарата касается диафрагмы, отделяющей их от вакуума, воздуха или воды.
Корма скифа почти упирается в стенку двадцатиметрового шлюза; баркас ещё больше, для него в оболочке «Броска» сделана особая ниша, выходящая в лабиринт переходов и кают.
Над ними есть третий ангар, и он пуст. Капитанская шлюпка вместе с десятью финами потеряна несколькими неделями раньше в той странной схватке у места, названного Крайдайки «Скоплением Мелей». Сейчас эта потеря обсуждалась редко, заслонённая исследованием брошенного флота.
Дэнни вцепилась в руку Д’Анита, когда мимо промчались другие сани, уже медленнее, чем те, госпитальные. К ним были принайтовлены наглухо застёгнутые зелёные мешки. Конические с одной стороны и плоскотреугольные с другой – содержимое угадывалось безошибочно.
Мешка поменьше не видно. Неужели Тошио жив? И тут Дэнни увидела возле дезокамеры юношу в гидроскафандре посреди толпы дельфов.
– Вон Тошио! – вскрикнула она, сама удивившись нахлынувшему облегчению. Пришлось сделать усилие, чтоб говорить спокойнее. – Это Кипиру рядом с ним?
Д’Анит кивнул.
– Да. Кажется, оба в порядке. Полагаю, Хист-та унесло волной. Какой позор… Мы дружили. – Шотландский выговор исчез, когда он вспомнил потерянного товарища.
Эмерсон вгляделся в толпу.
– Можете выдумать официальный повод, чтобы подплыть к нему? Большинство финов посторонятся, как обычно. А вот Крайдайки – иной случай. Патроны мы или нет, за безделье он нам задницы отгрызёт.
Дэнни и сама об этом подумала.
– Я попробую. – Она повела его через взбудораженную стаю, властно отводя хвосты и плавники, чтобы протиснуться. Большинство финов, увидев двух людей, уступали дорогу. Дэнни смотрела на свистящую и щёлкающую толпу. «Здесь ли Томас Орли? – думала она. – Он, Ханнес и Тшут были со спасателями. Мне надо поговорить с ним как можно скорее!»
Тошио выглядел, как самый обычный вымотанный юноша. После обеззараживания он медленно сдирал свой скафандр и отвечал Крайдайки. Скоро он уже парил в одной маске. Лоскуты синтекожи ещё оставались на руках, горле и лице. Кипиру держался рядом. Измученный дельф плыл в ДУ, скорее всего, по настоянию медиков.
Неожиданно зрители, заслонявшие Дэнни обзор, кинулись врассыпную.
Внезапное бегство китообразных закружило волной Дэнни и Эмерсона; секунды – и толпа почти исчезла.
Вдогонку уплывающим раздался голос Крайдайки:
– Здесь для вас нет дела. Чистые мысли и своя работа!
Остался лишь десяток финов, команда шлюза и помощники капитана. Крайдайки повернулся к Тошио.
– Договаривай, маленький Ужас Акул.
Юноша побагровел: титул был высокопочётным. Он пытался держать открытыми слипающиеся веки и сохранять в течении уставную позу.
– Ну, в общем, это всё, сэр. Мистер Орли и Тшут объяснили мне свой план. Если корабль ити можно использовать, они пришлют сани с просьбой о помощи. Если нет – вернутся как можно быстрее со всем, что удастся забрать.
Крайдайки задумчиво повращал нижней челюстью.
– Опасная затея, – проговорил он. – До корпуса добираться, по меньшей мере, сутки. Может уйти и несколько дней. Без связи…
Из его дыхала полетели пузыри.
– Ладно, отдыхай. Затем жду тебя на ужин. Боюсь, наградой за спасение Хикахи, а может, и всех нас, тебе станет такой допрос, на какой и враги не способны.
Тошио устало усмехнулся.
– Понимаю, сэр. Выжмите из меня всю инфу, буду только рад. Но сначала поем, и хоть чуть-чуть обсохну!
– Договорились. Свободен! – Капитан кивнул и повернулся, чтобы плыть.
Дэнни уже собралась окликнуть Крайдайки, но кто- то её опередил.
– Пожалуйста, капитан! Разрешите обратиться?
Мелодичный голос раздавался из динамика крупного самца-фина, по серо-пятнистому окрасу, из подвида стеносов. Экзоскелет гражданской модели, без массивного каркаса или мощных манипуляторов, которые носят все члены команды. Дэнни юркнула за Д’Анита. В этой толпе она заметила Сах’ота, лишь когда он заговорил.
– Пока вы тут, сэр, – непринуждённо продолжал дельфин, – прошу позволения посетить оссстров, куда выбросило Хикахи.
Сманеврировав хвостом, Крайдайки выгнулся и глянул на него.
– Речь-Рас, это тебе не рыбный бар, где можно стихами оплатить промах. Ты наконец набрался храбрости?
Дэнни не слишком уважала гражданских экспертов, но тут ощутила симпатию. Сах’от отказался войти в группу, обследовавшую брошенный флот и погибшую, чем вызвал осуждение. Но ведь он оказался прав. Капитанский катер и десять членов команды уничтожены, среди них – второй помощник капитана «Броска».
Этими потерями была оплачена трёхметровая труба из неизвестного металла, которую тысячелетиями долбили микрометеориты, найденная лично Томасом Орли. Джиллиан Баскин забрала это запечатанное сокровище, и всё, что знала Дэнни, это то, что никто её больше не видел. Будем надеяться, цена оправдана значением.
– Капитан, – ответил Сах’от, – Томас Орли обследует затонувший корабль, но остров интересует нас не меньше.
Несправедливо! Это собиралась сделать Дэнни! Профессиональный долг – выступить и потребовать, чтобы…
– Будем честны, капитан, – говорил Сах’от, – после поиска выхода из этой ловушки и служения клану земнорождённых видов есссть ли у нас долг значительнее?
Крайдайки явно хотелось откусить Сах’оту грудной плавник за поддразнивание. С другой стороны, Сах’от всадил в него двойной гарпун: загадка, а в ней – слово «долг». Капитан молотил воду хвостом, издавая басовитые сонарные щелчки, как старые часы. Его глаза запали и потемнели.
Дэнни не стала дожидаться, пока капитан догадается или засунет Сах’ота в камеру.
– Аборигены! – выкрикнула она.
Крайдайки обернулся. Дэнни жестоко покраснела: она чувствовала, как её облетает звуковой импульс. Эти волны пронзали её до содержимого кишечника, раскрывая, чем она завтракала. Крайдайки просто пугал её. Как можно считать себя патроном этого могучего, сложнейшего мозга, скрывающегося за огромным лбом?
Капитан снова развернулся к Тошио.
– Отобранные артефакты ещё с тобой?
– Да, сэр, и я…
– До того как уйдёшь, передай их биологу Судман и Сах’оту Речи-Рас. Когда отдохнёшь, забери вместе с рекомендациями. За ужином я их сам осмотрю.
Тошио кивнул. Всплеском хвоста капитан повернулся к Дэнни.
– Прежде чем получите разрешение, вы должны составить план. Мы сможем дать вам очень небольшие ресурсы, и при малейшей опасности вас вернут. Принимаете эти условия?
– Д-да… нужен моноволоконный кабель к корабельному компьютеру и ещё…
– Решите с Кипиру, прежде чем он уйдёт передохнуть. Он должен помочь обдумать всё в военном аспекте.
– Кипиру? Но мне казалось… – Дэнни посмотрела на младшего дельфа и проглотила готовое неосторожное замечание. Пилот молчал из-за ДУ, но явно был не в духе.
– У меня свои доводы, фемсэр. Пока мы сидим, он не занят пилотированием. Я могу снять его со здешней вахты, назначив вашим помощником. Если одобрю ваш план.
В ответ на заботу капитана Кипиру ссутулился и отвёл глаза. Тошио положил руку на его гладкую спину. Ого, какие перемены! Прежде эти двое не казались Дэнни приятелями.
Зубы Крайдайки сверкнули под лампами отсека:
– Комментарии?
Все молчали.
Крайдайки ударил хвостом и просвистел команду завершения. Изогнувшись, он помчался прочь быстрыми мощными рывками. Помощники летели в кильватере.
Кипиру смотрел, как уносится капитан. Потом ответил Дэнни и Сах’оту:
Тошио улыбнулся Дэнни, обнявшей его. Потом развернулся и заскользил прочь, держась рукой за спину Кипиру, всё так же медленно и устало.
Рядом открылись двери лифта – живая сине-жёлтая торпеда вырвалась из трубы. Бодрый гомон заполнил камеру шлюза, второй гардемарин кинулся вдогонку Тошио и Кипиру, заложил несколько петель вокруг них, радостно тараторя.
– Уверена, что ему дадут выспаться? – поинтересовался Эмерсон.
– Само собой, нет, если Акки потребует рассказать ему всё до ужина с капитаном. – Дэнни позавидовала дружбе Акки и Тошио, постоянной и крепкой, как орбиты звёзд. Она смотрела, как хохочет юноша, уворачиваясь от друга, пока они не скрылись в трубе.
– Ладно, подруга. – Эмерсон улыбнулся Дэнни. – Похоже, у тебя есть научная группа… Мои поздравления.
– Решения пока нет, – ответила она. – Кроме того, Кипиру будет главным.
– Кипиру займётся военной частью. Хотя меня это беспокоит. Не знаю, куда целит Крайдайки, назначив сюда Кипиру, после того что я слышал о его поведении в цунами… Видимо, это способ привести его в норму.
Дэнни была вынуждена согласиться, хотя способ выглядел довольно жестоким.
Что-то гладкое вдруг скользнуло по внутренней поверхности её левого бедра. Вскрикнув, она обернулась и прижала руку к горлу, но сразу выдохнула, увидев неодельфа-антрополога, Сах’ота, просунувшего левый грудной плавник, чтоб подшутить над ней. Стенос одарил её кривой ухмылкой. Неровные острые зубы сверкнули.
Сердце Дэнни колотилось.
– Акулья вонь! Стихоплёт! Иди трахай свои немытые пробирки! – Её голос сорвался.
Сах’от попятился, его глаза удивленно выкатились, показав полоски белков. Он явно не ожидал, что Дэнни так разозлится.
– О Дэнни, – вздохнул Сах’от. – Я проссто хотел поблагодарить за ваше заступничество перед Крайдайки. Видимо, ваше очарование убедительнее моих доводов. Просстите, если напугал вассс…
Дэнни негодующе фыркнула – извинение более чем двусмысленное. Но она и вправду слишком разнервничалась. Пульс понемногу выравнивался.
– Ладно. Только больше не подкрадывайтесь так!
– Э-э-э… Дэнни. – Сах’от пел, как целое струнное трио. – Нам придётся обсудить один вопросик, если мы всё же вместе отправимся на остров в составе этой экспедиции. Будете ли вы несговорчивы и дадите Крайдайки выбрать научного руководителя, исходя из предрассудков? Или дадите шанс мне? Может, посоперничаем?
Д’Анит откашлялся. Потом отвернулся и снова прочистил горло.
Дэнни покраснела.
– Дадим капитану решить, что лучше. Кроме того… я не уверена, что стоит участвовать нам обоим. Чарли сказал, вас может заинтересовать его анализ образцов состава коры. В ближних слоях есть признаки палеотехнологий. Вам лучше срочно встретиться.
Сах’от прищурился.
– Это интересссно… Я полагал, что планета оставалась запущенной дольше, чем могут сохраняться ссследы палеотеха…
Но он сразу стёр в пыль надежды Дэнни.
– Мне кажется, давно иссохший культурный мусор Китрупа и вполовину не так важен, как контакт с предразумными и установление достойного патроната с вами, людьми. Мы, фины, можем обзавестись новыми кузенами ещё до создания неопсов! Но да поможет небо этим бедолагам, если они достанутся танду, соро или кому-то вроде!
– Кроме того, – промурлыкал он, – мы получаем шанс лучше узнать друг друга… и, разумеется, обменяться профессиональной информацией.
Эмерсону пришлось снова прокашляться.
– Что-то я долго отсутствую, а ведь на мне ремонт, друзья, – озабоченно прошепелявил он. – Пошёл к своим моторам, а вы тут, это, планы свои обсудите.
Его ухмылка так и рвалась на волю. Дэнни поклялась припомнить ему это.
– Эмерсон!.. – прошипела она.
– Чего, девуля? – Взгляд у него был совершенно невинный.
Она свирепо уставилась ему в лицо.
– Ты… Могу поспорить, в тебе нет ничего шотландского!
Чернокожий инженер улыбнулся.
– Да ну, чё там! Все шотландцы – инженеры, а все инженеры – шотландцы! – Он помахал рукой и отплыл, прежде чем Дэнни собралась с ответом. Попалась, обозлённо поняла она, на расхожую шутку.
Д’Анит скрылся, Сах’от подплыл ближе.
– Начнём планировать нашу экспедицию? – Его дыхало пульсировало рядом с её ухом.
Дэнни вздрогнула. Ей вдруг стало понятно, что вокруг никого. Сердце Дэнни заколотилось, будто маска уменьшила поступление воздуха.
– Нет, здесь не начнём! – Она толкнулась и поплыла прочь. – В кают-компанию! Там интерактивные доски… и воздушные купола. Можно дышать по-человечески!
Сах’от не отставал, это было неприятно.
– Дэнни… – начал он и не договорил. Вместо этого вдруг запел – тихую, атональную дельф-человеческую мелодию на сложном и неясном диалекте тринари.
Против собственной воли Дэнни заслушалась. Странная, жутковато-красивая песня. Лишь через несколько минут до неё дошло, что ещё и похабная.
Моки, Срика-пол и Хаккука-джо, как уже много недель в свободное время, проводили досуг, жалуясь друг другу.
– С-сегодня он снова лазил по моей с-секции, – бурчал Срика-пол, – совал свой нос во всю работу. Думает, что такой с-секретный, а от с-самого так и несёт кининкским эхом!
Моки покивал. Как не понять, кто такой «он».
Хаккука-джо поморщился. Моки всё реже говорит на англике, а его тринари, честно говоря, слишком сильно перемешан с праймалом.
Но Срика-пол явно счёл мнение Моки верным.
– Эти турсиопы поголовно обожают Крайдайки. Подражают ему, стараются вести себя, словно тоже ис-ссповедуют кининк! Да и половина наших, стеносов, под его обаянием.
– Если он вытянет нас живыми из этой передряги, я прощу ему даже постоянные придирки, – проворчал Хаккука-джо.
Мокки замотал головой.
– А ну, т-т-тише! – Хаккука-джо извернулся и вслушался в эхо, бродившее по стенам зоны отдыха. У кормораздатчиков плавало несколько дельфинов. Кажется, не слышали. – Расщёлкался! Тебе хватит неприятностей и без подстрекательства! Я слышал, как доктор Мец говорил о тебе с Такката-Джимом.
Моки вызывающе ухмыльнулся. Срика-пол согласился с его безмолвным ответом.
– Что сделает Мец? – добавил Срика. – Все знают, что половина стеносов команды отобрана им. Мы его дет-т-тки. Орли и Тшута нет, Хикахи в госпитале, остаётся держать ухо востро с главным умником.
Хаккука-джо испуганно огляделся.
– И ты туда же! Тише нельзя? Вон Кта-Джон!
Двое других уставились туда, куда он показал. Огромный неодельф выплыл из корпусного лифта и скользил к ним. Остальные дельфы, вдвое меньше, поспешно расступались.
– И что? Он же наш! – неуверенно сказал Срикапол.
– Но он и боцман! – яростно шепнул Хаккука-джо.
– Он тоже не любит турсиопских умников, – Моки заговорил на англике.
– Возможно, однако помалкивает. Он-то знает, как люди относятся к расизму!
Моки оглянулся. Тёмно-пятнистый стенос, как и большинство финов, побаивался патронов. Он зашептал на тринари:
– Но когда это было! – огрызнулся Хаккука-джо. – И у них не было патронов, чтобы наставить!
– О да, конечно… – Срика-пол соглашался не очень искренне.
Все смолкли – приближался Кта-Джон. У Хаккукаджо при одном взгляде на боцмана по шкуре забегали мурашки.
Кта-Джон гигант, больше трёх метров в длину, двум людям его не обхватить. Массивный нос и масть, в отличие от прочих стеносов команды, не крапчатая, а более переливчатая. Ходили слухи, что Кта-Джон – ещё один «особый» шедевр доктора Меца.
Гигант проплыл поверху и выдохнул шумную тучу пузырей. Приоткрытые челюсти сверкнули жутким полукругом крепких зубов. Остальные немедля выгнулись в позу покорности – глаза отведены, рты плотно сжаты.
– Мне говорили, тут снова подрались… – пророкотал Кта-Джон на гулком подводном англике. – По счастью, удалось подкупить обер-боцмана Сфату лентой редкой записи, и он согласился не докладывать об этом капитану. Полагаю, ленту оплатит кое-кто из заинтересссованных лиц.
Моки попробовал заговорить, но Кта-Джон не дал:
– Без объяснений! Твои выходки – уже бремя, которое мне ни к чему. Стат имеет полное право вызвать тебя за то, что ты укусил его сзади!
Моки едва успел проблеять начало коды, треснувшись о мидель после удара мощных плавников Кта- Джона. Судороги боли отшвырнули его на несколько метров, и он повис в воде, страдальчески свистя. Кта- Джон подплыл к нему и тихо промурлыкал:
– А ты не турсиоп? Так в Библиотеке зарегистрирован весь наш вид! Tursiopsss amicusss… «Бутылконосы дружелюбные». Не веришь мне, спроси доктора Меца. Срамишь всех нас, всех, у кого в генах исходник стеносов – старшего помощника Таккату-Джима и меня, к примеру, – ведёшь себя, как животное, но я покажу тебе, что такое дружелюбный бутылконос. Я из твоих кишок тросов накручу!
Моки, дрожа, повернул прочь, крепко сжимая челюсти.
Кта-Джон обдал съёжившегося фина презрительным сонарным импульсом и, обернувшись, поглядел на остальных. Хаккука-джо и Срика-пол с интересом разглядывали цветных рыб-гарибальди и морских ангелов, которые весело плавали в центральном отсеке. Хаккукаджо тихо насвистывал.
– Заканчивать перерыв! – рявкнул боцман. – На работт-тту! А ненависть оставить для личного времени.
Джон развернулся и помчался прочь, едва не перевернув их волной от плавников.
Хаккука-джо поглядел ему вслед, а потом тихо и долго вздохнул.
«Пока довольно, – думал Кта-Джон, спеша к своему месту в грузовом трюме. – Моки уймётся на время. Ему это пойдет на пользу».
Последнее, что им с Такката-Джимом сейчас нужно, это вспышки расовой вражды и, соответственно, подозрения. Людей, даже разобщённых, ничто не объединяет лучше, чем такие вещи. И это точно привлечёт внимание Крайдайки. Такката-Джим настаивает, чтобы мы дали капитану ещё один шанс представить план о возвращении домой живыми.
Ладно, подожду.
А что если капитан не сможет? Вдруг он будет по- прежнему требовать самопожертвования от команды, которая, в общем, контракт на героев не подписывала?
В таком случае кому-то придётся дать команде альтернативу. Такката-Джим ещё упирается, но вряд ли устоит.
Если настанет время, понадобится поддержка людей, а Моки с его расистскими выходками угробит все шансы на неё. Кта-Джон пометил себе следить за этим стеносом, держать его в строгости и послушании.
Хотя, как было бы здорово иногда обкусывать хвост какой-нибудь паршивой, береголюбивой, самодовольной умничающей турсиопе!
Ханнес Суэсси лежал на тяжёлых рабочих санях возле Томаса Орли. Сухопарый лысеющий эксперт показал на разрушенный корпус звездолёта.
– Теннанинский, – сказал главный инженер. – Сплющен в лепёшку, но сомнений нет. Видите? Никаких фиксаторов реальности, только стасис-проекторы на корпусе. Теннанинцы в ужасе от изменений реальности. Этому кораблю никогда не монтировали вероятностный привод. Точно теннанинец. Или их клиент. Может, даже союзник.
Дельфины медленно кружили рядом, по очереди вдыхая из воздушных полостей саней, и восхищённо цокали сонарами, разглядывая внизу изломанный наконечник гигантской стрелы.
– Думаю, вы правы, Ханнес, – ответил Том. – Чудовище.
Корабль остался на удивление цел. На пяти Махах врезаться в океан, отлететь, по меньшей мере, от двух подводных островов, выломав из каждого по изрядному куску, пропахать глубокую колею на дне океана, прежде чем наконец увязнуть в пелагическом иле в двух шагах от отвесного утёса. Утёс выглядел угрожающе непрочным. Толчок посильнее, и он рухнет, целиком засыпав корабль.
Орли знал, что таковы свойства теннанианских стасис-полей. Все знали, что даже гибнущий теннанианский корабль будет бороться за выживание. В бою они медлительны и плохо маневрируют, но убить их окончательно так же трудно, как вывести тараканов.
Характер и число повреждений оценить сложно. Чем глубже, тем становилось темнее. Фины не включат прожектора, которые протянули сюда, пока Тшут не подтвердит, что нет опасности. Корабль удачно лёг – здесь достаточно мелко, чтобы нырнуть к нему, и достаточно глубоко, чтобы не быть замеченными с орбиты.
Самка-бутылконос с розовым брюхом подплыла к саням. Её рот задумчиво изгибался.
– Невероятно, да, Том? – спросила она. – Как он не разлетелся на многольон кус-ссков?
Глубина придавала голосу фины поразительную чёткость. Выдохи и сонарные щелчки вместе со сложными движениями тел позволяли финам строить очень сложные фразы. Обитателю суши подводная речь дельфа больше напоминала настраивающийся неоавангардистский оркестр, чем какой-то вариант английского.
– Думаете, он может пригодиться? – спросил офицер-дельф.
Орли снова взглянул на корабль. В суматохе боя дравшиеся над Китрупом с высокой долей вероятности могли не отследить место падения. Он уже обдумывал несколько искусительных идей, и одна-две из них могли быть достаточно смелыми, неожиданными и идиотскими, чтобы сработать.
– Надо посмотреть, – кивнул он. – Предлагаю разбиться на три группы. Первая отслеживает все источники выбросов, особенно вероятностных, затем пси и нейтрино, и нейтрализует их. Они также ищут выживших, что вряд ли возможно.
Суэсси фыркнул, поглядев на развороченный корпус. Орли продолжал:
– Вторая будет отбирать всё пригодное. Главные – Ханнес и Ти-тча. Ищите монополи и очищенные металлы, нужные «Броску». В случае удачи можно найти замену витков, без которых нам конец. Если Тшут не возражает, я иду с группой три. Хочу убедиться, насколько цел корабль, и взглянуть, что вокруг.
Тшут щёлкнула зубами в знак согласия.
– Всё логично, Том. Именно так. Лаки Каа оставляю с санями – будь начеку. Оссстальных быстро по группам.
Орли поймал плавник Тшут, собравшуюся отсвистеть приказ.
– И нам всем стоит надеть ДУ. Тринари может быть не очень пригоден, но я лучше пожертвую сложными переговорами на англике, чем буду смотреть, как кто-то мечется взад и вперёд за воздухом, да ещё с риском травмироваться.
Поморщившись, Тшут распорядилась. Группу составили из самых дисциплинированных финов – лучших в команде «Броска», поэтому от собравшихся у саней Том услышал только лёгкое ворчание и несколько сердитых выдохов через надетые устройства. Ему доводилось слышать о прототипах ДУ, где подача воздуха не мешала финам говорить. Если будет время, он сам попробует соорудить такой. Он без труда пользовался тринари, но опыт показывал, что финам нелегко передавать технические данные на чём-то, кроме англика.
Старина Ханнес уже ворчит. С явной неохотой раздаёт ДУ. Разумеется, главный инженер говорит на тринари, но трёхуровневая логика сложна для него. В довершение всего он паршивый поэт. Его вовсе не радует необходимость отсвистывать рифмами технические подробности.
Пока им придётся прекратить работу. Несколько младших офицеров и рядовых, прибывших с ним, должны вернуться на корабль, сопровождая Тошио, Хикахи и других пострадавших в цунами. Отряд сильно поредел. Случись что, им придётся справляться имеющимся составом. Поддержка с «Броска» вряд ли прибудет вовремя.
«Была бы здесь Джиллиан, – думал Том. – Ясно, это не её дело – осматривать корабли врага, но она понимает финов и очень пригодилась бы, если что-то пойдёт не так. Но у неё полно работы на „Броске“: она пытается разгадать секрет миллиарднолетней мумии, которой, прежде всего, не должно быть. А в случае ЧП Джилл – единственная, ну, может, ещё Крайдайки, кто знает о Ниссе».
Том усмехнулся: он поймал себя на попытке придать событиям рациональный облик. Вот ясные и логичные причины, почему мы не можем быть тут одновременно. Так и понимай. Сделай тут всё, что должен, и, может, через несколько суток будешь снова с ней.
С первой встречи, ещё подростками, они сразу поняли, что должны быть парой. Иногда Пол задумывался, не проектировщики ли тут поработали, отбирая гаметы крепких супружеских пар, чтобы две развивающиеся зиготы совпали настолько безупречно – вплоть до лёгкой телепатии, возникавшей иногда между ними.
Может быть, счастливый случай. Генное планирование человека ограничено законами и традицией. Случайность это или нет, в любом случае Том был ей благодарен. Выполняя задания Совета Земнорождённых, он усвоил, что вселенная состоит из опасностей и разочарований. Слишком мало разумных, даже приспособленных для этого, находят достаточно любви.
Раздав ДУ, Том включил динамики саней, чтоб усилить голос:
– Теперь запомните: хотя все технологии галактов опираются на Библиотеку, эта коллекция премудростей настолько огромна, что внутри корпуса может оказаться почти любая машинерия. Относитесь ко всему, как к капканам, пока не определите тип и степень безвредности. Когда весь корабль будет отключён, первая группа должна во что бы то ни стало найти главный боевой компьютер. На нём наверняка есть запись первых фаз боя. Эта информация может оказаться бесценной для капитана. И всем искать знак Библиотеки! Где бы вы его ни нашли, тут же отметьте место и сообщайте мне. Хотелось бы знать, какая микроветвь стоит у них.
Он кивнул Тшут.
– Так, лейтенант?
Четвёртый помощник «Броска» прищёлкнула зубами и кивнула в ответ. Конечно, вежливость Орли приятна, и всё же она скорее откусила бы собственный хвост, чем возразила бы любому его предложению. «Бросок» – первая крупная экспедиция, возглавляемая и осуществляемая дельфинами. Но с самого начала было ясно, что в её составе люди, чьи советы – мнение патронов.
Она просвистела на тринари:
Чётко соблюдая приказ, три группы помчались, каждая в свою сторону, и одна, проносясь мимо саней Орли, описывала в воде бочку. Повинуясь Тшут, они перекликались только стремительными щелчками дельфиньих сонаров.
Орли остановил сани в сорока метрах от корабля. Потом хлопнул Ханнеса по спине и подтолкнул вперёд.
Прекрасная находка этот корабль! Горелкой-спектрографом он быстро получил данные о составе металла на краях зияющей пробоины в корпусе. Когда определился период бета-полураспада, он присвистнул так, что ближние фины с интересом оглянулись. Были предположения о возможном составе сплава и нейтринном износе после отливки, но даже самые тщательные расчёты говорили, что кораблю не меньше тридцати миллионов!
Том помотал головой. Такие факты заставляют осознать, какова подлинная дистанция между людьми и галактами.
«Мы любим думать, что расы, не покидающие колею Библиотеки, неизобретательны и дезадаптивны, – вздохнул Орли. – Отчасти это верно. Порой галакты выглядят косными и лишёнными воображения. И всё же…»
По легенде, Прародители призвали к непрерывному поиску знаний до того, как многие эпохи назад исчезли в неведомых пространствах. Но на деле выходило, что большинство рас при нужде в знаниях заглядывают в Библиотеку и никуда больше. А её ресурс пополнялся крайне медленно.
Есть ли смысл гоняться за тем, что может быть уже тысячи раз открыто теми, кто был до нас? Например, взять из архивов Библиотеки сложный проект космического корабля и слепо копировать его, понимая лишь крохи того, что строишь. Земля построила несколько таких кораблей, они просто чудо.
Совет Земнорождённых, регулирующий отношения рас Земли с галактическим сообществом, однажды едва не уступил соблазну. Немало людей считали, что следует просто перенять у галактов конструкции, которые они сами переняли у более древних рас. Примером могла быть Япония, в девятнадцатом веке оказавшаяся перед той же проблемой – как выжить среди наций, которые неизмеримо могущественнее династии Мёйдзи. Японии пришлось сосредоточить всю энергию на изучении и имитации сделанного соседями, и в итоге стать такими же, как они.
Однако большинство Совета, включая почти всех китообразных, возражали. Они считали Библиотеку сладкой ловушкой – искусительно, даже питательно и всё-таки гибельно. Их страшил синдром Золотого века, соблазн восхищаться только прошлым – искать мудрость в самых старых, пропылённых текстах, а не в последних журналах.
Кроме немногих рас, таких, как кантен и тимбрими, всё галактическое сообщество будто увязло в этом образе мыслей. Библиотека стала их первым и единственным ресурсом при решении любой проблемы. То, что древние записи почти всегда содержали нужные знания, не делало такой подход безупречным для младших скаутов- землян, вроде Тома, Джиллиан и их старого наставника Джейкоба Демвы.
Следуя традиции «помогай себе сам» и её технологиям, земное руководство решило, что из новаций можно кое-что извлечь, пусть даже для галактики это устарело. По крайней мере лучше было думать так. Для расы беспризорников гордость значит очень много. У сирот мало что есть, кроме неё.
Но вот оно – свидетельство могущества подхода Золотого века. Всё на корабле пело об утончённости. Разбитый, он все равно был изящно прост в конструкции, хотя богато и изысканно украшен внутри. Никаких швов не было заметно. Балки и стойки одновременно служили для многих целей. Вот эта держит гребень фиксатора стасиса и, похоже, как радиатор, отводит избыточную вероятностность. Орли казалось, что он отслеживает и другие совмещения, сложность которых могла выработаться только тысячелетиями неспешных улучшений древнего проекта.
Однако его поражало упадничество этой роскоши и бахвальство, надменное и ненужно затейливое, а в целом просто чужое.
Среди главных обязанностей Тома на «Броске» была экспертная оценка устройств других рас, и прежде всего боевых. Это не самое ценное достояние галактов, и всё равно он чувствовал себя древним новогвинейским охотником за головами, гордым своим новеньким мушкетом с раструбом, но болезненно завидующим чужим пулемётам.
Он посмотрел вверх. Его команда собиралась. Том подбородком включил гидрофон.
– Все готовы? Отлично! Подгруппа два – вперёд по этому каньону, и проверьте, идёт ли он сквозь хребет. Это может сэкономить нам двадцать щелчков при возвращении на «Бросок».
Он услышал свист согласия от Карача-джеффа, командира подгруппы. Прекрасно. Очень надёжный фин.
– Осторожнее, – добавил он вслед отплывающим. Потом жестом позвал за собой остальных, заплывая сквозь рваную, оплавленную пробоину внутрь.
Тёмные коридоры, куда они попали, имели странно знакомый облик. Везде попадались признаки общности галактической культуры, скрытые чертами какой- то особенно чуждой расы. Светильники – почти такие же, что и на сотнях других кораблей, но панели между ними обильно расписаны теннанинскими иероглифами.
Орли усваивал увиденное, как эйдетик, образами. Но прежде всего он искал одну вещь, символ, который можно увидеть в любой из Пяти Соединённых Галактик – лучистую спираль.
«Они скажут мне, если найдут, – успокаивал он себя. – Фины знают, что я этим интересуюсь. Хотя очень надеюсь, не догадываются, насколько мне важно увидеть этот знак…»
– Как «зачем это вам»? Что-то вы не рвётесь мне помочь. Минутный разговор с Брукидой! Вряд ли я требую слишком много.
Джиллиан Баскин чувствовала усталость и раздражение. Голографическая проекция Чарльза Дарта, шимпа-планетолога, смотрела на неё. Разумеется, можно устроить Чарли скандал и вынудить сдаться. Но тогда он нажалуется Игнасио Мецу, а тот закатит ей лекцию о том, «что нельзя унижать тех, кто стали нашими клиентами».
Чушь. Ни одному человеку Джиллиан не позволила бы того, что терпит от этого чванного мелкого неошимпа!
Она убрала со лба упавшую прядь тёмно-русых волос.
– Чарли, в последний раз! Брукида спит. Он получил ваше сообщение и свяжется с вами, как только Маканай решит, что ему хватит отдыха. А я пока хочу от вас список изотопного избытка всех трансжелезных элементов Китрупа. Мы четыре часа оперировали Сатиму, и нам нужны эти данные, чтобы построить для её лечения хелатную последовательность. Я хочу как можно быстрее убрать из её тканей каждый микрограмм тяжёлых металлов. Если я прошу слишком много, а вы слишком заняты своими геологическими загадками, я звоню капитану или Такката-Джиму и прошу назначить кого-нибудь вам в помощь.
Шимп-учёный скорчил гримасу. За губами показались два ряда крупных жёлтых звериных зубов. В этот миг ни увеличенный череп, ни выступающая челюсть и противопоставленные большие пальцы не мешали ему походить на обозлённую обезьяну, а не на учёного.
– Ладно! – Его руки ходили ходуном, он заикался от возбуждения. – Н-нно… это важно! Понимаете? Я полагаю, что Китруп был населён технологичными обитателями, разумными, всего тридцать тысяч лет назад. Хотя в галактическом Институте Миграций планета числится пустынной и необрабатываемой последние сто миллионов лет.
Джиллиан едва не спросила: «Ну и что?» История Пяти Галактик знает больше погибших и забытых видов, чем даже Библиотека.
Чарли, должно быть, считал мысль по её лицу.
– Это незаконно! – крикнул он. Хриплый голос срывался. – Если всё так, следует сообщить в Институт Миграций. Они могут быть настолько благодарны, что помогут избавить нас от этих чокнутых фанатиков там, наверху!
Джиллиан изумлённо подняла брови. Что с ним? Дарт задумался о вещах, не касающихся его собственной работы? Получается, даже он временами думает, как нам выжить. Аргумент про законы о миграции наивен, если вспомнить, сколько раз более могущественные кланы приспосабливали и обламывали их под себя. Но в нём что-то есть.
– Хорошо. Интересный довод, Чарли, – согласилась она. – Позже я обедаю с капитаном. Расскажу ему об этом. Да, и попрошу Маканай разбудить Брукиду пораньше, если можно. Идёт?
Чарли подозрительно уставился на неё. Затем, не в силах долго удерживать такое специфическое выражение, позволил себе расплыться в широкой ухмылке.
– Вполне, – проворчал он. – Через четыре минуты факс будет у вас в руках. Желаю здравствовать.
– И вам того же, – мягко ответила Джиллиан, и голограмма погасла.
Она смотрела на пустой экран. Опершись локтями о стол, спрятала лицо в ладонях.
«О Ифни! Неужели нельзя было спокойнее управиться с разозлённым шимпом? Да что со мной такое?»
Джиллиан осторожно потёрла глаза. «Вообще-то я уже двадцать шесть часов на ногах…»
Долгий и напрасный спор о семантике с чёртовой машинкой Тома, Ниссом, не помог: ей нужна была от этой твари помощь с несколькими неясными ссылками из Библиотеки. Нисс знал, что ей нужно помочь в разгадке тайны Херби, древней мумии, лежащей под стеклом в её собственной лаборатории. Но он менял темы и запрашивал её мнение по куче маловажных проблем, вроде сексуальных наклонностей людей. Заканчивая сеанс, Джиллиан готова была развинтить мерзкую штуку голыми руками.
Но Том вряд ли бы это одобрил, поэтому она отступила.
Джиллиан уже собиралась лечь, когда от шлюза пришёл срочный вызов. Пришлось помогать Маканай и робомедикам обрабатывать выживших из поисковой группы. Беспокойство о Хикахи и Сатиме сбило весь сон.
Теперь, когда они вроде бы спасены, Джиллиан может больше не полагаться на адреналиновую реакцию, чтобы сдерживать пустоту, хлынувшую через края бурного дня.
«Не время радоваться одиночеству», – подумала она. Подняв голову, Джиллиан взглянула на своё отражение в тёмном экране. Глаза покраснели. Конечно, от работы, но и от тревоги.
Джиллиан давно научилась справляться с этим, но это было бесплодное средство. Инстинкт хотел тепла, кого-то, кто обнял бы её и насытил голод тела.
Она думала, испытывает ли Том такое же чувство. Непременно: та безмолвная телеэмпатическая связь, что между ними, открывала ей его полностью. Они одного типа, он и она.
Только временами Джиллиан казалось, что он планировщикам удался больше, чем она. Её все считают исключительно осведомлённой, а перед ним чуточку благоговеют.
Ещё порой казалось, вот как сейчас, что эйдетическое восприятие вовсе не дар, а проклятие. Джиллиан размышляла, так ли она устойчива к неврозам, как обещано в гарантии планировщиков.
Настольный факс выбросил листок с текстом. «Изотопный профиль, обещанный Чарли, да ещё на минуту раньше срока», – отметила она. Джиллиан пробежала колонки цифр. Отлично! Почти никаких расхождений с архивными данными Библиотеки о Китрупе, пусть миллионнолетней давности. Она их и не ждала, но нельзя же без проверки.
Внизу было короткое предупреждение, что оценки верны только для верхних слоёв коры, но не для двухкилометровых глубин.
Джиллиан улыбнулась. Когда-нибудь педантизм Чарли сможет всех спасти.
Она вышла из своего кабинета на парапет, обрамлявший большой открытый сектор. Вода заполняла его, не доставая до парапета примерно двух метров. Над поверхностью выступали части огромных механизмов. Верхняя часть сектора, включая кабинет Джиллиан, была доступна дельфинам только в арахноботе или топтуне.
Джиллиан не стала надевать маску, висевшую на поясе. Посмотрев вниз, она нырнула в проход между двумя рядами робомедиков. Большие прямоугольные гласситовые контейнеры были тихими и пустыми.
Обводнённые переходы госпиталя оставляли неглубокими для открытого дыхания и «сухой» хирургии. Она плыла длинными мощными гребками, отталкиваясь на поворотах от углов машин, и сквозь переход скользнула в травматологию.
На поверхности глубоко вдохнула, ненадолго зависла, а потом подплыла к стене из толстого свинцового стекла. За ним в гравитанке высокой защиты парили два перевязанных дельфина.
Один, подключённый ко множеству трубок, был сонным, очевидно, после сильного транквилизатора. Второй радостно свистнул приближающейся Джиллиан.
– Приветствую, Очищающая Жизнь! Твои лекарства опаляют сосуды, но в них вкус невесомости, радоссстной сердцу пилота! Благодарю!
– Рада видеть тебя, Хикахи! – Джиллиан без труда держалась в воде, не пользуясь перилами на стенке танка. – Не слишком привыкай к комфорту. Боюсь, мы с Маканай тебя вот-вот отсюда выкинем – накажем за железный организм.
– Лучше бы висмутовый или кадмиевый? – Хикахи сверкнула притворной ухмылкой.
Джиллиан засмеялась.
– Именно. Здоровым достаётся раньше. Выскочишь, глотая пузыри и стоя на хвосте перед капитаном.
Хикахи улыбнулась теперь тонкой улыбкой неофина.
– Уверена, что безопасссно включать этот гравитанк? Не хочется, чтобы мы с Сатимой оказались в ответе, если нас накроют…
– Успокойся, дельфиночка, – Джиллиан покачала головой. – Проверено трижды. Буи-детекторы снаружи ничего не фиксируют. Спокойно наслаждайся отдыхом. Да, я слышала, что капитан может отправить команду на твой остров, обследовать обнаруженных тобой предразумных. Решила, что тебе будет интересно. Получается, что галакты пока его не очень тревожат. Припланетный бой может затянуться, а нам не удастся прятаться бесконечно.
– Бесконечно долго на Китрупе – нет, это мало похоже на рай… – Хикахи иронически раскрыла рот. – Если это весёлые новости, грустные – только с предупреждением.
Джиллиан рассмеялась.
– Обязательно. Теперь поспи. Убавить свет?
– Да, пожалуйссста. И, Джиллиан, спасибо за новости. Убеждена, это важно, что мы будем работать с аборигенами. Надеюсь, экспедиция окажется успешной. Передай Крайдайки, что я вернусь к службе раньше, чем он откроет новую банку тунца.
– Непременно. Спи спокойно, дорогая. – Джиллиан тронула сенсор, и свет понемногу померк. Хикахи сонно помигала и уснула чутким сном людей моря.
Джиллиан уплыла в наружную часть госпиталя, где Маканай будет принимать целую очередь дельфов с жалобами, явившихся на сигнал о прохождении медосмотра. Джиллиан покажет врачу изотопные профили Чарли, затем вернётся в лабораторию и немного поработает.
Спать хотелось, но она знала, что засыпать будет долго. В нынешнем её настроении она сопротивляется всему.
Логика – вот проклятие и благословение их воспитания. Она знала, Тому нужно быть там, где он должен быть, выискивая шанс всех спасти. Он уехал срочно, у него просто не было времени разыскать её, чтобы попрощаться.
Умом Джиллиан понимала всё. Она повторяла это про себя, возвращаясь в лабораторию. Но формулы помогали лишь отделить большие проблемы от ме́ньших, чуть слабее переживать холод пустой постели.
– Кининк – учение о взаимосвязи, – сказал он слушателям. – Этот аспект порождён общим дельфиньим наследием. Но кининк ещё и умение точно сравнивать. Вторая часть досталась нам от человеческих патронов. Кининк есть синтез двух видений мира, такой же, как и мы сами.
Около тридцати неодельфов парили перед ним. Цепочки пузырьков поднимались из их дыхал. Перемежающиеся непроизвольные щелчки сонаров были единственными звуками.
Люди отсутствовали, и Крайдайки не было необходимости держаться чётких конечных согласных и долгих гласных стандартного англика. Но его речь в буквенной записи порадовала бы любого профессора английского.
– Подумайте о бликах на поверхности океана, там, где воздух касается воды, – предложил он ученикам. – Что нам говорят эти блики?
Во взглядах учеников читалось лишь удивление.
– О каких бликах идёт речь? Говорю я об отражениях из-под воды или на воде? И даже больше – это отражения света или звука?
Он развернулся к одному из самых внимательных дельфинов.
– Уаттасети, представь, что ты один из наших предков. Какое сочетание видишь ты?
Техник двигательного отсека заморгал.
– Звуковые образы, капитан… Доразумные дельфины подумали бы о следах звука в самой воде, отражающихся от поверхности вниз.
Усталость звучала в голосе техника, но Уаттасети появлялся на каждом занятии, настойчиво желая самосовершенствоваться. Ради душевного строя таких, как Уаттасети, загруженный капитан выкраивал время на занятия.
Крайдайки кивнул.
– Вот именно. А что подумают люди?
– Что отражается свет, идущий сверху, – тут же ответил повар кают-компании Стат.
– Вполне возможно, хотя мы и знаем теперь, что многие из «ушастых» в конце концов начинают слушать…
Все с удовольствием похохотали после безобидной шутки в адрес патронов. Смех – мера состояния духа команды, и он замерял его, как замерял бы массу топливной ячейки, сжимая её челюстями.
Впервые увидев подплывающих к группе Такката- Джима и Кта-Джона, Крайдайки ощутил мгновенное беспокойство. Такката-Джим посигналил бы ему, если что-то случилось. Однако похоже, он просто приплыл послушать.
Если это означало наступление конца долгой и необъяснимой угрюмости первого помощника, Крайдайки оставалось только радоваться. Он оставил Такката- Джима на борту, вместо отправки с Орли в спасательной группе, чтобы всё время держать его под присмотром. Без всякого воодушевления он раздумывал, не пора ли менять всю цепочку офицеров.
Капитан дождался, пока утихнет смех.
– Теперь подумайте вот о чём. Где мысли людей об этих бликах от поверхности воды сродни нашим?
Тела слушателей отразили высокую сосредоточенность. Занятие было предпоследним. Работы по ремонту требовали присмотра, и было велико искушение отменить встречи. Но слишком многие в команде страстно хотели изучать кининк.
В самом начале полёта почти все фины занимались учёбой, играми и спортивными соревнованиями, помогавшими избавиться от скуки дальнего перелёта. Но после трагических событий в Скоплении Мелей, когда двенадцать финов погибли, обследуя жуткий брошенный флот, некоторые стали отделяться от корабельного сообщества, сбиваясь в собственные малые группы. Некоторые даже проявляли странный атавизм – растущие затруднения в пользовании англиком и в способности сосредотачиваться, так нужной космонавту.
Крайдайки пришлось постоянно менять расписание вахт, находя замены. Он поручил Такката-Джиму подбирать работу для «потерянных». Помощнику это занятие, казалось, было по душе. С помощью боцмана он находил полезное дело даже для самых тяжело поражённых.
Крайдайки чутко прислушивался к всплескам плавников, тревожному бурлению жабролёгких, ритмам сердцебиения. Такката-Джим и Кта-Джон парили спокойно и, казалось, даже сосредоточенно. Однако Крайдайки чувствовал скрытое напряжение.
Крайдайки содрогнулся. Внезапно ярко представились пристальные и угрюмые глаза первого помощника и крупные острые зубы боцмана. Он унял дрожь, ругая себя за слишком живое воображение. С чего ему бояться этих двух!
– Вот мы размышляем об отражениях на границе схождения двух сред, воздуха и воды. – Он поспешно заговорил снова: – И люди, и дельфины представляют себе барьер, думая о такой поверхности. С каждой стороны есть область, слабо познаваемая даже после пересечения барьера. Но у современного человека имеются все приспособления, чтобы не бояться воды, чего не было прежде. Неофины с их инструментарием могут жить и работать на воздухе, глядя вниз безо всякой тревоги.
– Подумайте, как заработало ваше мышление, когда я задал первый вопрос. Первая ваша мысль была о звуковых отражениях снизу. Наши предки беспечно остановились бы на этом первом обобщении, но вы – нет. Вы уже не обобщаете, не подумав о возможных альтернативах. Вот оно, главное отличие существа, способного планировать. Для нас это – новое.
Таймер на экзоскелете Крайдайки засигналил. Он уже опаздывал. Хотя капитан устал, ему ещё надо провести совещание, а потом он хотел посмотреть на мостике, нет ли известий от Орли.
– Как китообразному, чьё наследие и сам мозг приспособлен лишь для интуитивного мышления, учиться шаг за шагом анализировать сложные проблемы? Иногда ключ к ответу находится в формулировке вопроса. На сегодня я прощаюсь с вами, упражняйтесь в минуты досуга. Попробуйте сформулировать проблему отражения от поверхности на тринари… так, чтобы требовался не единственный ответ или трёхуровневое противопоставление, а простое перечисление всех возможных отражений.
Он увидел, что несколько финов недовольно нахмурились.
Капитан подбадривающе улыбнулся.
– Знаю, это звучит трудно. Но я и не требую от вас сочинить это сейчас же. Чтобы представить себе, как это сделать, примите эхо такого сна.
Широко раскрытые глаза слушателей стали для него наградой. Поворачиваясь, чтобы уплыть, он заметил, что Такката-Джим покачивает головой, словно оценивая мысль, ране не возникавшую.
Встреча закончилась, но Кта-Джон не отступал.
– Видели? Сслышали, Такката-Джим?
– Видел и ссслышал, боцман. И, как всегда, впечатлён. Крайдайки гений. Так на что вы хоттели обратить моё внимание?
Кта-Джон щёлкнул челюстями, что было сверхневежливо в присутствии старшего офицера.
– Он не сказал ни ссслова о галактах! Ни слова об осаде! Ни ссслова о планах вытащить нассс отсюда! Или, если ничего не останется, о схватке! И ни звука о нарастающем расколе в команде!
Такката-Джим выпустил струю пузырей.
– Который вы так умело подогреваете. Нет, не утруждайтесь отстаивать невиновность. Тонко действуете, и я знаю – строите опору для меня. Поэтому я закрываю на это глаза. Но не надейтесь, что Крайдайки из-за своей занятости этого не заметит. А когда заметит, Кта-Джон, берегите ваш хвост! Потому что мне о ваших делишках ничего неизвестно.
Кта-Джон тихо выдыхал пузыри, но не торопился отвечать.
– Что касается планов Крайдайки, не надо спешить. Посмотрим, выслушает он нас с доктором Мецем или будет упорствовать в желании доставить эти тайны на Землю нераспечатанными.
Такката-Джим увидел, что великан-стенос намерен перебить его.
– Я знаю, вы хотите, чтобы мы обдумали и третий вариант. Вам хотелось бы, чтобы мы в одиночку атаковали всех галактов, да?
Великан не ответил, но его глаза сверкнули.
«Так ты мой Босуэлл, мой Ситон, мой Игор или мой Яго? – думал Такката-Джим, глядя на гиганта-дельфа. – Сейчас ты служишь мне, но на деле кто кого использует: я тебя или ты меня?»
–
–
Дэнни снова проверила заряды. Ход корня древодрели был тёмным и узким. Луч нашлемного фонаря скорее давал тени от множества корней, чем свет.
Она крикнула, задрав голову:
– Ты заканчиваешь, Тошио?
Он устанавливал взрывчатку в верхней доле, ближе к поверхности металлического холма.
– Ага, Дэнни. Если ты закончила, спускайся. Буду с тобой через минуту.
Даже его ноги в ластах было не разглядеть. Голос искажал узкий ствол, полный воды. Такое облегчение – выбраться отсюда.
Преодолевая приступы клаустрофобии, Дэнни сползала вниз. Нет, такая работа не по ней. Однако её требовалось сделать, и никак не дельфинам.
На полпути вниз Дэнни попала в петлю вьюна. Потянула, но он не поддавался. Рывки ещё больше запутывали стебель, заставляя вспомнить рассказ Тошио о водоросли-душительнице. Едва не поддавшись панике, Дэнни заставила себя перестать брыкаться, сделать глубокий вдох и осмотреть живой силок.
Всего лишь мёртвый стебель, зацепившийся за ногу. Легко уступил ножу. Теперь она спускалась осторожнее и наконец попала в грот под металлическим холмом.
Тут уже ждали Кипиру и Сах’от. ДУ-шланги накрывали их дыхала, оплетая торсы. Прожектора двух саней преломлялись в бесчисленных нитях капель, словно туман, клубившийся в гроте.
Тусклый свет сочился от входа в пещеру, в который заплыли фины.
Дэнни оглянулась на Сах’ота, не слишком уверенная, что поняла его затейливый тринари.
– О да! Тошио установит заряды, и нам лучше быть снаружи. Взрывом эту пещеру изрядно тряхнёт.
Кипиру кивнул, соглашаясь. Почти всю дорогу от корабля до острова военный комиссар экспедиции молчал.
Дэнни оглядела подводную пещеру. Кораллоподобные сапрофиты выстроили свой дворец на океанском хребте, богатом силикатами. Структура росла медленно, но когда холм наконец поднялся над поверхностью океана, смогла развиться и надводная жизнь. Среди растительности взошла и древодрель.
Каким-то образом она пробивала металлическую плоть острова и дотягивалась до богатых органикой пластов под ним. Извлечённые минералы растение выбрасывало наверх. Внизу ширилась полость, в которую когда-нибудь сползёт и снова станет корой весь остров.
Дэнни-эколог заподозрила что-то странное в этом процессе. Корабельная микроветвь Библиотеки вообще не упоминала металлоостров, что тоже было любопытно.
Трудно поверить, что древодрель постепенно эволюционировала в такой нише, подобно большинству видов. Она могла выжить лишь по схеме «всё или ничего», требовавшей огромной энергии и упорства. Как успела стать такой? Дэнни всё больше удивлялась. И что происходило с холмами, когда они обрушивались в полость, созданную для них древодрелью? Ей довелось видеть несколько таких дыр, всосавших острова. Глубокие, мутные, тёмные, по-видимому, куда глубже, чем кажется.
Дэнни повела лучом по подошве острова. Отражение поразило её. Она ожидала увидеть рваную и неровную поверхность, но не ряды блестящих впадин в гладком металле.
Подплыв к одному такому углублению, Дэнни навела камеру. Чарли Дарта обрадуют снимки и образцы их экспедиции. Разумеется, никаких благодарностей.
Скорее любое интересное фото или образец породы вызовет скорбные вздохи из-за её неспособности найти очевидные подсказки.
В глубине одной из ям что-то медленно двигалось, извиваясь и поворачиваясь. Дэнни посветила туда и вгляделась. Похоже на корень. Она смотрела, как ответвления этого корня сперва удержали несколько тонких плавающих нитей, а затем втянули их внутрь. Подцепив несколько нитей, она спрятала их в сумку для образцов.
– Дэнни, пора! – донёсся крик Тошио. Сани со стуком затормозили рядом. – Пошли. У нас всего пять минут до взрыва!
– Ладно, ладно, – отозвалась она. – Минуту. – Профессиональное любопытство взяло верх над всем.
Дэнни не могла объяснить, почему живой организм врывается в бессолнечную тьму массива почти чистого металла. Сунув руку поглубже в яму, она поймала извивавшийся корень-щупальце, упёрлась в металлическую твердь и рванула.
Сперва пружинистый корень был прочен как сталь и даже словно втянулся назад. Дэнни решила уже, что сама попалась. Но корень вдруг оторвался. Дэнни разглядела сверкнувший твёрдый конец, когда заталкивала кусок в сумку для образцов. Прогнувшись, она оттолкнулась ластами от металлической стены.
Кипиру укоризненно посмотрел на неё, пока она крепилась к саням. Он повёл машину к выходу из пещеры, к свету дня, где их ждали Тошио и Сахат. Миг спустя грохнул взрыв, гулкое эхо встряхнуло воду на отмели.
Прождав час, они вернулись в пещеру.
Заряды разнесли ствол древодрели там, где она уходила в подошву металлического холма. Перерубленный ствол наклонно уходил вниз, в непроглядную глубину. Обломки всё ещё скользили в дыру. Полость под островом заполняли колеблющиеся стебли каких-то растений.
Осторожно подошли к пролому.
– Пошлю-ка я сначала робота, – сказал Тошио. – Ниже могут быть нестабильные куски.
Тошио кивнул:
– Ты прав. Давай, Кипиру.
Пилот с прямым интерфейсом ЦНС – машина сможет управлять ею лучше Тошио. Из людей в команде киборг-входы были только у Эмерсона Д’Анита и Томаса Орли. Людям понадобилось немало времени, чтобы справиться с побочными эффектами таких имплантаций, а дельфинам он нужен больше, и они от природы лучше к нему приспособлены.
Управляемый Кипиру маленький зонд отделился от кормы саней, подплыл к пролому и исчез в нём.
Тошио и не думал, что его могут послать сюда вместе с Кипиру. На место, где они оба, как ему казалось, проявили себя не с лучшей стороны. Их назначение в эту экспедицию с миссией защищать двух ведущих исследователей и помогать им было ещё непонятнее. Почему Крайдайки не назначил кого-нибудь другого? Кого-то понадёжнее?
Конечно, капитан мог приказать всем четверым убраться с корабля, просто чтобы не путались под ногами. Но непохоже. Тошио решил не копаться в логике Крайдайки. Непостижимость была её сердцевиной. Может, так и становятся капитанами? Тошио твёрдо знал одно: они с Кипиру будут делать свою работу как можно лучше.
Он – гардемарин и званием выше Кипиру. Но, по традиции, мичманы и пилоты могут командовать гардемаринами, если приказом не определено другое. Тошио назначен в помощь Дэнни и Сах’оту. За безопасность отвечает Кипиру.
Тошио всё ещё удивлялся, что другие останавливались и слушали его предложения, что его мнение почти всегда учитывается. Даже с этим надо свыкнуться.
Экран показал цилиндрическую пробоину в пузырчатом металле – робот посылал изображение. Обломанные пни – всё, что осталось от корней, удерживавших ствол древодрели. В объективе проплывали щепки и мусор.
Робот поднимался, в проломе сквозь облака пузырей виднелся свет его прожектора.
– Сани пройдут, как ты думаешь? – спросил Тошио. Кипиру свистнул, что проход вроде достаточен.
Робот вынырнул в пруду шириной несколько метров. Камера панорамировала, показав голубое небо и густую зелёную листву. Высокий ствол древодрели грохнулся в лес. Из-за краёв пруда не удавалось разглядеть ущерб, нанесённый им, но Тошио был уверен, что дерево упало в стороне от деревни аборигенов.
Они опасались, что взрыв в недрах острова перепугает жителей острова. Но всё же пришлось рискнуть и выйти так, потому что карабкаться от пляжа по предательским склонам было опасно, да ещё по-дурацки подставляться спутникам-шпионам галактов. Случайное падение случайного дерева вряд ли даже засекли сверху.
– Оп-па, – Тошио ткнул пальцем в изображение.
Дэнни придвинулась к дисплею.
– Что такое, Тош? Проблема?
Кипиру остановил камеру, заканчивавшую панораму.
– Вот, – сказал Тошио. – Над прудом висит обломок коралла. Похоже, вот-вот рухнет.
– А робот может его чем-нибудь подпереть?
– Не знаю. Кипиру, что ты думаешь?
Кипиру уставился в два своих дисплея и напрягся. Тошио знал – пилот слушает путаный рисунок звукообразов, передаваемый через его нейрошунт. По команде Кипиру робот зашагал к кромке пруда. Когтистые руки ухватили губчатый край обломка и потянули на себя. Посыпались камни.
– Осторожнее! – крикнул Тошио.
Обломок скалы подался вперёд. Камера показывала, как он угрожающе сползает вниз. Дэнни отшатнулась от дисплея. И тут камень перевернулся и рухнул на робота.
Изображение заметалось. Дэнни всё равно смотрела на дисплей, а Тошио и Кипиру вглядывались в дно шахты-ствола. Внезапно ливень обломков хлынул из пролома, исчезая во тьме шахты. Осколки вспыхивали блеском в прожекторах саней, рушась в бездну.
После долгого молчания Кипиру сказал:
Кипиру так рассказал, что робот остаётся на связи и застрял на каком-то вязком уступе. Крошечный мозг и передатчик уцелели, а Кипиру не пережил шок внезапного разрыва нейроконтакта. Но танки плавучести робота пробиты. Он уже никогда не всплывёт.
Прежде чем Тошио или Кипиру успели вмешаться, Сах’от оттолкнулся от своих саней и отплыл. Мощно ударив хвостом, он исчез в шахте. Кипиру и Тошио обменялись взглядами и общей злобной мыслью – «чокнутые штатские».
«Хоть бы камеру взял!» – подумал Тошио. Но тогда, если бы Сах’от подождал, у Тошио был бы шанс настоять на сомнительной чести первым нырнуть в разведку прохода.
Он взглянул на Дэнни. Она напряжённо следила за дисплеем, будто он мог подать весть о том, что с Сах’отом. Придётся напомнить ей, что она плывёт следом и управляет вторыми санями.
Тошио всегда воспринимал Дэнни Судман как ещё одного взрослого учёного, приветливого, но загадочного. Теперь ему было понятно, что и она не более взрослая, чем он. Пусть у неё статус и почести настоящего профессионала, но ей не хватает разносторонних знаний и навыков, какие ему дала офицерская выучка. Того, что ждёт его во время карьеры – людей, вещей, событий, – ей не видать никогда.
Он снова посмотрел на вход в ствольную шахту. Кипиру выпускал нервные пузыри. Придётся что-то решать, если Сах’от не вернётся.
Сах’от явно плод генетического эксперимента, в ходе которого геноинженеры закрепляли набор качеств до рассчитанного оптимума. Если его сочтут удачей, набор передадут в главный пул всех видов неодельфов. Собственно, процесс имитирует, хотя и ускоренно, тот отбор и смешение, который работает в живой природе.
Однако такие эксперименты иногда завершаются незапланированным образом. Тошио не знал, можно ли доверять Сах’оту. Скрытность этого фина – вовсе не то, что непроницаемость, надёжная и вдумчивая, капитана Крайдайки. Она раздражала, как притворство некоторых знакомых людей.
К тому же сексуальные забавы с Дэнни. Само собой, он не ханжа. Хобби вроде этого не то чтобы запрещены. Они просто влекут проблемы.
Похоже, Дэнни не понимает, что каким-то неочевидным образом поощряет Сах’ота. Тошио задумался, хватит ли ему смелости поговорить с ней, да и какое ему до этого дело?
Ещё одна тревожная минута. Когда Тошио уже собрался нырнуть сам, Сах’от вылетел из ствола и развернулся к ним.
Кипиру толкнул сани к дельфу-антропологу и выговорил что-то настолько высокочастотное, что даже Тошио со своими калафианскими навыками почти ничего не разобрал.
Пасть Сах’ота искривилась и закрылась в знак неохотного повиновения. Но взгляд оставался вызывающим. Он посмотрел на Дэнни, поворачиваясь и подставляя зубам Кипиру свой грудной плавник.
Пилот куснул его согласно уставу, затем вернулся к остальным.
Сани двинулись в ствол древодрели и начали всплывать в облаке пузырей. За ними всплыли остальные.
Встреча затянулась.
Крайдайки уже пожалел, что позволил Чарльзу Дарту голографироваться. Шимп-планетолог был бы менее многословен тут, в шипящей рабочей воде, и с маской на лице. Дарт восседал в собственной лаборатории, делегировав в центральный отсек своё изображение, отчего не мог заметить недовольства присутствовавших. Неофинам крайне сложно дышать рабочей водой перед дисплеем целых два часа.
– Естественно, капитан, – хриплый баритон шимпа гулко раздавался в воде. – Когда вы решили сесть возле основного тектонического разлома, я был полностью за. Где ещё можно получить столько данных, буквально не двигаясь. Хотя я определил ещё семь-восемь участков на поверхности Китрупа, чтобы подтвердить некоторые, весьма интересные выводы, которые мы сделали тут.
Крайдайки слегка удивился. Мы? Чарли впервые проявляет скромность.
Брукида парил вблизи. Пока его знания не были нужны ремонтникам, металлург работал с Чарльзом Дартом. Весь последний час он молчал, предоставив шимпу извергать водопады профессионального жаргона.
«Что с Брукидой? Неужели он думает, что у капитана преследуемого корабля нет других дел?»
Хикахи, только что выпущенная из госпиталя, перевернулась животом вверх, вдыхая пузырящуюся, сатурированную кислородом воду и одним глазом наблюдая за голограммой шимпанзе. «Ну, зачем она так делает? – думал Крайдайки. – Так я не смогу сосредоточиться…»
Во время затяжных и стесняющих совещаний Крайдайки чувствовал именно это. В мошонке начинала пульсировать кровь. Хотелось всплыть над Хикахи и нежно покусать её везде – выше, ниже, за бока…
Вызывающе, конечно, особенно принародно, но, по крайней мере, с собой он откровенен.
– Планетолог Дарт. – Он вздохнул. – Я пытаюсь понять, что вы всё-таки обнаружили. То, что касалось кристаллических и изотопных аномалий в коре Китрупа, вроде бы ясно. Что до э-эээ… слоя субдукции…
– Зона субдукции – участок двух плит коры. Часть одной плиты скользит по другой, – поправил его Чарли.
Крайдайки захотелось послать подальше своё достоинство и выругаться.
– Настолько я планетологию знаю, доктор Дарт. – Он говорил очень сдержанно. – Я рад, что наша посадка рядом с такой границей оказалась вам полезна. Но выбор места основан на тактичессских соображениях. Нам требовались металлы и скрытность, а «коралловые» острова дали нам и то и другое. Над нами полно вражеских крейсеров, и я не имею права разрешать экспедиции в другие районы планеты. Скажу больше – я должен запретить дальнейшее бурение даже тут. Риск слишком велик.
Шимп насупился. Его руки заметались в воздухе. Крайдайки продолжил.
– Кстати, что сообщает микроветвь корабля о Китрупе? Разве Библиотека не помогает в решении ваших проблем?
– Библиотека! – Дарт фыркнул. – Куча лжи! Паскудное болото дезы! – Голос Дарта перешёл в глухое рычание. – Ничего об аномалиях! Ни одного упоминания о металлоостровах! Последняя экспедиция – четыреста миллионов лет назад. Когда планету внесли в резерв для карранк%ов…
Чарли едва не задохнулся, пытаясь выговорить затяжной твёрдый приступ со смыканием голосовой щели. Выпучив глаза и кашляя, он заколотил себя в грудь.
Крайдайки повернулся к Брукиде.
– Это точно? Библиотека умалчивает об этой планете?
– Точччно. – Брукида медленно кивнул. – Четыре сотни эпох – это долго. Когда какой-нибудь мир зачисляют в ресурсные планеты, его оставляют невозделанным, пока развивается новая раса, пригодная для возвышения, или её оставляют дряхлеющей расе в качестве тихого местечка для деградации. Либо детский сад, либо дом престарелых. Похоже, Китруп стал и тем и другим. Нами обнаружена предразумная раса, сложившаяся позже последнего апдейта Библиотеки. Одновременно… э-ээ… карранк%…– у Брукиды были те же трудности с произношением, – .отвели эту планету для мирной кончины, каковая, похоже, состоялась.
– Но четыреста эпох без обследования? Трудно представить.
– Да, обычно такая планета повторно лицензируется Институтом Миграций. Но Китруп – необычный мир, очень мало видов соглашались тут жить. И сюда нет удобного подлёта. В этой части космоса низкий уровень гравитации. Потому нам и удалось долететь сюда.
Чарльз Дарт всё пытался отдышаться. Он глотал воду из стакана. Пользуясь передышкой, Крайдайки неподвижно завис, чтобы поразмыслить. Вопреки доводам Брукиды, не верилось, что Китруп могли оставить невозделанным так надолго. В перенаселённой Галактике, где хватаются за любой кусок территории?
Институт Миграций был единственным учреждением в обширной бюрократии Галактики, чья мощь и влиятельность могла соперничать даже с Институтом Библиотеки. По традиции, все расы-патроны подчиняются своду законов экосферного управления; иное поведение могло повлечь всегалактическую катастрофу. Возможность для малых рас однажды стать клиентами, а затем, в своё время, патронами, была идейной опорой для прочного всегалактического экоконсерватизма.
Большинство галактов обходят молчанием тот факт, что человек натворил до контакта. Истребление мамонтов, гигантских наземных ленивцев и ламантинов простили – у человечества был «сиротский» статус. Виноватыми оказались предполагаемые патроны хомо сапиенс – таинственная ненайденная раса, тысячи лет назад бросившая человечество на полпути к возвышению.
Дельфины знали, как были близки китообразные к полному истреблению человеком, но они никогда не обсуждали это за пределами Земли. В любом случае их судьба отныне связана с судьбой человечества.
Земля будет принадлежать человеку, пока раса не покинет её или не вымрет. Десять колонизированных ею миров по краткосрочной лицензии переданы ей в управление по очень сложному плану экоменеджмента. Самая короткая лицензия – всего на шесть тысяч лет. Затем колонисты Атласта покинут её, снова оставив планету невозделываемой.
– Четыреста миллионов лет… – бормотал Крайдайки. – Всё же это необычно долгий срок без переобследования.
– Согласен! – завопил Чарли Дарт, обретший речь. – А если я скажу, что Китруп населяла техноцивилизация, и всего-навсего тридцать тысяч лет назад? И ни слова о ней в Библиотеке?
Хикахи подплыла ближе.
– Вы полагаете, доктор Дарт-тт, что аномалии коры выдают незаконно заселившуюся цивилизацию?
– Да! – выкрикнул тот. – Именно! Всем известно, что экочувствительные расы строят свои главные сооружения вдоль краёв тектонических плит планеты! Поэтому, когда планету впоследствии зачисляют в необитаемые, все следы обитания уйдут под мантию и исчезнут. Есть мнение, что потому-то Земля и не сохранила следов прежних обитателей.
Хикахи кивнула.
– И если какая-то раса тут осела незаконно…
– Они будут строить только на стыке плит! Библиотека обследует планеты лишь в интервалах нескольких эпох. К тому времени все доказательства вторжения уже уйдут под землю. – Шимп-голограмма азартно смотрела на слушателей.
Крайдайки не мог принять это всерьёз. Чарли сочинил какой-то детектив. Только злоумышленниками у него были цивилизации, приметами – города, а коврик, под который замели улики, – оболочка планеты. Идеальное преступление! К тому же коп с угла делает обход каждые несколько миллионов лет, но всегда с опозданием.
Капитан понимал, что всё это человеческие метафоры. Что ж, это объяснимо. Бывали случаи, скажем, при полёте в искривлённом пространстве, когда мышление китообразных помогает. Но размышлять о безумной политике галактов куда полезнее, насмотревшись древних человеческих триллеров и начитавшись книг по такой же безумной человеческой истории.
Теперь Брукида и Дарт спорили о каких-то технических проблемах, и Крайдайки смог подумать о вкусе воды, омывавшей Хикахи. Как ему хотелось спросить её, похож ли этот аромат на тот, который он себе представил. Может, она воспользовалась косметикой, или это настоящие феромоны?
Сделав над собой усилие, он вернулся к обсуждаемой теме.
Открытие Чарли и Брукиды в нормальных условиях было бы сенсацией.
«Но сейчас оно никак не связано со спасением корабля и экипажа или с отправкой сведений Совету Земнорождённых. Даже экспедиция, в которую я послал Кипиру и Тошио, изучение предразумных аборигенов, куда важнее, чем раскрытие тайн, поглощённых древними скалами чужого мира».
– Прощу прощения, капитан. Я опоздал. Хотя успел кое-что услышать.
Крайдайки повернулся к подплывавшему доктору Игнасио Мецу. Неповоротливый, костлявый и седоволосый психолог медленно работал руками, не слишком помогая слабой выталкивающей силе. Глянцевый коричневый гидрокостюм обтягивал выпуклый животик.
Брукида и Дарт всё спорили – теперь о радиоактивном нагреве пород, гравитации и падении метеоритов. Хикахи этим явно наслаждалась.
– Рады вас видеть даже с опозданием, доктор Мец. Хорошо, что вы смогли выбраться.
Крайдайки с удивлением осознал, что не слышал его приближения. Обычно Мец плыл с таким шумом, что его было слышно через весь отсек. Порой он выдавал около двух килогерц, сейчас же едва распознавался. И обычно это сильно раздражало. Как Мец, работая с финами столько времени, мог не сознавать проблемы?
«Начинаю походить на Чарли Дарта! – одёрнул себя Крайдайки. – Не будь сварлив, капитан!»
Он просвистел стихи, зазвучавшие в его мозгу:
– Капитан, я вообще-то по другому делу, но открытие Дарта и Брукиды, вероятно, с ним связано. Можем поговорить наедине?
Крайдайки сохранял бесстрастие. Скоро ему надо отдохнуть и размяться. Беспрестанная работа уже изматывает, а «Броску» это может повредить.
Но с этим человеком следует быть начеку. Мец ему – не начальство, ни на «Броске», ни где-либо, но у него есть совершенно особая власть. Крайдайки знал, что его право на потомство гарантируется при любом исходе экспедиции. Однако Мец даёт очень весомую оценку. Все дельфы экипажа старались держаться с ним «разумно». Даже капитан.
«Может, поэтому я удерживаюсь от конфронтации», – подумал Крайдайки. Тем не менее очень скоро ему придётся вынудить доктора Меца ответить на вопросы о некоторых членах экипажа «Броска».
– Ладно, доктор, – согласился он. – Одну минуту.
По кивку Крайдайки подплыла Хикахи. Улыбнувшись, она махнула Мецу грудным плавником.
– Хикахи, закончи тут за меня. Продержись не больше десяти минут, а потом подведи итоги и расплывайтесь. Через час найди меня в рекреационном бассейне 3А, подготовь рекомендации.
Она ответила так же, как он обратился к ней, – на быстром, очень правильном подводном англике:
– Слушаюсь, капитан. Есть ещё приказания?
Чёрт возьми! Крайдайки понимал, что сонар Хикахи определил его сексуальное возбуждение. Самцам это трудно скрывать. Ему же, чтобы уловить то же в ней, надо как следует прозвонить сканером её всю, а это невежливо.
