Семейное торжество, на которое сестра с мужем пригласили Энди, состоялось в эксклюзивном клубном ресторане «Мидас». Поднеся к губам бокал шампанского, Энди кинула рассеянный взгляд на дверь и застыла, не в силах отвести глаз от стоящего на пороге мужчины. Она не удержалась от восклицания:

— Кто это?!

Высокий хмурый мужчина надменно улыбнулся, скинул темно-серое пальто на руки ожидавшего метрдотеля. На вид ему было около тридцати пяти. Его магнетическая мрачноватая красота завораживала, и молодая женщина продолжала упорно разглядывать темноволосого незнакомца, понимая, что почти пренебрегает правилами приличия. Незнакомец явно предпочитал темную гамму: черная рубашка, галстук. Прекрасно сшитый костюм выигрышно подчеркивал рослую, под два метра, атлетическую фигуру. Вьющиеся каштановые волосы поблескивали в свете хрустальных люстр. Ей нравилась его смуглая кожа с оливковым оттенком…

Но что касается выражения лица…

Чем дольше Энди смотрела на него, тем больше подмечала — волевое, скульптурно вылепленное лицо было более чем мрачно. Широкий умный лоб, черные брови над ироническим прищуром глаз, высокие скулы, твердо очерченные губы неулыбчивого рта, решительный подбородок создавали впечатление силы и несгибаемой воли. Весь облик поражал воображение. Энди замерла, наблюдая, как он равнодушно оглядывает изысканный интерьер ресторана, продолжая разговаривать со спутником. Его рассеянный взгляд мельком скользнул по ней, потом медленно вернулся. Энди задохнулась и на секунду потеряла способность соображать, оказавшись под прицелом внимательных глаз. Почему-то она решила, что они должны быть непроницаемо-черные, но глаза оказались ясными, как драгоценный топаз, с темными вкраплениями вокруг зрачка. Глядя прямо на Энди, он вопросительно, но с явным интересом поднял темную бровь.

— Ага, — сказала сестра, проследив за направлением взгляда Энди, и поняла причину недавнего вопроса. — Невероятно красив, правда?

— Что? — переспросила Энди, загипнотизированная взглядом незнакомца. Ее сердце неожиданно сбилось с ритма, пульс участился.

— Мужчина, на которого ты уставилась, дорогая, неприлично хорош собой, — поддразнила Ким. — Так и хочется сорвать с него одежду и…

— Эй, должен напомнить, что сидишь рядом с мужем, — возмутился Колин.

— Разве я не имею права любоваться витриной? — игриво ответила его жена.

— Любуясь, хорошо бы помнить, что товар тебе не по карману, — злорадно усмехнулся Колин.

— В этом заключается вся прелесть, глупый, — не сдавалась Ким.

Обмен шутками между сестрой и ее мужем прошли мимо Энди, потому что незнакомец еще несколько секунд продолжал удерживать ее взгляд, потом его губы изогнулись в подобии улыбки. Он повернулся и вместе со спутником последовал за метрдотелем.

Энди наконец смогла перевести дыхание, хотя пульс все еще бился учащенно. Ее пробрала легкая дрожь, напоминая о неожиданной физической реакции на смуглого красавца. Правда, она была не единственной, кто провожал глазами мужчин, проходивших через зал и кивавших знакомым. Наконец они остановились у столика на четверых возле окна, поздоровались с ожидавшей их пожилой парой и заняли приготовленные для них места.

Теперь, когда Энди обрела способность реагировать на окружающих, она заметила, что гости за соседними столиками не только пристально разглядывали интригующую пару, но перешептывались в непонятном возбуждении. Учитывая, что модный ресторан посещали только богачи и знаменитости, как правило занятые исключительно собой и не замечающие никого вокруг, это показалось Энди странным.

Вообще-то поначалу она сама с любопытством посматривала на надменных завсегдатаев престижного заведения. Единственная причина, почему сама Энди и ее сестра с мужем получили возможность присоединиться к такой изысканной публике, объяснялась тем, что Колин работал в лондонском офисе «Мидас энтерпрайзис». Как сотрудник компании, Колин имел право раз в году заказывать в эксклюзивном ресторане столик для себя и троих гостей, а также получать специальную скидку на меню, иначе ни один из них не мог позволить себе такую роскошь. Это правило, однако, не распространялось на ночной клуб «Мидас», который располагался этажом выше. Туда допускались только члены клуба, а чтобы получить членскую карточку, претендент должен был получить одобрение обоих братьев Стерн — миллиардеров, владельцев «Мидас энтерпрайзис» и, как думала Энди, хозяев Вселенной.

Даже очень далекая от светской жизни Энди слышала о достижениях Дариуса и Ксандера Стернов. Муж сестры рассказывал, что они ворвались в мир бизнеса двенадцать лет назад, запустив онлайновую медийную сеть, которая стремительно росла и расширялась. Спустя три года братья продали ее за несколько миллиардов фунтов стерлингов. После этого уже ничто не могло остановить их — они купили несколько компаний электроники, авиалинию, медиа- и кинокомпанию, сеть гостиниц, а также открыли рестораны и ночные клубы в разных странах мира. Кажется, все, до чего они дотрагивались, превращалось в золото. Вероятно, поэтому свою бизнес-империю они назвали в честь мифологического царя Мидаса.

— Не расстраивайся, Энди, — сестра покровительственно похлопала ее по руке, — все без исключения мужчины и женщины реагируют одинаково, когда впервые встречают братьев Стерн.

— Братья Стерн? — расширила глаза Энди, поняв, почему так оживилась публика.

— Близнецы, если быть точной, — поправилась Ким.

— Хочешь сказать, что есть еще один, точно такой же? — Энди не могла такого представить, потому что вошедший в ресторан мужчина был совершенно неподражаем — просто олицетворение мужского совершенства.

Она почти ничего не знала о жизни Стернов. Когда их имена появились в прессе, ей было тринадцать лет и она училась в балетной школе, заполнившей жизнь без остатка. Ее не интересовали ни бизнес, ни глянцевые журналы с фотографиями и репортажами о богатых и знаменитых, а после пережитой трагедии тем более она целиком отдалась борьбе за собственное будущее, чтобы обращать внимание на истории успеха других людей.

Она, конечно, знала, что муж сестры работает в «Мидас энтерпрайзис», но холостые братья Стерн вращались в совершенно иных кругах общества — ничего удивительного, если они каждый вечер могли при желании ужинать в разных странах в принадлежащих им ресторанах, куда прилетали на собственном самолете. Впрочем, она бы запомнила лицо этого мужчины, если бы хоть раз увидела его на фотографии.

— Нет, брат совсем другой, — доверительно прошептала Ким. — Смотри, он сидит рядом.

Энди нашла взглядом человека, который вошел в зал вместе с темноволосым красавцем, будь то Дариус или Ксандер Стерн, а теперь за столом разговаривал с пожилой парой. Определенно близнецы совсем не походили друг на друга!

Если один из них был загадочным брюнетом, то другой — харизматичным блондином со светлыми, модно подстриженными волосами. Его кожа отливала золотом, а скульптурные черты лица освещала открытая обаятельная улыбка. От карих глаз разбегались веселые морщинки, как у человека, который много смеется. На высокой, как у брата, атлетической фигуре безупречно сидел черный вечерний костюм.

При других обстоятельствах Энди сказала бы, что блондин, безусловно, самый красивый мужчина в зале, но брюнет настолько поразил ее, что она сначала даже не заметила его брата.

Светлый и темный.

Взгляд Энди непроизвольно вернулся к брюнету.

— Который из них?..

— Мистер Неотразимость? Это Ксандер, — доложила Ким.

— Эй, я все еще здесь, — напомнил Колин — симпатичный голубоглазый шатен, которого трудно было назвать красавцем.

— Ты знаешь, как я люблю тебя, дорогой, — тепло улыбнулась Ким, — но ни одна женщина в здравом уме не откажет себе в удовольствии полюбоваться на Ксандера Стерна.

Энди пропустила мимо ушей пикировку мужа и жены, потому что загадочный брюнет снова взглянул на нее и снова вопросительно поднял бровь, убедившись, что она наблюдает за ним. Энди быстро отвела глаза и покраснела от смущения.

— …золотистые волосы и теплые карие глаза. А что говорить о великолепных мускулах под дорогущим дизайнерским костюмом… — продолжала нахваливать Ким.

— Схожу в мужскую комнату, пока вы тут роняете слюни, а то рискую получить комплекс неполноценности, — сухо заметил Колин, вставая из-за стола.

— Ксандер тот, который блондин? — переспросила сестру Энди, когда они остались вдвоем. Значит, она таращила глаза на Дариуса.

— Конечно, я про него, — подтвердила Ким. — Вряд ли я стала бы ронять слюни, как элегантно выразился Колин, глядя на Дариуса. — Она передернула плечами. — Меня дрожь пробирает от одного только холодного, мрачного вида.

Темный, холодный, пугающий.

Энди готова была согласиться, что Дариус Стерн вызывал страх, но вовсе не холодной отчужденностью. Если Ксандер — веселый и жизнерадостный, то Дариус — его полная противоположность: темный, как грех, снаружи и внутри. Выражение красивого лица было суровым и замкнутым, словно он никогда не позволял себе улыбнуться, не говоря о том, чтобы весело засмеяться.

А если бы засмеялся?

Что почувствовала бы женщина, заставив улыбнуться эти надменные губы? Каково это — вызвать его одобрительный смех? Окунуться в теплоту глаз цвета топаза, зажечь в них желание! Тут Энди опомнилась. Подобные Дариусу Стерну успешные миллиардеры не обращают внимания на таких, как она — скромных женщин, явно не принадлежащих к завсегдатаям ресторана «Мидас» и тем более к миру очень богатых людей, в котором обитали братья Стерн.

Тем не менее Дариус взглянул на нее, хоть и коротко. Скорее всего, потому, что она не сводила с него восхищенных глаз. Но будет справедливо отметить, что все без исключения гости ресторана глазели на близнецов Стерн, может, правда, с меньшим вожделением, чем она.

Вожделение? Чего скрывать, она испытывала именно это чувство, если покалывание в груди и охвативший ее жар что-то значили. Никогда до сих пор Энди не испытывала к мужчине откровенного сексуального влечения. Взглянув на Дариуса Стерна, она впервые не могла отвести взгляд от представителя противоположного пола.

До девятнадцати лет ее жизнь и все чувства были отданы балету и карьере: времени на романы просто не оставалось. А после долгих месяцев, ушедших на восстановление после тяжелой травмы, ей пришлось приспосабливаться к новой жизни. Поскольку с мечтой о том, чтобы стать всемирно известной балериной, пришлось распрощаться, надо было решать, что делать дальше. Не в ее правилах сидеть без дела и оплакивать судьбу. Потребовались героические усилия и большая часть наследства, полученного ею и Ким пять лет назад после гибели родителей, чтобы начать собственное дело. Прошло три года с тех пор, как Энди закончила специальный педагогический курс и открыла балетную школу для детей от пяти до шестнадцати лет, ведь, в конце концов, кроме танцев, она ничего не знала и не умела. Если повезет, мечтала она, когда-нибудь она сама воспитает новую мировую звезду.

Личная жизнь снова отошла для Энди на второй план. В результате у нее ни с кем не было интимных отношений до трагедии, тем более после…

Потеря любимых родителей обрушилась на нее страшным ударом, и Энди целиком посвятила себя балету, спасавшему от невыносимых душевных переживаний. Однако спустя несколько месяцев она перенесла тяжелейшую травму, которая навсегда оборвала блестящую карьеру и грозила окончательно сломить ее. Тем не менее за четыре последние года, во всяком случае внешне, Энди сумела вернуть себе былую уверенность, но как спрятать оставшиеся на теле уродливые шрамы? Она не собиралась показывать их мужчине, особенно такому красивому и загадочному, как Дариус Стерн, без сомнения выбиравшему подруг среди самых красивых женщин мира. Разве его может заинтересовать скромница Энди, скрывающая от всех душевные и физические раны.

Наблюдая из окна своего офиса на втором этаже суету ночного клуба «Мидас» внизу, Дариус Стерн не скрывал разочарования. В зале царило обычное оживление — богатые и знаменитые стремились отметиться и блеснуть здесь в качестве гостей или счастливых обладателей клубных карт престижного заведения. Так же как в ресторане на первом этаже, в роскошном интерьере клуба полированный черный мрамор пола и стен сочетался с позолоченной бронзой колонн и светильников. Танцевальную площадку по периметру окружала высокая галерея, где гости могли уединиться для беседы, отдохнуть в удобных, обтянутых черной кожей диванах и креслах или просто наблюдать за танцующими.

Из офиса этажом выше Дариус видел все, что происходит в клубе. В ярких всполохах света извивались под грохочущую ритмичную музыку пары, бесшумно сновали официанты в черной униформе, разнося шампанское, коктейли и закуски гостям, стоящим возле стойки бара или сидевшим за столиками возле танцевального круга. В дальнем конце зала были устроены кабины для желающих провести вечер в более интимной обстановке. Последние полчаса взгляд Дариуса постоянно возвращался к одной из кабин, на двери которой висела табличка «Зарезервировано».

Дариус раздраженно поджал губы. Неужели он напрасно понадеялся, что юная зеленоглазая блондинка не удержится от искушения и примет вместе с друзьями приглашение посетить ночной клуб в качестве его личных гостей. Он не мог ошибиться, учитывая неподдельный интерес в ее глазах. Из разговора с Колином Фриманом, которого он застал в мужской комнате ресторана, Дариус узнал, что тот работает в одном из подразделений компании Стернов. Это было очень кстати.