Насколько проще было раньше!
Ладно, через час он всё равно это поймёт. Одна из капитанских привилегий – можно приказать освободить целый бассейн для отдыха. Хоть бы ничего срочного не случилось!
– Нет, это всё, Хикахи. Выполняй.
Она чётко отдала честь рукой экзоскелета.
Брукида и Чарли всё ещё спорили, когда Крайдайки снова обернулся к Мецу.
– Кружная дорога к мостику будет достаточно приватной, доктор? Мне надо проверить кое-что с Такката- Джимом, прежде чем заняться прочим.
– Прекрасно, капитан. То, что мне надо сказать, не требует особого времени.
Крайдайки по-прежнему сохранял невозмутимость. Что это Мец так разулыбался? Что-то заметил или услышал?
– Я обессспокоен вон той вулканической цепью на три тысячи километров, вдоль стыка двух плит, – сказал Брукида. Он говорил медленно – для Чарли, и потому, что в рабочей воде не очень поспоришь. Всегда кажется, что воздуха мало.
– На орбитальных картах легко видеть, что вулканы планеты расположены далеко друг от друга. Но именно туттт их много, и все небольшие, одного размера.
Чарли пожал плечами.
– Старина, какое это имеет значение?
– Но разве это не единственная зона с металлохолмами? – вдруг вмешалась Хикахи. – Я не эксперт, но космонавт приучен не доверять парным совпадениям.
Чарли открыл рот и тут же закрыл, словно хотел ответить, но передумал. Затем всё же спросил:
– Брукида, вы думаете, что эти псевдокораллы могут нуждаться в питательных веществах, которые выделяет данный тип вулканов?
– Восссможно. Дэнни Судман – специалист по экзобиологии. Сейчас она на одном из таких островов, исследует аборигенов.
– Она должна взять для нас образцы! – Чарли потёр руки. – Думаете, будет уместно попросить её свернуть к вулканам? Не слишком далеко, разумеется. После того, что сказал Крайдайки… К самому-самому маленькому.
Хикахи свистяще хихикнула. Сумасшедший! Но его энтузиазм заразителен, а это отличное средство от тревоги. Ах, если бы она умела отрываться от смертоносной вселенной среди абстракций, как доктор Чарльз Дарт.
– И замеры температуры! Конечно, Дэнни сделает это ради меня. Я ведь столько для неё сделал!
Крайдайки обошёл плывущего человека по широкой спирали, разминая мышцы, потягиваясь и прогибаясь.
Через нейрошунт согнул и разогнул главные манипуляторы экзоскелета, как человек, упражняющий руки.
– Ну ладно, доктор. Чем могу помочь?
Мец плыл, неспешно перебирая ногами. Он дружелюбно посмотрел на Крайдайки.
– Капитан, мне кажется, нам пора заново продумать стратегию. Многое изменилось после нашего появления на Китрупе.
– А нельзя ли поточнее?
– Разумеется. Вы помните, что мы ушли от точки перехода, чтобы семь флотов не уничтожили нас из засады. Вы быстро осознали, что даже если мы сдадимся кому-то одному, остальные навалятся на него и неизбежно уничтожат нас. Я понял вашу логику гораздо позже. Сейчас я вам аплодирую. Несомненно, это были великолепные тактические манёвры.
– Благодарю, доктор Мец. Но вы не учитываете другую причину нашего отступления. Мы действовали по приказам Совета Землерождённых – доставить данные непосредственно ему, без утечек. Наш захват расценивался бы как утечка, вы согласны?
– Конечно! – кивнул Мец. – И ситуация не менялась, когда мы сели на Китрупе – ход, рождённый вдохновением. Мне думается, что наше убежище не сработало исключительно по несчастному стечению обстоятельств.
Крайдайки удержался от уточнения, что убежище их прячет, как и прятало.
– Продолжайте, – сказал он.
– Так вот, сейчас шанс уйти близок к нулю. Китруп остаётся убежищем от хаоса битвы, но не сможет прятать нас, когда наверху выявится победитель.
– Что вы предлагаете?
– Думаю, нам следует взвесить приоритеты и выработать план для прискорбного исхода дел.
– И какие приоритеты вы считаете важнейшими? – Ответ Крайдайки уже знал.
– Само собой, сохранение корабля и экипажа! И данных о том и о другом. Наша главная задача такова? – Мец остановился, глядя на Крайдайки, словно учитель на непонятливого ученика.
Крайдайки мог насчитать полдюжины задач, поставленных «Броску», начиная с проверки верности сведений Библиотеки, установления контактов с потенциальными союзниками и кончая миссией военной разведки в лице Тома Орли. Но, как указал Мец, наипервейшей была оценка возможностей корабля с командой и под командованием дельфинов. Её исполнение было сутью эксперимента.
Но всё так изменилось с момента, когда они обнаружили брошенный флот. Он больше не мог действовать, исходя из приоритетов, заданных вначале. Как это объяснить человеку вроде Меца?
«О, справедливость, – припомнил Крайдайки, – ты в груди звериной. Лишились люди разума»[4]. Иногда ему казалось, что Бард сам был наполовину дельфином.
– Понимаю вашу точку зрения, доктор Мец. Но не вижу, как это связано со сменой стратегии. Нам по- прежнему грозит гибель, стоит высунуть нос из воды.
– Только если мы сделаем это до появления победителя. Конечно, до окончания боя не стоит и пытаться.
Однако у нас есть возможность вступить в переговоры. Мы ещё можем добиться успеха всей миссии!
Крайдайки возобновил своё неспешное кружение, вынуждая генетика снова плыть в сторону шлюза командного мостика.
– Вы можете предположить, что нас вынудят вести переговоры. Доктор Мец?
Мец усмехнулся.
– Во-первых, у нас есть информация, буквально откопанная Брукидой и Чарльзом Дартом. Институты вознаграждают сообщающих об экопреступлениях. Большинство из тех, кто сейчас над нами сражается, принадлежат к традиционалистам-консерваторам того или иного толка и сумеют оценить наше открытие.
Крайдайки опять воздержался от презрительной реплики по поводу наивности этого человека.
– Продолжайте, доктор, – ровно ответил он. – Что ещё нам придётся пообещать?
– О, капитан, нашу миссию, её значение. Даже если наши победители решат задержать «Бросок», они не могут не сочувствовать нашим целям. Обучать клиентов управлять космическими кораблями – одна из главных задач возвышения. Конечно, они позволят отослать несколько людей и финов домой с нашими данными по оценке поведения, чтобы не тормозить прогресс в будущем создании фин-экипажей. Поступить иначе для них будет всё равно, что чужому вмешаться в развитие ребёнка, потому что он заспорил с родителями.
«И сколько же детей человеческих пытали и убили за грехи родителей тогда, в ваши Тёмные Века?» Крайдайки хотелось спросить, кому придётся стать эмиссаром, везущим данные о возвышении на Землю, пока «Бросок» будет в плену.
– Доктор Мец, мне кажется, вы недооцениваете фанатичность сторон. Хорошо, что ещё?
– Да, самое важное я оставил напоследок. – Мец со значением дотронулся до плавника Крайдайки. – Мы должны обдумать, как отдать галактам то, чего они хотят.
Этого Крайдайки и ждал.
– То есть вы полагаете, что нам следует выдать им местонахождение брошенного флота?
– Да, со всей информацией и подобранными сувенирами.
Крайдайки не менял бесстрастного выражения морды.
«Сколько ему уже известно о работе Джилл над Херби? – подумал он. – Великий Сновидец! Однако этот труп вызывает осложнения».
– Вы же помните, капитан, то краткое сообщение с Земли приказывало нам укрыться и засекретить данные, но по возможности! А ещё нам сказали самим принимать решение. Думаете, наше молчание затянет обнаружение этого «Саргассова моря» затерянных кораблей, после того, как о них узнали? Не сомневайтесь, половина патронов Пяти Галактик разослала тучи разведчиков, пытаясь повторить наше открытие. Они уже знают, что искать в тусклых отдалённых шаровых скоплениях. Лишь вопрос времени, когда они наткнутся на нужный гравитационный поток и скопление.
Крайдайки это показалось спорным. Галакты редко думают в рамках земной логики, поэтому вряд ли поведут розыск именно так. Свидетельство тому – долгий срок, в течение которого флот оставался необнаруженным. Однако в общем Мец прав…
– Тогда почему бы нам, доктор, не сообщить об этом напрямую в Библиотеку? Став общеизвестной, проблема перестанет быть нашей. Ведь такое значительное открытие должно изучаться группой, лицензированной Институтами?
Крайдайки съязвил, но по покровительственному взгляду Меца понял, что его поняли всерьёз.
– Капитан, не будьте наивны. Фанатики там, на орбите, не слишком заботятся о соблюдении невнятных законов галактик, когда полагают, что у них в распоряжении миллионы лет. Если все узнают, где брошенный флот, битва просто переместится туда. Древние корабли будут уничтожены в междоусобице, самое мощное защитное поле их не спасёт. А галакты всё равно будут пытаться схватить нас, если решат, что мы лгали!
Они добрались до мостика. Крайдайки помедлил.
– Значит, лучше передать сведения одной из соперничающих сторон и предоставить ей возможность исследовать флот?
– Да! Посудите, зачем нам куча летящего хлама? Опасное место, где мы потеряли разведбот и двенадцать отличных финов из команды. Разве мы поклоняемся предкам, словно фанатики-ити? Нам плевать, разве что из чисто интеллектуальных соображений, был этот древний флот останками времён Породителей или даже самими возвратившимися Породителями. Ясно одно – это не стоит нашей смерти. Если мы что и познали за последние двести лет, так это то, что мелкому клану новичков, вроде нас, землян, стоит вовремя убираться с дороги, когда здоровые парни, вроде соро и губру, суют туда нос.
Седины доктора Меца развевались, когда он возбуждённо кивал в такт своим словам. В волосах, словно нимб, вскипало облако пузырьков.
Крайдайки не собирался менять своего отношения к Мецу, но когда, волнуясь, он утратил свою обычную внешнюю чопорность, стал почти симпатичен.
На свою беду, Мец ошибался в главном.
Таймер экзоскелета Крайдайки засигналил. Вздрогнув, он понял, как сейчас поздно. – Ваши доводы крайне интересны, доктор Мец. У меня просто нет сейчас времени вникнуть поглубже. Но ни одно решение не будет принято без ознакомления всего экипажа с информацией совета корабля. Справедливо?
– Да, но всё же мне кажется, что…
– И, кстати, о битве над Китрупом. Мне надо зайти и узнать, что может сообщить Такката-Джим. – Он не собирался тратить на Меца столько времени. И уж совсем не хотел терять столько раз отложенную тренировку.
Однако Мец не собирался его отпускать.
– О да. Вы упомянули Такката-Джима, и я вспомнил, что ещё хотел прояснить с вами, капитан. Меня заботит ощущение социальной изолированности, выражаемое некоторыми фин-членами экипажа, принадлежащими к разным экспериментальным подвидам. Они жалуются на остракизм и непропорционально большую дисциплинарную опеку.
– Очевидно, речь о некоторых стеносах?
Мецу явно было неудобно.
– Это разговорное наименование, хотя оно и прижилось, но все неофины таксономически являются Tursiops amicus…
– Я держу ситуацию в зубах, доктор Мец. – Теперь Крайдайки не смущало, что он перебивает человека. – Определённая групповая динамика задействована, и я прибег к тому, что мне кажется эффективной техникой сохранения единства команды.
Недовольство проявляла дюжина стеносов. Крайдайки подозревал здесь атавистическое ослабление разумности, вызванное стрессом и страхом. А считавшийся экспертом доктор Мец, похоже, ставил диагноз «расовая дискриминация» большинству команды «Броска».
– Такката-Джима вы тоже включаете в их число? – спросил Крайдайки.
– Разумеется, нет! Он прекрасный офицер. Просто, когда вы назвали его имя, я и припомнил… – Мец оборвал себя на полуслове.
«Что он тоже стенос, – мысленно договорил Крайдайки. – Практикуется в расовой дискриминации. Сказать ли Мецу, что я обдумываю назначение Хикахи первым помощником? Несмотря на всё мастерство Такката-Джима, его угрюмая отстранённость начинает действовать на остальную команду. Такой заместитель мне не нужен».
Крайдайки с грустью вспомнил лейтенанта Ячапа-Джин, погибшую там, у Скопления Мелей…
– Доктор Мец, раз уж вы подняли этот вопрос, отвечу, что заметил расхождение между предполётными психопрофилями некоторых членов экипажа и их последующим поведением. Я сам не китопсихолог, но некоторые обстоятельства убедили меня, что этих финов ни в коем случае не должно было быть на корабле. Как вы это объясните?
Мец выглядел озадаченным.
– Боюсь, что не понимаю, о чём это вы, капитан…
Рукой экзоскелета Крайдайки почесал правое надбровье.
– Пока я мало что могу сказать, но думаю, что употреблю капитанскую власть и посмотрю ваши материалы. Строго неформально, само собой. Приготовьте их, пожалуйста, к…
Сигнал прервал Крайдайки. Это был коммлинк его экзоскелета.
– Да, говори! – приказал он. Несколько секунд он слушал передатчик через нейрошунт.
– Ждите, – наконец ответил он. – Сейчассс буду. Отбой.
Импульс его сонара нашёл сенсор дверного замка. Дверь с жужжанием отъехала.
– Мостик, – сказал он Мецу. – Прибыл разведчик с сообщением от Тшут и Томаса Орли. Меня вызывают, но мы ещё обсудим эти обстоятельства, доктор.
Двух мощных ударов хвоста Крайдайки хватило, чтобы влететь в люк и оказаться у мостика.
Игнасио Мец смотрел вслед уплывающему капитану.
«Крайдайки почуял, – думал он. – Подозрения насчёт моих спецпроектов. Мне надо что-то предпринять. Но что?»
Условия осады, напряжение и опасность поставляли отменные данные, особенно по финам, зачисленным в команду «Броска» под его нажимом. Но сейчас всё пошло вразнос. Некоторые из его наблюдаемых выдали симптомы, которых он не ожидал.
Теперь к тревоге из-за этих фанатиков-галактов добавились подозрения капитана. Сбить его со следа будет непросто. Мец всегда восхищался гениями, а в дельфе после возвышения – особенно.
«Как жаль, что он не один из моих… – подумал он о Крайдайки. – Создать такого было бы честью…»
Корабли висели, словно рассыпанные бусы, тускло светясь отражённым сиянием Млечного Пути. Ближние звёзды – тусклые красноватые старцы небольшого шарового скопления, больные и вялые обломки первой эпохи рождения звёзд, лишённые планет и металлов.
Джиллиан размышляла над снимком, одним из тех шести, которые «Бросок» опрометчиво передал на Землю из того, что показалось заброшенным и вроде бы неинтересным гравитационным бассейном, вдали от проторенных дорог.
Жутковатая безмолвная армада, не отозвавшаяся ни на один запрос. Земляне не понимали, что с ней делать. Флот кораблей-призраков не входил ни в одну известную структуру Пяти Галактик.
Как долго их не замечали?
Отложив голографию, Джиллиан взяла другую. Крупный план одного из гигантских брошенных кораблей. Величиной с луну, изрытый кратерами, окутанный тусклым мерцанием – защитное поле неясных свойств. Эта аура не поддавалась анализу. Всё, что можно было сказать, – это мощное вероятностное поле неведомой природы.
Когда катер «Броска» сделал попытку причалить к внешней оболочке поля, он неведомо как инициировал цепную реакцию. Слепящие разряды вспыхивали между древним исполином и крохотным катером. Лейтенант Ячапа-Джин успела сообщить, что все дельфины бредили и жестоко галлюцинировали. Она пыталась оторваться, но, потеряв ориентацию, включила стасис-экраны внутри чужого защитного поля. Взрыв уничтожил и крохотного землянина, и древнего гиганта.
Джиллиан отложила снимок и оглядела лабораторию. Херби тоже покоится в сплетении стасис-поля, тень в молчании сотен миллионов – миллиардов лет.
После гибели кораблей Томас Орли вышел туда один и тайно пронёс этот загадочный реликт через один из боковых люков «Броска».
«Добыча огромной ценности, – думала Джиллиан, рассматривая тело. – Дорого же мы за тебя заплатили, Херби. Как подсчитать, что мы за это купили…»
Херби – загадка, над которой должны работать соединёнными усилиями великие Институты, а не одинокая женщина в осаждённом корабле вдали от дома. Это изнурительно, и всё же кому-то надо попытаться. Кому- то следует попробовать разгадать, отчего их вдруг сделали охотничьей добычей. Без Тома, с Крайдайки, вечно занятым кораблём и экипажем, всё ложится на неё.
Понемногу она кое-что узнала: достаточно, чтобы подтвердить, что это очень древний труп, у него скелетное строение прямоходящего существа, и что корабельная Библиотека по-прежнему утверждала, что ничего подобного на свете не существует.
Задрав ноги на стол, Джиллиан вытащила из стопки другой снимок. Сквозь мерцание вероятностного поля на массивном корпусе ясно различались глубоко вырезанные ряды символов.
– Открыть Библиотеку, – произнесла она. Левый из четырёх настольных экранов вспыхнул изображением спирали с лучами.
– Файл «Саргассы», поиск совпадения символов. Открыть, показать различия.
Короткая колонка текста возникла на экране левой стены. Огорчительно короткая.
– Субличность: перекрёстный поиск, режим поиска, – сказала она. Проекция текста так же горела на стене. По ней скользила вращающаяся тень, складывающаяся в ту же лучистую спираль.
Низкий спокойный голос произнёс:
– Режим «Поиск перекрёстных справок», чем могу помочь?
– Это всё, что вы смогли обнаружить по надписи на поверхности брошенного корабля?
– Подтверждаю. – Голос был равнодушным. Все модуляции верны, однако ни малейшей попытки показать, что говорит не субличность и не крохотный фрагмент корабельной программы «Библиотека».
– Просмотрены все записи на корреляцию этим символам. Вам наверняка понятно, что я лишь миллимикроветвь, а такие символы бесконечно мутируют в потоке времени. Текст приводит все возможные ссылки, которые удалось установить по заданным вами параметрам.
Джиллиан взглянула на краткий список. Невероятно. Пусть и очень маленькая, по сравнению с планетарной или секторной ветвью, корабельная Библиотека содержала эквивалент всех книг, изданных на Земле до конца двадцать первого века. Наверняка соответствий должно быть гораздо больше.
– О Ифни! – вздохнула Джиллиан. – Что могло так возбудить всех фанатиков Галактики? Может, снимок Херби, который мы послали? Символы? Что именно?
– Не оборудована способностью думать, – отозвалась программа.
– Вопрос риторический, тебя не касается. Вижу, ты даёшь тридцать процентов корреляции для пяти символов с религиозными иероглифами «Союза Отречённых». Выведи сведения по «Отречённым».
Тональность изменилась.
– Режим культурного резюме. Отречённые – термин из англика, наименование значительного сообщества философских направлений Галактики. Возникновение религии Отречённых датируется легендарным историческим событием, тарсеу, когда в пятнадцатой эпохе, около шестисот миллионов лет назад, в крайне бурное время, галактическим Институтам едва удалось уцелеть в конфликте амбиций трёх могущественных патронических рас (регистрационные номера 97AcF109t, 97AcG136t и 97AcG986s).
Два из трёх видов считались самыми мощными и агрессивными военными державами в истории Пяти Объединённых Галактик. Третий прославился введением нескольких новых технологий проектирования космических кораблей, включая нынешние стандарты…
Библиотека погрузилась в изобилующее техническими подробностями описание механизмов и методов производства. Интересно, но вряд ли нужно. Большим пальцем ноги Джиллиан ткнула на консоли кнопку «Пропуск» и вслушалась в продолжение:
«…завоеватели приняли имя, которое можно перевести как „львы“. Им удалось захватить большинство порталов и энергетических центров и все большие Библиотеки. Двадцать миллионов лет их хватка не разжималась. Львы вели стихийное расселение народов и колонизацию, обернувшиеся уничтожением восьми предразумных рас Пяти Галактик того времени.
Тарсеу помогли разрушить эту тиранию, организовав совместное вторжение шести древних видов, до того считавшихся исчезнувшими. Эти шесть объединённых армий вместе с тарсеу провели успешное контрнаступление. Затем, когда Институты были восстановлены, тарсеу вместе с шестью таинственными союзниками погрузились во тьму забвения.»
Джиллиан прервала словоизвержение робота:
– Откуда взялись эти шесть рас, поддержавшие повстанцев? Ты же сказал, что они вымерли?
Голос диктора вернулся:
– Согласно записям тех времён, их считали вымершими. Вывести номера ссылок?
– Нет. Дальше.
«…Ныне большинство разумных считает, что те шесть являлись частью рас, завершавших переход на следующую ступень эволюции. В силу этого они могли казаться исчезнувшими, но на самом деле были просто неопознаваемыми. Но они ещё были способны питать интерес к делам низших, когда тем становилось особенно плохо. Вывести ссылки на материалы о типах естественных переходов рас?
– Нет. Дальше. И что же Отречённые считают случившимся?
– Отречённые верят, что существуют некие бестелесные расы, которые временами принимают физическую форму, соответствующую видимому нормальному типу возвышения. Великие Духи проходят возвышение до младших клиентов, отслуживают договорное время и занимают место старших руководителей, не открывая при этом истинной природы. Однако в чрезвычайных обстоятельствах эти супервиды могут напрямую вмешиваться в дела людей.
Как утверждают, Прародители – это самые первые, самые отстранённые и самые могущественные из Великих Духов.
Естественно, это в корне расходится с обычной легендой о Породителях, где Старейшие давным-давно покинули Галактику, пообещав однажды вернуться…
– Хватит!
Библиотека сразу смолкла.
Хмурясь, Джиллиан повторила фразу: «Естественно, это в корне расходится…»
Чушь! Верования Отречённых – лишь вариант той же догмы, но в деталях отличавшейся от других извечных легенд о «возвращении» Породителей. Противоречие напоминало древние религиозные конфликты Земли, когда верующие неистово спорили о природе Троицы или количестве ангелов, умещающихся на конце иглы.
Расхождение по мелким подробностям было бы даже забавно, если бы именно сейчас, в нескольких тысячах километров прямо над головой не шёл яростный бой. Джиллиан набила краткую пометку – посмотреть ссылки на индуистские верования в аватары их божеств. Сходство с верованиями Отречённых удивляло. Почему Библиотека не установила связи, на худой конец, аналогию?
Хватит – значит хватит.
– Нисс! – позвала Джиллиан.
Крайний справа экран ожил. Абстракция из светящихся мушек закружилась на нём.
– Как вам известно, Джиллиан Баскин, Библиотеке лучше не знать о моем присутствии на борту. Я позволил себе вольность заэкранировать её, чтобы она не отследила наш разговор. Хотите что-то спросить?
– И даже очень. Ты слышал, что она только что сообщила?
– Я прослушиваю все сообщения данной микроветви. Это моя главная здешняя функция. Томас Орли вам что, не объясняет?
Джиллиан сдержала себя. Но ее нога была почти у дрянного экрана. Она опустила её на пол, чтобы побороть искушение.
– Нисс, – как можно спокойнее спросила она, – почему эта микроветвь Библиотеки порет ерунду?
Машина тимбрими по-человечески вздохнула.
– Доктор Баскин, практически все кислорододышащие расы, за исключением человека, впитали семантику, слившую воедино множество типов отношений «патрон-клиент», и все они усваивались через Библиотеку. Согласно галактическим стандартам, языки Земли странны и хаотичны. Проблема конвертирования галактических архивов в ваш невозможный синтаксис чудовищна.
– Это я знаю! Ити хотели ещё во времена Контакта, чтоб все мы выучили «галактическую семёрку». Мы им посоветовали взять эту идею и…
– Очень колоритно. Вместо этого человечество употребило гигантские ресурсы, чтобы перевести земную ветвь Библиотеки на использование разговорного англика, нанимая кантенов, тимбрими и прочих в качестве консультантов.
Джиллиан устало потёрла глаза. Новый тупик. С чего Том вообразил, что эта ехидная машинка будет полезна? Когда ей нужны простые ответы, она получает только новые вопросы.
– Уже двести лет они отговариваются языковой проблемой, – сказала она. – Сколько ещё ею будут пользоваться? Со времен Контакта мы изучаем язык так, как никогда прежде за миллионы лет! Мы одолели сложности таких природных земных языков, как англик, английский, японский, научили говорить дельфинов и шимпанзе. Мы даже добились прогресса в общении с совершенно чуждыми существами – с соларианами, жителями земного Солнца!
А Институт Библиотеки всё твердит, что в этих тупых корреляциях и нелепых переводах записей виноват наш язык! Проклятье, мы с Томом каждый говорим на четырёх или пяти галактических наречиях! Проблема не в лингвистических расхождениях. Что-то странное с данными, которые мы получаем.
Некоторое время Нисс тихо гудел. Светящиеся точки на дисплее слились, а потом разделились, как эмульсия, на множество капель.
– Доктор Баскин, не вы ли только что описали мне главную причину, по которой такие корабли, как ваш, уходят в космос, – отыскать несоответствия в данных Библиотеки? Сама цель моего существования – уличить Библиотеку во лжи, узнать, верно ли, что могущественные расы-патроны, как вы говорите, «крутят мозги» младшим разумным, людям или тимбрими.
– Отчего же ты не помогаешь мне? – Сердце Джиллиан заколотилось. Вцепившись в край стола, она поняла, что едва не позволила себе сдаться гневу.
– Почему меня так завораживает человеческое мировидение, доктор Баскин? – спросил Нисс. Голос звучал почти дружелюбно. – Тимбрими, мои хозяева, необыкновенно искусны. Такая приспособляемость позволила им выжить в опаснейшей Галактике. Но ведь и они угодили в ловушку галактического мышления. У вас, землян, с вашим свежим взглядом на жизнь есть возможность увидеть то, чего не увидели они.
– Расхождение в поведении и верованиях у кислорододышащих громадно, и всё же человеческий опыт поистине уникален. Осмотрительно возвышенные расы никогда не совершали таких ошибок, как ваши доконтактные человеческие виды. Ваши ошибки разнообразят ваш опыт.
Он был прав – Джиллиан знала это. Чудовищные идиотизмы совершались ранними людьми – такие глупости никогда не возникли бы среди тех, кто знает законы природы. Дикие суеверия порождались дикарскими столетиями. Формы правления, интриги, учения пробовались, чтобы быть отвергнутыми. Казалось, Земля- сирота назначена быть всепланетной лабораторией, где велось сразу множество бессмысленных и жутких экспериментов.
Пусть нелогичные, позорные с нынешней точки зрения, эти эксперименты обогатили современного Человека. Немногие расы наделали столько ошибок за столь короткое время или перепробовали столько решений для нерешаемых проблем.
Пресыщенные ити гонялись за художниками Земли. Им щедро платили за то, что они закручивали сюжеты, на которые было неспособно воображение галактов. Тимбрими особенно нравились земные книги-фэнтези – драконы, злобные великаны, волшебство, – чем больше, тем лучше. Они находили их потрясающе гротескными и живыми.
– Меня не задевает, когда вы злитесь на Библиотеку, – сказал Нисс. – Я радуюсь. Ваше недовольство учит меня! Вы сомневаетесь в том, что всё галактическое сообщество считает бесспорным. Я тут лишь во вторую очередь для помощи вам. Первое – наблюдать, как вы страдаете.
Джиллиан заморгала. Машина использовала архаическую уважительную форму намеренно – очевидная попытка разозлить её. Она сидела и пыталась разобраться в путанице чувств и эмоций.
– Это нас никуда не приведёт, – выдавила она из себя. – Я с вами сойду с ума. Меня словно сунули в камеру.
Нисс посветил своими точками, не отвечая. Джиллиан следила, как они кружатся на дисплее.
– Так ты предлагаешь пока всё оставить? – наконец спросила она.
– Подсознание есть и у тимбрими, и у людей. Не дать ли нашим проблемам отлежаться там, в темноте, перемолоться тайными жерновами?
Джиллиан кивнула.
– Хочу просить Крайдайки отправить меня на остров Хикахи. Аборигены – это важно. После нашего спасения, конечно. И всё равно самое важное.
– Ну, это нормальная галактическая точка зрения, для меня малоинтересная… – Нисс модулировал скуку. Дисплей покрылся тёмными вращающимися полосами. Сплетаясь, они сжались в крохотную точку, которая исчезла. Джиллиан показалось, что Нисс отбыл, слегка хлопнув дверью.
Когда она смогла связаться с Крайдайки через комм, капитан удивлённо прищурился.
– Джиллиан, ваше пси явно на сверхурочных! Я только собрался вам позвонить.
Она села:
– Что-то с Томом?
– Да. Всссё в порядке. Он просил передать вам поручение. Можете спуститься прямо сейчас?
– Уже там, Крайдайки.
Заперев лабораторию, она помчалась к мостику.
Орли разглядывал своё сокровище: это он и искал двенадцать лет. Оно казалось нетронутым – первое, попавшее в человеческие руки.
Только дважды за последние двести лет человеческие экипажи находили микроветви Библиотеки, спроектированные для других рас, – на кораблях, подбитых в схватках. Каждый раз банки данных были разрушены. Попытки их исследовать приносили некоторые удачи, но, как правило, ошибки вызывали самоуничтожение этих полуразумных устройств.
Это было первым, когда-либо найденным на военном корабле могучей расы патронов, и первым, снятым с него с тех пор, как в тайные исследования включились некоторые тимбримини.
Устройство представляло собой светло-коричневый ящик шириной три на два метра и высотой в метр, с простыми оптическими портами доступа. На боку с одной из сторон – спираль с лучами, символ Библиотеки.
Его закрепили на грузовых санях вместе с другими трофеями, среди которых были три вероятностных катушки, совершенно целых и незаменимых. Доставляя трофей на «Бросок», Ханнес Суэсси буквально прикрывал его собой, как наседка цыплят. И только отдав их в сохранности Эмерсону Д’Аниту, он вернётся обратно.
Том писал на восковой дощечке формальные указания. При удаче микроветвь на «Броске» попадёт сразу к Крайдайки или Джиллиан, избежав посторонних глаз. Он оклеил контейнер так, чтобы скрыть логотип «Библиотеки».
Не то чтобы его интерес к захваченной микроветви был секретом. Команда помогала снимать её с теннанинского корабля. Но чем меньше деталей известно, тем лучше. Особенно если их захватят. При точном выполнении его инструкций устройство сразу подключат к комму в его каюте, придав вид обычного коммуникационного дисплея.
Интересно, как отреагирует Нисс? Тому очень хотелось быть там, когда тимбримийская машинка поймёт, к чему получила доступ. Это чванное барахло на полдня лишится дара речи.
И всё же Том надеялся, что ошеломление не будет чрезмерным. Кое-какие ответы от Нисса требовались немедленно.
Суэсси уже спал, принайтовившись к бесценной клади. Том проверил, насколько точно соблюдаются его инструкции. Затем поплыл к скале, нависавшей над мёртвым кораблём.
Неофины сновали вокруг корпуса, проводя снаружи и внутри множество замеров. По приказу Крайдайки заложат взрывчатку, и начнётся превращение гигантского крейсера в пустую и дырявую скорлупу.
К тому времени катер, посланный ими, уже доставит на «Бросок» его первый отчёт, а сани вернутся самым коротким маршрутом, дотянув сюда моноволоконный кабель из дома. На полпути они встретят сани с трофеями.
Но это, если «дом» ещё дома. Том рассчитывал, что битва над Китрупом продолжается. Война в космосе – штука медленная, особенно когда её ведут далеко заглядывающие галакты. Она может идти и год, и два, хотя он сомневался в этом. Этого времени хватит, чтобы подтянулись подкрепления и началась война на изнурение. Не похоже, что альянсы фанатиков всё настолько затянули.
Так или иначе, «Бросок» должен работать так, словно война может кончиться немедля. Пока там, наверху, идёт возня, у землян остаются шансы.
Том снова мысленно пробежал свой план и пришёл к тому же заключению: выбора нет.
Из капкана, который держал их, было всего три возможных пути: пробиться, договориться или обмануть.
Пробиться – звучит отлично. Но Земле не хватит сил, чтобы прилететь и отбить их. Вместе со всеми своими союзниками она едва сравнится с одной из псевдорелигиозных групп, дерущихся сейчас над Китрупом.
Могут вмешаться и галактические Институты. По закону, «Бросок» должен был сообщать им обо всём напрямую. Проблема заключалась в том, что у Институтов мало собственных сил. Они – слабые подобия земных мировых правительств двадцатого века, едва не погубивших Землю. Институты полагались на мнение масс и мобилизацию добровольцев. Конечно, умеренное большинство может в конце концов решить, что открытие «Броска» должно принадлежать всем, но, по подсчётам Тома, на это решение и создание необходимых альянсов уйдут годы.
Переговоры выглядели таким же слабым вариантом, как и спасение с Земли. В любом случае Крайдайки помогут Джиллиан, Хикахи, Мец, – если до переговоров с победителем вообще дойдёт. Тому здесь нечего делать.
Оставались хитрые схемы и тонкие ходы… поиск способа расстроить планы противника, если спасение и переговоры не сработают.
«Это как раз для меня».
Океан тут был глубже и темнее, чем пятьюдесятью километрами восточнее, где цепи металлохолмов тянулись по отмелям на границе тонкой континентальной плиты. Там, где спасли команду Хикахи, полуактивные донные вулканы насыщали воду металлами.
Здесь не было настоящих металлических островов, а острова вулканического происхождения почти не поднимались над водой. Если не смотреть на искорёженный теннанинский корабль и пропаханный им след, открывался мирный пейзаж, успокаивающий своей прелестью. Колышущиеся тёмно-жёлтые пряди водорослей, шелковисто свисавшие от поверхности, напомнили Тому цвет волос Джиллиан.
Он стал тихо напевать мелодию, которую немногие люди смогли бы повторить. Небольшие полости в его черепе, сконструированные генными инженерами, резонировали звук, и тихое пение звучало в воде.
Конечно, Джиллиан не услышит стихотворение-подарок. У него довольно скромный пси-потенциал. Но она уловит отзвук. Она его уже многим удивляла.
Дельф-конвой собрался у саней. Суэсси проснулся и проверял крепления вместе с лейтенантом Тшут.
Том спланировал со скалы прямо к группе. Увидев его, Тшут быстро вдохнула из воздушной полости и перехватила Тома на полпути.
– Подумайте ещё рассс, – посоветовал она, когда они сблизились. – Скажу честно, ваше присутствие улучшает дух команды. Потерять васс будет серьёзным ударом.
Улыбнувшись, Том дотронулся до её бока. Он уже и сам подсчитал, что шансов вернуться немного.
– Другого выхода не вижу, Тшут. С остальными частями моего плана справятся другие, но только я смогу наживить этот крючок. Вы знаете.
– Кроме того, – усмехнулся он, – Крайдайки успеет отозвать меня, если не одобрит план. Я попросил прислать Джиллиан навстречу мне, к острову Хикахи, куда придёт глайдер со всем необходимым. Если она мне передаст его «нет», я вернусь раньше вас.
Тшут отвела взгляд.
– Думаю, он не ссскажет «нет», – просвистела она, низко и почти неразличимо.
– А? Что ты имеешь в виду?
Тшут ответила уклончивым тринари:
Том вздохнул. Вот опять… эти подозрения, что Земля не послала бы корабль с дельф-командиром без скрытого человеческого контроля. Естественно, больше всего слухов было о нём. Это беспокоило, потому что Крайдайки – отличный капитан, и мешало главной цели миссии – показать то, что двинуло бы вперёд на целое поколение уверенность неофинов в себе.
У Тшут кончался воздух. Пузыри струились из её дыхала. Но она послушно взглянула на него и ответила на англике:
– Хорошшшо. Отправим Суэсси, а потом вас. Поработаем тут, пока не будет приказа Крайдайки.
– Отлично, – кивнул Том. – А со второй частью плана ты по-прежнему согласна?
Тшут отвернулась и опустила глаза.
Том обнял её.
– Уверен, что могу положиться на тебя, милая охотница. Не волнуюсь ни капли. Теперь давай простимся с Ханнесом, чтобы я мог отправиться. Не хочу, чтобы Джилл попала на остров раньше меня.
Он скользнул к саням. Но Тшут задержалась на мгновение. Хотя воздух в её лёгких почти не давал кислорода, она, не двигаясь, смотрела, как он уплывает.
Уходя в глубину, он слышал её сонар. Она словно гладила его импульсами, напевая тихий реквием:
Человеку, выросшему на человекоанглийском, едва понятен даже самый тщательный англик в самом тщательном произношении неодельфа. Синтаксис и многие корни те же самые, но лондонец докосмической эры счёл бы странными и звуки, и издающие их голоса.
Модифицированные дыхала неодельфов испускают свист, писк, воспроизводят гласные и несколько согласных. Щелчки сонара и многие другие звуки издаются с помощью резонирующих полостей черепа очень сложной формы. В речи эти отдельные компоненты иногда совпадают по гармоническому ряду, иногда нет. Даже в самых благоприятных случаях попадаются долгие свистящие, множественное «т», стоно-гласные. Речь – это искусство.
Тринари существовал для отдыха, создания образов и передачи личной информации. Он сменил и обогатил дельфиний праймал. Но только англик связывает неодельфов с миром причин и следствий. Англик стал языком-компромиссом речевых способностей двух рас – мостом между миром огня и рук и плывущими легендами Сна Великого Кита. Лишь с ним неодельфам удалось поравняться с человеком в аналитическом мышлении, осмыслении прошлого и будущего, составлении планов, пользовании орудиями и ведении войн.
Некоторые люди задумывались, дар ли англик для китообразных.
Два неодельфа могут говорить между собой на англике, чтобы собраться с мыслями, но не станут заботиться о достаточной английскости звуков. Они воспользуются частотами за пределами человеческого слуха, и согласные практически исчезнут. Кининк это допускает, для него главное – семантика. Грамматика, двухуровневая логика, отсчёт времени – всё из англика, но значим лишь практический результат.
Принимая доклад Хикахи, Крайдайки сознательно выбрал самую смягчённую форму фин-англика. Так он дал понять, что коснётся личного.
Он слушал её, извиваясь, прогибаясь, ныряя и носясь взад-вперёд по бассейну для упражнений. Хикахи докладывала ему о своей встрече с планетологами, упиваясь натуральным воздухом в основных лёгких. Время от времени она замолкала и проносилась пару витков рядом с ним, потом говорила снова. Теперь её речь была совсем нечеловеческой, но приличный рекордер легко бы всё перевёл.
– …его это крайне заботит, капитан. Чарли считает, что даже если «Броску» придётся уходить, следует оставить здесь исследовательскую группу и катер. Даже Брукиде его идея нравится. Меня это поразило.
Крайдайки пронёсся перед ней и выпалил вопрос:
– Что они будут делать, если мы их высадим, а нас возьмут в плен? – Прогнувшись, нырнул назад и помчался к дальней стенке.
– Чарли считает, что его и сопутствующую группу могут счесть гражданским контингентом, вместе с группой Судман – Сах’ота на острове. Говорит, прецеденты были. Так что улетим мы, или нет, часть миссии будет продолжена.
Тренировочный отсек на «Броске» занимал сектор центрального кольца, десятью градусами выше колеса. Стены изгибались, и Крайдайки приходилось быть осторожнее с мелями по левой стороне. У правого борта плавали мячи, круги и сложные тренажёры-игрушки.
Сейчас Крайдайки чувствовал себя куда лучше. Досада, возникшая после сообщения Тома Орли, отступила. По крайней мере на время он мог забыть о печали, которую ощутил, согласившись с планом человека. Всё, что требовалось – получить формальное согласие совета корабля. Он искренне надеялся, что кому-то придёт в голову идея получше, но в то же время сомневался в этом.
Крайдайки нырнул под связку шаров и вылетел из воды. Сделав пируэт в воздухе, шумно упал на спину. Скользнул под воду и тут же встал на мощно плещущем хвосте. Тяжело дыша, он поглядывал одним глазом на Хикахи.
– Я уже подумал о том же, – сказал он. – Можно было бы оставить с ними Меца и все его записи. Сбросить с наших хвостов. За такое не жаль тридцати селёдок и анчоуса на десерт.
Он погрузился обратно в воду.
– Жалко, что такое решение аморально и непрактично.
Хикахи выглядела изумлённой – она явно старалась разгадать смысл его слов.
– Вот, смотри, – объяснил он своему лейтенанту. – Статус гражданских мог сработать, если бы нас убили или взяли в плен. Но если мы сбежим, а за нами погонятся ити?
Рот Хикахи приоткрылся – мимика, перенятая у людей.
– Конечно. Теперь ясно. Ксимини – закрытая система. Всего несколько трасс входа-выхода. Один бот не сможет доставить группу обратно к населённым планетам.
– И это значит?..
– Они будут брошены на планете, опасной для жизни, почти без медицинского оборудования. Извини, мне не хватило прозорливости…
Слегка повернувшись, она подставила левый грудной плавник. Цивилизованная версия древнего жеста покорности, вроде того, когда ученик-человек склоняет голову перед наставником.
При удаче Хикахи когда-нибудь выпадет командовать кораблём, намного крупнее, чем «Бросок». Капитан и учитель в нём радовались одновременно – её скромности и её уму.
– Хорошо, мы принимаем их идею к обсуждению. На случай, если придётся реализовывать план срочно, пусть бот стоит заправленный и готовый. Но под охраной.
Им обоим было известно, что это дурная примета – принимать меры безопасности на корабле, а не за его пределами.
Пёстрое резиновое кольцо проплыло мимо. Крайдайки ощутил желание догнать его. Так же его тянуло вжать Хикахи в угол, тереться о неё носом, пока не. Он встряхнулся.
– О дальнейших тектонических исследованиях, – сказал он. – Исключено. Джиллиан Баскин отправилась на твой остров, доставить необходимое Томасу Орли и помочь Судману изучать аборигенов. Оттуда она может захватить образцы для Чарли. Пусть довольствуется этим. Нам всем хватит работы, как только Суэсси вернётся с запасными частями.
– Суэсси уверен, что на сбитом корабле нашёл то, что надо?
– Абсолютно.
– Новый план подразумевает перемещения «Броска», а включение двигателей может нас выдать. Впрочем, выбора, похоже, нет. Я займусь планом перемещения корабля.
Крайдайки понял, что у него ничего не выходит. Оставалось лишь несколько часов до прибытия Суэсси, он говорит с Хикахи на англике… и она ведёт себя всё неприступнее и осторожнее. Неудивительно, что ни намёков, ни языка тела, ни малейшего представления, как она расценит его попытку сближения – примет или оттолкнёт.
Он ответил на тринари:
Хикахи не сводила с него глаз. Об этой части плана она слышала впервые. Как и множество самок экипажа, Хикахи платонически обожала Томаса Орли.
«Надо было сказать поделикатнее. А ещё лучше промолчать!»
Глаза дельфы моргнули раз, второй, потом закрылись. Медленно уйдя в воду, она слабо запела сонаром.
Крайдайки позавидовал людям – у них были руки, способные обнять. Он тихо ушёл под воду рядом, чтобы коснуться её своим бутылкообразным носом.
Хикахи печально отозвалась:
Пристыженный Крайдайки почувствовал, как его окутывает тёмный саван тоски. Он тоже прикрыл глаза, и вода отозвалась эхом разделённой скорби.
Бок о бок парили они рядом, приподымаясь для вдоха и снова погружаясь.
Мысли Крайдайки были уже далеко, когда он вдруг ощутил, что Хикахи отплыла. Но потом вернулась, мягко скользнув по его боку, и нежно прикусила маленькими острыми зубами.
Почти против воли, Крайдайки понял, что возвращается тяга к жизни. Повернувшись, он испустил длинный бурлящий выдох, когда её подталкивания стали более дразнящими.
Вода начала обретать привкус счастья, и Хикахи замурлыкала знакомую песню, выросшую из древнейших сигналов праймала. Среди прочего в нём звучало и это – «Жизнь продолжается».
Ночь тиха.
Гравитация множества малых лун Китрупа накатывает крохотные приливы на металлические скалы в сотне метров отсюда. Непрерывно дующие над океаном ветры качают деревья и шелестят листвой.
Однако после всего, что сопровождало их месяцами, тишина давит. Нет ни вездесущих звуков работающих механизмов, не смолкавших с самого старта, неумолчного жужжания и цоканья, ни редкого треска и дымных вспышек поломок.
Свист и трели дельфиньих разговоров тоже исчезли. Даже Кипиру и Сах’ота не было. После заката двое дельфинов сопровождали аборигенов Китрупа в их ночной морской охоте.
И на самом металлоострове было слишком тихо. Только немногие звуки, казалось, вечные: шум прибоя, далёкое ворчание вулкана…
Донёсся тихий томный стон, за которым раздался едва слышный, задыхающийся всхлип.
– Опять. – вздохнула Дэнни, не слишком скрываясь от Тошио.
Звуки доносились с поляны на южной оконечности острова. Третий и четвёртый из людей на острове попытались устроиться как можно дальше от деревни и тоннеля в острове. Дэнни хотелось оказаться ещё дальше.
Смех, слабый, но внятный.
– Никогда такого не слышала, – снова вздохнула Дэнни.
Тошио покраснел и подбросил хвороста в костёр. Пара с поляны заслуживала уединения.
Нужно намекнуть на это Дэнни.
– Прямо как норки! – сказала Дэнни, пытаясь придать своим словам иронию и притворную зависть. Но получилось грустно.
Вопреки своему желанию, Тошио вдруг сказал:
– Дэнни, все мы знаем, что люди – чемпионы галактики по сексу, хотя некоторые наши клиенты легко нас обгонят.
– Что ты имеешь в виду? – Дэнни взглянула на него.
Тошио поворошил костёр веткой.
Рискованное замечание. Ночь придала ему храбрости, и захотелось снять напряжение, царившее у костра.
– Э-э-э… в старой пьесе есть слова: «О, ваш дельфин и тот не похотливей»[5]. Но и до Шекспира сравнивали двух самых дружелюбных из разумных млекопитающих. Не думаю, что кто-то придумал способ замера подобных вещей, но мне часто кажется, что это некое условие достижения разумности. Само собой, это лишь предположение. Возьмём всё, что о возвышении говорят галакты…
Он говорил и говорил, постепенно уходя от желания подразнить её, и замечал, как Дэнни едва не лишилась своей обычной сдержанности, но всё же отвернулась и уставилась в темноту.
Неужели получилось? Раунд был за ним! Победа маленькая, но в игре, которую он часто боялся даже начать. В искусстве флирта Тошио почти всегда оказывался проигравшим. Отыграть хоть немного у привлекательной женщины, да ещё постарше, в неглупом разговоре, и угадав её натуру – несомненно, выигрыш.
Жестоким он себя не считал, хотя это свойственно игре. Всё, чего ему хотелось, – чтобы Дэнни Судман не считала его мальчишкой. Жаль, если это отразится на их прежних непринуждённых отношениях.
Сах’от его не особенно заботил, но юношу позабавило, что дельфин помог ему пробить оборону Дэнни. Он был почти готов пошутить снова, но Дэнни перебила его:
– Извини, Тош. С удовольствием бы дослушала, но я лучше пойду спать. Завтра тяжёлый день, отправляем глайдер Тома. Надо показать кикви Джиллиан, поэкспериментировать с этим чёртовым роботом для Чарли. Тебе тоже не мешало бы лечь.
Она взяла свой спальный мешок, чтобы устроиться на краю лагеря, ближе к охранным устройствам.
– Да, – торопливо согласился Тошио. – Через пару минут, Дэнни. Спокойной ночи. Приятных снов.
Она молчала, сидя спиной к затухающему костру. Тошио не видел, спит ли она.
«Вот бы людям пси-качества получше, – думал он. – Говорят, у телепатии свои недостатки, но было бы здорово иногда знать, что происходит в голове у другого… Меньше тревоги. Знай я, о чём она думает, даже если бы она просто думала, что я лишь болтливый подросток».
Он посмотрел на небо. Между клубящимися облаками виднелись звёзды.
В двух местах мерцали крохотные туманности, которых раньше не было, – следы продолжавшейся битвы. Маленькие лже-скопления переливались всеми видимыми и невидимыми цветами спектра.
Тошио набрал пригоршню металлосиликатной пыли и медленно высыпал её на угли. Падавшие чешуйки металла подмигивали ему, как раскалённые конфетти или мерцавшие звёзды.
Отряхнув ладони, юноша повернулся и забрался в спальник. Закрыв глаза, он лежал, не желая ни видеть звёзды, ни разбирать лучшее и худшее в своём поведении.
Вместо этого он слушал ночной ветер и волны. Ритмичные, успокаивающие, словно колыбельная, словно море его родины.
Теперь лишь однажды с южного края поляны донеслись вздохи и тихий смех. Это были звуки полного счастья, пробудившие в нём горькое желание.
– Опять они начали… – вздохнул он про себя. – Клянусь, никогда ничего подобного не слыхал.
Влажный воздух добавлял испарины их телам.
Джиллиан слизнула полоску соли с верхней губы. Тем же способом Том убрал немного блёсток с её грудей. Влажный язык охладил круги вокруг сосков и сами соски.
Охнув, она схватила Тома за кудри на затылке, где его слегка редеющая гордость ещё вполне допускала такое. Он ответил легким дразнящим укусом, пронизавшим её дрожью до кончиков пальцев, икр и самой глубины живота.
Обхватив Тома ногами, Джиллиан вжалась тазом в его пах. Её дыхание стало громче, когда он приподнял голову и заглянул ей в глаза.
– Думал, мы уже доигрываем. – слегка охрипшим голосом шепнул он. Изобразил, что утирает взмокший лоб. – Тебе следовало предупредить, что я перехожу черту и начинаю обещать то, чего не выполню. – Он взял её руку и поцеловал ладонь, затем нежную кожу запястья.
Джиллиан погладила его по щеке, затем легко-легко коснулась подбородка, горла и плеча. Запустив пальцы в волосы на груди, шутливо подёргала их.
Она замурлыкала – не как обычная кошка, скорее, как неприрученная самка леопарда.
– Как только будешь готов, милый. Я подожду. Видно, ты просто незаконный отпрыск недомытой пробирки, но я знаю тебя лучше твоих проектировщиков. Твои ресурсы они не представляют…
Том уже собрался запротестовать, что проектировщики проектировщиками, но он-то воистину законный сын Мэри и Брюса Орли, штат Миннесота, Земная Конфедерация, но вдруг заметил, что её глаза полны слёз. Чуть обидные, легкие и поддразнивающие слова, но пальцы Джиллиан всё крепче сжимались, и она всё пристальнее смотрела ему в глаза и разглядывала лицо, словно стараясь запомнить каждую чёрточку.
Том вдруг ощутил смятение. Он так хотел быть с Джиллиан в их последнюю ночь вдвоём. Можно ли быть ближе, чем они сейчас? Он всем телом вжался в неё, втягивал ноздрями её тёплое дыхание. И отвёл взгляд, почему-то чувствуя, что бросает её в беде.
Затем он вдруг почувствовал это – нежное касание, ослабляющее давящую тяжесть в голове. Мягкое, непрекращающееся нажатие. Он понял, что борется с самим собой.
«Ведь я уйду завтра», – подумал он.
Их долгий спор, кому идти, выиграл он. Но это была горькая победа.
Он прикрыл глаза. «Я отрываю её от себя! Я могу никогда не вернуться и отрываю лучшее от себя!»
Внезапно Том ощутил себя слабым и чужим, словно брошенным в опасном месте; единственной преградой между теми, кого он любит, и грозными врагами; никаким не супергероем, а только человеком, готовым в одиночку рискнуть всем.
Он открыл глаза, почувствовав прикосновение к лицу.
Том прижался щекой к руке Джиллиан. В её глазах по-прежнему стояли слёзы, но там же светилась улыбка.
– Дурачок, – сказала она. – Ты всегда будешь со мной. До сих пор не понял? Я буду с тобой, и ты ко мне вернёшься.
Он изумлённо покачал головой.
– Джилл, я… – заговорил было Том, но его рот закрыл жадный поцелуй. Её губы были горячими и нежными, пальцы правой руки делали немыслимые вещи.
Снова и снова опьяняя сладким запахом, Джиллиан заставила его поверить, что она права. Опять права.
Животные создаются природными силами, которые для них самих непостижимы. Для их рассудка нет ни прошлого, ни будущего. Одно вечное длимое настоящее одного-единственного поколения, его лесные тропы, тайные пути, воздушные и морские.
Нет во вселенной ничего более одинокого, чем Человек. Он вошёл в странный мир истории…
Всю ночь он следовал за ними. К утру Сах’от, кажется, начал понимать.
С рассветом кикви ушли с ночных охотничьих угодий и поплыли к островным укрытиям. Припрятав сети и ловушки в тайниках коралловых расщелин, они взяли свои корявые копья и заторопились прочь от крепнущего света. Дневное солнце будит лианы-убийцы и иные опасности. Днём кикви бродят в лесах на вершине металлоострова, добывая в густых кронах орехи и мелких животных.
Под водой кикви выглядят, как зелёные рыбы-собаки, но с короткими длиннопалыми руками и ногами, снабжёнными плавниками. Пара хватательных брюшных плавников помогает им маневрировать. Мощные ноги позволяют плыть, держа груз руками. Голову окружает кольцо реснитчатых жгутиков, извлекающих растворённый кислород, который пополняет упрятанный в теле каждого кикви дыхательный мешок.
Охотники-собиратели тащили две сети, полные морских существ, похожих на разноцветных металлических крабов. Кикви ухали, взвизгивали и клекотали – это была их песня.
Сах’от слушал, как они обмениваются попискиванием; крохотный словарь, скорее даже серия озвученных сигналов, координирующих передвижение. Иногда несколько кикви всплывали, чтобы подышать, сопровождая это действие хором сложного щебета.
Туземцев не заботили чужаки, плывущие следом. Сах’от держался на расстоянии, стараясь не мешать. Конечно, они ощущали его присутствие. То и дело кикви помладше посылали в его сторону сонарные импульсы, явно подозревая что-то. Странно, что старшие охотники явно его приняли.
На разгорающийся день Сах’от поглядывал с облегчением. Несмотря на тьму, ночью он старался обходиться без сонара, чтобы не потревожить туземцев. Ему пришлось действовать почти вслепую. Испугавшись, он один раз чуть не врезался во что-то… Или что-то едва не врезалось в него.
Однако жертвы были не напрасны. Он ощущал, что очень прилично овладел их языком. Структура сигнала, как и в дельфиньем праймале, строилась на иерархии стаи и частоте дыхательного цикла. Причинно-следственные связи, несомненно, были сложнее, чем в праймале, – из- за наличия рук и использования инструментов.
Если судить только по семантике, эти создания кажутся менее созревшими для возвышения, чем были ещё нетронутые земные дельфины. Но найдутся те, кто возразит, отметив их способность пользоваться орудиями.
Разумеется, наличие рук может означать, что кикви станут не слишком приличными поэтами. Тем не менее их самовосхваление не лишено обаяния.
Ремни экзоскелета врезались в кожу, когда Сах’от всплыл для вдоха. Пусть эта проклятая штука легка и обтекаема, он бы обошёлся и без неё.
Да, эти воды опасны, ему может понадобиться её защита. И Кипиру вечно поблизости. Пусть следует инструкции держаться в стороне, но слушает всё. Кипиру откусит ему спинной плавник до позвонков, если застанет без экзоскелета.
В отличие от предельно технизированных финов «Броска», Сах’ота экзоскелет угнетал. Против компьютеров он ничего не имел, некоторые из них могли говорить и помогали общаться с другими расами. Но приспособления для хождения, ручной работы или убийства всяких вещей – это было неестественно, он мечтал избавиться от них раз и навсегда.
Сах’от ненавидел эти два коротеньких, бугристых «пальц-цца» на концах грудных плавников – ему говорили, что когда-нибудь из них получатся полноценные руки для его вида. Это было неэстетично. Он отвергал всякие изменения дельфиньих лёгких, благодаря которым дельфины стали устойчивее к сухопутным болезням и могут дышать рабочей водой. Истинные китообразные в таких мутациях не нуждаются. Нетронутые Stenos bredanensis и Tursiops truncatus, обошедшиеся без генетиков, могут в любую минуту обогнать любого «amicus».
Он не осуждал и не одобрял усиление зрительных способностей, но ведь за это было заплачено серым веществом, которое предназначалось только звуку.
Сах’от снова всплыл вдохнуть, потом погрузился и нагнал аборигенов.
В его собственной линии усиливались способности к языкам, а не к ручному труду. Ему это казалось более близким природе дельфина, чем возня со звездолётами, игра в космонавтов и инженеров. Поэтому он отказался лететь с катером, отправленным осматривать заброшенный флот у Скопления Мелей.
Даже если бы там оказался кто-то или нашлось что- то, пригодное для разговора, – а свидетельств тому не оказалось, – что бы он делал в компании клиентов-неумех? «Бросок», в одиночку пытающийся разобраться с целым покинутым флотом, – ребёнок, играющий с неразряжённой бомбой.
Экипаж презирает его, и это не возмещено даже гибелью капитанского катера.
«Презрение ничего не значит», – напомнил себе Сах’от. Он не солдат. И пока он выполняет свою работу, ему незачем себя оправдывать. Это касается и неодобрительных щелчков из-за его тяги к Дэнни Судман. Задолго до возвышения самцы-дельфины вольно заигрывали с женщинами-исследовательницами. «Многолетняя традиция», – думал он. Что было хорошо для старины Прыгуна, подойдёт и его умнику-потомку.
Англик бесил Сах’ота постоянной необходимостью самооправдания. Люди вечно спрашивают: «Почему?» Что «почему»? Есть и другие способы смотреть на мир, кроме человеческого. Любой кит вам это скажет.
Кикви оживлённо щебетали, плывя к восточному берегу острова и собираясь поднять добычу к трещине с подветренной стороны.
Сах’от ощутил мелькнувший, словно луч прожектора, импульс сонара. С севера приближался Кипиру, чтобы сопровождать его к лагерю землян. Сах’от направился к поверхности. Задрав голову, он глядел на новый день. На востоке сквозь влажную пелену поднимается солнце, а ветер пронизан шелестом уже летящего дождя.
Воздух отдаёт металлом, напоминая, что их задержка на Китрупе смертельно опасна. Нет сомнения, Крайдайки и его «инженеры» стараются придумать план, как выбраться из этой дряни. И план будет безумно отважным, гениальным… и прикончит нас всех.
Неужели не ясно, что новички в этой игре на созидание и завоевание не смогут одолеть галактов, которые играют в неё тысячелетиями? Конечно, он верен людям, но понимает: они – неуклюжие детёныши, борющиеся за выживание в убийственно реакционной Галактике. Как говаривали древние дельфины: «Все люди – инженеры, все инженеры – люди». Остроумно, но лживо.
Кипиру всплыл рядом. Сах’от медленно выдыхал, рассыпая брызги. Он лежал, любуясь восходом, пока терпение Кипиру не кончилось.
– Расссвело, Сахххот. Пора уходить. Нам надо отчитаться, а я хочу поесть и отдохнуть.
Сах’от исполнял роль рассеянного учёного, которого отвлекли от мыслей, чья глубина Кипиру недоступна.
– Что? О да! Разумеется, пилот. Непременно. У меня интереснейшие данные для отчёта. Знаешь, я, похоже, расколол их язык.
– Просто чудно. – Кипиру ответил семантикой англика, но в фонетике дельфиньего писка. Нырнув, он скользнул ко входу в пещеру.
Сарказм пилота задел этнолога, но раскаиваться Сах’от не собирался.
«Пора, наверное, сочинить пару намекающих лимериков для Дэнни, чтобы отчёт был повеселее, – решил он. – Жаль, она осталась на берегу этой лужи. Может, сегодня уступит…»
Когда они достигли дна бывшего хода древодрели, освещённого сейчас небольшой фосфорной лампой, Сах’от заметил, что двое саней убрали из прохода и закрепили в нижней пещере. А ведь, по крайней мере, одни сани всегда должны быть в верхнем бассейне, если Дэнни и Тошио придётся срочно уходить. По узкому вертикальному стволу он бросился к Кипиру.
Наверху у бассейна стояли ещё двое саней. Видимо, ночью пришёл кто-то с корабля.
Тошио и Дэнни уже спустились к воде и разговаривали с Кипиру. Сах’от задумчиво поглядел на Дэнни и решил отложить начало беседы.
«Попытаюсь вечером зазвать её в море. Выдумаю предлог – что-нибудь о механике работы корня древодрели. Скорее всего, не получится, но попробовать надо, хотя бы от скуки».
Привстав на хвосте, Сах’от оглядел поляну у пруда. Плотный кустарник с южной стороны раздвинулся и выпустил двоих – мужчину и женщину.
Они подошли. Джиллиан Баскин встала у пруда на колени и просвистела приветствие на тринари:
Кипиру незатейливо ответил на англике:
– Рад вас видеть, Джиллиан. И вас, Т-том.
Сах’от слегка погрузился, без удовольствия осознав, что следует отстоять репутацию. Он не Кипиру, ему придётся блеснуть приветствием не слабее, чем у Джиллиан. Хотя он предпочёл бы убраться куда-нибудь и обдумать сочинённое Джиллиан, особенно ту часть, где «совсем как люди». Комплимент, или в свисте верхнего регистра прозвучала нота жалости?
Орли спокойно стоял рядом с Джиллиан. Этот человек словно видел Сах’ота насквозь.
Сах’от глубоко вдохнул.
Джиллиан зааплодировала и рассмеялась. Орли коротко улыбнулся: похоже, у него что-то было на уме.
– Рад, что наши фины вернулись, – сказал он. – Мы с Джиллиан приплыли вечером. Она – с «Броска», я – с участка, где разбился боевой звездолёт, вызвавший цунами на Тошио. Ребята, Джилл доставила моноволоконный кабель, так что можете держать связь с кораблём. Несколько дней она поработает с вами по самым важным аспектам кикви. Помнится, и на корабле вас просили собрать кое-какие данные кое для кого. Так, Джиллиан?
Светловолосая женщина кивнула. Напоминание о требовании Чарли Дарта не слишком обрадовало Тошио и Дэнни.
Орли продолжал:
– Другая задача Джилл – доставить нужное мне оборудование. Утром я должен уйти. Воспользуюсь солнечным глайдером.
Кипиру шумно вздохнул. Собрался возразить, но Орли поднял руку:
– Знаю, это риск. Но мне надо экспериментально узнать, сработает ли наш план спасения. А так как здесь нет никого, кроме вас, друзья, я должен попросить вас о помощи.
Сах’от забил хвостом под водой. Он изо всех сил старался сдерживаться, но это было трудно. Очень трудно!
Вот как, они и вправду попытаются уйти! А он так надеялся на Орли и Баскин. Умные, опытные, почти мифические агенты Совета Землерождённых. Мастера выживания.
А теперь они несут безумную чушь и надеются на его помощь! Им что, непонятно, что придётся разбивать стену головой?
Он всплыл рядом с Кипиру, сохраняя маску преданного и внимательного клиента. Но внутри всё бушевало, пока он слушал, какой дикий «план» должен спасти их от иномирных чудовищ.
– Совет корабля обернулся крушением. Всё хуже, чем я думал, – вздохнул старший помощник.
Кта-Джон, соглашаясь, крутил огромной тяжёлой головой.
– Услышал, что код проекта – «Троянский Конёк». Это что такое?
– Литературная аллюзия, – ответил Такката-Джим. Плавал ли боцман в школу? – Как-нибудь расскажу. Сейчас мне необходимо подумать. Должен быть другой выход, кроме планового самоубийства, выдуманного Крайдайки и Орли…
– Так что, капитан не поссслушал?
– О нет, он был ооочень вежлив! Этот фугу Мец плыл моим курсом по всем пунктам, и Крайдайки слушал нас, не перебивая. Заседание шло четыре часа! Но капитан всё равно решил держаться плана Орли. Эта фем, Баскин, уже повезла ему снаряжение.
Два стеноса долго плыли бок о бок. Кта-Джон ждал решения старшего помощника.
Такката-Джим ударил хвостом.
– Ну, почему Крайдайки не хочет даже подумать о том, чтобы сообщить всем координаты нашей находки и покончить с этим? Нет, они с Орли собрались одурачить разумных, которые расставляют друг другу капканы миллионы лет! Они нас поджарят! Даже твоя идея – прорываться, лупя из всех стволов, – лучше, по сравнению с этим. Хоть какая-то возможность манёвра!
– Только предложите досстойную альтернативу его безумной выдумке, – скромно ответил Кта-Джон. – Я поддержу ваш план. Подумайте: ведь если бы мы придумали, как спасти корабль и экипаж, выиграли бы много больше, чем просто спасение жизни.
Такката-Джим покачал головой.
– Для этого я сам должен командовать. Но нами командует сумасшедший, отстаивающий свою честь, гений, и он ведёт нас прямиком к гибели.
Глубоко задумавшись, он повернулся и молча поплыл по коридору к своей каюте. Глаза Кта-Джона сузились: он внимательно смотрел на удалявшегося старшего помощника, и из его дыхала тянулись крохотные, ритмично лопавшиеся пузырьки.
Так нечестно! Почти всем, кто что-то мог, разрешили уйти с Хикахи, работать в теннанинской развалине. Ремонт «Броска» почти завершён, а он торчит здесь, где не происходит ничего важного.
Акки скользнул к своему месту для занятий, под воздушным куполом, рядом с потолком центрального отсека. Пузыри снизу летели сквозь голотекст, светившийся перед ним.
Глупее не придумаешь – изучать космогацию в корабле, прилипшем ко дну океана!
Стараясь сосредоточиться на специфике туннельного пилотажа, он всё равно думал о другом. То и дело вспоминал Тошио. Сколько времени прошло с тех пор, как им удавалось всласть подурачиться? Больше месяца назад они стащили у Брукиды очки и заменили их линзами Френеля.
«Надеюсь, Тошио цел. По крайней мере чем-то занят. Зачем Крайдайки настоял, чтобы я оставался тут, когда все приличные инженеры нужны там, на подбитом корабле?»
Акки снова попытался взяться за текст, но его отвлёк шум. Он поглядел в сторону раздатчиков. Два фина хлестали друг друга плавниками, а вокруг кружили зрители.
Акки вылетел из купола и нырнул к дерущимся.
– Прекратить! – крикнул он. – Живо прекратить! – Плавниками попытался растащить Сфату и Срика-джо.
Зрители чуть отступили, но дравшиеся его даже не заметили. Они кусали и били друг друга. Чей-то плавник угодил Акки в грудь, и он, кувыркаясь, отлетел назад.
Акки ловил воздух, пытаясь отдышаться. Откуда в них столько энергии, чтобы драться в рабочей воде?
Он подплыл к одному из зрителей.
– Пк’Тоу… – Пк’Тоу! – Укусив дельфа за бок, принял позу доминирования, потому что Пк’Тоу гневно извернулся. Нелегко было встретиться с ним взглядом – Акки чувствовал себя гораздо младше. Но Крайдайки уже научил его, что делать. Когда фин приходит в себя, заставь его сосредоточиться.
– Пк’Тоу, не слушай их, смотри сам! Смотри на меня! Как офицер корабля, приказываю помочь мне прекратить драку!
Остекленевший взгляд Пк’Тоу стал осмысленным. Он кивнул.
– Слушаю, сссэр! – Акки поразило его отупение.
Брызги крови расплылись розовым пятном, дерущиеся сбавили темп, жабролёгкие боролись за каждый вдох. Акки согнал ещё троих дельфов из команды, крича и колотя их, пока те не пришли в себя, затем бросился вперёд. Растащил наконец стеноса и кока и под конвоем отправил обоих в карантин. Доктору Маканай придётся изолировать их, пока он не доложит о случившемся капитану.
Оглянувшись, Акки заметил боцмана, Кта-Джона, проплывавшего мимо. Гигант-главстаршина даже не предложил помочь. «Кажется, просто наблюдал», – обиженно подумал Акки. Хотя Кта-Джону не понадобилось бы впрягать зевак: рыкнул бы, и конец драке.
Акки вздохнул.
«Ладно, скорее всего, Крайдайки держит меня под рукой не просто так. Хикахи отправилась с инженерами, а ему нужна помощь, чтобы управляться с этим отребьем, которого пока хватает на «Броске».
Носом Акки ткнул Срика-джо, подгоняя его. Стенос буркнул ругательство чуть ли не на праймале, но подчинился. «Вот и повод не зубрить космогацию», – ехидно подумал Акки.
– Нет! Стоп! Назад и попробуйте снова! Только осторожнее.
Ханнес Суэсси скептически наблюдал, как дельфы- инженеры разворачивают мощные сани и вытаскивают балку из трюма.
Третья попытка установить распорку в рваной пробоине на хвосте затонувшего теннанинского звездолёта. Результат был почти достигнут, но передние сани замешкались и едва не всадили другой конец в стену корабля.
– Ну, давай, Олело, от балки отходить надо так. – Он обращался к водителю первых саней. Голос передавали гидрофоны саней. – Когда будешь рядом с их иероглифом вроде двухголового шакала, подними нос, вот так. – Суэсси показал руками.
Фин непонимающе взглянул на него, а потом энергично закивал.
Суэсси поморщился на такую двусмысленность. Всё ясно, фины не могут без шуточек и не могут иногда не быть слишком серьёзными. Но работают они действительно без устали. А работать под водой зверски тяжело. По сравнению с этим монтаж в невесомости – чистое удовольствие.
С двадцать первого века человечество немало узнало о строительстве в космосе. Были решены проблемы инерции и вращения, о которых даже в Библиотеке не говорилось. Существа, миллиарды лет пользовавшиеся антигравитацией, в этих открытиях не нуждались.
Гораздо меньше опыта за последние три сотни лет накопилось в масштабном подводном строительстве, даже у дельфиньих сообществ Земли. А уж о ремонте и разграблении звездолётов на океанском дне вообще никто не знал.
Если инерция создаёт проблемы и на орбите, что сказать о непредсказуемой плавучести материалов? Сила для перемещения массивного предмета может меняться, в зависимости от скорости его передвижения и поперечного сечения, в любой момент. В космосе таких осложнений нет.
Пока фины заново ориентировали балку, Суэсси заглянул внутрь корабля – убедиться, что работа идёт. Вспышки лазерных резаков озаряли медленное опустошение центральной полости теннанинского боевого звездолёта. Постепенно вырисовывалась огромная цилиндрическая прорезь.
Лейтенант Тшут контролировала работы на этом участке. Её команда передвигалась уникальным даже для неодельфов образом: каждый дельфин пользовался для мелких работ глазами и инструментами, но когда приближался к объекту, начинал вращать головой, посылая узкие звуковые пучки из дынеобразной выпуклости на лбу, придававшей турсиопам «учёный» вид. Звукочувствительная оконечность нижней челюсти колебалась, создавая стереоскопическое изображение.
Трюм был полон треска и щелчков. Суэсси вечно удивлялся, как им удаётся разобраться в этой какофонии.
Крикливые ребята, но побольше бы таких.
Суэсси надеялся, что Хикахи вскоре появится с другими дельфами. Предполагалось, что она приведёт катер или бот, и у Суэсси появится место, чтобы обсохнуть, а у других – возможность подышать качественным воздухом. Если его персонал не отдохнёт, возможны несчастные случаи.
Всё же Орли предложил жуткий план. Суэсси надеялся, что Крайдайки и совет корабля выработают альтернативу, но даже возражавшие не предложили ничего взамен. «Бросок» сменит дислокацию по сигналу Томаса Орли.
Похоже, Крайдайки счёл, что им нечего терять.
Под водой раздался громкий треск. Моргнув от неожиданности, Суэсси оглянулся. Конец теннанинского квантового тормоза повис, переломленный балкой жёсткости Олело. Обычно флегматичный, дельф смотрел на механика в явной панике.
– Охо-хо, мальчики-девочки, – простонал Суэсси. – Как мы собираемся выдать этот корпус за уцелевший в бою, нанося больше вреда, чем любой враг? Кто поверит, что он может летать с такими дырками?