Тем не менее предназначенная для них кабинка оставалась пустой, дразня его, как злая насмешка. Надо быть дураком, чтобы ожидать чего-то другого. Прекрасная незнакомка не сводила с него глаз? Что с того? Мышка тоже как завороженная смотрит на кобру. Любопытная блондинка наверняка знала, кто он. Скорее всего, ее интерес был вызван сплетнями об ужасном Дариусе Стерне. Ее интриговала исходившая от него угроза, с которой ей никогда не приходилось сталкиваться в своем маленьком уютном мирке. Но опасность лучше наблюдать с почтительного расстояния. Она не рискнула встретиться с Дариусом лицом к лицу…

В этот момент что-то заставило его насторожиться, по спине пробежал холодок ожидания: зеленоглазая красавица стояла перед входом в ночной клуб. От Колина Дариус уже знал, что блондинку зовут Энди. Имя показалось ему слишком мужским для хрупкой, изящной женщины.

Колин разговаривал с администратором, которому Дариус поручил встретить особых гостей. Через минуту охранник провожал троицу в уединенную часть зала. Энди шла впереди гордо, почти вызывающе подняв голову, словно знала, что за ней наблюдают. Светло-пепельные волосы шелковистой волной падали на плечи. Она оказалась выше, чем Дариус представлял себе, хотя каблуки ее черных босоножек были более чем умеренными, в отличие от высоченных шпилек на ногах большинства женщин в зале. Черное платье без рукавов, обнажавшее тонкие, изящные руки, но едва открывавшее шею, казалось скромным, а его длина — чуть ниже колен — резко контрастировала с вызывающе короткими юбками других посетительниц клуба. Дариусу она показалась еще более необычной и загадочной, чем при первом взгляде.

Услышав за спиной голос Дариуса, гулко раздававшийся в пустом помещении ее студии, Энди, вздрогнув, замерла. В зеркальной панели стены она увидела его отражение.

— Я решил подождать, пока твои ученики разойдутся, прежде чем войти.

Прошла неделя с тех пор, как они встретились в клубе «Мидас». Дариус выглядел так же внушительно и неприступно. Сегодня на нем был темно-серый дизайнерский костюм с рубашкой и галстуком более светлого тона. Спутанные черные волосы, обрамлявшие благородное лицо, казались длиннее, чем она запомнила, а глаза цвета топаза смотрели столь же пронзительно.

Только что закончился последний балетный класс, и Энди стояла у перекладины, делая ежевечерние упражнения и растяжки перед тем, как подняться к себе, принять душ и переодеться.

«Что он здесь делает? Как вообще сюда попал?» Энди не оставляла ему адреса, только коротко обмолвилась о своей балетной школе. Конечно, для Дариуса Стерна не составляло труда через своих подчиненных узнать, где именно находится ее студия. Оставался главный вопрос: зачем он явился?

Энди приложила немало усилий, чтобы выкинуть из головы тревожный образ надменного красавца и подавить сексуальное возбуждение, которое он непроизвольно вызвал в ней. Это ей почти удалось. Выходные она провела в компании Ким и Колина, потом убирала квартиру, проводила занятия с учениками, умышленно не давая себе ни минуты передышки.

Неожиданно услышав его низкий голос, бросив один только взгляд на отражение в зеркале, она почувствовала, как низ живота охватил жар, грудь набухла, соски затвердели. Выходит, Энди напрасно тратила усилия, запрещая себе думать о Дариусе всю последнюю неделю. Ее смятение было настолько явным, что она не решилась повернуться и, глядя в зеркало, продолжала сжимать перекладину побелевшими пальцами.

— Мне только что пришлось разлучить двух малышек, отчаянно споривших, чья туника красивее, — суховато сообщила она.

— Первое проявление тщеславной женской природы, — усмехнулся он.

— Вполне вероятно, — согласилась Энди перед тем, как задать интересующий вопрос: — Что вы здесь делаете, мистер Стерн?

В этот момент Дариусу потребовалась вся сила воли, чтобы в несколько шагов не пересечь студию и не обнять ее. Его охватило непреодолимое желание поцеловать нежные губы, а потом раздеть и бесконечно ласкать ее тело. Кто бы подумал, что женщина в тунике и лосинах может выглядеть невероятно сексуально? Вернее, что Миранда Джейкобс так соблазнительна в белой тунике, лосинах и балетных туфельках на стройных ногах?

Дариус окинул оценивающим взглядом подтянутые, изящные ягодицы. Облегающая туника с длинными рукавами подчеркивала каждый изгиб тренированного тела: маленькую, но округлую грудь с торчащими, возможно от возбуждения, сосками, тонкую талию, деликатный изгиб бедер. Собранные в конский хвост светлые волосы открывали лицо без следа косметики, гладкая шелковая кожа слегка порозовела от физической нагрузки — Миранда только что закончила занятия с группой маленьких балерин. Несколько минут назад Дариус наблюдал, как они выходили из зала в сопровождении заботливых мам.

Дариус сегодня отказался от услуг шофера и сам сел за руль лимузина, чтобы навестить Миранду. Когда он подъехал и увидел припаркованные возле студии автомобили, понял, что занятия в школе еще не закончились. Он подождал, пока юные ученицы выйдут из здания, рассядутся с мамами по машинам и разъедутся в разные стороны. Почему-то Дариусу не пришло в голову, что Миранда будет одета так же, как ее подопечные. Одного взгляда на нее в столь откровенном облачении хватило, чтобы его тело ответило мощной эрекцией. Такая бурная физическая реакция не способствовала душевному равновесию: последнюю неделю он слишком часто вспоминал молодую женщину — на деловых совещаниях, во время долгих перелетов, стоя в душе и даже когда ночью оставался в постели один. И вот теперь он возбудился, только войдя в студию.

— Мистер Стерн?

Пока он витал в эротических фантазиях, представляя, как занимается с ней сексом, Миранда повернулась к нему и с любопытством склонила голову. Зеленые с золотом глаза смотрели вопросительно.

Миранда Джейкобс воплощала все, чего Дариус избегал в женщинах. Тем не менее неделю спустя после первой встречи он стоял перед ней, изнемогая от вожделения.

Надеясь избавиться от наваждения, Дариус за последние семь дней сделал несколько попыток удовлетворить сексуальный голод с другими женщинами, но каждый раз в памяти возникал образ зеленоглазой блондинки с гибкой фигурой, и у него пропадал к сексу всякий интерес. Стоя в душе или ложась в постель, Дариус живо представлял рядом Миранду с матово блестящей, влажной кожей, с пепельно-серебристыми волосами, раскиданными по подушке. Лишая сна, ее глаза манили и обещали блаженство. Еще хуже, когда он начинал думать о ней на важном совещании, как это было недавно в Пекине. Требовалось принимать срочные меры. Единственным возможным решением, по мнению Дариуса, было провести с ней ночь и навсегда выкинуть из головы. Чтобы очаровать ее и в конце концов соблазнить, он согласен был даже приложить усилия: дарить цветы, приглашать на светские мероприятия и в дорогие рестораны, хоть это и противоречило его привычной замкнутости. Речь шла о том, чтобы вернуть себе спокойствие. Ее дальнейшая судьба совершенно не беспокоила его.

— Насколько я понял, ты больше не танцуешь? — поджал губы Дариус, вновь оглядывая ее тунику.

— Я вполне способна показать балетные движения моим ученикам, поэтому одеваюсь так же, как они. — Энди была рада, что плотные белые лосины скрывают паутину шрамов на правом бедре. — Так что вы здесь делаете, мистер Стерн?

Он резко перевел дыхание.

— Пришел, чтобы пригласить тебя на благотворительный ужин в субботу.

Энди едва скрыла изумление.

Признаться, она все-таки не удержалась от любопытства и за эту неделю прочитала в Интернете все, что касалось Стерна, узнав много неожиданного. Он никогда не был женат или даже помолвлен. Если верить прессе, в тридцать три года за ним не числилось серьезных увлечений на любовном фронте. Энди удивило, как мало публике вообще известно о его личной жизни. Сведения касались в основном грандиозных успехов, которых он и его брат достигли в бизнесе, хотя Стернам принадлежала лишь половина, а не вся целиком Вселенная, как она прежде думала. Многочисленные, выложенные в Сети фотографии запечатлели Дариуса на экзотических курортах под руку с роскошными женщинами, причем он явно предпочитал высоких пышногрудых брюнеток. Тем не менее его личная жизнь оставалась тайной за семью печатями.

Впрочем, Энди обнаружила кое-какие интересные детали: названия частных школ, где он учился перед тем, как получить ученую степень в Оксфорде. В социальной сети были сведения о том, что вместе с братом-близнецом двенадцать лет назад он начал заниматься бизнесом, положив начало империи Стернов. Упоминался также факт о том, что их отец умер, когда им было по тринадцать лет, и мать через год снова вышла замуж. Что удивительно, в Интернете не встретилось ни одного горького свидетельства или жалобы от обиженных и брошенных им женщин. Впрочем, это могло объясняться тем, что всемогущие братья контролировали солидную долю мировой прессы. Большую часть времени Дариус жил в роскошном пентхаусе в Лондоне, но владел также дорогой недвижимостью в других мегаполисах: в Нью Йорке, Гонконге, Париже. И снова ничего о личной жизни!

Прочитав все, что удалось найти, Энди была уверена только в одном: она совершенно не во вкусе Дариуса Стерна! Однако он стоял перед ней и просил провести с ним вечер. Почему?

Энди накинула на влажные плечи полотенце и одернула вниз, прикрывая грудь. Она с раздражением отметила, что под его жадным взглядом чувствовала себя совершенно обнаженной. С порозовевшими щеками она направилась к нему через зал по гладким деревянным доскам пола, поблагодарив Бога, что незаметна хромота, как это иногда бывало после тяжелых физических нагрузок.

— До субботы осталось всего два дня, — напомнила она, останавливаясь в нескольких шагах. — Неужели женщина, с которой вы собирались посетить это мероприятие, в последний момент отказалась? — Энди внутренне поморщилась: даже если бы это по какой-то причине случилось, сотни красавиц были бы счастливы сопровождать Дариуса Стерна — замену не пришлось бы долго искать. Ему уж точно не стоило приезжать за этим к ней в студию.

— Я не собирался ни с кем идти туда, — поднял темные брови Дариус. Вероятно, ему в голову пришла та же мысль. — Согласен, что запоздал с приглашением, но я вернулся из длительной поездки сегодня только в шесть утра.

— И тут же вспомнил обо мне, — насмешливо подсказала Энди.

— Почему ты думаешь, что я вообще забыл о тебе?

Энди с трудом могла представить, что он думал о ней во время недельного делового вояжа. Однако зачем-то он предлагает ей поверить в нелепый обман? Она предпочла не размышлять на эту тему.

— Вернулся, кстати, откуда?

— Из Китая.

— В Китае нет телефонов?

Дариус сжал челюсти, услышав в голосе откровенный сарказм.

— Но ты не оставила мне ни номера, ни адреса электронной почты.

— У нас не было и адреса студии, но вы без труда узнали его.

— Мне казалось, тебе будет приятнее, если я передам приглашение лично, — сердито сверкнул глазами Дариус.

— Разве? — усомнилась Энди. — Или вы решили, что в этом случае мне будет труднее отказать?

За прошедшую неделю Дариус убедил себя, что Миранда Джейкобс не столь уж неприступна, как ему показалось при встрече. Возможно, даже она вела хитрую игру в надежде возбудить интерес, но теперь за пять минут разговора она привела его в ярость, доказав, что первое впечатление оказалось верным и она невероятно упряма. Он не привык получать отказ от женщины, да еще дважды подряд.

Дариус сунул руки в карманы, с трудом удерживаясь, чтобы не дотронуться до нее. Он гадал, какое желание окажется сильнее: поцеловать ее или хорошенько встряхнуть.

— Однако ты легко отказала мне, когда на прошлой неделе я пригласил тебя поужинать со мной.

Энди небрежно пожала изящными плечами:

— Вот тут и возникает вопрос: почему вы упорно обращаетесь с тем же предложением, заранее зная мой ответ?

Дариус резко перевел дыхание и непроизвольно сжал кулаки в карманах брюк. У него возникла необъяснимая потребность схватить ее и хорошенько потрясти, но он боялся, что начнет целовать. Невероятно!

— Мне казалось, что благотворительная акция заинтересует тебя, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Энди пристально наблюдала за ним, всем телом ощущая растущее сексуальное возбуждение стоящего рядом сильного мускулистого мужчины. Более того, она испытывала непреодолимую ответную реакцию. Они были одни в пустой студии, куда доносился только слабый шум городского движения. Задумчиво покачав головой, она спросила:

— Зачем тебе это, Дариус? Какой интерес в том, чтобы выйти в свет с неудавшейся балериной?

— Не называй себя так, черт возьми! — Он с неожиданной радостью отметил, что она впервые назвала его по имени, но тут же вспыхнул от злости, услышав, что она считает себя неудачницей!

Убедившись в своем бессилии сбросить наваждение, Дариус решил узнать о Миранде как можно больше. Слабовольная женщина не смогла бы начать новую жизнь после многочисленных тяжелых операций, которые, как ему стало известно, она перенесла четыре года назад. Она бы не отдавала все силы учению и работе, чтобы получить педагогический диплом в области любимого ею балета, раз уже сама не могла танцевать, и не вложила бы большую долю доставшегося от родителей наследства в балетную студию. Удивительно, сколько полезных сведений опытный пользователь может найти в Интернете! Тем более что Дариус положил начало своему богатству именно с помощью этого глобального ресурса.

Несколько лет назад трагедия, произошедшая с талантливой балериной Мирандой Джейкобс во время балета «Лебединое озеро», взорвала Всемирную сеть, но очень скоро интерес к истории угас. В прессе появлялись лишь короткие упоминания о дальнейшей судьбе Миранды. У Дариуса был собственный метод добычи информации, и теперь досье на нее было полным.