Олело дёрнул хвостом и печально защебетал.
Суэсси вздохнул. Три сотни лет, и всё равно учишься быть с дельфами помягче. Упрёк может их сломить, позитивные оценки намного эффективнее.
– Ладно, повторим. На этот раз у вас почти получилось.
Покачав головой, Суэсси попробовал вспомнить, какое нарушение мышления помогло ему стать инженером.
Том оглянулся – тучи сгущались. Пока нельзя было сказать, настигнет ли его ураган. Ему предстояло лететь ещё долго, прежде чем это станет ясно.
Гелиопланер тихо гудел в четырёх тысячах футов над океаном: крохотный аппарат конструировали не для рекордов. Чуть сложнее узкого каркаса да винта, питаемого солнечным светом, вбираемым широкими чёрными крыльями.
Мир-океан Китрупа отсюда казался сплошь покрытым невысокими пенными барашками. Том летел на северо-восток, отдав пассатам большую часть работы. А вот возвращение, – если ему повезёт, – те же пассаты сделают медленным и опасным.
Сильные верховые ветры гнали преследующие его тёмные тучи.
Он летел почти наугад, ориентируясь только по оранжевому китрупскому солнцу. Компас на изобилующем металлами Китрупе бесполезен, планета – сплошная магнитная аномалия.
Ветер, свистя, мчался от маленького конического носового обтекателя. Лёжа на маленькой узкой платформе, Том его почти не ощущал, а второй матрасик точно бы не помешал. Локти саднило, шею начинало сводить. Он сотню раз правил список снаряжения, пока не осознал, что уже колеблется, выбирая – пси-бомба, без которой незачем лететь, или дистиллятор, без которого ему не выжить там, куда он летит. Результаты этих компромиссов примотаны клейкой лентой к платформе под матрасом. На этих буграх не улечься.
А дорога усыпляюще монотонная – кругом небо и море.
Дважды он замечал вдалеке стаи каких-то крылатых. Первое свидетельство, что на Китрупе есть летающие существа. Развились из летучих рыб? В начале полёта его слегка удивляла пустота небес этого мира.
«Эти существа могли создать и древние галакты, населявшие Китруп, – подумал он. – Там, где разнообразия природы не хватает, могут вмешаться разумные. Мне попадались геномодулянты подиковиннее летающих животных в водном мире».
Тому вспомнилось, как они с Джиллиан сопровождали дряхлого Джейка Демву на Катрхеннлин, планету-университет тимбрими. Между делами он и Джилл съездили в гигантский континентальный заповедник, где увидели, как огромные стада клиду паслись на травяных равнинах, выдерживая точный и сложный геометрический рисунок. Он ежеминутно менялся, хотя никакого информационного обмена между отдельными животными не было заметно – почти как текучие узоры муарового шёлка. Тимбрими пояснили, что древняя галактическая раса, века назад обитавшая на Катрхеннлине, запрограммировала клиду на эти рисунки, как на головоломки. Никто так и не смог расшифровать эту загадку, если, конечно, код существует.
Джиллиан предположила, что клиду сами переняли рисунки в собственных интересах. Тимбрими, любители ребусов, предпочитали думать иначе.
Том улыбнулся, вспомнив ту поездку и их первую совместную работу. С тех пор они с Джиллиан повидали столько чудес… Он уже скучал по ней.
Здешние птицы, или кто они там, уходили в сторону от надвигающихся туч. Орли следил за ними, пока они не скрылись из виду. Там, куда они улетели, не было видно суши.
Самолёт держал почти двести морских миль в час, или триста шестьдесят пять километров. Так он часа через два будет у цели – северо-восточной цепи вулканических островов. Радио, спутниковая навигация, радары – непозволительная роскошь. У Тома была лишь карта, приколотая к обтекателю.
Обратный путь будет легче. Джиллиан настояла на инерционном курсографе. По нему он и вслепую найдёт остров Хикахи с точностью до десятка метров.
Если, конечно, возвращение состоится.
Тучи-преследователи медленно разрастались сзади и сверху. Струйные потоки в атмосфере Китрупа набирали мощь. Том признавался себе, что не прочь добраться до места посадки, прежде чем шторм его догонит.
На исходе полудня он заметил другую стаю летающих существ и дважды видел какое-то движение в океане под собой: что-то огромное и волнообразное. Оба раза существа исчезали раньше, чем он успевал вглядеться.
Волны несли целые острова плавучих водорослей. «Наверное, крылатые садятся на них», – лениво предположил Том.
Борьбе со скукой помогала нарастающая ненависть к предмету, лежавшему в точности под его левой почкой.
Вспыхивающий молниями край облаков был уже всего в двух милях, когда он что-то рассмотрел по северному горизонту, какую-то призрачную полосу на сереющем небе.
Добавив мощности, Том заложил вираж в ту сторону. Вскоре он уже мог различить дымную воронку. Клубясь и извиваясь к северо-востоку, она повисала, словно чёрное знамя на полнеба.
Стараясь удержать высоту, Орли видел, как грозящие облака закрыли вечернее солнце, и тень легла на гелиоколлекторы крыльев. Прогремел гром, вспышки молний на мгновение озарили морской пейзаж.
Когда полил дождь, указатель амперметра ушёл далеко за красную черту. Маленький двигатель работал с натугой.
Вот он, остров! Хотя гора ещё далеко. Полускрыта дымом.
Конечно, лучше бы сесть на острове подружелюбнее, не таком активном. Орли усмехнулся: он ещё и выбирает. Понадобится, сядет и на море, у самолётика есть поплавки.
Свет быстро тускнел. В густеющей темноте Том успел заметить, что поверхность океана изменила цвет. Что-то в её текстуре заставило его задуматься. Но сказать о чём, было трудно.
Вскоре стало не до размышлений. Том еле удерживал скачущий самолёт, сражаясь за каждый фут высоты. Надеясь успеть до темноты выбрать место для посадки, он вёл свою хрупкую машину сквозь барабанящий ливень к курящемуся вулкану.
Он не предполагал, что корабль так изувечен. Крайдайки установил состояние всех повреждённых механизмов и приборов. По завершении ремонта он с Такката-Джимом трижды тайно перепроверил качество выполненных работ. Большая часть того, что можно было починить, починена.
Но капитан должен заниматься и менее материальными вещами. Кому-то приходится думать и об эстетике, хотя ее приоритет в конце списка. Пусть чисто функциональный ремонт удался, «Бросок» уже никогда не будет красив.
Крайдайки впервые выбрался наружу. В ДУ капитан проплыл над корпусом в сварочных шрамах, стараясь представить себе его целиком.
Фиксаторы реальности и главные гравиприводы будут работать. Такката-Джим и Эмерсон Д’Анит дали слово, и он сам это проверил. Одна ракетная установка уничтожена лучом антиматерии у Морграна. Вторая готова к бою.
И пусть корпус надёжен и крепок, любоваться им больше нельзя. Внешняя оболочка расплавлена в двух местах, там, где лучи пробили защитное поле.
Брукида говорил, что есть даже небольшой фрагмент, где металл изменился – один сплав превратился в другой. Структурная целостность корабля не нарушена, но значит, кто-то убийственно близко сумел задействовать вероятностный искривитель. Тревожила мысль, что этот кусок «Броска» сменился другим, похожим, но с иного корабля, несущего похожих, но чуть иных беглецов, по некой гипотетической паравселенной.
По данным Библиотеки, никому не удавалось использовать вероятностные искривители не как оружие, хотя были слухи, что кому-то из древнейших видов, обогнавших саму галактическую цивилизацию, время от времени удавалось разгадать секрет и с его помощью ускользнуть из этой реальности через боковую дверь.
Концепция бесконечной множественности паравселенных была известна дельфинам много раньше, чем людям – свойства огня. Она была вплетена в Сон Кита. Великие китообразные спокойно напевали о мире, что меняется непрестанно. Учась пользоваться инструментами, дельфины-amicus’ы[6] утратили это величавое безразличие. Сейчас они понимают философию китов немногим лучше людей.
Управляемая версия искривителя – один из нескольких известных галактам способов превышения скорости света, но благоразумные расы им не пользуются. Корабли с вероятностными двигателями иногда просто исчезают.
Крайдайки представил себе, что выходит за световой барьер и попадает в компанию «Бросков» – все из разных вселенных, все под командованием чуть изменённых версий его самого… Киты способны принимать такие ситуации с философским удовлетворением. Насчёт себя он уже не был уверен.
Кроме того, киты, при всём их философском гении, полные идиоты в том, что касается мира машин и звездолётов. Они чуть надёжнее распознают космические корабли, чем собака своё отражение в воде.
Меньше двух месяцев назад Крайдайки увидел брошенный флот из кораблей величиной с луну, все – возраста не очень древних звёзд. Там он потерял дюжину своих лучших финов и с тех пор спасается от других флотов.
Временами ему хотелось опять вернуться к этой звериной слепоте, какой обладали киты. Или к их философичности.
Крайдайки подплыл к подводному хребту, нависшему над кораблём. Гелиарковые светильники отбрасывали длинные тени в прозрачные эйфотические воды. Внизу фины завершали установку трофеев, отобранных Суэсси на теннанинском корабле. Оставалось только высвободить для передвижения посадочные опоры.
Хикахи на малом катере со специально отобранной группой ушла несколько часов назад. Крайдайки хотел отослать Суэсси больше помощников, но «Бросок» оставался практически неукомплектованным.
Альтернатива плану Томаса Орли так и не появилась. Мец и Такката-Джим не предложили ничего, кроме безоговорочной сдачи на милость окончательного победителя, но допустить этого Крайдайки не мог. Пока есть хоть какой-то шанс.
Пассивные сенсоры показывали, что космическое сражение набирает силу. Ещё несколько дней, и наступит кульминация, а там, в общей неразберихе, может подвернуться шанс уйти.
«Надеюсь, Том добрался без потерь, и его эксперимент удачен».
Вода ясно доносила низкий гул проверяемых двигателей. Допустимый уровень шума Крайдайки рассчитал сам. Утечек может быть немало – нейтрино из моторной группы, гравитоны от стасис-экранов, пси-волны от всех, кто на борту. Звук был меньшей из проблем.
Проплывая, Крайдайки услышал кого-то над собой. Он внимательно прощупал верхний слой.
Единственный неофин плавал вокруг детекторных буев, работая с помощью манипуляторов экзо. Крайдайки поднялся.
Он узнал гиганта-стеноса, Кта-Джона. Боцман вздрогнул. Его глаза расширились, и на мгновение Крайдайки различил белки вокруг плоских миндалевидных зрачков.
Кта-Джон быстро справился с собой. Пасть раскрылась в улыбке.
Это уже серьёзно. На мостике «Броска» непременно должны знать, что происходит в космосе, и получить сигнал от Томаса Орли.
Такката-Джиму следовало послать сюда кого-то другого. За буи отвечала команда мостика. Пока Хикахи и Тшут нет, а большая часть лучшего состава мостика отправилась с ними. Видимо, Кта-Джон был единственным младшим офицером, которому это можно было доверить.
Кта-Джон кивнул. Манипуляторы втянулись. Молча выпустил вежливое облачко пузырей и нырнул к освещенному шлюзу «Броска».
Крайдайки наблюдал за уплывающим гигантом.
Внешне Кта-Джон держался в нелёгкой ситуации «Броска» гораздо бодрее, чем многие фины. И правда – он будто наслаждался боем при отступлении от Морграна, управляя своей батареей с яростным воодушевлением. Просто отличный сержант.
«Но отчего у меня мурашки по шкуре, когда он поблизости? Он что, одно из творений Меца? Пора настоять на том, чтобы Мец перестал таиться и показал мне свои записи. Понадобится – я просто вскрою его сейф, и к чертям протокол!»
Кта-Джон стал постоянным спутником Такката- Джима. Вместе с Мецем эта троица оказалась главным противником плана Томаса Орли. Всё это плохо пахнет. Такката-Джим угрюмее, чем обычно.
Крайдайки посочувствовал старшему помощнику. Не он виной, что испытательный полёт оказался тяжким бременем. Но жалость не помешает сменить Таккату-Джима на Хикахи, как только экипаж соберётся. Похоже, Такката-Джим отчасти понимает, что его ждёт, и знает о докладе, который капитану придётся написать о каждом из офицеров для Центра Возвышения. Правоприз Такката-Джима на потомство может быть под угрозой.
Ему нетрудно было представить, что испытывает старший помощник. Порой и Крайдайки, чувствуя гнетущий напор возвышения, готов бы завизжать на праймале: «Кто дал вам право?!» И сладкий гипноз Сна Китов звал его вернуться в объятия Древних Богов.
Эти мгновения всегда уходили, и он вспоминал, что нет во вселенной ничего желаннее, чем командовать звездолётом, собирать записи песен космоса и изучать межзвёздные течения.
Стайка местных рыб проплыла мимо. Похожи на игрушечных кефалей с яркой металлической чешуёй.
Он ощутил неожиданный позыв броситься следом и созвать вымотанный экипаж на охоту. Потом представил своих бесстрастных инженеров и техников, сбрасывающих экзоскелеты, чтобы сбиться в пискливую стаю, проворно настигающую бедных тварей и перехватывающих их в воздухе, куда те в панике выпрыгивают.
Уже если нескольким финам захочется сбежать и глотнуть этого металла, урок будет поучительным.
Хайку сожаления.
Никаких охотничьих игр, пока они сами – добыча.
Экзоскелет просигналил, что воздуха осталось на тридцать минут. Встряхнуться. Если медитация станет глубже, может явиться Нукапайи. Призрачная богиня начнёт манить его. Нежный голос напомнит ему, что Хикахи тут нет.
Рядом покачивались буи наблюдения, тонкими тросиками закреплённые в морском дне. Подплыв ближе к гладкому красно-белому овоиду, с которым работал Кта-Джон, капитан заметил, что лючок доступа откинут.
Крайдайки метнул узкий звуколуч – буй имел странные очертания, провода тоже необычные.
Приёмник сонара просигналил. Нейроусилитель донёс до него голос:
– Капитан, здесь Такката-Джим. Мы только что завершили проверку пускателей и генераторов стасиса. Работают в определённых вами новых параметрах. Ещё Суэсси доложил, что «Троянский Конёк» успешно продвигается. Хикахи уже там и шлёт приветссствия.
– Отлично. – Крайдайки говорил прямо через нейроусилитель. – От Орли ничего не было?
– Нет, сэр. Уже поздно. Вы уверены, что хотите продолжать работать по этому плану? А если мы не получим его сообщение через пси-бомбу?
– Мы уже обсудили все возможные случайности.
– Вы по-прежнему собираетесь переместить корабль? Мне кажется, нам следует ещё раз обсудить это.
Крайдайки ощутил подступающее раздражение.
– Обойдёмся без дискуссий по открытому каналу, второй в стае. Решение уже принято. Я скоро вернусь. Проверьте, все ли концы подобраны. Мы должны быть полностью готовы, когда Том выйдет на связь!
– Слушаюсь, сэр. – Без малейших признаков извинения Такката-Джим отключился.
Крайдайки потерял счёт расспросам об этом плане. Если они не доверяли ему потому, что он – лишь «дельф», пусть вспомнят, что идею подал Томас Орли! И к тому же он, Крайдайки, капитан. Ему доверены их жизни и честь.
Когда он служил на исследовательском корабле «Джеймс Кук», не случалось такого, чтобы Альвареса, капитана-человека, так расспрашивали.
Он колотил хвостом воду, чтобы успокоиться, и начал считать, пока умиротворяющие паттерны кининка не овладели им.
«Пусть, – решил он. – Большая часть экипажа не спрашивает, остальные подчинятся, пусть и неохотно. Для экспериментального экипажа в таком стрессе этого довольно».
«Где разум, там всегда и решение», – учит кининк. Любая проблема содержит элементы ответа.
Манипулятор получил команду вытянуться и захватить панель доступа буя. Если всё в порядке, он найдёт случай поблагодарить Такката-Джима. Надо отыскать ключ к этому офицеру, вернуть его в содружество корабля и разорвать порочный круг его самоизоляции. «Где разум, там и…»
Хватило нескольких минут, чтобы установить – буй работает. Вытянув из нейрошунта кабель, Крайдайки подключился к компьютеру буя. Скомандовал машине доложить статус.
Сверкнула ослепительная дуга электрического разряда. Крайдайки вскрикнул: разряд сжёг все моторы экзоскелета и спалил кожу вокруг нейрошунта.
«Электропробой! – сквозь охвативший паралич осознал Крайдайки. – Но как же…»
Он чувствовал, как всё замедляется. Ток выбивал защитные диоды нейроусилителя. Главный предохранитель сработал, но изоляцию почти тут же сожгло обратным током.
Парализованный, Крайдайки будто слышал в пульсирующих, разящих полях голос, издевательски подсказывавший:
Воплем агонии, выгнувшим тело в дугу, Крайдайки завизжал на диком праймале, впервые за всю свою взрослую жизнь. Потом, брюхом вверх, он утонул во тьме, непрогляднее ночи.
«Прелестные существа эти танду», – подумала Джиллиан, положив планшет для чтения у дерева, под которым сидела. Утром она позволила себе час чтения, но одолела всего около двух тысяч слов.
Материалы о танду пришли вчера вечером по кабелю с «Броска». Видимо, Нисс уже налаживал отношения с мини-Библиотекой, добытой Томом на разбившемся теннанинском корабле. Доклад был слишком чёток и слишком точно отвечал теме запроса, чтобы исходить от софт-переводчика «Броска» для их жалкой микроветви.
Разумеется, Джиллиан уже было кое-что известно о танду. Все агенты Совета изучали этих скрытных и жестоких врагов человечества. Присланный материал лишь укрепил ощущение, что с вселенной что-то серьёзно не так, если в ней живут такие чудовища.
Однажды Джиллиан целое лето зачитывалась древними космооперами доконтактных времён. Какой открытой и дружелюбной казалась та вымышленная вселенная! Даже редкие «пессимистические» конструкции и рядом не стояли с этой, замкнутой, поделённой, опасной реальностью.
Мысли о танду вызывали у неё мелодраматическое желание носить с собой кинжал, чтобы прибегнуть к последнему из древнейших женских способов, если эти смертоносные чудовища когда-нибудь её схватят.
Густой органический запах перегноя заглушал привкус металла, царивший повсюду рядом с водой. Ночной шторм промыл и освежил воздух. Зелёные кроны плавно качались под мягкими наплывами непрестанных китрупских пассатов.
«Том, наверное, уже добрался до своего острова, – подумала Джиллиан, – и начал готовить эксперимент. Если только он жив…»
Этим утром она впервые потеряла уверенность. Она всегда была убеждена, что сразу поймёт, если он погибнет, где бы и когда бы это ни случилось. Но сейчас она была в смятении. Разум мутился, и она чувствовала одно: вчера вечером случилось что-то ужасное.
На закате у неё возникло предчувствие: с Томом что- то не так. Она не могла внятно передать это ощущение, но оно тревожило её.
Затем, глубокой ночью, были сны. Лица галактов, грубокожие, перистые, чешуйчатые, с клыками и жвалами. Они завывали и рычали, но она, несмотря на всю свою дорогостоящую подготовку, не разобрала ни единого слова, ни одного сенсорного знака. Кого-то из сна она припомнила – пару ксаппишских пилотов, умирающих в разбитом корабле; джофура, в дыму воющего над обрубком своей руки; синтианина, слушающего песни китов: а она не могла дождаться, когда можно будет выйти из-за жгуче-холодной, будто в вакууме, каменной глыбы.
Во сне у Джиллиан не было сил отогнать их всех.
Проснулась она внезапно, среди ночи, дрожа так, что позвоночник натянулся тетивой. Задыхаясь во мраке, она ощущала, как сознание сородича корчится в агонии где-то у пределов её восприятия. Несмотря на расстояние, Джиллиан уловила в мимолётном пси-знаке смешение значений. Слишком человеческое для одного фина и слишком китовое только для человека.
Оно прекратилось тут же. Психоатака кончилась.
Она не знала, как это объяснить. Что толку от пси, когда сообщения бессвязны до невозможности декодирования? Даже её генетически усиленная интуиция, похоже, была жестоким заблуждением. Хуже, чем заблуждением.
От её часа оставалось несколько минут. Их она провела, закрыв глаза, слушая нарастающие и затихающие звуки прибоя, пока волны вели бесконечную битву с западным побережьем. Ветви качались и шелестели на ветру.
В скрипе ствола и ветвей Джиллиан разбирала щебет и писк кикви, аборигенов-предразумных. Время от времени раздавался голос Дэнни Судман, говорившей в устройство, переводившее её слова на высокочастотный диалект кикви.
Хотя она работала по двенадцать часов, помогая Дэнни, Джиллиан всё равно чувствовала вину, будто устроила себе каникулы. Она уверяла себя, что эти маленькие туземцы чрезвычайно важны и что на корабле она всё наверстает.
Но её всё утро преследовало одно лицо из того сна. Лишь полчаса назад она поняла, что её подсознание воссоздало Херби – древний труп, породивший всю эту беду. Должно быть, так он и выглядел, когда был жив.
Там, во сне, перед тем как она ощутила близость катастрофы, длинное, едва схожее с гуманоидным лицо улыбнулось ей и медленно подмигнуло.
– Джиллиан! Доктор Баскин! Нам пора!
Джиллиан открыла глаза и, подняв руку, взглянула на часы. Они словно поставлены по голосу Тошио. Она помнила, что гардемарину можно полностью доверять. Скажешь ему будить тебя через час – и он отсчитает его до секунды.
В начале полёта она пригрозила ему строгими мерами, чтобы отучить называть её «сэр» или ещё анахроничнее – «мэм», чаще, чем через слово. Ну, разве что в каждом третьем предложении.
– Иду, Тошио! Одну минуту! – Встав, она потянулась. Отдых пошёл на пользу. Сознание путалось так, лишь покой мог его укротить.
Она собиралась закончить тут всё за три дня и вернуться на «Бросок» до начала запланированного Крайдайки перемещения корабля. К тому времени она с Дэнни должна была выяснить все экологические потребности кикви для перемещения небольшой пробной группы этих существ на Землю, в Центр Возвышения. Если «Броску» удастся вырваться и человечество первым подаст клиентскую заявку, это спасёт кикви от намного худшей судьбы.
Шагая среди деревьев, Джиллиан заметила океан в просвет северной рощи.
«Смогу ли я здесь принять зов Тома? Нисс говорил, что его сигнал примут по всей планете».
«И все ити его тоже поймают…»
Как и настаивал Том, она тщательно глушила свои пси-энергии. Но губами выговорила древнюю молитву, направляя её с волнами туда, на север.
– Ставлю, что хотите, доктор Дарт обрадуется, – сказал Тошио. – Конечно, это не совсем те сенсоры, которые он хотел. Но бот ещё действует.
Джиллиан посмотрела на маленький экран. Она не специалист в робототехнике или планетологии, но основы знала.
– Думаю, ты прав, Тошио. Рентген-спектрометр в порядке. Лазерное наведение и магнитометр тоже. Робот может двигаться?
– Как маленький омар. Только всплыть не сможет. Отсеки плавучести треснули, когда на него свалился тот кусок коралла.
– А где сейчас робот?
– На карнизе, метрах в девяноста. – Тошио набрал команду на маленькой клавиатуре, и над экраном засветилась голографическая схема. – Шлёт сонарную карту этих глубин. Опускать дальше не стану, пока не переговорю с доктором Дартом. Можно только спускать его с уступа на уступ. Робот не сможет вернуться туда, откуда ушёл.
Схема показывала чуть сужающуюся цилиндрическую каверну, которая углублялась в тонкую силикатную кору Китрупа, изобиловавшую металлами. Её стенки усеивали карнизы и выступы, вроде того, на котором сейчас держался повреждённый робозонд.
Главный ствол под небольшим углом уходил в каверну. Это корень той самой древодрели, взорванной Тошио и Дэнни несколько дней назад. Верхняя часть опирается на один край своего же подводного углубления. Ствол уходит далеко вниз, на некартированную пока территорию.
– Думаю, ты опять прав, Тошио, – улыбается Джиллиан, сжав плечо юноши. – Чарли обрадуется. Может, оставит Крайдайки в покое. Не хочешь сообщить ему новость?
Тошио был явно польщён, но предложение его смутило.
– Э-э-э, нет, благодарю, сэр. То есть я могу просто вставить это в ваш ежедневный доклад кораблю. Думаю, доктор Дарт задаст вопросы, ответить на которые у меня не хватит знаний…
Джиллиан не могла упрекнуть Тошио. Плохая новость или хорошая – с доктором Дартом разница невелика. Но Тошио лучше побыстрее научиться брать инициативу в свои руки, разговаривая с шимпом-планетологом.
– Уж извини, Тошио. Доктор Дарт полностью на тебе. Не забывай, через несколько дней я уезжаю. И тебе самому придётся занять место того, кто… э-э-э… порадует Чарли, когда он попросит отрабатывать по тридцать часов в сутки.
Тошио серьёзно кивал, слушая её советы, пока она не поймала его взгляд и не улыбнулась. И так улыбалась, пока он не покраснел и не улыбнулся в ответ.
Чтобы успеть к смене вахт, Акки срезал путь через воздушный шлюз. Одолев уже половину просторной камеры, он вдруг заметил нечто странное.
Кувырком назад остановился. Жабролёгкие бешено работали, и он выругал себя – надо быть идиотом, чтобы выделывать трюки, когда кислорода почти нет.
Шлюз был пуст, как обычно. Капитанский катер уничтожен в Скоплении Мелей. Тяжёлые сани и кучу оборудования перебросили к разбитому теннанинцу, а бот ещё вчера забрала лейтенант Хикахи.
Но вокруг последнего катера, самого крупного на «Броске», кипела суета. Управляя механическими «пауками», несколько финов грузили контейнеры в его трюм. Акки, забыв, что спешит оказаться первым на вахте, описал медленную спираль в сторону погрузки.
Он выплыл позади одного из финов, работавшего с «пауком». Погрузчик нёс в манипуляторах длинный ящик.
– Эй, Сап-пех, ч-ччто тут такое? – Акки строил короткие и простые фразы. Он уже много лучше говорил на англике в рабочей воде; уж если калафианец не говорит, как надо, что подумают остальные?
Фин оглянулся.
– А, здравствуйте, мистер Акки. Приказзз новый тутт. Прроверяем катер на… космопригодность. И заодно приказано погрузить эти ящики.
– А что ввв… в этих ящиках?
– Доктора Меца з-записи, кажетссс… – третий манипулятор помахал в сторону кучи водонепроницаемых коробок. – Вообразите, там все наши бабушки-дедушки и внуки записаны на магниточипах… Чувствуешь преемственность, д-дда?
Сап-пех – из сообщества Южной Атлантики, его клан гордится даром затейливой речи. Акки всегда интересовало, что это – эксцентричность или обычная глупость.
– Мне казалось, что вы управляете доставкой ресурсов к теннанинскому кораблю, – сказал он. Сап-пеху чаще всего давали задания, не требовавшие тонкости мышления.
– Точно так. Но эт-ти доставки прекращены, вам не сказали? Мы все крутимся на месте, пока не определится самочувствие капитана.
– Что? – Акки задохнулся. – Капитана?
– Он пострадал при инспекции наружности корабля. Лектрический ударрр, говорят. Нашли до истощения дыхателя. Бессознателен всё это время. Такката-Джим у штурвала.
Акки был в шоке. Он даже не заметил, что Сап-пех поспешно вернулся к работе – рядом всплыла огромная тёмная фигура.
– Могу чем-то помочь, мистер Акки? – Тон дельфа- гиганта звучал с нескрываемым сарказмом.
– Кта-Джон, – Акки взял себя в руки, – что с капитаном?
Этот боцман вызывал у Акки неосознанный страх. Он даже не пытался изобразить малейшее уважение к званию Акки. Вместо этого Кта-Джон быстро ответил на тринари:
Дерзко отмахнувшись манипулятором экзоскелета, Кта-Джон развернулся и поплыл к своей команде. Волна мощных плавников снесла Акки метра на два. Понятно, что возвращать его не стоило. Что-то в тринари боцмана подсказывало – пользы от этого не будет. Расценив это как предупреждение, Акки понёсся к лифту на мостик.
Внезапно он понял, как много лучших финов «Броска» отсутствует на борту. Тшут, Хикахи, Каркаетт, Стат и Лаки Каа – все отправились к разбитому теннанинцу. Теперь старшим из младших офицеров становился Кта- Джон!
Кипиру тоже не было. Сплетням, которые он слышал о пилоте, Акки не верил. Он всегда считал Кипиру самым храбрым фином команды, и уж точно самым лучшим пловцом. Как ему хотелось, чтобы Кипиру вместе с Тоши были сейчас тут. С ними он выяснил бы, что происходит.
У лифта Акки обнаружил группу из четырёх турсиоп, торчавших в углу и ничем особенным не занятых. Мрачные морды, ленивые позы.
– Сус’та, в чём дело? – поинтересовался Акки. – Фины, вам что, заняться нечем?
Стюард оглянулся и крутанул хвостом – у людей это пожатие плечами.
– А что т-ттакого, мистер Акки?
– А то, что надо выполнять долг! Развели тут вонь!
– Так ведь капитан… – начал один из них.
Акки оборвал его:
– Капитан первым отправил бы вас по местам! – Он перешёл на тринари:
Сус’та заморгал и попытался встать поприличнее. Остальные последовали его примеру.
– Да, с-сэр, мисстер Акки. Мы постараемся.
Акки кивнул.
– Вот и хорошо. Держитесь духа кининка.
Он вплыл в лифт и набрал код мостика. Пока дверь закрывалась, он видел, что фины расплываются в разные стороны, предположительно по рабочим местам.
Ифни! Трудно держаться уверенно, а ведь он только и хотел добиться от них информации. Но чтобы выглядеть уверенным, ему пришлось сделать вид, что он знает больше них.
Черепаший зуб! Моторы ломаные! Насколько серьёзно пострадал капитан? Как мы выстоим, если останемся без Крайдайки?
Решено: держусь в тени, пока… пока не выясню, что творится. Акки понимал, что гардемарину придётся труднее всего – все обязанности офицера и никакой защиты.
И гардемарин всегда последним узнаёт, что творится.
Расчистка почти завершена. Теннанинский корабль закреплён изнутри распорками. Скоро они смогут ввести в цилиндрическую полость тот самый груз и взлететь.
Ханнес Суэсси уже терял терпение. Подводные работы вымотали его. Если начистоту, дельфины тоже.
Господи, чего он только не рассказал бы дома! Как руководил стройками в дымных океанах Титана, как проводил адениновые кометы через Суповую Туманность. Даже о проекте с этими чокнутыми америндами и израэлитами, пытавшимися терраформировать Венеру. Но только эта работа учила его антизаконам природы.
Почти все материалы, которыми пришлось пользоваться, сделаны иномирными; у них странная ковкость и ещё более странная проводимость квантов. Он лично должен был проверять пси-сопротивление почти каждого шва, и всё равно после взлёта их камуфлированное чудо может дать утечку телекинетической статики на всё небо!
А фины! Они его просто уморили. Безупречно выполняют самые тонкие операции, а потом носятся кругами и вопят чушь на праймале, поймав необычный сонарный импульс от крышки открытого люка.
И каждый раз, кончив работу, вызывают старикана Суэсси. Проверь это, Ханнес, просят. Подтверди, что мы всё сделали как надо.
Старались они вовсю. Никак не могут перестать чувствовать себя недовозвышенными клиентами новоиспечённых патронов посреди невозможно опасной вселенной. Да ведь это и правда.
Суэсси понимал, что ворчит потому, что хочет, а не по делу. «Бросок» сделал своё дело, и только это по- настоящему важно. Он горд за каждого члена команды.
Честно говоря, дела пошли лучше, когда прибыла Хикахи. Такой пример для остальных, такое умелое использование притч кининка. Финам это помогало оставаться в рабочем состоянии.
Суэсси облокотился о койку. Узкая, всего в метре от потолка. В нескольких дюймах от плеча – горизонтальный люк, вход в его спальный отсек.
«Я достаточно отдохнул», – подумал он, хотя в глаза будто песка насыпали, а руки по-прежнему ломит. Нет смысла снова пытаться заснуть. Будет таращиться на закрытые веки.
Суэсси раздвинул створки люка. Прикрылся от света с трапа и сел, свесив ноги. Ступни плеснули.
Конечно, вода. Катер заполнен водой на метр до потолка.
Тело кажется бледным в резком свете отсека. «Не помню, когда мне по графику выходить», – подумал он и, зажмурившись, нырнул. Перевернувшись через голову, затворил за собой дверь.
Разумеется, пришлось ждать, пока откачают воду и он сможет посетить гальюн.
Потом Суэсси добрался до рубки маленького корабля. Хикахи и Тшут уже возились с коммуникатором. Они спорили на быстрой свистящей версии англика, которой он не понимал.
– Эй, – окликнул их Суэсси. – Хотите, чтобы я вышел? Согласен. Однако если я могу помочь, переключитесь на тридцать три с третью оборота. Я вам не Том Орли. За этим лопотанием не поспеваю!
Два фин-офицера подняли головы над водой, а Суэсси ухватился за ближайший поручень. Хикахи выдвинула глаза для надводного бинокулярного зрения.
– Возможно, это не проблема, но мы, кажется, потеряли связь с кораблём.
– С «Броском»? – Густые брови Суэсси приподнялись. – Их атаковали?
Тшут покачала верхней частью туловища слева направо.
– Думаем, нет. Я тут ждала сообщения, что слышно от Тома и о времени перемещения корабля. Не слишком сосредотачивалась, но слышала, как оператор внезапно предупредил о паузе… потом тишина.
– Когда это случилось?
– Несколько часов назад. Я дождалась конца вахты, надеясь, что это технический сбой, но потом вызвала Хикахи… – и теперь мы слушаем на всех частотах, – договорила старший офицер.
Суэсси подплыл к рации. Конечно, следует всё разобрать и проверить самому вручную. Но ведь электроника водоустойчивая.
«Если бы мы были в свободном полёте и фины могли работать без этой проклятой воды…»
– Ладно, – вздохнул он. – С вашего разрешения, Хикахи, вас, офицеры и джентльфины, я выпроваживаю из контрольной рубки и погляжу на приборы. Не будите финов, которые отдыхают в трюме.
Хикахи кивнула.
– Отправлю группу проверить моноволокно.
– Отличная мысль. И не волнуйтесь. Думаю, ничего серьёзного. Наверное, гремлины постарались.
– Боюсь, что этого проклятого робота они спустили всего метров на восемьдесят. Мальчишке Тошио дают с ним работать всего несколько часов, а потом забирают помогать Дэнни и Джиллиан водить наших новых клиентов по лабиринтам или доставать бананы палкой, или что они там ещё выделывают. Просто возмутительно! Чёртов недоломанный робот оборудован совсем не теми инструментами, которые нужны для геологических исследований. Вообразите, что будет, если мы спустим его на приличную глубину?
Голоизображение металлурга Брукиды, казалось, смотрело мимо Чарльза Дарта. Дельфин-учёный явно следил за собственным дисплеем. Его глаза были снабжены линзами, при чтении корректирующими астигматизм. Повернувшись, он взглянул на коллегу- шимпа.
– Чарли… Вы так уверенно заявляете, что робота нужно отправить глубже в кору Китрупа. Жалуетесь, что он прошёл всего пятьсот метров. Вы понимаете, что это уже полкилометра?
Чарли поскрёб мохнатый подбородок.
– Да! Ну и что? Проход лишь чуть сузился, и можно опуститься на столько же, сколько мы уже прошли. Это поразительная минералогическая лаборатория! Я так много узнал о подповерхностной зоне!
Брукида вздохнул.
– Чарли, вас не интересует, почему каверна под островом Тошио не уходит глубже ста метров?
– Гммм… Что вы имеете в виду?
– Я имею в виду, что так называемая древодрель, ответственная за эту полость, не смогла погрузиться так глубоко в поисках питательных карбонов и силикатов. Она не может…
– Откуда вы знаете? Вы что, эколог? – Чарли скрипуче хохотнул. – Ну, правда, Брукида, на чём основано ваше предположение? Иногда вы меня поражаете!
Брукида терпеливо дождался, пока шимп отсмеётся.
– Я основываюсссь на известных каждому обывателю законах природы, а также на принципе бритвы Оккама. Подумайте, сколько грунта извлечено? Его сбросили в море? Вам не приходило в голову, что по линии разлома есть несколько тысяч металлоостровов, и почти у каждого своя древодрель. И в недавнюю геологическую эпоху должны были существовать миллионы таких стволов?
Дарт начал было хихикать, но умолк. Несколько мгновений он смотрел на своего коллегу-китообразного, потом рассмеялся уже искренне. Хлопнул по столу.
– Touche! Ладно, сэр, добавим к списку: «Что это за дыры?» К счастью, последние месяцы я ухаживаю за нашим экологом. Я оказывал ей множество услуг, и она сейчас как раз на месте нашего спора. Попрошу Дэнни немедленно заняться этим. Будьте уверены, скоро мы узнаем, для чего эти древодрели!
Брукида ничего не ответил, лишь тихо вздохнул.
– Итак, решено, – продолжал Чарли. – Вернёмся к воистину значимым проблемам. Поможете убедить капитана, что я должен лично попасть на остров и заменить эту паршивую машинку Тошио на настоящего глубоководного робота?
Глаза Брукиды расширились. Он помедлил с ответом.
– К-к-капитан ещё без сознания, – сказал он наконец. – Маканай сделала уже две операции. По последним сообщениям, прогноз неясный.
Шимп долго смотрел на него.
– Ах да, я и забыл. – Чарли отвернулся от голограммы. – Ну, возможно, разрешит Такката-Джим. Ведь большой катер пока стоит. Попрошу Меца поговорить с ним. Но вы поможете?
Глаза Брукиды сузились.
– Сначала изучу данные масс-спектрометра, – бесстрастно ответил он. – Позвоню вам, когда будут результаты. Сейчас мне пора заканчивать, Чарльз Дарт.
Голограмма растаяла. Чарли снова был один.
«Что-то Брукида несговорчив, – подумал он. – Чем я мог его задеть?»
Чарли знал, что обижает людей, но был не в силах справиться с собой. Даже остальные шимпанзе считали его резким и самолюбивым. Говорили, что такие неошимпы, как он, порочат репутацию всего вида.
«Ну, я старался, – подумал он. – А стараясь, часто ошибаешься, и все усердные попытки быть приятным оборачиваются faux pas[7], то и дело забываешь имена окружающих. Наверное, нужно с этим смириться.
Остальным тоже не всегда перепадали награды за доброту ко мне».
Чарльз Дарт пожал плечами. Всё это ничего не значит. Чего ради переживать из-за нестойкой популярности? Всегда остаётся его собственный мир, мир скал и кипящих ядер, лавы и живых планет.
«И всё же я считал Брукиду другом…»
Он заставил себя отбросить эту мысль.
«Надо звонить Мецу. Он поможет с тем, что мне нужно. Я им докажу… эта планета настолько уникальна, что они… что им придётся переименовать её в мою честь! Ведь есть прецеденты». Он хихикнул, потянув себя за ухо, а другой рукой набил код.
Компьютер искал Игнасио Меца, а Дарт лениво думал: «Все ждут вестей от Тома Орли. Ещё недавно только об этом и говорили».
Потом он вспомнил, что сообщения от Орли должны были поступить вчера, как раз когда Крайдайки был ранен.
«Ага! Наверное, Том выполнил то, что собирался, и никто не позаботился сказать мне. Или даже сказали, но я опять прослушал. Всё равно, я уверен, что он справится с этими ити. Давно пора. Травят тебя по всей Галактике, корабль залит водой.»
Интерком показал номер Меца. Сигнал ушёл по линии.
Как неудобно с Крайдайки. Конечно, он очень строг и серьёзен для фина, не всегда понимающий, но Чарли не мог радоваться тому, что он больше не мешает. Наоборот, где-то внутри возникло странное ощущение, когда он размышлял, каким убразом капитан убран с доски.
«Хватит думать об этом! Беспокойство только мешает».
– О, доктор Мец! Я вас поймал на выходе? Только скажите, не можем ли мы поговорить? Ближе к вечеру? Отлично! Да, я собираюсь попросить вас о крохотном одолжении…
Врач обязан быть чуточку мыслителем, чуточку алхимиком, чуточку детективом и чуточку шаманом, считала Маканай. Но на медицинском факультете ей никто никогда не говорил, что придётся быть ещё солдатом и политиком.
Маканай с трудом удавалось быть сдержанной. Но на самом деле она была готова пренебречь субординацией. Хвост вырывался из воды, взметая брызги над каналами госпиталя.
– Говорю вам, я не могу оперировать в одиночку! Кибермедики не смогут мне ассистировать! Я должна поговорить с Джиллиан Бас-с-скин!
Лениво приподняв один глаз над поверхностью и держа манипулятором рацию, Такката-Джим взглянул на Игнасио Меца. Человек отвечал ему выражением бесконечного терпения. Они были готовы к такой реакции корабельного врача.
– Уверен, вы недооцениваете своё мастерство, доктор, – не согласился Такката-Джим.
– Так вы, оказывается, хирург? И я нуждаюсь в вашей оценке? Дайте мне поговорить с Джиллиан!
Мец примирительно вмешался:
– Доктор, лейтенант Такката-Джим просто объяснил, что по тактическим соображениям связь временно прервана. Данные буёв слежения показывают псиутечку в границах стокилометровой зоны. Ответственны те, кто работает с Хикахи и Суэсси, либо команда на острове. Как только мы отследим, где именно утечка…
– Так вы действуете по информации буя? Того неисправного буя, что едва не у-у-убил Крайдайки?
Мец нахмурился. Он не привык к тому, что его может перебить дельфин. Ему было видно, что Маканай возбуждена. Даже слишком, чтобы говорить на англике приличествующим для дельфина её ранга образом. Пожалуй, это стоит внести в её досье, вызывающее поведение тоже.
– От другого буя, доктор Маканай. Помните, у нас их три. Однако мы не настаиваем, что утечка действительно есть, хотя должны исходить из этого, пока обратное не доказано.
– Но режим молчания не соблюдается! Я слышала, что этот шимпанзе по-прежнему получает данные от ссвоего паршивого кальмара-робота. А почему мне нельзя переговорить с доктором Баскин?
Мецу хотелось выругаться. Ведь просил Чарльза Дарта не болтать! Какого чёрта он должен утихомиривать и шимпа?
– Мы исключаем одну возможность за другой, – Такката-Джим пытался урезонить Маканай. В то же время он принял позу требования покорности на дельфиньем языке тела. Как только те, кто контактирует с доктором Дартом – этот юноша, Ивашика, Судман и поэт Сах’от, – будут исключены из возможных виновников утечки, мы вызовем доктора Баскин. Вы ведь понимаете, что она с меньшей вероятностью может быть неосторожной с пси-энергией, чем остальные. Поэтому сначала мы должны проверить их.
Брови Меца едва заметно приподнялись. Браво! Конечно, тщательного анализа этот довод не выдержит. Но он похож на истину. Всё, что им нужно, – чуточку времени. Если Маканай угомонится хоть на пару дней, этого хватит.
Такката-Джим явно ощутил одобрение Меца. Воодушевившись, он стал ещё напористее:
– Доктор, хватит. Мы пришли узнать о состоянии капитана. Если он не может вернуться к своим обязанностям, нам придетс-с-ся выбрать другого командира. Наше положение серьёзное и не допускаетт проволочек!
Если он хотел приструнить Маканай, то добился обратного эффекта. Доктор ударила хвостом. Её голова показалась над водой. Сузив глаз, она уставилась на самца и саркастично протрещала:
Пасть Такката-Джима приоткрылась, обнажив два ряда белых треугольных зубов. На миг Мецу показалось, что он сейчас вцепится в маленькую самку.
Но Маканай опередила его: высоко выпрыгнув из воды, она рухнула обратно, облив и Меца, и Такката- Джима. Человек, упустив стенной поручень, судорожно забарахтался.
Маканай повернулась и скользнула за ряды установок жизнеобеспечения. Такката-Джим крутился под водой и неистово щелкал сонаром, пытаясь найти её. Мец поймал его за грудной плавник, чтобы он не бросился за ней.
– Кха! Кха! – Он цеплялся за поручень. – Можно на время забыть дурной нрав, о фины? Доктор Маканай! Могу я попросить вас вернуться? Вполне хватает и того, что на нас охотится полвселенной. Мы не должны сражаться и друг с другом!
Такката-Джим взглянул на него и понял, что Мец искренен. Лейтенант всё ещё тяжело дышал.
– Прошу, Маканай! – повторил Мец. – Поговорим, как цивилизованные виды.
Они ждали. Вскоре между кибермедиками показалась голова Маканай. Сейчас она казалась не воинственной, а уставшей. Медицинский экзоскелет негромко жужжал. Тонкие инструменты вздрагивали, словно державшая их чего-то боялась.
Доктор оставила над водой только дыхало.
– Иззвините, – прожужжала она. – Понимаю, что Такката-Джим не принял бы капитанского назначения без голосссования корабельного совета…
– Разумеется! Это же не военный корабль. Обязанности исполнительного офицера на исследовательском корабле по большей части административные, и его назначение на командный пост должен утвердить корабельный совет, как только ему это будет удобно. Такката-Джим детально знаком с соответствующими правилами. Верно, лейтенант?
– Так точччно.
– Однако сейчас нам следует подчиняться Такката-Джиму или погрузиться в хаос. В данное время на «Броске» должна сохраниться субординация. Положение будет неопределённым, пока вы не подтвердите, что капитан Крайдайки более не в состоянии действовать.
Маканай прикрыла глаза, тяжело дыша.
– Крайдайки, очевидно, не придёт в сознание без дальнейшего хирургического вмешательства. И даже с ним шансы невелики… Шок от нейрошунта поразил мозг. Большая часть повреждённых участков на новых зонах кортекса… именно там, где серое вещество турсиоп при возвышении переделывалось наиболее значительно. Поражены отделы, контролирующие зрение и речччь. Мозолистое тело, соединение полушарий пережгло разрядом.
Глаза Маканай открылись, но она, казалось, никого не видела.
Мец кивнул.
– Благодарю вас, доктор, – сказал он. – Вы сказали то, что мы хотели узнать. Извините, что отняли у вас столько времени. Убеждён, вы делаете всё необходимое.
Не дождавшись ответа, человек опустил мембранную маску на лицо и скользнул в рабочую воду. Махнув Такката-Джиму, он поплыл прочь.
Фин-самец прощёлкал что-то Маканай, но она даже не шевельнулась, и он последовал за Мецем к выходу.
Её трясло, когда они скрылись в шлюзе. Высунувшись, она крикнула им вдогонку:
– Не забудьте, когда соберёте совет, что я его член! И Хикахи, и Джиллиан, и Томас Орли!
Люк шипел стравливаемым воздухом. Маканай не знала, услышали ли её.
Вздохнув, она погрузилась в воду. «И Том Орли, – думала она. – Не забудьте о нём, подонки скользкие! Он вас так просто не выпустит».
Маканай помотала головой, зная, что мыслит нерационально. Её подозрения не подтверждались фактами. И даже если они верны, Томас Орли не сможет протянуть руку помощи за две тысячи километров и спасти ситуацию. Ходили слухи, что он погиб.
Мец и Такката-Джим окончательно её запутали. Она чуяла, что они скормили ей сложную смесь правды, полуправды и лжи, но не знала, как отличить одно от другого.
«Думают, меня могут одурачить просто потому, что я самка, и стара, и на два поколения возвышения проще, чем остальные в экипаже, кроме Брукиды. Но мне по силам догадаться, почему они так продвигают единственного шимпанзе из членов совета. Сейчас у них большинство, которым они обеспечат любое нужное решение. Понятно, что им совершенно ни к чему возвращение Хикахи и Джиллиан!»
«Может, следовало обмануть их… сказать, что Крайдайки может очнуться в любой момент.»
«Но откуда знать, на что они готовы? Или к чему прибегнут? Был ли случай с буем действительно случаем? Они могут врать, чтобы скрыть незнание – или утаить заговор. Как я смогу защитить Крайдайки с двумя своими ассистентками?»
У Маканай вырвался тихий стон. Всё это не по её части! Порой ей хотелось, чтобы вернулись древние времена, когда быть дельфином-лекарем означало быть лишь тем, кто выталкивал спасаемого лбом и поддерживал его голову над водой, пока тот не приходил в себя, или силы оставляли, или разрывалось твоё собственное сердце.
Она вернулась к отсеку реанимации. Там было темно, кроме освещения над большим серым неодельфом, парившим в защищённом антигравитационном контейнере. Маканай проверила приборы, чтобы убедиться в стабильности.
Крайдайки мигнул невидящими глазами, и короткая дрожь пробежала по его телу.
Маканай снова вздохнула и отвернулась. Подплыв к ближнему комму, она задумалась.
Мец и Такката-Джим ещё не добрались до командной рубки, подсчитала она. Щелчком сонарного кода включила переговорник. Почти сразу возникло изображение юного фина с синеватыми плавниками.
– Секция связи. Чем могу помочччь?
– Акки? Да, мальчик, это доктор Маканай. Ты уже запланировал обед? Знаешь, у меня остался тот консервированный осьминог. Сссвободен? Как приятно. Тогда увидимся поскорее. И помалкивай о нашем маленьком секрете. Ладно? Какой хороший мальчик!
Выплывая из реанимации, она уже складывала в уме план.
В тихом полумраке контейнера антиграва слабый полукрик-полустон:
Гора сварливо рычала посреди мусорной пены и морских водорослей.
Дождь только что перестал. Вулкан взрёвывал и кашлял огнём в низкие облака, оранжевые снизу. Крутящиеся столбы пепла уходили в небо. Когда горячие хлопья наконец осыпались, то не в чистую морскую воду. Они наращивали слой грязи на ковре из таких же грязных водорослей, словно уходивших в бездну.
Том Орли кашлял от этого сырого и полного сажи воздуха. Он ползком взбирался на невысокий холм из спутанных скользких водорослей. Тяжёлые грубые сани, привязанные к левой руке, тянули вниз. Правой он цеплялся за толстый стебель на вершине холма.
Ноги то и дело соскальзывали. Уперевшись ступнями в слизистые переплетения, Том начинал уходить в топь под ними. Когда он тащил ногу обратно, трясина с мерзким чавканьем нехотно её выпускала. Иногда следом за его ногами выскакивало непонятно что, соскальзывало и ныряло в тот же вонючий рассол.
Затянувшаяся петля врезалась в левую кисть, но он тащил сани со скудными обломками гелиоплана и снаряжением. Всё это чудом удалось спасти при крушении.
Вулкан озарял болото охристыми вспышками. Радужная металлическая пыль покрывала заросли. Близился вечер – почти полный китрупский день с той минуты, как он повернул свой аппарат к острову, ища место для посадки.
Подняв голову, Том оглядел слипающимимся глазами низину, выстеленную водорослями. Детально обдуманные расчёты пошли прахом из-за этих грубых, как толстые верёвки, морских растений.
Укрытие он собирался найти на подветренной стороне от вулкана или, если не выйдет, сесть на воду и трансформировать гелиоплан в широкий и надёжный плот, с которого он осуществит свой эксперимент.
«Мне следовало учесть и такую возможность». Крушение, отчаянные минуты, когда он нырял за снаряжением и сооружал грубую волокушу под хлещущей бурей; когда часами полз по вонючим водорослям к единственной устойчивой куче стеблей – всего этого можно было избежать.
Том попытался подтянуться, но дрожь в правой руке грозила обернуться жестокой судорогой. Вывих при крушении, когда сорвало понтоны крыльев и фюзеляж волокло по болоту до падения в заводь.
Рана справа на лице едва не лишила сознания в самые первые, критические минуты. Она тянулась от нижней челюсти до нейрошунта над левым ухом. Пластиковая заглушка, обычно защищающая тонкий нервный интерфейс, безнадёжно утрачена.
Инфекция – сейчас наименьшее из зол.
Рука тряслась всё сильнее. Том старался унять дрожь, лёжа вниз лицом на зловонных пружинящих водорослях. Зернистая грязь обдирала правую щёку и лоб, когда начинался кашель.
Надо пополнить энергию. Нет времени на тонкости самогипноза и обретение рабочей формы. Усилием воли он скомандовал измученным мышцам совершить последний рывок. Справиться со всем тем, что на него обрушила вселенная, он не может, но, чёрт возьми, после тридцатичасового сопротивления, в нескольких метрах от цели, позволить собственному телу взбунтоваться!
Новый приступ кашля разорвал саднящее горло. Тело сотрясалось, удушье чуть не заставило разжать пальцы на сухом корне. Когда он уже не надеялся заставить лёгкие работать, приступ кончился. Вымотанный, закрыв глаза, Том лежал в грязи.
Просвистеть хайку на тринари не хватило дыхания, но она прозвучала в уме, и он сберёг ровно столько сил, сколько надо было губам под засохшей грязью.
Потом собралось ещё – для следующего движения. Стиснув зубы, Том весь напрягся в последнем рывке. Правая рука чудом не вырвалась из сустава, но продержалась, пока его голова не поднялась над верхушкой невысокого холма.
Сморгнув пепел, Том всмотрелся в то, что лежало дальше. Опять водоросли. Насколько хватало глаз – одни водоросли.
С небольшой кочки сползала толстая петля плейстонной водоросли. Том втащил сани достаточно высоко, чтобы привязать их к ней.
К онемевшей левой руке вдруг вернулась чувствительность, и он застыл в немом вопле. Повалившись на сани, Том едва мог дышать.
Вернувшиеся судороги жестоко скрутили всё тело. Вырвать бы все тысячи клыков, терзавших его, но руки напоминали мёртвые клешни. Он лежал, навалившись на них всем телом.
Но какая-то часть логического в рассудке Тома не сдавалась боли, продолжала проектировать, строить планы и пыталась отсчитывать время. В конце концов, у него тут чёткая задача. И часть этой задачи – пройти через всё это. Если бы он только мог вспомнить, зачем он здесь, среди этой вони и мучений, в пыли и железной крошке…
Он жаждал покоя – и не получал его. Том ощущал, как меркнет сознание.
Внезапно, за сведёнными болью веками, он различил лицо Джиллиан.
Ветви, полные листьев, вокруг неё колышет ветер. Серые глаза смотрят на него, но словно ищут что-то гораздо дальше. Его затрясло, он снова не мог шевельнуться. Но наконец их взгляды встретились – и она улыбнулась!
Статические разряды боли грозили заглушить слова видения:
Том напрягся, пытаясь сконцентироваться на передаче, больше похожей на галлюцинацию. Всё равно, что это. Это якорь. Он вцепился в него, и пусть судороги натягивают его жилы звенящей тетивой.
Её улыбка несла сострадание.
Мета-Орли осудил хайку. Если это и правда передача Джиллиан, она жестоко рискует.
«И я люблю тебя, – отозвался он. – Но, чёрт побери, заткнись, пока тебя не услышал каждый здешний ити!»
Пси-грамма – или бред, не важно, – задёргалась вместе с приступом кашля, превращавшим его лёгкие в сухую труху. Наконец он упал на сани и смог вздохнуть.
Мета-Том отбросил свою гордыню.
Вжимаясь лицом в тину, он призвал её тающий образ.
Лицо Джиллиан словно растекалось во всех направлениях сразу, как лунный свет, утопая в мерцающем вулканической пылью небе. Настоящая передача или галлюцинация, рождённая лихорадкой, она таяла, будто портрет, написанный дымом.
Но ему казалось, что он слышит слабеющий голос Джиллиан:
Не думая о времени, Том слушал и слушал. Судороги понемногу отступали. Он лёг, уже не сворачиваясь в позу эмбриона.
Вулкан рычал, озаряя небо. «Земля» под Томом плавно выгибалась и мягко укачивала его, погружая в беспокойный сон.
– Нет, доктор Дарт. Насчёт энстатитовых инклюзий я не уверен. Робот передавал при сильных помехах. Если нужно, могу перепроверить немедленно.
Веки Тошио слипались от тоски. Он не мог вспомнить, как долго нажимает кнопки и считывает данные по приказам Чарльза Дарта. Этому шимпу-планетологу всё не по нраву! Тошио мог отвечать как угодно быстро и точно – всё равно недостаточно.
– Нет-нет, у нас нет времени, – мрачно ворчал Дарт с голоэкрана у края пруда от древодрели. – Можете сделать самостоятельно, когда я закончу, ладно? Вполне тянет на хороший проект, в части вашей компетенции, Тошио. Кое-какие из этих скал просто уникальны! Если вы проделаете основательное минералогическое исследование хода, я буду искренне рад помочь вам его описать. Какое перо в вашу шляпу! Хорошая публикация – карьере не помеха.
Тошио вполне мог себе это вообразить. По правде, он многому выучился, работая с доктором Дартом. Но если когда-нибудь соберётся в магистратуру, нужно будет очень осторожно выбирать себе научного руководителя. Впрочем, пока враги на орбите могут в любое время их захватить, намерение остаётся спорным.
Тошио снова постарался не думать о войне на орбите. От этого только хуже.
– Спасибо, доктор Дарт, но я…
– Ничего особенного, – буркнул Чарли с угрюмой снисходительностью. – Если вы не против, обсудим детали позже. А теперь уточним, где наш робот сейчас.
Тошио покрутил головой – этот тип убивал своей чудовищной целенаправленностью. Если и дальше так пойдёт, он может потерять терпение, пусть это и старший научный сотрудник.
– Э-э-э… – Тошио сверился с приборами. – Бот опустился чуть глубже километра, доктор Дарт. Ствол тут поуже и ровнее, мы идём по сравнительно свежей проходке, и я закрепляю робота на стенке при каждой остановке.
Он оглянулся через плечо, на северо-восток, надеясь, что можно сослаться на возвращение Дэнни или Джиллиан. Но Дэнни со своими кикви, а Джиллиан он в последний раз видел сидящей в позе лотоса и созерцающей океан, в полном отрешении от внешнего мира.
Джиллиан очень встревожилась, услышав от Такката-Джима, что корабль занят подготовкой перемещения «Броска» и говорить с ней некому. Даже вопросы о Томе Орли были отклонены с жёсткой учтивостью. Ей сообщат, когда что-нибудь станет известно, пообещал Такката-Джим, прежде чем отключиться.
Тошио видел, как она хмурилась, когда корабль не отвечал ни на один вызов. Акки заменили другим офицером-связистом. Этот фин отвечал Джиллиан, что все, с кем она хотела бы говорить, заняты. Единственный член экипажа, с кем она смогла связаться, был Чарльз Дарт, видимо потому, что его навыки сейчас менее востребованы. А шимп не хотел говорить ни о чём, кроме своей работы.
Поэтому она начала срочно готовиться к отъезду. И тогда пришёл приказ – с корабля, от самого Такката- Джима. Ей было предписано остаться на неопределённый срок и помочь Дэнни Судман завершить отчёт о кикви.
В этот раз Джиллиан приняла новость спокойно. Не сказав ни слова, она ушла в джунгли одна.
– …побольше бы таких щупалец от Дэнни, – Чарльз Дарт продолжал, хотя мысли Тошио были далеко. – Самое удивительное здесь – йодные и калиевые изотопные профили. Они подтверждают мою гипотезу о том, что в недавние геологические времена какая-то разумная раса сбрасывала отходы в этой зоне тектонических подвижек планеты. Это невероятно важно, Тошио! В этих скалах есть явные доказательства того, что сюда поколениями сбрасывали мусор с неба, а близость вулканов ускоряла рециклирование веществ. Тут даже прослеживается какой-то ритм, приливы и отливы. Тут очень долго творилось нечто крайне подозрительное. Ведь Китруп считался оставленным со времён обитания карранков%! Однако ещё совсем недавно кто-то прятал вещества высокой очистки в коре планеты.
Тошио едва не нагрубил ему. Совсем недавно, конечно! Дарт роется в геологических периодах. А ити могут выследить их в любой день, пока он копается в сомнительных захоронениях промышленных отходов тысячелетней давности, словно это свежее дело Скотленд-Ярда!
– Да, сэр. Я немедленно займусь этим. – Тошио не был уверен, что понял приказ Дарта, но зад лучше прикрыть.
– И не волнуйтесь, сэр. Мониторинг робота идёт круглосуточно. Кипиру и Сах’от получили от Такката- Джима приказ оставаться на связи повахтенно, когда я занят. Они вызовут меня в случае малейших изменений в режиме.
Неужели шимпу не понравится? Финам не слишком понравился этот приказ от командования «Броска», но не подчиниться они не могли, даже если это замедлило работу Сах’ота по кикви.
Чудо из чудес – Чарли даже согласился.
– Ну да, очень мило с их стороны, – пробормотал он. – Не забудь поблагодарить их от меня. И ещё! Может быть, если Кипиру подключён, он отследит непрекращающиеся статические помехи, которые идут от робота? Мне это не нравится, и они становятся всё сильнее.
– Да, сэр. Я попрошу его.
Шимпанзе потёр правый глаз тыльной стороной мохнатой кисти и зевнул.
– Послушай, Тошио, – сказал он. – Извини, но мне точно следует передохнуть. Ты не возражаешь, если мы ненадолго отложим завершение всего этого? Я перезвоню тебе сразу после ужина и отвечу на все твои вопросы. О’кей, пока, до связи!
Чарли наклонился вперёд, и голограмма погасла.
Секунду Тошио смотрел в опуствшее пространство, слегка ошарашенный. Я возражаю? О нет, сэр! Думаю, что абсолютно не возражаю! Я буду тут смиренно дожидаться, пока либо небеса не рухнут, либо вы не позвоните.
Он фыркнул: «Не возражаешь!»
Тошио поднялся, суставы хрустнули после долгого сидения на подогнутых ногах.
«Мне казалось, что я недостаточно созрел для этого. Ну, хорошо, гардемарину следует испытать всё».
Тошио поглядел в сторону леса. Дэнни по горло занята с кикви. Стоит ли беспокоить Джиллиан? Она явно переживает из-за Тома. Мы ждали от него известий ещё вчера утром. Но, может, она не будет возражать против компании…
Недавно он стал мечтать и о Джиллиан. Конечно, это естественно. Красивая женщина, старше него, около тридцати, наверное, и по многим стандартам куда заманчивее Дэнни Судман.
Дэнни тоже привлекательна, на свой собственный лад, но Тошио больше не хочется думать о ней. То скрытое отторжение, когда они остались на острове вдвоём и в одинаковом положении, больно его задело.
Тошио подозревал, что она чувствует, как его тянет к ней, и старается провести, изображая холодность. Он уговаривал себя, что это незрелость с её стороны. Но от этого всё равно больно.
Фантазировать о Джиллиан было совсем другим делом. Постыдные, но ужасно притягательные грёзы, как он оказывается рядом, когда ей нужен мужчина, помогая пережить потерю…
Наверняка она понимала, что он чувствует, но не позволяла себе другого поведения по отношению к нему. Утешение, прощение и вполне безопасный предмет полутайного обожания.
«Может быть, я просто запутался, – думал Тошио. – Пытаюсь анализировать то, в чём не имею опыта, и мои собственные чувства мне же мешают. Был бы я не зелёным юнцом, а таким, как мистер Орли…»
За спиной, прервав мечты, раздался электронный сигнал – ожил комм.
– О нет! – простонал Тошио. – Только не сейчас!
Динамик затрещал статическими разрядами. Тюнер пытался настроиться на блуждающую волну. Тошио подавил дикое желание пинком отправить его в бездонный колодец древодрели.
Внезапно трескучий, полный шумов свист вырвался из помех.
– Акки! – Тошио упал на колени перед коммуникатором.
– Я? О Ифни! Всё бы отдал, чтобы мы были дома и занимались тем же! Что происходит? Поломки на командном? Нет изображения и куча помех. Я думал, тебя сняли с вахты на передатчике. И почему на тринари?
Губы Тоши сжимались, когда он повторял про себя передачу: «…доброго Старшего Патрона…» Всего нескольким людям фины присвоили титулы, подобные этому. На острове сейчас был всего один такой носитель.
– Хочешь говорить с Джиллиан?
Тошио заморгал, потом сказал:
– Сейчас же приведу её, Акки! Держись!
Он вскочил и бросился к лесу, выкрикивая имя Джиллиан во всю мощь лёгких.
Моноволоконный кабель был почти невидим среди ила и щебня морского дна. Даже в свете прожектора экзоскелета Акки он едва отсвечивал проблеском паутинки, терявшейся в камне и осадочных породах этого иззубренного хребта.
Кабель спроектировали незасекаемым; для «Броска» он был единственным надёжным способом связываться с двумя удалёнными рабочими группами, не выдавая их расположение. Акки был вынужден почти час искать, даже зная, где он находится, и пользуясь лучшими инструментами, прежде чем обнаружил линию, идущую к острову. Когда он подключил свой нейрошунт к кабелю, у него осталось меньше половины кислорода.
Много времени ушло на то, чтобы просто покинуть корабль. И всё равно Акки не мог быть уверен, что его уход остался незамеченным. Неразговорчивый помощник электрика, отвечавший за снаряжение, не должен был спрашивать, есть ли приказ, когда Акки брал ДУ. Другой фин, свободный от вахты механик, шёл за ним, держась поодаль, и Акки пришлось нырнуть в шлюз, чтобы стряхнуть стеноса с хвоста.
Меньше двух дней понадобилось, чтобы экипаж «Броска» начал меняться. Власть перераспределилась. Те, у кого прежде не было никакого влияния, теперь расталкивали остальных у кормовых линий и принимали позы власти, а прочие выполняли свои обязанности, опустив глаза и поджав плавники. Чин и официальное положение мало что значили. Хотя они и прежде не слишком учитывались на «Броске». Дельфины куда больше значения придают умению тонко доминировать, чем официальному званию.
Казалось, теперь имеет значение даже раса. Среди получивших власть оказалось непропорционально много стеносов. Происходило что-то вроде неформального переворота. Официально Такката-Джим замещал Крайдайки, лежавшего в коме, пока не будет созван совет корабля. Но в воде «Броска» словно появился привкус стада с новым доминантным вожаком. Те, кто поддерживал прежнего самца, оттеснялись, а стая нового выплывала вперёд.
Акки это казалось нелогичным и отвратительным. Его повергало в отчаяние, что даже высокоселективные фины «Броска» из-за стресса оказались под воздействием древних паттернов поведения. Он даже был готов согласиться с галактами, утверждавшими, что трёхсот лет возвышения мало для выхода в космос.
Жестокое осознание заставило его почувствовать себя лишь клиентом, чего почти не случалось в смешанной, эгалитарной Калафии. Собственный маленький мятеж, когда он покидал корабль, чтобы связаться с Джиллиан Баскин, принёс ему слабое удовлетворение. Прямой запрет исполняющего обязанности капитана был нарушен.
Но Акки теперь знал правду: он – член экипажа, имитирующего команду космонавтов. Никакой возможности выпутаться из этой катавасии без вмешательства патронов не было – разве что Крайдайки придёт в себя.
Ни Игнасио Мец, ни Эмерсон д’Анит, ни даже Тошио тут не справятся. Он был согласен с Маканай, что единственной надеждой оставались доктор Баскин и Томас Орли. Но пока Орли, как и прочих в экипаже, приходится считать погибшим. Это ещё одна причина, что командный дух экипажа после несчастья с Крайдайки покатился к чертям.
Коммуникатор тихо гудел несущей частотой прямо в его статоакустический нерв, и Акки нетерпеливо ждал, когда Тошио вернётся с Джиллиан. Линия, пока Чарльз Дарт отдыхал, больше ни для чего не использовалась, но с каждой секундой увеличивались шансы, что связист корабля может отследить соединение. Акки установил его, чтобы скрыть переговоры с Тошио, но даже олухи из младших связистов в конце концов заинтересуются устойчивыми помехами.
«Где же они? – думал он. – Ведь знают, что у меня мало воздуха. А от этой металлизированной воды ещё и кожа зудит».
Медленно дыша, Акки возвращал себе спокойствие. Поучающий ритм кининка мерцал в сознании:
Прошлое, будущее и настоящее – среди идей, самых сложных для передачи на тринари. Стихи предназначались для понимания причинно-следственного видения мира людьми-патронами и большинством остальных разумных, но одновременно утверждали глубину веры китообразных в исключительность жизни.
Акки всё это казалось простым. Временами он удивлялся, почему дельфам Земли идеи даются с таким трудом. Единая мысль, единое воображённое деяние и их последствия – у всего этого свой вкус и ощущения, особенно в действии. Когда будущее непредставимо, остаётся стараться изо всех сил и верить.
Ведь именно так люди преодолевали век за веком своё ужасное, одинокое невежество. Акки не мог понять, отчего это должно быть так трудно его народу, особенно теперь, когда путь уже проложен.
– Акки? Это Тошио. Джиллиан сейчас будет. Ей пришлось прервать что-то очень важное, и я побежал вперёд. Ты в порядке?
Акки вздохнул.
– Ты обожди… – сказал Тошио, перебивая сложение стиха.
Акки скривился. У Тошио никогда не будет чувства стиля.
– …и Джиллиан здесь, – закончил Тошио. – Будь осторожнее, Акки.
Линия трещала помехами.
– Акки?
Это был голос Джиллиан Баскин, едва различимый из-за плохой связи, но принёсший бесконечное облегчение.
– Что там, дорогой мой? Скажи, что творится на корабле? Почему Крайдайки не хочет говорить со мной?
Акки не ожидал, что она сразу спросит об этом. Ему казалось, что первым будет вопрос о Томе Орли. Но если она не говорит об этом, то и он обойдёт тему.
Молчание вместо ответа. Несомненно, Джиллиан формулировала свой следующий вопрос так, чтобы ответ на тринари был совершенно ясен. Искусство, которого Тошио порой не хватало.
Акки вскинул голову. Неужели звук? Но не из линии комма, а из тёмных вод кругом.
– Акки, – начала Джиллиан. Я буду спрашивать, предполагая трёхуровневые ответы. Прошу, в ответе пожертвуй искусностью ради краткости.
«С радостью, если сумею», – подумал Акки. Он часто размышлял, отчего так трудно вести прямой разговор на тринари, не углубляясь в поэтические красоты. Ведь это такой же родной язык, как англик. И всё равно он страдал от какого-то сопротивления тринари лаконичной речи.
– Акки, пренебрегает ли Крайдайки Рыбами Снов? Преследует их? Стал их добычей?
Джиллиан спрашивала, остался ли Крайдайки способным пользоваться инструментами, серьёзно ли он ранен, погружён ли в сон-охоту, или, что гораздо хуже, мёртв. Как она мгновенно перешла к сути дела? Акки сумел ответить с благословенной кракостью.
Опять этот звук! Быстрые щелчки, совсем рядом. Проклятая неизбежность – прямое подключение к нейрошунту со всей статикой кабеля. Но звуки были так близко, что сомнений не оставалось: за ним кто-то охотился.
– Хорошо, Акки. Ещё вопрос. Спокойна ли Хикахи в своих кининк-строфах, вторит ли она эху стаи или поёт песню отстранённого безмолвия?
Дельфиний сонар всегда замечает что-то. Он ощутил частью головы, как прямо над ним прошёл звуковой импульс, пока не задев его. Акки вжался как можно плотнее в дно океана и изо всех сил старался увести собственное нервное щёлканье в мягкий песок. Ему хотелось уцепиться манипулятором экзоскелета за скалу или ещё что-то для устойчивости, но даже тихое гудение сервомоторов могло быть услышано.
Как бы и он хотел «отсутствовать здесь», быть там, в своей тихой каюте «Броска».
– Хорошо… Это молчание пойманных в сети? Это молчание ждущих косатки? Молчание кормящихся рыб?
Акки готовился ответить, когда его, словно человека, ослеплённого ярким светом, захлестнул пульсирующий звук, жёстко нацеленный, откуда-то сверху и слева. Дельфин вверху явно уловил его присутствие.
От возбуждения Акки произнёс это вслух, а не послал импульс по моноволокну. Больше не было смысла соблюдать секретность. Он хотел отключиться от кабеля и повернул свой сонар к чужаку. Мощный сонарный импульс, надеялся он, ненадолго парализует того.
Эхо, вернувшееся к нему, чётко обрисовало следившего. Сокрушительное эхо огромного дельфина, увернувшегося от его луча.
Кта-Джон? Акки мгновенно узнал эхо.
– Акки? Что такое? Ты в боеготовности? Отсоединись, если надо! Я вернусь, как можно…
Повинуясь, Акки разорвал нейролинк и метнулся в сторону.
Очень вовремя. Сине-зелёный лазерный луч расплавил кусок дна, где он был секунду назад.
«Вот, значит, как, – думал он, уходя в каньон рядом с океанским хребтом. – Молот занесён, и извинения не принимаются».
Свернув направо, Акки помчался вниз, в непроглядную тьму.
Дельфины известны своим отвращением к убийству воздуходышащих, но они – раса, склонная к преодолению ограничений. Ещё до возвышения людям были известны случаи, когда дельфины убивали дельфинов. Превращая китообразных в звездоплавателей, человек одновременно сделал их более способными к убийству.
Слепящий луч прошипел всего в метре перед ним. Акки стиснул челюсти и нырнул в облако жгучих пузырей. Второй опаляющий разряд пронёсся между его грудными плавниками. Крутанувшись, он ушёл в длинную звуковую тень иззубренного скального выступа.
Лазер Кта-Джона мог убивать на гораздо большей дистанции, чем сварочная горелка экзоскелета Акки, в сущности являвшаяся вспомогательным инструментом. Похоже, шансы давали только быстрота и изворотливость.
Внизу была густая полутьма. Угасли все оттенки красного. Только синие и зелёные части спектра дневного света проникали сюда, чтобы осветить затенённый ландшафт. Пользуясь неровностями дна, Акки скользил между острыми выступами стен узкой скальной расщелины. Тут он остановился переждать и вслушаться.
Эхо, пойманное им, когда он слушал, замерев, показало, что и Кта-Джон поблизости. Акки надеялся, что его собственное лихорадочное дыхание было не таким громким, как казалось.
Он послал нейрозапрос экзоскелету. Мини-комп ответил, что у его ДУ осталось кислорода на полчаса.
Акки едва не заскрежетал зубами. Ему хотелось вцепиться в длинные грудные плавники Кта-Джона, хотя он понимал, что громадный стенос превосходит его по размерам и силе.
Акки не мог понять, охотится Кта-Джон за ним по собственной воле или выполняет приказ Такката-Джима. Но если даже и было нечто вроде заговора стеносов, он не мог позволить им убить беспомощного Крайдайки, чтобы без помех осуществить свои планы. Немыслимо – ведь они могли решить и напасть на Джиллиан, если она будет недостаточно осторожной, возвращаясь на корабль. От одной мысли о том, что в этом преступлении могут участвовать фины, Акки затошнило.
«Я должен вернуться и помочь Маканай защитить Крайдайки до возвращения Джиллиан!»
Выскользнув из расщелины у самого дна, он зигзагами помчался к маленькому каньону на юго-западе, по направлению к «Броску», прочь от острова Тошио и теннанинской развалины. На этом курсе Кта-Джон его, скорее всего, не засечёт.
Акки слышал, как гигант рыщет поверху. Мощные звуковые лучи пока не находили его. Похоже, он взял правильный старт.
Однако ничто не могло сравниться с удовольствием неожиданно врезать Кта-Джону головой по гениталиям!
Джиллиан отвернулась от компа, видя тревогу на лице Тошио. Сейчас он выглядел совсем мальчиком. Куда-то делась маска крутого, лихого, бывалого парня. Тошио был лишь юным гардемарином, узнавшим, что его капитан искалечен, а лучший друг, скорее всего, борется за свою жизнь. Он посмотрел на неё, надеясь, что она скажет, что это неправда, и что всё хорошо.
Джиллиан взяла его за руку и, обняв, привлекла к себе. Удерживала его, невзирая на попытки освободиться, пока наконец мышцы парня не обмякли и он не зарылся лицом в её плечо, ответив таким же крепким объятием.
Когда они отпустили друг друга, Тошио старался не смотреть на нее – отворачиваясь, он вытирал глаза ладонью.
– Хочу взять с собой Кипиру, – сказала Джиллиан. – Как думаешь, вы с Сах’отом и Дэнни обойдётесь без него?
Тошио кивнул. Он охрип, но понемногу справился с голосом:
– Да, сэр. Сах’от может оказаться проблемой, когда я начну передавать ему некоторые обязанности Кипиру. Но я следил, как вы с ним обращались. Думаю, справлюсь.
– Отлично. Следи, чтобы он не лип к Дэнни. Уверена, у тебя получится.
Джиллиан направилась к маленькому лагерю у воды, чтобы собрать сумку. Тошио спустился к самому краю пруда и включил усилители гидрофонов, которые просигналят двум дельфам, что их ждут. Сах’от и Кипиру уплыли час назад, дождаться вечерней охоты аборигенов.
– Я вернусь с вами, если хотите, Джиллиан.
Она помотала головой, укладывая свои записи и инструмент.
– Нет, Тошио. Работа Дэнни с кикви чертовски важна. Ты – тот, кто удержит её, если она вдруг увлечётся настолько, что сможет спалить целый лес одной спичкой. Кроме того, мне надо, чтобы ты поддерживал тот же дух, когда меня не будет. Как считаешь, управишься?
Джиллиан закрыла водонепроницаемую молнию сумки и принялась снимать рубашку и шорты. Тошио отвернулся, густо краснея.
Потом он заметил, что Джиллиан не заботит, смотрит ли он. «Я могу больше никогда её не увидеть, – подумал он. – Понимает ли она, что делает для меня?»
– Да, сэр, – ответил он. У Тошио пересохло во рту. – Я буду вести себя так же придирчиво и нетерпеливо с доктором Дартом, как всегда. А если Такката-Джим спросит о вас, я ему… Я скажу ему, что вы где-то тут, э-э-э, тоскуете…
Джиллиан держала в руках гидрокостюм, собираясь влезть в него. Она взглянула на юношу, удивлённая резкостью его тона. Потом засмеялась.
Два широких шага, и она оказалась рядом, готовая снова обнять его. Не успев даже подумать, Тошио ощутил ладонями гладкую кожу её спины.
– Ты хороший, Тошио, – сказала она и поцеловала его в щёку. – И ты знаешь, что чуть перерос меня? Солги Такката-Джиму обо мне, и я обещаю, что мы быстро сделаем из тебя отличного мятежника.
Тошио кивнул, закрыв глаза.
– Хорошо, мэм, – ответил он, не выпуская её.
Кожа зудела. Она зудела постоянно с того смутного мига, когда он всплыл следом за матерью, в рассекаемой ею воде, впервые узнал о ласковом касании и мягких подталкиваниях, которыми она напоминала ему, что надо всплыть и вдохнуть.
Скоро он узнал, что бывают и другие касания. Растения и стены, поверхности всех зданий поселения Каталина-Донная; поглаживания, затрещины и – о да! – покусывания в играх со сверстниками; лёгкие, но такие прелестно разные касания мужчин и женщин – людей, которые плавали, словно ластоногие, как морские львы, хохоча и играя в пятнашки с ним, под водой и на воде.
Было ощущение воды. Очень разные ощущения, которые дарит водная стихия. «Шлёп» и «плюх» от падения в неё. Гладкое ламинарное скольжение, когда ты мчишься быстрее всех из когда-либо плававших. Нежное плескание, совсем рядом с дыхалом во время отдыха, напевающее колыбельную.
О, как всё зудело!
Давным-давно он научился тереться о всякие вещи и открыл, что это доставляет ему удовольствие. С тех пор он мастурбировал, когда чувствовал желание, как делает всякий здоровый фин…
Крайдайки хотелось почесаться. Ему хотелось мастурбировать. Но рядом не было стены, чтобы о неё потереться. Кажется, он и двигаться-то не мог, и глаза не открывались, чтобы взглянуть на окружающий мир. Он словно плыл в воздухе, ни на что не опираясь. Какое знакомое волшебство. «антигравитация». Это слово, как и его воспоминания о воде, прежде возникало много-много раз, но сейчас казалось чужим, почти бессмысленным.
Он подумал о своей усталости. Почему невозможно открыть глаза и посмотреть? Почему не щёлкнуть звуковой волной и не услышать очертания и текстуру этого места?
Временами Крайдайки чувствовал брызги, сохранявшие его кожу влажной. Они летели будто сразу отовсюду.
Он поразмыслил и решил, что с ним случилось что-то скверное. Должно быть, заболел.
Невольный вздох помог понять, что он способен на некоторые звуки. Крайдайки попробовал другие возможности, поэкспериментировал и сумел повторить слабый стон.
«Наверное, они стараются исправить меня. Я, похоже, пострадал. Хотя боли не чувствую, но во мне какая- то пустота. У меня что-то отобрали. Мяч? Инструмент?
Навык? Ну и ладно! Люди наверняка стараются это вернуть. Я доверяю им», – радостно подумал Крайдайки, и его рот изогнулся в немой улыбке.
Крайдайки испустил слабый, певучий вскрик смущения.
Теперь ему что-то припомнилось. Он видел сон. Случилось ужасное, ввергнувшее его в кошмарную путаницу. Неразличимые тени мечутся вокруг и пропадают, а он ощущает, как древние песни обретают новые, жуткие формы.
Понятно, что он по-прежнему видит сон, сразу обоими полушариями. Это объясняет невозможность двигаться. Он пытается уговорить себя проснуться с помощью песни.
Ритм не успокаивал. В нём проступали оттенки мрака, от которых хотелось скрыться. Крайдайки пытался остановить его, страшась того, что может вызывать этот напев. Но он не мог перестать плести звукопись.
Крайдайки чувствовал, что рядом кто-то возник: огромная широкая фигура, сгущающаяся из ткани его песни. Он чувствовал её совсем близко, ощущал медленные обширные пульсации сонара, наполняющие маленькое помещение, где он лежит… маленькое помещение, которое наверняка не вместит гиганта, обретающего форму возле него.
Нукапайи?
Звукосущество крепнет с каждым рождающимся стихом. В Нём растёт мощь живых мышц. Медленные, но великанские взмахи плавников грозят отшвырнуть его, как игрушку. Когда Оно выдыхает, Его фонтан будто шторм, рушащийся на прибрежные скалы.
Страх наконец рождает в Крайдайки силу, помогающую открыть глаза. Густая слизь сползает, когда он пытается разлепить веки. Глазницы запали до предела, и минуты уходят на то, чтобы сфокусировать зрение для воздуха.
Сперва он видит только госпитальный контейнер с антигравом, небольшой и узкий.
Он один. Но звук говорит, что он в открытом море и рядом возвышается Левиафан! Он чувствует Его исполинскую силу.
Смаргивая, Крайдайки внезапно прочищает глаза. Зрение обретает способность видеть звук. Палата исчезает, и он видит Это!
!!!!!!!!!!!
То, что рядом, никогда бы не смогло жить в знакомых ему океанах. Крайдайки едва не задохнулся от ужаса.
Оно двигалось с мощью цунами, неодолимостью прилива.
Оно было порождением тьмы и бездн.
Оно было богом.
Крайдайки не мог поверить, что ему известно это имя. Оно всплыло из ниоткуда, как драконы в кошмаре.
Один тёмный глаз рассматривал Крайдайки, почти испепеляя. Ему хотелось отвернуться, спрятаться или умереть.
И тут Оно заговорило с ним.
Оно выдыхало тринари, и он знал, что так и должно быть. Оно отбросило праймал, презирая язык умных животных. Оно запело песню, охватившую его с физической силой, окутавшую его и наполнившую жутким пониманием.
: Ты Уплыл От Нас: Крайдайки: Ты Начинал Учиться: Затем Твой Разум Смыло: Но Мы Не Завершили. Ещё:
: Мы Ждали Долго Такого, Как Ты: Теперь Мы Нужны Тебе Так Же, Как Ты Нужен Нам: И Возврата Не Будет:
: Такой, Какой Ты Есть: Ты Обломок: Мёртвое Мясо: Пустота Без Песни: Ты Больше Не Сновидец: Не Хранитель Огня:
: Крайдайки Бесполезный: Ни Капитан, Ни Китообразный: Бесполезное Мясо:
: Тебе Осталась Одна Дорога: Сквозь Чрево Сна Великого Кита: Там Ты Можешь Отыскать Путь: Тяжкий Путь: Но и Путь к Твоему Долгу: Там Ты Можешь Найти Путь к Спасенью Твоей Жизни…:
Крайдайки застонал. Слабо дёргаясь, он воззвал к Нукапайи. Но тут же вспомнил: Она одна из Них. Она ждала там, внизу, с другими мучителями, среди них – старые боги, оставшиеся в сагах, а других никогда не вспоминали даже горбатые киты.
К-К-Кф-крии пришёл забрать его.
Хотя англик покинул его, Крайдайки сложил мольбу на другом языке, хотя даже не подозревал, что знает его.
: Я Изломан!: Я Развалина!: Я Стану Мёртвым Мясом!: Я Утратил Речь!: Я Утратил Слова!: Дайте Мне Умереть!:
Ответ прозвучал раскатистым громом, шедшим, казалось, из самых недр. Из-под самого дна.
: Ты Пройдёшь Сквозь Сон Великого Кита: Где Никогда Не Бывали Твои Сородичи: Даже Когда Они Играли Подобно Животным и Едва Ли Знали Человека: Глубже, Чем Ныряют Горбатые Киты: В Своих Неспешных Размышлениях: Глубже, Чем Кашалоты: В Своей Дьявольской Охоте: Глубже Самой Тьмы.:
: Там Ты Сможешь Решить, Умирать ли Тебе, Если Не Обретёшь Правду.:
Стены маленькой палаты начали таять, когда мучитель принялся творить новую реальность. Он обрел гигантский лоб и сверкающие зубы кашалота, но Его глаза горели, словно маяки, а бока светились сияющим серебром. Всё вокруг окутало мерцающее сияние, похожее… на свечение защитных полей звездолёта.
Теперь палата исчезла совсем. Внезапно всё стало бескрайним, распахнутым морем невесомости. Древний бог могучими взмахами плавников двинулся вперёд. Крайдайки, не сдержав тихого свистящего крика, беспомощно закувыркался в струях движения исполина. Они несли его всё быстрее… быстрее… быстрее…
Не в силах угадать направление, он откуда-то знал, что путь идёт ВНИЗ.
– Ты с-с-слышала? – Ассистентка Маканай заглянула в контейнер-антиграв, где парил капитан. Неяркий светильник внутри контейнера высвечивал зашитые рубцы после повторной операции. Каждые несколько секунд распылители обдавали висевшего без сознания дельфа влажным туманом.
Маканай взглянула туда же.
– Возмож-ж-но. Показалось, уловила недавно что- то вроде вздоха. А что слышала ты?
Ассистентка помотала головой.
– Не уверена. Звучало так, будто он говорил с кем- то – но не на англике. Сперва вроде чуточку тринари, а потом… что-то другое. Жуткое.
Ассистентка содрогнулась.
– Вы думаете, он видит сны?
Маканай поглядела на Крайдайки.
– Не знаю, стоит желать ему этого или наоборот – молиться всей душой о том, чтобы он их не видел.
Холодный океанский бриз дул с запада. Посреди ночи он проснулся в приступе дрожи. Его глаза открылись тьме и уставились в пустоту.
Он не мог вспомнить, кто он такой.
«Надо подождать, – сказал он себе. – Вспомнится».
Ему снилась планета Гарт, где моря невелики, а рек множество. Там он прожил недолго среди колонистов, людей и шимпов, в смешанном поселении, таком же богатом и удивительном, как Калафия, где вместе жили фины и люди.
Гарт был дружелюбным миром, пусть и отдалённым от других поселений землян.
В его сне Гарт захватывали. Гигантские корабли снижались над городами и извергали облака газа на его плодородные долины, заставляя колонистов в ужасе бежать. Корабли сверкали сотнями огней.
Ему с трудом удалось разделить реальность и кошмар. Том вгляделся в хрустальный купол китрупской ночи. Тело было скрючено – ноги поджаты, руки охватывают плечи – в судороге изнурения и от холода. Понемногу он заставил мышцы расслабиться. Сухожилия трещали, суставы скрипели, он заново учился двигаться.
Северный вулкан утих, оставив только слабое багровое зарево. Тучи над ним разошлись, оставив длинный просвет с рваными краями. В небе Том различал крохотные точки света.
Он подумал о звёздах. Астрономия всегда занимала его.
«Красные – значит, холодные, – размышлял он. – Эта красная может быть либо старой и ближней, либо далёким газовым гигантом, агонизирующим перед смертью. А вон та яркая может быть голубым супергигантом. Редкая штука. Есть ли такая в этом участке пространства?»
Надо повспоминать.
Том моргнул. Голубой «супергигант» двигался.
Том смотрел, как он плывёт между звёзд, пока не пересёкся с другой точкой, изумрудно-зелёной. Затем сверкнула вспышка – там, где две искры встретились. Когда голубая проплыла дальше, зелёная исчезла.
«Какова вероятность, что я мог это увидеть? Что оказался в нужном месте и в нужное время? Битва, похоже, в самом разгаре, там, наверху. И до конца ещё далеко».
Том попытался встать, но тело мешком осело назад, на кучу стеблей.
«Ладно, ещё разок».
Он кое-как перекатился на один локоть, подождал, собираясь с силами, затем оттолкнулся и встал.
Маленьких тусклых лун Китрупа не было видно, но звёздного света хватало, чтобы оглядеть мрачный ландшафт. Вода сочилась сквозь ползущую трясину. Отовсюду неслось хлюпанье и кряканье. Один раз он услышал придушенно оборвавшийся визг – видимо, какая-то некрупная дичь рассталась с жизнью.
Он благодарил своё упорство, затащившее его на этот хилый бугорок. Даже какие-то два метра сыграли роль. Ночь в этой мерзкой жиже могла убить его.
С трудом повернувшись, Том стал перебирать на санях свои скудные ресурсы. Прежде всего, согреться. Вытянув из кучи рубашку гидрокостюма, он осторожно натянул её.
Том понимал, что надо заняться и ранами, но они могли ещё немного подождать. То же самое с плотной едой – ему удалось сохранить несколько основательных порций.
Жуя питательный брикет и прихлёбывая из фляги, Том оценил невеликую горку оборудования. Важнее всего сейчас три пси-бомбы.
Он посмотрел на небо. Кроме тускло-багровой дымки возле одной яркой звезды, других признаков боя незаметно. Но и одного этого взгляда довольно. Том уже знал, какую из бомб задействовать.
Джиллиан провела несколько часов с Ниссом, прежде чем отплыть с «Броска» и побыть с ним на острове Тошио. Она подключила компьютер тимбримини к микроветви теннанинской Библиотеки, которую он раздобыл. Затем они с Ниссом разработали нужные сигналы, которыми зарядили бомбы.
Самым важным был теннанинский сигнал бедствия. Благосклонность Ифни переменчива, но да поможет она Тому в его решающем эксперименте – выяснить, сработает ли план вообще.
Вся работа, проделанная Суэсси, Тшут и остальными для «Троянского Конька», свелась бы к нулю, если бы никого из сражающихся теннанинцев не осталось в живых. Какая польза «Броску» прятаться в выпотрошенный теннанинский корпус, подниматься в космос в этой маскировке, если все сражающиеся начнут палить по якобы уцелевшему противнику?
Том выбрал одну из пси-бомб. Округлая, она лежала в его ладони, словно глаз в глазнице. Сверху предохранитель и таймер. Джиллиан аккуратно надписала каждую. На этой она добавила затейливую подпись и маленькое сердечко, пронзённое стрелой.
Том улыбнулся и поднёс бомбу к губам.
Его слегка мучила совесть, ведь из мужского шовинизма он настоял, чтобы ему доверили лететь сюда, а ей пришлось остаться. Но сейчас он понимал, что был прав. Хотя Джиллиан сильна и подготовлена, она не такой хороший пилот, как он, и, скорее всего, разбилась бы. И уж конечно ей не хватило бы физических сил столько протащить сани.
«Дьявол, – подумал он. – Я рад, что она в безопасности, с друзьями, которые её защитят. И этого вполне достаточно. Она сможет одной рукой уложить десять бленчукских пещерных ящеров, но она – моя любимая, и я не позволю никакой беде показаться рядом с нею, пока могу».
Неспокойный вулкан громыхал и ворчал, забавно напоминая ему Монт-Деанн, когда он в последний раз наблюдал его, выплёвывающий расплавленную магму на крутые ступенчатые склоны Земли Афродиты – континента, чьи края погружены в опалённое, сухое как кость, призрачное мёртвое море. Под кислотными тучами Венеры такие же лавовые языки освещали другую долгую ночь, полную хорошо запомнившейся боли, разве что эта близкая китрупская фумарола едва вспыхивала бы на гигантских яростных склонах Деанна. К тому же на Венере ночь не кончается.
Там он тоже лежал среди камней, полумёртвый, не зная, выживет или погибнет. Сквозь лицевую пластину шлема он видел инфракрасные следы в удушливой атмосфере, оставленные медленным ливнем комет, падающих издалека и сталкивающихся с ледяными шарами, чьи отвесные траектории, казалось, вонзались в изогнутый горизонт, за пределами зрения и слуха.
Тогда он был молод и наивен, иначе не доверился бы словам чужого о том, что нанятый дирижабль полностью проверен и готов к броску через Горящие Пески Эллы… Чужого, как после вспомнилось Тому, ни разу не взглянувшего ему в глаза при подписании документов о найме. «Первое впечатление может быть ошибочным», – думал он, едва уцелев после крушения. – Но если есть сомнения, лучше довериться чувствам».
Тогда его тоже захлестнуло отчаяние и ощущуние неудачи. C информацией, которая находилась в его сумке, проект терраформинга Венеры мог серьёзно придержать иномирных советников, галактов из Института Прогресса, собиравшихся назавтра отменить как несбыточную человеческую мечту о возрождении морей, мёртвых три миллиарда лет. С их знаниями и технической поддержкой чудо могло произойти, если бы советников удалось убедить остаться в проекте. Если бы данные прибыли вовремя.
Его передёрнуло при воспоминании об этом давнем испытании. Хотя сходство обманчиво: на Венере помощь была буквально в часе пути, а проблема, пусть и серьёзная, не такая гибельная. «И на Венере всего-то требовалось не сгореть».
Холодный ветер пробрался под мокрую одежду, зубы застучали.
«Пожалуй, сейчас мне лучше держаться подальше от вулканов».
Том запил водой последний белковый брикет. Взвесив бомбу на руке, он прикинул стратегию. Начальный план заключался в том, чтобы приземлиться у вулкана, подождать, пока глайдер зарядится для обратного полёта, затем установить бомбу и улететь, пока она не сработала. Он мог использовать тепловые потоки от вулкана, чтобы набрать приличную высоту, выбрать другой остров и с него наблюдать за результатами эксперимента. При отсутствии другого острова – просто улететь подальше, сесть на воду и через телескоп следить оттуда.
План был отличный, но его испортил налетевший шторм и неожиданные джунгли из безумных водорослей. Телескоп присоединился к слою металлических осадков на дне китрупского мира-моря вместе с большей частью обломков его гелиопланера.
Том осторожно поднялся на ноги. Еда и тепло сделали это упражнением с контролируемым уровнем боли.
Порывшись в своём скудном инвентаре, он оторвал длинную узкую полосу от грязных остатков спального мешка. Лоскут прочного изошёлка вполне подходил.
Пси-бомба в руках была весомой и основательной. Трудно представить, что этот стальной шар начинён мощными иллюзиями – супердейственная подделка, готовая выпустить их по приказу.
Он выставил таймер на два часа и вдавил спуск предохранителя, запуская детонатор. Осторожно уложил бомбу в самодельную пращу. Том понимал, что играет перед самим собой. Расстояние мало что значило. Когда рванёт, сенсоры сработают по всему Китрупу. Он мог взорвать её прямо под ногами.
Однако наверняка ничего не известно. Забросить бомбу как можно дальше может и помочь.
Несколько раз качнув пращу, чтобы приноровиться, Том стал раскручивать своё орудие. Сначала медленно, затем со странным чувством силы, хлынувшей откуда-то из груди в ноги и руки. Усталость исчезла. Он запел:
Да, мой папа был дикарь,
Плечи Тома выгнулись, он сделал шаг. Руки мощно распрямились, и он отпустил конец пращи. Бомба взлетела высоко, крутясь словно мяч. Вертящийся шар коротко блеснул, набирая высоту, и исчез из виду. Том вслушался, но не различил звука падения.
Он постоял, тяжело дыша.
«Ну что ж, – подумал он. – Нагоняет аппетит. У меня два часа на еду, возню с ранами и устройство укрытия. Любое время, которое мне после этого выпадет, я – о господи! – приму со смиренной благодарностью».
Накрыв плечи куском рваной ткани, он принялся при свете звёзд готовить еду.
В мире, что старше и сложнее нашего, живут они, более совершенные и законченные, одарённые расширенными чувствами, которые мы утратили или никогда не имели, живя голосами, которые мы никогда не услышим… Они – иные народы, пойманные вместе с нами одной сетью жизни и времени.
Вечером кикви вышли в свои охотничьи угодья. Сах’от слышал их возбуждённый писк, пока они собирались на прогалине к западу от поваленной древодрели. Охотники прошли неподалёку от пруда, направляясь к большой скальной расщелине на южном склоне острова, чирикая и шумно продувая дыхательные мешки.
Сах’от слушал, пока аборигены не ушли. Затем он погрузился на метр и раздражённо выпустил облако пузырей. Всё шло не так.
Дэнни изменилась, и ему это не нравилось. Взамен обычной прелестной пугливости она его попросту не замечала. Хуже того – выслушала два его лучших лимерика и серьёзно ответила, не отреагировав на восхитительную двусмысленность.
Не считаясь с важностью её исследований по кикви, Такката-Джим приказал ей заняться ещё и анализом системы древодрели для Чарльза Дарта. Дважды она уходила под воду, чтобы собирать образцы ниже металлохолма. Игривые подходы Сах’ота она пропускала и, что хуже, рассеянно отшучивалась.
Сах’от сознавал, что несмотря на все свои прежние попытки подчинить её, он всё-таки не хотел, чтобы она менялась. По крайней мере не так.
Огорчённый, он плыл, пока фал, пристёгнутый к одним саням, не остановил его, напомнив о худшем из оскорблений. Новая обязанность заставляла его быть постоянно связанным с этой электрической мерзостью, болтаясь в тесном пруду, тогда как его настоящая работа – в открытом море, с доразумными.
Когда Джиллиан и Кипиру уплыли, он решил, что их отсутствие сделает его свободнее. Как же! Не успели пилот и врач отбыть, как вышел Тошио и принял командование.
«Мне следовало крутиться возле него. Как только, во имя Пяти Галактик, мальчишка сумел взять верх?»
Но он был тут, прикованный к мониторингу передвижений проклятого робота, для этого чванного, эгоистичного шимпанзе, которого интересовали одни камни. Тупой мелкий робот даже не имел мозга, который позволил бы ему ГОВОРИТЬ. С микропроцессорами не побеседуешь. Им говоришь, что делать, а затем беспомощно глядишь, как они всё заваливают, поняв тебя буквально.
Экзоскелет просигналил. Пора контролировать отбор проб. Сах’от язвительно щёлкнул в ответ.
Левым глазом Сах’от контролировал экран саней. Он послал роботу импульс-код, и тот ответил потоком данных. Бот наконец переварил последний образец. Он приказал роботу слить скудную память в дата-банки саней. Тошио гонял его по управлению зондом, пока Сах’от не стал контролировать бот почти бессознательно.
Он заякорил свободный конец моноволоконного линя вокруг шершавого камня и опустился ещё на пятьдесят метров.
Прежняя версия происхождения дыры под металлохолмом была отвергнута. Древодрель не могла нуждаться в тоннеле километровой длины, чтобы находить питательные вещества. Ему просто не под силу пробить кору на такую глубину. Масса корня-сверла была слишком велика, чтобы его могло вращать скромное деревце, прежде торчавшее на вершине холма.
Количество выброшенного материала не соответствовало и десяти металлохолмам. Он обнаруживался в основании всего высокого хребта, на котором стоял холм.
Сах’ота эти тайны не занимали. Они просто ещё раз подтверждали, что вселенная причудлива, и что людям, дельфам и шимпам стоит подождать, прежде чем набрасываться на более странные загадки.
Робот закончил спуск. Сах’от заставил его дотянуться и закрепиться на стенке полости когтями с алмазными остриями, затем собрать кабель сверху.
Робот уйдет вниз. Эти маленькие устройства не могут подниматься. Сах’от и сам чувствовал нечто подобное, особенно когда оказался на Китрупе. Он не особенно надеялся когда-нибудь покинуть этот смертоносный мир.
К счастью, после активации забор проб делался автоматически. Даже у Чарльза Дарта не было поводов жаловаться. Пока…
Сах’от выругался. Вот снова помехи, сбивавшие зонд, как только он миновал полукилометровую отметку. Тошио и Кипиру занимались этим, но не могли найти причину.
Треск не походил ни на что, ранее встречавшееся Сах’оту. Однако он не был специалистом по помехам. В нем имелись какие-то синкопы, не слишком мерзкие на слух. Сах’от читал, что некоторым людям нравится слушать белый шум. Конечно: он лишен любых претензий.
Таймер экзоскелета начал отсчет. Сах’от слушал помехи и думал об извращениях, любви и одиночестве.
Понемногу Сах’от осознал, что он подгоняет свои стихи под шум «снизу». Он затряс головой. Но когда вслушался снова, все получилось.
Песня. Это была песня!
Сах’от сосредоточился. Слушать все шесть частей фуги одновременно – вот на что это походило. Гармонии переплетались с невероятной сложностью.
Конечно, это все принимали за шум! Даже он едва смог уловить.
Таймер экзо просигналил, но Сах’от не обратил внимания. Он был поглощен тем, что пела ему планета.
Моки и Хаоке вызвались в патруль – каждый по своей причине.
Обоим нравилось выбираться с корабля и делать передышку. Хотя ни один фин, в сущности, не рвётся подключиться к саням, часами кружащим в темных безмолвных водах за корабельными стенами.
Но дальше начинались расхождения. Хаоке приплыл, потому что считал это необходимой работой. Моки же надеялся, что обязанности дадут ему шанс что-нибудь убить.
– Я так хотел, чтобы Такката-Джим отправил меня за Акки вместо Кта-Джона, – вздыхал Моки. – Я бы не хуже отследил этого умника!
Сани Моки шли в двадцати ярдах от Хаоке, над высоким подводным обрывом, откуда просматривался весь корабль. Дуговые прожекторы ещё горели на корпусе «Броска», но вокруг теперь было пусто – запретная территория для всех, кроме немногих, отобранных старшим помощником.
Моки видел Хаоке через эластичный пузырь на носу его саней. Хаоке, как обычно, молчал, оставляя все реплики Моки без внимания.
Чванный выползок вонючего кальмара! Хаоке был из тех же умников-турсиоп, что и Крайдайки, и паскудный мелкий гардемарин Акки.
Моки создал в уме звукостатуэтку, нечто сокрушающее и терзающее, и поместил туда капитана Крайдайки в виде жертвы. Капитан, так часто застававший его за имитацией работы, раздражавшей исправлением ошибок в англике, наконец получил то, что заслуживал. Моки радовался, но теперь ему требовалась новая мишень для фантазий. Никакого удовольствия делать вид, что терзаешь неизвестно кого.
Калафианин Акки отлично подошёл на эту роль, когда открылось, что юный гардемарин предал старшего помощника. Моки надеялся, что его пошлют за Акки, но Такката-Джим отдал приказ Кта-Джону, объяснив, что задача – вернуть Акки для уставного наказания, а не совершить убийство.
Гигант казался абсолютно несведущ в столь тонких различиях и отправился на задание, взяв мощное лазерное ружьё. Похоже, Такката-Джим был не слишком уверен в своей власти над Кта-Джоном и отослал его ради собственной безопасности. Вспомнив огонь в глазах Кта-Джона, Моки не позавидовал калафианину, если его найдут.
Пусть Кта-Джон схватит Акки! Без одного маленького удовольствия от большой радости Моки не убудет.
Как здорово стать БОЛЬШИМ, изменить жизнь! В свободное от вахт время все стараются убраться с дороги Моки, будто он вожак стаи! Он уже присмотрел пару сочных самочек в госпитале у Маканай. Некоторые молодые самцы тоже недурны… Моки не слишком привередничал.
Они все скоро попадут к нему, как только поймут, куда течёт вода. Он быстро подавил желание, но до конца не удержался. Короткий победоносный вопль, да ещё в самой запретной форме.
Он увидел наконец реакцию Хаоке. Второй патрульный слегка дёрнулся и поднял голову, чтобы взглянуть на Моки. Однако он промолчал, когда тот ответил ему вызывающим взглядом. Моки послал сфокусированный импульс сонара прямо в Хаоке, чтобы показать, что он его тоже слушает.
Заносчивая каракатица! Хаоке он тоже обработает, после того как Такката-Джим хорошенько запустит зубы в ситуацию. А люди с Земли его никогда не осудят, потому что Большой-Человек Мец на стороне Такката- Джима и согласен со всем!
Моки издал ещё один взвизг на праймале, наслаждаясь вкусом запретной дикости. Она будила в нём что-то, спрятанное глубоко внутри. Каждый оттенок усиливал этот голод.
Пусть Хаоке щёлкает в отвращении! Моки даже хотелось, чтобы галакты попробовали спуститься сюда и вмешаться в отношения между ним и его новым капитаном.
Хаоке стоически переносил животные вопли Моки. Однако они напомнили ему, что он связался с бандой кретинов и ничтожеств.
На беду, именно кретины и ничтожества оказались правы, а самые умные на «Броске» ввязались в самоубийственную авантюру.
Хаоке отчаянно жалел искалеченного Крайдайки: капитан явно был из лучших, кого мог дать их вид. Но несчастье привело к полному и совершенно законному изменению политики, а сожалеть об этом не мог. Такката-Джим, по крайней мере, осознавал всю глупость следования безумному плану «Троянский Конёк».
Даже если «Бросок» удастся переместить незаметно к разбитому теннанинцу и если команда Тшут чудесным образом сумеет сделать всё, чтобы «Бросок» смог нести эту оболочку, словно гигантский камуфляж, и вообще стартовать при таких условиях, – какой победы они добьются?
Даже если Томас Орли сообщит, что теннанинцы все еще в бою, остается проблема, как одурачить тех теннанинцев, которые явятся спасать предположительно сбитый корабль. Шансы сомнительны.
Спорный вопрос. Орли, скорее всего, мёртв. От него уже несколько дней ни слова, а игра оборачивается отчаянным желанием.
Почему бы просто не отдать этим трижды проклятым галактам всё, что они требуют? К чему романтическая дребедень про сбережение данных для Совета Земнорождённых? С чего нам трястись над кучей давно брошенных посудин? Уж явно не наше дело, если галактам хочется драться за этот древний флот. Даже китрупские аборигены не стоят того, чтобы отдавать за них жизнь.
Всё это было ясно Хаоке. И это было очевидно для Такката-Джима, чей интеллект Хаоке уважал. Но если это очевидно, почему такие, как Крайдайки, Орли, Хикахи, не согласны? Непонимание задерживало Хаоке в подсекции машинного отделения, вместо того чтобы сосредоточиться на попытках стать сержантом или даже офицером; его тесты не скрывали происходящее.
Моки провизжал ещё одну похвальбу на праймале. В этот раз куда громче. Стенос пытался вывести его из себя.
Хаоке вздохнул. Многие в экипаже начали вести себя так же, менее скверно чем Моки, но плохо. И дело было не в стеносах. Рушилась мораль, а с нею мотивация сохранять кининк, вести ежедневную битву с животной частью себя, вечно стремящейся вырваться из-под контроля. Неделю назад никто не смог бы предсказать, кому выпадет сдаться первым.
Разумеется, лучшие члены команды ушли вместе с Суэсси и Хикахи.
«К счастью», – подумал Хаоке. Он понимал всю иронию того, как хорошее становится дурным, а верное – неверным. По крайней мере Такката-Джим вроде понимал, каково ему, и не нападал за это. Старший помощник с благодарностью принимал его поддержку.
Он услышал, как Моки бьёт хвостом, но прежде чем разозлённый маленький стенос выдал новую насмешку, коммуникаторы их саней ожили.
– Хаоке и Моки? Офицер-связист Хиурки-пит вызывает… Подтвердить!
Вызов по корабельному передатчику от оператора слежения. То, что приходилось сочетать обязанности, показывало, насколько плохи дела.
– Приём, Хаоке слушает. Моки пока не может ответить. В ч-ччём дело?
Он слышал, как Моки давится от возмущения. Но было ясно, что фину потребуется время, чтобы переключить мозги на англик.
– У нас звуковой след с востока, Хаоке… Похоже на сани. Если вражеские, уничтожьте. Если кто-то с острова, верните назад. Если откажутся, стрелять по саням.
– Понято. Хаоке и Моки стартуют.
– Ладно, оратор, – бросил он запутавшемуся Моки и подарил напарнику долгую ехидную усмешку. – Давай проверим, чччто там. И поосторожее со спуском! Мы только сохраняем карантин. В товарищей по команде не стреляем, пока нет крайней необходимости!
Нейроимпульсом он запустил двигатель саней. Не оглядываясь, вырвался из донного ила и медленно набрал ход к востоку.
Моки смотрел, как мчится Хаоке, прежде чем повернуть свои сани следом.
Сани погружались во мрак, одни за другими. На экране пассивного сонара они выглядели маленькими мерцающими точками, медленно плывущими к тени подводной горы, а затем исчезающими в ней.
Кипиру разжал правый захват своего экзоскелета и уронил портативный акустический детектор. Тот беззвучно лёг в мягкий ил. Затем пилот повернулся к Джиллиан.
Джиллиан ждала патрульных. За несколько километров до цели они оставили сани, включив автозапуск навигатора, а сами поплыли на северо-запад. Когда двигатели саней опять заработали, пловцы уже кружили в нескольких сотнях ярдов от входного шлюза.
Джиллиан дотронулась до бока Кипиру. Чувствительная кожа дрогнула под её ладонью.
– Помнишь план, Кипиру?
Джиллиан изумлённо приподняла брови. Тройная восходящая трель да ещё вибрирующий вопросительный щелчок? Необычно кратко и прямолинейно для Кипиру. Он оказался способен на куда большую душевную тонкость, чем она полагала.
– Конечно, нет, мой дорогой Мчащийся-на-Гребне, прости. Я завершу мою часть и целую минуту не буду волноваться о твоей.
Кипиру взглянул на неё, будто сожалея, что на нём ДУ и он не может ответить на её собственном языке.
Джиллиан ощутила это в мягчайшем телеэмпатическом касании.
Она потрепала его по гладкому серому торсу.
– Осторожнее, Кипиру. Помни, что тобой восхищаются и тебя любят. Очень.
Пилот покачал головой.
Они перевалили через гребень утёса и быстро поплыли к входу на корабль.
Возможности отдохнуть не было.
Такката-Джим завидовал способности людей впадать в полное отсутствие сознания, которое они именовали сном. Когда человек ночью лежит, его мироосознание исчезает, нервы и мышцы деактивированы. Если он и видит сны, обычно ему нет нужды телесно участвовать в них.
Даже неофин не способен так отключить себя. Одно из полушарий мозга всегда на страже, контролирует способность дышать. Сон для фина – куда более мягкая и серьёзная вещь.
Он плавал по капитанской каюте, мечтая вернуться в собственную, более тесную. Но внешние атрибуты много значили для унаследованной им команды. Его последователям нужна была не логика законности для подтверждения прав командира. Они хотели видеть его Новым Вожаком. А это значило жить в стиле предыдущего вожака стаи.
Глубоко вдохнув над водой, он издал серию щелчков, чтобы наполнить каюту звукообразами.
Вкусы Крайдайки, право же, эклектичны. Одной Ифни ведомо, какими вещами, не выносившими сырости, капитан обзаводился и что ему пришлось выбросить перед стартом «Броска» на Китруп. Оставшаяся коллекция впечатляла.
Произведения художников десятка разумных рас лежали, упакованные в стеклянные футляры. Звукооформленные снимки чужих миров и странных, аномальных, звёзд висели на стенах.
Музыкальная коллекция Крайдайки была не менее примечательной. Тысячи записей, от песен до… вещей, от которых у Такката-Джима мурашки ползли по спине. Очень ценная коллекция китовых баллад, к тому же большей частью явно записана лично.
Возле настольного комма стояло фото Крайдайки с офицерами «Джеймса Кука». Сама капитан Хелен Альварес надписала её. Знаменитая исследовательница положила руку на широкую гладкую спину своего офицера, они с Крайдайки обнялись перед камерой.
Такката-Джим сам служил на серьёзных кораблях – грузовозах, снабжавших колонии Атласта и Калафии,—но в полётах, равных рейсу легендарного «Кука», не бывал. Ему не приходилось ни видеть такие картины, ни слышать такие звуки. До Скопления Мелей, когда они отыскали мёртвые корабли величиной с Луну каждый.
Он злобно ударил хвостом. Плавники больно хлестнули по потолку. Дышать было трудно.
Пустяки. Ничего из сделанного не сравнить с тем, что удастся, если ему повезёт увести «Бросок» от Китрупа с уцелевшей командой. Если он сделает это, у него будет собственное фото. А рука на его спине будет принадлежать Президенту Земной Конфедерации.
Жужжащая стая крохотных мошек начала собираться справа от него. Искры сложились в голограмму.
– Да ч-ччто такое! – рявкнул он.
Взволнованный дельф, размахивающий манипуляторами экзоскелета, нервно закивал. Эконом корабля, Саппех.
– С-ссэр! Ч-ччто-то странное творится. Мы не были уверены, что вас с-сследует будить, но…
Такката-Джим слышал, что его подводный англик почти неразборчив. Верхние регистры Саппеха бессмысленно свистели.
– Успокойся и говори помедленнее! – жёстко скомандовал он.
Фин дёрнулся, но попытался подчиниться.
– Мне. Я был в ш-шлюзе. Ус-слышал, что кто-то говорит о тревоге. Хиурки-пит послал Хаоке и Моки по сонару саней.
– Почему не сообщили мне?
Саппех умолк в затруднении. Секунду он казался слишком напуганным, чтобы ответить. Такката-Джим вздохнул и постарался говорить спокойнее.
– Ладно. Не ваша вина. Дальше.
С явным облегчением Саппех продолжил:
– Пару минут-тт спустя зажёгся сигнал на входе для персонала. Уаттасети направился туда, и я не с-стал выяснять. Но когда вошли Очищающая Жизнь и Пилот-в- Вихрях…
Такката-Джим взбил пену. Лишь необходимость срочно дослушать рассказ Саппеха удержала его от того, чтобы в досаде расколотить здесь всё.
– …попытался задержать их, как вы приказали, но Уаттасети и Хисс-каа совершили прыжки радос-ссти и помчались сопровождать их обоих.
– Где они сейчас? – спросил Такката-Джим.
– Басскин пошла в центральный отсек, с Уаттасети. Хисс-каа в отлучке, разносит новосссть по всему кораблю. Кипиру забрал сани, ДУ и уплыл!
– Уплыл куда?
– Опять н-наружу! – взвыл Саппех. Его англик стремительно исчезал. Такката-Джим воспользовался остатками самообладания эконома.
– Пусть Хиурки-пит разбудит доктора Меца. А Мецу передайте, чтобы ждал меня в госпитале с тремя охранниками. Вам следует отправиться в раздевалку сухой зоны, с Саутутом, и ник-кого не впускать! Понятно?
Саппех истово закивал, и голограмма погасла.
Такката-Джим молился, чтобы Хиурки-питу хватило ума связаться с Моки и Хаоке и послать их за Кипиру. Вместе – мозги Хаоке и беспощадность Моки – они, возможно, сумеют перехватить пилота раньше, чем он доберётся до разбитого теннанинского звездолёта.
«Почему Кта-Джон не возвращается? Я выбрал его догнать гардемарина, чтобы на время убрать с корабля.
Боялся, что он становится опасен даже для меня. Мне нужно было время управиться здесь без него, поблизости. А теперь эта женщина, Баскин, вернулась прежде, чем я рассчитывал. Наверное, следовало всё же оставить Кта-Джона на корабле. Способности гиганта могли бы пригодиться».
Такката-Джим свистом открыл дверь и выплыл в коридор. Он предвидел столкновение, которое надеялся оттянуть, по крайней мере, на сорок часов. Или обойтись без него.
«Надо ли мне до этого решить с Крайдайки? Это может быть просто… сбой питания в контейнере, выпавший катетер…»
Мец не одобрит, но уже и так много всего, о чём Мец не знает. Много такого, чего, по мнению Такката-Джима, ему лучше не знать.
Он мчался к внутреннему лифту.
«Может, мне и не понадобится Кта-Джон, чтобы справиться с Джиллиан Баскин, – подумал он. – В конце концов, что может одна женщина-человек?»
Куча полусырых стеблей куполом поднималась над морем водорослей. Том уже соорудил низкую крышу на распорках из кусков саней, устроив подобие пещеры. Сидя у входа, он дожидался предрассветного тумана и жевал брикет из скудного запаса. Раны были обработаны, насколько можно, и покрыты отвердевшими мазками медицинской пены. Еда в желудке, боль по возможности снята, чувствуешь себя почти человеком.
Он обследовал маленький осмотический дистиллятор. Верхняя часть, прозрачный пакет с фильтром внизу, заполнена солёной водой и грязью. Ниже фильтра – одна из его фляг, почти полная.
Том поглядел на часы – оставалось всего пять минут. Времени на то, чтобы залить фильтр новой порцией тинистой воды, не было. Ему даже не успеть промыть фильтры до того, как рванёт.
Он забрал флягу, плотно завинтил колпачок и сунул её в набедренный карман. Затем вынул фильтр из держателя и стряхнул почти всю грязь, прежде чем тщательно завернуть его и закрепить на поясе. Фильтр, скорее всего, удалил не все соли металлов из воды. Его проектировали не для Китрупа. Тем не менее эта маленькая штука была, наверное, одним из самых ценных ресурсов.
«Три минуты», – сказали светящиеся цифры на его часах.
Том посмотрел на небо. Восток слегка посветлел, а звёзды начали тускнеть. Утро должно быть ясным и потому зверски холодным. Он вздрогнул и плотно застегнул гидрокостюм. Подтянул колени к груди.
Снова вспомнилась Венера. Наверное, потому, что опять его судьба и всё, что ему было дорого, зависело от отправки сообщения. Но там это требовалось для поддержки. Более того, врагов было мало, и они скрывались, в то время как вокруг были друзья-люди и иномиряне, кружившие в кипящих небесах и искавшие любого сигнала, какой он мог подать.
Теперь всё наоборот. От друзей мало толку, потому что сигнал был бы криком, воплем, доносящимся до бесчисленных врагов. Врагов, которые в лучшем случае охотно вздёрнут на дыбу его тело и выжмут из мозга всё, что в нём есть. Однако он должен стараться завлечь их сюда – в это место.
«И как я умудряюсь попадать в такие передряги?»
Минута.
Когда всё случится, это будет самый громкий звук, какой он слышал. Как самый яркий свет. От него не скроешься.
Том хотел зажать уши и зажмуриться, словно при настоящем взрыве. Вместо этого он уставился в точку над горизонтом и считал, выдыхая на каждой цифре. Он намеренно позволил себе уйти в транс.
«…семь…восемь…девять…десять». Легкость наполнила грудь и разлилась по телу, смягчая и успокаивая.
Свет нескольких звёзд на западе преломился неплотно зажмуренными ресницами в лучистую сеть. Он ждал беззвучного взрыва.
– Сах’от, слышите – я готов принять вахту!
Сах’от извернулся и посмотрел вверх, на Тошио.
– Ещё несколько минут-тт, ладно? Я что-то с-сслышу!
Тошио нахмурился. Такого от Сах’ота он не ждал: пришёл отпустить дельфа-лингвиста пораньше, потому что тот ненавидел работать с робозондом.
– Что такое, Тош?
Дэнни села в спальном мешке, протирая глаза и вглядываясь в предрассветную мглу.
– Я предложил заняться роботом, потому что Сах не стал бы возиться с Чарли, когда тот звонит. Но он отказывается уходить.
Дэнни пожала плечами.
– Я бы сказала, что это его дело. А ты чего волнуешься?
У Тошио на языке вертелся едкий ответ, но он проглотил его и отвернулся. Дэнни лучше игнорировать, пока она совсем не проснётся и не решит вести себя прилично.
Дэнни его удивила после отъезда Джиллиан и Кипиру, без возражений приняв новое назначение. Последние два дня она тоже ничем особенно не интересовалась, кроме своих микроскопов и образцов, пропуская мимо ушей даже периодические сексуальные выпады Сах’ота и отвечая на вопросы односложными звуками.
Тошио опустился на колени возле комма, соединённого кабелем с санями Сах’ота. Он набил запрос и сердито уставился на результат.
– Сах’от! – сурово позвал он. – Поднимайтесь сюда.
– Буквально с-секун… – Дельфина явно что-то отвлекало.
Тошио сложил губы.
Он расслышал, как Дэнни изумленно вздохнула за его спиной, хотя вряд ли полностью уловила детали этого тринари-окрика. Тоши почувствовал удовлетворение.
Это проверка. У него не было утончённости Джиллиан Баскин, но ему следовало добиться повиновения или оказаться бесполезным как офицеру.
Сах’от уставился на него, ошеломлённо моргая. Потом фин вздохнул и подплыл к краю бассейна.
– Сах’от, четыре часа вы не снимали геологические данные, но опустили робозонд на двести метров! Что в вас вселилось?
Стенос неуверенно перевернулся с боку на бок. Наконец он тихо выговорил:
– Я ловил пес-ссню…
Последнее слово затихло, прежде чем Тошио его разобрал.
– Вы ловили… что?
Тошио воздел руки и беспомощно уронил их. «Спятил вконец. Сперва Дэнни, теперь Сах’от. Я командую двумя клиническими случаями!»
Он ощутил, что Дэнни подходит к пруду.
– Слушайте, Сах’от, – сказал Тошио. – Доктор Дарт скоро выйдет на связь. И что он скажет, когда вы.
– Я сама займусь Чарли, когда он свяжется, – спокойно сказала Дэнни.
– Ты? – Последние сорок часов Дэнни кляла всё, что связано с отведёнными ей проблемами древодрелей, приказ Таккаты-Джима и просьбу Чарльза Дарта. Это почти остановило её работу с кикви. Тошио и вообразить не мог, что она захочет говорить с шимпанзе.
– Да, я. То, что я должна ему сказать, заставит его забыть о роботе, так что оставь Сах’ота. Если он говорит, что слышит пение, скорее всего, он его слышит.
Тоши поглядел на неё и пожал плечами. «Отлично. Моя работа – защищать этих двоих, а не исправлять их научные ошибки. Надеюсь, Джиллиан уладит дела на корабле, и я смогу доложить, что здесь творится».
Опустившись на колени у края воды, Дэнни заговорила с Сах’отом. Она говорила медленно и искренне, терпеливо снося медлительность англика, усилившуюся у него после долгой работы с зондом. Дэнни хотела погрузиться, чтобы взглянуть на ядро металлохолма. Сах’от соглашался проводить её, если она подождёт, пока он транскрибирует ещё немного своей «музыки». Дэнни уступала, очевидно, совершенно не опасаясь идти под воду с Сах’отом.
Тошио уселся и стал ждать неизбежного жужжания сигнала комм-линии с корабля. За сутки поменялся весь состав, и он не представлял почему!
Глаза саднило. Тошио потёр их, но это не помогло.
Проморгавшись, он попробовал разглядеть Дэнни и Сах’ота. Прежние трудности с фокусировкой зрения усилились. Между ним и бассейном словно вставал туман. Внезапно он ощутил, как надвигается что-то ужасное. Пульсируя, ощущение расползалось от затылка к лопаткам.
Он зажал уши.
– Дэнни? Сах’от? Вы?.. – Последнее слово он прокричал, едва слыша самого себя.
Они оглянулись.
Дэнни встала и шагнула к Тошио с недоумением на лице.
Затем и её глаза удивлённо расширились. Тошио различил смутное движение. В следующий миг из леса на них помчались кикви.
Тошио пытался выдернуть из кобуры свой игольник, сознавая, что уже поздно. Аборигены были кругом, размахивали короткими ручками и вопили пронзительными голосами. Трое кинулись на него, двое повалили Дэнни. Он боролся и падал под их весом, защищая лицо от острых когтей, а скрежет и шум разрывали его мозг.
И вдруг в одно мгновение кикви исчезли.
В голове грохотало, но Тошио заставил себя встать и оглядеться.
Дэнни каталась по земле, со стонами зажимая уши. Тошио испугался, что кикви поранили её когтями, но когда она повернулась к нему, увидел на лице лишь неглубокие царапины.
Обеими трясущимися руками он вытащил свой игольник. Несколько кикви мчались в сторону от них, с воплями ныряя в бассейн.
«Это не они», – с усилием догадался он.
По крайней мере сейчас он опознал этот «звук» – тысячи когтей, скребущих по стеклу.
Пси-атака! Нам надо укрыться! Вода может ослабить удар! Нырнуть, как аборигены!
С лопающейся головой он пополз к пруду. И остановился.
«Я не дотащу Дэнни, и ДУ нам не надеть, пока так трясёт!»
Тошио сменил направление и полз, пока не достиг дерева на берегу. Усевшись спиной к стволу, он попытался сосредоточиться, несмотря на разрывающийся мозг.
«Вспомни, чему тебя учил мистер Орли, салага! Думай о своём рассудке, иди в него, РАЗГЛЯДИ иллюзии врага… вслушайся в его ложь… используй инь и ян… Двойное спасение… логикой пронзи покрывало Мары… опирайся на веру…»
Дэнни стонала и каталась в пыли в нескольких метрах от него. Тошио опустил игольник на колени, готовый встретить появление врага. Он позвал Дэнни, перекрикивая дикий визг.
– Дэнни! Слушай стук сердца! Слушай каждый вдох! Они настоящие! А это – нет!
Он увидел, что она чуть обернулась на крик, с глазами, полными боли, бескровными пальцами зажимая уши. Визг нарастал.
– Считай удары сердца, Дэнни! Они… они словно океан, словно прибой! Дэнни! – Он вопил во весь голос. – Ты слышала звук, побеждающий прибой? Может… может что-то или КТО-ТО перекричать прибой?
Она смотрела на него, пытаясь собраться. Тошио видел, что она глубоко дышит, медленно выговаривая счёт.
– Да! Считай, Дэнни! Вдохи и сердце! Есть ли звук, который не высмеет прибой твоего сердца?
Она держалась за его взгляд, а он – за её. Медленно, сквозь нарастающий вой и рёв, она кивнула и слабо поблагодарила его улыбкой.
Сах’оту досталось тоже. Хотя пси-волну пронесло над ним, бассейн внезапно забурлил перепуганными кикви. На Сах’ота обрушился водопад шума – снаружи и изнутри. Это было хуже, чем слепящий прожектор.
Он пытался нырнуть прочь от этой какофонии. Борясь с паникой, заставил себя разделить шум на составляющие. Дэнни и Тошио явно хуже, чем ему. Наверное, они чувствительнее к этому удару. От них помощи не будет!
Кикви в ужасе и с воплями падали в пруд.
Устами младенцев… Сосредоточившись, Сах’от понял, что пси-атака и вправду звучала, как крик о помощи. Боль дьявольская, но он устоял и старался победить её.
«А ведь справляюсь, – подумал он, – точно, справляюсь». И тут возник совсем другой голос, прямо в его нейролинке! Песня глубин, которую он всю ночь пытался расшифровать, проснулась. Она гудела из самых недр Китрупа. Простота её требовала понять.
Сах’от со стоном отключил робота. Этот дикий визг на всех уровнях сознания – с него хватит. Ещё чуть- чуть, и он сойдёт с ума!
Буоулт, теннанинец, испугался, хотя офицер на службе у Великих Духов не думает ни о смерти, ни о живых врагах.
Шаттл выскользнул из шлюза флагмана «Пламя Квега». Гигантские створки, утешающе массивные и прочные, наглухо закрылись за ним. Пилот шаттла взял курс на флагман танду.
Танду.
Буоулт в знак уверенности развернул свой гребень. При смещении сосудов и нервов он потеряет немало тепла в леденящей атмосфере корабля танду, но это необходимо для сохранения лица.
Альянс с соро мог бы оказаться чуть менее отвратительным. Соро, по крайней мере, больше теннаноидны, чем антропоиды танду, и живут при достойной температуре. Вдобавок у соро очень интересные клиенты, таких народ Буоулта и сам бы не отказался возвысить.
«Им так было бы лучше, – подумал он. – Мы-то добрые патроны».
Если толстокожие соро назойливы и черствы, то змеевидные танду просто ужасны. А их клиенты – такие жуткие существа, что при одной мысли о них у Буоулта свело хвост.
Буоулт брезгливо сморщился. Политики совершают странные пересадки генов. Соро теперь – сильнейшие из выживших. Теннанинцы – слабейшие из властвующих держав. Хотя философия танду была самой отвратительной среди тех, кто противостоял Вере Отреченного, только они стояли между соро и их полным триумфом. Пока теннанинцы могут заключать с ними союзы. Если танду начнут брать верх, появится новый шанс поменять сторону. Так было множество раз прежде, так будет и снова.
Буоулт собрался с духом перед грядущей встречей. Он был полон решимости не показать ужаса, с которым ступит на палубу корабля танду.
Танду не слишком волновало, какие преимущества они получат с этим сумасшедшим, малопонятным вероятностным приводом. Безумные манипуляции с реальностью, творимые их клиентами-эписиархами, позволяли им двигаться куда быстрее, чем противникам. Но иногда в результате изменений пространства оно глотало целые группы судов, равнодушно вышвыривая навеки из вселенной и танду, и их врагов. Сумасшествие!
«Не дай им использовать свои мерзкие приводы, пока я на борту… – безмолвно воззвал молитвенный орган Буоулта. – Позволь нам спланировать наши действия, и только…»
Показались корабли танду – уродливые, напоминавшие ходули, пренебрегавшие бронёй ради мощности и дикой скорости.
Конечно, эти необычные формы тоже были вариантами древних проектов Библиотеки. Танду дерзки, но греха оригинальничания к своим преступлениям не добавят. Земляне во многих отношениях куда смелее с условностями, чем танду. Их неуклюжее хитроумие – вульгарная привычка, идущая от плохого воспитания.
Буоулту было интересно, чем сейчас занимаются «дельфины». Жаль, если этих бедных тварей схватят соро или танду. Даже примитивные морские млекопитающие, клиенты грубой и шерстистой расы полузверей, по возможности, заслуживают снисхождения.
Само собой, приоритеты существуют. Как ни жаль, но им нельзя позволить скрыть данные, которые они получили! Их следует разделить со сторонниками Отреченного, и ни с кем больше.
Буоулт ощутил, что его пальцевые когти от волнения выдвинулись наружу. Втянув их, он снова собрал всю свою бесстрастность, пока шаттл приближался к эскадре танду.
Его усилия были прерваны внезапным ознобом, от которого затрясся гребень… Тревога на пси-уровне!
– Оператор! – крикнул он. – Связь с флагманом! Проследите, пусть подтвердят этот сигнал!
– Немедленно, генерал-протектор!
Буоулт сдерживал своё возбуждение. Психоэнергия, принятая им, могла быть и уловкой. Однако всё выглядело, как надо. Импульс нёс облик «Пламени Крондора», который они уже и не чаяли увидеть.
Решимость переполняла его. В ходе переговоров он попросит ещё об одной услуге. Танду придётся обеспечить добавочное сотрудничество в обмен на помощь теннанинцев.
– Подтверждено, господин. Это боевой корабль «Пламя Крондора», – доложил пилот хриплым от возбуждения голосом. Гребень Буоулта воспрянул в знак благодарности. Он смотрел вперёд, на увеличивающегося стального гиганта-богомола, собираясь с силами для встречи, переговоров и ожидания.
Бэй Чохуан слушала песни китов – редкая и дорогая запись, обошедшаяся ей в месячное жалованье, – однажды, когда детекторы засекли маяк. Неохотно сняв наушники, она отметила вектор и мощность. Так много сигналов… бомбы, взрывы, ловушки. Но один из малышей-вазунов указал, что этот маяк сигналит из самого водного мира.
Бэй причесала усы и задумалась.
– Пожалуй, мои маленькие, это меняет дело. Не оставить ли нам этот пояс неживого мусора и не отправиться ли к источнику? Дадим землянам знать, что поблизости есть и друзья?
Вазуны прочирикали в ответ, что политика как раз её дело. По договору они – шпионы, а не стратеги.
Бэй одобрила их сарказм. Изрядный вкус.
– Отлично, – сказала она. – Подберёмся поближе.
Хикахи поспешно загружала боевой комп шлюпки.
– Какое-то пси-оружие, – объявила она через гидрофоны команде, работавшей в разбитом корпусе. Её англик был спокойным и точным, усиленным хладнокровными обертонами кининка. – Других признаков атаки не наблюдаю, поэтому думаю, что мы на периферии спейс-боя. Мы и прежде зассекали других, но не столь активных. Мы глубоко под водой, частично ослабляющей пси-удар. Стиснуттть зубы, все с «Броска». Попытайтесь игнорировать. Вернитесь к своим делам и держитесь жёсткой логики.
Она отключила динамики. Хикахи знала, что Тшут даже сейчас будет с рабочей командой, шутками стараясь поддержать боевой дух.
Пси-шум как надоедливый зуд, но у этого зуда был странный ритм. Он словно держался некоего кода, но какого, она не могла уловить.
Оглянулась на Ханнеса Суэсси, присевшего рядом на поручень и выглядевшего безмерно усталым. Он собрался было поспать час-другой, но псионный удар перенёс много хуже дельфинов: Ханнес сравнил его с когтями, скребущими по стеклу.
– Могу обдумать две возможности. Одна – просто отличная, другая – хуже некуда.
Она кивнула своей гладкой головой:
– Мы постоянно проверяем наши цепи, послали трёх курьеров с извещением, но с корабля ни звука. Следует готовиться к худшему.
– К тому, что «Бросок» захвачен. – Суэсси прикрыл глаза. Да. Этот пси-удар исходит откуда-то с поверхности планеты. Галакты могут продолжать драться за неё – или за то, что на ней осталось.
Хикахи приняла решение.
– Возвращаюсь в катере на «Бросок». Подожду, пока вы не герметизируете помещения для команды внутри этого корпуса. Вам понадобится энергия катера, чтобы перезарядить теннанинские аккумуляторы.
Суэсси кивнул. Хикахи явно стремилась отбыть как можно быстрее.
– Тогда я выйду и помогу.
– Вы только что сменились. Я не могу этого позволить.
Суэсси покачал головой.
– Послушайте, Хикахи, как только получим убежища в корпусе, мы сможем закачать туда отфильтрованную рабочую воду для финов, и они будут в состоянии отдохнуть. Эта развалина очень прилично экранирована от пси-излучения. И, что важнее всего, у меня будет собственное помещение, сухое, без толпы свистящих, отпускающих сомнительные шуточки детей, толкающих меня сзади, когда я собираюсь повернуть в другую сторону. – Он глянул на неё с мягкой иронией.
Хикахи тоже весело приоткрыла рот.
– Подожди минутку, Мастер Чудных Игрушек. Тогда я выйду с тобой. Работа отвлечёт нас от скрежета когтей галактов.
Соро Крат не ощутила ни скрежета, ни содроганий. Её корабль был защищён от пси-атак. О происходящем она впервые узнала от своей команды. Запись, поданную пила Куллалберрой, она взяла с лёгким интересом.
За время сражения они отследили много таких сигналов. Но с планеты они никогда не поступали. Всего несколько схваток состоялось на поверхности Китрупа.
В обычных обстоятельствах она просто скомандовала бы пуск торпеды и забыла о нём. Ожидаемый союз танду и теннанинцев против соро формировался у газового гиганта, и надо было работать над своими планами. Но кое-что в этом сигнале её заинтриговало.
– Определи точное происхождение сигнала по карте планеты, – велела она пила. – Включи точки падения всех вражеских кораблей.
– Их теп-перь будут десятки, а мест-тонахождение очень приб-близительно, – пролаял пила. Голос у него был высокий и резкий. Пасть открывалась на каждый слог, мохнатые реснички взлетали над маленькими чёрными глазками.
Крат не удостоила его взглядом.
– Когда соро вмешались и прикончили соглашение пила с киса, – прошипела она, – это было не затем, чтобы сделать вас Великими Старейшинами. Меня что, следует допрашивать, как человека, разбаловавшего своих шимпанзе?
Куллалберра задрожал и сейчас же поклонился. Потом убежал в дата-центр.
Крат довольно заурчала. Да, пила близки к совершенству. Заносчивые и покровительственные со своими клиентами и соседями, они торопятся услужить любой прихоти соро. Как прекрасно быть Великими Старейшинами!
Тут они в долгу перед людьми. За несколько веков они почти сменили тимбрими в роли пугал для несговорчивых клиентов. Люди символизируют всё, что есть плохого в либеральном возвышении. Когда Терру окончательно усмирят и люди будут «приняты» в должный статус клиентов, придётся искать новый дурной пример.
Крат подключилась к личной коммуникационной линии. Дисплей высветил изображение соро Притил, молодой командующей одним из кораблей флотилии.
– Да, Мать Флота, – Притил медленно и небрежно поклонилась. – Я слушаю.
Все языки Крат задёргались от непочтительности юной самки.
– Корабль шестнадцать не был усерден в бою, Притил.
– Это лишь одно из мнений, – Притил осматривала свой брачный коготь. Она чистила его прямо перед экраном – неделикатность, призванная подчеркнуть безразличие. Самки помоложе редко понимали, что настоящее оскорбление должно быть тонким и требует от жертвы времени для его осознания. Крат решила, что преподаст Притил этот урок.
– Тебе нужно время для ремонта. В следующем бою корабль шестнадцать будет почти бесполезен. Однако для него есть способ удостоиться чести и, может, взять добычу.
Притил взглянула уже с интересом.
– Да, Мать Флота?
– Мы приняли сигнал, который притворяется чем- то другим. Возможно, враг, вызывающий спасателей. Подозреваю, это и что-то ещё.
Запах интриги явно искушал Притил.
– Склоняюсь в послушании, о Мать эскадры.
Крат вздохнула – как это предсказуемо… Она знала, что молодые капитанши верят всем легендам о чутье Крат. Она знала: Притил попадётся.
«Тебе ещё многому надо научиться, – подумала она, – прежде чем ты сбросишь меня и займёшь моё место. Учение попортит шрамами твою юную шкурку. До того самого дня с удовольствием тебя поучу, дочь моя».
Джиллиан и Маканай смотрели на Такката-Джима и доктора Меца, вплывающих в палату. Их сопровождали три крупных и угрюмых стеноса в боевых экзоскелетах.
Уаттасети просвистел что-то неразборчиво-гневное и вырвался вперёд, чтобы вмешаться. Ассистенты Маканай сгрудились позади корабельного врача.
Джиллиан поймала взгляд Маканай. Вот и пришло время столкновения. Сейчас они поймут, казалось ли Маканай то, о чём она говорила. Джиллиан ещё надеялась, что у Такката-Джима и Меца были серьёзные причины так поступить, и что несчастье с Крайдайки – действительно случайность.
Маканай уже приняла решение. Акки, юный гардемарин-калафианец, не вернулся. Доктор взглянула на Такката-Джима, как на тигровую акулу. Выражение лица дельфина мало отличалось от акульего облика.
У Джиллиан было тайное оружие, но она поклялась не пользоваться им, кроме самой чрезвычайной ситуации. «Пусть они выложат свои карты, прежде чем мы выложим своего туза», – думала она. Первые моменты бывают опасны. Ей хватило времени быстро связаться с Ниссом из своего офиса, прежде чем бежать в госпиталь.
Здесь её положение может оказаться нелёгким, если она неверно оценит накал вспышки атавизма на «Броске». Наверное, лучше было бы иметь рядом Кипиру.
– Доктор Баскин! – Игнасио Мец подплыл не раньше, чем ухватился за поручень и пропустил вперёд одного из вооружённых стеносов. – Рад вас видеть, но почему вы не известили о прибытии?
– Серьёзное нарушение правил безопасности, доктор, – добавил Такката-Джим.
«Ах, вот как это будет, – подумала Джиллиан. – И они явно постараются сделать эту палку подлиннее, чтобы затолкать меня в карцер…»
– Ах, я же явилась на заседание совета корабля, джентльфины и джентльмены. Получила сообщение от доктора Маканай с приглашением вернуться для этого. Простите, если команда мостика затеряла мой ответ. Слышала, они там в большинстве неопытные новички…
Такката-Джим насупился. Возможно, она и посылала ответ, потерянный в суматохе на капитанском мостике.
– Сообщение Маканай тоже нарушило приказзз! А ваше возвращение полностью противоречит моим особым инструкциям.
Джиллиан изобразила удивление.
– Разве она не просто передала ваш вызов на корабельный совет? Правила ясны. Вы должны созывать заседание в течение двадцати четырёх часов после наступления смерти или неспособности капитана.
– К этому велась подготовка! Но в чрезвычайных случаях исполняющий обязанности капитана может не запрашивать мнение совета. Перед фактом прямого неповиновения приказу я имею полное пр-рраво…
Джиллиан напряглась. Все её приготовления окажутся бесполезными, если Такката-Джиму отказывает рассудок. Она могла прервать всё, прыгнув за вереницу кибердокторов на верхнем ярусе. Оттуда два шага до её офиса.
– …распорядит-тться задержать вас для допроса после окончания чрезвычайного положения.
Джиллиан взглянула на позы дельф-полицейских. Неужели им правда хочется причинить вред человеческому существу? Она считала их мимику и решила – вполне возможно.
Во рту пересохло, но она не показала этого.
– Вы неверно оценили свой статус, лейтенант, – осторожно ответила она. – Думаю, очень немногие фины команды удивились бы, узнав, что…
Слова застряли у неё в горле. Джиллиан ощутила озноб, пронзивший позвоночник; воздух словно заклубился и запульсировал вокруг неё. Она схватилась за поручень, чтобы устоять, когда глубокий рокот вдруг зазвучал в её собственной голове.
Все уставились на неё, удивлённые её поведением. Затем они ощутили то же.
Такката-Джим развернулся и крикнул:
– Пси-оружие! Маканай, линию связи с мостиком! Нас атакуют!
Фин-врач отскочила, поражённая скоростью, с которой Такката-Джим пролетел мимо. Джиллиан зажала уши, видя, как Мец повторяет её движение, – скрежет усилился. Охранники закрутились, бестолково свистя и выпучив глаза от страха.
«Остановить всё сейчас? – пыталась думать Джиллиан. – Но если это атака, надо оставить ссоры и объединить силы!»
– …некомпетентность! – кричал в комм Такката- Джим. – Что значит «где-то в тысяче миль»? Пеленговат-тть! Почему не работают активные сенсоры?..
– Подождите! – выкрикнула Джиллиан. Громко хлопнула в ладоши. Сквозь бурю эмоций прорвался её хохот. Такката-Джим продолжал торопливо рявкать на команду мостика, но остальные ошеломлённо уставились на неё.
Джиллиан смеялась. Шлепала по воде, хлопнула по ближнему киберврачу, ухватила Уатттсети за вздрогнувший бок. Даже Такката-Джим умолк, захваченный этим явно сумасшедшим приступом радости. Он смотрел на неё, забыв о панических докладах с мостика.
– Том! – кричала она во весь голос. – Говорила же, ты не умрёшь! Проклятье, люблю тебя, сукин ты… ты!
Фины смотрели на неё, выкатывая глаза тем сильнее, чем лучше понимали, о чём она кричала.
Она смеялась, а слёзы катились по её щекам.
– Том, – выговорила она едва слышно. – Я же сказала тебе, что ты не можешь умереть!
И вслепую, не видя, обняла того, кто стоял ближе.