— Сомневаюсь, чтобы ты когда-нибудь смирилась с неудачей, — заметил он.

— Считаешь, что я просто решила сменить профессию? — усмехнулась Энди. — Так сказать, в прямом смысле сделала шаг в сторону?

— Предпочитаю думать, что ты сумела повернуть обстоятельства в свою пользу, — пояснил Дариус, не желая вступать в дискуссию. — Так что насчет ужина в субботу?

— Ты сказал, что меня заинтересует благотворительный проект?

Дариус умело скрыл удовлетворение оттого, что все-таки сумел вызвать любопытство Миранды.

— Сбор пожертвований в пользу детей-сирот и инвалидов.

Энди вынуждена была признать, что эта тема ее действительно волновала: раз в неделю она давала бесплатный урок малышам из неимущих семей и детям с ограниченными возможностями. Знал ли об этом Дариус? Конечно, знал. Такие люди, как он, всегда находят способ получить нужную им информацию. Только зачем ему сведения о ней? Может, считает ее тоже предметом благотворительности? В его представлении она, скорее всего, молоденькая балерина, которая когда-то подавала надежды, а теперь живет в нищете и дает уроки танцев в скромной студии на окраине Лондона.

— Знаешь, Миранда, я, честно говоря, надеялся на твое добровольное согласие.

Энди посмотрела в недоумении.

— Что ты имеешь в виду? — Она испытала непонятную тревогу, увидев легкую улыбку, скользнувшую по чувственным губам и осветившую суровое лицо.

— Если просто скажешь «да», я предпочту не говорить.

От его игривого тона замешательство Энди усилилось.

— Это как-то связано с тем, что муж сестры работает на тебя? — Неприятная мысль преследовала ее с момента их первой, как выяснилось, специально подстроенной встречи в ночном клубе, но она не верила, что Дариус решится шантажировать ее, чтобы добиться своей цели.

— Столь же умная, сколь красивая! — одобрительно улыбнулся он. — Наши с братом менеджеры утверждают, что компании больше не требуется столько программистов в офисах по всему миру, особенно в Лондоне. Грядет сокращение кадров, и вопрос только в том, кто более полезен и кого можно уволить.

Они оба знали, что Колин работает в отделе информатики в «Мидас энтерпрайзис».

— Невероятно! — ахнула Энди.

— Мне тоже очень жаль, — лицемерно усмехнулся Дариус.

Энди смотрела с негодованием, решая, что лучше: стукнуть его кулаком прямо в нос или залепить пощечину. В обоих случаях она получит временное удовлетворение, но Дариус непременно отомстит, уволив Колина.

— Колин делает важную работу, он не игрушка, которой можно пожертвовать для своих капризов, — возмутилась она.

— Тогда не делай глупостей, — пожал плечами Дариус. — Все в твоей власти.

— Хочешь сказать, для тебя так важно прийти в субботу на ужин с женщиной, что ты готов на бессовестный шантаж, — презрительно бросила она.

— Мне не нужна какая-нибудь женщина, — жестко, без тени усмешки заявил Дариус. — Я хочу прийти с тобой.

— Потому что я сказала тебе «нет» в прошлый раз? Ведь женщине не позволено отказывать Дариусу Стерну, не так ли? Неужели твое самолюбие не вынесет такого оскорбления… — Она замолкла, потому что Дариус без малейшего усилия сгреб ее в охапку и его губы прильнули к ее губам.

Поцелуй, который никак нельзя было назвать нежным или изучающим, скорее напоминал штормовую волну по напору, с которым Дариус терзал ее рот, прижимая гибкое тело к мускулистой груди и бедрам. Его язык трогал и ласкал нежные приоткрытые губы, проникая все глубже. Страстная атака сразила Энди, и она непроизвольно подняла руки, обняла его за шею, запустив пальцы в густые темные кудри, и привстала на цыпочки, отвечая на поцелуй. Она чувствовала невероятное возбуждение — грудь напряглась, скользя по шероховатой ткани его костюма, затвердели соски… Только ее легкая туника и брюки Дариуса стали преградой между твердым восставшим членом и горячей влажной ямкой между ее ног.

Тяжело дыша, Дариус оторвался от ее губ. Не выпуская из объятий, он смотрел на нее потемневшими янтарными глазами.

— Вот почему я готов на любые меры, чтобы заставить тебя принять приглашение на субботний прием.

У Энди кружилась голова — она забыла дышать во время безумного поцелуя, которым Дариус наказал ее. Однако в душе пришлось признать: она не хотела, чтобы поцелуй кончился. Что с ней случилось? Этот мужчина с первой встречи вел себя надменно и навязчиво. Добиваясь согласия, опустился до шантажа и пригрозил уволить Колина. Такие, как он, даже не в ее вкусе. Интересно, можно ли испытывать вожделение к человеку, который тебе не нравится? Вероятно, да, потому что возбуждение все еще не отпустило ее.

Энди облизнула кончиком языка слегка распухшие губы и поняла, что допустила ошибку: губы хранили следы его поцелуя с умопомрачительным вкусом меда и сексуального желания. Она решительно тряхнула головой, разгоняя окутавший мозг эротический туман.

— Там будет пресса?

— Что? — Дариус сразу не сообразил, о чем она говорит. По правде говоря, под впечатлением произошедшего он бы не вспомнил, какой сегодня день недели. Поцелуй Миранды потряс его: никогда, ни с одной женщиной он не испытывал ничего подобного.

Она нахмурилась:

— На субботнем приеме будут журналисты?

— А, — кивнул он. — Только те, кого официально пригласит моя мать.

— Твоя мать?

Дариус медленно, неохотно отпустил Миранду и сделал шаг назад прежде, чем успел сделать следующую глупость — снова поцеловать ее, например. Только сейчас он понял, что влечение, терзавшее его всю прошедшую неделю, было лишь вершиной айсберга. Он хотел от Миранды намного большего, чем просто поцелуй. Однако теперь, когда она все еще сопротивлялась и, к тому же, устала после долгого рабочего дня, время для длительного, сладкого процесса соблазнения, о котором мечтал Дариус, не настало. Запустив пальцы в густую шевелюру, где минуту назад побывали пальчики Миранды, он объяснил:

— Один из многочисленных маминых проектов. Как президент благотворительного фонда, она отвечает за организацию ужина.

Вся ситуация казалась Энди сюрреалистичной: неожиданное появление Дариуса в студии и подкрепленное шантажом приглашение на благотворительный прием, который, как выяснилось, устраивает его мать!

— Ты не слишком торопишься представить меня семье? Как я понимаю, это мероприятие достаточно неформальное, так сказать для своих, — ехидно заметила она, стараясь скрыть смятение от поцелуя — ноги все еще дрожали, а набухшие соски немного пощипывало. Неожиданная бурная эротическая реакция служила достаточным предупреждением, что ей опасно проводить время в компании этого мужчины и тем более не стоит принимать его приглашение. Но Энди знала, что скажет «да». Потому только, что он заставил ее? А может, настоящая причина заключалась в другом: в тайном желании появиться с ним в субботу на светском рауте? В любом случае пусть Дариус поверит, что, испугавшись угрозы, она идет с ним против своей воли. Такой вариант устраивал ее гораздо больше.

У Энди оставалось сорок восемь часов до следующей встречи с Дариусом — достаточно времени, чтобы разобраться в своих чувствах. Впрочем, она уже знала неутешительный ответ: Дариус поразил ее воображение в первую минуту, когда она увидела его в дверях ресторана неделю назад, и окончательно заинтриговал во время разговора и танца в ночном клубе. Энди явственно ощущала сексуальный магнетизм, который просто-таки излучал этот человек. Как ни старалась, ей не удавалось выкинуть Дариуса из головы. Поцелуй лишь подтвердил, что она бессильна против его чар.

— Поверь, мало что может смутить или обеспокоить мою мать, — саркастически заметил Дариус.

Почувствовав в голосе жесткость, Энди пристально взглянула на него, но Дариус не моргнув глазом встретил испытующий взгляд.

— Кажется, у тебя самого нет большого желания идти на этот прием. К чему тогда столько усилий? — снова нахмурилась она.

Дариус посмотрел в сторону, и тут же его окружили десятки их с Мирандой отражений в зеркальных стенах студии. Его темный мощный силуэт возвышался над тоненькой, стройной фигуркой юной балерины. У Дариуса замерло дыхание, так живо он представил себе, как в этом зале занимается с Мирандой любовью, а движения их обнаженных тел многократно повторяются в высоких зеркалах. Возбуждающая фантазия мгновенно вызвала сильную, болезненную эрекцию.

Воображение тут же нарисовало эротическую картину светлокожей гибкой красавицы в объятиях его смуглых рук. Он явственно видел себя за спиной Миранды с возбужденным членом, упирающимся в изящные полукружия ягодиц, слышал вздохи наслаждения, когда его пальцы массировали высокую грудь, играя с сосками, пока они не набухли и затвердели. Потом он опускал руки ниже на шелковистую округлость живота и еще ниже туда, где ждала заветная ямка, прикрытая пушистыми колечками светлых волосков, и влажный клитор пульсировал в предвкушении первого прикосновения.

Вот Миранда шире расставляет ноги, позволяя ему проникнуть глубже. Она подается навстречу его ласкающим пальцам и вскрикивает от первого оргазма. Дариус опускается перед ней на колени, языком и губами доводя до следующего пика наслаждения. Потом еще и еще.

Затем, глядя в зеркальные отражения, он раздвинет ее бедра, проникая всей длиной возбужденного члена в горячее, скользкое лоно, готовое принять его. Двигаясь сначала медленно, он ускоряет темп, дожидаясь, когда она закричит в экстазе, и только тогда позволяет себе отдаться оргазму.

Дариус резко вскинул голову.

— Этот благотворительный ужин объявлен семейным. Явка обязательна.

— Неужели? — спросила Энди с любопытством. — Мне показалось, что тебе безразлично мнение окружающих или даже собственных родственников.

— Так и есть, — недовольно согласился Дариус, — но в этот раз… Мать устраивает такой большой благотворительный прием раз в году в честь своего дня рождения. В прошлый четверг в ресторане мы отмечали это событие в узком кругу.

Значит, Энди и Катерина Латимер родились в один день?

Сдержанный тон, с которым Дариус говорил о матери, насторожил ее. Впрочем, Энди почувствовала напряжение между членами семьи, пока наблюдала за ними в ресторане, и потом в разговоре с Дариусом в клубе она сделала вывод…

— Пора идти. У меня назначена деловая встреча, — сказал Дариус, взглянув на золотые часы на запястье. — Заеду за тобой в полвосьмого в субботу.

В типичной манере Дариуса это прозвучало как утверждение, а не вопрос. Значит, Колину больше не грозит увольнение. Но разве она не готова была принять приглашение в любом случае, ведь интерес к Дариусу только усилился после поцелуя? Пожалуй, следует все-таки признать, что ей хотелось встретиться с ним еще раз. Покалывание в груди и влажный жар между бедер были достаточно веским подтверждением. Тем не менее…

— Не думай, что, согласившись пойти с тобой на прием, я позволю снова шантажировать себя, — заявила она с вызовом. — Я очень люблю зятя, но не готова спасать его любой ценой.

Дариус насмешливо поднял брови:

— Возможно, у меня больше не возникнет надобности в шантаже.

— Боюсь, ты никогда этого не узнаешь. Я не намерена встречаться с тобой после субботы, — притворно сладко протянула Энди, и у нее сразу перехватило дыхание, потому что Дариус вдруг рассмеялся. Смех, видимо с непривычки, звучал глуховато, но лицо Дариуса совершенно преобразилось. Энди не могла отвести восхищенного взгляда. Его глаза сияли, как расплавленное золото, от них лучиками разбегались веселые морщинки, смягчавшие суровую линию скул. Сквозь приоткрытые губы виднелись белые ровные зубы, как и предполагала Энди, когда смеялся, Дариус был совершенно неотразим!

Смех замер, превратившись в легкую усмешку.

— Как знать! Ты можешь добровольно отменить приговор.

— Допускаю вероятность, что после субботы ты и сам не захочешь встречаться со мной! — сочла нужным предупредить Энди.

Дариус вдруг замер, услышав ее решительный тон и увидев сердитый блеск зеленых глаз.

— Очень советую тебе не делать глупостей и не говорить ничего такого, что могло бы скомпрометировать меня на светском приеме, — пригрозил Дариус.

Энди невинно улыбнулась:

— Я слишком мало знаю тебя, чтобы случайно не ляпнуть лишнего.

— Не помню за собой никаких особых грехов, — успокаиваясь, заметил Дариус.

— Так я и думала, — язвительно заметила Энди. — Ладно, тебе не трудно будет найти меня — квартира находится прямо над студией, о чем ты наверняка уже знаешь, правда ведь? Вот и отлично. Встречаемся в полвосьмого в субботу.

Хоть Дариус не привык к такому обращению, он понял, что разговор окончен. Задерживаться дольше не имело смысла, чтобы не поддаться искушению и не нарушить план, согласно которому он собирался соблазнить Миранду и заняться с ней любовью после благотворительного приема.

— До встречи, — смирился он, погладив ее ладонью по щеке и быстро скользнув губами по полуоткрытым губам. — Не могу дождаться субботы.

— Чего не скажешь про меня, — сверкнула зелеными глазами Энди.

Дариус снова рассмеялся.

— Не забудь запереть за мной, — сказал он, выходя и притворяя за собой дверь.

Он не мог припомнить, чтобы женщина заставляла его смеяться, да еще в то время, когда его пенис болезненно пульсировал от желания заняться с ней сексом. По правде говоря, он не мог припомнить, когда вообще смеялся в последний раз.