Звуки доходили до Крайдайки, плывущего в невесомости.
Он будто слушал Бетховена или пытался до конца понять кита-горбача.
Кто-то оставил аудиоканал включённым – на случай, если он снова заговорит, – но не подумал, что канал работает в обе стороны. Слова из палаты проникали в резервуар-антиграв. Они дразнили, словно призраки смысла в великой симфонии, – намекали, что композитор уловил нечто, едва передаваемое нотами, к чему никогда не приблизится речь.
Такката-Джим всплескивал и бурчал. Отчётливые тона угрозы. Так же ясна осторожная предусмотрительность в голосе Джиллиан Баскин. Если бы он только мог понять слова! Но англик бы утрачен.
Крайдайки понимал, что корабль под угрозой, а он ничем не может помочь. Древние Боги ещё не отпустили его, двигаться ему тоже не позволяли. Им хотелось ещё многое ему показать, прежде чем он будет готов служить их целям.
Теперь Крайдайки одолевали периодические приступы ужаса – он тонул в битве с громадным спрутом, потом всплывал и отдыхал, чтобы снова погрузиться в хаос. Когда они тянули ВНИЗ, его снова захлёстывал водоворот идеоглифов и бурлящих снов, дробивших мышление инженера непрекращающим ощущением чужеродности.
Эта атака была бы невозможна, если бы уцелела его речь. Крайдайки горевал об утрате слова. Он слушал звуки разговора из внешнего мира, изо всех сил стараясь сосредоточиться на жутковато-знакомой музыке.
Вскоре он решил, что потеряно не всё. Некоторые слова узнавались – то одно, то другое. Самые простые, названия предметов и имена людей, связанные с ними действия.
Вот и всё, что могли сделать его далёкие предки.
Но ему не удавалось вспомнить больше, чем три- четыре слова подряд, и он не поспевал за разговором. Он мог трудолюбиво расшифровывать предложение и полностью забыть его, начав следующее. Это было мучительно сложно, и в конце концов Крайдайки оставил напрасные попытки.
«Такой способ не годится», – заключил капитан.
«Вместо этого, – сказал он себе, – попробуй гештальт. Фокус, который Древние Боги испробовали на тебе. Охвати. Растворись… Как Бетховен, ощутивший, что погружается в тайну Концерта для скрипки.
Бормотание сердитых разумных лилось в динамики. Шумы носились по палате и осыпались горькими каплями. После страшной прелести ВНИЗУ он чувствовал лишь отвращение. Заставлял себя слушать, искать способ – самый доступный способ помочь «Броску» и его команде. Желание поглотило его, он собрался в усилии. Надо было найти центр, фокус в хаосе этой речи.
Крайдайки вдруг почувствовал, что против собственной воли громко щёлкает. Зная, к чему это приведёт, попытался остановиться, но щелчки возникали сами собой в его лобной полости, а вскоре к ним присоединились низкие стоны.
Звуки ссоры в палате глохли, пока его тихое пение сплетало всё более и более плотную сеть вокруг. Гудящее, потрескивающее эхо растворяло стены, создавая взамен новую реальность. Тьма сгустилась рядом с ним.
«Уходи», – беззвучно велел он ей.
: Нет. Мы Вернулись. Тебе Придётся Учиться Ещё:
«Да я знаю, что вы всего-навсего мой бред! Никто из вас не способен издать даже звука! Вы всегда говорите отражениями моего сонара!»
: Твои Эхо Когда-Нибудь Были Такими Сложными?:
«Кому известно, на что способно моё подсознание? Моя память хранит куда более странные звуки, каких не слыхал ни один китообразный! Я был там, где живые облака свистом подзывают ручные ураганы! Я слышал громы судьбы в чёрных дырах, я слушал песни звёзд!»
: Всё Больше Доказательств, Что Ты – Тот, Кого Мы Хотим: Тот, Кто Нам Нужен:
«Я нужен тут!»
: Конечно.
: Пойдём,
: Крайдайки:
Древний Бог, К-К-Кф-крии, придвинулся ближе. Тело, прозрачное для сонара, переливалось. Острые зубы сверкали. Призрак или нет, но гигант двигался, и его, беспомощного, как прежде, уносило вместе с ним.
: ВНИЗ:
Когда Крайдайки уже почти сдался, он вдруг услышал звук. Поразительно – это был не его голос, беспомощный против безумного сна. Откуда-то ещё исходил он, мощный и настойчивый.
: Не обращай внимания: Иди:
Сознание Крайдайки метнулось к нему, будто к стае кефали, хотя гул разросся до оглушающих пределов.
: Ты Стал Сенситивен: У Тебя Есть Пси-Восприятие, Которого Не Было: Ты Ещё Не Знаешь Его Пользы:
Засмеявшись, Крайдайки открылся звуку извне. Гул ворвался в него, разрушая сверкающую тьму Древнего Бога, обращая её в сонарные вспышки, мерцающие и медленно гаснущие.
: Этот Путь Не Для Тебя…:
: Крайдайки.:
Большеголовый бог исчез. Крайдайки хохотал, радуясь избавлению от мучительной иллюзии, благодарный новому звуку, освободившему его.
Но звук усиливался. Победа оборачивалась паникой – она поглощала капитана и разламывала голову изнутри, грохоча о стенки черепа, настойчиво проламывая себе путь наружу. Мир превращался в чей-то кружащийся, стонущий вопль о помощи.
Крайдайки издал отчаянный переливчатый свист, пытаясь остановить сокрушительный прилив.
Волны псевдозвука наконец ослабели.
– Крайдайки! – вскрикнула Маканай и бросилась к контейнеру капитана. Все остальные повернулись к нему, заметив беспокойство пострадавшего дельфина.
– Что с ним? – Джиллиан уже плыла рядом с Макани. Ей было видно, что капитан пытается с чем-то бороться, издавая медленно слабеющие низкие стоны.
– Не знаю. Никто не следил за ним, когда пси- бомба набрала мощность. Только сейчас я заметила, что он встревожен.
Крупное серое тело в контейнере выглядело теперь спокойнее. Мышцы вдоль его спины слегка подёргивались, и он тихо, певуче постанывал.
Игнасио Мец догнал Джиллиан.
– Ах, Джиллиан… – заговорил он, – представьте, я так рад, что Том жив, хотя его опоздание повлечёт сложности. Всё же готов отдать в заклад голову, что его «Троянский Конёк» был очень плохо спланирован.
– Нам придётся обсудить это с советом, не так ли, доктор Мец? – холодно ответила она.
Мец прокашлялся.
– Не уверен, что заменяющий капитана позволит, чтобы. – Он съежился под её взглядом и отвернулся.
Она посмотрела на Такката-Джима. Если он сорвётся, это будет последней соломинкой, которая переломит дух «Броска». Джиллиан надо убедить Такката-Джима, что он проиграет в поединке с ней. И ему следует предложить вариант, иначе всё может обернуться гражданской войной на корабле.
Такката-Джим ответил ей взглядом, в котором смешались враждебность и расчётливость. Она видела, как звукочувствительный кончик его нижней челюсти нацелился по очереди в каждого из финов, проверяя их реакции. Новость, что Том Орли жив, победной трубой разнесётся по кораблю. Вот уже один из вооружённых стеносов, скорее всего, тщательно отобранный старшим помощником, выглядит предательски обрадованным и с надеждой перещёлкивается с Уаттасети.
«Надо действовать быстро, – поняла Джиллиан. – Он в отчаянии».
Улыбаясь, она подплыла к Такката-Джиму. Он сдал назад, а ещё послушный стенос-охранник мрачно взглянул на неё.
Джиллиан говорила тихо, чтобы остальные не слышали.
– Даже не думай, Такката-Джим. Все фины на борту уже слышали Тома Орли. Если ты думал, что сможешь до этого навредить мне, теперь даже ты понимаешь…
Глаза Такката-Джима расширились, и Джиллиан поняла, что попала в цель, сделав ставку на легенду о своих пси-способностях.
– Кроме того, я буду держаться рядом с Игнасио Мецем. Его легко одурачить, но если он станет свидетелем нанесённого мне вреда, ты его потеряешь. Тебе нужен человек-союзник, верно? Хоть один – без этого даже твои стеносы разбегутся.
Такката-Джим громко хлопнул челюстью.
– Не старайся задирать меня! Мне незачем вредить тебе. Я законный командир этого корабля. Могу посадить тебя под арест!
Джиллиан полюбовалась своими ногтями.
– Ты так уверен?
– Ты будешь подбивать команду не подчиняться законному командиру корабля? – Такката-Джим был неподдельно потрясён. Ему следовало учесть, что многие, особенно большинство турсиоп, пойдут за ней, что бы ни говорилось в законе. Но это означало мятеж и раскол команды.
– На моей стороне закон! – прошипел он.
Джиллиан вздохнула. Придётся играть до конца, несмотря на вред, который возможен, если дельфины Земли узнают об этом. Шёпотом она произнесла те два слова, которые так хотела никогда не произносить.
– Секретные приказы, – сказала она.
Такката-Джим уставился на неё, затем пронзительно вскрикнул. Встав на хвосте, он спиной вперёд рухнул в воду, а его охрана смущённо моргала.
– Я тебе не верю! – Такката-Джим вертелся, разбрызгивая кругом воду. – На Земле нам обещали! Весь «Бросок» НАШ!
Джиллиан пожала плечами.
– Запроси мостик, работают ли оружейные пульты, – предложила она. – Пусть кто-нибудь попробует выйти через шлюз. Попытайся открыть дверь в арсенал.
Такката-Джим извернулся и бросился к линку в дальнем конце каюты. Его охранники секунду глазели на Джиллиан, потом бросились за ним. Он словно кричал: «Предательство!»
Джиллиан знала, что многие в команде так не думают. Большинство, скорее всего, будет радо. Но глубоко внутри все ощутят одно и то же. Решение одной из главных задач экспедиции «Броска» – закрепление в неофинах чувства независимости и уверенности в себе – будет отсрочено.
«Был ли у меня выбор? Было ли что-то ещё, что следовало сперва испробовать?»
Она покачала головой: будь Том сейчас здесь… он решил бы всё одним язвительным стишком на тринари, пристыдив всех сразу.
«Ох, Том… – подумала она. – Мне следовало отправиться вместо тебя».
– Джиллиан!
Плавники Маканай взбивали воду, а экзоскелет жужжал. Стальным манипулятором она указывала на раненого дельфина, парящего в гравиконтейнере.
Крайдайки смотрел на них!
– Это же… Но вы сказали, что его лобные доли сгорели! – Мец не верил глазам.
Выражение предельной сосредоточенности появилось на лице Крайдайки. Он тяжело задышал и вдруг отчаянно крикнул.
– Отсюда!
– Но это невозззможно!.. – выдохнула Маканай. – Речевые центры.
Крайдайки нахмурился в усилии.
Младенческий тринари – но странная тональность. Тёмные глаза сверкали живым умом. Телеэмпатика Джиллиан заработала.
– Плыть! – Развернувшись в контейнере, он гулко ударил в иллюминатор мощными плавниками. Слово он повторил на англике. Нисходящий тон был словно из фразы на праймале.
– Помогит-тте ему выйти! – скомандовала Маканай ассистентам. – Осторожнее! Но быстрее!
Такката-Джим летел обратно от комма, пылая гневом. Но у гравиконтейнера он резко затормозил и уставился в ясные глаза капитана.
Вот и последняя соломинка.
Он крутнулся вперёд и назад, не в силах выбрать нужную позу. Такката-Джим повернулся к Джиллиан.
– Всё, что я сделал, исходило из веры в лучшее для корабля, команды и нашей миссии. Я смогу оправдать себя на Земле.
Джиллиан пожала плечами.
– Надеюсь, вам дадут такую возможность.
Такката-Джим сухо усмехнулся.
– Прекрас-ссно, вынесем эту загадку на совет корабля. Прошу предоставить мне один час. Но хочу предупредить вас, не слишком напирайте, доктор Баскин. У меня пока есть ресурс-ссы. Нам следует искать компромисс. Попытаетесь поставить меня к позорному столбу и расколете команду. Тогда я начну сопротивление… – добавил он тише.
Джиллиан кивнула. Она добилась желаемого. Даже если Такката-Джим и сделал то худшее, в чём его заподозрила Маканай, доказательств не было. Оставалось идти на компромисс или потерять корабль в междоусобной войне. Старшему помощнику следовало дать шанс.
– Я запомню, Такката-Джим. Хорошо, час ваш. Я приду.
Такката-Джим развернулся, чтобы уплыть, сопровождаемый двумя верными охранниками.
Джиллиан заметила, как Игнасио Мец смотрит вслед офицеру.
– Потеряли контроль, не так ли? – сухо бросила она, проплывая мимо.
Генетик дёрнул головой.
– Джиллиан? Что вы имеете в виду? – Но лицо выдало его. Как многие, Мец переоценил свои пси- дарования. Теперь он, должно быть, соображал, читает ли она его мысли.
– Ничего особенного, – жёстко улыбнулась Джиллиан. – Поплыли, будем свидетелями чуда.
Она заскользила туда, где Маканай в нетерпении ждала появления Крайдайки. Мец в сомнении посмотрел на неё, прежде чем отправиться следом.
Трясущимися руками он раздвинул стебли у входа в пещеру. Выбравшись из убежища, долго щурился на туманный рассвет.
Густые низкие тучи скрывали небо. Вражеских кораблей не было видно, и это уже хорошо. Он боялся, что те прибудут, пока он беспомощен, приходя в себя после взрыва пси-бомбы.
Удовольствия никакого. В первые же несколько минут психоудары пробили его гипнозащиту, смяли её и выжгли мозг диким воем. Два часа, показавшиеся вечностью, он боролся с безумными видениями, колотившимся сердцем, вспышками и звуками, порождёнными нейротканью. Тома ещё трясло.
«Конечно, я надеюсь, что теннанинцы ещё там и что они клюнули на это. Цена была слишком высока».
Если верить Джиллиан, компьютер Нисс убеждён, что подобрал верные коды в Библиотеке, снятой с разбитого теннанинского корабля. Теннанинцы, оставшиеся в системе, должны были попытаться ответить. Бомба отслеживалась на миллионы миль по всем направлениям.
Зачерпнув пригоршню грязи из лужи между стеблями, он швырнул её в сторону. Тинистая морская вода тут же заполнила её почти целиком. Другой просвет мог найтись несколькими метрами дальше – водоросли прогибались и безостановочно двигались, но Тому нужен был источник воды под рукой.
Он отгрёб слизь, насколько смог, затем вытер руки и принялся осматривать небо из своего укрытия. На коленях он пристроил оставшиеся пси-бомбы.
Счастье, что не в них был закодирован теннанинский вопль о помощи. Туда просто записали набор сообщений, который должен был разнестись на несколько тысяч километров.
Ему удалось отыскать среди обломков гелиоплана всего три бомбы с сообщениями, поэтому он мог передать только очень скудные факты. В зависимости от того, какую бомбу он задействует, Джиллиан и Крайдайки будут знать, кто из галактов явился на зов о помощи.
Разумеется, могло случиться и такое, что не входило ни в один из обсуждавшихся сценариев. Тогда ему следовало решить, посылать неполное сообщение или ничего не делать и ждать.
Возможно, лучше было взять рацию. Но при наличии неподалёку вражеских кораблей радиосообщение засекут мгновенно и сожгут его укрытие, прежде чем он скажет хоть слово. Бомба-сообщение сделает всё меньше чем за секунду, а запеленговать её куда труднее.
Том подумал о «Броске». Всё нужное там – еда, сон, горячий душ, его женщина. Он усмехнулся тому, как распределились приоритеты. Ну да ладно, Джилл бы поняла.
«Бросок» мог и оставить его тут, если этот эксперимент принесёт лишь один шанс вырваться с Китрупа. Вполне достойная смерть. Он боялся не смерти – скорее, это был страх не сделать всё возможное и не плюнуть смерти в глаза, когда она придёт за ним. Последний жест всегда важен.
Другая картина всплыла перед глазами, куда менее приятная: «Бросок» уже захвачен, орбитальная битва завершена, и все его усилия бесполезны.
Тома передёрнуло. Куда лучше думать о жертве, принесённой ради чего-то.
Упорный ветер гнал облака. Они сливались и вновь разделялись на густые сырые клочья. Том прикрыл глаза от света, разгоравшегося на востоке. И вдруг ему показалось, что в восходящем из тумана солнце что-то мелькнуло. Он заполз поглубже в своё ненадёжное укрытие.
Сквозь одну из восточных туч медленно снижался тёмный предмет. Клубящиеся пары тут же скрыли его очертания и размеры, когда он завис над травяным морем.
Слабый перестук донёсся до Тома. Он сощурился, вздохнув о потерянном бинокле. Потом туман ненадолго поредел, и он отчётливо увидел снижающийся звездолёт. Похож на чудовищную стрекозу, острокрылую и смертоносную.
Мало какая раса так усердно искала в Библиотеке жуткие образцы, как беспощадные и переполненные идиосинкразиями танду. Устрашающие выступы торчали из узкого корпуса во все стороны – опознаваемый облик танду.
Однако тупой клинообразный выступ с одного конца нарушал общее впечатление беззаботной и жестокой изысканности. Он не вписывался в этот дизайн.
Прежде чем Том сумел как следует вглядеться, облака снова сгустились, укрыв парящий крейсер. Но едва слышный гул мощных двигателей становился всё отчётливее.
Том поскрёб зудевшую пятидневную щетину. Танду – скверная новость. Если они были единственными, кто появился, ему придётся задействовать инфобомбу номер три. Сообщить «Броску», что надо укрыться и быть готовыми к последнему бою.
Это враг, с которым человечество никогда не могло договориться. В засадах среди галактических топей земные корабли редко захватывали суда танду, даже при численном превосходстве. А танду, если свидетелей не было, обожали сразу начинать драку. Законы обходили любой ценой, пока советники-тимбрими не научили экипажи землян редкому умению побеждать этих мастеров бить в спину.
Если появились только танду, это значит, он встречает свой последний рассвет. Запустив инфобомбу, он почти наверняка выдал своё местоположение. У танду были клиенты, способные пси-унюхать одну-единственную мысль, если когда-то учуяли её запах.
«Вот что, Ифни, – подумал он. – Пошли-ка в эту схватку кого-нибудь другого. Не настаиваю на теннанинцах. Боевой планетоид джофуров подойдёт. Замеси тут всё хорошенько, и я обещаю тебе прочесть пять сутр, десяток «Богородица-дева, радуйся», ну, и кадиш, когда вернусь домой. Идёт? Даже брошу несколько кредитов в кружку-автомат, если хочешь».
Он представил, как из облаков появляется объединённый флот тимбрими, людей и синтиан, разносит вдребезги танду и очищает небеса от всех фанатиков. Прекрасная картина, хотя он мог привести дюжину доводов в пользу её нереальности. Прежде всего, синтиане, при всём их дружелюбии, никогда не вмешаются, пока не убедятся в успехе. Тимбрими могут помочь землянам защитить себя, но никогда не накачают на свои гуманоидные шеи слишком много забот о стайке беспризорных маугли.
«Что ж, Ифни, госпожа удачи и случая… – Том нащупал бомбу номер три. – Мне хватило бы и одного старого, потрёпанного теннанинского крейсера.»
Госпожа Бесконечность не ответила. Да он и не ждал ответа.
Гул прокатился прямо над его головой. Волосы Тома встали дыбом, когда силовое поле корабля накрыло берег. Щиты визгом отозвались на его слабую пси-защиту.
Затем наползавший грохот стал медленно смещаться влево. Том посмотрел на запад. Рваные тучи отнесло настолько, что он смог увидеть крейсер танду – лёгкий истребитель, как он теперь мог определить, а не полноценный боевой корабль – всего в паре миль от себя.
Ему было видно, как тупой выступ отделился от корабля-матки и неспешно поплыл к югу. Том нахмурился. Эта штука не была похожа на разведсуда танду, которые он знал. Совершенно иная конструкция, прочная и жёсткая.
Тучи снова сомкнулись, укрыв оба корабля. Их рокочущий гул смешался с ворчанием ближнего вулкана.
Внезапно ослепительно сверкнувший поток зелёного света прошил облака там, где Том только что видел корабль танду, и в слепящем блеске вонзился в океан. А затем ударил раскат сверхзвукового грома. Сперва он решил, что танду выжигают зону посадки. Но трескучая вспышка взрыва среди туч пояснила, что истребитель танду сам оказался мишенью. Кто-то там, выше облачного слоя, вел огонь по танду!
Он был слишком занят, собирая снаряжение, чтобы тратить время на восхищение. Ему пришлось отвернуться, поэтому он не ослеп, когда истребитель ударил актиническими лучами антиматерии по атакующему. Горячая волна опалила затылок и левую руку, пока он запихивал пси-бомбу под ремень и натягивал кислородную маску.
Аннигиляционные лучи, словно солнечные, располосовали небо. Том схватил поклажу и нырнул в отверстие, которое успел проделать в толстых жгутах водорослей.
Гром неожиданно стих, пока он прорывался сквозь джунгли свисающих стеблей. Прямые столбы мерцающего огня пронзали сумрак. Том осознал, что автоматически задерживает дыхание. В этом не было смысла. Маска не позволяла терять кислород, но пропускала двуокись углерода. Он снова начал дышать, цепляясь за крепкий корень, как за якорь, но скоро ощутил, что воздуха не хватает. При таком количестве растительности он ожидал, что содержание кислорода будет высоким. Но крохотный индикатор у края маски показывал, что всё наоборот. По сравнению с обычно богатыми китрупскими водами, здешние были намного беднее. Колышущиеся реснички-жабры маски подавали лишь треть того кислорода, который был ему нужен, даже если он совсем перестанет двигаться.
Через несколько минут у него начнётся головокружение. Вскоре после этого он отключится.
Грохот боя проникал под слои водорослей тупыми ударами. Ослепительные вспышки пробивали тёмные воды сквозь отверстия между стеблями, прямо перед Орли. Даже так они до боли слепили глаза. Ему было видно, как побеги, выдерживавшие раскалённый пепел вулканов, закручивались от жара, бурели и опадали.
«А с ними и моё остальное снаряжение».
«А с ним и шанс всплыть, чтобы вдохнуть».
Зацепившись ногами за толстый корень, он стащил рюкзак и принялся рыться в нём, пытаясь что-то придумать. В густой тени Том мог различать вещи лишь на ощупь. Инерционный трекер, который Джиллиан дала ему с собой, упаковка брикетов, две фляги «пресной» воды… разрывные иглы для пистолета, набор инструментов…
Индикатор воздуха угрожающе мигал оранжевым. Том коленями зажал рюкзак и раскрыл набор. Ухватил маленький моток резинового шланга. Красные пятна уже плыли в глазах, когда ему удалось ножом отрезать кусок узкой трубки.
Он затолкал один конец в клапан питания. Уплотнитель выдержал, но он давился и кашлял водой, хлынувшей в рот из трубки.
Но было не до тонкостей. Он полз вверх по корню, пока не дотянулся до дыры между водорослями. Том зажал трубку у второго конца, но горькая маслянистая вода затекла в шланг, пока он распутывал петлю. Нанослой маски очистит жидкость, если её не окажется слишком много. Даже отвернувшись, он всё равно глотнул. Мерзость.
Том вытолкнул конец шланга над поверхностью узкой лужи, сквозь которую вспышки от выстрелов проникали до самого дна. Он усиленно сосал трубку, выплёвывая слизь и едкую металлическую слюну, отчаянно стараясь прочистить шланг.
Одна из вспышек ударила совсем близко, опалив ему пальцы, выставленные над водой. Подавив инстинктивный вопль, удержал рывок от боли. Но сознание начало мутиться, а с ним слабела воля, заставлявшая держать левую руку в огне.
Борясь изо всех сил, Том был наконец вознаграждён слабой струйкой застойного воздуха. Он отчаянно всасывал его. Горячий, полный пара воздух отдавал дымом, но спасал. Том выдыхал его в маску, надеясь, что она удержит отвоёванный кислород.
Боль в лёгких утихала, уступая очередь мучительному ожогу. Когда он уже решил, что больше не выдержит, жар, идущий сверху, ослаб, померкнув до слабого свечения в небесах.
Несколькими метрами дальше был ещё один просвет в водорослях, где он мог надеяться высунуть трубку среди толстых корней, не выдавая себя. Сделав несколько вдохов, Том крепко зажал шланг. Но прежде чем он сделал всё остальное, воду вдруг пронзил ослепительный голубой свет, ярче прежнего, отбросивший повсюду резкие, слепящие тени. Затем чудовищный удар сотряс океан, и его начало швырять, как тряпичную куклу.
Что-то исполинское рухнуло в океан и разнесло его. Корень-якорь вырвало из ила и унесло в гущу бьющихся стеблей.
Волной выдернуло рюкзак. Том рванул следом и успел поймать конец ремня, но что-то ударило его в затылок, почти лишив сознания. Рюкзак унесло прочь, в гул и сумятицу теней.
Том свернулся в комок, руками удерживая маску под хлеставшими стеблями.
Затем обрушился второй водоворот – из песка и обдирающего, слепящего ветра. Воздух Венеры, куда гуще воды, рвал его тонкий скафандр и хрупкий шлем, свирепой хваткой сжимая грудь при каждом бесценном вдохе. Он уже давно перестал шагать и переползал через заносы. Наконец под защитой иззубренного базальтового клыка он лёг, чтоб дождаться смерти. Через час или спустя вечность творившегося безумия к нему неожиданно вернулось зрение.
«Так они были правы…» – мутно подумал Том, вглядываясь во вспышку настоящего света, пронзившую тьму теплового тумана Венеры, давя на свои непривычные глаза, чтоб потекли слёзы. «Древние были правы: когда приходит смерть, за тобой слетает ангел…»
Ангел нагнулся над ним. За маской, окаймлённой алмазами, виднелись русые волосы, которые он явно узнавал. «Знакомое лицо», – он словно полжизни знал его…
Губы двигались.
– Значит, это ты, мальчик Орли. – Усиленный голос успокаивал, хотя доносился явно лучше ангельского. – Не слишком приятное зрелище, по сравнению с твоим фото. Но прибережём оценку до момента, когда тебя отчистят.
– У-ухх… – хрипел он, пока руки втягивали его на носилки, а её лицо всё время было рядом. Тому казалось, что он умрёт, если оно исчезнет. Запуская инжекторы, качающие лекарства в его сосуды, она всё время мурлыкала: «Ну вот, теперь порядок… Слышишь, ты что, не узнаёшь меня? Нас не представили друг другу, но они устраивали нашу встречу и хотят нас поженить…»
В тот первый раз, под дьявольским небом Венеры, он не потерял сознания только благодаря ей. А сейчас всё, что ему оставалось, – цепляться за эту память. Сознание утекало, словно горький, неочищающийся воздух.
Первым чувством, когда он пришёл в себя, было удивление, что он ещё дышит. Тому мерещилось, что буря продолжается, пока он не понял, что дрожь, которую он ощущал, шла от его собственного тела. Гул в ушах был просто гулом в его ушах.
Нывшая левая рука запуталась в толстом горизонтальном стебле. Тинистая зелёная вода достаёт до подбородка, заплёскивая на ворсистую маску. Лёгкие ноют, воздух затхлый.
Подняв дрожащую правую руку, Том кое-как стащил маску до шеи. Фильтры не пропускали озонную вонь, но сейчас он вдохнул глубоко и с благодарностью. В последний миг он, должно быть, предпочёл жертвоприношение удушению и рванулся к поверхности. Как удачно, что бой кончился в тот момент, когда он выплыл.
Том удержался от искушения протереть зудевшие глаза: грязь на руках вряд ли полезна. Биосистемы исправно подавали слёзы, смывая прочь ослеплявший гной. Когда он снова смог видеть, посмотрел вверх.
На севере вулканы дымили, как прежде. Облачный покров местами был прорван, уступив множеству извивавшихся разноцветных дымов. Вокруг Тома мелкие существа ползли по обугленным стеблям, возвращаясь к своему нормальному уделу – есть или быть съеденными. В небе больше не было звездолётов, сжигавших друг друга лучами звёздного огня.
Впервые за всё время Том обрадовался скучной топографии травяного ковра. Вряд ли ему стоило вылезать из воды, чтобы любоваться несколькими дымовыми столбами над медленно погружающимися обломками.
Когда он смотрел, вдали взорвался один из них. Эхо долетело несколькими секундами позже, серией глухих ударов и хлопков, асинхронно расцвеченных яркими вспышками. Тёмная груда осела глубже. Том отвернулся, спасая глаза от последнего взрыва. Когда он посмотрел туда снова, то не различил ничего, кроме облака пара и далёкого шипения, вскоре умолкшего.
Повсюду виднелись другие плавающие куски. Том медленно поворачивался, слегка даже восхищённый этой гибелью. Для стычки средних масштабов разрушений было более чем достаточно.
Он иронично рассмеялся, хотя измученным лёгким было больно. Галакты всем скопом явились на поддельный сигнал бедствия и принесли свою вражду на алтарь гуманной миссии. Теперь они мертвы, а он ещё жив. Не похоже на случайный каприз Ифни. Скорее на загадочную, изощрённую работу самого Бога.
«Значит ли это, что я снова один? – подумал он. – Ну, просто подарок. Столько фейерверков, а выжил один-единственный мелкий человечек?»
Похоже, ненадолго. Бой лишил его почти всего снаряжения, которое он с такими усилиями собирал. Том внезапно нахмурился. Инфобомбы! Он схватился за пояс, и мир вокруг словно рухнул. Остался всего один шар! Другие, наверное, выпали в борьбе с водорослями.
Когда правая рука перестала трястись, он осторожно полез за пояс и вытащил пси-бомбу, свою последнюю связь с «Броском»… и с Джиллиан.
Это был заряд-подтверждение, который следовало взорвать, если он решит, что «Троянский Конёк» может взлетать. Теперь он должен задействовать его, или нет. Да, или нет – всё, что можно сказать.
«Хотел бы я знать, чьи корабли сожгли танду».
Отложив бомбу, Том начал медленно оглядывать всё вокруг. Один обломок на северо-западе походил на надбитое яйцо. От него ещё шёл дым, но пламя погасло. Взрывов не было, и он вроде бы уже не тонул.
«Вот и ладно, – подумал Том. – Сойдёт за цель. Выглядит достаточно прочным для употребления. Может, там есть спасательное оборудование и еда. Определённо сгодится в качестве укрытия, если не очень радиоактивен».
До него, казалось, не больше пяти километров, хотя видимость могла быть обманчивой. Цель, по крайней мере, давала повод действовать. Ему требовалась информация, а подбитый корабль мог сказать ему то, что он хотел знать.
Том размышлял, идти «по земле», доверив своим измученным ногам все отношения с водорослями, или попытаться доплыть под водой, перебираясь от просвета к просвету, чтобы подышать, но рискуя встретить неведомых глубоководных тварей.
Внезапно откуда-то сзади донеслось тонкое жужжание. Он повернулся и увидел в километре от себя небольшой орбитальный корабль, медленно скользящий к северу в нескольких метрах над водой. Вокруг него мерцали защитные поля. Двигатели чихали и работали с перебоями.
Том натянул маску и приготовился нырнуть, но кораблик летел не в его сторону, смещался к западу. Из-под стасис-фиксаторов летели искры. Уродливые чёрные потёки пятнали корпус, один лист оплавился и был готов отлететь.
Том задержал дыхание, пока корабль относило дальше. Такой модели он никогда не видел, но мог предположить, каким расам свойственен этот стиль и конструкция.
Катер резко снизился, когда его умирающие двигатели закашляли. Вой гравигенератора стихал.
Команда явно понимала, что конец близок. Вираж – они попытались взять курс на остров. Том всё ещё сдерживал дыхание: он не мог не сочувствовать отчаянному пилоту чужих. Катер промчался почти над полем водорослей и скрылся за отрогом горы.
Слабое «бумм» приземления донёс пассат.
Том выжидал. Через несколько секунд стасис-поле отключилось с громким хлопком. Горящие обломки взмыли над морем. Куски сыпались в воду или медленно догорали среди водорослей.
Сомнительно, чтобы кто-нибудь выбрался.
Том сменил цель: его долгосрочным планом был яйцеобразный корпус, плававший в нескольких милях, но сперва он хотел покопаться в остатках разведкатера. Может, найдётся подтверждение, которое облегчит ему решение. А может, и еда.
Он попытался ползти по водорослям, но это оказалось слишком трудным делом – его по-прежнему трясло.
«Ладно, пойдём под водой. Наверняка и это спорное решение. По крайней мере полюбуюсь пейзажем».
Сын миноги-кровопийцы не отставал!
Акки вымотался. Во рту металлический привкус воды мешался с желчью из кардиального желудка, а он всё мчался на юго-восток. Отчаянно хотелось передохнуть, но он понимал, что не может позволить преследователю сократить дистанцию между ними.
Время от времени он ловил сигналы Кта-Джона, километрах в двух позади. Тёмный гигант-дельфин казался неутомимым. Его выдохи вставали высокими вертикальными столбами, как небольшие туманные ракеты, он безостановочно рассекал воду.
Дыхание Акки сбивалось, он чувствовал, что слабеет от голода. Ругательства из англика не удовлетворяли. Немного подбадривали звучные и непристойные напевы дельфиньего праймала.
Пока ему удавалось хотя бы немного опережать Кта- Джона. Но состав воды ухудшал гидродинамические свойства его кожи. Какие-то вещества вызывали аллергию. Кожа, всегда гладкая и упругая, стала зудящей и бугристой. Казалось, что он не плывёт в воде, а проталкивается сквозь густой сироп. «Интересно, – думал Акки, – почему никто не сообщал об этом? Неужели здешняя вода так влияет лишь на дельфинов Калафии?»
Вот ещё одна несправедливость из целой серии, тянущейся с момента, когда он покинул корабль.
Оторваться от Кта-Джона было не так легко, как казалось. Держа на юго-восток, Акки мог брать правее или левее, надеясь на помощь от команды Хикахи возле разбитого теннанинца, либо с острова от Тошио. Но всякий раз, как он пытался сменить курс, Кта-Джон начинал срезать угол. Акки не мог больше позволить себе терять преимущество.
Волна сфокусированного сонара догнала его. Каждый раз, когда это случалось, ему хотелось свернуться в клубок. Для дельфина было неестественно так долго спасаться от другого дельфина. В далёком прошлом юнца, рассердившего старшего, например, попытавшись совокупиться с самкой из гарема взрослого самца, могли поколотить или исцарапать. Но ненависть возникала крайне редко. Акки пришлось буквально задавить порыв остановиться и попробовать образумить Кта-Джона.
Что это могло дать? Гигант явно обезумел.
Преимущество в скорости терялось из-за загадочной чесотки. Обойти Кта-Джона глубиной было нечего и думать. Stenos bredanensis – пелагические дельфины: Кта- Джон перенырнёт любого из экипажа «Броска».
Когда он снова оглянулся, Кта-Джон подобрался почти на километр. Акки стонуще вздохнул и удвоил усилия.
Полоса холмов с зелёными вершинами вставала на горизонте, в четырёх-пяти километрах. Продержаться – ровно столько, чтобы доплыть до них!
Моки гнал сани к югу на предельной скорости, трубя в сонар, как в боевой рог.
«…вызываю Хаоке, вызываю Моки. Говорит Хиуркипит. Отвечайте. Подтвердите приём!..»
Моки раздражённо замотал головой. Корабль снова пытается его достать. Моки включил передатчик саней и попытался говорить, как надо.
– Д-дда! Что нуж-жжно?
Пауза, потом:
– Моки, дай мне Хаоке.
Моки едва подавил смех.
– Ну, Хаоке… умер! Убит-тт врагом! Сейч-час преследую. Скажи Такката-Джиму, я его поймаю!
Англик Моки был едва понятен, но перейти на тринари он пока не смел. Можно было заговорить на праймале при всех, но он не был к этому готов.
Сонар-линк долго молчал. Моки уже надеялся, что его оставили в покое.
Когда они с Хаоке обнаружили пустые сани этой женщины, Баскин, медленно дрейфующие на малой скорости к западу, в нём наконец что-то треснуло. Вспыхнуло непонятное, но приподнятое состояние, порыв к деятельности, похожий на жестокий сон.
Возможно, им готовили засаду, или ему померещилось. Но когда всё кончилось, Хаоке был мёртв, а он, Моки, ни о чём не жалел.
Сонар затрещал.
– Хиурки-пит на связи, Моки. Ты уходишь из зоны доступа сазера, а мы ещё не можем польз-з-зоваться радио. У тебя два при-к-казза. Первый – перешли сонарограмму Кта-Джону, прик-к-каз возвращаться! Его задание отменено! Номер второй – после этого воз-з-з- вращайся сссам! Это прямой приказз.
Лампочки и точки больше ничего не значили для Моки. Значение имели только звукообразы, переданные сонаром саней. Усилившийся слух казался ему божественным даром, словно он сам один из Великих Сновидцев. Он видел себя огромным catodon’ом[8] кашалотом, владыкой глубин, преследующим добычу, панически скрывающуюся при малейшем намёке на его появление.
Недалеко к югу появился слабый сигнал саней, тех, за которыми он тогда гнался. Моки слышал – они близко.
Гораздо дальше и левее звучали два малых ритмичных сигнала, звук быстро плывущих китообразных. Должно быть, Кта-Джон и этот калафианский выскочка. Моки с радостью перехватил бы добычу под самым носом у Кта-Джона, но лучше подождать. Первый враг совсем близко.
– Моки, ты меня принял? Отвечай! У тебя приказзз! Ты должен!
Моки с отвращением щелкнул зубами. Он выключил сонар-линк посередине упрёков Хиурки-пита. Ему всё труднее становилось понимать этого мелкого офицерика. Он и стеносом-то никогда толком не был, вечно зубрил кининк с турсиопами да старался «улучшить себя».
Моки решил заняться этим типом после того, как управится с врагами вне корабля.
Кипиру знал, что его преследуют. Он ожидал, что кого-нибудь за ним пошлют, чтобы не дать добраться до Хикахи.
Но его преследователь – идиот. По отдалённому завыванию двигателя было ясно, что сани гонят со скоростью, давно превысившей проектную. Чего этот тип хочет добиться? Кипиру оторвался настолько, что скоро должен был войти в зону приёма сонара теннанинской группы, прежде чем его настигнут. Ему надо было только чуть сдвинуть дроссель саней к красной черте.
Фин, гнавшийся за ним, просто исходил сонарным шумом, словно желал известить всех и каждого, что он здесь. Шум и скрежет этого имбецила мешал Кипиру связать воедино то, что присходило на юго-востоке. Сосредоточившись, Кипиру попытался отсеять помехи сзади.
Два дельфина, один почти выдохшийся, другой мощный и решительный, яростно плыли к скоплению сонарных теней за пятьдесят километров отсюда.
Что происходит? Кто за кем гонится?
Кипиру вслушивался так напряжённо, что едва успел вернуться в реальность, резко свернув, чтобы не врезаться в высокую подводную гору. Её массив мгновенно отрезал его от связи.
Он поразвлекался с рифмами, потом перешёл на хайку тринари.
Кипиру пристыдил себя. Дельфины считаются отличными лоцманами – потому-то сотню лет назад они и получили первый звёздный корабль, – а его считали лучшим среди них. Неужели сорок узлов под водой труднее, чем пятидесятикратная скорость света в «кротовой норе»?
Его постукивающие сани вышли из тени горы на открытую воду. С востока опять доносилось слабое эхо мчавшихся китообразных.
Кипиру напрягся. Да, преследователь был стеносом, и крупным. Странный поисковый сонар…
А тот, что впереди…
«Это же Акки, – подумал он. – Мальчик в беде. В большой беде».
Он едва не оглох от сонарного взрыва, когда гнавшиеся за ним сани поймали его прямо в поисковый луч. Кипиру прощёлкал глиф-ругательство и потряс головой, прогоняя глухоту, а заодно искушение повернуть и задать этому мастурбатору.
Кипиру просто разрывался. Строго говоря, он обязан доставить послание Хикахи. Однако всё в нём протестовало против того, чтобы бросить гардемарина в беде. Похоже, мальчик измучен. Преследователь явно догонял его.
Но если он свернёт на восток, его собственный преследователь получит шанс…
Но тогда он тоже собьёт Кта-Джона, заставив его повернуть.
Это не к лицу земнорождённому офицеру. Это несовместимо с кининком. Но он не может принять логичное решение.
Был бы здесь кто-нибудь из его далёких пра-праправнуков, зрелый и логически стойкий дельфин, который подсказал бы своему грубому, полуживотному предку, что делать…
Кипиру вздохнул. «Кто сказал, что мне позволят иметь праправнуков?»
В конце концов он решил быть честным с собой, и, заложив вираж, повёл сани влево, и сдвинул дроссель ещё на одно деление к красной черте.
Один из двух землян в каюте – человек – рылся в ящиках шкафа и, не глядя, швырял вещи в распахнутый чемодан, стоявший на кровати. Шимпанзе говорил, а он слушал.
– …а зонд уже опустился на два километра. Радиоактивность быстро поднимается, температура тоже. Не уверен, что он продержится больше нескольких сотен метров, но шахта всё не кончается! Однако у меня теперь нет сомнений, что там есть отходы, брошенные высокотехнологичной расой, и совсем недавно! Лишь несколько столетий назад!
– Очень, очень интересно, доктор Дарт. – Игнасио Мец старался не показать своего раздражения. С шимпами нужно терпение, а с Чарльзом Дартом особенно. Кроме того, трудно собираться, когда шимпанзе вертится рядом, взобравшись на спинку твоего кресла в твоей же каюте.
Дарт продолжал, не слушая:
– Если я и оценил Тошио, как бы бесполезен этот мальчик не был, то лишь за работу с этим мерзким дельфином, лингвистом Сах’отом. Я ведь получал замечательные данные, пока не рванула эта проклятая бомба Томаса Орли и Сах’от не понёс чушь про «голоса снизу». Паршивый чокнутый фин!..
Мец разбирал свои вещи. «А где мой синий земной костюм? Ах да, уже положил. Так, смотрим дальше. Дубликаты всех записей уже в катере. Что ещё?..»
– Вы слышите, доктор Мец?
– Гм-м-м… – Он поспешно оглянулся. – Простите, доктор Дарт. Все эти неожиданные перемены и прочее. Уверен, вы понимаете. Что вы говорили?
Дарт раздражённо застонал.
– Я сказал, что хочу отправиться с вами! Для вас это лишь ссылка, а для меня спасение. Я должен попасть туда, где и есть моя работа. – Он грохнул кулаком в стену и оскалил два ряда мощных жёлтых зубов.
Мец размышлял, покачивая головой. Ссылка? Такката-Джим думает так же. Конечно, они с Джиллиан всё равно как вода и масло. Она полна решимости запустить план Орли и Крайдайки, их «Троянского Конька». Такката-Джим непоколебимо против.
Мец был согласен с Такката-Джимом и поразился, когда лейтенант покорно сложил с себя капитанские обязанности перед советом корабля, назначившим Джиллиан командиром, пока не вернут Хикахи. Это, прежде всего, означало, что «Конёк» разворачивается. «Бросок» через несколько часов начнёт подводный рейд.
Если трюк действительно задействуют, Мец будет просто счастлив убраться с корабля. Катер просторен и вполне комфортабелен. Он и его материалы будут в безопасности. Записи о спецэксперименте, в конце концов, попадут на Землю, даже если… «Бросок» будет уничтожен при попытке к бегству.
Ну, и ещё он сможет присоединиться к Дэнни Судман в исследованиях кикви. Мецу более чем любопытно взглянуть на доразумных.
– Вам следует поговорить о присоединении к нам с Джиллиан, – он опять покачал головой. – Она разрешает взять для вас на остров нового робота. Вы можете решить и этот вопрос.
– Но вы же с Такката-Джимом обещали, что если я помогу, если не сообщу Тошио, если доверю вам свои полномочия в совете…
Шимпанзе умолк, взглянув на лицо Меца. Поджав губы, Чарльз встал.
– Ну, спасибо!.. – прорычал он, выходя.
– Чарли, вы ведь…
Дарт вышел в холл. Захлопнувшаяся дверь отсекла фразу Меца.
Шимп семенил по закругляющемуся коридору, решительно наклонив голову.
– Надо попасть туда! – рычал он. – Должен быть способ!
Когда Джиллиан позвонила и попросила поговорить с Крайдайки, его первой мыслью было взбунтоваться против чрезмерной нагрузки.
– Знаю, знаю, – соглашался её крохотный двойник, – но вы – единственный, чьей квалификации я могу доверять. Скажем точнее: вы просто единственный. Крайдайки определённо в сознании и понимает всё, но не может говорить! Нам нужен кто-то, кто поможет ему общаться, используя неповреждённые части мозга. Вы же эксперт.
Крайдайки не особенно нравился Сах’оту. Да и характер полученной капитаном травмы вызывал у него брезгливость. Однако проблема возбуждала его тщеславие.
– А почему не Чарльз-зз Дарт-тт? Он гнал Тошио и меня, пока у нас плавники не отвалились, и у него тут все привилегии.
Даже в крохотной голограмме Джиллиан выглядела предельно усталой.
– Теперь уже нет. Мы отправляем новый зонд с Такката-Джимом и Мецем, его он сможет контролировать сам через коммлинк. А пока его проект перемещён в конец списка. В самый конец. Это ясно?
Сах’от утвердительно щёлкнул челюстью. Было приятно снова слышать решительного лидера. Вдобавок это был голос человека, которого он уважал.
– То, что вы сказали о Меце и Такката-Джиме…
– Я назначила заместителем Тошио, – продолжала Джиллиан. – Он проинструктирует вас, когда будет возможность. А вы беспрекословно ему подчиняетесь. Понятно?
Джиллиан и в чрезвычайной ситуации сохраняла словарный запас. Это Сах’оту нравилось.
– Раз-зумеется. В выс-сс-шей степени. Сейчас пару слов об откликах, что я уловил в планетной коре. Что мне делать? Насколько я знаю, у них нет никакого прецедента! Вы можете поручить кому-нибудь провести для меня поиск в Библиотеке?
Джиллиан нахмурилась.
– Вы говорите, что отклики, вероятно, разумного происхождения, исходят из глубин коры Китрупа?
– В точности так.
Джиллиан закатила глаза.
– Ифни! Чтобы исследовать эту планету в мире и спокойствии, потребуется лет десять и дюжина кораблей. – Она покачала головой. – Нет. Самая первая моя мысль, что это некая формация, вероятно чувствительная, близкая к поверхности, резонирует с боями наверху. В любом случае, впереди другие приоритеты: безопасность, кикви и общение с Крайдайки. У вас уже хлопот полон рот.
Сах’от подавил протест. Джиллиан просто уберёт его от зонда, и всё. Пока она этого не сделала, разумнее помалкивать.
– Теперь обдумайте свой выбор, – напомнила ему Джиллиан. – Если «Бросок» прорвётся, мы постараемся выслать катер, чтобы забрать Тома и всех, кто улетит с нами с острова. Вы можете улететь или остаться с Мецем и Такката-Джимом, дожидаясь катера. Сообщите Тошио о вашем решении.
– Понятно. Я обдумаю это. – Вопрос казался не таким срочным, как несколько дней назад. Те звуки, снизу, что-то в нём изменили.
– Если ос-станусь, желаю вам всего самого лучшего, – добавил он.
– И вам тоже, муж-фин. – Джиллиан улыбнулась. – Вы странный, но если я вернусь домой, обязательно порекомендую разрешить вам кучу внуков. – Её изображение исчезло: связь выключена.
Сах’от уставился на пустой экран. Комплимент совершенно неожиданный, повергший его в минутный столбняк. Затем несколько кикви, возившихся неподалёку, были изумлены, видя, как большой дельфин поднялся на хвосте и протанцевал по маленькому пруду.
– Я боюсь.
Почти не сознавая, Тошио обнял Дэнни за плечи и ободряюще прижал к себе.
– Чего? Тут нечего бояться.
Дэнни оторвала взгляд от набегающих волн, желая убедиться, что он не шутит. Поняла: её дразнят. Высунула язык в ответ.
Тошио глубоко вздохнул от удовольствия. Ему было неясно, куда сворачивают их с Дэнни новые отношения. Прежде всего, они не были плотскими. Прошлой ночью они спали вместе, но в одежде. Тошио подумал, что это огорчительно, хотя и не совсем.
А дальше всё будет развиваться. Сейчас Дэнни нужен кто-то рядом. Здорово даже просто помочь ей в этом. Может, когда всё закончится, она снова будет считать его мальчиком, четырьмя годами младше. Но он слегка сомневался в этом. Она чаще, чем прежде, касалась его, держала его за руку и шлёпала в притворном гневе, даже когда случившееся при взрыве пси-бомбы стало забываться.
– Когда они собираются прибыть с катером? – Она снова поглядела на океан.
– Где-то завтра вечером, – ответил он.
– Такката-Джим и Мец хотели начать переговоры с ити. Можно их остановить, если они решат пренебречь приказом и всё-таки попытаются?
– Джиллиан выделила им энергии только на дорогу сюда. У них есть регенератор, так что за месяц или дольше они смогут зарядиться для полёта в космос. К тому времени «Броска» уже не будет – так или иначе.
Дэнни содрогнулась. Тошио проклял свой дурацкий язык.
– У Такката-Джима не будет радио. А наше я буду стеречь, пока за нами не прибудет катер. Да и что он сможет предложить галактам? У него не будет ни одной карты, где отмечен брошенный флот.
– Думаю, они с Мецем дождутся, пока все улетят, и помчатся на Землю с записями Меца и коликами в желудке.
Дэнни разглядывала первые звёзды долгого китрупского заката.
– А ты возвращаешься? – спросила она.
– «Бросок» – мой корабль. Слава богу, Крайдайки жив. Но если он больше и не капитан, мой долг перед ним остался, как у любого офицера.
Дэнни коротко взглянула на него, потом кивнула и снова принялась разглядывать море.
«Она думает, что у нас нет ни единого шанса, – понял Тошио. – Может, и так. Надев скорлупу теннанинского крейсера, мы получим маневренность калафианского мусоровоза. И даже одурачить галактов – не лучшая идея. Они хотят захватить «Бросок», но спокойно откроют огонь, если увидят сбитого врага, встающего для нового раунда. Чтобы план сработал, без теннанинцев поблизости не справиться. Но мы ведь не будем сидеть тут и ждать? Если будем, галакты решат, что на землян не стоит обращать внимания. Мы просто не можем позволить кому-то охотиться на наши исследовательские корабли».
Тошио сменил тему.
– Как дела с твоим докладом?
– Думаю, всё отлично. Ясно, что кикви абсолютно доразумные. Невозделанность длится много веков. Еретик-дарвинист решил бы, что они созрели для самостоятельного развития. Есть такие признаки.
Некоторые земляне-иконоборцы всё ещё проталкивали идею, что доразумные расы могут прорваться к интеллекту уровня звёздных полётов чисто эволюционным путём, без вмешательства патронов. Большинство галактов полагали эту мысль абсурдной и чуждой, но неудача с поисками исчезнувших благодетелей человечества добавила теории новых приверженцев.
– А что с металлохолмом? – Тошио спросил о втором направлении исследований Дэнни, начатом по настоянию Чарльза Дарта, когда у шимпа ещё был высокий приоритет, а теперь продолжаемом ею из чистого интереса.
Дэнни пожала плечами.
– О, холмы живые. Профессиональный биолог во мне отдал бы левую руку, чтобы просидеть год на таком острове со всем лабораторным оборудованием. Металлоядные псевдокораллы, древодрель, живое ядро острова, все эти симбиоты. Строго говоря, это органы одного гигантского тела. Если бы я могла описать это дома… И если бы мне поверили.
– Они поверят тебе, – поддержал её Тошио. – Ты станешь знаменитой.
Он показал жестом, что пора вернуться в лагерь. Шум ветра в листьях перемежался нескончаемым чириканьем туземцев, просыпающихся после сиесты и готовящихся к ночной охоте.
Вместе они молча пошли по узкой тропе.
Ей хотелось потереть глаза, но над ними была маска. Сделать оставалось ещё очень много.
Фины вплывали и уплывали, сталкиваясь с ней, когда она передвигалась по кораблю, едва не опрокидывая её из-за спешки доложить, и тут же нестись обратно с полученным приказом.
«Надеюсь, Хикахи скоро вернётся. Я неплохо справляюсь, но я не офицер-космонавт. Её-то готовили управлять командой».
«Хикахи даже не знает, что она уже капитан, – думала Джиллиан. – Конечно, хочется, чтобы связь быстрее начала работать, но именно эту новость я боюсь на неё обрушить».
Она отправила краткое сообщение Эмерсону Д’Аниту, и последний курьер стрелой метнулся в моторный отсек. Уаттасети держался рядом с ней, когда она повернула к шлюзу.
В камере было две небольшие группы дельфов, одна толпилась у переднего десантного люка, вторая – вокруг катера.
Нос маленького корабля почти касался диафрагмы одного из наружных люков. Корма скрывалась в металлическом кожухе у дальнего конца шлюзовой камеры.
«Когда катер уйдёт, это место будет выглядеть пустынным», – подумала она.
Один из финов у люка заметил Джиллиан и поспешил навстречу. Резко остановившись перед ней, он завис в позе внимания.
– Фланговые и разведка готовы отбыть по вашему приказу, Джиллиан.
– Спасибо, Заафт. Уже скоро. По-прежнему ничего от ремонтников на линии или от Кипиру?
– Нет, с-сэррр. Хотя курьер, посланный за Кипиру, скоро будет у корпуса.
Это было огорчительно. Такката-Джим оборвал линию до теннанинского корабля, и сейчас казалось невозможным найти разрыв. В очередной раз она прокляла моноволоконный кабель за то, что его так легко спрятать.
Всё, что они знали, это что на рабочую команду обрушилось нечто жуткое, на то место, откуда она планировала двинуть «Бросок». По крайней мере детекторы засекли космический бой, всё ещё идущий, и почти такой же свирепый, как раньше.
Но что задерживает Тома? Предполагалось, что он взорвёт инфобомбу, когда ити сядут, чтобы обследовать его уловку. Однако после поддельного сигнала бедствия ничего не было.
Вдобавок ко всему проклятый Нисс желал побеседовать. Скрытого сигнала тревоги в её офис он не прислал, значит, это не было срочно. Но всякий раз, пользуясь коммом, она различала слабый щелчок, означавший, что эта вещь хочет поговорить.
Всего этого хватало, чтобы нормальная женщина забралась в постель и не вылезала.
Внезапное оживление пронеслось по толпе у шлюза. Динамик на стене испустил короткий, невнятный писк на тринари, за которым последовало сообщение подлиннее на свободном, хорошо артикулированном англике.
– С-сэр! – возбуждённо повернулся Заафт. – Сообщают, что…
– Я расслышала. – Она кивнула. – Связь восстановлена. Поздравления ремонтной бригаде, и верните их на борт для двухчасового отдыха. Затем, пожалуйста, пусть Хиурки-пит свяжется с Хикахи. Ему следует выяснить их положение и сообщить ей, что мы двинем корабль в 21.00, если она согласна. Я ей скоро позвоню.
– Есть, с-сэр! – Заафт радостно крутанулся и исчез.
Уаттасети с молчаливым ожиданием смотрел на неё.
– Ну, ладно, – сказала она. – Проводим Такката- Джима и Меца. Вы выяснили, удалила ли команда всё, чего нет в нашем списке, и проверили всё, что отсылаемые взяли с собой?
Джиллиан сама проинспектировала катер несколько часов назад, пока Мец и Такката собирались. Она добавила несколько страховок, о которых больше никто не знал.
– Так точ-чно. Им не позволили даже пистолета на плавники. Никаких раций и минимум горючего, только до острова.
– Кто уходит с ними? Три добровольца, из «странных» стеносов. Самцы. Мы обыскали их вплоть до урогенитальной складки. Чисто. В катере всё готово к старту.
Джиллиан кивнула.
– Тогда, к лучшему или к худшему, выставим их отсюда, чтоб заняться другими делами.
Мысленно она уже прикидывала, что сказать Хикахи.
– Запомните, – говорила она Тшут и Суэсси, – сохраняем радиомолчание любой ценой. И внутри корпуса постарайтесь удержать этих безумных финов, чтобы не сожрали все запасы в первые же дни, ясно?
Тшут щелчком челюсти подтвердила согласие, хотя её глаза с трудом скрывали сомнение. Суэсси поинтересовался:
– Ты уверена, что не хочешь взять одного из нас с собой?
– Уверена. Если столкнусь с бедой, не хочу терять другие жизни. Если найду выживших, мне понадобится каждый клочок пространства. В любом случае катер может лететь сам. Всё, что мне придётся делать, – это следить.
– Ты не сможешь драться, пока пилотируешь, – напомнил Ханнес.
– Если у меня будет стрелок, я могу поддаться искушению повоевать. А так мне придётся удирать. Если «Бросок» уничтожен или захвачен, я должна быть в состоянии вернуть катер сюда, за вами, или вы обречены.
Суэсси нахмурился, но был вынужден согласиться с её доводами. Он был благодарен Хикахи за то, что она оставалась, сколько могла, дав им использовать энергию катера на оборудование жилой среды внутри фальш-корпуса.
«Мы все беспокоимся о „Броске“ и капитане, – подумал он. – Но Хикахи просто мучается».
– Ну, ладно. До свидания и удачи, Хикахи. Да хранит тебя повелитель самой Ифни.
– И вам обоим т-т-того же. – Хикахи ласково придержала зубами руку Суээси, потом сделала то же с левым грудным плавником Тшут.
Тшут с Суэсси выбрались через маленький шлюз катера. Задним ходом они отогнали свои сани к зияющему отверстию в корпусе затонувшего вражеского корабля.
Катер басовито загудел, когда включились двигатели. Эхо отразилось от гигантского подводного утёса, высившегося над местом падения.
Крохотный космический корабль медленно двинулся на запад, набирая подводную скорость. Хикахи выбрала сложный путь, уводивший её далеко от старта, чтобы по кругу вернуться к убежищу «Броска». Это означало, что её не будет почти двое суток, но при этом невозможно проследить, откуда она появилась, если противник дожидается там, где «Бросок».
Они смотрели, пока судно не исчезло во мраке. Ещё долго после того, как Суэсси перестал что-либо слышать, Тшут приоткрывала рот, ловя слабеющий звук.
Двумя часами позже, когда Ханнес впервые улёгся поспать в своей «сухой» каюте, временный интерком у его матраса пискнул.
«Только никаких дурных новостей…» Он вздохнул.
Лёжа в темноте, прикрывая одной рукой глаза, другой тронул интерком.
– Что? – попросту спросил он.
Это был Лакки Каа, молодой техник-электронщик и младший пилот.
– Сэр! Тшут говорит, что вам надо с-срочно прийти! Это корабль!
Суэсси перекатился на локоть.
– «Бросок»?
– Д-дда! Линия только что включилась! Они хотят срочно поговорить с Хикахи!
Руки Суэсси обессилели. Он рухнул обратно и застонал. «О-о, дивный новый день! Сейчас её не достанет ни один сонар!»
«Временами я жалею, что не болтаю по-дельфиньи, как Том Орли. Тринари мог бы вполне иронично и нецензурно выразить моё мнение о работе механизмов вселенной».
Катер мягко скользнул через ворота в сумрачную синеву китрупского океана.
– Вы поступаете неверно, – сказал Игнасио Мец, когда диафрагма закрылась за ними. Вместо поворота к западу судно взяло курс вверх.
– Просто небольшой маневр, доктор Мец, – успокоил его Такката-Джим. – Сника-джо, передай на «Бросок», что я регулирую размещение балласта.
Дельфин у пульта второго пилота начал высвистывать что-то своему корабельному коллеге. Сонар немедленно отозвался сердитым кваканьем. На «Броске» тоже заметили смену курса.
Кресло Меца помещалось выше и дальше кресла Таккаты-Джима. Рабочая вода была ему по пояс.
– Что вы делаете? – спросил он.
– Прос-с-сто привыкаю к управлению…
– Эй, осторожнее! Вы же идёте прямо на детекторные буи!
Мец в изумлении смотрел, как катер мчится к команде финов, снимавших гидрофонные устройства. Работавшие метнулись в стороны, пронзительно ругаясь вслед катеру, врезавшемуся в ещё не закреплённые буи. Металлические осколки застучали по носу, осыпаясь в глубину.
Сонар затрещал. Доктор Мец покраснел. Воспитанные фины таких слов не говорят. Такката-Джим не обратил внимания. Он спокойно развернул маленькое судно и чинно повёл его к востоку, к отведённому им острову. Катер скользнул в глубь узкого каньона, оставляя позади залитую солнцем подводную долину и «Бросок» рядом с ней.
– Скажите им, ч-что это случайность, – приказал Такката-Джим второму пилоту. – Балласт был смещён, но сейчас у нас всё под контролем. Следуем на погружении к острову, как приказано.
– Случайность, как же, дядину тебе мошонку с волоснёй!
Откуда-то сзади раздался насмешливый хохот.
– Знаете, а ведь я вычислил, что вы не отбудете, не уничтожив уличающие свидетельства, Такката-Джим.
Доктор Мец забарахтался в ремнях безопасности, пытаясь обернуться. Вгляделся.
– Чарльз Дарт! Что вы там делаете?
Скорчившись на полке шкафчика для оборудования – теперь его дверца была распахнута, – ему ухмылялся шимпанзе в скафандре.
– Ну, осуществляю небольшую инициативу, доктор Мец. Сейчас будьте внимательны и отметьте это в своих записях. Хочу, чтобы мне это было зачтено как заслуга. – Он снова пронзительно хихикнул; динамик скафандра усилил звук.
Такката-Джим крутнулся на своей платформе и секунду разглядывал шимпа. Фыркнул и вернулся к управлению.
Чарли явно собирался с духом, чтобы спуститься из шкафчика в воду, пусть даже скафандр полностью защищал от неё. Потом плюхнулся по самую горловину шлема.
– Но как же… – начал было Мец.
Чарли вытянул из шкафчика здоровенный водонепроницаемый мешок и опустил на человеческое кресло рядом с Мецем.
– Я воспользовался дедуктивным методом, – сказал он, взбираясь следом. – Просчитал, что ребята Джиллиан будут заняты поведением нескольких обозлённых стеносов. Итак, подумал я, почему бы не забраться в катер путём, который они даже не подумают отслеживать?
Глаза Меца выкатились.
– Рукав! Вы пробрались через запломбированные сервисные ходы, которые используют земные строители, нашли панели доступа в катер под ходовыми установками…
– Точняк! – Чарли просто светился, пристёгиваясь к креслу.
– Вам наверняка пришлось снять несколько панелей в стене рукава с помощью ключа. Ни один дельф не сделает такого в замкнутом пространстве, потому они даже не подумали…
– Верно, не подумали.
Мец оглядел Чарли.
– А ведь вы были совсем рядом с маневровыми двигателями. И как вы не испеклись?
– Н-ну… Дозиметр скафандра показывал от сырого с кровью до умеренной прожарки. – Чарли издевательски подул на пальцы.
Мец усмехнулся.
– Непременно отмечу это свидетельство редкой изобретательности, доктор Дарт. И добро пожаловать на борт. Я вообще-то буду крайне занят, осматривая кикви, так что мне не до вашего робота. Можете целиком им распоряжаться.
Дарт с энтузиазмом закивал:
– Я тут именно за этим.
– Превосходно. Может быть, заодно сыграем несколько партий в шахматы.
– Буду рад.
Они сидели и смотрели на донные хребты, проплывавшие мимо. Каждые несколько минут посматривали друг на друга и начинали хохотать. Стеносы молчали.
– А что в мешке? – Мец показал на огромный рюкзак, лежавший на коленях Дарта.
Чарли пожал плечами:
– Личные вещи, инструменты. Самые скудные, крохотные, спартанские пожитки…
Мец покивал и снова откинулся на спинку. А ведь неплохо, что с ними шимпанзе. Дельфины, конечно, славные ребята. Но старейшая из клиентских рас человека всегда огорчала его как собеседник. И в шахматы они играют хуже некуда.
Часом позже Мец припомнил первую фразу Чарли после его появления на борту. Что имел в виду шимп, обвиняя Такката-Джима в уничтожении улик? Очень странные слова.
Он задал этот вопрос шимпу.
– А вы спросите лейтенанта, – предложил Чарли. – Ему, похоже, ясно, что я имел в виду. Мы не в тех отношениях, чтобы беседовать, – проворчал он.
Мец согласно кивнул.
– Обязательно спрошу. Как только мы высадимся на остров.
Между путаных теней травяного покрова он осторожно пробирался от просвета к просвету. Маска помогала ему надолго растягивать глубокие вдохи, особенно когда он подобрался ближе к острову и был вынужден искать окно на берег.
Наконец Том выполз на сушу, как раз когда оранжевое солнце Ксимини садилось на западе в густые тучи. Длинный китрупский день ещё не кончался, но ему уже не хватало тепла прямых солнечных лучей. Дрожа от сырого холода, Том протискивался в дыру среди слоя водорослей у каменистого берега. На четвереньках он подполз к выступу в нескольких метрах над водой и утомлённо присел на нём, спиной к шершавому базальту. Затем стянул дыхательную маску на шею.
Остров словно медленно раскачивался под ним, как пробка, брошенная в воду. Долго придётся привыкать к твёрдой земле – как раз столько, с иронией понял он, чтобы закончить то, что нужно сделать здесь и снова нырнуть.
Он стёр с плеч зелёную слизь и опять задрожал в холодном тумане.
Голод. И это тоже. Но, по крайней мере, он заставляет забыть о сырости и ознобе.
Том подумал было достать последний брикет, но решил подождать. До всего, что можно есть, не меньше тысячи километров, разве что в подбитом корабле найдётся еда.
Дым ещё курился там, где рухнул маленький корабль ити, прямо за отрогом горы. Тонкая струйка поднималась выше оплавленных языков лавы у самого края жерла. Время от времени Тому слышалось гулкое ворчание.
«Ну что, пора».
Подобрав под себя ноги, он оттолкнулся от камня.
Мир вокруг закачался. Однако его приятно удивило, что можно стоять без особых проблем.
«Джилл, кажется, был права, – подумал он. – У меня явно есть ресурсы, которых я раньше не касался».
Повернув направо, Том сделал шаг и едва не упал. Устояв, снова поскользнулся на каменном склоне, от души благодаря свои перепончатые перчатки, когда пришлось карабкаться по острым камням, иззубренным, как кремневые ножи. Шаг, второй, и вот он у источника дыма.
Одолев небольшой подъём, увидел сбитый корабль.
Катер разорвало на три части.
Корма затонула, виднелся лишь край, торчавший на мели из массы обгорелых водорослей. Том сверился с дозиметром на краю маски. Несколько дней такое излучение он сможет выдержать – если понадобится.
Нос раскололся по продольной оси, рассыпав содержимое кабины по каменистой косе. Оборванные жгуты проводов свисали по металлическим переборкам, вырванным и перекрученным, словно детские тянучки.
«Вроде несложно, – подумал Том. – Просто спущусь и обследую чёртову штуку. Не торопясь». Он собрался захватить игольник, но решил, что лучше не занимать обе руки, на случай, если сорвётся.
Уцелело немногое.
Том поворошил мелкие обломки, узнавая фрагменты частей механизмов. Но ничто не связано с тем, что он хотел узнать. Еды тоже не было.
Всюду валялись крупные смятые куски металла. Подойдя к одному, на взгляд остывшему, Том попытался его поднять. Он был слишком тяжёл, даже чтобы сдвинуть на несколько дюймов, и его пришлось бросить.
Том постоял, упёршись ладонями в колени и тяжело дыша.
Несколькими метрами дальше была большая куча плавника. Он подошёл и вытянул несколько толстых высохших обломков. Крепкие, но слишком гибкие, чтобы использовать их как рычаги.
Том поскрёб свою щетину и задумался. Взглянул на море, до горизонта покрытое мерзкими слизистыми стеблями. Наконец он принялся стаскивать водоросли в две кучи.
Когда стемнело, Том уселся подле костра из плавника, сплетая стебли покрепче в две широкие плоские лопасти, вроде теннисных ракеток с петлями на одной стороне. Уверенности, что они станут работать как надо, не было, но завтра он это узнает.
Он тихо напевал на тринари, стараясь заглушить чувство голода. Пересвист детской песенки отражался тихим эхом от ближних утёсов.
Внезапно Том смолк и поднял голову. После секундного молчания выдернул игольник из кобуры.
Звук, или это игра воображения?
Он бесшумно откатился от костра и присел в тени, вглядываясь в ночь и, словно дельфин, стараясь услышать очертания вещей.
Пригнувшись, как разведчик, от укрытия к укрытию, Том медленно описал круг по заваленному обломками пляжу.
– Баркимклеф аннатан п’кленно. В’хуумпинф?
Том нырнул за кусок корпуса и перекатился подальше. Дыша открытым ртом, чтобы не шуметь, вслушивался.
– В’хуумин кен’туут фф?
Голос резонировал, словно в металлической полости… из-под большого куска обшивки. Выживший? Кто бы мог подумать!
Том позвал:
– Биркеч’клеф. В’хуман идес’к. В’Теннан’клеф фф?
Подождал. Когда голос из тьмы ответил, Том вскочил и побежал.
– Идатесс. В’Теннан’клеф.
Снова нырнув, он оказался за другим куском стали, пополз по-пластунски, быстро выглянул из-за края переборки. И нацелил оружие прямо в глаза на большом рептилоидном лице всего в метре от себя. Лицо кривилось в тусклом свете звёзд.
Том лишь однажды видел теннанинцев, а в школе на Калферхеннлинне неделю их изучал. Существо было полураздавлено массивной изогнутой металлической плитой. По выражению его лица было понятно – агония. Верхние конечности и спину переломил кусок обшивки.
– В’хуумин т’баррачит па…
Том адаптировался к диалекту, на котором говорил чужой, версии галактик-шесть.
– не убил бы тебя, землянин, даже если бы мог. Хочу лишь убедить тебя поговорить со мной и ненадолго отвлечь.
Том сунул игольник обратно и придвинулся так, чтобы сесть по-турецки перед пилотом.
Выслушать чужого будет просто вежливо – и быть готовым избавить его от мучений, если он попросит об услуге.
– Печалюсь, что не могу помочь тебе, – ответил Том на галактик-шесть. – Пусть ты и враг, я никогда не был тем, кто считал теннанинцев абсолютным злом.
Чужой снова мучительно скривился. Головной гребень беспрерывно ударялся о металлическую крышу и опадал.
– И мы никогда не думали о хууман’влеч как о безнадёжных созданиях, пусть и непокорных, буйных, непочтительных.
Том склонил голову, как бы принимая частичный комплимент за целый.
– Я готов оказать вам услугу прекращения, если такое желание возникнет, – предложил он.
– Вы очень добры, но у нас так не принято. Я дождусь, пока моя боль сравняется с моей жизнью. Великие Духи сочтут меня храбрым.
Том опустил взгляд.
– Да сочтут Они вас храбрым.
Теннанинец дышал прерывисто, закрыв глаза. Рука Тома опустилась к поясу, нащупала выпуклость от инфобомбы. «Ждут ли ещё там, на „Броске“? – подумал он. – На что решится Крайдайки, если не получит от меня вестей? Я должен узнать, что случилось в битве над Китрупом».
– Для разговора и отвлечения, – предложил он, – не обменяться ли нам вопросами?
Теннанинец открыл глаза. Они и вправду светились благодарностью.
– Прекрасно. Отличная идея. Как старший по возрасту, я начну. Задам простые вопросы, чтобы не перенапрячь тебя.
Том пожал плечами. «Почти три сотни лет мы обладаем Библиотекой. Шесть тысяч веков сложной цивилизации. И никто по-прежнему не верит, что земляне могут быть ещё чем-то, кроме невежественных дикарей».
– Почему при Моргране вы не улетели в безопасное место? – спросил разведчик. – Земля не смогла вас защитить, как и мерзавцы тимбрими, что ведут вас путями зла. Но Отреченные могучи. С нами вам было бы надёжнее. Почему вы не ушли под нашу руку?