Двигаясь вместе с Мирандой в длинной очереди разряженных гостей, съехавшихся на благотворительный прием в лондонский отель «Мидас», Дариус шепотом напутствовал ее:

— Вежливо улыбайся и предоставь мне говорить за нас двоих.

— Это требование обязаны соблюдать все твои женщины? — приторно сладко протянула Энди.

— Готов проигнорировать бестактное замечание и отнести его насчет вполне оправданной нервозности, — поднял темные брови Дариус.

Энди действительно нервничала тем сильнее, чем ближе они подходили к дверям, где мать и отчим Дариуса вместе с несколькими членами попечительского совета лично приветствовали прибывавших гостей.

Последние двадцать четыре часа Энди не переставала размышлять, стоило ли ей вообще соглашаться на встречу с Дариусом, принимая во внимание непроизвольную и откровенно физиологическую реакцию своего тела. Она никогда не сталкивалась с такой проблемой раньше, а в данном случае речь шла о таком опасном мужчине, как Дариус Стерн. Учитывая полное отсутствие сексуального опыта, ей бы стоило осторожно входить в воду, а не нырять с головой в аквариум с акулами. Особенно теперь, когда высокий, темноволосый, в безупречно сидевшем вечернем костюме Дариус выглядел настолько неотразимо, что она даже ахнула, открыв ему чуть раньше дверь своей квартиры. Его широкие плечи почти полностью загораживали проем, волосы были короче, чем она помнила, но также взлохмачены, словно он только что запускал туда пальцы. Неужели, как и она, нервничал перед встречей?

Энди сильно в этом сомневалась: Дариус был слишком уверен в себе и давно привык к постоянному интересу и вниманию окружающих. Энди надеялась, что все-таки сумела скрыть свое волнение. Только пальцы слегка дрожали, когда она запирала дверь. Взяв жакет и сумочку, она вышла из квартиры ему навстречу. У подъезда ждал роскошный лимузин. Усадив ее на мягкое кожаное сиденье, Дариус обошел машину вокруг и сел за руль. Энди с гордостью подумала, что у нее хватило выдержки всю дорогу поддерживать легкую непринужденную беседу, несмотря на почти физическое ощущение его сильного тела рядом и соблазнительный, щекочущий ноздри приятный аромат мужского цитрусового одеколона.

Оказавшись в гудящей, болтающей, смеющейся толпе богатых разряженных гостей, она пожалела, что, занятая мыслями о Дариусе, морально не подготовила себя к выходу в свет. У нее был некоторый опыт богемной жизни, когда раньше, после выступлений, она появлялась на гала-приемах балетной компании. Но тогда у нее была ответственная роль — она представляла свою знаменитую труппу. Здесь же никому не известная Энди лишь сопровождала Дариуса Стерна, вызывая любопытные и завистливые взгляды с той минуты, как вошла с ним в холл отеля. Сквозь ткань черного платья она чувствовала горячую ладонь, которую он по-хозяйски положил ей на спину.

Энди долго выбирала подходящий туалет для этого вечера, придирчиво пересматривая содержимое своего гардероба. В конце концов остановилась на длинной черной греческой тунике. Это платье было у нее давно, но строгий классический фасон, обнажавший одну руку и плечо, никогда не выходил из моды. Разрез начинался чуть выше колена, надежно скрывая шрамы на бедре — непременное условие, которое она соблюдала после травмы. Следуя греческому стилю платья, Энди гребнем закрепила волосы высоко на голове, позволив белокурым локонам свободно падать на шею. Она почти не использовала косметики — немного темного розового тона на лицо, черная тушь для ресниц, персиковая помада. Дома, глядя в зеркало, Энди осталась довольна собой, но сейчас несколько утратила уверенность: слишком много красавиц пожирали глазами Дариуса, словно хотели съесть его вместо ужина.

— Не было бы повода нервничать, если бы ты шантажом не заставил меня прийти сюда, — резко бросила она.

— Теперь все время будешь напоминать мне? — нахмурился Дариус.

— Будь уверен.

— Я всегда использую те средства, которые считаю необходимыми, — небрежно пожал он плечами.

— Чтобы получить свое?

— Да, — невозмутимо кивнул Дариус.

— Твой брат будет здесь сегодня? — Энди решила сменить тему, пока дискуссия не стала слишком бурной. Впрочем, ничто, казалось, не могло поколебать холодного спокойствия ее спутника. Однако он вдруг резко изменился в лице:

— Почему ты спрашиваешь?

— Так просто, чтобы поговорить о чем-нибудь нейтральном.

К собственному удивлению, Дариус испытал дикую ревность. Может, потому, что Миранда этим вечером была необыкновенно хороша. Облегающее фигуру платье простого фасона выделяло ее из толпы безвкусно разряженных женщин. Дариус заметил, что на ней не было бюстгальтера, она не надела украшений, использовала очень мало косметики. В целом Миранда напоминала элегантного лебедя среди множества пестрых павлинов. Несколько мужчин с восхищением повернули голову в сторону Миранды, а некоторые продолжали пялиться, пока Дариус не наградил каждого из них грозным взглядом.

К чести Миранды, она не замечала мужского внимания и, более того, похоже не осознавала, насколько прекрасна. Это было что-то новое: красивые женщины, по опыту Дариуса, не скрывая наслаждались своим успехом у противоположного пола.

— Уверен, Ксандер уже где-то здесь. В отличие от меня он не дает матери повода для недовольства.

— Когда-нибудь ты расскажешь мне, что произошло между тобой и матерью… — покраснела и резко оборвала себя Энди, поняв, что этой фразой допустила возможность новой встречи с Дариусом.

— Стоит ли, мой ангел? — улыбнулся он.

— Наверное, ты прав, — неловко согласилась она, отметив обращение «ангел». Возможно, Дариус называет так всех своих женщин, не рискуя забыть имя той, с кем проводит очередную ночь.

Дариус посмотрел с любопытством:

— Ты сказала сестре, что проведешь вечер со мной? Конечно нет, — догадался он, увидев, что Энди виновато покраснела.

— Вряд ли есть приемлемое объяснение, почему я приняла твое приглашение, — рассердилась она, не сомневаясь, что Ким непременно прочитала бы ей поучительную лекцию по поводу Дариуса, а если бы узнала, что тот шантажировал Энди увольнением Колина, то обрушила бы на его голову проклятия и запретила вообще встречаться с ним когда-либо. Хотя, впрочем, Энди могла только использовать удобный предлог, чтобы не посвящать сестру в свои отношения с Дариусом. — Думаю, твоя репутация сильно пострадала бы, узнай сестра правду.

— Уж не считаешь ли ты, что меня бы это сильно огорчило? — Он саркастически поднял бровь.

— Конечно же нет, — коротко ответила Энди, не понимая, честно говоря, его агрессивного поведения, ведь она сделала так, как он просил, — согласилась сопровождать его на этот ужин. — Ты всегда приходил на подобные мероприятия с женщиной? — Энди перешла в наступление, как часто вынуждена была делать в общении с Дариусом. Кроме того, в глубине души она соглашалась с Ким в оценке этого человека. Он был не только опасен сам по себе, но представлял явную угрозу ее размеренной жизни, налаженную с таким трудом за последние четыре года.

— Никогда, — ответил Дариус, усмехнувшись.

— Серьезно? — расширила глаза Энди. Еще не легче! Мало того что она пришла на благотворительный ужин с самым красивым и желанным мужчиной, который, к тому же, собирался представить ее родителям, но, оказывается, до сих пор он всегда появлялся здесь один. Неудивительно, что многие гости, особенно женщины, с интересом провожали их глазами. — Почему сейчас? — не удержалась Энди.

— Неправильно поставлен вопрос, Миранда, — прошептал ей на ухо Дариус, когда они уже подходили к организаторам приема, — надо спросить «Почему я?». Он хитро улыбнулся в ответ на ее недоумевающий взгляд.

Действительно, почему она? Энди немного растерялась: именно этот вопрос больше всего интересовал ее, но она не решилась произнести его вслух, потому что они уже стояли перед родителями Дариуса.

— Миранда, Катерина и Чарльз Латимер. — Представление Дариуса было максимально коротким. — Мама, Чарльз, познакомьтесь с Мирандой Джейкобс. — Он сопроводил слова вызывающей улыбкой.

Казалось, Катерина на секунду опешила, переводя взгляд с сына на Миранду и обратно.

— Не знала, что ты купил второй билет на сегодняшний ужин.

Дариус поднял темную бровь:

— А я не знал, что должен просить на это твоего разрешения.

— Рады встретиться с вами, дорогая, — привычно вмешался в назревающий конфликт Чарльз Латимер — высокий седой аристократ, сохранивший былую привлекательность. — Спасибо, что пришли поддержать наш благотворительный проект.

— Да, конечно, очень мило с вашей стороны, — спохватилась Катерина, вспомнив с опозданием о хороших манерах, и с натянутой улыбкой протянула руку.

Энди снова без труда заметила напряжение в отношениях матери и сына, которое теперь затронуло и ее.

— Миссис Латимер, — вежливо ответила она на рукопожатие пожилой женщины, — желаю вам удачного вечера.

— Надеюсь, так и будет. — Катерина все еще отличалась удивительной красотой, хотя на близком расстоянии заметны были возрастные морщины у глаз и возле рта. В черном дизайнерском платье, подчеркивающем стройную фигуру, она совсем не выглядела матерью близнецов тридцати с лишним лет.

— Ксандер здесь? — отрывисто спросил Дариус.

— Еще нет, — озабоченно нахмурилась Катерина. — Как правило, он не опаздывает. Надеюсь, с ним ничего не случилось.

— Он уже взрослый, мама, — скривил рот Дариус. — Думаю, не заблудится. — Не слушая ответа, он взял Энди за локоть и увел в сторону.

— Не ожидала от тебя такой непростительной грубости, — пробормотала Энди, когда они отошли достаточно далеко от пожилой пары.

Дариус равнодушно пожал плечами:

— Ты, вероятно, уже заметила, что я очень груб.

Надменный? Да. Настырный? Безусловно. Бесцеремонный? Конечно. Даже безжалостный — его угроза уволить Колина в случае, если Энди не примет приглашения, — прямое тому доказательство. Однако Энди никогда не замечала за Дариусом грубости, пока он не начинал говорить с матерью или о ней. Тут явно крылась какая-то таинственная история, которой он не хотел делиться ни с кем, кроме, возможно, брата. Энди вспомнила, что на прошлой неделе близнецы вместе появились в ресторане, а кроме того, уже двенадцать лет вели совместный бизнес, из чего следовало, что братья абсолютно доверяют друг другу.

— Есть какая-то причина, почему твою мать тревожит отсутствие Ксандера?

— Никакой, за исключением того, что она постоянно, до навязчивости опекает его, — неодобрительно ответил Дариус.

Перед глазами Энди непроизвольно возник образ золотоволосого бога со смеющимися темными глазами.

— По ее мнению, он нуждается в опеке?

Дариус раздраженно вздохнул:

— Кажется, тебе тоже не терпится увидеть брата?

— Вовсе нет. — Заметив болезненную реакцию Дариуса, Энди поторопилась сменить тему: — Меня больше интересует другой вопрос: сколько стоит билет на сегодняшний прием?

В бальном зале собралось около пятисот гостей в дорогих вечерних туалетах: мужчины в строгих фраках, женщины в роскошных, модных платьях. Энди боялась ослепнуть от блеска драгоценностей, переливающихся в сиянии хрустальных люстр. Дариус взял у официанта с подноса два бокала шампанского и протянул один Энди.

— Не имеет значения, — небрежно отмахнулся он.

— Может, ты позволишь мне заплатить за себя?

— Даже не думай, — сухо ответил Дариус.

Энди сделала глоток дорогого напитка. Она знала, что стоимость билета на подобное мероприятие может доходить до нескольких тысяч фунтов. Сегодняшний прием, по всей вероятности, относился именно к таким.

— Не только из-за финансовой стороны, но, как ты помнишь, я сам пригласил тебя. Сомневаюсь, что ты пришла бы по собственному желанию.

Энди ответила многозначительным взглядом:

— Тебе это прекрасно известно.

Он печально вздохнул:

— Ты действительно больше не собираешься встречаться со мной?

— Нет, — заверила его Энди. — Или ты думаешь…

— Энди, неужели это ты? Господи, не могу поверить!

Уверенная, что на эксклюзивном светском приеме не встретит никого из знакомых, Энди с удивлением посмотрела на женщину, с энтузиазмом приветствующую ее. Перед ней стояла высокая стройная брюнетка в красном шелковом платье, едва доходившем до середины бедра. Она принадлежала к тому типу женщин, с которыми предпочитал встречаться Дариус, если судить по фотографиям в Интернете. Сжав руку Энди пальцами с ярким маникюром, она изогнула губы в неестественной улыбке, не коснувшейся холодных голубых глаз.

Сердце Энди упало, когда она узнала Тиа Белами из балетной труппы, где она так недолго солировала четыре года назад. Тиа была на два года старше ее и не входила в число подруг. Более того, она уж точно не испытывала дружеских чувств к Энди, когда они работали вместе.

— Тиа, — сдержанно произнесла Энди, быстро убирая руку. — Как поживаешь?

Улыбка Тиа стала шире.

— Репетирую главную роль в балете «Жизель», — сообщила та с гордостью и бросила на Энди вызывающий взгляд.

— Поздравляю, — постаралась сохранить на губах улыбку Энди. До нее доходили слухи, что за четыре прошедших года Тиа очень преуспела в балетной компании и танцевала там ведущие партии, о чем всегда мечтала.

— Прекрасно выглядишь, — пронзительно щебетала Тиа. — Впрочем, это платье всегда шло тебе. — Она с лицемерным сочувствием оглядела Энди. — Конечно, я понимаю, ты теперь обречена носить платья до щиколоток.

Эта женщина осталась такой же злобной и завистливой: Энди всего лишь раз появилась в этом платье четыре года назад. Один раз! И, кроме того, Тиа не преминула напомнить о трагедии, чтобы больнее уколоть.

— Кто-то, уже не помню… упомянул, что ты открыла маленькую балетную студию, раз сама уже не можешь танцевать, — бесцеремонно продолжала Тиа.

— Да, — односложно подтвердила Энди, не понимая, почему поддерживает неприятный разговор, хотя испытывает непреодолимое желание скорее уйти, чтобы не сорваться и не сказать бывшей коллеге непростительную грубость.

— Ну, как идут дела? Успешно? — без интереса спросила Тиа.

— Все хорошо, спасибо.

— Так рада за тебя! — равнодушно закончила Тиа, поворачиваясь к Дариусу, и кокетливо стрельнула голубыми глазами. — Представь меня, Энди.

Будь у нее выбор, Энди решительно отказала бы. Судя по взглядам, которые Тиа бросала на Дариуса, у нее не возникло сомнений, что та подошла только в расчете на желанное знакомство.

— Тиа Белами… Дариус Стерн, — объявила Энди так же коротко, как и Дариус, когда представлял ее родителям.

— Мистер Стерн! Как я рада встрече! — промурлыкала Тиа грудным голосом с такой готовностью, что стало понятно: она с самого начала знала, кто он.

Слушая разговор двух женщин, Дариус сделал вывод, что раньше они вместе танцевали в балетной труппе, где Тиа Белами числится до сих пор. Бывшая коллега невероятно грубо и бестактно напомнила Миранде о травме. Странное поведение Миранды, бледность, легкое дрожание пальцев, держащих бокал с шампанским, указывали на то, что встреча с Тиа Белами ей неприятна.

Еще Дариусу не понравилось, как брюнетка пожирала его глазами, словно вкусный десерт. Ему часто приходилось выдерживать жадные взгляды — его богатство побуждало женщин такого сорта искать с ним знакомства. В данном случае ситуация выглядела просто неприлично: он был здесь с Мирандой, а Тиа неубедительно изображала ее подругу и, без сомнения, притворялась не ради Миранды, а ради него. Тот, кому дорога Миранда, не стал бы похваляться главной ролью в «Жизели» и напоминать о трагедии, лишившей Миранду любимой профессии.

Его насторожили слова о том, что Миранда вынуждена носить длинные платья. Что имела в виду Тиа Белами? Намекала на шрамы, оставшиеся не только в душе, но и на теле?

— Мисс Белами, — резко сказал он, игнорируя ее протянутую для приветствия руку и обнимая Миранду за талию. — Мы не хотим заставлять вашего спутника ждать ни секундой дольше. — Он небрежно кивнул в сторону мужчины средних лет, беспокойно переминавшегося в стороне.

— Ах, это Джонни — лорд Джон Смит, знаете ли, он мне не муж. — Она сладко улыбнулась в его сторону. — Он такой милый, даже просил меня стать его женой, но я не намерена давать согласие. — Тиа игриво посмотрела на Дариуса, давая понять, что от него готова принять любое предложение.

Даже если бы рядом не было Миранды, Дариус никогда бы не польстился на эту женщину, из числа тех, кто видел в нем прежде всего толстый кошелек.

— Извините, мисс Белами, нас ждет мой брат. Готова, ангел? — Его голос стал нежным, когда он наклонился к Миранде. Та смотрела на Тиа с удивлением — или с отвращением? — и Дариус почувствовал, как она вздрогнула, с усилием стряхивая оцепенение.

— Приятно было увидеться, Тиа, — с холодной вежливостью произнесла Миранда. — Нам надо идти.

Дариус по-прежнему уверенно обнимал Миранду за талию, уводя прочь.

— Мне показалось, между вами что-то произошло, не так ли? — тихо поинтересовался он, убедившись, что Тиа не слышит.

Энди судорожно вздохнула. Дариус отличался редкой проницательностью и без труда уловил враждебный тон беседы бывших коллег. К сожалению, в первый же после долгого перерыва выход в свет ей пришлось столкнуться с женщиной, которую Энди надеялась никогда не увидеть. Встреча была явно подстроена: Тиа не скрывала интереса к Дариусу и искала знакомства с ним.

— Ты не ошибся.

— Не хочешь поделиться?

— Нет, — покачала головой Энди. — Кажется, ты собирался поздороваться с братом? — напомнила она с легкой тревогой, когда Дариус взял бокал с шампанским из ее пальцев, поставил рядом со своим на стол и, тесно прижимая к себе, вывел из шумного бального зала в пустынный коридор. Они двигались вдоль закрытых дверей, пока, наконец, Дариус не толкнул одну из них. Они вошли в небольшой полутемный конференц-зал, и Дариус плотно прикрыл дверь. Сразу наступила тишина, нарушаемая только их дыханием.

— Я соврал насчет Ксандера, — пробормотал Дариус, загораживая спиной выход. Скрестив руки на груди, он пристально смотрел на Энди.

У нее расширились глаза.

— Ты, похоже, часто прибегаешь ко лжи.

— Наоборот. Грубая правда мне больше по душе, — улыбнулся он губами, но глаза оставались серьезными. — Кто такая Тиа Белами и почему встреча с ней расстроила тебя?

Приходилось признать, что Дариус действительно предпочитал грубую правду. Однако Энди не собиралась удовлетворять его любопытство.

— Нам пора вернуться к гостям в зал.

— Не торопись, — глухо пробормотал Дариус, шагнув от двери. — Мы останемся здесь, пока ты не ответишь на мой вопрос.

— Который из них? — упрямо подняла подбородок Энди.

В глазах Дариуса сверкнул вызов.

— Я задал лишь один вопрос.

— Разве? — усомнилась Энди, понимая, что не сможет выйти отсюда, пока Дариус не сочтет возможным отпустить ее. — Тиа танцует в балете. Странно, если ты до сих пор ничего не слышал о ней, — пожала она плечами. После трагедии Энди избегала репортажей и газетных сплетен о театре, но знала, что Тиа осуществила свою мечту и считалась одной из ведущих прима-балерин Англии.

— Напряженный деловой график не позволяет мне часто ходить на балетные постановки, — заметил Дариус. — А теперь скажи, почему тебе тяжело встречаться с ней? — продолжил он настойчиво.

Энди снова пожала плечами и отвернулась, чтобы он не видел ее лица.

— Вполне естественно расстроиться, встретив бывшую коллегу, которая напомнила о том, что я… не могу больше выступать на сцене.

— Хочу знать настоящую причину.

По тому, как близко звучал голос Дариуса и как от его дыхания разлетались легкие завитки на шее, Энди знала, что он стоит прямо за ее спиной. Сквозь ткань платья она чувствовала тепло его тела. Неповторимый свежий мужской аромат с оттенком лимона кружил голову.

— Расскажи мне, — настаивал он.

Энди отрицательно покачала головой, не позволяя себе поддаться искушению и открыться Дариусу.

— Что произошло между тобой и Тиа Белами? — Голос стал жестче.

— Я уже объяснила.

— Нет.

Энди сделала ошибку, повернувшись все-таки к Дариусу. В одно мгновение он заключил ее в надежное кольцо рук и привлек к себе. Она предприняла слабую попытку освободиться, но тут же уступила и со вздохом положила голову на сильное плечо. Он крепче обнял ее.

— Говори.

Признаться было выше ее сил. Она твердо решила, что никогда больше не вернется к этой теме. Четыре года назад Энди сделала попытку объяснить, как могло получиться, что она рухнула со сцены, раздробив тазобедренную кость и получив множество ушибов, что положило конец ее карьере в балете. Никто не стал даже слушать. Никто не захотел поверить. В конце концов Энди и сама стала сомневаться. Конечно, Тиа Белами была ее дублером в роли Одетты-Одиллии в «Лебедином озере» и немедленно заменила Энди в постановке. Но ведь Тиа не посмела бы умышленно толкнуть соперницу, чтобы открыть себе путь к вершине? Или посмела?

За месяцы операций и реабилитации Энди убедила себя, что события того вечера безнадежно смешались в голове. Чтобы избавить ее от невероятной боли, врачи кололи сильные транквилизаторы, временно помрачившие рассудок и вызывающие странные галлюцинации. Когда Энди пришла в себя, она не могла отделить реальные события от сновидений.

Вызывающее поведение Тиа этим вечером и откровенный триумф, с которым она сообщила о том, что репетирует главную партию в «Жизели», неприличное замечание о платье и оскорбительная снисходительность по поводу балетной студии вновь пробудили у Энди подозрения, касающиеся событий четырехлетней давности.

Облизнув пересохшие губы, Энди предложила компромисс:

— Давай договоримся: я отвечу на твой вопрос, если ты расскажешь о причине твоего конфликта с матерью.

Дариус удивленно хмыкнул. Встреча с Тиа Белами расстроила Миранду, но не настолько, чтобы логика отказала ей. Она попросила о единственной вещи, которую он не мог или не хотел ей обещать.

— Мы оба знаем, что это невозможно.

— Тогда не жди ответа на свой вопрос, — упрямо заявила она, передернув плечами.

Дариус немного отклонил голову, чтобы взглянуть ей в глаза, и прошептал с одобрением:

— Ты очень опасная женщина.

Миранда лукаво усмехнулась:

— В этом меня никто еще не упрекал.

Дариус окинул взглядом прекрасное лицо, сияющие зеленые глаза, горевшие щеки, розовые пухлые губы: для него Миранда действительно была опасна.

— Может, потому, что до меня никто не пытался разгадать тебя?

— Или не решался подобраться поближе, как делаешь ты, — поправила она.

Дариус поднял бровь:

— Разве это плохо?

Не то чтобы плохо, но полыхавший в его глазах огонь желания отчаянно пугал Энди. Она в полной мере осознавала, что жар прижатого к ней мускулистого тела будоражит ее. Они были в комнате одни, и оба охвачены сексуальным возбуждением. Однако присутствие пяти сотен гостей в соседнем зале не допускало излишних вольностей.

— Что имела в виду Тиа Белами, когда говорила о длинном платье, которое тебе приходится носить? — вдруг спросил Дариус.

— Тебя это не касается, — побледнела от неожиданности Энди.

— Я сделаю так, чтобы касалось, — мягко заметил он.

— Нам пора вернуться к гостям, — напомнила Энди, стремясь положить конец настойчивому допросу.

— Я пока не готов.

— Мне безразлично.

— Если перестану задавать вопросы, согласишься еще немного задержаться? — Облокотившись на стол, Дариус взял ее сумочку из легко разжавшихся пальцев и положил за спину. Обняв за талию и удерживая между расставленных ног, он легко коснулся губами ее шеи.

Энди хоть и понимала, что не следует поддаваться опасному соблазну, однако в душе хотела только одного — остаться здесь с Дариусом, и не потому, что боялась расспросов его семьи или новой встречи с Тиа Белами. Физическое влечение охватило ее, когда он только вошел в ее квартиру, усилилось в машине и целиком поглотило ее, когда в холле гостиницы он властно положил ладонь ей на спину. Теперь они остались наедине в тишине комнаты, и его теплые губы возбуждающе скользили вдоль ее шеи. Энди не могла побороть волну желания, вызывающую непроизвольную дрожь в теле. Она снова ощутила ставшее уже привычным покалывание в груди, когда набухшие соски терлись о ткань его костюма. Ее бедра идеально совпадали с линией его тела. При этом Дариус немного откинулся назад на край стола, чтобы она чувствовала твердый бугор восставшего члена.

— Ты что-нибудь надела под платье? — спросил он, склоняя голову к округлости груди в его ладони и согревая дыханием обнаженную кожу плеча.

— О чем… — запнулась она, покраснев.

— Отвечай, мой ангел? — не отступал он.

— Только трусики, — хрипловато призналась Энди.

— Без бюстгальтера, как я и думал. — Дариус приник губами к торчащему острому соску, сквозь тонкий шелк обволакивая языком чувствительный бутон.

Энди ахнула и непроизвольно подалась навстречу, усиливая контакт. Ее словно обдало упоительным жаром.

— Пора остановиться, Дариус, — шепнула она, но слова прозвучали неубедительно.

— Я должен узнать твой вкус, — сдавленно пробормотал он, поднимая голову. — Как расстегнуть платье?

— Пряжка на плече, но… — Энди слабо вскрикнула, когда в одно мгновение Дариус справился с застежкой и мягкий шелк соскользнул вниз, обнажая до талии прекрасное тело.

Дариус не сводил горящих глаз с ее груди. Его ладони сжимали нежные полушария, а пальцы легкими прикосновениями массировали затвердевшие пики, пока Энди не застонала, вцепившись в его мускулистые плечи. Она едва держалась на ногах.

— Прекрасная, — прошептал он. Опустив голову, он прихватил губами возбужденный сосок и лизнул горячим языком.

Как завороженная, Энди не сводила глаз с длинных темных ресниц над твердой линией скул, когда он трогал, прикусывал, ласкал губами и языком соски, сначала мягко, а потом все более настойчиво и жадно. Она только постанывала от наслаждения, наблюдая за быстрыми движениями рук — темных на фоне ее светлой кожи, — ритмично сжимавших набухшую грудь. Это было самое эротическое зрелище в ее жизни.

Энди хотелось большего: ее тело пульсировало и ждало продолжения, бедра непроизвольно прижимались и все сильнее терлись о твердый бугор, пока, наконец, Дариус не уперся в самую чувствительную точку между ее ног. Движения его тела стали более требовательными и возбуждающими. Энди дрожала от сексуального голода, готовая принять его во влажное лоно.

Неожиданно Дариус отпустил ее. Его лицо горело, во взгляде потемневших от страсти янтарных глаз таилась загадка.