Как просто он всё представил! Если бы так оно и было. Если бы на самом деле нашёлся могучий союз, где можно было бы укрыться, такой, где не запросили бы взамен больше, чем земнорождённая команда «Броска» может заплатить. Как объяснить теннанинцу, что его Отреченные были чуть менее отвратительны, чем большинство остальных фанатиков?
– Наша политика – не склоняться перед чванными угрозами, – ответил Том. – Никогда. Наша история подтвердила ценность этой традиции куда достовернее, чем могут вообразить те, кого воспитали на хрониках Библиотеки. Наше открытие будет передано только Галактическим Институтам и только лидерами нашего Совета Земнорожденных.
При упоминании открытия «Броска» на лице теннанинца мелькнул нескрываемый интерес. Но он подождал своей очереди, давая Тому задать следующий вопрос.
– Побеждают ли теннанинцы там, наверху? – напористо спросил Том. – Я видел танду. Кто одерживает верх в космосе?
Воздух засвистел в дыхательных щелях пилота.
– Славные проигрывают. Убийцы-танду побеждают, а язычники-соро кишат вокруг. Мы атакуем, где можно, однако Славные уже проиграли. Приз достанется еретикам.
Вряд ли было тактично это говорить, когда один из «призов» сидел рядом. Том неслышно выругался. Что он собирался делать? Кто-то из теннанинцев выжил, но достаточно ли этого, чтобы передать Крайдайки, что можно улететь? Стоит ли прибегать к хитрости, которая даст им слабых и бесполезных союзников?
Теннанинец хрипло дышал.
Хотя очередь была не его, Том задал новый вопрос.
– Вам холодно? Я могу перенести сюда свой костёр. К тому же у меня есть дело, которое я должен делать, пока мы говорим. Простите младшего патрона, если я вас обидел.
Теннанинец взглянул на него лиловыми, с кошачьими зрачками глазами.
– Сказано вежливо. Нас уверяли, что вы, земляне, дурно воспитаны. Возможно, просто невыучены, хотя и благонамеренны…
Разведчик хрипел и выкашливал песок из дыхательных щелей, пока Том быстро перетаскивал свой лагерь. Возле пляшущего огня теннанинец вздохнул.
– Должно быть, так предназначено, чтобы я, пленённый и умирающий в примитивном мире, был согрет волком-одиночкой, искусным в добывании огня. Я попрошу тебя рассказать тому, кто обречён умереть, о вашем открытии. Никаких секретов, просто историю… о чуде Великого Возвращения…
Тому не удалось вспомнить об этом без дрожи.
– Представьте себе корабли, – начал он. – Подумайте о кораблях: древних, изрытых, огромных, как луны.
Когда он проснулся возле тёплых углей своего костра, едва брезжил рассвет, длинные смутные тени лежали вдоль пляжа.
Тому было гораздо лучше. Желудок привык к посту, а сон вернул ему силы. Он был ещё слаб, но чувствовал, что готов искать следующий возможный приют.
Поднявшись, отряхнул с себя разноцветный песок и взглянул на север. Да, плававшие обломки были там. Надежда на горизонте.
Слева от него, под массивной перегородкой, медленно умирая, тихо вздыхал теннанинский разведчик. Он уснул, слушая рассказ Тома о Скоплении Мелей, сияющих кораблях-гигантах и таинственных символах на их обшивке. Том не думал, что это существо проснётся снова.
Он уже собрался повернуться и взять щитки, которые сплёл прошлым вечером, но нахмурился и поглядел из- под руки на восточный горизонт.
Если бы удалось спасти бинокль!
Сощурившись, он наконец различил какие-то тени, неспешно двигавшиеся вдоль линии горизонта; фигуры на длинных тонких ногах, и ещё одну, поменьше, неуклюже переваливавшуюся. Колонна из крохотных силуэтов ползла к северу.
Том вздрогнул. Они направлялись к яйцеобразному обломку корпуса. Если не действовать быстро, они отрежут его от единственной надежды выжить.
И теперь он мог точно сказать – это были танду.
…возникает вопрос, быть может, Левиафану из-за всего этого долго не выстоять против такой широкой облавы и такого беспощадного уничтожения; быть может, он будет в конце концов полностью истреблён по всем морям и океанам, и последний кит, как и последний человек, выкурит последнюю трубку и сам испарится с её последним дымком?
Крайдайки уставился на голоэкран, концентрируясь изо всех сил. Ему удавалось пока называть слова попарно, произнося их медленно, будто нанизывая жемчуг на нить.
– …нервная связь… восстановлена… Джиллиан и Маканай… нно… но… речь… пока… пока…
– Пока отсутствует. – Голограмма Сах’ота кивнула. – Но инструментами вы можете пользоваться?
Крайдайки сосредоточился на простом вопросе Сах’ота.
– Вы… можете… пользоваться… – Каждое слово было ясно, значение очевидно. Но вместе они ничего не значили. Это было мучительно.
Сах’от перешёл на тринари.
Крайдайки закивал. Так было гораздо лучше, хотя даже тринари доходил до него, как иностранный язык, с большим трудом.
Крайдайки отвёл взгляд. Он знал, что здесь были элементы праймала, простые фразы, с повторами и менявшимся по высоте свистом. Было унизительно при ещё живом, работающем мозге знать, что окружающие считают тебя умственно отсталым.
В то же время его интересовало, заметил ли Сах’от следы языка снов – голоса Древних Богов.
Сах’от, слушая капитана, испытал облегчение. Их первый разговор начался хорошо, но в конце внимание Крайдайки стало блуждать, особенно когда Сах’от начал прогонять его через уйму лингвистических тестов. Теперь, после новой операции Маканай, он был внимательнее.
Сах’от решил проверить слуховое восприятие Крайдайки, рассказывая ему о своём открытии. Осторожно и медленно объяснял на тринари о «пении», которое услышал, ведя робота по тоннелю древодрели.
Крайдайки долго выглядел сконфуженным, пытаясь сосредоточиться на неторопливом, упрощённом объяснении Сах’ота. Потом, кажется, начал понимать. По крайней мере выражение его «лица» говорило о том, что он считал самым естественным в мире то, что планета может петь.
– Свяжи… свяжи меня… я… я… слушать… слушать…
Довольный, Сах’от согласно прищёлкнул челюстью. Не то чтобы Крайдайки с его выжженными речевыми центрами сможет услышать что-то, кроме треска помех. Сах’оту понадобилась вся его лучшая выучка и опыт, чтобы уловить эту песню. Кроме того случая, когда голоса звучали с явным гневом, звуки были совершенным хаосом. Он по-прежнему вздрагивал, вспоминая тот миг просветления.
– Хорошо, Крайдайки, – сказал он, подключившись. – Слушай внимательно!
Глаза Крайдайки застыли в ожидании, когда на линии затрещали и захлопали помехи.
– Трижды дьявол! Мы не можем ждать, пока она явится сюда, чтобы начать движение. Хикахи может добираться сюда шлюпкой двое суток. Мне нужно, чтобы к этому времени «Бросок» уже был надёжно закреплён в «Троянском Коньке».
Изображение Суэсси пожало плечами.
– Ты могла оставить ей сообщение.
Джиллиан потёрла глаза.
– Так мы и сделаем. Протянем мономолекулярный кабель до нынешней позиции «Броска» и свяжемся с островной группой. Я передам ей извещение о том, куда мы двинемся.
– А как быть с Тошио и Дэнни?
Джиллиан пожала плечами.
– Я надеялась послать за ними и Сах’отом шлюпку… И, может быть, за Томом. Но дела складываются так, что лучше Дэнни и Сах’оту добираться до твоей площадки санями. Ненавижу такие вещи. Это опасно, и Тошио мне нужен там, чтобы наблюдать за Такката-Джимом до тех пор, пока мы не двинемся.
Она не упомянула, что есть другая причина держать Тошио на острове как можно дольше. Оба знали: Том Орли, если улетит обратно глайдером, вернётся именно на остров. Кто-то должен был ждать его там.
– Мы в самом деле собираемся оставить Меца и Таккату-Джима? – Суэсси выглядел озадаченным.
– Похоже, что и Чарли Дарта. Он пробрался на катер. Что ж, это их выбор. Они надеются обжиться там после того, как удар галактов отправит нас в лучший мир. Насколько я вижу, они могут оказаться правы. В любом случае окончательное решение за Хикахи, когда она наконец объявится и даст знать, что приняла командование.
Джиллиан покачала головой.
– Ифни явно ведёт с нами чемпионскую игру. Да, Ханнес?
Пожилой инженер улыбнулся.
– Удача всегда переменчива. Потому она и женского рода.
– Уффф! – Джиллиан просто не хватило сил скорчить ему язвительную гримасу. Индикатор замигал на консоли рядом с голоэкраном.
– Ага, вот, Ханнес. Машинное готово. Мне надо идти. Мы начинаем.
– Удачи, Джиллиан. – Ханнес сложил «ОК» из пальцев, потом отключился.
Джилл щёлкнула переключателем, оживившим линию с островом.
– Сах’от, это Джиллиан. Извини, что прерываю, но не мог бы ты сказать капитану, что мы почти готовы двигаться. – Было бы любезностью известить об этом Крайдайки. «Бросок» всё же был его кораблём.
– Хор-р-рошо, Джиллиан. – Последовало несколько пронзительных, повторяющихся свистов на совершенно праймальском тринари. Почти все были в конце диапазона, даже для слуха Джиллиан, улучшенного генной инженерией.
– Капитан хочет выйти наружу и посмотреть, – сообщил Сах’от. – Он обещает не мешать.
Причин отказывать у Джиллиан не было.
– Согласна. Но попросите его сперва провериться у Уаттасети, воспользоваться санями и быть осторожным! Нам некого будет послать, если он заблудится.
Новая серия пронзительных свистов, которые Джиллиан едва различала. Крайдайки просигналил, что понял.
– Кстати, Сах’от, – сказала Джиллиан. – Пожалуйста, попросите Тошио позвонить мне, как только прибудет катер.
– Да!
Джиллиан разъединилась и пошла одеваться. Трудно жонглировать таким множеством предметов одновременно.
«Интересно, правильно ли я сделала, дав Чарли Дарту сбежать, – подумала она. – Что делать, если он или Такката-Джим поведут себя не так, как я рассчитываю?»
Крохотный диод вспыхнул в углу консоли. Компьтер Нисс всё ещё хотел побеседовать. Сигнал не кодировал срочность. Джиллиан решила проигнорировать его и поспешила контролировать старт.
Мышцы ныли; Акки медленно выплыл из расселины, где отдыхал до рассвета.
Сделав несколько глубоких вдохов, нырнул в лучистую воду, распугав стайку ярких существ, похожих на рыб. Забывшись, он ворвался в косяк и схватил самое крупное создание, прервав ударом челюстей его отчаянные биения. Но металл был горек. Он бросил добычу, отплёвываясь.
Красные облака разошлись розовым сиянием на востоке, когда он снова поднялся к поверхности. Голод рычал в его перестроенных желудках. Интересно, услышит его преследователь на такой громкости?
«Несправедливо. Когда Кта-Джон найдёт меня, у него будет что поесть…»
Акки встряхнулся. Что за странная мысль! «Ты расклеиваешься, морячок. Кта-Джон не каннибал. Он ведь…»
Он ведь что? Акки вспомнил последнюю гонку, вчера, на закате, когда ему удалось уйти в цепь металлоостровов, опередив преследователя буквально на метры. Погоня среди островков была сплошной путаницей выдохов, гула прибоя и охотничьих воплей. Спустя часы, ему наконец попалось укрытие, но и там он слышал стаккато импульсов сонара, показывающее, что Кта- Джон неподалеку.
От мысли о боцмане у Акки пошли мурашки по хребту. Что он за тварь? Это был не безумный ужас смертельной погони; тут было что-то ещё, что-то в том, как именно охотился Кта-Джон. Сигналы сонара гиганта были проникнуты такой злобой, что Акки хотелось свернуться в клубок.
Разумеется, генокарта стеноса может объяснить его размеры и агрессивность. Но в Кта-Джоне было и что- то ещё. Нечто совершенно отличное было включено в генетику боцмана, нечто ужасающее. Такое, с чем Акки, выросший на Калафии, никогда не сталкивался.
Акки плыл по краю кораллового холма и осторожно высунул челюсти из-за северного склона. Только обычные звуки моря Китрупа.
Привстав на хвосте, он огляделся. На запад или к северу? К Хикахи или Тошио?
Лучше к северу. Цепь островов может тянуться до того из них, на котором лагерь группы. Это может дать убежище.
Промчавшись около четверти километра до ближнего острова, он прислушался. Никаких перемен. Дышать стало полегче, и он одолел следующий пролив, затем другой, делая быстрые заплывы и снова прислушиваясь, раз за разом возобновляя осторожное движение.
Однажды справа от него раздалось странное, сложное пощёлкивание. Он залёг и лежал, пока не догадался, что это не мог быть Кта-Джон. Взяв чуть в сторону, он осмотрелся.
Это была подводная перепалка существ, похожих на воздушные шары из-за вытянутых дыхательных камер и живых голубых физиономий. Они тащили грубые орудия и сети, полные бьющейся добычи. Если не считать нескольких голограмм, присланных Дэнни Судман и Сах’отом, это первая встреча Акки с кикви, туземцами Китрупа. Он смотрел, заворожённый, пока они плыли мимо. Ему казалось, что он много южнее острова Тошио, но если это та же группа…
Как только его заметили, охотники панически заверещали. Роняя сети, они вскарабкались на заплетённый водорослями склон ближнего островка. Акки понял, что это должно быть другое племя, прежде не видевшее дельфинов.
Однако и увидеть их уже много значило. Он наблюдал, пока последний не пропал из виду, затем снова повернул к северу.
Когда Акки плыл мимо северного берега очередного островка, над ним пронёсся жёсткий звуколуч. Акки перепугался. Кта-Джон разгадал его тактику держаться островной цепи? Или какой-то демонский инстинкт подсказывал ему, где ждать добычу?
Жуткий взвизг снова пронесся над ним. Он превратился в пронзительный, настигающий вопль, от которого Акки затрясло.
Вопль раздался снова, уже ближе, и Акки понял – ему не спрятаться. Этот вопль будет искать его в любой щели или дыре, пока им не овладеет паника. Надо прорываться, пока он властен над своим разумом.
Схватка началась в предрассветной тьме.
Несколько часов назад Кипиру понял, что сани преследователя не собираются отказывать. Двигатель выл, но не смолкал. Свой собственный Кипиру давно загнал за красную черту, но было уже поздно. Спустя ещё немного времени он различил вой торпеды, настигающей его сзади. Рванувшись влево-вниз, Кипиру продул балласт, чтобы скрыться за облаком шумных пузырей.
Торпеда прожужжала мимо и скрылась во мраке глубины. Усиленный вскрик разочарования и гнева эхом отразился от дна и берегов. Кипиру уже привык слышать праймальские ругательства своего противника. Тот приближался, а Кипиру слышал далёкие крики охоты и леденел от неотвязной ассоциации, которой не хотелось верить. Он испытывал ужас за Акки.
Сейчас у Кипиру были собственные трудности. Он пожелал Акки продержаться до тех пор, пока он не избавится от этого идиота у себя на хвосте.
Над головой светлело. Кипиру снизился за клыкастый хребет, потом сбросил газ и стал ждать.
Моки выругался, когда маленькая торпеда не взорвалась.
Он поводил челюстью вправо и влево. Отказавшись от сенсоров, управлял машиной по наитию.
Да где же этот умник? Пусть выйдет и покончит со всем!
Моки устал, измучился, ему было несказанно скучно. Он и представить не мог, что быть Большим Самцом так нудно. Моки хотел вернуть горячую, почти оргиастическую злость. Он старался вызвать в себе прежнюю жажду крови, но думал, как убивать рыб, а не дельфинов.
Если бы он мог впитать дикарство, которое слышал в охотничьем крике Кта-Джона! Моки больше не ненавидел ужасающего боцмана, а начинал понимать, что гигант есть духовное существо, чистой и злобной ярости. Он убьёт своего умника-турсиопа и принесёт его голову Кта-Джону в доказательство того, что является достойным учеником. А затем он обретёт изначальный ужас, перед которым никто никогда не сможет устоять.
Моки вывел машину на круг, держась ближе ко дну, чтобы воспользоваться тенью звука. Турсиоп на скорости свернул влево. Его поворот просто должен быть шире, чем у Моки, поэтому всё, что ему осталось, это охотиться по правильной дуге.
Моки был в патруле, когда началась погоня, поэтому на его санях имелись торпеды. Он был уверен, что умник идёт без них.
Моки засвистел в нетерпеливом предвкушении конца скучной погони.
Звук! Он повернулся так стремительно, что ударился носом в пластиковый колпак. Рванув сани вперёд, Моки заряжал вторую торпеду. Ею он прикончит врага.
Вертикальное пике открылось в широкое донное ущелье. Моки набрал балласт и спикировал, почти касаясь стены. Заглушив двигатель, он встал.
Минуты текли, и с левой стороны звук двигателя, работающего вхолостую, становился всё громче. Приближающиеся сани держались наружной стороны утёса, на большей глубине.
Внезапно они оказались прямо под ним. Моки решил не стрелять сразу. Слишком легко! Пусть умник услышит, как внезапная смерть обрушится на него сзади, не давая увернуться. Пусть мечется в панике, прежде чем торпеда Моки разнесёт его на части!
Его сани взревели и рванули в погоню. Жертва не успеет вовремя повернуть! Моки прокричал:
Моки оборвал свою похвальбу. Отчего умник не бежит?
Прежде он полагался только на слух. Лишь сейчас взглянул на предполагаемую жертву.
Вторые сани были пусты! Они медленно двигались без пилота. Но тогда где же?..
Голос шёл сверху! Крикнув, Моки попытался повернуть и выстрелить одновременно. Двигатели отчаянно взвыли и смолкли. Нейролинк отказал, а он смотрел на гладкого серого турсиопа двумя метрами выше, чьи зубы сверкали в идущем с поверхности свете.
Моки завизжал, когда резак пилотского экзоскелета полыхнул синим лазерным лучом.
«Откуда они все взялись?»
Прячась за невысокой кучей травы, Том Орли смотрел на группы разных галактов у горизонта. Он насчитал по меньшей мере три, и все появлялись с разных сторон, направляясь к плававшему овальному обломку корпуса.
В миле позади так же рычал вулкан. На рассвете Том ушёл от разбитого теннанинского корабля, оставив флягу драгоценной пресной воды у рта умиравшего пилота – на случай, если тот очнётся.
Он отправился вскоре после появления поисковиков танду проверить сплетённые «тиноступы» на неровной грязи болота. Кривые, сделанные под снегоступы штуки помогали ему осторожно шагать по скользкому ковру водорослей.
Поначалу он двигался быстрее остальных. Но скоро танду выбрали новую тактику: перестав барахтаться в грязи, перешли на короткий шаг. Том не поспевал и уже волновался, что будет, когда его заметят.
Теперь были и другие группы: одна приближалась с юго-запада, вторая – с запада. Пока он не мог их разглядеть как следует; просто точки, медленно и затруднённо ползущие вдоль низкого, иззубренного горизонта. Откуда, чёрт возьми, они явились?
Ближе всех были танду. Их, по крайней мере, восемь или девять, приближающихся колонной. Каждая тварь широко расставляла свои шесть пружинистых лап, распределяя вес. В руках они несли длинные блестящие инструменты, которые могли быть лишь оружием. Они быстро продвигались вперёд.
Тома заинтересовало, в чём их новая тактика. Потом он разглядел, что передний танду идёт без оружия. Вместо него он держал поводок лохматого, ковыляющего существа. Ведущий нагибался к нему на ходу, словно уговаривая держаться какого-то задания.
Том рискнул приподняться на пару футов из-за своей кучи.
– Ох… будь я проклят…
Лохматое существо создавало землю – или твердь – на узкой полосе перед отрядом! Впереди тропы и по сторонам от неё держалась неясная дрожь, словно реальность боролась с убийственным вторжением.
Эписиарх! Моментально забыв о своих намерениях, Том поблагодарил судьбу за редчайшее зрелище.
Пока он смотрел, тропа в одном месте исчезла. Светящаяся лента по краям дорожки гулко схлопнулась. Воинтанду, стоявший там, забился и замахал руками, падая в траву. Сопротивляясь, он только сильнее разорвал покров и рвал его дальше, пока не ушёл в воду, словно камень.
Ни один из танду словно ничего не заметил. Двое позади провала просто перепрыгнули на временно «твёрдую» часть. Отряд, потерявший бойца, продолжал движение.
Том покрутил головой. Он обязан первым добраться до обломка! Нельзя позволить танду войти в него. Однако если он сделает что-нибудь, хотя бы возобновит переход, они тут же его отследят. Сомнений насчёт эффективности их оружия не было: земные солдаты давно перестали недооценивать танду.
Неохотно присев, Том развязал крепления на своих тиноступах. Стянув их, он осторожно подполз к краю открытой воды. Медленно считая, дождался, пока услышит шаги приближающейся колонны галактов, проигрывая в уме свои действия.
Сделав несколько глубоких вдохов, Том натянул маску, проверил, плотно ли она сидит и чисты ли волокна- коллекторы. Затем выдернул игольник из кобуры и взял его двумя руками.
Встав на два крепких корня, Том проверил, прочно ли стоит. Окно воды было прямо перед ним.
Он зажмурился.
Его эмпатию пронзали мощные выбросы пси-энергии безумного иномирного клиента, до которого было метров восемьдесят.
– Джиллиан… – вздохнул он. Затем одним мгновенным плавным движением встал и выставил оружие. Глаза открылись, и он выстрелил.
Несмотря на возражения Тошио, они израсходовали остаток энергии катера на подъём и приземление в высшей точке острова. Он предлагал пробить более широкий вход в полость под металлоостровом, но Такката- Джим холодно отклонил его предложение.
Это означало два часа костоломной работы – громоздить срубленные ветки на маленькое судно для камуфляжа. Тошио сомневался, что это поможет, если галакты закончат войну и обратят своё внимание на поверхность планеты.
Подразумевалось, что Мец и Дарт будут ему помогать. Тошио отправил их рубить кусты, но обнаружил, что ему придётся объяснять буквально каждое действие. Дарт был мрачен и сердит: им командует какой-то гардемарин, пару дней назад находившийся под его началом. Он явно желал вернуться к оборудованию, которое демонстративно швырнул у края пруда, когда его определили в рабочую команду. Мец был покладистее, но так рвался поговорить с Дэнни, что был рассеян и лучше бы не работал вовсе. Тошио в конце концов отослал обоих и сделал всё сам.
Наконец катер укрыли. Он упал на землю и сел спиной к стволу масличного ореха.
Чёртов Такката-Джим! Тошио и Дэнни считали, что лагерь вполне безопасен, чтобы передать Мецу результаты своих исследований по кикви, а потом забраться в свои сани и свалить отсюда. Джиллиан ждала, что они тронутся через несколько часов, а почти ничего не сделано.
В довершение всего «Бросок» всего за час предупредил его, что на катере беглец. Джиллиан решила не арестовывать Чарли за нарушение приказа, хотя выяснилось, что он ещё и украл оборудование, по крайней мере, из дюжины корабельных лабораторий. Тошио был рад, что его избавили от дополнительной возни. Кроме того, непонятно, что здесь можно использовать под тюрьму.
Слева от Тошио зашуршала листва. Треск раздавленных веток сопровождался механическим жужжанием. Четыре арахнобота продрались сквозь кусты на маленькую прогалину. На флотационной подушке каждого боевого механизма лежал дельфин-стенос, управляя высокими четвероногими роботами через нейролинк. При их появлении Тошио выпрямился.
Такката-Джим прошагал мимо, молча и сдержанно оглядев его. Остальные три «паука» пересекли поляну и углубились в лес. Друг с другом стеносы пересвистывались на грубом тринари.
Тошио глядел им вслед. И вдруг понял, что затаил дыхание.
«Не знаю, как сам Такката-Джим, но его фины более чокнутые, чем атластские бурегнездники», – сказал он себе. На Калафии стеносов было мало. Некоторые чудачествовали, плохо или хорошо, наподобие Сах’ота. Но ни у кого из них не было такого выражения глаз, как у команды бывшего старшего помощника.
Шум стих. Тошио поднялся. Он не понимал, зачем Джиллиан разрешила Такката-Джиму уехать. Отчего бы не швырнуть его и всю когорту в камеру и не покончить с этим?
Конечно, идея неплоха – оставить группу с катером, чтобы попыталась ускользнуть на Землю, если «Бросок» не прорвётся. Джиллиан, видимо, не могла позволить себе рисковать по-настоящему надёжными членами команды. Но…
Тошио пошёл к деревне кикви, размышляя на ходу.
Ясно, что катер обработан. Теоретически Такката- Джим не сможет связаться с галактами, даже если захочет. И Тошио не в состоянии вообразить причину, по которой он бы захотел.
А если она всё-таки есть? И что если он найдёт способ?
В своих тревожных размышлениях Тошио едва не налетел на дерево. Оглядевшись, он выбрал дорогу получше.
«Мне просто надо убедиться в этом, – решил он. – Вечером я должен понять, может ли он принести беду».
Вечером.
Взрослые туземцы кружком сидели на поляне в центре деревни. Игнасио Мец и Дэнни Судман уселись в стороне. Мать Гнезда присела посередине, до отказа надув полосатые красно-зелёные дыхательные мешки. Старейшины по бокам раскачивались и пыхтели, словно связка весело размалёванных воздушных шаров, пятнистая от солнца, сквозящего в листве.
Тошио остановился на краю деревенской поляны. Солнце горело между стволами, озаряя встречу двух рас. Мать Гнезда кикви трещала, забавно размахивая лапками вверх-вниз – паттерн, определённый Дэнни как радостное возбуждение. Если бы старейшая самка была недовольна, жестикуляция была бы крест-накрест. Чудный по простоте способ выражения. Другие члены племени повторяли её движения, иногда опережая хором полного согласия.
Игнасио Мец восторженно кивал, прижимая к уху наушник, по которому он слушал компьютерный перевод. Когда хор утих, он сказал несколько слов в микрофон. Долгая серия пронзительных криков раздалась из динамика машины.
На лице Дэнни читалось облегчение. Она до ужаса боялась первой встречи специалиста по возвышению с кикви. Но Мец, по всей видимости, не испортил её долгие и тщательные переговоры с доразумными. Встреча, похоже, двигалась к удовлетворительному завершению.
Дэнни поймала взгляд Тошио и ослепительно улыбнулась. Безо всяких церемоний она встала и вышла из круга. Почти бегом добралась до края поляны, где стоял он.
– Ну, как? – спросил он.
– Чудесно! Оказывается, он прочёл всё до единого слова, что я посылала! Он понимает их пакетный протокол, язык тела в сексуальных и возрастных проявлениях, и считает мой поведенческий анализ образцовым. Образцовым!
Тошио улыбнулся, разделяя её восторг.
– Он говорит о приглашении сотрудником в Центр Возвышения! Можешь себе представить? – Дэнни скакала на месте.
– А что насчёт контракта?
– О, готовы в любое время. Если Хикахи сможет оборудовать катер, мы возьмём дюжину кикви с собой на «Бросок». Или несколько особей улетят с Мецем на Землю в их корабле. Всё уже решено.
Тошио смотрел на счастливых островитян и старался не выдать свои сомнения.
Само собой, это на пользу кикви как виду. Им будет лучше под покровительством человечества, чем под опекой почти любой другой вышедшей в космос расы. Земные генетики должны провести обследование живых существ, прежде чем заявят претензии на патронаж.
Следует подготовить всё, чтобы первая группа аборигенов добралась в полном здравии. Половина работы Дэнни заключалась в анализе их физических нужд, включая микроэлементы питания. И всё равно было очень мало шансов, что первая группа выживет. Даже при удаче Тошио сомневался, что кикви представляли себе, насколько необычно то, на что они согласились.
«Они не разумны, – напомнил он себе. – По галактическим законам, они ещё животные. В отличие от всех Пяти Галактик, мы, по крайней мере, пытаемся донести что-то до их неполного понимания и просить их согласия».
Но Тошио припомнил ту штормовую ночь, с хлещущим дождём и слепящими молниями, когда маленькие амфибии сгрудились вокруг него и раненого дельфина, который был его другом, стараясь согреть и утешить в отчаянии.
Он отвернулся от залитой солнцем поляны.
– И больше тебя ничто здесь не держит? – спросил он Дэнни.
Она помотала головой.
– Я осталась бы подольше, конечно. Сейчас, когда я закончила с кикви, могу без помех заниматься проблемой металлоострова. Потому я и была такая ворчливая пару дней назад. Кроме того, что изматывалась на двух основных проектах, была расстроена. Но теперь мы на шаг ближе к решению проблемы. А ты знал, что основа металлоострова – живая? Это же…
Тошио пришлось остановить поток слов.
– Дэнни! Помолчи минуту, прошу тебя. Ответь мне, ты готова улететь сейчас?
Дэнни заморгала. Потом нахмурилась.
– Это из-за «Броска»? Что-то пошло не так?
– Несколько часов назад они начали движение. Тебе надо собрать все свои заметки и образцы, упаковать на санях. Вы с Сах’отом отбываете утром.
Дэнни уставилась на него; сказанное медленно доходило до неё.
– Ты имеешь в виду – ты, я и Сах’от?
– Нет. Я остаюсь ещё на день. Приходится.
– Но зачем?
– Послушай, Дэнни, сейчас я не могу сказать. Пожалуйста, просто сделай так, как я прошу.
Тошио повернулся, чтобы идти к пруду над шахтой древодрели, но Дэнни схватила его за руку. Не отпуская, она шагала следом.
– Но мы собирались улететь вместе! Если тебе надо остаться здесь по делам, я останусь с тобой!
Он молча шёл рядом. Ему не удавалось придумать ответ. Было горько завоевать наконец её уважение и привязанность лишь затем, чтобы спустя несколько часов потерять всё.
«Если это и означает «взрослеть», пусть взрослеют сами, – подумал он. – Паскудство».
Когда они подошли к пруду, стали доноситься отзвуки громкого спора. Тошио заторопился. Дэнни бежала рядом, пока они не выбрались на прогалину.
Чарльз Дарт вопил, вцепившись в тонкий цилиндр, зажатый с другого конца манипулятором арахнобота Таккаты-Джима. Чарли боролся с хваткой робота. Такката-Джим ухмылялся во всю пасть.
Поединок длился несколько секунд, могучие мышцы неошимпа вздувались, затем цилиндр вырвался из его пальцев. Он грохнулся спиной в пыль и едва не скатился в пруд. Вскочив, гневно завизжал.
Тошио заметил трёх «пауков», управляемых стеносами и шагающих к катеру. Каждый нёс такой же цилиндр. Когда Тошио наконец рассмотрел тот, что отобрал Такката-Джим, резко остановился. Его глаза расширились.
– Больше никакой опасности, – сказал Такката- Джим совершенно беззаботным тоном. – Я их конфисссковал. Они будут надёжно укрыты на борту моего корабля и не причинят вреда.
– Они мои! Ты вор! – Чарли Дарт яростно подскочил, размахивая руками. – Ты преступник! – рычал он. – Думаешь, я не знаю, как ты п-п-пытался убить Крайдайки? Мы все знаем! Ты разбил буи, чтобы уничтожить улики! А т-т-теперь ты украл мои рабочие инструменты!
– Которые вы, несомненно, украли из арсенала «Броска». Или хотите позвонить доктору Баскин за подтверждением, что они вправду ва-ш-ши?
Дарт зарычал, показав впечатляющий набор зубов. Отвернувшись от неодельфа, он уселся в пыль перед сложным подводным роботом, только что распакованным у самой воды.
«Паук» Таккаты начал разворачиваться, но тут фин заметил Тошио, смотревшего на него. Ровно на секунду холодное самообладание Таккаты-Джима сдалось яростному взгляду юноши. Он отвернулся, затем снова посмотрел на Тошио.
– Не верь вс-с-сему, что слышишь, человек-дитя, – сказал он. – Сделал я многое, и сделаю ещё, и я убеждён, что прав. Но К-Крайдайки ранил не я.
– Вы разбили буи? – Тошио чувствовал, что Дэнни стоит рядом, молча глядя из-за его плеча на крупного дельфина.
– Да. Но ловушку пос-с-ставил не я. Как король Генрих о Беккете, я узнал о ней потом. Скажи это там, на Земле, если какой-то странный шанс даст вам скрыться, а мне – нет. Инициативу проявил другой.
– Тогда кто же? – кулаки Тошио сжались.
Долгий вздох ушёл из дыхала Такката-Джима.
– Наш доктор Мец выдрал у Комитета по Исследованиям должность для того, кого в этом полёте не должно было быть. Нетерпение. Несколько его стеносов имеют… необычное семейное древо.
– Стеносы?
– Несколько стеносов. Я не из числа экспериментов Меца. Я офицер космического флота и заслужил своё место! – В голосе дельфа звенел вызов.
– Давление поднялось до критической отметки, и некоторые из них перешли ко мне. Я решил, что смогу их контролировать. Но среди них оказался один, с которым не мог справиться даже я. Скажи им, если попадёшь домой, Тошио Ивашика. Скажи на Земле, что даже дельфина можно сделать чудовищем. Их надо предостеречь.
Такката-Джим долго и пристально глядел на него, потом его «паук» развернулся и направился к своей команде возле катера.
– Лжец! – прошептала Дэнни, когда он ушёл. – Звучит так убедительно и логично, но меня трясло, когда я его слушала.
Тошио следил за «пауком», исчезнувшим в люке.
– Нет, – ответил он. – Может быть, амбициозен. И безумен. Вероятно, предатель. Но по непонятной причине я думаю, что всё сказанное им – очевидная правда. Полагаю, он дорожит хотя бы формальной честностью, гордости ради.
Повернувшись, Тошио покачал головой.
– Однако всё это не делает его менее опасным.
Он подошёл к Чарльзу Дарту, глядевшему снизу вверх с дружелюбной улыбкой.
Тошио присел на корточки рядом с шимпом-планетологом.
– Доктор Дарт, какая у них мощность?
– У кого «у них», Тошио? Смотрите! Вы видели этого нового робота? Я сделал его особенным. Он сможет погрузиться к самому началу ствола, а потом буквально нырнуть к тем большим магматическим тоннелям, которые мы нашли.
– Какая у них мощность, Чарли? – повторил Тошио. На взводе он готов был придушить шимпа. – Говори!
Дарт быстро и виновато взглянул на Тошио, затем жалобно посмотрел на пруд.
– Каждый всего в килотонну, – вздохнул он. – Едва хватит, чтобы создать приличное колебание коры… – Он поднял большие невинные карие глаза. – Да ведь это просто крохотные, малюсенькие атомные бомбочки. Правда!
Необходимость двигаться тихо заставляла её плыть лишь чуть быстрее, чем на санях. Это раздражало.
Отрезанная от связи со всеми более чем на день, Хикахи изучала подводный ландшафт вокруг, чтобы избежать мыслей о возможной участи Крайдайки и самого «Броска». Поздно или рано она узнает, что случилось. До тех пор беспокоиться – выматывать себя.
Утренний свет просачивался в каньон до самого дна, пока она плыла на восток, постепенно забирая к северу.
Скопления травы-висячки медленно плыли над головой, рыбы с медной чешуёй проносились рядом, пока несущийся катер не обгонял их.
Однажды она разглядела что-то длинное и извивающееся, быстро скользнувшее в подводную пещеру, когда катер свернул к нему. Останавливаться и разбираться не было времени, но она сумела снять этого монстра, проплывая мимо.
«Что я буду делать, если „Бросок“ уничтожат?» – свербила непрошеная мысль.
«Вернусь для начала к теннанинскому корпусу. Я там понадоблюсь. Но я ведь командир. Прятаться на океанском дне – временное решение. Не для этого смертоносного мира».
«Смогу ли я заставить себя договариваться о сдаче в плен?»
Если всё-таки сможет, сама себя галактам не отдаст. Она одна из тех немногих, кто с нужными данными в состоянии проложить точный курс к брошенному флоту.
«Может, если я увижу, что команду нормально интернировали, попытаюсь прорваться на катере, – подумала Хикахи. – Весь путь домой катеру не одолеть, даже если удастся миновать блокаду галактов. Вдруг они найдут способ покарать фанатиков… сделать их действия настолько затратными, что они хорошенько подумают, прежде чем снова задирать землян».
Хикахи понимала, что это мечты. Такую мощь человечество и его клиенты получат разве что через несколько тысяч лет.
Она прислушалась. Этот звук.
Хикахи повернулась, чтобы дотянуться до гидрофонов катера. Фильтры отсеяли фоновый гул двигателей и прибоя. Были слышны негромкие скребущие шумы морских существ.
– Компьютер, отфильтровать результаты для китообразных!
Характер звука изменился. Море стало тихим. И всё же там был какой-то след.
– Повысить коэффициент усиления! – Уровень шума вырос. Сквозь шипение статики она различила слабые, но отчётливые крики плывущих дельфинов. Это были крики отчаянной схватки.
Хикахи поймала крики жертв бедствия, борющихся за жизнь. Что делать? Хотелось мчаться на помощь перепуганным дельфинам. Но кто их преследует?
– Звуки механизмов! – скомандовала она.
Детектор замигал красным, показывая, что в диапазоне таких нет. Значит, саней у дельфинов не было.
Пытаться помочь означало рискнуть единственной надеждой экипажа «Троянского Конька». Может ли она обойти терпящих бедствие и спешить к «Броску», как планировалось? Выбор был мучительным.
Хикахи сбавила скорость, чтобы шуметь ещё меньше, и погнала катер на север, к неясным крикам.
Он дождался, пока все уйдут, вскрыл спину нового робота и проверил содержимое.
Да, всё было на месте. Надёжно спрятанное.
«Отлично, – подумал он. – Я надеялся повторить эксперимент. Но одной бомбы вполне хватит».
Джиллиан закрыла дневник и приложила большой палец к деструктору. Встав, она выключила свет.
По пути из лаборатории миновала стасис-платформу с мумией, такой ценой доставшейся им в Скоплении Мелей. Херби так и лежал, ухмыляясь крошечному светильнику.
Древняя загадка, тайна. Источник бед.
Израненный, весь в шрамах, «Бросок» медленно плыл над долиной, мягко рокоча сдерживаемой мощью двигателей. Непроглядная, пузырящаяся тьма вставала там, где ил доставали выхлопы дюз.
Бугристый цилиндр скользил над мрачными потоками и безднами, обходя края подводных хребтов и стены ущелий. Крохотные сани летели по бокам, направляя корабль сонарными импульсами.
Крайдайки снова видел свой корабль в движении. Он вслушивался в короткие доклады разведчиков и дозорных, в ответы команды с мостика. Он не улавливал все детали; усложнённый жаргон техников был ему не более понятен, чем вкус молодого вина. Но он воспринимал суть: экипаж держал корабль в руках.
«Бросок» не мог по-настоящему сиять в этом тёмносинем свете, на глубине в полсотни метров, но капитан мог его слушать: его собственный сонар тихо пощёлкивал в такт, когда он смаковал басовитый гул двигателей и воображал, как корабль снова взлетит и он будет с ним.
: Никогда Больше, Крайдайки: Ты Никогда Больше Не Взлетишь С Ним:
Призрак, К-К-Кф-крии, снова медленно разрастался перед ним, смутная тень из серебра и сонарных отзвуков. Появление бога не удивило и даже не обеспокоило Крайдайки. Капитан ждал – Оно должно явиться. Лениво перемещаясь, легко держась скорости его саней.
: Ты Скрылся От Нас: Однако Сейчас Ты Намеренно Вылепил Меня Из Песни: Из-За Древних Голосов, Которые Ты Слышал?: Тех, Голосов Снизу?:
: Да:
Крайдайки подумал не на англике или тринари – это был новый язык, который он теперь учил.
: Вот Древний Гнев, Встающий в Этом Мире: Я Услышал Его Песнь:
Могучий лоб Бога-Сна лучился звёздами. Зубы сверкали.
: И Что Же Ты Намерен Делать?:
Крайдайки почувствовал, что Оно уже знает ответ.
: Исполнять Мой Долг: – Он ответил Ему на Его языке. – Что Ещё Я Мог Бы Делать?: Из глубин Сна Великого Кита Оно выдохнуло одобрение.
Крайдайки поднял чувствительность своих гидрофонов. Далеко впереди раздавались восторженные эхо – радостные приветственные крики.
На дисплее сонара своих саней, у самого конца диапазона, виднелось скопление точек, двигавшихся вперёд. Они слились с точками, которые означали разведчиков «Броска». Первая группа была отрядом Тшут с «Троянского Конька».
Чтобы удостовериться, нет ли рядом чужих, он повернул свои сани в маленький ближний каньон. Скользнув среди теней от скал, выключил двигатель. Затем подождал, глядя, как «Бросок» минует его убежище, исчезает вдали вместе с последними фланговыми, за изгибом длинного каньона.
– Прооощай… – Он выговаривал слова англика по одному. – Прощай… и… удачи тебе.
Когда стало можно, капитан включил сани и выплыл из неглубокой впадины. Развернувшись, он взял курс на север, туда, откуда они ушли двадцать часов назад.
:Ты Можешь Уходить, Если Желаешь, – сказал он богу или призраку, рожденному его сознанием, или ещё чему-то. Туманная фигура ответила сплетениями его собственных соноэхо:
: Иду С Тобой: За Лучшую Песню Мира Я Бы Не Пропустил Такое:
– Хозяин, а вот интересно, как рыбы живут в море? – Да как и люди на суше – крупные жрут мелких.
От этого вопля кровь застыла в жилах. Только чудовище могло издавать такие звуки. От них он мчался почти так же безоглядно, как и от самого создания.
К полудню Акки понял, что это почти конец.
От изнеможения колотилось сердце. Сбивалось дыхание и добавилось болезненное шелушение верхних слоёв кожи. Аллергическая реакция на воду обострилась усталостью. Ещё хуже она была от того, что ему приходилось отчаянно нырять и всплывать среди маленьких островков. Кожа, прежде такая гладкая и динамически совершенная, стала скоплением грубых шрамов.
Мозг был немногим лучше тела.
Несколько раз Акки избегал ловушек, которые превратили бы его в мясо. Однажды по сонарному отражению он едва не угодил в пасть Кта-Джона. Ухмыльнувшись, гигант нацелил боевой лазер, и Акки в отчаянии сбежал. Дело было не в скорости или сообразительности, помогавших Акки. Он понял, что враг с ним просто играет.
Ещё жила надежда уплыть на север, к острову Тошио. Но он столько раз поворачивал, что север куда-то делся. Может, если удастся дождаться заката…
«Нет, так долго я не протяну. Пора заканчивать с этим».
Леденящий душу охотничий вопль снова встряхнул его. Улюлюканье словно сгустило воду вокруг.
Большая часть усталости Акки была порождена невольным ужасом, вселяемым этим криком. Что за дьявол преследовал его?
Немного позже он подумал, что слышал вдалеке другой крик. Он походил на поисковый призыв турсиоп. Но ему могло просто показаться. Что бы ни происходило на «Броске», они не могли выделить кого-то для его розыска. Даже если они сделали это, кто мог найти его в бескрайнем океане?
Акки сослужил «Броску» службу – отвлёк на себя чудовище Кта-Джона, увёл оттуда, где тот мог причинить больше зла.
«Надеюсь, Джиллиан и Хикахи уже вернулись и приводят всё в порядок, – подумал он. – Даже уверен».
Он тихо дышал в тени скальной расщелины. Конечно, Кта-Джон знал, где он. Дело было лишь в том, как скоро ему наскучит охота и он придёт забрать добычу.
«Я кончаюсь, – подумал Акки. – Я должен закончить всё, пока есть шанс выиграть хоть что-то – даже если это лишь честь самому выбрать время собственной смерти».
Он проверил заряд батарей экзоскелета. Хватало только на два приличных выстрела из резака. Их надо сделать на очень короткой дистанции, а у Кта-Джона, без сомнения, оружие почти с полным зарядом.
Манипуляторами Акки поставил шланг обратно на дыхало. Кислорода оставалось на десять минут. Более чем достаточно.
Вопль донёсся опять, жуткий и злорадный.
«Ладно, тварь». Он стиснул челюсти, чтобы унять дрожь.
«Слегка притормози. Вот и я».
Кипиру мчался к северо-востоку, на звуки боя, которые он слышал всю ночь. Он плыл поверху, быстро и мощно, прыгая и ныряя. Бремя экзоскелета он клял всеми известными ему словами, но сбросить его было немыслимо.
Он клял и свою чёртову везучесть. Сани, его и Моки, были разряжены до конца, бесполезны, их пришлось оставить.
Когда он вошёл в путаницу крохотных островов, в первый раз явно услышал охотничий клич.
До сих пор он говорил себе, что работает воображение, или расстояние и странные отражения в водной среде играют с ним шутки, донося то, чего быть не может.
Пронзительный крик вырвался наружу, отразившись от металлических склонов. Кипиру извернулся: на мгновение показалось, что стая преследователей окружила его самого.
Затем раздался другой звук, отважный и очень смутный раскат далёкого тринари. Кипиру повёл челюстью, выбрал направление и помчался туда изо всех сил.
Мощно сокращающиеся мышцы несли его сквозь лабиринт, когда пронзительное жужжание предупредило, что ДУ почти пуст. Выругавшись, он сорвал тупую штуку и снова помчался верхом, вдыхая и выдыхая на каждом несущем взлёте.
Влетев в узкое сплетение каналов, озадаченно завертелся.
Куда теперь? Он крутился, пока охотничий клич не раздался снова. Затем донёсся жуткий хруст. Он слышал визг ярости и боли, мягкое гудение сработавшего экзоскелета, Ещё один далёкий зов тринари, и ответ – знобящий визг и снова хруст.
Кипиру рванулся. Это не может быть далеко! Он мчался, не щадя оставшихся сил, потому что оттуда нёсся последний крик мучительной отваги.
Голос потонул в диком ликующем вое. Затем – тишина.
Кипиру понадобилось пять минут отчаянного метания по узким проходам, чтобы найти место схватки. Вкус воды в спокойном проливе, куда он ворвался, сказал ему, что уже поздно.
Он быстро свернул в узкую долину между тремя металлоостровами. Медные пряди водорослей плыли поверху. Розовое пятно ширилось в центре, вытягивая багровые пряди по доминирующим течениям. Посередине, опутанное изломанным экзоскелетом, брюхом вверх плыло тело юного фина, amicus, местами уже прокушенное, забавы ради, челюстями громадного дельфина.
Гигантский дельфин? Как же он мог за всё то время, что они летели с Земли, не заметить? Кипиру судорожно возвратил на место свежее ДУ своего экзо и глотал воздух, следя за убийцей и слушая его.
«Смотри на тёмный окрас, – говорил он себе. – Смотри на короткую челюсть, огромные зубы, короткий, заострённый спинной плавник. Слушай его!»
Кта-Джон одобрительно взрыкивал, отрывая кусок от бока Акки. Гигант вроде не замечал длинного ожога на левом боку и раны, медленно расползавшейся от того места, куда пришёлся последний отчаянный удар Акки. Кипиру знал, что монстр чует его. Кта-Джон лениво сглотнул, затем всплыл, чтобы вдохнуть. Поднимаясь, он посмотрел прямо в глаза Кипиру.
– Ну что, пилот? – счастливо проурчал он.
Кипиру заговорил на англике, хотя ДУ глушил слова.
– Я имею дело с одним чудовищем, Кта-Джон, но твоя деэволюция марает всю нашу расу.
Насмешка Кта-Джона прозвучала серией пронзительных щелчков.
– Тебе кажется, что я скатился назад, как этот жалкий стеносс Моки? Да, пилот?
Кипиру смог лишь кивнуть, не в состоянии сказать, чем, по его мнению, стал боцман.
– Разве может деградировавший фин так же хорошо говорить на англике, как я? – издевался Кта-Джон. – Или так пользоватьсся логикой? Может ли деэволюционировавший турсиопс, или даже чистокровный стеноссс, преследовать добычу, дышащую воздухом, с такой целеустремлённостью… и нассслаждением? Ты прав – кризис последних дней позволил чему-то во мне вырватьссся на волю. Но можешь ли ты слушать меня и с чистой совестью назвать меня деэволюционировавшим дельфином?
Кипиру смотрел на багровую пену вокруг обрубленной морды с могучими челюстями. Труп Акки медленно уплывал следом за отливом.
– Я знаю, что ты такое, Кта-Джон. – Кипиру перешёл на тринари.
Кта-Джон удовлетворённо щёлкнул челюстями, словно принимая восхваление. Поднявшись для вдоха, он снова нырнул, ухмыляясь, несколькими метрами ближе к Кипиру.
– Я уссснал правду недавно: я один из прославленных экспериментов нашего обожаемого человеко-патрона Игнасио Меца. Э-т-тот дурак совершил одну великую вещь, несмотря на свою глупоссть. Некоторые из внесённых им в списки «Броска» точно деэволюционировали или ссспятили. Но я – удача…
– Ты – беда! – ДУ не позволяло Кипиру выразиться жёстче.
Кта-Джон подплыл ещё ближе, заставив Кипиру невольно попятиться. Гигант снова остановился; удовлетворённое пощёлкивание донеслось из лобной пазухи.
– Это я-то, пилот? Как можешь ты, простой рыбоед, понять превзошедших тебя? Ты считаешь себя достойным судить тех, чьи предки опережали тебя на вершине пищевой цепочки океана? Кто был судьями моря для всссего твоего рода?
Кипиру едва слушал, напряженно сознавая, как сокращается расстояние между ним и чудовищем.
– Ты слишком заносчив. В т-т-тебе лишь обрывки генов от…
– Я – орка! – взвизгнул Кта-Джон. Вопль отозвался эхом мощной струи пузырей. – Совершенное тело – ничто! Всё решают мозг и кровь! Слушай меня и посмей только отрицать то, что я есть!
Челюсти Кта-Джона хлопнули, словно выстрел. Охотничий клич разнёсся вокруг, и Кипиру, оказавшийся прямо в его фокусе, ощутил, как вскипел древний инстинкт, желание свернуться в клубок, спрятаться или умереть.
Кипиру противился. Он заставил себя принять вызывающую позу и прокричать слова вызова:
– Ты выродок, Кта-Джон! Хуже того, ты мутант без потомства! Подсадки Меца не сработали. Думаешь, истинный орка сделал бы то, что сделал ты? На Земле они порой охотятся на неподнятых дельфинов, но никогда, если сыты! Ни одна косатка не убивает, чтоб насытить злобу!
Испражнившись, Кипиру толкнул помёт плавниками в сторону гиганта.
– Ты – провалившийся эксперимент, Кта-Джон! Говоришь, что ещё логичен, но теперь у тебя нет дома! А когда мой рапорт попадёт на Землю, твою геноплазму выплеснут в сточную канаву! Твоя линия закончится так, как кончают все монстры.
Глаза Кта-Джона замерцали. Окатив Кипиру импульсом сонара, он словно запомнил каждую складку намеченной жертвы.
– С чего ты решил, что с-с-сможешь отрапортовать?.. – прошипел он.
Кипиру ухмыльнулся открытой пастью.
– Да просто по факту, что ты увечный и безумный монстр, чьё куцее рыло не пробьёт и листа картона, чья мужская плоть удовлетворяет лишь сток бассейна, выбрызгивая одну тухлую воду…
Гигант завизжал снова, теперь уже в ярости. Когда Кта-Джон бросился, Кипиру извернулся и скользнул в боковой проток, мчась на полфута от могучих челюстей.
Продираясь сквозь толщу водорослей, Кипиру поздравлял себя с успехом. Раздразнить Кта-Джона до персональной вендетты означало заставить его забыть об экзоскелете… и лазерном ружье. Сейчас Кта-Джон явно хотел лишь убить Кипиру так, как он прикончил Акки.
Кипиру летел на корпус впереди мутанта.
«Всё идёт как надо», – думал он, несясь мимо сверкающих металлом горных склонов. Но оторваться от преследователя было нелегко. Яростные челюсти заставляли задуматься, верна ли избранная стратегия. Погоня длилась, пока не сгустились сумерки. Солнце уже село, а они ещё мчались.
Во тьме всё стало поединком умов и сонаров.
Ночные обитатели архипелага в ужасе разбегались кто куда от двух стремительных инородных чудовищ, метавшихся назад и вперёд по островным протокам, бросавшихся и уворачивавшихся в бурлящих облаках пузырей. Проносясь, они обдавали глубины и мели сложными, путаными потоками звука – причудливыми образами и живыми иллюзиями эхо. Местная живность, даже самая крупная, уносилась прочь, уступая место воюющим чужакам.
Жуткая игра образов и теней, обманов и внезапных атак.
Кипиру выскользнул из узкого щелистого канала и вслушался. Почти час прошёл, как он слышал охотничий крик, но это не значило, что Кта-Джон молчал. Кипиру сложил ментальную карту ближнего дна из долетавших до него отражений и теперь знал, что некоторые из них были очень искусными конструктами. Гигант находился неподалёку, используя свои невероятно даровитые звукоорганы, чтобы вставить и наложить покров лжи на эхо здешних мест.
Кипиру хотелось бы видеть самому. Но полуночные облака залили всё тьмой. Дно освещали только фосфоресцирующие растения.
Он всплыл для вдоха и оглядел призрачные, серебрящиеся низы облаков. Угрюмая мрачная морось поблёскивала на бугрящихся металлохолмах, ветер покачивал и звенел растительностью.
Сделав семь вдохов, Кипиру погрузился вновь. Там, глубоко внизу, произойдёт битва.
Фантомы плыли по открытым каналам. Ложные эхо рисовали проход на север, в направлении, куда Кипиру старался увести погоню, но после тщательного изучения он понял, что это иллюзия.
Ещё один ложный проход уже одурачил его, пока в последний миг он не догадался свернуть, но слишком поздно, чтобы не врезаться в заросший водорослями склон металлохолма. Оглушённый, он отчаянно выпутывался из стеблей и едва успел избежать удара. Огромная морда Кта-Джона промазала буквально на дюймы. Ускользавшего Кипиру настиг жалящий разряд лазерного ружья. В его левом боку он оставил глубокий ожог, дьявольски болезненный. Только лучшая маневренность позволила ему спастись в этот раз, найти убежище и уплыть на волнах боли.
Он мог бы обойти псевдоорку, но время работало против него. Кта-Джон безраздельно отдался ритуалу охоты и оставил все иные мысли. Он не собирался возвращаться в цивилизацию. Всё, что ему было нужно, – не дать Кипиру отослать сообщение и доверить Игнасио Мецу защиту его права на потомство там, на Земле.
Однако на Кипиру лежала ответственность. Да и «Бросок» не станет его дожидаться, если будет шанс улететь.
«И всё же, – подумал он. – Достаточно ли усердно я пытаюсь спастись?»
Нахмурившись, Кипиру потряс головой. Два часа назад он был почти уверен, что потерял Кта-Джона. Вместо того, чтобы обеспечить отступление, повернул обратно, по странному логическому обоснованию, которого сейчас не мог вспомнить, пока не наткнулся вновь на след- запах. Враг тоже его учуял. Секунды спустя раздался охотничий вопль, и мутант погнался за ним.
«Зачем я это сделал?»
На миг забрезжила мысль… о правде. Но Кипиру отбросил её: Кта-Джон догонял. Он едва заметил наплыв адреналина, заглушивший боль ссадин и ожогов.
Иллюзии рассеялись, как нестойкий туман, превратившись в щелчки и шорохи. В водовороте мощных гребков гигант вошёл в проход ниже убежища Кипиру. Кта-Джон всплыл, показал белое пятнистое брюхо, затем нырнул и проплыл мимо ниши Кипиру, посылая перед собой импульсы сонара.
Подождав, когда монстр проплывёт мимо, Кипиру сам всплыл за воздухом. Он тихо продулся пять раз, потом ушёл вглубь, не шевельнув плавником.
Чудовище было метрах в пяти от него. Кипиру не издал ни звука, пока Кта-Джон снова всплывал и продувался. Но когда стенос погружался, Кипиру выпустил короткую очередь щелчков так, чтобы они отразились от двух металлоостровов на другом берегу пролива.
Полуорка мгновенно развернулся и бросился влево от Кипиру, проскочив прямо под ним в погоне за муляжом.
Кипиру вылетел, как ныряющий снаряд, носом вперёд, прямо во врага.
Невероятное чутьё убийцы сработало, хотя Кипиру был беспримерно тих. Кта-Джон расслышал что-то позади, крутнулся волчком, словно дервиш, и встал в воде боком к Кипиру.
Угол вдруг оказался негодным для тарана или укуса. Прямо перед ним выросли лазерное ружьё и исполинские челюсти. Откатиться и бежать – значит получить молнию в упор!
Память Кипиру озарилась внезапной вспышкой. Вспомнился инструктор тактики в академии, читавший лекцию о преимуществе внезапности.
«…это уникальное оружие в нашем арсенале, арсенале разумных земнорождённых, которое другие не могут воспроизвести.»
Кипиру поднажал, выскочив прямо на Кта-Джона, брюхо в брюхо с изумлённой тварью. Тот ухмылялся.
Моторы его экзоскелета взвыли, и все три манипулятора вцепились в «руки» Кта-Джона, намертво заблокировав их в гнёздах.
Потрясённый экс-боцман яростно взвизгнул и лязгнул челюстями, но не смог перегнуться и достать Кипиру. Он пытался хлестнуть его массивными плавниками, но хвост Кипиру бил вперёд и назад в точном соответствии с ударами врага.
Кипиру ощутил, что у него начинается эрекция и взбодрил её. В подростковых эротических играх молодых самцов-дельфинов тот, кто одолевал, принимал мужскую роль. Он воткнулся в Кта-Джона, вызвав рёв яростного бессилия.
Гигант бился и изворачивался. Дёргаясь, лупя хвостом, он бросался во все стороны, наполняя океан своими воплями. Кипиру держался что есть сил, зная, какую тактику Кта-Джон выберет следом.
Полуорка боком рванулся к крутому склону металлоострова. Кипиру держался, пока Кта-Джону едва не ударил им в стену. Внезапно он изогнулся и швырнул себя в сторону.
Гигантом Кта-Джон стал, но чистокровной косаткой – нет. Кипиру весил достаточно, чтобы развернуть его перед самым столкновением. Правый бок Кта-Джона врезался в рваный металлический коралл, оставив на нём полосы кровавого жира.
Кта-Джон отплыл, очумело тряся головой и волоча за собой багровое облако. На минуту даже показалось, что монстр утратил интерес ко всему, кроме воздуха – всплыв, он длинно выдохнул.
«Мне тоже скоро понадобится воздух, – осознал Кипиру. – Но сейчас надо ударить!»
Он попытался оторваться, чтобы включить и использовать свою горелку средней мощности.
Она застряла! Намертво сцепилась с экзоскелетом Кта-Джона! Кипиру рванул её, но она не двинулась.
Кта-Джон смотрел на него.
– Твоя очередь, малыш, морская свинка… – Он ухмылялся. – Ты запер меня здесссь. Но теперь мне надо только продержать тебя под водой. Интерес-с-сно послушать, как ты будешь просить «Воздуха, воздуха!»
Кипиру хотелось выругаться, но лучше поберечь силы. Он попытался перевернуть Кта-Джона на спину, чтобы дотянуться до поверхности, буквально на метр, но полуорка был начеку и пресекал каждое его движение.
«Думай, – говорил себе Кипиру. – Надо думать. Если бы я лучше знал кининк! Если бы.»
Лёгкие горели. Он едва не издал зов о помощи на праймале.
Вспомнился последний раз, когда его искушали праймалом. Проиграл себе голос Тошио, сначала патронски-бранящий, потом патронски-успокаивающий.
Вспомнил свою тайную клятву умереть, прежде чем снова скатиться в животное сознание.
«Ну, конечно! Я и вправду идиотская, перехваленная рыба! Почему я не додумался!»
Сперва он послал нейрокоманду сброса горелки. Всё равно от неё не было пользы. Потом запустил руки экзоскелета.
Одной клешнёй Кипиру ухватил нейролинк на виске Кта-Джона. Глаза монстра выкатились, но прежде чем он успел что-то сделать, Кипиру выломал разъём, стараясь причинить как можно больше повреждений и боли. Враг завизжал, а он выдрал кабель из гнезда, сделав экзоскелет косатки абсолютно бесполезным.
«Руки» Кта-Джона, дёргавшиеся в его захватах, обмякли. Гудение лазерного ружья смолкло. Кта-Джон взвыл и забился.
Кипиру жадно глотал воздух, когда мутант вынес их обоих из воды в гигантском прыжке. Они снова обрушились в воду, и Кипиру успел сменить захват на экзоскелете Кта-Джона. Теперь он держал его двумя «руками». «Ку-ку», – промурлыкал он, словно приглашая другого в игру, готовясь разорвать врага.
Но отчаянно извернувшийся Кта-Джон сумел отбросить его. Кипиру взлетел в воздух и с шумом вонзился в воду по другую сторону узкой болотистой отмели.
Задыхаясь, они мерили друг друга глазами поверх крошечной мели. Потом Кта-Джон лязгнул челюстями и двинулся искать дорогу. Охота возобновилась.
Утончённость погони исчезла с рассветом. Больше были не нужны звукообманы, соблазнительные издёвки. Кта-Джон гнался за Кипиру с жуткой целеустремлённостью. Казалось, слово «усталость» ничего не значит для этого монстра. Кровопотеря словно добавляла ему ярости.
Кипиру нырял в узкие проходы, иные не глубже двенадцати дюймов, стараясь измотать раненого псевдоорку до того, как вымотается сам. Ему больше не приходила и мысль о побеге. Теперь это была битва, которая могла завершиться лишь победой или смертью.
Но силам Кта-Джона, казалось, не было конца.
Охотничий клич гремел над мелями. Чудовище меняло курс, их разделяло несколько проток.
– Пилот-т-т! Зачем ты упорссствуешь? Ты же знаешь, что пищевая цепоччка за меня!
Задолго до возвышения понятие пищевой цепочки как таинственной иерархии было осевым для верований китообразных – временной частью Сна Великого Кита. Но как мог Кта-Джон втягивать сюда веру?
Кипиру передал на всех диапазонах:
– Кта-Джон, ты безумен. Если Мец вклеил тебе в зиготу несколько генов малой косатки, это не даёт тебе права пожирать всех подряд.
В прежние времена люди интересовались, почему дельфины и многие виды китов оставались дружелюбными к человеку, даже познав смерть от его руки. Люди начали это понимать, пусть смутно, когда впервые попытались поместить дельфинов и косаток рядом в аквапарках и, к своему изумлению, обнаружили, что дельфины перепрыгивают ограждения, чтобы быть вместе с китами-убийцами. По крайней мере, пока орки сыты. В эпоху праймала китообразные не винили представителей иной расы за то, что те убивали их – не тогда, когда другая раса была выше в пищевой цепочке. Веками китообразные просто принимали как факт, что человек стоит на высшей ступени, и протестовали только против бессмысленных массовых забоев.
Это был кодекс чести; когда люди узнали о нём, многие устыдились сделанного.
Кипиру скользнул в открывшийся канал, чтобы сменить место, уверенный, что Кта-Джон тут же отследит его перемещение.
Окружение выглядело знакомым. Но Кипиру не мог вспомнить чем. Что-то во вкусе воды. Она отдавала давней дельфиньей смертью.
Слишком близко. Голос Кта-Джона был совсем рядом, скандируя богохульства. Кипиру искал расщелину для укрытия, но внезапно остановился, когда вкус смерти стал неодолимым.
Он медленно заглянул внутрь и дёрнулся назад, увидев дельфиний скелет в плетях водорослей.
– Хиссс! – выдохнул он.
Дельфин-астронавт пропал в самый первый день, когда волна разбила Хикахи, а он вёл себя, как последний идиот. Тело до костей обглодали падальщики. Причина смерти была неочевидна.
«Теперь я знаю, где это…» – подумал Кипиру. В этот миг охотничий клич взмыл снова. Близко! Очень близко!
Развернувшись, он метнулся назад, в канал, заметил промельк движения и успел нырнуть в тот самый миг, когда чудовищная туша пронеслась мимо. Волна от гигантских плавников отбросила его.
Кипиру выгнулся и помчался прочь, хотя бок отчаянно болел, видимо, из-за сломанного ребра. Он звал:
Кта-Джон взревел в ответ и рванулся за ним.
На корпус впереди, на два, теперь на полкорпуса. Кипиру понимал, что у него есть лишь мгновение. Зияющая пасть прямо за ним. «Вот тут, – думал он. – Должно быть рядом!»
Затем он увидел другую расщелину и понял всё.
Кта-Джон рыкнул, увидев, что Кипиру заперт склоном острова.
– О, я тебя накормлю, – выдохнул Кипиру, быстро уходя в сужающееся ущелье. По обе стороны колыхались водоросли, будто движимые течением.
Кта-Джон взвизгнул от неожиданности. Кипиру взлетел к поверхности, прорываясь наверх, пока стебли не сомкнулись вокруг него. Он вырвался, мощно выдохнув, тяжело дыша и стараясь держаться ближе к стене.
Вода поблизости бурлила и кипела. Кипиру смотрел и слушал в ужасе, как Кта-Джон борется в одиночку, без экзоскелета или другой помощи, разрывая челюстями толстые плети травы-убийцы, пытаясь выпутаться, пока стебель за стеблем оплетали его огромное тело.
Кипиру тоже был занят. Он старался заставить себя оставаться спокойным и использовать экзо. Мощные клешни манипуляторов срывали дотянувшиеся до него стебли. Твердя таблицу умножения, он пытался остаться в паттернах мышления англика, рубя плети по одной.
Полуорка боролся, фонтанируя в небо океанской водой и рваными водорослями. Поверхность воды скоро исчезла под зелёно-розовой пеной. Охотничий клич заполнил пещеру боевым вызовом.
Летели минуты. Стеблей, пытавшихся схватить Кипиру, было всё меньше. Всё больше их опускалось вниз, чтобы опутать борющегося великана. Охотничий клич раздался снова, глуше и слабее, но ещё вызывающий, хотя уже скорее отчаянный.
Кипиру смотрел и слушал, как битва затихает. Странная печаль переполняла его, словно он почти сожалел о таком конце.
Он тихо пропел умиравшему зверю там, внизу:
С ночи она искала беглецов, сперва медленно и осторожно, затем с растущим отчаянием. Наступил миг, когда она отбросила предосторожности и стала посылать сонарный пеленг, чтобы они могли вернуться по нему.
Ничего! Дельфины были там, но не обращали на неё никакого внимания.
Только войдя в лабиринт, Хикахи получила надёжный ответный сигнал. Потом она осознала, что один из дельфов безумен и что оба вовлечены в ритуальный поединок, замкнув для себя вселенную, пока бой не завершится.
Из всего, что могло случиться, это беспредельно потрясло Хикахи. Ритуальный поединок? Здесь? Как это связано с молчанием «Броска»?
У неё было тяжёлое предчувствие, что этот ритуальный бой – насмерть.
Хикахи поставила сонар на автоматическую подачу, а катер на автонавигацию. Она вздремнула, позволив сначала одному полушарию, затем второму перейти в альфа-статус, пока судно лавировало в узких проходах, сохраняя курс на север.
Она вынырнула из дрёмы, услышав громкий зуммер. Катер встал. Его приборы показывали следы движения китообразного прямо под плоской полкой металлической скалы; кто-то медленно плыл к западу.
Хикахи включила гидрофоны:
– Кто бы ты ни был, – прогремел в воде её голос. – Немедленно сюда!
В ответ раздался странный слабый звук, едва слышный, искажённый свист.
– Сюда, идиот-т-т! На мой голос!
Что-то выплыло из широкого пролива между островами.
Хикахи тут же включила прожектора. Серый дельф ослеплённо заморгал в мощном сиянии.
– Кипиру! – ахнула Хикахи.
Тело пилота было сплошной массой ссадин, один бок жестоко обожжён. Однако он улыбался.
Улыбка погасла, как гаснет залитый костёр, глаза закатились. И только чистый инстинкт поднял полубессознательное тело на поверхность и заставил плыть, пока она мчалась к нему.
Ночь то и дело взрывается вихрями дождя. Глянцевитые широколиственные деревья неуверенно раскачиваются под порывами ветра, дующего сразу отовсюду, словно неспособного выбрать направление. Капающая листва блестит, когда две маленькие ближние луны Китрупа ненадолго выглядывают из-за туч.
На дальней южной оконечности острова сквозь грубую тростниковую кровлю медленными струйками сочится вода. Она стекает по корпусу маленького космического корабля, изрытого мельчайшими рябинками. Вода собирается в маленькие полукруглые лужицы на закруглениях металла, затем сбегает маленькими ручейками. Постукивание тяжёлых капель по укрытию сливается с размеренными всплесками, когда ручейки ударяют в размокшую грязь и траву под цилиндрическим летательным аппаратом.
Струйки обегают массивные стасис-гребни и тянутся извилистыми полосами по передним иллюминаторам, то тёмным, то светлым в перемежающемся лунном свете. Ручейки уходят в узкие щели вокруг переднего шлюза, используя прямые стоки, чтобы выплеснуть капающие струи на болотистую землю.
Раздалось тихое механическое шипение, чуть громче звуков дождя. Щели шлюза почти неощутимо расширились. Струи смешались, чтобы уйти в новые русла. Перед люком в грязи начала собираться лужа.
Проём люка приоткрылся шире. Сбежало ещё больше ручьёв, будто пытавшихся прорваться в корабль. Журчащий поток обрушился с нижнего коммингса. Затем он превратился в бурный маленький водопад. А потом так же неожиданно поток иссяк.
Бронированная крышка люка с глухим вздохом скользнула в сторону. Дождь послал пригоршню капель в проём.
Тёмная фигура в скафандре с шлемом встала в двери, не обращая внимания на ливень. Повернувшись, взглянула вправо и влево, затем шагнула наружу и зашлёпала по лужам. Люк закрылся с гудением и тихим щелчком.
Фигура пригнулась под ветром, высматривая дорогу в темноте.
Дэнни села, услышав звук шагов по воде. Положив руку на грудь, она шепнула:
– Тошио?
Молния палатки разошлась, клапан отпахнулся. Секунду темная фигура маячила во входе. Потом тихий голос шепнул:
– Да, это я.
Заколотившееся сердце Дэнни стало утихать.
– Я боялась, что это кто-то другой.
– И кого ты ждала, Чарли Дарта? Что он вылезет из своей палатки и набросится на тебя? Или, того лучше, кого-нибудь из кикви? – Он мягко поддразнивал её, но напряжение в его голосе было трудно скрыть. Выскользнув из гидрокостюма и шлема, он повесил их у входа. Оставшись в белье, Тошио подполз к своему спальнику и пробрался внутрь.
– Где ты был?
– Нигде. Спи, Дэнни.
Дождь барабанил по ткани рваными ритмами. Она осталась сидеть, глядя на него в слабом свете из открытого входа. Ей мало что было видно, разве что белки его глаз, смотревших в никуда.
– Тош, пожалуйста, поговори со мной. Когда я проснулась, а тебя не оказалось в спальном мешке… – Её голос пресёкся, когда он повернулся, чтобы взглянуть на неё. За последнюю неделю Тошио Ивашина сильно изменился, но на его иссохшем лице это было видно лишь в тяжелом взгляде узких глаз. Наконец она услышала его вздох.
– Ладно, Дэнни. Я просто сходил к катеру. Пролез внутрь и посмотрел.
Сердце Дэнни снова заколотилось. Она заговорила было, умолкла, потом всё же сказала:
– Разве это не опасно? Я хочу сказать, никто не знает, как отреагирует Такката-Джим! Особенно если он и вправду изменник.
Тошио пожал плечами.
– Это я и должен выяснить.
– Но как ты можешь войти и выйти, оставшись не схваченным?
Тошио перекатился на локоть. Она разглядела сверкнувший белый блик, когда он чуть улыбнулся.