— Как бы мне ни хотелось закончить то, что мы начали, но придется подождать, — сказал он с сожалением. Поцеловав напоследок припухшие соски, он бережно расправил шелк платья и застегнул пряжку у нее на плече.

— Дариус.

— Сначала долг, потом удовольствие, — пообещал он. — Миранда? — окликнул Дариус, заметив, что она отвернулась.

Энди никогда не чувствовала себя такой оскорбленной и такой безвольной. Если бы Дариус не остановился, она бы позволила ему, даже умоляла бы его взять ее, уложив прямо на стол, как жертвенного ягненка. А как же ее шрамы, черт возьми?

— Мой ангел? — снова окликнул Дариус, внимательно наблюдая за ней.

Наконец Энди решилась поднять глаза. Для него история была обычной: еще одна женщина, которую он решил завлечь в свою постель на одну ночь. Но для Энди…

Энди впервые в жизни испытала интимные ласки с мужчиной. Не то чтобы она умышленно сохраняла девственность. Просто за годы учебы в балетной школе и тяжелого труда в театре у нее не было ни времени, ни возможности для личной жизни, а потом она не встретила человека, которому решилась бы показать изуродованное тело. У нее сразу возникли сомнения, что Дариус захочет взять на себя труд учить искусству любви неопытную женщину, тем более такую, как она, — душевно и физически травмированную девственницу. Энди гордо выпрямила спину и изобразила жизнерадостную улыбку:

— Ты конечно же прав.

Дариус благоразумно решил воздержаться от комментариев. Он открыл дверь, пропустил Миранду вперед и зашагал рядом, легко поддерживая за локоть. Нахмурив лоб, Дариус пытался сообразить, что произошло. Единственной причиной увести Миранду из бального зала было желание выяснить, почему ее так расстроила встреча с Тиа Белами, и дать ей время прийти в себя. Он поцеловал Миранду только для того, чтобы отвлечь от неприятного инцидента. Однако в результате сам на время потерял голову.

Ему нравилось, и, пожалуй, даже слишком, целовать ее, заниматься с ней любовью, ласкать и дразнить, слушая тихие стоны удовольствия. Его губы помнили вкус нежной, шелковистой кожи. Маленькая грудь идеальной формы умещалась в его ладони, а соски напоминали розовые бутоны, упругие и сочные на вкус. Охватившее его сексуальное возбуждение было таким сильным, что он мог бы ласкать ее всю ночь — целовать грудь и бедра, каждый сантиметр восхитительного тела с головы до изящных ступней. Что говорить, если он чуть не занялся с Мирандой любовью прямо на столе в переговорной его собственной гостиницы. Никогда раньше выдержка не подводила его, как это случилось несколько минут назад.

— Привет, братишка!

Дариус несколько раз моргнул, прежде чем рассеялся туман перед глазами, и с усилием сосредоточился. Навстречу им по коридору шел Ксандер, решивший все-таки почтить своим присутствием благотворительный бал матери. Инстинктивно Дариус крепче сжал локоть Миранды и кивнул брату:

— Должен предупредить, что за опоздание мать внесла тебя в черный список.

— Она простит меня, — небрежно пожав плечами, усмехнулся Ксандер.

Взгляд темных глаз устремился на Миранду, покорно стоявшую возле Дариуса. Почувствовав его интерес, Дариус властно обнял Миранду за талию и привлек к себе, только усилив любопытство брата.

— Не сомневаюсь, что мать не поставит тебе в вину даже умышленное убийство, — сухо заметил Дариус.

Энди не могла удержаться, чтобы не сравнить братьев. Темноволосый Дариус был суров и неприступен, а Ксандер походил на золотого бога викингов, но светски лощеного и очень красивого. Он был одет в безукоризненный черный смокинг. Светлые кудри спадали почти до плеч. Только потому, что стояла довольно близко, Энди увидела, как вдруг потемнели его глаза, а улыбка стала сдержанной.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — не замедлил с ответом Ксандер, избегая глядеть на брата. Он повернулся к Энди, и выражение лица мгновенно стало приветливым. — Познакомь нас, Дариус.

— Миранда Джейкобс, мой брат Ксандер, — коротко представил Дариус.

— Брат-близнец? — весело уточнила Энди, демонстративно отстраняясь от Дариуса и пожимая руку Ксандеру.

Не выпуская ее ладонь, Ксандер подтвердил:

— Самый красивый из близнецов.

— Это очевидно! — фыркнула Энди. Ей нравилась игривая, облегчавшая беседу, в отличие от сдержанного брата, манера Ксандера. К тому же непринужденный разговор отвлек ее от размышлений по поводу страсти, неожиданно вспыхнувшей между ней и Дариусом.

— Отпусти ее руку, Ксандер, — недовольно проворчал Дариус.

— Инстинкт собственника? — поинтересовался тот.

— Ничего подобного, — заверил Дариус. У него никогда не было надобности удерживать женщину или ревновать, тем более к брату. Странно, однако, что он заподозрил Миранду в чрезмерном интересе к Ксандеру в начале вечера, а теперь с трудом удерживался, чтобы не шлепнуть по руке, удерживающей Миранду. Дариус был немного обеспокоен своей необычной реакцией. Бесспорно, он хотел заполучить эту скромницу, особенно после того, как страстно ласкал ее несколько минут назад, но не сомневался, что интерес к ней сразу пропадет, когда он добьется своего. Раньше так всегда бывало с другими женщинами. — Советую тебе скорее пойти извиниться перед матерью, — резко заметил он.

— Хорошо, что есть Чарльз и он всегда найдет, как успокоить ее, правда?

— Он любит ее, — кивнул Дариус.

— Она заслужила любовь, после того как прожила четырнадцать лет с нашим мерзавцем отцом, — сверкнул глазами брат.

— Ксандер? — резко одернул его Дариус.

Они никогда не говорили при посторонних, как, впрочем, и между собой, о своем жестоком отце, умершем, когда сыновьям исполнилось тринадцать лет. То, что Ксандер затронул эту тему сейчас в присутствии Миранды, с которой только что познакомился, говорило о серьезных психологических проблемах брата. Последнюю неделю Дариус был слишком занят Мирандой и мало общался с Ксандером. Однако его встревожила непривычная бледность щек, проступившая под тропическим загаром, полученным недавно на Багамах, и лихорадочный блеск воспаленных глаз.

— Ты пришел сюда с подругой, Ксандер?

— Нет, ты же знаешь — я вечный холостяк и готов ухаживать за любой женщиной, с которой мать решит посадить меня за ужином, — рассеянно заметил тот. — Впрочем, я надолго не задержусь, но мы еще встретимся перед уходом, Миранда, — добавил он и быстро двинулся в сторону бального зала к ожидавшей его матери.

Энди знала, что из двух близнецов Стернов Ксандер считался легкомысленным плейбоем, но сегодня он был явно не в своей тарелке, чем очень обеспокоил брата. Согласно сведениям, почерпнутым ею из Интернета, отец близнецов Ломакс Стерн был младшим сыном богатого семейства. Тридцать четыре года назад он женился на Катерине Фостер, и через год у них родились два мальчика. В возрасте сорока трех лет Ломакс разбился насмерть, упав с лестницы в своем лондонском особняке. О конфликтах в семье в Интернете ничего не говорилось.

Заметив, как встревожен состоянием брата Дариус, Энди предложила:

— Вероятно, ты хотел бы поговорить с Ксандером? Я оставлю тебя и сама легко доберусь до своей квартиры на такси.

— Нет, — мрачно нахмурился Дариус.

По правде говоря, Энди предпочла бы отправиться домой. Она не представляла, как проведет остаток вечера с мужчиной, которому с такой легкостью позволила соблазнить себя откровенными ласками. Дариус подавлял ее: она была слишком неопытна для такого изощренного любовника. Больше всего ей хотелось под любым предлогом сбежать в свое тихое, безопасное жилище. Однако она спросила:

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Тогда она безропотно положила руку на сгиб его локтя, и они прошли в зал, где присоединились к другим гостям. Только припухшие чувствительные соски под скользящим шелком платья напоминали о том, что губы Дариуса несколько минут назад страстно целовали ее обнаженную грудь.

Забрав накидку Миранды из гардероба, Дариус вывел ее из отеля и усадил в машину, которую служитель в мгновение ока подогнал к подъезду, сел за руль и быстро отъехал. Они в молчании мчались по ночным улицам Лондона. Миранда все еще не могла прийти в себя после разговора с Катериной, а Дариус переживал свой промах — дважды за вечер он безжалостно подставил Миранду: сначала с Тиа Белами, потом с матерью. О чем думала его мать, когда бесцеремонно просила ее выступить на благотворительном концерте? Но при чем тут Катерина? Разве не он виноват в том, что произошло? Миранда вообще не хотела идти с ним на этот прием, но он заставил. И кто вообще мог предположить, что встреча с Тиа Белами так расстроит Миранду?

— Прости меня.

Энди так глубоко погрузилась в свои мысли, что сначала не поняла, о чем говорит Дариус. Глаза расширились от изумления, когда до нее дошел смысл его слов. Неужели надменный Дариус Стерн просит у нее прощения? И если так, то за что конкретно?

Нельзя отрицать, что вечер был ужасным, начиная с того, что она пошла на благотворительный прием по принуждению. Потом она перенервничала, когда Дариус представлял ее родителям. Встреча с Тиа Белами совсем уж выбила ее из колеи, а то, что произошло между ней и Дариусом в запертой комнате, до сих пор вызывало горячую краску стыда. Короткий разговор с Ксандером перед ужином немало озадачил ее: брат Дариуса оказался гораздо умнее и проницательнее, чем его рисовала пресса. И наконец, приглашение Катерины Латимер выступить в следующем месяце на престижном концерте повергло Энди в шок. Однако стоило признать, что Энди была заинтригована. Конечно, она никогда не сможет танцевать профессионально: перелом тазобедренной кости не допускал больших нагрузок и длительных репетиций, но это не означало, что она вообще не могла танцевать. Ей вполне под силу ради благородной цели исполнить на сцене короткий номер на пять — десять минут. Более того, предложение Катерины Латимер было соблазнительным. Очень соблазнительным. Оно заставило Энди задуматься. Готова ли она принять вызов?

И все-таки Энди не понимала, за какое именно из драматических событий вечера извиняется Дариус. Абсурдность ситуации вызвала у нее приступ истерического смеха, который Энди с трудом удавалось сдерживать. Мог ли этот вечер стать еще ужаснее? Для полной картины не хватало только Ким, бросавшей на Дариуса осуждающие взгляды. С начала до конца приема Энди испытывала стресс за стрессом — эмоциональное напряжение нарастало как снежный ком. Вряд ли Дариус рассчитывал на такой эффект, когда выходил с ней в изысканное общество. Это было… невероятно смешно. Энди неприлично фыркнула, сжимая губы, чтобы не расхохотаться, но все-таки не смогла сдержаться.

— Миранда? — Дариус с тревогой взглянул на нее, услышав глубокий вздох, а потом всхлип. — Пожалуйста, не плачь, — застонал он, стараясь вырулить из потока машин, чтобы остановиться и утешить ее.

В ответ она только закрыла лицо руками. Ее плечи вздрагивали — она, вероятно, рыдала уже в полную силу.

— Черт! — выругался Дариус в безуспешной попытке съехать к обочине. В нетерпении он включил сигнал поворота и двинулся наперерез движению, подняв руку в знак извинения тем, кто недовольно гудел вслед. Его не волновал гнев водителей, только чувства Миранды!

Наконец он припарковал «бентли» у тротуара, заглушил двигатель и протянул руки, чтобы заключить Миранду в объятия.

— Прости, что я подверг тебя такой пытке этим вечером, — прошептал он, прижимаясь губами к душистым, мягким волосам и чувствуя, как содрогается ее тело.

В ответ она крепче прижала ладони к лицу, а плечи задрожали еще сильнее.

Дариус не знал, как реагировать на женские слезы, тем более на слезы Миранды. Для него стали привычными капризы красавиц, с которыми он встречался: они часто притворно надували губы, чтобы добиться своего. За долгие годы он научился игнорировать попытки матери эмоционально управлять им. Но Миранда не была похожа на других и слишком искренна для подобных манипуляций. Дариус совершенно растерялся.

— Миранда… — пробормотал он, когда она, всхлипнув последний раз, оторвала наконец руки от лица и подняла к нему глаза. Тут Дариус с изумлением увидел, что она не плакала, а хохотала. Щеки были мокрыми от слез, выступивших от смеха, а не от горя. — Миранда? — озадаченно окликнул ее Дариус.

— Признайся, что это был самый чудовищный вечер в твоей жизни. — Ее зеленые глаза лучились весельем. — Чтобы довершить ужас, не хватало только критического взгляда моей старшей сестры.

Дариус отпустил ее, откинулся на кожаное сиденье и в сумраке салона с озадаченным видом следил за ее лицом. Опыт подсказывал, что любая женщина непременно с выгодой для себя воспользовалась бы ситуацией, если бы он заставил ее выйти с ним в свет и подверг таким испытаниям. Дариус заплатил бы за это дорогим подарком или как-нибудь иначе. Но Миранда только смеялась.

Он впервые наблюдал, как она хохочет от души. В зеленых глазах плясали искры, щеки раскраснелись, пухлые губы приоткрылись. Миранда выглядела очень юной и совершенно беззащитной. Она была прекрасна.

Правда, ему не очень-то польстило, что Миранда включила в ужасные события этой ночи также интимную сцену в запертой комнате.

— Да ладно, Дариус, — махнула она рукой, заметив его сведенные брови. — Признайся, все так плохо, что остается только смеяться. — Она достала из сумочки бумажную салфетку и промокнула мокрые щеки.

— Согласен, что есть повод для смеха, — нехотя кивнул он.

— А по мне, так готовый сюжет для фильма ужасов, — фыркнула Энди.

— Но были и приятные моменты, — раздраженно напомнил Дариус.

Энди сделала вид, что размышляет над его словами, надеясь, что в темноте машины он не заметил, как она покраснела: нетрудно было догадаться, на что он намекал.

— Например, знакомство с твоим братом, — ехидно заметила она.

Дариус скривился:

— Пожалуй, ты мне больше нравилась до того, как обрела чувство юмора.

Последние четыре года дались Энди настолько тяжело, что она и впрямь могла бы разучиться шутить. В таком случае надо благодарить сегодняшние события — они вернули ей способность смеяться над собственными неудачами. В противном случае оставалось только свернуться в клубочек на диване и отчаянно жалеть себя, что не входило в ее планы — дни уныния давно миновали.

— Это не шутка, Дариус. Я нахожу Ксандера приятным, интересным собеседником.

— В отличие…

— Ксандер красив и обаятелен.

— Однако перед ужином он сорвался, — упрямо настаивал Дариус.

— Вероятно, что-то расстроило его, но он быстро взял себя в руки — ведь по природе он жизнелюб.

— Не то что некоторые…

— Я говорю только о нем, — невинно улыбнулась Энди.

Дариус безуспешно пытался удержаться от ответной улыбки.

— Ты определенно пытаешься уязвить мое самолюбие.

— Исключительно в воспитательных целях, — заметила она лукаво.

Эта молодая женщина все больше удивляла и восхищала Дариуса. В двадцать три года она уже знала цену боли и разочарования: в восемнадцать потеряла родителей, а вскоре трагически оборвалась ее блестящая карьера. Однако она выжила, нашла силы начать новую карьеру с нуля, не потеряла способности смеяться над собой и обстоятельствами, даже такими драматичными, как сегодняшние.

— Давай завтра вместе пообедаем? — предложил Дариус, прежде чем успел подумать, нужно ли ему это. Он вполне отдавал себе отчет, что Миранда медленно, но верно проникает в душу, разрушая эмоциональные преграды, которые он старательно возводил столько лет. Сегодняшний вечер показал, что он испытывает к ней не только физическое влечение, но готов самоотверженно защищать ее. Дариус не мог допустить, чтобы кто-то, например Тиа Белами, умышленно обидел ее или, сам не желая того, как его мать, причинил боль.

Улыбка медленно сползла с лица Энди. Она смотрела тревожно и вопросительно.

— Зачем?

Дариус уже не колебался. Его смех прозвучал искренне и весело.

— Просто хочу пригласить тебя.

— Но ведь завтра воскресенье.

— Ну и что?

Она пожала плечами:

— Воскресенье принято проводить с семьей, готовить на обед жаркое, потом всем вместе смотреть по телевизору старые фильмы и все такое…

— И ты собираешься именно так провести этот день?

— Нет, — помолчав, сказала Энди. — Но только потому, что завтра очередь Ким и Колина сидеть с пожилыми родителями Колина.

Дариус кивнул:

— Семейная идиллия. Насколько я помню, моя мать никогда не готовила воскресный обед и тем более семья никогда не собиралась вечером у телевизора.

Когда родители были еще живы, Энди всегда возвращалась из балетной школы на выходные домой и непременно помогала маме на кухне. После сытного застолья все усаживались в гостиной и смотрели какой-нибудь старый-престарый фильм. Она любила проводить время в уютном семейном кругу.

Дариус был миллиардером и мог все купить. Наверняка у него штат наемной прислуги и личный повар, хотя, вероятнее всего, он предпочитает питаться в самых лучших и дорогих ресторанах мира. Неужели он лишен удовольствия есть домашнюю еду в компании близких людей?

— У меня нет желания идти куда-нибудь, но, если ты навестишь меня завтра в половине первого, пообедаем у меня дома. Я не намерена подкреплять приглашение шантажом, — добавила она, не удержавшись.

Энди тут же пожалела о своей неосмотрительности. Пусть сегодняшний вечер прошел ужасно, но среди прочего она позволила Дариусу интимные ласки, которые никогда раньше не допускала. Означает ли это, что, впуская его в свою квартиру, не важно по какой причине, она словно просит его или даже приглашает повторить то, что произошло между ними?

— Твоему зятю не грозит увольнение, Миранда, — резко оборвал ее Дариус. — Я выяснил, что он один из лучших специалистов по электронике в «Мидас энтерпрайзис».

Она посмотрела вызывающе:

— Тем не менее приглашение на воскресный обед остается в силе.

— Не пытайся заменить мне мать, Миранда!

У Энди глаза расширились от изумления, настолько абсурдным показалось ей замечание при данных обстоятельствах.

— Надеюсь, ни у тебя, ни у меня нет сомнений на этот счет, — язвительно заметила она.

— Поверь, я не страдаю оттого, что мне не готовили домашних обедов.

Конечно нет, ведь речь шла о Дариусе Стерне — миллиардере, владельце дорогущих апартаментов в разных столицах мира и собственного реактивного самолета. Этим вечером он не задумываясь заплатил несколько тысяч фунтов за их билеты на благотворительный прием. О чем она думала, приглашая его в свою скромную квартиру на воскресное жаркое?

Энди вздохнула.

— Ладно: я предложила из вежливости, чтобы не остаться в долгу после сегодняшнего ужина.

— И без шантажа, — напомнил он.

— Забудем.

— Я обидел тебя.

— Меня трудно обидеть.

— Обед у тебя в квартире…

— Скучно, пошло, — кивнула она. — Давай забудем об этом.

— Нет, почему же, звучит… — призадумался Дариус, не зная, как реагировать.

Сама по себе идея прийти в квартиру Миранды, отведать угощение, которое она приготовит своими руками, ему нравилась. Как правило, он избегал подобных, слишком интимных свиданий с женщинами. Впрочем, до сих пор никто из светских красавиц и богатых наследниц не предлагал собственноручно приготовить ему жаркое.

— Звучит заманчиво, спасибо. За мной бутылка вина, так?

Энди наблюдала за ним с интересом, уверенная, что никогда раньше ему не приходилось есть домашний обед, приготовленный хозяйкой квартиры, да еще приносить с собой вино. Не то чтобы она сочувствовала ему, но удивлялась, как можно прожить жизнь, питаясь только в ресторанах, отелях или есть то, что сделано руками профессионального повара? Все-таки жизнь миллиардера имеет свои недостатки, не так ли? Конечно, никто не спорит, что хорошо жить не испытывая финансовых проблем. А как же простые человеческие радости, такие, например, как семейные трапезы и общение с родными? Прогулки по весеннему лесу? Уютное молчание за чтением книги рядом с близким человеком? Неужели огромное богатство ставит Дариуса выше этого?

А может быть, человек не страдает без того, чего не знал и не имел? У Энди никогда не было денег, и она не страдала без них. Дариус родился в богатой семье, да еще вместе с братом стократно приумножил капитал и не представлял себе другой жизни.

В таком случае скромный обед в ее квартире-студии будет для него интересным опытом.

— Бутылку красного сухого, пожалуйста, — распорядилась Энди, решив, что приготовит классический ростбиф по всем кулинарным правилам. — И, попрошу, без формальностей, — твердо добавила она.

За время их короткого знакомства она видела Дариуса в безупречном, сшитом на заказ костюме с галстуком или, как сегодня, во фраке. Интересно, как он выглядит в поношенных джинсах, облегающих плоский живот и длинные ноги, в футболке, обтягивающей широкие плечи и мускулистую грудь, с взъерошенными темными кудрями над высоким лбом? От одной только мысли у нее участился пульс. Энди выпрямила спину:

— Отвези меня домой, пожалуйста. Вечер оказался довольно утомительным и длинным.

Еще несколько мгновений Дариус не сводил глаз с ее лица: раскрасневшихся щек, блестящих зеленых глаз, розовых губ. Больше всего на свете ему хотелось снова трогать, целовать, ласкать ее. Потребовалась огромная сила воли, чтобы отвернуться, откинуться на сиденье, завести двигатель. Он не осмеливался снова взглянуть на Миранду. Всю дорогу до ее дома они молчали, но это было комфортное, даже интимное молчание.

Дариус чувствовал, что между ним и Мирандой происходило что-то очень личное, а значит, опасное… для него.

Глядя через стол на Миранду, Дариус с уважением произнес:

— Не просто красавица, но и великолепная кулинарка!

Обед доставил ему истинное удовольствие: волшебный аромат не обманул, и жаркое получилось отменным. Кроме того, преодолев первоначальную неловкость и начав есть, оба увлеклись беседой. Миранда не догадывалась, что теперь Дариус знал ответы почти на все интересующие его вопросы. Ее любимым цветом был красный, ей нравилась итальянская кухня, и она охотно читала детективы. Поскольку Дариус тоже предпочитал криминальное чтиво, они оживленно обсуждали преимущества одних авторов перед другими.

— Мастер на все руки — это про меня, — отмахнулась от комплимента Энди и встала с явным намерением убрать со стола тарелки.

Дариус остановил ее, положив ладонь на обнаженное запястье:

— Сядь и допей вино, пока я занимаюсь посудой.

— Красивый и хозяйственный? — поддразнила Энди.

— Достаточно того, что красивый, — лениво усмехнулся Дариус.

Она нахмурилась, понимая, что получила по заслугам.

— Разве у тебя нет слуг?

— Перестань, Миранда, не порти день бессмысленным спором, — проворчал Дариус. — Или ты делаешь это намеренно?

Может, Энди и правда бросала ему вызов, пытаясь вернуть прежнюю дистанцию между ними? Ей требовалось восстановить надежную защиту после того, как она мирно проболтала с Дариусом несколько часов подряд с неожиданным для себя удовольствием. Он оказался интересным собеседником и хорошо разбирался в литературе, кино и искусстве. Прекрасное вино, которое они пили, немало способствовало расслаблению.

Однако все это ненадолго. Дариус был тем… кем был, а Энди оставалась сама собой. Вне стен ее квартиры и в другое время их жизни не пересекались. У них нет оснований встречаться снова, даже если бы Дариус предложил, в чем Энди сильно сомневалась.

— Я почти уверен в этом, — грустно вздохнул Дариус. — Скажи, чем я вызвал твое недоверие, кроме того, что шантажом заставил пойти со мной на благотворительный прием?

— Разве не достаточно? — сердито заметила Энди. — Нормальный человек не прибегает к запрещенным приемам, чтобы заставить женщину принять приглашение!

— Но ты была неприступна, — поджал он губы.

— И этого достаточно, чтобы ты пригрозил выгнать Колина с работы? — ахнула Энди.

— Достаточно, чтобы использовать любые средства.

— Нет, Дариус, — покачала головой она. — Ошибаешься.

Дариус понимал, что короткое перемирие между ними закончилось.

— Пока я прибираюсь на кухне, почему бы тебе не пойти и не выбрать фильм, который мы будем смотреть?

У Миранды расширились глаза.

— Ты остаешься?

Вообще-то у него были другие планы на вечер, чтобы не сказать совершенно противоположные. Но проведенное с Мирандой время доставило столько радости, показалось настолько интересным и важным по сравнению с прочими делами, что он не собирался отказаться от общения с ней.

Он небрежно пожал широкими плечами:

— Мне казалось, это естественное продолжение семейного ритуала.

— Но ты не семья, — растерянно заморгала Энди.

— Мы можем притвориться, что я один из ее членов, — невозмутимо предложил Дариус.

— Нет, не можем. — Энди прищурила глаза. Дариуса она меньше всего могла представить в этой роли. Кроме того, она не была готова к тому, чтобы он задержался у нее после обеда. Ей казалось, что его терпения и так с трудом хватит на пару часов мирного общения с ней. — Чем ты обычно занимаешься по воскресеньям?

— Работаю. Богатство вовсе не предполагает бесконечных праздников и отдыха на роскошной яхте. Хотя, признаюсь, деньги дают некоторые преимущества, — добавил он, заметив удивление в ее глазах. — «Мидас энтерпрайзис» владеет и управляет сетью межнациональных компаний во всем мире. На нас работают тысячи людей. Отсюда моя ответственность и за бизнес, и за сотрудников.

— Бедный богатый мальчик?

Дариус скривился от ее сарказма:

— Трудно поверить, но… иногда это так.

Энди, впрочем, догадывалась, что большие привилегии накладывают большую ответственность. Такие богачи, как Дариус и Ксандер, могли купить что угодно и делать все, что им заблагорассудится, но не вольны распоряжаться своим временем. От них зависела слаженная работа огромной империи, что требовало бесконечных усилий.

Она поднялась:

— Предлагаю отложить уборку и пойти прогуляться в парк напротив, чтобы сжечь калории. Когда вернемся, вместе выберем фильм для просмотра. Как тебе мой план?

— Прогулка в парке?

Энди усмехнулась, услышав недоумение в его голосе.

— Уверена, что ты когда-то слышал об этом, Дариус. Гулять — это по очереди переставлять ноги и двигаться вперед…

— Просто я подумал, что есть другой приятный вид физических упражнений, — посмотрел он вопросительно.

— …и дышать свежим воздухом, — продолжала Миранда, густо краснея от очевидного намека. — В парке ты наслаждаешься весенними цветами, наблюдаешь за утками в пруду, за людьми, выгуливающими собак, и детьми на качелях. Иногда стоит узнать, как менее привилегированные проводят воскресный день в такую теплую, солнечную погоду.

— Очень смешно.

Энди фыркнула. Подняв руки, сняла резинку, удерживающую волосы, и они светлым каскадом упали на плечи.

— Перестань ворчать, и пошли. — Она сунула босые ноги в туфли-балетки у двери.

— Ты сегодня что-то раскомандовалась.