– Гардемарины порой знают такие штуки, каких даже инженеры не доищутся, Дэнни. Особенно если дело касается потаённых местечек на корабле. Когда сменяешься с вахты, всегда найдётся пилот или офицер, заботящийся о занятии для праздных рук или плавников… всегда нужно ещё немного подзубрить про навигацию или посмотреть протокол, например. Мы с Акки привыкли отсыпаться в трюме большого катера. Ну, и научились открывать все замки без сигнала на центральный пульт.
Дэнни покачала головой.
– Рада, что ты не сказал мне, куда собрался. Я бы умерла от беспокойства.
Тошио нахмурился. Дэнни снова начинала вести себя, как его мама. Она по-прежнему огорчалась из-за того, что ей придётся уплыть, а ему остаться. Тоши надеялся, что она не воспользуется случаем, чтобы начать всё сначала.
Дэнни легла, положив голову на руку, и посмотрела на него. Подумала, а потом шепнула:
– И что ты выяснил?
Тошио прикрыл глаза.
– Тебе тоже стоит знать, – сказал он. – Мне надо, чтобы ты сказала это Джиллиан, если утром я не сумею с ней связаться. Я узнал, что Такката-Джим делает с бомбами, которые отобрал у Чарли. Он конвертирует их в топливо для катера.
Дэнни заморгала.
– Но… что мы можем с этим сделать?
– Не знаю! Я даже не уверен, что мы должны что- то делать. Да и всё равно через пару недель его аккумуляторы зарядятся достаточно, чтобы поднять корабль. Наверное, Джиллиан это не волнует. С другой стороны, это может оказаться чертовски важно. Пока я во всём не разобрался. Возможно, мне придётся поступить крайне жёстко.
Он видел полуразобранные бомбы сквозь толстое защитное стекло двери спецлаборатории катера. Добраться до них значительно труднее, чем просто влезть на борт.
– Что бы ни случилось, – попытался он убедить её, – я уверен, всё будет, как надо. Просто с утра проверь, чтобы твои материалы были надёжно упакованы. Все данные по кикви – вторая по важности вещь, полученная в этой безумной одиссее, и они должны быть доставлены. Договорились?
– Конечно, Тош.
Теперь он позволил закону тяготения повалить его на спальник. Закрыл глаза и медленно задышал, притворяясь спящим.
– Тошио?
Юноша вздохнул.
– Да, Дэнни…
– Я насчёт Сах’ота. Он отбывает, лишь чтобы сопроводить меня. Иначе тебе придётся разбираться с мятежом на борту.
– Знаю. Он хочет остаться тут и слушать свои «подземные голоса». – Тошио потёр глаза, удивляясь, почему Дэнни мешает ему уснуть из-за таких вещей. Он уже выслушал все занудства от самого Сах’ота.
– Ты зря считаешь, что всё так просто. Он говорит, что Крайдайки тоже слушал их, и что ему пришлось отрубить канал, чтобы вывести капитана из транса – звуки были настолько завораживающими.
– Капитан – калека с повреждённым мозгом. – Слова давались через боль. – А Сах’от – неустойчивый эгоцентрик.
– Прежде и я так думала, – перебила его Дэнни. – Он ужасал меня, пока я не поняла, что он милый и совершенно безобидный. Но даже если мы допустим, что оба фина галлюцинируют, есть то, что мне известно о металлоостровах.
– М-м-м… – сонно прокомментировал Тошио. – И что же это? Ещё о том, что металлострова живые?
Дэнни обиженно прищурилась на мягкое поддразнивание.
– Да, и о странной эконише древодрелей. Тошио, я провела анализы на своём компьютере, и они дают всего одно возможное решение: тоннели древодрелей – часть жизненного цикла единого организма, который осуществляет часть своего цикла на поверхности, как внешне простая колония кораллов, а затем уходит в полость, готовую для…
– Вся эта премудрая адаптация и энергия тратится на выкапывание могил для самих себя? – прервал её Тошио.
– Нет! Не могил – канала! Металлоостров есть лишь начало жизненного цикла этих существ… стадия личинки. Её предназначение как взрослой особи кроется глубже, ниже скудной планетной коры, там, где конвективные потоки магмы поставляют энергию, нужную для металлоорганической формы жизни.
Тошио честно старался внимать, но мысли уплывали в сторону – к бомбам, предательству, тревоге за пропавшего друга Акки, к человеку где-то далеко на севере, который заслуживал, чтобы его кто-то ждал, если… или когда он наконец вернётся на свой остров, к месту отправления.
– …единственная сложность в том, что я не вижу способа, которым такая форма жизни могла эволюционировать. Ни малейшего следа промежуточных форм, ни упоминания о любых возможных предшественниках в старых записях Библиотеки по Китрупу. А ведь это достаточно уникальная форма жизни, заслуживающая упоминания!
– М-м-м… х-м-м.
Дэнни оглянулась на Тошио. Он прикрыл глаза рукой и дышал медленно, словно уходя в дремоту. Но она видела, что тонкая жилка на его виске учащённо бьётся, а кисть другой руки то и дело сжимается в кулак.
Она лежала и смотрела на него в полумраке. Ей хотелось встряхнуть его и заставить слушать.
«Чего ради я мучаю его всем этим? – внезапно спросила Дэнни саму себя. – Конечно, это важные сведения, но это для интеллектуалов, а на Тошио свалилась ответственность за весь уголок нашего мира. Он ещё так молод и уже несёт бремя воина… Что я сама чувствую?»
Занывший живот подсказал ей: «Я терзаю его, потому что хочу внимания».
«Я хочу его внимания – поправилась она. – На свой нелепый лад стараюсь дать ему возможность для…»
Нервничая, она признала собственную глупость.
«Если я, будучи старше по возрасту, так путаюсь в своих сигналах, от него я не могу ожидать, что он их распознает», – наконец осознала она.
Её рука протянулась и резко остановилась совсем близко от блестящих чёрных волос, лежавших длинными влажными прядями на скулах. Дрожа, Дэнни снова заглянула в свои чувства и увидела, что её удерживает лишь страх быть отвергнутой.
Словно сама по себе, её рука коснулась мягкой щетины на щеке Тошио. Юноша вздрогнул и повернулся, широко открыв глаза.
– Тошио, – Дэнни сглотнула. – Мне холодно.
Когда настало относительное затишье, Том сделал мысленную пометку:
«Напомнить в следующий раз – не слоняться, пиная гнёзда шершней».
Он втягивал воздух через один конец импровизированной дыхательной трубки. Второй конец выступал над поверхностью крошечного просвета среди путаницы водорослей. Удачно, что в этот раз не пришлось дышать изо всех сил, добавляя к тому, что могла выработать маска. Здесь растворённого кислорода было больше.
Лучи снова шипели над головой; доносились слабые вопли маленькой войны, идущей над ним. Дважды вода содрогнулась от близких разрывов.
«По крайней мере сейчас не страшно, что меня испечёт промазавший снаряд, – утешал он себя. – У всех этих бойцов только лёгкое оружие».
Том усмехнулся иронии этого термина: «лёгкое оружие».
Двух танду он уложил из первой засады раньше, чем они дотянулись до своих излучателей. Что ещё важнее, сумел ранить косматого эписиарха и успел нырнуть в разошедшиеся водоросли.
Сам он едва ушёл. Близко прошедший луч устроил ожог второй степени на подошве босой ноги. В последний миг он увидел, как разъярённый эписиарх встаёт на дыбы и его голова окружена слепящим нимбом нереальности, как свирепым гало. Секунду Тому казалось, что сквозь мерцающий блеск он различает звёзды.
Танду не удалось выстоять на своей тропе, начавшей дико изгибаться. Вероятно, это попортило их прославленную меткость, и оттого он всё ещё жив.
Как и следовало ожидать, жажда мести повела танду на запад. Время от времени он всплывал, чтобы подогреть их интерес быстрыми продольными порциями игл.
Но пока он плыл от одного просвета к другому, сражение наверху отвлеклось от него. Услышав звуки боя, он понял, что его преследователи столкнулись с другой группой отставших бойцов ити.
Тогда Том уплыл под водой на поиски других неприятностей.
Шумы боя перемещались. Час назад Том успел засечь перестрелку полудесятка губру и трёх подбитых вездеходов незнакомого типа на толстых шинах. Ему не было видно, роботы это или в них есть экипажи, но и они, несмотря на огневую мощь, явно не могли приспособиться к предательскому болоту.
Минуту он вслушивался, потом свернул шланг и спрятал его в пояс. Осторожно всплыл к поверхности крохотного бассейна и рискнул приподняться до уровня глаз над переплетением водорослей.
За свои вылазки Том продвинулся гораздо ближе к яйцеобразному обломку. Теперь их разделяло всего несколько сотен метров. Два дымных костра поведали ему судьбу вездеходов. Сначала один костёр, затем второй на глазах Тома медленно ушли в тину. Трое губру, вымазанных слизью, – видимо, единственные уцелевшие, – тащились сквозь болото к плававшему корпусу. Пышные перья склеились на тощих телах и головах с ястребиными клювами. Вид у них был довольно жалкий.
Встав, Том различил с юга вспышки другой схватки.
Три часа назад разведчик соро начал атаку на всё сразу с бреющего полёта, но из облаков наперехват вырвался атмосферный истребитель танду. Они стреляли друг в друга, снизу в них палили, и наконец яростный взрыв соединил их – единой кучей пылавших обломков оба рухнули в море.
Меньше чем через час история повторилась. Теперь участниками схватки были грузный спасательный тендер птака и расстрелянный истребитель Братьев Ночи. Их обломки присоединились к дымящимся кускам, неспешно погружавшимся в болото.
«Ни еды, ни приюта, а единственная раса фанатиков, которую я точно жаждал бы увидеть, в этом вялотекущем пополнении склепов не представлена».
Инфобомба спрятана за поясом. Хотел бы он знать, доведётся ли её использовать.
«Джиллиан, наверное, уже волнуется, – подумал Том. – Слава богу, хоть она в безопасности. А бой продолжается. Это значит, что у нас есть время. И есть шанс. Да. И дельфины любят долгие прогулки вдоль берега. Что ж, отлично. Посмотрим, какие ещё неприятности я могу причинить».
Рано утром он уже был у пульта на краю воды, счастливо болтая со своим новым роботом. Тот прошёл километровую отметку, по пути ставя крохотные датчики на стене ствола.
Чарльз Дарт оживлённо бормотал. Через несколько часов робот погрузится на глубину старого, почти отказавшего зонда, который Дарт уже бросил. Потом, после нескольких тестов, подтверждающих его теории локальных формаций коры, Дарт сможет заняться проблемами покрупнее, например, что за планета Китруп.
Никто, теперь никто его не остановит!
Вспомнились годы, проведённые в Калифорнии, Чили, Италии, когда он изучал землетрясения, работал с величайшими умами геофизики. Восхитительно! И всё же спустя несколько лет он почувствовал – что-то не так.
Он был принят во все достойные профессиональные сообщества, его статьи встречали и похвалами, и жестокими разносами – обе реакции подлинные учёные предпочитают зевоте. Не было недостатка и в предложениях престижных мест работы.
Но пришла пора, когда он задумался: где его студенты? Почему аспиранты не просят о научном руководстве? Он видел, как его коллег терзают честолюбивые соискатели, а к нему, несмотря на список публикаций, широко известные и спорные теории, просились лишь второсортные, те, кому скорее нужна грантовая поддержка, чем руководство. Ни один способный молодой человекостудент, ни одна талантливая человекостудентка не просили его стать шефом.
Конечно, пару раз он срывался по пустякам, ему следовало лучше владеть собой, и один или два студента покинули его с язвительными замечаниями. Но как это может объяснить застой педагогической части карьеры?
Мало-помалу он пришёл к мысли, что виной тому совершенно другое. Нечто… расовое.
Дарт не реагировал на предрассудки многих шимпов, прошедших возвышение: на подчёркнутую вежливость большинства к людям или мрачную обидчивость небольшого, но горластого меньшинства. Однако пару лет назад он начал обращать на это внимание. Вскоре готова была теория. Студенты избегают его, потому что он шимпанзе!
Это ошеломило. Целых три месяца Дарт не подходил к своей работе, чтобы изучить проблему. Прочёл протоколы, дающие человечеству права патрона на его расу, и был разъярён тем, что людям дана полная власть над его племенем – пока не прочёл всё, что можно, о практике возвышения в Галактике в целом. Оттуда он узнал, что никто не давал четырёхсотлетним клиентам кресел в высшем совете, как это сделало человечество.
Чарльз Дарт смутился. Но потом задумался над значением слова «дало».
Он читал о расовых конфликтах в истории человечества. Всего полтысячелетия назад люди сочиняли друг о друге невероятные, лживые вещи, только из-за оттенков пигментации, и убивали миллионы, потому что верили собственной лжи.
Он узнал о теории токенизма[10] и почувствовал жгучий стыд. Тогда он пробился добровольцем в дальнюю космическую экспедицию, решив не возвращаться, пока не докажет, что как ученый он – ровня любому человеку!
Увы. Его назначили на «Бросок» – корабль, полный визгливых дельфинов и воды. В довершение всего чопорный болван Игнасио Мец тут же начал обращаться с ним, как с ещё одним недоделанным экспериментальным метисом.
Чарли научился жить и с этим. Даже приспособился к Мецу. Он должен вынести всё, пока не будут объявлены китрупские результаты.
Как все будут вставать, когда Чарльз Дарт войдёт в комнату! Талантливые молодые студенты сами придут к нему. Все они увидят, что он, по крайней мере, не символ.
Глубокие размышления Чарли прервал шум в лесу поблизости. Он спешно закрыл крышкой ряд приборов в нижнем углу пульта: нельзя никому давать шансов раскрыть секретную часть его эксперимента.
Дэнни Судман и Тошио Ивашика показались на тропе из деревни. Они шли и говорили вполголоса; у них в руках были небольшие свертки. Чарли стал уточнять команды роботу, но искоса поглядывал на людей, терзаясь, не заподозрили ли они чего.
Похоже, нет. Они слишком заняты друг другом, прикосновениями и ласками, перешёптыванием. Чарли тихонько фыркнул: люди просто поглощены сексом… Всё же, когда они посмотрели в его сторону, он улыбнулся и помахал им рукой. Помахали в ответ и вернулись к своему разговору. «Нет, ничего не подозревают, – поздравил себя Чарли. – Удача, что они так влюблены».
– Я всё равно хочу остаться. А если Джиллиан ошибается? Если Такката-Джим закончит конвертировать бомбы раньше?
Тошио пожал плечами.
– Нечто нужное ему пока у меня. – Он взглянул на сани в бассейне, те самые, на которых плавал Том Орли. – Такката-Джим без него не взлетит.
– Точно! – Дэнни воодушевилась. – Без радио ити его собьют, прежде чем он начнёт переговоры. Но ты остаёшься один, а этот фин опасен.
– И это лишь одна из причин, по которой я хочу немедленно тебя отправить.
– У-у-у, слышу большого-большого мачо, – сарказм Дэнни не удавался.
– Нет. – Тошио покачал головой. – Ты слышишь своего командира. Всё решено. Теперь надо погрузить последние образцы. Провожу вас с Сах’отом несколько миль, прежде чем проститься.
Он нагнулся за одним из пакетов и получил хороший шлепок ниже спины. Резкий толчок лишил его равновесия, он замахал руками.
– Дэнни! – Он успел заметить злорадную улыбку. В последний момент левой рукой схватил её. Смех обернулся визгом, и он стащил её за собой в воду.
Отплевываясь, они вынырнули между санями. Дэнни торжествующе завопила, обеими руками толкнув голову Тошио в воду. И тут же по пояс выскочила из воды, когда что-то толкнуло её сзади.
– Тошио! – негодующе крикнула она.
– Это не я. – Он отдышался и отплыл в сторону. – Похоже, твой первый кавалер.
– Мой… О нет! Сах’от! – Дэнни повернулась, брыкаясь, и закричала, когда что-то снова схватило её сзади. – Самцы с мошонкой вместо мозгов! Можете думать о чём-нибудь ещё?
Пятнистая серая дельфинья голова всплыла рядом. ДУ на дыхале чуть искажал смех дельфина.
Он издевался. Тошио пришлось засмеяться, а Дэнни побагровела. Она начала плескать в Тошио водой. Он подплыл, прижал её руки к саням и, чтобы остановить упрёки, поцеловал.
Она ответила ему, оставив на губах едкий вкус Китрупа. Сах’от обогнул их и осторожно потеребил их ноги своими острыми неровными зубами.
– Понимаешь, нам лучше не глотать это лишний раз, если можно, – сказал ей Тошио, пока они обнимались. – Тебе лучше этого не делать.
Дэнни покачала головой, потом уткнулась лицом в его плечо.
– Кого мы дурачим, Тош? – пробормотала она. – Зачем волноваться о медленном отравлении металлом? Мы умрём ещё до того, как наши дёсны начнут синеть.
– О, Дэнни. Какая чушь… – Пытаясь найти слова утешения, он почувствовал, что может только прижимать её к себе, а дельфин обернулся кольцом вокруг них.
Зазудел комм. Сах’от метнулся к саням Орли, чей комм был моноволоконным кабелем соединен с прежней стоянкой «Броска». Прислушался к щелчкам и быстро прощёлкал что-то в ответ. Приподнявшись на хвосте, снял ДУ.
– Это тебя, Тошио!
Тошио не спрашивал, насколько это важно. Эта линия только для экстренных сообщений. Он нежно высвободился из рук Дэнни.
– Заканчивай упаковку. Я скоро вернусь и помогу.
Она кивнула, вытирая глаза.
– Побудешь с ней, Сах’от? – попросил Тошио, подплывая к комму.
Стенос кивнул.
– Был бы рад, Т-т-тошио. Моя очередь забавлять даму. На беду, я нужен тебе как переводчик.
Тошио непонимающе смотрел на него.
– Это капитан, – объяснил Сах’от. – Крайдайки хочет поговорить с нами обоими. Хочет, чтобы мы помогли ему установить связь с техножителями этой планеты.
– Крайдайки звонит сюда? Но Джиллиан сказала, что он исчез! – Тошио нахмурился, уловив смысл второй половины фразы Сах’ота.
– Техно… Он хочет говорить с кикви?
– Нет, с-с-сэр. Вряд ли они подпадают под такое определение, наш храбрый вождь. Капитан хочет говорить с моими «голосами». С теми, кто живёт там, внизу.
Брат Двенадцати Теней негромко засвистел. Удовольствие расходилось по воде, под ковром водорослей. Он отплыл от места засады, а внизу затихали слабые отзвуки судорог жертв.
Темнота под слоями водорослей не беспокоила его. Отсутствие света – Брату Ночи не помеха.
– Брат Тихого Сумрака, – прошипел он. – Мы едины в радости?
Откуда-то слева от него, из путаницы растительности, донесся радостный ответ:
– Едины, Старший Брат. Этим воинам пила больше не преклониться перед своими извращёнными самками соро. Хвала древним воителям!
– Мы сами поблагодарим их, – ответил Брат Двенадцати Теней, – как только узнаем местоположение их возвращающегося флота у полуразумных землян. Пока благодарение нашим давно почившим патронам, Ночным Охотникам, которые сделали нас такими же невероятными бойцами.
– Я благодарю их духов, Старший Брат.
Они плыли, разойдясь на три длины тела, как полагалось по доктрине подводного поединка. Среди водорослей это было неудобно, эхо в воде распространялось непривычно. Однако доктрина есть доктрина, она так же неоспорима, как инстинкт.
Старший Брат вслушивался, пока не стихли последние биения тонущего пила. Теперь они с собратом движутся к одному из плавающих обломков, где наверняка дожидаются новые жертвы.
Все равно что срывать плоды с дерева. Даже такие могучие воины, как танду, в ковре губительных водорослей вязнут, словно калеки, но только не Братья Ночи. Приспосабливаясь, меняясь, Братья плывут в глубине, сея ужас везде, где это нужно.
Жаберные щели пульсировали, всасывая воду с металлическим вкусом. Брат Двенадцати Теней почуял участок, немного богаче кислородом, и описал небольшой полукруг, чтобы войти в него. Доктрину соблюдать необходимо, но здесь, под водой, что может им повредить?
Но слева неожиданно донеслись жёсткие удары, вскрик – и тишина.
– Младший Брат, что за помеха? – послал запрос Брат Двенадцати Теней туда, где плыл его уцелевший партнёр. Он ждал ответа, тревога нарастала.
– Брат Тихого Сумрака!
Он нырнул под свисающие плети, сжимая в каждом из четырёх манипуляторов по гарпунному ружью.
Что могло одолеть такого опасного бойца, как его Младший Брат? Уж точно никто из ведомых ему патронов или клиентов. А робота засекли бы металлодетекторы.
И вдруг он понял, что полуразумные «дельфины», которых они ищут, могут быть очень опасны в воде.
Да нет, дельфины дышат воздухом. И они крупные. Проверив окрестности, он не увидел сходных отражений.
Наистарейший Брат – тот, что командовал уцелевшими остатками флотилии из пещеры одной из малых лун, – заключил, что землян в северном море нет, но отправил небольшой корабль для диверсий и наблюдения. Двое Братьев в воде – всё, что от него осталось. Однако ничто из увиденного ими ранее не подтверждало наличие добычи.
Брат Двенадцати Теней быстро обогнул открытый просвет по краю. Неужели его Младший Брат выплыл на открытое место и был сожжён стоявшим сверху?
Он поплыл на слабый звук, держа оружие на боевом взводе.
Во тьме он учуял впереди крупное тело. Подав звук, сосредоточился на сложных эхо. Они показали, что рядом одно огромное существо, неподвижное и молчащее.
Подплыв, он вгляделся и начал плач. Вода неслась сквозь жаберные щели, а он вопил:
Раздался громкий всплеск. Брат успел лишь вскрикнуть – что-то тяжелое упало сверху справа, обхватив его длинными руками и ногами. Отбиваясь, Брат Двенадцати Теней в ужасе понял, что его враг – человек! Полуразумный, тонкокожий, волкорождённый!
– Прежде чем ты всё это совершишь, сделай вот что, – прохрипел голос на галактическом-десять возле его органов слуха.
Брат взвыл. Что-то жгуче-острое вонзилось ему в горло рядом со спинным нервным стволом.
Он слышал, как его враг почти сочувственно сказал:
– Ты станешь трупом.
– Могу вам сказать, Джиллиан Баскин, только то, что он знал, как меня найти. Добрался сюда на «пауке» и говорил со мной из шлюза.
– Крайдайки был здесь? Мы с Томом полагали, что он вычислил наш компьютер, но найти его было невозможно…
– Я не слишком удивлен, доктор Баскин, – прервал ее Нисс, скрывая невежливость за успокаивающими абстрактными рисунками. – Капитан наверняка знает свой корабль. Я ожидал, что он поймёт, где меня искать.
Джиллиан присела у двери и покачала головой.
– Мне следовало сразу прийти, когда ты подал первый сигнал. Может, я смогла бы его удержать.
– Это не ваша ошибка, – непривычно сочувственно ответила машина. – Если бы я счёл ситуацию чрезвычайной, послал бы более настойчивый сигнал.
– О да. – Джиллиан не удержалась от сарказма. – Что чрезвычайного, когда ценный офицер космофлота под давлением атавизма уходит и теряется в убийственно чужеродном окружении?
Рисунок задвигался.
– Вы ошибаетесь. Капитан Крайдайки не стал жертвой регресс-шизофрении.
– Откуда тебе знать? – яростно спросила Джиллиан. – Треть экипажа склонна к проявлениям атавизма после засады у Морграна, среди них все – фины с генами стеносов. Как ты можешь думать, что после пережитого Крайдайки не регрессировал? Как он может практиковать кининк, если даже говорить не может!
Нисс спокойно ответил:
– Он искал специфическую информацию. Ему известно, что у меня доступ не только к микроветви Библиотеки «Броска», но и к более сложной, снятой с подбитого теннанинского корабля. Он не мог сказать мне, что ему нужно, но мы нашли способ преодолеть языковой барьер.
– Как же? – Несмотря на ярость и чувство вины, Джиллиан заинтересовалась.
– С помощью пиктограмм, звуковых и визуальных рисунков альтернативного выбора, которые я менял с большой скоростью. Он так же быстро отвечал звуками «да» или «нет», когда я оказывался ближе или дальше; как вы, люди, говорите, «горячо-холодно». Он направлял меня, находя ассоциации, о которых я не задумывался.
– Например?
Замерцали цветные точки.
– Например, как начинают совмещаться многие загадки этого уникального мира: планета с непривычно долгой невозделанностью после смерти последних обитателей, дегенерировавших и брошенных тут вымирать, неестественная экологическая ниша так называемых древодрелей, странные «голоса из глубин» Сах’ота…
– Дельфины с темпераментом Сах’ота всегда слышат «голоса». – Джиллиан вздохнула. – И не забудь, что он тоже экспериментальный стенос. Уверена, некоторые из них включены в экипаж без положенных тестов на стресс.
После короткой паузы машина деловито ответила:
– Есть подтверждения, доктор Баскин. Видимо, доктор Игнасио Мец представляет фракцию нетерпеливых в Центре Возвышения…
Джиллиан встала.
– Возвышение! Дьявол! Я уверена, что это сделал Мец. Думаешь, я слепа? Его безумные планы отняли у меня нескольких друзей и незаменимых членов экипажа. Конечно, он решил испытать свои продукты в деле! И некоторые из новых моделей сломались под давлением. Но теперь всему конец. Что общего у возвышения с «голосами» снизу, или с древодрелями, или с историей Китрупа, или, кстати, с нашим другом-трупом Херби? Что объединяет их с нашими утратами и попытками вырваться отсюда?
Сердце колотилось, Джиллиан поняла, что стискивает кулаки.
– Доктор Баскин, – спокойно ответил Нисс, – как раз это я и спросил у вашего капитана Крайдайки. И когда он сложил для меня все части, я тоже понял, что возвышение тут – вопрос значимый. Скорее, даже единственный. Здесь, на Китрупе, представлено все хорошее и плохое системы, существующей миллиарды лет. Будто подверглись испытанию сами основы галактического сообщества.
Джиллиан вгляделась в абстрактные фигуры.
– Вот ведь ирония, – продолжал бестелесный голос. – Проблема выдвинута вами, людьми – первой разумной расой, имеющей право утверждать, что её разум сложился эволюционным путём. Ваше открытие в так называемом Скоплении Мелей может вызвать войну, ранее немыслимую для Пяти Галактик, или кризис может просто угаснуть, подобно многим другим химерическим кризисам. Но ваша деятельность на Китрупе войдёт в легенду. Для этого она наделена всем необходимым. А легенды имеют тенденцию воздействовать на события много лет спустя, когда войны уже позабыты.
Джиллиан смотрела на голограмму несколько минут, затем встряхнула головой.
– Не будешь ли так любезен пояснить, что ты, чёрт тебя побери, только что мне рассказал?
– Нам надо с-с-спешить, – настаивал Кипиру. Пилот лежал, пристёгнутый к портативному робоврачу. На поверхности его удерживала сеть, по которой змеились катетеры и трубки. Маленькую каюту сотрясали звуки работающего двигателя катера.
– Ты должен отдыхать, – успокаивала его Хикахи. – Нас ведёт автопилот. Мы идём под водой на максимальной скорости. Очень скоро будем на месте.
Хикахи ещё не пришла в себя от новости о Крайдайки и была потрясена предательством Такката-Джима. Но при всём этом не могла заставить себя согласиться с отчаянной торопливостью Кипиру. Он явно очень предан Джиллиан Баскин и спешит вернуться к ней на помощь. Хикахи видела события под другим углом. Вероятно, на корабле теперь все идёт, как надо, под контролем Джиллиан. По сравнению с тем, что она представляла себе несколько дней назад, это почти радостная новость. Даже увечье Крайдайки не заслоняло для Хикахи облегчение от того, что «Бросок» цел.
Её экзоскелет зажужжал. Манипулятор Хикахи ввел Кипиру слабое снотворное.
– Хочу, чтобы ты по-с-с-спал, – сказала она ему. – Тебе надо восполнить силы. Считай это приказом, если я, как ты сказал, теперь капитан.
Глаза Кипиру запали, веки медленно сомкнулись.
– Мои ижжвинения, ш-шэр… Похоже, во мне сейчас меньше логики, чем у Моки. Вечччно от меня проблемммы…
Слова путались – лекарство действовало. Хикахи плавала почти под засыпавшим пилотом и шёпотом напевала короткую тихую колыбельную:
– Так ты говоришь, что эти… карранк%… были последними разумными, кому дали лицензию на планету Китруп сто миллионов лет назад?
– Именно, – ответил Нисс. – Патроны мучили их, подвергали мутациям, выходившим далеко за пределы разрешённых Кодексом. Согласно теннанинской Библиотеке, это послужило причиной большого скандала. Компенсацией для карранк% стало освобождение от службы по клиентскому договору, и эта планета с невысоким потенциалом и малой вероятностью появления предразумных. Водные миры считаются хорошим местом для отставников. Такие планеты редко порождают предразумных. Кикви можно счесть полным исключением.
Джиллиан мерила шагами наклонный потолок перевернувшейся каюты. Металлические стены изредка доносили позвякиванье: экипаж заканчивал укреплять «Бросок» внутри «Троянского Конька».
– Ты ведь не хочешь сказать, что кикви родственны этим древним…
– Нет. Они, видимо, – настоящая находка и главная причина, почему вам нужно стараться вырваться из этого капкана и вернуться на Землю со всем, что узнали.
Джиллиан иронично усмехнулась.
– Благодарю. Сделаем всё возможное. Так что же сделали с этими карр… карранк%…– Джиллиан попробовала имитировать двойное гортанное придыхание, – …если они укрылись на Китрупе и больше не участвовали в галактической культуре?
Нисс объяснил:
– В предразумии они были кротоподобными существами на богатой металлами планете, похожей на эту. Метаболизм углеродно-кислородный, как и у вас, но они были отличными землероями.
– Попробую предположить. Их создавали шахтерами, чтобы извлекать руды на бедных металлом планетах. Намного дешевле ввозить и выращивать шахтеров-карранк%, чем перевозить большое количество металлов через межзвёздные пространства.
– Отличная догадка, доктор Баскин. Клиенты-карранк% действительно были трансформированы в шахтеров, и в процессе их метаболизм пересоздан так, чтобы они получали энергию непосредственно от радиоактивных элементов. Их патроны решили, что это послужит для них побудительным стимулом.
Джиллиан присвистнула.
– Такое жестокое изменение структуры не может быть полностью успешным. Ифни, какие это должны быть мучения!
– Это было извращение, – согласился Нисс. – Поэтому, когда правда открылась, карранк% освободили и предложили возмещение. Но карранк%, несколько тысячелетий пытавшиеся адаптироваться к жизни космоцивилизаций, выбрали отселение на Китруп. Планета была передана им на срок жизни их расы. Все считали, что они не протянут долго. А они не вымерли; по-видимому, продолжали меняться, но уже по-своему. Тот образ жизни, к которому они пришли, уникален для изученного пространства.
Джиллиан связала воедино сказанные раньше фразы и сделала вывод. Её глаза расширились:
– По-твоему, эти металлические острова…
– „.есть личинки разумной формы жизни, обитающей в коре планеты. Да. Я мог бы заключить это по новейшим данным, полученным от Дэнни Судман, но Крайдайки пришёл к этому выводу раньше, чем она сообщила нам об этом. Потому он и пришёл навестить меня. И получить подтверждение своей гипотезы.
– «Голоса» Сах’ота! – прошептала Джиллиан. – Это же карранк%!
– Допустимое предварительное заключение, – одобрил Нисс. – Могло бы стать открытием века, если бы не прочее, обнаруженное вашей же экспедицией. Помню, у людей есть старинное выражение: «Не льёт, а хлещет». Причудливо, но уместно.
Джиллиан не слушала его.
– Бомбы! – Она хлопнула себя по лбу.
– Прошу прощения?
– Я дала Чарли Дарту украсть из арсенала несколько бомб малой мощности. Я знала, что Такката-Джим конфискует их и начнёт трансформировать в топливо. Часть моего плана. Но…
– Вы надеялись, что Такката-Джим конфискует все бомбы?
– Да! Я намеревалась вызвать его и намекнуть, что он их просмотрел, но он сработал точно и отыскал их немедля. Мне пришлось солгать Тошио, но тут нельзя иначе.
– Если все идёт согласно плану, не усматриваю проблемы.
– Есть проблема! Такката-Джим мог найти не все бомбы! Я и подумать не могла, что Чарли способен повредить живым разумным, сохранив хоть одну бомбу. Хотя… Немедленно связываюсь с Тошио!
– Это может подождать пару минут? Уверен, Такката-Джим, вероятно, был по обыкновению тщателен, а тут имеется ещё один вопрос для обсуждения с вами.
– Нет! Тебе непонятно? Тошио вот-вот повредит связь. Это тоже часть моего плана! Но если есть хотя бы малый шанс, что бомба осталась у Чарли, мы должны выяснить это немедленно.
Голограмма заметалась.
– Срочно устанавливаю соединение, – заявил Нисс. – Займёт несколько секунд, выпускаю неотслеживаемого «червя» в систему связи «Броска». Ожидайте.
Джиллиан снова зашагала по наклонному полу-потолку, надеясь, что они успеют.
Тошио закончил демонтаж, щёлкнул крышкой передатчика саней Томаса Орли и сверху нанёс тонкий слой грязи, чтобы она выглядела давно не открывавшейся.
Отсоединив моноволоконный кабель от рации, привязал к его концу маленький красный маркер и дал почти невидимому кабелю исчезнуть в глубине.
Теперь у него нет связи с «Броском». Он почувствовал себя ещё более одиноким, чем когда-либо, и даже более одиноким, чем рано утром, когда отбыли Дэнни и Сах’от.
Он надеялся, что Такката-Джим подчинится приказу и дождётся здесь отлёта «Броска». В этом случае после старта Джиллиан свяжется с фином и предупредит о модификациях в катере и передатчике.
А если Такката-Джим – предатель? Если он стартует раньше?
Тогда с ним точно будут Чарльз Дарт, Игнасио Мец, три стеноса и, вероятно, трое или четверо кикви. Тошио не хочет вреда никому из них. Выбор мучительный.
Подняв голову, он увидел, как Чарли Дарт бормочет себе под нос, счастливый от возни с новым роботом.
Тошио покачал головой: хорошо, что хотя бы шимпанзе доволен.
Тошио скользнул в воду и поплыл к своим саням. Мини-рацию он выбросил час назад.
Пристегнувшись, он запустил двигатель. Ему надо было соединить ещё один стык под островом. У старого повреждённого робота Чарльза Дарта, брошенного где- то в шахте древодрели, оставался один последний клиент. Крайдайки, зависший рядом с первой посадочной площадкой «Броска», всё ещё хотел поговорить с «голосами» Сах’ота. Тошио полагал, что он в долгу перед капитаном, даже если тот развлекается выдумками.
Сани погружались, а Тошио думал о том, что ещё нужно успеть, прежде чем он покинет остров.
«Пусть Том Орли ждёт, когда я вернусь, – страстно пожелал он. – Это бы всё решило. Пусть мистер Орли закончит своё дело на севере и приземлится, пока я тут, внизу».
Тошио иронично улыбнулся.
«И если уж ты, Ифни, в деле, не кинула бы ты сюда большой флот хороших ребят, которые освободят небо от наших, э-э-э, друзей?»
По узкому стволу он уходил вниз, во мрак.
– Чёрт! Трижды чёрт! Связи нет! Тошио уже отключился!
– Не надо лишних волнений, – успокаивал её Нисс. – Вполне возможно, что Такката-Джим отобрал все бомбы. Гардемарин Ивашика доложил, что видел несколько бомб, разобранных для получения топлива, как вы и рассчитывали?
– Доложил, и я велела ему не беспокоиться. Но мне и в голову не пришло просить его пересчитать их. Я была занята проблемами передвижения корабля и не думала, что Чарли может навредить, если у него останется хоть одна бомба.
– Сейчас мы знаем уже почти всё.
Джиллиан взглянула на него: машина тимбрими вправду тактична, или это скрытый сарказм?
– Ну, что сделано, то сделано, – сказала она. – Что бы ни произошло, здесь нас это не заденет. Просто надеюсь, что к сомнительным находкам нашей экспедиции не добавится преступление против мыслящей расы.
Она вздохнула.
– А теперь расскажи мне, как из этого получится легенда.
Связь есть. Теперь Крайдайки может слушать подземные звуки до полного насыщения. Тошио дал моноволоконному кабелю утонуть в иле. Продул балластные цистерны, и сани по спирали начали подниматься вверх по шахте древодрели.
Ещё на поверхности Тошио понял: что-то изменилось. Вторые сани, те, что предназначались Томасу Орли, по пологому берегу были вытащены из воды и лежали на прогалине к югу от бассейна. Из открытой секции пульта свисали оборванные провода.
У края пруда сидел на корточках Чарльз Дарт. Шимп наклонился вперёд, прижав палец к губам.
Тошио выключил двигатели и расстегнул ремни. Сев, он осмотрел прогалину, но увидел только раскачивающиеся ветви.
Чарли гортанным шёпотом сказал:
– Думаю, Такката-Джим и Мец намерены скоро улететь, Тошио, со мной или без меня. – Дарт казался смущённым, словно озадаченным глупостью самой идеи.
Тошио старался не показать своих чувств.
– Что заставляет вас так думать, доктор Дарт?
– Только ты погрузился, явились два стеноса Такката-Джима и забрали рацию. И ещё: пока ты был внизу, катер испытывал двигатели. Звук вначале был не очень, но они над этим работают. Мне кажется, им плевать, что ты сообщишь.
Тошио услышал мягкое урчание откуда-то с юга – низкий гул то усиливался, то слабел.
Шорох шагов с севера привлёк его внимание. Он увидел Игнасио Меца, торопливо идущего по лесной тропе с пачками записей. За ним выступали кикви, четверо крепких добровольцев из деревни. Гордо раздувая воздушные мешки, они всё-таки не рвались приближаться к рычащим машинам. Перед собой они несли тюки.
Сквозь листву процессию встревоженно провожали несколько дюжин пар широко раскрытых глаз.
Тошио вслушался в гул работающих двигателей и прикинул, сколько у него времени. Такката-Джим закончил работу с бомбами раньше, чем ожидалось. Видимо, они недооценили фина-лейтенанта. Что ещё он успел переделать, чтобы катер мог взлететь раньше?
«Может, мне задержать их отлёт? Если останусь дольше, вряд ли попаду на „Бросок“ вовремя».
– Ну, а вы, доктор Дарт? Готовы закончить и взойти на борт по зову Такката-Джима?
Дарт взглянул на свой пульт. Покачал головой.
– Шесть часов, не меньше, – проворчал он. – Похоже, нам обоим позарез надо оттянуть взлёт катера. Идеи есть?
Тошио задумался.
«Ну что, вот и пришло время? Решать придётся мне. Если я вообще хочу уходить, то прямо сейчас».
Тошио глубоко вздохнул.
«Ладно, взялись!»
– Думаю, у нас получится немного задержать их, доктор Дарт. Поможете мне? Это несколько рискованно.
Дарт пожал плечами.
– Всё, чем я сейчас занят, – жду, пока мой бот закопается в кору и установит э-э-э… прибор. До того я свободен. Что делать?
Тошио отстегнул от саней бухту монокабеля и отрезал несколько метров.
– Для начала, полагаю, нужен кто-то, умеющий хорошо лазить по деревьям.
Чарли скривился.
– Стереотипы, – пробурчал он. – Вечно я вляпываюсь в стереотипы.
Она медленно покачала головой. Может, просто усталость, но она смогла понять лишь часть объяснений Нисса. Всякий раз, когда она пытается заставить его упростить какую-нибудь сложную деталь галактической традиции, он упорно приводит примеры, в которых сознание прямо вязнет. Джиллиан чувствовала себя кроманьонцем, пытающимся разобраться в интригах двора Людовика XIV. Нисс вроде настаивает, что открытия «Броска» будут иметь последствия, далеко превосходящие нынешний кризис из-за брошенного флота. Но тонкости от неё уходили.
– Доктор Баскин… – компьютер начал сначала. – У каждой эпохи есть свой поворотный пункт. Иногда он возникает на поле битвы. Иногда принимает облик технологической революции. Случается, преображающее событие оказывается философичным и настолько туманным, что виды, существующие в это время, едва ли ощущают перемены, пока их мировидение не перевернётся вверх тормашками вместе с окружающим миром. Но очень часто этим переворотам предшествует легенда. Мне неизвестно другое слово на англике… это, скорее, сюжет, образы которого будут сохраняться в сознании почти всех разумных. Подлинный сюжет о выдающихся свершениях, с мощными архетипическими символами, который предшествует переменам.
– Ты хочешь сказать, это мы становимся одной из таких легенд?
– Именно это я и хочу сказать.
Раньше Джиллиан не приходилось чувствовать себя такой маленькой. Она не может нести ещё и бремя, обрисованное Ниссом. Ей вполне хватает ответственности за жизни полутора сотен друзей и членов команды.
– Архетипы…
– Что может быть более символичным, доктор Баскин, чем «Бросок» и его находки? Один брошенный флот перевернул вверх дном все Пять Галактик. А теперь вспомните, что она досталась самой молодой клиентской расе, чьи патроны утверждают, что никогда не были клиентами. На Китрупе, считавшемся последним местом, где могут возникнуть предразумные, они обнаруживают расу, вполне созревшую для возвышения, и идут на огромный риск, чтобы защитить этих предразумных от жёстких и окостеневших законов галактической цивилизации…
– Но это просто…
– Теперь добавьте к этому карранк%. За все ближние эпохи ни с одной разумной расой не обращались так омерзительно, к тому же в рамках системы, которая предполагала её защищать. Каковы шансы, что именно этот корабль в поисках убежища прилетел именно на эту планету, ставшую последним приютом карранк%? Разве вы не видите всеобъемлющие образы, доктор Баскин? От Породителей до новейшей из рас – всё выглядит могучей проповедью во славу Системы Возвышения.
Каким бы ни был результат вашей попытки уйти с Китрупа, успех или неудача, звезды не смогут не сложить великую песнь о ваших приключениях. Песнь эта, я полагаю, изменит гораздо больше, чем вы можете вообразить.
Нисс закончил приглушённо, почти благоговейным тоном. Наступила тишина.
Джиллиан стояла на закруглённом потолке тёмной выгнутой комнаты, жмурясь от ослепительного света экрана. Тишина продолжалась. Наконец она покачала головой.
– Ещё одна чёртова шуточка тимбрими, – вздохнула она. – Дикая история. Ты смеёшься надо мной.
Светлячки долго плясали молча.
– Вам будет легче, доктор Баскин, если я соглашусь? Хоть в чём-то вы измените свои планы?
Она пожала плечами.
– Может быть, и нет. По крайней мере я ненадолго отвлеклась от моих проблем. Вся эта философская чушь меня утомила. Я уже вполне готова поспать.
– Всегда к вашим услугам.
Джиллиан фыркнула.
– О да, разумеется. – Она взобралась по упаковочному ящику к двери, но, прежде чем открыть дверь, оглянулась на компьютер.
– Скажи мне вот что, Нисс. Ты пересказал Крайдайки ту же чушь, которую сейчас скормил мне?
– Не в терминах англика. Но главное было обговорено.
– И он тебе поверил?
– Думаю, да. Честно говоря, я и сам чуточку удивлен. Он будто всё это уже знал – откуда-то ещё.
Тогда это отчасти объясняет загадку исчезновения капитана. И теперь ничего не поделаешь.
– Ладно, предположим, Крайдайки тебе поверил; что он хочет здесь сделать?
Светлячки на экране переплетались несколько секунд.
– Полагаю, доктор Баскин, прежде всего он ищет союзников. На совсем ином уровне он пробует дописать несколько избранных строф к легенде.
Они стонали. Им всегда больно. Тысячелетия жизнь причиняла им боль.
: Слушайте:
На языке Древних Богов он воззвал к карранк%, уговаривая ответить ему.
: Слушайте: Вы, Глубокие, Сокрытые – Вы, Скорбящие и Претерпевшие Надругательство: Я Взываю Снаружи: Я Прошу Слушающих: Скорбное пение на миг смолкло. Он почувствовал всплеск неприязни. Ощущение пришло и в звуке, и в пси-волне – взмах, отгоняющий назойливую муху.
Песнь печали возобновилась.
Крайдайки держался за неё, двигая, вникая. Он скользил вдоль релейного кабеля, оставленного «Броском»; дышал из воздушного купола саней, стараясь привлечь внимание древних мизантропов; использовал акустику далекого робота, чтобы усилить свой слабый сигнал.
:Я Взываю Снаружи: Я Ищу Помощи: Ваши Древние Мучители – И Наши Враги:
Это слегка меняло правду, но не истину. Он торопился, вылепливая звукопись и чувствуя, что наконец обратил их внимание на себя.
: Мы Ваши Братья: Поможете Ли Вы Нам?:
Ворчливое гудение неожиданно взорвалось. Пси- сегмент доносил гнев и отчуждение. Звукопись скрежетала, как статические помехи. Не будь он посвящён в Сон Великого Кита, Крайдайки ощутил бы лишь безмерность.
+ НЕ ТРЕВОЖЬ НАС -
– НЕ ГОВОРИ! +
+ У НАС НЕТ БРАТЬЕВ -
– МЫ ОТВЕРГАЕМ +
+ ВСЕЛЕННУЮ -
– УХОДИ! +
Мощный отказ сотряс голову Крайдайки. Однако сила пси-излучения оставляла надежду.
Сейчас «Броску» больше всего нужен любой союзник. Ему надо найти помощь или, по крайней мере, способ отвлечь врага, если отличный проект Томаса Орли для обмана и камуфляжа имеет хоть один шанс на успех. Пусть они так враждебны и оскорблены, всё же некогда эти подземные жители скользили меж звёзд. Может, помощь другим жертвам галактической цивилизации принесёт им удовлетворение?
И Крайдайки настаивал.
: Послушайте! Ваш Мир Окружён Искажающими Гены: Они Ищут Нас И Тех Малых, Что Делят С Вами Эту Планету: Они Хотят Искалечить Нас: Как Они Искалечили Вас: Они Нарастят Вашу Боль:
Он сплёл сонарную картину гигантских флотов из кораблей с оскаленными челюстями. Поверх наложил злобное выражение.
И картина разлетелась от громового ответа.
+ МЫ НЕ ВМЕШИВАЕМСЯ! -
Крайдайки потряс головой и сосредоточился.
: Они Могут Найти И Вас:
+ МЫ ИМ НЕ НУЖНЫ! —
– ОНИ ИЩУТ ВАС! +
+ НЕ НАС! -
Ответ ошеломил его. У Крайдайки хватило сил только ещё на один вопрос. Он пытался спросить, что сделают карранк%, если нападут и на них.
Не договорив, он уже получил в ответ такой скрежет, который могли передать даже смыслознаки языка Древних Богов. Скорее, просто вызывающий рёв, чем что- то значащее. Потом звуки и мысленные эхо мгновенно прекратились. Крайдайки обмяк, сносимый течением, и только голова продолжала гудеть от их гнева.
Он сделал всё, что мог. Как быть дальше?
Не оставалось ничего другого, как закрыть глаза и задуматься. Пощелкав сонаром, он соткал эхокартину окружающих хребтов. Ощутил, что рядом вырисовывается Нукапайи, ее тедл как сложное сплетение его эха и шумов моря, и его разочарование смягчилось. Она словно потерлась о его бок, и Крайдайки будто физически ощутил её. Слабое чувственное содрогание вошло в него.
: Не Самый Милый Народ, – заметила она.
Крайдайки грустно улыбнулся.
: Не Самый: Но Им Причинили Боль: Я Бы Не Потревожил Этих Отшельников, Но Есть Нужда:
Он вздохнул.
:Мир-в-Песне-Похоже-Сказал, Что Помощи Не Будет:
Нукапайи усмехнулась. Изменив темп мелодии, негромко засвистела.
Крайдайки сосредоточился, чтобы понять её. Зачем она поёт на тринари – языке, сейчас таком же трудном для него, как англик? Есть иной язык, утончённый и могучий, на котором они могут общаться. Зачем она напоминает ему о его увечье?
Он досадливо закачал головой. Нукапайи – творение его разума… По крайней мере она ограничена звуками, которые может воспроизвести его голос. Как она вообще может говорить на тринари?
Повсюду тайны. Чем дальше он уходит, тем загадок больше.
Он повторил эти слова про себя. Хочет ли Нукапайи сказать, что он может что-то узнать о будущем? О чём- то неизбежном, чему назначено вывести карранк% из их уединения?
Он все ещё пытался разрешить эту загадку, когда услышал звук двигателей. Крайдайки прислушивался всего секунду. Но ему незачем было включать гидрофоны саней, чтобы распознать тип моторов.
В каньон осторожно входил маленький астрокатер. Сонарные лучи неспешно сканировали пространство из стороны в сторону. Прожектор высветил борозды, оставленные стартовавшим «Броском». Задержался на остатках оборудования и наконец отыскал коммуникатор и сани.
Крайдайки замигал в ярком луче. Широко раскрыл челюсти в приветственной улыбке. Но голос отказал. Впервые за несколько дней он боялся, что не справится даже с простейшими словами и покажется кретином.
Динамики корабля усилили единственный счастливый вздох, прекрасный в своей простоте:
Узнать этот голос было всё равно что согреться. Включив мотор саней, он отсоединился от кабеля. Скользя к открытому шлюзу катера, выговаривал слова англика, одно за одним:
– Хикахи… Чудесно… услышать… снова… твой… голос.
Туман клубился над морем водорослей. Вообще это хорошо – легче подкрадываться. Но и западни разглядеть труднее.
Том осторожно осматривался, лёжа в водорослях за последним участком растительности, отделявшим его от разбитого крейсера. Кусок травы под воду не утянуть, а он не сомневался, что те, кто засел тут, в корпусе, выставили защиту.
Прибор он засёк в нескольких метрах от пробоины. Тончайшие провода соединяли один пучок стеблей с другим. Том проверил устройство, затем осторожно вкопался под ловушкой и скользнул вниз. Одолев проход, он тихо прополз до края плавающего корпуса и прижался к оплавленной поверхности.
Обитатели водорослей укрылись на время боя. Когда почти все сражавшиеся были мертвы, они показались опять. Квакающие вопли причудливо отдавались в испарениях, полных шума. Вдали Том расслышал рокот вулкана. Ответно заурчал пустой желудок. Настолько громко, что вполне смог бы разбудить и Прародителей.
Он проверил оружие: в игольнике осталось всего несколько зарядов. Лучше бы ему точно угадать количество ити, укрывшихся в корпусе.
«Не отказался бы угадать и остальное, – напомнил он себе. – Сделал серьёзную ставку на то, что здесь найдётся пища и нужная мне информация».
Прикрыв глаза для короткой медитации, Том повернулся и, пригибаясь, направился к пробоине. Выглянул из-за неровного края одним глазом.
Птицеподобные губру сидели вокруг кучи оборудования, сваленного на опалённой перекошенной палубе. Двое нахохлились над крохотным, слабеньким обогревателем, пытаясь согреть над ним тонкокостные руки. Третий уселся перед разбитым пультом и верещал на галактическом номер четыре, популярном среди орнитоморфных видов.
– Нет следов людей или их клиентов, – пищал он. – Оборудование для глубокого поиска утрачено, поэтому точно сказать нельзя. Но никаких следов землян нами не обнаружено. Большего сделать не можем. Забирайте нас!
Рация захрипела:
– Невозможно выйти из укрытия. Невозможно тратить последние ресурсы. Вы должны продержаться. Скрывайтесь. Вы должны ждать.
– Ждать? Скрываемся в корпусе, продзапас радиоактивен, скрываемся в корпусе, оборудование разбито. Однако и этот корпус – лучшее убежище из остающихся на плаву. Вы должны забрать нас!
Том молча выругался, услышав новости. С едой всё.
Связист продолжал протестовать. Двое других губру слушали, нетерпеливо переминаясь. Один из них топнул когтистой лапой и неожиданно повернулся, словно хотел прервать связиста. Его взгляд упал на пролом. Прежде чем Том успел присесть, глаза губру широко распахнулись. Он ткнул лапой в Тома.
– Человек! Быстро…
Том выстрелил ему в грудину. Не дожидаясь падения, прыгнул в отверстие и перекатился за накренившийся пульт. Высунулся с противоположной стороны и дважды быстро выстрелил, как раз когда второй стоящий губру попытался стрелять. Тонкая струя пламени из маленького оружия зацепила обгоревший потолок. Чужак взвизгнул и упал на спину.
Галакт около рации уставился на Тома, потом взглянул на передатчик.
– Даже не думай, – просипел Том на галактическом- четыре с сильным акцентом. Гребень чужака удивлённо поднялся. Губру опустил руки и застыл.
Том осторожно встал, не сводя глаз с уцелевшего губру.
– Сними перевязь и отойди от передатчика. Медленно. Помни, мы, люди, волкорождённые. Мы безжалостны, плотоядны и невероятно быстры! Не заставляй меня загрызть тебя. – Он широко улыбнулся, чтобы показать как можно больше зубов.
Дрожа, существо подчинилось. Том ускорил повиновение рычанием. Иногда репутация примитивов имеет свои достоинства.
– Отлично, – сказал он, когда чужак перешёл на указанное ему место у пробоины. Держа его на прицеле, Том сел возле рации. Приёмник издавал возбуждённые крики.
Он узнал модель, возблагодарил Ифни и выключил передатчик.
– Ты передавал, когда твой друг заметил меня? – спросил он пленника. – Слышал ли командир секретной команды губру слово «человек»?
Гребень галакта встрепенулся. Ответ был настолько бесполезен, что вначале Том решил, будто полностью переврал свой вопрос.
– Оставь гордыню, – пропел пленник, распушив перья. – Все молодые расы должны оставить гордыню. Она ведёт к ошибкам. Чванство ведёт к ошибкам. Только ортодоксальность спасает. Мы можем спасти…
– Довольно! – рявкнул Том.
– …спасти вас от еретиков. Приведи нас к вернувшимся Породителям. К древним хозяевам. К дающим правила. Приведи нас к ним. Они ожидали вернуться в заповеданный ими рай, когда уходили давным-давно, обещали вернуться. Они ожидают рая и будут беспомощны перед такими, как соро, танду, теннанинцы или…
– Теннанинцы? Это мне и нужно знать! Теннанинцы продолжают сражаться? Участвуют в битве? – Том дрожал в напряжённом ожидании.
– …или Братья Ночи. Им понадобится защита, пока они не поймут, какие ужасные дела совершались их именем, как уничтожали ортодоксию, насаждали ересь. Приведи нас к ним, помоги очистить вселенную. Велика будет твоя награда. Ты слабо модифицирован. Твоё служение недолго…
– Прекрати! – Том чувствовал, как напряжение и усталость последних дней оборачиваются яростью. После соро и танду губру – самые жестокие преследователи человечества. Он узнал почти всё, что хотел.
– Прекрати и отвечай на мои вопросы! – Он выстрелил в пол у ног существа. Губру удивлённо подпрыгнул, широко раскрыв глаза. Том выстрелил ещё дважды. В первый раз губру увернулся от рикошета. Во второй только дёрнулся: игольник не выстрелил.
Галакт уставился на Тома, потом радостно взвизгнул. Широко расставил оперённые руки, выпустив длинные когти. В первый раз он сказал прямо и внятно:
– А теперь ты будешь говорить, чванный выскочка, недоделок, лишённый хозяина!
И с криком бросился на Тома.
Том увернулся, и визжащий орнитоморф проскочил мимо. От голода и усталости Том не успел полностью блокировать удар – один острый коготь распорол гидрокостюм и кожу вдоль ребра. Том охнул, врезавшись в окровавленную стену, а губру повернулся, чтобы атаковать снова.
Ни один из них не вспомнил о лежавшем на полу оружии. Разряженное и скользкое, оно не стоило того, чтобы за ним наклоняться и подбирать.
– Где дельфинннны? – провизжал губру, пританцовывая. – Говори, или я научу тебя уважать старших.
Том кивнул.
– Научишься плавать, птичьи мозги, и я свожу тебя к ним.
Губру снова выставил когти. Взвизгнув, напал.
Том собрал остаток сил. Прыжок – и яростный удар ногой в горло противника. Визг резко оборвался. Том ощутил, как лопнул позвоночник. Губру упал, скользнув по мокрой палубе, и бесформенной кучей распластался у стены.
Том рухнул рядом с ним. Перед глазами все плыло. Тяжело дыша, опираясь ладонями о колени, он взглянул на врага.
– Я же говорил… тебе… что мы волкорождённые… – прохрипел он.
Когда он смог, кое-как подтащился к иззубренному краю пробоины, опёрся о выгнутый и почерневший нижний край, поглядел в клубящийся туман.
Всё, что у него осталось, – маска, фильтр-опреснитель, одежда и… да, почти бесполезное оружие губру.
И, конечно, инфобомба. Она давила ему на живот.
«Довольно откладывать решение», – подумал Том. Пока шёл бой, он мог притворяться перед собой, что ищет ответ. Хотя, скорее всего, просто оттягивал принятие решения.
«Я хотел знать наверняка. Хотел быть уверен, что уловка сработает на все сто процентов. Для полной удачи здесь должны быть теннанинцы.
Я встретил того разведчика. Губру упоминал теннанинцев. Мне что, нужно увидеть весь их флот, чтобы догадаться, что они ещё воюют наверху?»
Однако решение он оттягивал и по другой причине.
«Как только я задействую бомбу, Крайдайки и Джиллиан взлетят. Им не остановиться, чтобы подобрать меня. Я должен был прилететь сам, если вообще смог бы».
Он дрался в водорослях, надеясь найти транспортное средство в рабочем состоянии. Любое, способное долететь домой. Но нашёл одни обломки.
Том тяжело осел, прижавшись спиной к холодному металлу, и достал инфобомбу.
«Задействовать?»
«Троянский Конёк» – его план. Зачем он тут, вдали от дома и Джиллиан, кроме того чтобы проверить его в действии?
Окровавленная палуба вражеского крейсера ничем не останавливала взгляд, пока он не упал на рацию губру.
«Вот, – сказал он себе, – можно ещё кое-что сделать. Если даже окажется, что так я посадил себя в центр мишени, по крайней мере, это даст Джиллиан и остальным всё, что мне известно.
А может, добьюсь и большего».
Том напрягся, чтобы снова подняться.
«Ну, ладно, – подумал он, пошатнувшись и едва устояв. – Еды здесь всё равно нет. Покажу, как надо уходить».
– Так дольшшше, Дэнни. Уверена, что не надо повернуть на юго-запад?
Сах’от плыл рядом с санями, легко держась рядом. Через каждые несколько гребков он всплывал для вдоха, потом, не теряя скорости, присоединялся к своей спутнице.
– Я знаю, что так будет быстрее, Сах’от, – ответила Дэнни, глядя на экран сонара. Она тщательно огибала металлоострова. Там и растут водоросли-убийцы. Рассказ Тошио о встрече с ними ужаснул её, и она твёрдо решила обходить незнакомые холмы по широкой дуге.
– С чего нам возвращатьс-с-ся к прежней стоянке «Броска», прежде чем двинуться к югу?
– Причины есть, – ответила Дэнни. – Во-первых, эту часть маршрута мы знаем, бывали здесь раньше. Дорога от прежней стоянки к «Троянскому Коньку» прямо на юг, и у нас меньше шансов сбиться.
Сах’от недоверчиво фыркнул.
– И всё?
– Ещё мы можем встретить там Хикахи. Думаю, сейчас она кружит где-то возле старой стоянки.
– Джиллиан просила искать её?
– Да. – Дэнни лгала. Хикахи она искала по своим причинам.
Дэнни боялась того, что хотел делать Тошио. Возможно, он намерен остаться на острове до окончательной готовности «Броска», и тогда Такката-Джиму вмешиваться будет поздно. Да и вернуться санями на корабль не получится.
Тогда единственным шансом Тошио останется катер. Она должна отыскать Хикахи раньше Джиллиан. Джиллиан может послать катер за Томом Орли вместо Тошио.
Дэнни понимала, что многое толкует неверно, и даже чувствовала себя слегка виноватой. Но раз она солгала одному дельфину, сможет и другим.
Бывший первый помощник капитана тряс головой и оскаливал зубы, думая о недавнем саботаже.
– Развешу их кишки по веткам! – свистел он. Тяжёлые манипуляторы его экзоскелета гудели.
Игнасио Мец смотрел на тонкие, почти невидимые проволочки, сплетающиеся в ажурную сеть, которая держала катер на земле.
Он покачал головой.
– Вам не кажется, что вы слишком нервничаете, первый помощник? Парень только старался убедиться, что мы не улетим, прежде чем договоримся.
Такката-Джим развернулся и взглянул на человека.
– А вы случаем не передумали, доктор Мец? Не считаете, что мы должны позволить этой сумасшедшей, которая теперь управляет «Броском», послать наших товарищей по экипажу на верную смерть?
– Н – нет, конечно, нет! – Мец отступил перед озлобленным фин-офицером. – Нам не следует отступать. Мы должны попробовать вручить галактам наше предложение по компромиссу, но…
– Что «но»?
Мец неуверенно пожал плечами.
– Не думаю, что вам следует винить Тошио в том, что он делает свою работу…
Такката-Джим захлопнул челюсти с громом выстрела и послал свой арахнобот прямо на Меца, остановившись в метре от начавшего нервничать человека.
– Вы думаете! Вы ДУМАЕТЕ! Нет комедии смешнее! Вы решили, что умнее Совета Землерождённых, ввели своих любимых уродов и без того в нестабильный экипаж. Вы обманывали себя, думая, что всё прекрасно. Вы, не обративший никакого внимания на сигналы опасности, когда ваша мудрость была нужна вашим отчаявшимся клиентам! О да, Игнасио Мец! Вы думаете! – Такката-Джим язвительно фыркнул.
– … Н-но мы же… мы с вами договорились почти обо всем. Мои геномодифицированные стеносы стали вашими самыми верными сторонниками. Только они и остались с вами!
– Ваши стеносы – не стеносы! Это безмозглые, неуправляемые создания, которым нельзя было участвовать в экспедиции! Я использовал их, как использовал вас. Но не смешивайте меня с вашими уродами, Мец!
Онемев, Мец прижался к корпусу катера.
Донеслось гудение возвращающихся арахноботов. Испепеляющим взглядом Такката-Джим велел человеку молчать. «Паук» Срика-пола продрался сквозь кусты.
– Провода идут к бас-с-сейну, – объявил фин. Его англик был так пронзителен, что Мец почти не слышал. – Уходят в воду, а там закреплены вокруг ствола древодрели.
– Перерезал?
– Да! – Неофин мотнул головой.
Такката-Джим кивнул в ответ.
– Доктор Мец, пожалуйста, готовьте кикви. Они – второй по значимости предмет сделки и должны быть готовы к осмотру любой расой, с которой мы войдём в контакт.
– И куда вы теперь? – спросил Мец.
– Вам лучше не знать.
Мец прочёл решимость в глазах Такката-Джима. Потом увидел трёх стеносов. Их глаза горели жестоким безумием.
– Вы вернули их в праймал! – ахнул он. – Я вижу! Вы привели этих финов к пропасти! Вы собираетесь сделать их убийцами!
Такката-Джим вздохнул:
– Доктор Мец, моя совесть – это моё дело. Пока я буду делать всё, что должен, чтобы спасти корабль и нашу экспедицию. Раз нормальный дельфин не может убить человеческое существо, я нашёл безумных финов.
Три стеноса ухмыльнулись Мецу. Он в ужасе посмотрел им в глаза, прислушался к дикому щелканью.
– Вы с ума сошли! – прошептал он.
– Нет, доктор Мец, – Такката-Джим сожалеюще покачал головой. – С ума сошли вы. А эти фины просто безумны. Я действую, как отчаявшийся и преданный своему делу человек. Преступник или патриот, зависит от точки зрения, но я вполне в здравом уме.
Глаза Меца раскрылись ещё шире.
– Вы не можете увезти на Землю всех, кто знает… – Побледнев, он рванул к шлюзу.
Такката-Джиму даже не пришлось отдавать приказ. «Паук» Срика-пола ударил голубым лучом. Игнасио Мец захлебнулся и рухнул в грязь у самого люка. Он взглянул на Срика-пола, как отец, преданный безумно любимым сыном.
Такката-Джим повернулся к своему экипажу, борясь с отвращением и тошнотой.
Фины пронзительно свистнули в унисон, разом повернулись и с треском углубились в лес, сметая подрост тяжелыми манипуляторами.
Человек застонал. Такката-Джим взглянул на него, подумав, что надо прекратить его страдания. Ему этого хотелось. Но он не мог принудить себя совершить прямое насилие по отношению к человеку.
«Это к лучшему, – решил он. – Надо закончить ремонт. Я должен быть готов, когда вернутся мои чудовища».
Осторожно перешагнув через лежавшего человека, Такката-Джим поднялся в шлюз.
– Доктор Мец! – Тошио оттащил раненого в сторону и приподнял ему голову. Он настойчиво шептал, покрывая анальгетиком из ампулы шею генетика. – Доктор Мец, вы меня слышите?
Мец посмотрел на юношу мутным взглядом.
– Тошио? Ты должен уходить, мой мальчик! Такката-Джим послал…
– Я знаю, доктор Мец. Я прятался в кустах, когда в вас выстрелили.
– Значит, ты слышал… – он вздохнул.
– Да, сэр.
– И теперь знаешь, каким я был дураком, когда…
– Об этом после, доктор Мец. Вас нужно унести. Чарли Дарт прячется неподалёку. Мне надо забрать его, пока стеносы обыскивают другую часть острова.
Мец стиснул руку Тошио.
– Они охотятся и за ним.
– Знаю. Никогда не видел более потрясённого шимпа. Он искренне верил, что они не узнают, как он помогал мне! Сейчас я приведу его, и мы унесём вас отсюда.
Мец закашлялся, красная пена поползла по губам. Он покачал головой.
– Нет. Как Виктора Франкенштейна, меня, кажется, погубила собственная спесь. Оставь меня. Беги к саням и уплывай.
Тошио сморщился.
– Они сразу кинулись к пруду, доктор Мец. Я следил за ними и видел, как они потопили мои сани. Зато я обогнал их и предупредил кикви. Дэнни научила меня их сигналу тревоги, и они разбежались, как очумелые лемминги, когда я крикнул. Так что пока стеносы им не угрожают.
– Не стеносы, – поправил Мец. – Demenso cetus metzii – так я думаю. Безумные дельфины Меца… Знаешь, первое дельф-совершаемое убийство мне уда… – Прижав руку ко рту, он снова закашлялся.
Посмотрел на забрызганную красным руку, потом на Тошио.
– Понимешь, мы собирались отдать кикви галактам. Я очень не хотел, но он убедил меня…
– Такката-Джим?
– Да. Он считал, что только сообщить им местоположение брошенного флота недостаточно…
– Он получил записи? – Тошио был ошеломлен. – Но каким?..
Мец его не слушал. Он быстро терял силы.
– …казалось, информации будет недостаточно, чтобы купить свободу «Броску», поэтому… мы должны отдать им аборигенов.
Слабея, Мец сжал кисть Тошио.
– Не отдавай их фанатикам. Они такие способные… Нужны добрые патроны. Может быть, линтены… или синтиане… Мы не подходим для них… мы… мы превратим их в карикатуру на самих себя… Нам…
Генетик обмяк. Тошио ждал. Больше он ничего не мог сделать для этого человека.
Мец снова пришёл в себя через минуту. Он смотрел невидящими глазами.
– Такката-Джим… – просипел он. – Надо было думать об этом раньше! Он в точности тот, кого мы искали! Прежде я не замечал, но он не дельфин. Он человек… Кто бы мог подумать, что…
Голос прервался сухим хрипом. Глаза закатились.
Тошио не нащупал пульс. Опустив тело на землю, он скользнул назад в лес.
– Мец умер, – сказал он Чарли Дарту. Шимп смотрел на него из кустов. Белки его глаз блестели.
– Н-но эт… то…
– Убийство. Я знаю. – Тошио кивнул, сочувствуя Чарльзу Дарту. Стандартная технология возвышения, которую земляне без изменений переняли у галактов, требовала закрепить в клиентах отвращение к убийству патрона. Некоторые считали это откровенным лицемерием, помня «достижения» человечества в прочих сферах. И всё-таки…
– Им ничего не стоит застрелить тебя и меня!
Тошио пожал плечами.
– И чего н-нам, это, делать? – Чарли утратил всю свою профессиональную уверенность. Теперь он искал помощи у Тошио.
«Он же взрослый, а я мальчишка, – с горечью подумал Тошио. – Так ведь не должно быть. Да ну, это глупо. Возраст или отношения патрон-клиент не имеют к этому отношения. Я солдат. Сохранить наши жизни – моя работа».
Он глубоко спрятал свои колебания.
– Делать то, что делали. Мешаем им, не даём стартовать как можно дольше.
Дарт поморгал, затем возразил:
– Тогда и у нас не будет выхода! Разве нельзя попросить «Бросок» забрать нас?
– Я уверен, Джиллиан предпримет все необходимые меры. Но сейчас мы с вами – расходный материал. Постарайтесь это понять, доктор Дарт. Мы теперь – солдаты. Говорят, есть высокое удовлетворение в том, чтобы пожертвовать собой ради других. Думаю, это так, иначе не было бы легенд.
Шимп старался согласиться с ним. Его руки тряслись.
– А если он-н-ни вернутся на Землю, расскажут о том, что мы сделали, да?
Тошио улыбнулся.
– Непременно.
Чарли недолго смотрел в землю. Слышно было, как стеносы валят деревья.
– Тошио, ты должен кое-что знать.
– Что именно, доктор Дарт?
– Помнишь, я хотел, чтобы они отложили старт на несколько часов?
– Ваш эксперимент. Ну, да, помню.
– Приборы на борту «Броска» зарегистрируют данные, так что информация дойдёт до дома даже без меня.
– Отлично, доктор Дарт! Рад за вас. – Тошио понимал, что это значит для шимпа-учёного.
Чарли слабо улыбнулся.
– Да, но сейчас его невозможно остановить, и я решил, пусть это не будет для тебя сюрпризом…
То, как он это сказал, встревожило Тошио.
– Говорите, – сказал он.
Чарли взглянул на свои часы.
– Робот будет там, где я хотел, через восемьдесят минут. – Слегка нервничая, он взглянул на Тошио. – Тогда моя бомба сработает.
Тошио оперся спиной о дерево.
– Только этого нам не хватало!
– Я собирался до взрыва предупредить Такката- Джима, чтобы мы могли на это время зависнуть в воздухе, – кротко объяснил Чарли. – Но особенно тревожиться не стоит. Я видел карту пещеры под островом, составленную Дэнни. Пятьдесят на пятьдесят, что остров не провалится, но сам знаешь… – Он развёл руками.
Тошио вздохнул. Они в любом случае погибнут. К счастью, новый оборот, похоже, мало что значит для вселенной.
– Мы готовы. – Он объявил это самым обыденным тоном.
Джиллиан оторвалась от голоэкрана. Суэсси от комингса двумя пальцами отдал ей честь. Свет из коридора яркой трапецией падал на пол темной комнаты.
– Как резонансное соотношение? – спросила она.
– Совпадение почти стопроцентное. Вернёмся на Землю, и я предложу купить несколько старых теннанинских корпусов и переделать «Снарки» под них. Мы потеряем в скорости, в первую очередь, из-за воды в центральном отсеке, но «Бросок» взлетит, полетит и деформируется в переходе. И чертовски много сил понадобится, чтобы пробить внешнюю оболочку.
Джиллиан положила ногу на стол.
– Их там и будет чертовски много, Ханнес…
– Корабль полетит. А прочее… – Инженер пожал плечами. – Единственная сложность: я полагаю, что всему инженерному составу следует дать не меньше часа в генераторах сна, если вы не хотите, чтобы мы поплыли на старте. Остальное ваше дело, госпожа капитан.
Он остановил её прежде, чем она ответила.
– И не надо советоваться с нами, Джиллиан. До сих пор у вас прекрасно получалось, и мы с Тшут будем говорить только «Да, сэр» и вскакивать по вашему слову.
Джиллиан закрыла глаза и кивнула.
– Хорошо, – тихо сказала она.
Ханнес через открытую дверь её офиса заглянул в лабораторию Джиллиан. О древнем трупе ему было не просто известно. Он был там и помогал Тому Орли переносить его на корабль. Увидев силуэт в прозрачном контейнере, вздрогнул и отвернулся.
Дисплей Джиллиан крутил маленькую, с мяч для пинг-понга, голограмму изображения Китрупа и россыпи дробинок – его спутников. Два скопления красных и синих точек возле надписей компьютерным кодом висели в космосе.
– Вроде бы немного осталось этих сволочей, – заметил Суесси.
– Это только корабли в ближнем космосе. При увеличении до кубического астрона регистрируются две крупные эскадры галактов. Мы не можем точно их распознать, но боевой компьютер присваивает цвета на основе передвижений. Они то и дело меняют союзы.
– А ещё есть куча выживших, которые прячутся на спутниках.
Суэсси поджал губы. Он едва не задал вопрос, который волновал всех, но удержался. Джиллиан ответила сама:
– Нет, по-прежнему ни слова от Тома. – Она взглянула на свои руки. – До сих пор от его информации пользы было мало, но сейчас… – Она замолчала.
– Но сейчас мы должны знать, обернётся ли наш старт самоубийством, – закончил за неё Суэсси. Он заметил, что Джиллиан снова разглядывает голограмму.
– Хотите сами это выяснить?
Джиллиан пожала плечами.
– Этот час ваш, Ханнес, или три, или десять. Скажите финам, чтобы отдыхали у пультов; пусть генераторы сна подключат на мостике.
Она нахмурилась, глядя на плывущие точки.
– Я могу ошибаться. Мы можем уйти к меньшему из зол: прятаться здесь, пока не посинеют десны от отравления металлом, или до начала голода. Но у меня предчувствие, что нам придётся действовать, и скоро. – Она покачала головой.
– А как же Тошио, Хикахи и остальные?
Джиллиан не ответила. Но ответ не был нужен. Суэсси повернулся и вышел, закрыв за собой дверь.
Точки. От пассивных сенсоров «Броска» большего разрешения не добиться; порой точки сползались во вспыхивающий рой и расползались, значительно уменьшившись в числе. Боевой компьютер обсчитывал рисунок и выдавал предварительные заключения. Но ответа, которого она ждала, не было. Останутся ли уцелевшие флоты равнодушными к неожиданному появлению давно погибшего теннанинского крейсера или объединёнными силами выжгут его с неба? Решение было за ней. Никогда ещё Джиллиан не чувствовала себя такой одинокой.
«Где ты, милый? Ты жив, я знаю. Я чувствую твоё далёкое дыхание. Что ты сейчас делаешь?»
Слева замигал зелёный индикатор.
– Да, – сказала она в коммуникатор.
– Доктор Бас-с-скин! – Голос Уаттасети с мостика. – Вызывает Хикахи! Она на кабеле! И с нею Крайдайки!
– Связь немедленно.
Шипение, оператор усилил приём сигнала.
– Джиллиан? Эт-т-то ты?
– Да, Хикахи! Слава богу! Вы в порядке? А Крайдайки всё ещё у кабеля?
– Мы оба в полном порядке, Очищающая Жизни. По словам финов иссс командной рубки, ты прекрасно справляешься без нассс.
– Чёртовы лжецы, подлизы патронские! Я бы свою левую руку отдала за каждого из них. Слушай, пяти финчленов экипажа не хватает. Помните: двое из них атавизированы и очень опасны.
Долгое шипение помех. Потом донёсся ответ:
– Мы знаем о них, Джиллиан. Четверо из них мертвы.
Джиллиан прикрыла глаза.
– Боже…
– Кипиру ссс нами, – ответила на её незаданный вопрос Хикахи.
– Бедный Акки, – вздохнула Джиллиан.
– Сообщите на Калафию, что он выполнил свой долг. Кипиру говорит, что он был отважен и до конца разумен.
Джиллиан не понравился намёк Хикахи.
– Хикахи, командуешь теперь ты. И нужна здесь немедленно. Официально передаю тебе с этой минуты…
– Нет, Джиллиан, – прервал её высокий голос. – Пожалуйста. Не сейчас. Кат-т-тер ещё нужен для нескольких дел. Забрать тех, на острове, и добровольцев- кикви.
– Я не уверена, что у нас есть это время, Хикахи. – Слова прозвучали жестоко. Она подумала об умнице Дэнни, вечно умаляющей свои достоинства, об эрудите Сах’оте, о Тошио, таком юном и благородном.
– Том связывался? Что-нибудь срочное?
– Пока нет, но…
– Тогда почему?
Она не смогла объяснить. Перешла на тринари:
Катер долго молчал. Наконец ответил – но не Хикахи, а Крайдайки.
И в его ответе на монотонном, фразированном тринари звучало нечто, что Джиллиан могла уловить лишь как намёк – глубокое и странное.
Не дыша, Джиллиан слушала, как стихает последний звук голоса Крайдайки. Её зазнобило.
– Счастливо, Джиллиан, – сказала Хикахи. – Делай, что должна. Мы вернёмся, как-к-кк только сможем. Но не жди нас.
– Хикахи! – Джиллиан схватилась за коммуникатор, но несущая частота оборвалась прежде, чем она успела сказать хотя бы слово.
– Оба шлюза заперты изнутри. – Запыхавшись, Тошио добрался до убежища. – Похоже, придётся попробовать ваш способ.
Чарлз Дарт кивнул и провёл Тошио к импульсным толкателям на корме маленького космического корабля.
Дважды они скрывались, карабкаясь на высокие деревья, когда внизу проходил патруль стеносов. Похоже, безумным финам не приходило в голову посмотреть вверх, где укрылась их добыча. Но Тошио знал, насколько они опасны, если засекут их с Чарли на открытой местности.
Чарли снял кормовую крышку служебного прохода между двигателями.
– Я прополз между линиями питания, вот здесь, пока не добрался до люка доступа в переборке. – Он показал. Тошио всмотрелся в лабиринт труб.
Потом удивлённо взглянул на Дарта.
– Ничего странного, что никто не заподозрил «зайца» на борту. В арсенал вы попали так же? Пролезли между трубопроводами, куда человек не втиснется?
Планетолог кивнул:
– Ты не сможешь идти со мной. Значит, мне придётся лезть к малькам одному. Так?
Тошио кивнул.
– Думаю, они в кормовом трюме. Возьмите переводчик.
Он протянул транслятор. Переводчик напоминал большой медальон на цепи. Все неошимпы знают эти приборы, потому что до трёх лет у них проблемы с устной речью. Чарли надел его через голову. Затем стал пробираться в маленькое отверстие, но остановился и искоса взглянул на гардемарина.
– Слушай, Тошио. Вообрази, что это один из зоокораблей двадцатого века или клипер, в трюме которого перевозят предразумных шимпанзе – или чем они там пользовались, – их везут из Африки в лаборатории или в цирк. Ты бы полез их спасать?
Тошио пожал плечами.
– Честно говоря, не знаю, Чарли. Хочется думать, что стал бы. Но на самом деле не знаю, как бы я поступил.
Одно долгое мгновение неошимп смотрел человеку в глаза, потом хмыкнул:
– Ну, хорошо, приглядывай за кормой.
Тошио подсадил его, и Чарли втиснулся в механический лабиринт. Тошио присел на корточки и прислушался к звукам в лесу. Чарли, сражаясь с крышкой люка внутреннего доступа, зверски шумел. Но вот всё стихло.
Тошио скользнул в лес, чтобы скрытно обойти ближние заросли.
По треску, доносящемуся со стороны деревни кикви, он понял, что стеносы забавляются разрушением. Ему очень хотелось надеяться, что маленькие существа не вернулись и, что ещё важнее, не стали жертвами насилия.
Вернувшись к катеру, Тошио взглянул на часы – до взрыва осталось семнадцать минут, времени совсем мало.
Протиснувшись в сектор обслуживания, он несколько минут возился с клапанами, сбивая их настройку. Конечно, эти толкатели не нужны Такката-Джиму. Если он трансформировал заряды, может взлететь на гравитационных. Открытый люк уменьшит аэродинамическую устойчивость корабля, но ненамного. Большие катера строят очень прочными.
Он остановился и вслушался. Шум в лесу опять приближался. Фины возвращаются.
– Торопись, Чарли! – Он нащупал в кобуре рукоять игольника, не очень веря, что сумеет попасть в места, не защищённые корпусами арахноботов.
– Идёмте!
Из полости послышались лёгкие и влажные шлёпающие звуки. Перемежающийся писк метался эхом внутри узких переходов, и вот он увидел две перепончатых зелёных лапы.
Потом показалась голова очень испуганного кикви. Абориген выбрался из отверстия и пробирался между путаницей труб, пока не прыгнул в руки Тошио.
Тошио пришлось отдирать от себя перепуганное существо и протянуть руки следующему. Кикви устроили жуткую суматоху, горестно визжа.
Наконец все четверо были снаружи. Тошио всмотрелся и увидел, что Чарльз Дарт пытается поставить на место внутреннюю панель.
– Да не надо! – шепнул Тошио.
– Надо! Такката-Джим заметит на пульте, что изменилось давление воздуха. Просто удача, что он ещё не заметил!
– Сюда! Они… – Послышалось жужжание моторов арахноботов и треск ветвей. – Они уже здесь! Я уведу их от вас! Удачи, Чарли!
– Подожди!
Тошио прополз несколько метров сквозь кусты, чтобы фины не догадались, откуда он пришёл. Потом, пригнувшись, побежал.
Стеносы вопили совсем близко. Тошио нырнул за ствол масличного ореха, над головой прошипел синий луч смерти. Кикви, визжа, рассыпались по лесу.
Перекатившись, Тошио вскочил и снова побежал, стараясь оставлять деревья между собой и преследователями.
Он слышал шум слева и справа, фины пытались окружить его. «Сухой» костюм сковывал движения, а Тошио пытался добраться до береговых утесов, пока кольцо не замкнулось.
Несколько минут он слушал радио, но хоть и распознал языки нескольких рас, большая часть обмена шла между компьютерами, поэтому узнать не удалось почти ничего.
«Ладно, – сказал он себе. – Попробуем составить верные фразы. Лучше, если всё будет как надо».
Дэнни путалась в словах, произнося тщательно подготовленную речь. Она старалась поменять аргументацию, но Хикахи остановила её.
– Доктор Судман. Незачем упорствовать! Всё равно остров – наша следующая остановка. Мы подберём Тошио, если он ещё не убрался сам. Возможно, придётся иметь дело с Такката-Джимом. Тронемся, как только Крайдайки закончит.
Дэнни выдохнула, почувствовав, как её отпускает. Итак, теперь от неё ничего не зависит. Профессионалы позаботятся обо всём. Ей можно расслабиться.
– Сколько вам?..
Хикахи кивнула.
– Крайдайки не думает, что всё будет труднее, чем в прошлый рассс. Вряд ли дольше. Почему бы вам с Сах’отом пока не отдохнуть?
Дэнни кивнула и повернулась, ища место в крохотной кабине, чтобы растянуться. Сах’от плыл рядом.
– Слушай, Дэнни, раз уж мы пытаемся отдохнуть, как насчёт массажа спины?
Дэнни рассмеялась.
– Конечно, Сах’от. Только не слишком усердствуй, ладно?
Крайдайки снова попытался договориться с ними.
: Мы В Отчаянном Положении: Как И Вы Когда-То: Мы Предлагаем Надежду Малым Незавершённым Этого Самого Мира: Надежду Вырасти Несломленными:
: Наши Враги Принесут Вред И Вам: Помогите:
Ответом была пульсация и гулкий трепет помех. В них долетало почти психическое ощущение замкнутого пространства, давления и палящей лавы. Клаустрофобия наполняла её, восхвалявшую твёрдый камень и плывущий металл.
+ ПЕРЕСТАНЬ -
– МИР +
+ ИЗБАВЛЕНИЕ!! -
– ЗАМКНУТОСТЬ +
Тишина и скрип терзаемого механизма смолкли одновременно. Старый робот, так долго провисевший на двухкилометровой глубине в узкой шахте, был разрушен.
Крайдайки отщёлкал знакомую фразу на тринари:
Ему хотелось снова погрузиться в Сон. Но на данном уровне реальности для этого просто не было времени.
Этот уровень реальности содержит его долг. Может быть, позже он снова навестит Нукапайи. Может, тогда она покажет ему то несказанное, что сама услышала на туманных путях предвидения.
Он поплыл к шлюзу маленького корабля. При виде его Хикахи начала прогревать двигатели.
– …Небольшая группа дельфинов отслежена в нескольких сотнях пактаров к северу от этой точки! Очень быстро движутся в северном направлении. Могут повернуть сюда, чтобы выяснить подробности схватки. Скорее! Пора атаковать!
Том выключил передатчик. Голова болела от напряжения – пришлось очень быстро говорить на галакте-десять. Он не ожидал, что Братья Ночи примут его голос за голос одного из своих исчезнувших разведчиков. Для плана это не важно. Он хотел только подогреть их интерес перед последним ударом.
Сменив частоту, Том выпятил губы, собираясь заговорить на галакте-двенадцать.
На самом деле – потеха! Забываешь об усталости и голоде, удовлетворяешь эстетическое чувство, даже если сюда явится вся компания со всеми клиентами.
– …Воины паха! Паха-аб-Клеппко-аб-пабер-абсоро-аб-хул! Передайте хозяйке флота соро, у нас новости!
Том усмехнулся при мысли о каламбуре, который возможен лишь на гал-двенадцать, и который соро точно никогда не поймут.
Все флоты внезапно пришли в движение. Небольшие эскадры унеслись с поля сражения и объединились с малыми группами с лун Китрупа, вместе двинувшись к планете. Сближаясь, они крутились вокруг друг друга, и огоньки взрывов сменяли символы кораблей.
Что там творится? В любом случае для Джиллиан это шанс.
– Доктор Бассскин! Джиллиан! – Из коммуникатора донёсся голос Тшут. – Мы принимаем радиосообщение с поверхности планеты. Передат-т-тчик один, но передача идёт на разных галактических языках. Готова поклясться, голос везде один и тот же!
Джиллиан наклонилась и коснулась переключателя.
– Поднимаюсь, Тшут. Вызовите половину всех свободных от вахты к приборам. Остальные пусть ещё немного отдохнут. Она выключила комм.
«О, Том, – вздохнула она, спеша к выходу. – К чему это? Ты не мог выдать что-нибудь поэлегантнее и менее отчаянное?»
«Конечно, не мог, – выругала она себя на бегу. – Уймись, Джилл. По крайней мере не грызи его».
Через несколько мгновений она была в рубке и слушала сама.
Загнанный, Тошио не мог даже вскарабкаться на дерево. Слишком близко – услышав движение, они настигнут его.
Ему было слышно, как они сужают круги, затягивая петлю. Тошио стиснул игольник и решил атаковать первым, пока они не подошли вплотную и не могут помочь друг другу. Это будет ручное оружие против бронированных арахноботов и мощных лазеров. Да он и не снайпер, как Том Орли. Вообще он ещё ни разу не стрелял в разумное существо. Но ждать и трястись гораздо хуже.
Пригнувшись, Тошио пополз вправо, к срезу воды. Он старался не обломить ни одного прутика, но вспугнул какое-то мелкое животное, с шумом помчавшееся по кустам.
Немедля Тошио услышал звук приближающегося механизма. Быстро нырнув в куст, он вынырнул оттуда прямо перед широкой ступнёй «паука».
# Вот он! Вот он! #
Это был вопль триумфа. Тошио поднял голову и встретился с безумным взглядом Срика-пола. Фин ухмылялся, заставляя «паука» поднять ногу.
Тошио откатился в сторону, и нога обрушилась туда, где только что была его голова. Он перекатился назад, снова избежав удара. «Паук» встал на дыбы, пустив в ход обе передние ноги. Теперь Тошио не видел, куда ему свернуть. Он выстрелил из маленького пистолета в бронированное брюхо машины, и рикошет безвредно отбросил тонкие иглы в лес.
Триумфатор засвистел на чистом праймале:
И тут остров вздрогнул.
Земля вспучилась и опала. Тошио швырнуло вправо- влево, несколько раз ударив головой в землю. «Паук» зашатался и рухнул назад в лес.
Содрогания усиливались. Тошио как-то сумел перевернуться на живот. Между ударами он отчаянно пытался хотя бы встать на колени.
Хруст и треск – на прогалине столкнулись два наездника на «пауках». Один арахнобот в панике пронёсся мимо Тошио. Другой заметил его и яростно взвизгнул.
Тошио пытался удержать игольник, но в этот момент дрожь острова начала превращаться в крен. Между ним и безумным фином началось соперничество – кто первым прицелится и выстрелит.
Внезапно обоих сотряс вопль, эхом отдавшийся в мозгу:
+ ПЛОХО! —
– ПЛОХИЕ! +
+ ОСТАВЬТЕ —
– НАС +
+ В ПОКОЕ! —
Вопль отторжения – Тошио застонал и вцепился в виски. Пистолет выскользнул из пальцев и упал на почву, наращивавшую крен.
Дельфин пронзительно свистнул, падая вместе с корчившимся «пауком». Теперь от него донёсся вопль раскаяния:
Тошио, спотыкаясь, зашагал вперёд.
– Прощён, – удалось ему выговорить на ходу. Шизоидно-атавизированный фин ему не помощник. – За мной, если можешь! – крикнул он, пытаясь двигаться к берегу. Шум в голове был словно землетрясение. Всё же Тошио держался на ногах и кое-как продирался сквозь лес.
Добравшись до берега, он увидел, что море покрыто пеной. Направо и налево – везде было одно и то же.
Позади взревели двигатели. Тошио оглянулся – в ста метрах от него разлеталась изломанная растительность. Катер цвета оружейной стали поднимался над пригибающимся лесом. Сияющий ореол ионизации окружал корпус. Мурашки пробежали по спине Тошио: по острову неслась пульсирующая антигравитационная волна. Корабль медленно повернулся и будто завис. Затем с оглушительным хлопком вонзился в восточное небо.
Тошио скорчился под ударом волны, удерживая одежду.
Времени не оставалось. Либо Чарльз Дарт ушёл, либо нет. Тошио натянул на лицо маску, придержал её одной рукой и прыгнул.
«Ифни, владычица!» – взмолился он на лету. И врезался в бушующие волны.
Джиллиан стояла с полуоткрытым ртом, пока скрежет не начал утихать. Она с трудом сглотнула. В ушах стучало. Она помотала головой, чтобы сбросить онемение. Потом увидела, что все дельфины смотрят на неё.
– Ужасно! – призналась она. – Как остальные?
Тшут с облегчением вздохнула.
– Все в порядке, Джиллиан. Мы засекли исключительно мощный пси-выброс. Он легко пробил защиту и на несколько минут отключил всех. Но если не считать мгновенного дискомфорта, мы едва его ощутили.
Джиллиан потёрла виски.
– Видимо, из-за своей экстрасенсорики я так уязвима. Будем надеяться, что ити не повторят удар с более близкого расстояния… – Она умолкла.
Тшут покачала головой.
– Джиллиан, я не думаю, что это были ити. Если даже они, то целили не в нас. Приборы отмечают выброс очень близко отсюда, причём он безупречно совершён, так, чтобы китообразные его не ощутили. Ваш мозг сходен с нашим, поэтому вы пережили легкое воздействие. Суэсси сообщает, что едва ощутил его. Но галакты, я думаю, изрядно хлебнули в этом пси-урагане!
Джиллиан ещё раз покачала головой.
– Не понимаю.
– Вот нассс и двое. Но я и не думаю, что нам следует понимать. Однако с-с-скажу, что почти одновременно с пси-ударом произошёл мощный подземный толчок примерно в двухстах километрах отсюда. Волны в коре только что записалис-с-сь.
Джиллиан скользнула в стеклянный шар командной рубки. Дельфин-лейтенант челюстью указала на планетарный глобус.
Недалеко от «Броска» мигало скопление красных точек.
– Остров Тошио! – сказала Джиллиан. – Чарли все- таки утаил бомбу!
– Как-как-к-к? – Тшут была смущена. – Но я считала, Такката-Джим конфисковал…
– Взлёт корабля! – прокричал офицер секции обнаружения. – Антигравитация и стасис! Оттуда же, где зафиксированы сот-т-трясения коры, сто пятьдесят километров! Слежение… слежение! Корабль, скорость – два Маха, курс – восток!
Джиллиан взглянула на Тшут. Одна и та же мысль кольнула обеих: Такката-Джим. Вопрос в глазах лейтенанта-дельфина не укрылся от Джиллиан.
– Мы стоим перед срочным решением. Продолжайте отслеживать его курс. Начинайте будить свободных от вахты!
– Есть, сэр. Тех, кто проспал даже последние минуты. – Тшут повернулась и передала приказ.
Через минуту затрещал боевой компьютер.
– Что теперь? – спросила Джиллиан.
Глобус Китрупа пересекла извилистая цепочка яркожёлтых точек, начинавшаяся у острова Тошио.
– Какая-то детонация, – заметила Тшут. – Компьютер читает это как бомбардировку, но мы не отслеживаем ни одного снаряда! И почему такой разброс? Взрывы ложатся узкой полосой по долготе.
– Новые пси-возмущения! – объявил оператор. – Мощные! Многочисленные источники по всей планете!
Джиллиан нахмурилась.
– Но это не бомбардировка. Помню, я видела этот рисунок. Граница плиты планетной коры. Скорее всего, тут вулканы. Мне кажется, местные жители проявляют своё недовольство.
– А? – недоумевающе спросила Тшут.
Лицо Джиллиан было задумчивым, словно она смотрела на что-то очень далёкое.
– Похоже, я начинаю понимать происходящее. Спасибо, например, капитану Крайдайки, что пси-выброс не затронул финов.
Дельфины пристально смотрели на неё. Джиллиан улыбнулась и похлопала Тшут по боку.
– Беспокоиться не о чем, фем-фин. История долгая, но когда будет время, объясню. Думаю, для нас самыми серьёзными последствиями станут разломы коры. Они явно скоро начнутся. Мы выдержим их здесь?
Лейтенант-дельфин нахмурилась. То, как люди могут стремительно менять тему, было выше её понимания.
– С-с-считаю, да, Джиллиан. Пока остаётся с-с-стабильным вот это. – Она указала в иллюминатор на утёс, нависший над их гибридным кораблем.
Джиллиан взглянула на скалу сквозь щели в корпусе теннанинца.
– Я и забыла об этом. Не спускайте с него глаз.
Она вернулась к голограмме, наблюдая, как распространяется область сотрясений.
«Давай, Хикахи! – торопила она про себя. – Забирай Тошио, остальных и возвращайся! Мне скоро придётся решать, и ты можешь вернуться слишком поздно!»
Минуты шли. Несколько раз вода содрогалась, от дна поднимался низкий гул.
Джиллиан наблюдала за синим шаром Китрупа. Цепочка жёлтых огней приближалась к северу, словно жестокий рубец в боку планеты. Наконец жёлтые вспышки скрыли небольшую группу островов северо-восточного сектора.
«Том сейчас на одном из них», – вспомнила Джиллиан.
Неожиданно оператор-связист ударил хвостом:
– Командир! Я ловлю передач-ч-чу! На чис-с-стом англике!
Держать микрофон было неудобно – его создавали, для других конечностей. Том облизнул растрескавшиеся губы. Времени повторить речь не было, того и гляди явится компания.
Он вдавил кнопку передачи.
– Крайдайки! – тщательно выговорил он. – Запиши и дай прослушать Джиллиан! Она поймёт!
Он знал, что все корабли ближнего космоса слышат его передатчик. Скорее всего, многие из них уже на пути сюда. А если он сложил новую ложь как надо, будет ещё больше.
– Моя прямая связь с кораблём повреждена, – сказал он. – А сто километров – далековато для передачи, поэтому я рискну и задействую новый код. Надеюсь, его ещё не раскололи во время драки.
Последняя фраза – чистейшая фантазия, пусть галакты поломают головы. Теперь – настоящее сообщение. В контексте он спрятал то, что должны узнать на «Броске»:
«Джилл. Наше яйцо проклюнулось, милая. Весь зоопарк разбежался. Зоопарк – из злобных тварей! Но я наткнулся на потрёпанный пример того, за что мы торгуемся. Были сплетни, что он всё ещё продаётся, высоко на полках, но это лишь ключи. Вам с Х и К следует принимать решения, исходя из этого.
Помнишь, как старик Джейк Демва взял нас с собой в экспедицию к центральной Библиотеке на Танит? Помнишь, что он говорил о догадках? Расскажи об этом Крайдайки. Решать ему, но я нутром чую: следуйте совету Джейка».
Он чувствовал, как перехватывает горло. Время заканчивать. К чему давать ити шанс прицелиться поточнее.
«Джилл! – Он откашлялся. – Милая, я вне игры. Отвези Херби и прочие данные Совету. Аборигенов тоже. Хочу верить, что оно того стоило».
Прикрыв глаза, он стиснул микрофон.
«Встретишь старину Джейка, выпей с ним за меня».
Он хотел сказать что-нибудь ещё, но понял, что произнёс уже слишком много понимаемого. Не следовало облегчать лингвистическим компьютерам галактов декодировку смысла его сообщения.
Он сложил губы, как надо, и сказал «прощай» так, как мог:
Несущая частота шипела, пока Том не выключил связь.
Встав, он вынес рацию наружу. Осторожно подойдя к краю просвета в водорослях, уронил туда передатчик. Если кто-то засёк резонанс кристаллов, ити придётся понырять.
Постоял у бассейна, посмотрел на облака, ползущие низко, – тёмные и тяжёлые, набухшие дождём.
Сюда могут явиться в любой миг. Оружие на поясе, там же дыхательная трубка, фляга полна. Добро пожаловать!
Так он стоял, вглядываясь и ожидая, когда курящийся вулкан на горизонте зарычал, потом гулко откашлялся, а затем яростно плюнул в небо ослепительным фейерверком.
Рубка расплывалась, как и всё перед глазами Джиллиан, но когда она моргнула, слёз не было. Глаза удержали их, как драгоценность.
– Отвечаем? – тихо спросила Тшут, подплыв к ней.
Джиллиан покачала головой. «Нет», – попробовала сказать она. Но произнесла это слово лишь губами. Телеэмпатия доносила до неё сочувствие окружавших.
«Как я могу скорбеть, – думала она, – если я всё ещё слышу его, хоть и едва-едва? Он ещё жив там, далеко. Как же мне скорбеть по нему?»
Вода всплеснула: фин осторожно, стараясь не потревожить её, что-то доложил Тшут. Джиллиан закрыла саднящие веки. Слёзы наконец покатились по щекам. Стереть их под маской было невозможно. Когда она открыла глаза, зрение прояснилось.
– Я слышала, Уаттасети. Куда летит Такката-Джим?
– К флотам галактов, капитан. Но эти флоты, похоже, в хаос-с-се! После пси-удара они жгут друг друга, как попало. И главная бойня идёт… как раз над позицией мистера Орли.
Джиллиан кивнула.
– Ждём ещё. Боевая готовность. Немедленно докладывайте обо всём.
Всех свободных от вахты вызвали на посты. Суэсси и Д’Анит доложили, что двигатели прогреты.
«Последний шанс, Хикахи, – подумала Джиллиан. – Идёшь?»
– Джиллиан! – крикнул ей Лаки Каа. Манипулятор его экзо указывал в иллюминатор. – Скала!
Джиллиан поспешно выплыла и взглянула туда, куда указывал пилот. Вся масса камня содрогалась. Трещины бежали по гигантской стене, высившейся над «Броском».
– Стартовые секции! – скомандовала Джиллиан. – Тшут, увози нас отсюда!
–
– Чёрт возьми!
Дэнни скатилась с «сухой» полки и упала в воду. Сах’от свистнул, когда маленький корабль неожиданно встал на дыбы.
Физическое неудобство усилилось накатившей волной психического дискомфорта, ворвавшегося в сознание. Кашляя водой, Дэнни ухватилась за пиллерс. Ей хотелось зажать уши.
– Ну, хватит… – простонала она.
Дэнни пыталась использовать технику, которой её обучал Тошио. Ритм ударов сердца должен совпасть со скрежетом в голове. Она едва расслышала крик Сах’ота:
– Эт-т-то они!
Фин клювом вдавил кнопку люка и помчался по коридору. Он ворвался в узкую контрольную рубку.
– Крайдайки! – начал он, забыв на миг, что капитан его не понимает. – Это они! Голоса снизу!
Крайдайки ответил ему взглядом, и Сах’от понял, что капитан уже знает. Он словно и не удивился. Крайдайки негромко тянул тихую мелодию приятия. Он казался удовлетворённым.
С пилотского места Кипиру сообщил:
– Регистрирую выброс нейтрино и антигравитации. Прямо по курсу! Взлетает малый корабль.
Хикахи кивнула.
– Наверняка Такката-Джим. Надеюсь, Джиллиан была права, когда приняла меры.
Они продолжали двигаться под водой на восток. Получасом позже Кипиру снова крикнул:
– Опять антигравитация! Большой корабль! Курс на юго-запад!
Плавники Крайдайки взметнули воду.
Хикахи кивнула Кипиру.
– Всплываем.
Скиф вынырнул. Водоросли пучками соскользнули с иллюминаторов.
Столпившись у южного иллюминатора, они смотрели, как из-за горизонта появился огромный клин и, медленно набирая скорость, поднялся в небо. Смотрели, как он взял курс на юг, миновал скорость звука и наконец исчез в облаках.
Смотрели, пока инверсионный след «Броска» медленно не расплылся в небе Китрупа.
Это парни, что всегда живут впереди ветра.
Тошио плыл изо всех сил, а накат старался оттащить его назад. Борясь с течением, он пробивался в открытый океан. Наконец, уже почувствовав, что руки и ноги не слушаются, он достиг спокойной воды. Лёгкие горели. Повернувшись, Тошио увидел, как остров, почти в двух километрах от него, медленно погружается в бездну.
Но это погружение остановится. Древодрель не прекратила вкапываться, когда они с Дэнни взорвали её. Как только шахта закупорится, остров наверняка останется на поверхности.
Отовсюду сразу донеслись глухие взрывы. Тошио завис в воде и огляделся. Деревья на островах качало во все стороны, но не ветром. Неподалёку Тошио увидел, по меньшей мере, три клубившихся облака пара и дым, встававшие из кипящих в море кругов. Раздавался гул подводных землетрясений.
И всё из-за одной маленькой бомбы?! Несмотря на случившееся, Тошио мало интересовали причины. Когда не остаётся ничего, кроме выбора лучшего способа умереть, испытываешь странное ощущение свободы.
«Что если бомба высвободила поток магмы? – подумал Тошио. – Если где-то и должен появиться вулкан, видимо, прямо в шахте древодрели. Но остров, скорее всего, заткнул его».
Металлоостров, приютивший его на две недели, казалось, перестал тонуть. Несколько верхушек деревьев качались над водой.
Тошио подумал о судьбе Чарльза Дарта. Трудно представить, чтобы шимпанзе смог уплыть далеко. Вероятно, это к лучшему. По крайней мере Чарли не слишком мучился.
Отдохнув, Тошио почувствовал себя бодрее и снова поплыл в открытое море.
Минут через двадцать опять раздался низкий гул. Юноша обернулся, как раз в момент, когда удалявшийся остров качнуло сильным взрывом. В воздух ударили грязь и обломки деревьев. Сам остров вздыбился, разломился пополам и рухнул назад в облаке пара.
– Вызываю боевой флот-т-т! Вызываю передовой боевой флот! Говорит лейтенант Такката- Джим из Исследовательской Службы Земли. Хочу начать переговоры. Прошу ответ-т-та!
Рация молчала. Такката-Джим выругался. Всё должно работать. Он снял её с саней Томаса Орли, а этот человек всегда следил за оборудованием. Почему галакты не отвечают?
Большой катер спроектирован для управления командой. Внезапное и неожиданное разрушение острова заставило его бросить своих стеносов. Теперь ему некому помочь. Приходится одновременно делать работу двоих или троих.
Он следил за тактическим дисплеем. С севера галактики его курсом приближалась группа жёлтых огней. Она ничтожно мала, в сравнении с огромными армадами, ворвавшимися в систему несколько недель назад. И всё же её огневая мощь огромна и она направляется прямо к нему.
В остальном везде царил хаос. Планета вспыхивала пятнами энергетических выбросов – смерчи пара там, где вулканы извергались в море. А над северным полушарием продолжалась битва всех против всех.
Такката-Джим увеличил масштаб изображения на дисплее и увидел другой флот. Он тоже шёл прямо на него.
Эфир полон голосов. Импульсная модуляция, частотная модуляция, модуляция пучка первичных электронов – вся шкала работает в полной сумятице. Из-за этого его никто не слышит?
Нет. Компьютеры галактов превосходны. Видимо, проблема в его оборудовании. Не было времени на предстартовую проверку!
Такката-Джим нервно изучал карту.
Он плывёт навстречу стае тигровых акул, надеясь переговорами обеспечить безопасность «Броска» и его вероятное освобождение. Но он помнил выражение лица Джиллиан Баскин, когда предложил отдать галактам всё, что они хотят. Мец тогда его поддержал, но теперь в памяти снова всплыло лицо этой женщины. Она с жалостью взглянула на него и сказала, что фанатики никогда так не поступают.
– Они берут всё, вежливо благодарят, а потом варятся в кипящем масле, – подытожила она.
Такката-Джим замотал головой.
«Не верю. Все что угодно, лучше, чем её план!»
Он видел тактическую голограмму. Первый флот уже всего в ста тысячах километров. Компьютер наконец выдал данные опознания – боевые крейсера соро.
Соро! Такката-Джим почувствовал ожог желчи из первого желудка. Всё, что слышал о соро, всплыло в памяти.
А если они начнут стрелять первыми? Если им вообще не до пленных? Он посмотрел на пульты собственного оружия. Вооружение катера было пустяковым, но…
Манипулятор экзоскелета дотянулся и щёлкнул переключателем заряжания. Слабое, но утешение.
– Оба больших флота поворачивают к Такката- Джиму!
Джиллиан кивнула.
– Держите меня в курсе, Уаттасети. – Она повернулась. – Тшут, как долго нас ещё будут скрывать эти тектонические сдвиги?
– Наши антигравы уже пять минут как доступны регистрации, Джиллиан. Вряд ли нас заслонят вулканы. Если хотим вырваться, нужно набирать высоту.
– Нас сканируют на дальней дистанции! – крикнул оператор детектора. – Несколько кораблей, воюющих над Орли!
– Вот и всё, – добавила Тшут. – Мы на прицеле.
Джиллиан покачала головой.
– Обеспечь мне ещё минут пять, Тшут. Бой на севере меня не тревожат. Заслоните нас ненадолго от основных сил.
Тшут развернулась в рабочей воде среди облака пузырей.
– Лаки Каа! Держи на юго-запад, где новый вулкан!
Джиллиан напряжённо следила за дисплеем. Крохотная синяя точка – это катер, летящий навстречу тридцати большим точкам.
– Вперёд, Такката-Джим, – пробормотала Джиллиан. – Думаю, разгадала тебя. Докажи, что я права!
Рация лейтенанта-изменника молчала. Видимо, Тошио сделал своё дело – вывел из строя все передатчики на острове.
Голубой огонёк в ста тысячах километров от врага.
– Телеметрия! Такката-Джим активировал своё оружие! – объявил Уаттасети.
Джиллиан кивнула.
«Я знала. Он ведь почти человек. Надо быть даже сильнее, чем я ожидала, – не только для атаки, но и чтобы держать радиомолчание. Кажется совершенно бесцельным встречать такого врага с выключенными системами защиты…»
Еще немного…
– Джиллиан! – крикнул офицер у детектора. – Не могу повери-т-ть! Такката-Джим…
Джиллиан грустно улыбнулась.
– Дай угадать. Наш храбрый первый помощник открыл огонь по всему флоту.
Тшут и Уаттасети повернулись к ней с широко раскрытыми глазами. Она пожала плечами.
– Ладно. Как бы Такката-Джим не нагрешил, трусом его никто не назовёт.
Джиллиан улыбнулась, чтобы скрыть, как она нервничает.
– Общая готовность.
Взвизгнув, Такката-Джим дёрнул переключатель. Не работает! Приборы управления огнём включились без его приказа.
Каждые несколько секунд маленький корабль вздрагивал: из единственной торпедной установки уходил самонаводящийся снаряд. Нос катера сверкал вспышками антиматерии, автоматически накрывавшими ближайший вражеский корабль.
Удачный выстрел: передовой корабль соро раскрылся, как свирепый огненный цветок. Неожиданность нападения пробила защиту, рассчитанную противостоять вспышке новой.
Он выругался и ещё раз попробовал взять управление на себя. Не получилось.
Весь флот соро открыл ответный огонь, и Такката- Джим с воплем начал маневрировать маленьким разведкатером. Врождённое дельфинье чувство трёхмерности пространства уводило его от мощных гравиимпульсов и батарейных очередей, летевших до жути близко.
Оставалось одно, единственный способ продержаться. Такката-Джим послал свой корабль навстречу второму флоту. Там видели его атаку. Если он доживёт до встречи с ними, его посчитают союзником.
Он уносился в пространство, преследуемый стадом бегемотов, которое повернуло и всё ломилось следом.
– Пора, Джиллиан?
– Почти, дорогая. Ещё минуту.
– Корабли с ссевера, похоже, приняли решение. Несколько поворачивают… Поправка, весь бой смещается к югу, в нашу сторону!
Джиллиан не могла не обрадоваться, что бой уходит от Тома. В конце концов, это и ответная любезность.
– Хорошо. Выбирай траекторию. Я хочу уйти к востоку от плоскости эклиптики, как только второй флот повернёт к катеру.
Тшут нетерпеливо вздохнула.
– Есть, сэр. – Отплыв на место пилота, она совещалась с Лаки Каа.
Он высунул голову над поверхностью заводи, где прятался.
Куда все так неожиданно подевались?
Минуту назад небо сверкало пиротехникой. Слева и справа рушились горящие корабли. А теперь он уловил высоко наверху только несколько отставших, и все они мчались на юг.
Спустя миг он догадался.
«Спасибо, Джилл, – подумал он. – Устрой им за меня!»
Такката-Джим злобно булькал. Он был так занят, что управлять стрельбой было некогда. В полном отчаянии он слал импульсы, стирая целые блоки компьютерной памяти. Наконец что-то сработало, и оружейные системы выключились.
Такката-Джим лихорадочно повернул корабль влево, на полном ходу уворачиваясь от торпед.
Два флота быстро сближались, а он находился точно между ними.
Такката-Джим собирался нырнуть во второй флот и остановиться за ним, показывая своими действиями то, что не мог передать по радио: он ищет защиты.
Но управление не действовало! Он не мог перейти к полёту от последнего манёвра уклонения. Слишком много памяти стёрто.
Под прямым углом катер уходил от обоих сходящихся флотов.
И обе армады повернули следом.
– Теперь пора! – сказала она.
Пилота не нужно было торопить. Он уже набрал ускорение и теперь запускал двигатели на полную мощность. Машины «Броска» взревели, и за кораблём потянулся трескучий ионный след.
Серое море скрылось под белым облачным покровом. Горизонт изогнулся дугой. «Бросок» падал в океан звёзд.
– Идут за нами. Дравшиеся на севере.
– Сколько?
– Около двадцати. – Тшут вслушалась в нейросвязь. – Рассредоточились. Кроме довольно крупной группы в тылу, вряд ли хотя бы два из них одной расы. Слышу стрельбу. Они дерутся друг с другом, даже преследуя нас.
– Сколько их в замыкающей группе?
– Гм… шесссть, полагаю.
– Посмотрим, на что мы способны, когда разомнём ножки.
Планета уходила назад, Лаки Каа разгонял «Бросок» в направлении, выбранном Джиллиан.
За горизонтом Китрупа набирал силу бой. Корабль поначалу скрывался от него за массой планеты. Но вот сражавшиеся его увидели.
В миллионе километров от них космос кипел яркими взрывами; крики, едва проникавшие сквозь пси- экраны, всё равно поднимали волосы дыбом.
Тшут заметила:
– Тяжеловесы дерутся за Такката-Джима. Можем уйти из системы незамеченными, прежде чем нас догонят основные флоты.
Джиллиан кивнула. Жертва Тошио не была напрасной.
– Значит, наша проблема – легковесы на хвосте. Как бы их стряхнуть. Попробуем нырнуть за газовый гигант. Когда мы до него доберёмся?
– Трудно сказать, Джиллиан. Может, за час. Нельзя использовать овердрайв внутри системы, и у нас избыточная масса.
Тшут сосредоточенно прислушалась.
– Те, что у нас на хвосте, уже не лупят друг друга. Возможно, есть повреждения. Но я полагаю, хотя бы два передовых корабля нагонят нас раньше, чем мы приблизимся к газовому гиганту…
Джиллиан посмотрела на голокуб. Китруп сжался до небольшого шара в углу, за ним вспыхивали искорки битвы. С этой стороны длинный пунктир показывал преследователей «Броска».
На передней грани разрастался сверкающий пастельно-полосатый шар. Огромный мир из замёрзшего газа, очень похожий на Юпитер, медленно, но заметно увеличивался.
Джиллиан поджала губы и негромко присвистнула.
– Что ж, не можешь оторваться, пробуй засаду.
Тшут уставилась на неё.
– Джиллиан, это же боевые корабли! А мы – лишь исследовательское судно класса «Снарк», и зверски перегруженное!
Джиллиан улыбнулась.
– Снарк обернулся Буджумом, девушка. Корпус теннанинца может и помочь. А мы можем попробовать что-нибудь такое, чего они не ожидают.
Она не сказала, что при удаче хотела ещё подождать в системе, надеясь на чудо.
– Все ли свободные предметы закреплены?
– По уставу. Всё сделано.
– Отлично. Собрать весь экипаж в центральном отсеке. Пусть пристегнутся, где смогут.
Тшут отдала приказ, потом вопрошающе повернулась к Джиллиан.
Та объяснила:
– Мы тихоходны из-за лишнего веса. Они расстреляют нас, прежде чем мы спрячемся за газовым гигантом, не говоря уже об уровне овердрайва. Тшут, откуда наш лишний вес?
– От корпуса теннанинца.
– А ещё?
Тшут была озадачена.
Джиллиан намекнула загадкой:
Тшут по-прежнему недоумевала. И вдруг поняла. Её глаза расширились.
– Очень хитро. Может с-с-сработать. Но хорошо, что вы мне сказали. Экипажу понадобится соответствующее снаряжение.
Джиллиан попробовала щёлкнуть пальцами в воде и не смогла.
– Скафандры! Вы правы. Тшут, что бы я без вас делала!
–
Впереди грозно маячил газовый гигант. Перегруженный «Бросок» полз к нему.
– Они считают, что вблизи мы пройдём по крутой гиперболе, – рассуждала Тшут. – Эта тактика хороша, но для преследования в планетарных системах. Быстрое сближение с планетой может сильно повлиять на курс.
Джиллиан кивнула.
– Они пусть ждут этого, но не от нас.
На экранах три точки вырастали в боевые корабли с уродливыми шрамами и ещё более уродливыми орудиями.
Преследователей становились всё больше, но и гигантская туша планеты начинала вмешиваться в их расчёты.
– Все фины в безопасности?
– Т-т-так точно!
– Тогда выберите время, лейтенант. Вы лучше меня чувствуете войну в пространстве. И знаете, что мы намерены сделать.
Тшут щёлкнула челюстями.
– Будет сделано, Джиллиан.
Они нырнули к планете.
– Ссскоро. Скоро они решатся… – Глаза Тшут сузились. Она сосредоточилась на звуковых изображениях, передававшихся через нейросвязь. В рубке было тихо, только пощёлкивали сонары финов. Джиллиан припомнила напряжённую атмосферу человеческих боевых кораблей, когда половина экипажа, сама того не замечая, начинает насвистывать сквозь зубы.
– Готов-нос-с-сть, – сказала Тшут в интерком машинному отделению. Корабли преследователей мгновенно скрылись за видимым краем диска планеты.
– Пора! – крикнула Тшут для Суэсси. – Открыть задние шлюзы! Включить нас-с-сосы! – Она повернулась к пилоту. – Пуск зонда-приманки! Полное боковое ускорение! Ускорение компенсировать полем стасиса, одно «g» на корме! Повторяю, кормовая гравитация – одно «g»!
Половина приборов на пультах рубки вспыхнула красным. Предупреждённый экипаж закрепился, а из главного трюма «Броска» в вакуум хлынул поток грузов.
Капитан губру был занят кораблём птака, пытавшимся его обогнать. Он высчитывал манёвр уничтожения, но неожиданно главный компьютер отчаянно заверещал, требуя его внимания.
– Как они сделали это? – завопил капитан, не веря увиденному на экране. – Они же не могли этого сделать. Не могли найти такую дьявольскую уловку. Они не могли…
Всё же он видел – корабль птака почти на световой скорости столкнулся с преградой, которой не было минуту назад.
Их путь пересёк лишь диффузный поток частиц газа. Но не ожидавший этого птака наткнулся, словно на твёрдую стену. При такой скорости любая преграда смертоносна.
– Поворот! – приказал капитан губру. – Огонь из всех орудий по цели!
Свирепые энерголучи так же ударили в неодолимую стену между губру и быстро поворачивающим кораблём землян.
– Вода! – завизжал он, увидев отчёт спектроскопа. – Барьер из водяного пара! Цивилизованная раса не могла найти такую уловку в Библиотеке! Цивилизованная раса не может пасть так низко! Цивилизованная раса не может…
Он ещё визжал, когда корабль губру врезался в облако снежинок.
Озарённый мегатонными разрывами, «Бросок» нёсся по такой дуге, которую несколько минут назад не мог бы себе задать. Шлюзы закрыли, и корабль медленно заполнялся воздухом. Вернулась корабельная невесомость. Фин-экипаж в скафандрах разлетелся по местам из трюма, где он спасался. Из всё ещё заполненной водой рубки Джиллиан видела гибель двух ближних преследователей. Экипаж весело закричал, когда третий крейсер отчаянно попытался отвернуть, но в последний момент что-то отказало, и он столкнулся с рассеянным облаком. Корабль сразу превратился в сплющенный шар плазмы.
– Остальные за газовым гигантом, – сказала Джиллиан. – После погони от Китрупа они решат, что знают наш образ движения, поэтому никогда не подумают, что мы сделали такой поворот.
Тшут выглядела не слишком уверенной.
– Воз-з-зможно… Мы выпустили зонд-фальшивку по нашему прежнему маршруту. Он имитирует наши излучения. Они могут погнаться за ним. По крайней мере им придётся подходить по крутой и быстрой гиперболе.
– И мы сможем бить их по одному. – У Джиллиан слегка кружилась голова. Единственная надежда сделать всё чисто, так чисто, чтобы потом затаиться и незаметно ждать Хикахи и Крайдайки. Ждать нового чуда.
«Бросок» стонал, меняя курс.
– Суэсси сообщает, что междустенные распорки под большой нагрузкой, – доложил Лаки Каа. – Он спрашивает, собираетесь ли вы ещё раз отключать стасис или вытворять другие… э-э-э, он называет их «дикими, безумными женскими манёврами». Его слова, сссэр!
Джиллиан не ответила, но Суэсси явно не ждал ответа.
«Бросок» завершил крутой манёвр и ложился на обратный курс, когда из-за лимба газового гиганта показались ещё два крейсера.
– Разберись с ними, Тшут, – сказала Джиллиан офицеру-дельфину. Ярость, которую она не позволяла себе в течение недель напряжения, прорвалась в голосе. – Тактика любая, но уберите их!
– Ес-с-ть! – Тшут разглядела стиснутые кулаки Джиллиан. Она чувствовала то же.
Повернулась и обратилась к экипажу:
Экипаж командной рубки разразился приветственными криками. «Бросок» спикировал на удивлённых врагов.
–
Теперь ему было понятно, что такое по-человечески «нантакетские санки»[13]
Такката-Джим устал. Ему казалось, он бежит много часов. Как только он пытался направить катер к одной эскадре, чтобы сдаться ей, другая начинала стрелять между ними, заставляя его отойти.
Но спустя какое-то время он заметил длинную цепочку кораблей, уходящих от Китрупа в другом направлении. Не требовалось большого ума, чтобы понять – туда полетел «Бросок».
«Теперь всё кончено, – подумал он. – Я старался выполнить свой долг, как я его понимал, и одновременно спасти свою жизнь. Кости уже брошены. Мой план не удался. Я проиграл и теперь не могу ничего – только выиграть «Броску» несколько лишних минут».
Ещё спустя какое-то время флоты прекратили перестрелку, но преследовали его. Такката-Джим понял: они пришли к соглашению.
Неожиданно ожила его рация – сообщение на базовом галакт-один. Сообщение простое: остановиться и сдаться союзному флоту соро и танду.
Такката-Джим щёлкнул челюстями. Передатчика не было, ответить он не мог. Но если остановиться, его возьмут в плен.
Он подождал троекратного повторения сообщения, потом начал сбавлять скорость… понемногу. Совсем понемногу. Тянуть время.
Когда галакты подошли вплотную и их сообщения зазвучали более угрожающе, Такката-Джим вздохнул и снова включил бортовые компьютеры управления огнём.
Катер содрогнулся, маленькие снаряды понеслись к целям. Такката-Джим опять увеличил скорость.
Когда оба флота повели совместный огонь по нему, он, конечно, попытался увернуться. Неспортивно было бы сдаваться без боя.
Но сил для полноценной попытки не оставалось. Дожидаясь конца, Такката-Джим начал стихотворение:
Засада за газовым гигантом была неожиданной. Враг подошёл близко, используя огромное тяготение планеты, чтобы набрать крутую гиперболическую орбиту. Но отразить нападение с фланга он не был готов.
По сравнению с головоломным переходом вражеских кораблей «Бросок» был почти неподвижен. Он обрушился на оба крейсера, выбросив на их пути сеть антиматерии.
Первый корабль расцвёл огненным шаром даже раньше, чем компьютер «Броска» сумел его опознать. Защитные экраны, вероятно, были повреждены давно, во время битвы.
Второй крейсер показал лучшую форму. Его экраны зловеще сверкнули фиолетовым светом, а корпус вспыхнул яркими линиями взрывающегося металла. Однако он миновал ловушку и начал яростно ускоряться.
– Он проскочит наши мины, – объявила Тшут. – Не хватило времени выложить сеть получше.
– Откуда взять на всё, – ответила Джиллиан. – Вы и так прекрасно управились. Ему понадобится много времени, чтобы вернуться к нам.
Тшут всмотрелась в экран и прислушалась к своей нейросвязи.
– Если у него по-прежнему барахлят двигатели, он может очень запоздать. Сейчас он входит в спираль столкновения с планетой!
– Ну и отлично. Брось его, давай посмотрим за остальными.
Манёвр «Броска» увёл его от гиганта и сблизил ещё с пятью точками – спешащими крейсерами. Они видели часть засады и сейчас спешно меняли курс.
– Вот сейчас и увидим, как сработал «Троянский Конёк», – сказала Джиллиан. – Первая шайка оказалась ближе других и просканировала наши земные двигатели. Но эти намного дальше. Изменил ли Суэсси характер наших мощностей под спектры теннанинца, как планировалось?
Уаттасети утвердительно свистнул.
– Сделано. Хотя Суэсси говорит, что это уменьшает нашу эффективность. Он напоминает, что у нас всё же не теннанинские двигатели.
– Поблагодарите его от меня. Сейчас наши жизни зависят от того, развито у них воображение, или нет. Том считал, что развито. Полную мощность на пси-защиту!
– Так точно, с-сэр!
Вспыхнули индикаторы детекторов энергии: приближающиеся корабли сканировали «Бросок» своими установками. Пёстрое скопище близившихся кораблей ити заколебалось, потом двинулось.
– Номера один, четыре и пять ускоряются, чтобы обогнать нас, – сообщила Тшут. Рубка наполнилась аплодисментами и хлопками дельфинов.
– А остальные?
Манипулятор Тшут указал на две точки в голокубе.
– Сбрасывают скорость и готовятся к бою! Нам сообщение на галакт-десять. Это ритуальный вызов на бой!
Тшут покачала головой.
– Они вправду решили, что мы теннанинцы! Но всё равно хотят остановиться и прикончить нас!
– Кто эти «они»?
– Братья Ночи!
Увеличение показало два приближающихся боевых корабля, тёмных и грозных, настигающих «Бросок».
Что делать? Джиллиан сохраняла непроницаемое выражение лица. Она знала, что все фины следят за ней.
«Мы не можем уйти от них, особенно сейчас, изображая, что у нас теннанинские двигатели, или волоча тяжёлый теннанинский корпус. Но только глупец попытался бы сразиться с ними по-честному».
«Глупец-воин вроде Тома, – с иронией подумала она. – Или Крайдайки. Если бы командовал один из них, я бы уже готовила для Братьев Ночи траурные венки».
– Джиллиан! – нервно окликнула Тшут.
Джиллиан встряхнулась.
«Пора. Принимай решение!»
Она посмотрела на приближающиеся машины смерти.
– Да в глотку им, – сказала она. – Уходим к Китрупу.
– Повреждены фиксатор стасиса левого борта! – сообщил Уаттасети. – Все ракетные стволы в этом секторе вышли из строя.
– А повреждения внутренней оболочки? – беспокойно спросила Джиллиан.
Фин высвистел доклад контрольного компьютера.
– Никаких. Пока всё принимает на себя корпус теннанинца. Но Суэсси докладывает, что распорки сдают.
– Теперь наш левый борт повреждён, и они попытаются сосредоточить огонь на батарейном секторе, – сказала Тшут. – Будут ждать, что мы отвернём. Батареи правого борта! Пять мин по азимуту в сорок градусов на сто кликов к югу! Малая скорость и запальные трубки!
– Н – но там никого нет!
– Будет! Огонь! Рулевой, поворот два радианта в минуту влево, по радианту в минуту!
«Бросок» содрогался, медленно разворачивая в пространстве. Его щиты опасно мерцали под мощными ударами боевых излучателей, которые она никогда не надеялась выдержать. Ни один удар не зацепил противников. Они легко повторили неуклюжий защитный манёвр корабля.
Затенённый корпус «Броска» неторопливо отправил шесть небольших снарядов, вскоре остановившихся. «Бросок» повернулся, пытаясь защитить ослабленный борт, но медленнее, чем мог на самом деле.
Ощутив его гибельную слабость, вражеские корабли последовали за повреждением. Излучатели нацелились в разбитый борт корабля, который Братья Ночи приняли за уязвимый корпус противника.
«Бросок» тряхнуло, когда лучи пробили его защиту и ударили в теннанинский корпус. Поле стасиса искривилось, у всех появилось странное яркое ощущение deja vu. Даже в заполненной водой рубке залпом чуть не сорвало экипаж с постов. Детекторы повреждений вопили об огне и дыме, плавящемся оружии и прогибающихся стенах.
Крейсеры уверенно вошли в минное поле, и снаряды взорвались.
Джиллиан сжала ближайшую опору так, что костяшки побелели. Сенсоры, не ставшие паром, сообщили, что враг скрыт облаком раскалённого газа.
– Полное ускорение, двадцать градусов на два семьдесят! – крикнула Тшут. – Прекратить поворот, уйти в падение!
Двигатели боролись с перегрузками. Крепления обоих корпусов стонали, когда «Бросок» увеличил скорость, меняя направление.
– Благословен чёртов теннанинский панцирь! – вздохнул один из финов. – Этими лучами из «Броска» можно чипсы нарезать!
Джиллиан всмотрелась в один из уцелевших голокубов, стараясь что-то рассмотреть среди обломков и космического дыма. Наконец она увидела врага.
– Попадание! Ощутимое! – воскликнула она.
Огромная пробоина в борту одного корабля, горящий металл заворачивается лоскутами. Повторный взрыв сотряс корабль.
Второй казался невредимым, но держался гораздо осторожнее.
«Так и береги себя, – молча попросила Джиллиан. – Дай нам отойти!»
– Кто рядом? – спросила она Тшут. Если только эти два, запустим двигатели на полную мощность, и пусть все знают, чёрт подери, – это земной корабль!
Лейтенант мигнула.
– Да, Джиллиан. Ещё шесть. Быстро приближаются. – Тшут покачала головой. – Эти группы нам не сбросить. Они идут слишком быссстро. Простите, Джиллиан.
– Братья приняли решение, – сказал Уаттасети. – Они идут на нас.
Тшут закатила глаза. Джиллиан молча согласилась с ней.
«Больше нам их не провести».
– Вызывает Суесси. Он спрашивает…
Джиллиан вздохнула.
– Передайте Ханнесу, что больше «женских манёвров» не будет. Идеи кончились.
Два боевых крейсера за кормой «Броска» надвигались. Они не стреляли, приберегая боеприпасы для решающей схватки.
Джиллиан думала о Томе. Не могла избавиться от мысли, что подвела его.
«Это был очень хороший план, милый. Ради тебя мне хотелось безупречно воплотить его».
Враг угрожающе близился.
И тут Лаки Каа закричал:
– Смена вектора! – Пилот бил хвостом. – Уходят с курса! Бегут, как трусливая кефаль!
Джиллиан недоуменно мигнула.
– Но ведь мы уже были у них в руках!
– Новички, Джиллиан! Эти шесть приближающихся кораблей! – весело крикнула Тшут.
– Что? Как это?
Тшут улыбнулась так широко, как может только неофин.
– Это теннанинцы! Идут полным ходом! И стреляют не в нас-с-с!
Голокуб показывал, что два крейсера, преследовавшие «Бросок», уходят, отстреливаясь, как парфяне, от мини-флота.
Джиллиан рассмеялась.
– Уаттасети! Передай Суэсси: отключить двигатели! Пусть пойдёт лёгкий дым. Изобразим тяжко раненного бойца.
Мгновением позже инженер ответил:
– Суэсси говорит, что с этим проблем не будет. Ни малейших.
–
– Всё это время вы прятали от нас такой совершенный компьютер, – заметила Тшут.
Джиллиан улыбнулась.
– На самом деле он принадлежит Тому.
Фины рассудительно кивнули. Объяснение достаточное.
Джиллиан поблагодарила Нисса за срочный перевод на теннанинский. Ей ответил бесплотный голос из облака искорок, вспыхивающих и танцующих среди пузырьков в рабочей воде.
– Ну, что я ещё мог, Джиллиан Баскин. Вы, несколько заблудившихся землян, навлекая на себя всяческие беды, сумели аккумулировать больше сведений, чем мои хозяева за последнюю тысячу лет. Уроки возвышения выгодны тимбрими, которые всегда жаждут учиться – даже у волчат.
Голос смолк и искорки погасли, прежде чем Джиллиан смогла ответить.
– Группа сигнальщиков вернулась от иллюминатора, Джиллиан, – сказала Тшут. – Теннанинцы кинулись в погоню за нашими призраками, но они вернутся. Чт-т-то теперь?
Джиллиан потряхивало из-за адреналина в крови. После этого момента она не планировала ничего. Сейчас ей отчаянно хотелось одного. Оставалась одна цель во всей вселенной.
– Китруп, – прошептала она.
Джиллиан встряхнулась.
– Китруп? – Она смотрела на Тшут, зная ответ и надеясь, что он будет другим.
Тшут покачала гладкой головой.
– Вокруг Китрупа на орбите большой флот, Джиллиан. Никаких сражений. Должно быть, это и есть победитель в большой войне. Ещё одна группа быс-с-стро летит сюда. Большая. Нам не нужно, чтобы они подошли так близко и раскрыли наш камуфляж.
Джиллиан кивнула. Голос не подчинялся, но она сделала усилие.
– Север, – сказала она. – Веди нас на север, Тшут… к точке перехода. Полная скорость. Подойдём ближе, сбросим «Троянского Конька» и уберёмся отсюда к Ифни-чёрту-дьяволу в ад… со всем прахом, который завоевали.
Дельфины вернулись к пультам. Рокот двигателей быстро усиливался.
Джиллиан отплыла в тёмный угол прозрачного купола, к прорези-щели в броне теннанинца, откуда могла смотреть на звёзды.
«Бросок» наращивал скорость.
Скрестив ноги, он сидел на мате, сплетёном из водорослей, в тени разбитого корпуса, и слушал рокот соседнего вулкана. Думал о спасении, под бесконечное шуршание водорослей, находя в нём свою красоту. Шелестящий, меняющийся ритм уводил в преддверие медитации. На мате, как центр мандалы, перед ним лежала информационная бомба, которую он так и не задействовал. Контейнер сверкал в лучах солнца: первый ясный день на севере Китрупа за многие недели. Поверхность ободрана, но всё равно блестит.
«Ну, где ты сейчас?»
Плот мягко покачивался на восходящих волнах. Он плыл в своём трансе сквозь уровни сознания, как старик, лениво копающийся на чердаке; как бродяга прежних времён, с лёгким любопытством поглядывающий в щели стенок товарного вагона.
«Где ты теперь, любовь моя?»
Он припомнил японскую хайку восемнадцатого столетия – великого поэта Ёса Бусона:
Глядя на мутные отражения во вмятинах корпуса бомбы, прислушивался к звукам плоских джунглей, суете мелких зверьков, шуму ветра во влажной листве.
«Где та моя часть, что ушла?»
Прислушиваясь к медленному пульсу мира-океана, Том вглядывался в рисунки металла, и скоро в них ему представилось изображение.
Тупая, грузная, клинообразная фигура приблизилась к месту небытия, сияющему в глухой черноте космоса. Том смотрел, как раскололся неуклюжий клин. Толстый панцирь медленно отходил, словно пробитая птенцом скорлупа насиженного яйца. Осколки улетели, и остался стройный гладкий цилиндр, немного похожий на гусеницу. Вокруг него засветился нимб – утолщающаяся вероятностная оболочка, уплотняющаяся на глазах.
«Нет, не иллюзия, – решил он. – Не может быть иллюзией».
Он раскрылся изображению, принял его в себя. И уловил мысль, взлетевшую к нему из этой гусеницы.
Треснувшие и плохо заживавшие губы саднили, складываясь в улыбку. Ещё одна хайку Бусона. Её послание яснее ясного – в таких-то обстоятельствах. Каким-то образом она услышала его и ответила так же.
– Джилл! – Он тянулся изо всех сил.
Гусеница, оплетённая коконом стасиса, приблизилась к огромной дыре в пространстве. Падая вперёд, к тому не-месту в пустоте, стала прозрачной в падении, исчезла.
Том долго сидел без движения, глядя, как неспешно меняются отражения на металлическом шаре с проходившим утром.
Наконец он решил, что не нанесёт себе или вселенной особого вреда, если начнёт думать и о том, как выжить.
– Вы, два чокнутых самца, когда-нибудь пробовали понять, о чём он говорит?
Кипиру и Сах’от уставились на Хикахи. Затем, не отвечая ей, вернулись к обсуждению непонятных инструкций Крайдайки, пытаясь их интерпретировать.
Хикахи закатила глаза и повернулась к Тошио.
– А ты думал, они включат меня в свои сеансы. В конце концов, мы ведь с Крайдайки пара!
Тошио пожал плечами.
– Крайдайки нужны способности и Сах’ота-лингвиста, и Кипиру-пилота. Но вы же видели их лица. Они уже наполовину в Сне Великого Кита. Мы не можем себе позволить, чтобы и вы стали такими, пока вы – наш командир.
– Хм. – Хикахи вспенила воду, отчасти умиротворённая. – Ты закончил инвентаризацию, Тошио, я полагаю?
– Да, сэр. – Он кивнул. – Список готов. Расходуемого нам хватит до первой точки, и даже где-то после второй. Мы окажемся примерно посередине самого нигде, потому что нам нужны минимум пять точек перехода, чтобы оказаться ближе к цивилизации. Наши карты чертовски приблизительны, двигатели, вероятно, не выдержат долгого перелёта, и всего несколько кораблей нашего размера успешно преодолевали переход. Не считая всего этого, а также тесноты в жилых каютах, остальное, думаю, в порядке.
Хикахи вздохнула.
– Мы ничего не теряем при попытке. По крайней мере галакты ушли.
– Да, – согласился он. – Классный ход. Джиллиан в последнюю минуту начала высмеивать их и так дала нам знать, что они уходят и уводят от нас всех ити.
– Не говори «ити», Тошио. Эт-т-то невежливо. Однажды по привычке можешь оскорбить каких-нибудь славных кантенов или линтенов.
Тошио сглотнул и потупился. Где угодно, когда угодно, а лейтенант не упустит возможность построить гардемарина.
– Да, сэр, – ответил он.
Хикахи улыбнулась и нижней челюстью бросила на юношу маленький всплеск.
Тошио вспыхнул и кивнул.
Катер снова двинулся. Кипиру занял ложемент пилота. Сах’от и Крайдайки оживлённо трещали в ритме полупраймала, отчего у Хикахи бежал холодок вдоль спины. Сах’от говорил, что Крайдайки сознательно переходит к праймалу!
Она не могла свыкнуться с мыслью, что рана Крайдайки, скорее, открыла дверь, а не закрыла.
Катер взлетел с поверхности моря и понёсся на восток, следуя жестам Крайдайки.
– А как насчёт морального уровня? – спросила Хикахи у Тошио.
– Думаю, всё в порядке. Пока эта пара кикви с Дэнни, они счастливы. А Дэнни счастлива… пока тоже вполне счастлива.
Хикахи забавлялась. Почему юношу так смущают другие обязанности Дэнни? Ей было приятно, что эти двое людей есть друг у друга, как Крайдайки у неё.
Несмотря на свои новые, странные черты, Крайдайки все же дельфин. Новизну он принял, освоил, исследовал её возможности. Говорил он с трудом, но интеллект сохранил.
– А что с Чарли? – спросила она Тошио.
Гардемарин вздохнул.
– По-прежнему стыдится.
Шимп нашёлся через день после большого землетрясения. Мокрый насквозь, он цеплялся за плывущий ствол. Десять часов Чарли не мог говорить и всё время пытался взобраться на стены катера, пока не пришёл в себя.
В конце концов он сознался, что взобрался на вершину большого дерева как раз перед тем, как остров провалился. Жизнь он себе спас, но поддаться инстинкту было унизительно.
Тошио и Хикахи теснились за ложементом Кипиру и смотрели, как под катером поворачивается океан. Порой море становилось ярко-зелёным – они летели над полями водорослей. Маленький корабль мчался навстречу солнцу.
С отлета «Броска» прошла неделя. И они продолжали искать.
Сперва нашёлся Тошио, упрямо плывший на запад. Затем Дэнни привела их к тому острову, где жило племя кикви. Пока она договаривалась с ними, они искали и нашли Чарли Дарта.
Все стеносы Такката-Джима пропали или погибли.
Теперь последние, по-видимому безнадежные поиски. Они длятся несколько дней.
Хикахи готова отказаться. Они не могут продолжать тратить время и расходуемые запасы. Не с таким путём, который у них впереди.
Шансов и у них самих немного. Никто не слышал о подобном полёте. Перелёт через всю Галактику в катере! Эпический переход капитана Блайта через Тихий океан на «Баунти» рядом с этим кажется послеобеденной прогулкой.
Но эти мысли Хикахи скрывала от всех. Крайдайки и Кипиру явно понимают, что их ждёт. Тошио отчасти догадывается. Остальным нет надобности сообщать, пока не придётся урезать рацион в четвёртый раз.
Она вздохнула.
Как звук ликующей трубы, раздался клич Кипиру. Пилот свистел и метался в своём креплении. Катер завалился налево, потом направо.
– Какого х..? – начал Тошио и спохватился: – Святая прыгающая рыба-черепаха, Кипиру! Что такое?
Хикахи манипулятором вцепилась в переборку и посмотрела в иллюминатор. Она вздохнула в третий раз – глубоко и протяжно.
Дым костра на мгновение скрыл судно из виду. Он почуял его, когда луч сонара чуть не свалил его с ног.
Человек вскочил на плетёном из водорослей мате и метнулся в укрытие, но что-то заставило его остановиться и вглядеться.
В уголках покрасневших глаз лежали морщины, которых не было несколько недель назад. В чёрной бороде просвечивали белые нити. Она отросла и почти перестала чесаться, прикрывая рваный шрам, сбегавший по щеке.
Прикрывая глаза ладонью, он сначала узнал безумные манёвры и только потом вспомнил корабль. Тот взлетел к солнцу, дал вираж и с визгом устремился вниз, почти миновав его.
Человек протянул руку, чтобы удержать жерди с высохшим мясом. Нет смысла терять продукты. Ушло столько времени, чтобы его добыть и приготовить. В пути оно им понадобится.
Он не уверен, как к нему отнесутся фины, но мясо питательное… единственное на планете, что могут есть земляне.
Вяленый губру, полоски танду, освежёванный эписиарх. Может, вкус у них вполне приемлемый.
Том улыбнулся и помахал Кипиру, который начал сажать катер.
«Как я могла сомневаться в том, что он жив? – радостно удивлялась Хикахи. – Джиллиан сказала, что он должен быть жив. Никто из галактов не смог его тронуть. Да и как бы они смогли? Стоит ли теперь в бескрайней вселенной тревожиться о том, как мы доберёмся домой?»
: Отдыхая: Отдыхай и Слушай:
: Отдыхая, Слушай и Учись, Крайдайки:
: Ибо Начался Звёздный Прилив:
: В Течениях Тьмы:
: И Мы Долго Ждали Того, Что Должно Сбыться:
Дельфиньи имена часто звучат, как полинезийские, или японские. Иногда это так и есть. Однако в целом неофины выбирают имена по нравящемуся звуку, и обычно это многосложное слово с яркими альтернативными гласными и согласными.
В англике слова «человек», «человечество», «люди» применяются к гуманоидам без привязки к полу. В случаях, когда пол имеет значение, человекоженщину определяют, как «фем», человекомужчину – как «мел».
Языки дельфинов изобретены автором и пока не предназначены для общения с натуральными дельфинами и китами. Мы лишь начинаем понимать место китообразных в нашем мире, как только начали осознавать и своё собственное.
Автор хотел бы поблагодарить всех, кто помогал ему в этой работе – советами, критикой и ободрением, особенно Марка Грайгиера, Аниту Эверсон, Патрика Мэхера, Рика и Патти Харпер, Рэя Фейста, Ричарда Спала, Итана Мансона и, как всегда, Дэна Брина. Поддержка Лу Ароника и Таппан Кинг из Бантам Букс была очень полезна, когда дух падал ниже некуда.
Переводы хайку Ёса Бусона взяты из «Антологии японской литературы», составленной и отредактированной Дональдом Кином и изданной «Гроув Пресс».
Многие тропы мира и воображения расходятся. По крайней мере действительность с воображением. Существа из этого романа целиком фантастичны. Но может случиться так, что некоторые из наших собратьев-млекопитающих однажды станут нашими партнёрами. Мы в долгу перед возможным будущим в деле обеспечения их потенциального выживания.
Из трагедии «Филастер, или Окровавленная любовь» (1612). Пер. Б. Томашевского.
Перевод В. В. Левика.
Pan satirus – видовое название шимпанзе.
Перевод М. А. Зенкевича.
У. Шекспир, «Конец – делу венец», акт 2, сцена третья. На самом деле, во фразе обыгрывается созвучие слов «дофин» – наследник французского престола и «дельфин». (Прим. переводчика)
Видовое название дельфинов.
Неверный шаг (франц.).
Physeter catodon – видовое название кашалотов.
Перевод И. Бернштейн.
Токенизм (от англ. token – знак, символ) – практика включения одного-двух представителей меньшинств в группу для создания иллюзии расового или полового равенства.
Брак втроём (франц.).
«За волноломом». Перевод Г. Кружкова.
Nuntacket sleighride (англ.) – на жаргоне китобоев – плыть на буксире за загарпуненным китом.
Перевод Т. Л. Соколовой-Делюсиной.
Перевод Т. Л. Соколовой-Делюсиной.