— Грех жаловаться после того, как я приготовила тебе вкусный обед.

— Ладно, мне даже нравится. — Дариус придвинулся к Энди вплотную, чтобы она почувствовала жар его тела. — В постели ты так же требовательна?

От его глубокого низкого голоса жаркая волна пробежала по позвоночнику, грудь поднялась, соски затвердели и покалывали под тканью пуловера.

— Я… — начала она с придыханием, но взяла себя в руки. — Может, пойдем уже!

Дариус удовлетворенно хмыкнул, заметив ее реакцию.

Энди по-прежнему волновала близость Дариуса, тем более что, выйдя на улицу, он взял ее за руку, интимно сплетя их пальцы. Так они рядом и гуляли по парку.

Глядя на спящего на больничной койке Ксандера, Дариус понимал, что есть серьезные основания опасаться за его жизнь. Лицо брата было смертельно бледным, только на лбу переливался всеми цветами кровоподтек от удара о лобовое стекло. Доктор еще в коридоре сообщил Дариусу, что у Ксандера повреждены ребра, а сложный перелом левой ноги требует срочной операции. Медики проводили мониторинг, предполагая возможное сотрясение мозга.

Ресницы Ксандера дрогнули, он с усилием открыл глаза и посмотрел на брата затуманенными от боли глазами.

— О чем ты думал? — хрипло прорычал Дариус, нарушив благоговейную тишину больничной палаты и судорожно сжал кулаки. — Последние несколько месяцев ты вел себя безответственно, но не настолько, чтобы рисковать жизнью.

— Дариус, — тихо одернула его Энди, понимая, что резкий тон вызван только безумной тревогой и Дариус будет позже сожалеть об этом.

Всю дорогу до больницы он сосредоточенно молчал, но не стал возражать, когда Энди вышла из машины с намерением сопровождать его. Вероятно, погруженный в мысли, он просто забыл про нее. Сердце дрогнуло, когда он удивленно обернулся на ее голос.

— У меня не было мысли о самоубийстве, Дариус, — пробормотал Ксандер, превозмогая боль. — Просто… ночью приехал в клуб и вдруг почувствовал… — Его голос задрожал от нахлынувших эмоций. — Меня охватил страх, я потерял контроль, Дариус, — простонал он, — я потерял контроль… как он!

— «Он»? — осторожно переспросил Дариус.

— Наш отец! — нетерпеливо пояснил Ксандер. — Не хочу… не могу быть как он!

— Ты никогда не будешь таким! — перебил его брат.

— Но…

— Даже не думай, Ксандер, — настойчиво продолжал Дариус. — Если у тебя сдали нервы, уверен, на то была веская причина.

— Мне нет прощения…

— Перестань! Срыв наверняка был чем-то вызван, — убеждал Дариус.

— Хотелось бы верить, — немного успокоился Ксандер, — но…

— Никаких «но», — снова перебил его брат. — Мы оба пострадали от его рук: ты физически, а я… Ты не представляешь, какое горькое чувство вины я испытывал все эти годы.

— Вины? — удивился Ксандер.

— Да, черт возьми, потому что он не трогал меня! — Побледнев, почти как его брат, Дариус заметался по комнате. — Сколько раз я пытался отвлечь его гнев на себя, но это не срабатывало. — Он тяжело дышал. — Я все время думал, что должен поступить как-то иначе. Наверное, следовало…

— Ты не виноват, Дариус. — На этот раз пришла очередь Ксандера успокоить его.

— Я чувствовал вину! Последний раз, когда он избил тебя… я хотел заставить его остановиться!

— Знаю, Дариус, — прошептал брат. — Мы с мамой всегда знали, но боялись спросить и убедиться в справедливости подозрений. Я решил вообще не думать об этом, а мать выбрала другой путь — она избегала «лишних» вопросов, поэтому почти перестала разговаривать с тобой.

— О чем ты? — Дариус выглядел ошеломленным.

Энди чувствовала себя все более неловко, оказавшись невольным свидетелем очень личного разговора. Если бы Дариус не переживал сильнейший эмоциональный стресс, вряд ли допустил бы, чтобы посторонний человек узнал так много интимных подробностей о семье Стерн.

— Пожалуй, мне пора уйти и оставить вас вдвоем продолжать беседу, — заметила она, отступая к двери.

Явно забывшие о ее присутствии, братья взглянули с недоумением.

— Когда у тебя будет время, позвони мне, пожалуйста, и сообщи о состоянии Ксандера, — мягко попросила она Дариуса и с улыбкой повернулась к Ксандеру: — А тебе желаю скорейшего выздоровления. Твой брат очень любит тебя.

— Знаю, — тихо ответил тот.

— Я провожу тебя, Миранда, — спохватился Дариус.

— Спасибо, не стоит.

— Позволь мне. — Дариус не слушал возражений. — Вернусь через пару минут, — обернулся он к брату на пороге, а в коридоре извинился перед Энди: — Прости, что тебе пришлось выслушать все это.

Но Энди вовсе не сожалела. То, что она узнала из разговора, на многое проливало свет. Как она и думала, сложные отношения в семье, отчужденность Дариуса, его конфликт с матерью — все уходило корнями в детство, проведенное с отцом, склонным, как выяснилось, к насилию, и с матерью, которая предпочитала ничего не вспоминать и не обсуждать после его смерти.

Она сжала ладонь Дариуса:

— Тебе обязательно надо откровенно поговорить с Ксандером.

— Мы уже начали разговор, — кивнул Дариус. — Спасибо, что привезла меня в больницу. Я свяжусь с тобой, когда все улажу.

— Не думай обо мне, — пожала плечами Энди. Ей не хотелось, чтобы Дариус чувствовал себя обязанным звонить ей или встречаться. — Гораздо важнее сейчас наладить отношения с братом и матерью.

— Они довольно запутанные, правда?

— Сложные… как мне показалось. Но ты справишься, — добавила она с уверенностью.

— Восхищен твоей верой в мои способности, — усмехнулся Дариус. — Однако мне стоило сделать это много лет назад.

— Придется заняться сейчас.

— Не сомневаешься во мне?

— Ты Дариус Стерн. Какие могут быть сомнения?

Он взял ее ладони в свои:

— А ты Миранда Джейкобс. И ты снова будешь танцевать.

— Что? — изумленно подняла брови Энди.

— Ты должна выступить с балетным номером на концерте моей матери, Миранда.

— Не уверена… — запнулась она, растерявшись. — Подумаю об этом.

— Вот и отлично, — сказал Дариус, легко сжал ее пальцы и отступил. — Позвоню позже, — обещал он.

Увидев машину перед студией Миранды, услышав наверху возбужденные голоса, Дариус насторожился. Разговаривали две женщины: одна, как он теперь понял, Тиа Белами, почти кричала, Миранда сдержанно отвечала ей.

Войдя, Дариус сразу заметил неестественную бледность Миранды, ее потемневшие от страдания зеленые глаза. У Тиа, наоборот, горели щеки, а направленный на Миранду угрожающий взгляд сверкал, как осколки синего стекла.

— Дамы? — повторил он, хотя из присутствующих Тиа Белами, как ни старалась, вряд ли заслуживала такого обращения.

Балерина с усилием взяла себя в руки. Кинув на Миранду злобный взгляд, она с кокетливой улыбкой повернулась к Дариусу.

— Пустяки, — легко отмахнулась она. — Опаздываю на репетицию. Мы с Энди продолжим нашу беседу в другое время… Что вы делаете? — испугалась она, когда Дариус резко схватил ее за руку выше локтя, не давая двинуться с места. Он не ослабил хватки. — Миранда? — тихо окликнул он.

Энди с трудом перевела дыхание и покачала головой:

— Отпусти ее.

— Уверена? — Дариус чуть сильнее сжал пальцы и свирепо взглянул на Тиа. — Поостерегись приходить сюда и оскорблять Миранду.

Та неохотно кивнула и быстро выскочила за порог, громко хлопнув дверью.

— Ты в порядке? — Дариус подошел к Миранде и, приподняв подбородок, заглянул в испуганные глаза.

У Миранды задрожали колени, а через секунду дрожь охватила все тело. Тиа только что призналась, что четыре года назад умышленно столкнула ее со сцены, подтвердив страшные подозрения, и минуту назад снова угрожала ей, если Энди не откажется от участия в концерте.

Была ли Энди в порядке? Конечно нет!

— Давай присядем, пока ты не упала. — Дариус сильной рукой подхватил ее за талию и, опустившись на скамейку, усадил себе на колени.

Энди больше не могла сдерживать слезы. Теперь она точно знала, что крах заветной мечты завоевать мировую славу — дело рук злобной, завистливой конкурентки. Вдобавок, встретив утром Дариуса в доме его матери, она призналась себе, что отчаянно влюблена в него без всякой надежды на взаимность. На коленях у Дариуса, в кольце обнимавших ее рук, Энди долго не могла справиться с переполнявшими эмоциями. Наконец она успокоилась. Как ни велик соблазн доверить Дариусу решение своих проблем, Энди знала: у нее достаточно сил, чтобы самой победить своих драконов.

Всхлипнув в последний раз, она смахнула слезы и выпрямилась, решив, что хватит проявлять непростительную слабость.

— Извини за срыв, я немного перенервничала, — пробормотала она, но ей, как всегда, не удалось провести Дариуса.

Он продолжал обеспокоенно хмуриться.

— Не хочешь рассказать?

Энди прикусила нижнюю губу, соображая, что успел услышать Дариус из их с Тиа разговора и чем она готова с ним поделиться.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она для начала.

Дариус невесело улыбнулся:

— Я так или иначе собирался зайти к тебе после разговора с матерью.

— Зачем?

— Не переводи разговор на другую тему, — предупредил он. — Еще в прошлую субботу из вашей беседы я понял, что вы с Тиа не ладите. Так с какой целью она приходила? И кто дал ей право запрещать тебе выступить у матери на концерте?

— Пустяки, не заслуживающие внимания, — отвела глаза Энди.

— Тем не менее она довела тебя до слез, хотя ты далеко не плакса.

Энди вздохнула, безуспешно пытаясь собраться с мыслями. Сидя на коленях у Дариуса, она наслаждалась ощущением близости его горячего тела, одурманенная лимонно-пряным ароматом.

— Знаешь, у меня только что закончился урок. Я потная и липкая. Давай поднимемся наверх, я приму душ, а после сварю нам кофе. Тогда и поговорим.

— Предпочитаю остаться здесь, — неожиданно заупрямился Дариус.

— Почему это? — насторожилась Энди.

— Меня преследует навязчивая фантазия заняться с тобой любовью в окружении всех этих зеркал, — хрипло пробормотал он, обнимая ее.

После такого комментария Энди не рискнула бы встать на ноги, не то что подняться по лестнице на второй этаж. Значит, Дариус фантазировал о том, как занимается с ней сексом в этом зале? Когда же эта навязчивая, как он сказал, идея овладела им? Единственный раз он приходил сюда для того, чтобы пригласить на благотворительный прием. Неужели с тех пор? Его горящие глаза подтвердили догадку. Энди вдруг осознала, как мало на ней одежды: только обтягивающие лосины и туника, повторяющая изгибы тела. Кончиком языка она облизнула пересохшие губы:

— Это… интригует.

— Правда, заманчиво?

— Пожалуй… — протянула она. Какой смысл притворяться, если реакция тела выдала ее с головой.

Дариус крепче прижал ее к себе.

— Значит, ты готова простить меня за то, что не звонил тебе всю неделю? — тихо рассмеялся он.

— Как раз думаю об этом, — поддразнила Энди.

— От чего это зависит?

Энди откинулась назад, чтобы видеть его лицо, и снова подумала, до чего он красив, когда не сдерживает улыбку.

— Зависит от причины, по которой ты не позвонил, — не было желания или ты хотел, но запретил себе?

Момент истины. Дариус не был уверен, что готов к нему сейчас или будет вообще готов когда-нибудь. Двадцать лет он строил защитный барьер, не позволявший никому, кроме брата-близнеца, подойти слишком близко и нанести сердечную рану, как это сделала мать, вдруг отвернувшись от него. События последней недели раскрыли болезненную причину отчуждения и положили начало сближению, но для этого потребуется время. Ему еще предстоит объяснить все перипетии семейных отношений Миранде. Впрочем, рассказ не будет для нее шоком — кое-что она могла понять из их разговора с Ксандером в больнице.

— Пожалуй, нам все-таки стоит подняться к тебе в квартиру и выпить кофе, — с непроницаемым лицом вдруг заявил Дариус. Он поставил Энди на ноги и легко встал со скамейки. Энди внимательно посмотрела, не понимая причины резкой смены настроения. Минуту назад Дариус был весел и шутил и вдруг нахмурился, ушел в себя. Она была разочарована тем, что он явно передумал заниматься с ней любовью здесь и сейчас, и безуспешно пыталась сообразить, чем вызвала его недовольство.

— Ладно, — кивнула Энди и пошла вперед, всем существом ощущая рядом его присутствие. — Хочешь, послушай музыку, пока я в душе, — кивнула она на стереосистему и поспешила к лесенке наверх в ванную комнату. Энди избегала глядеть на него, чтобы не выдать растерянности и разочарования.

— Миранда?

Она настороженно оглянулась.

— Я… мы… — Он тряхнул головой. — Ты единственная женщина, способная всего парой фраз привести меня в замешательство. — Дариус смущенно запустил пальцы в густые пряди.

Напряжение немного отпустило Энди, и она усмехнулась:

— Позволь считать твои слова комплиментом.

— Они больше чем комплимент, — согласился Дариус.

Энди оценила признание, зная, как трудно этому гордому и упрямому мужчине признаться в слабости перед женщиной.

— Будь как дома, я сейчас вернусь. — Она легко взбежала по ступенькам и скрылась за дверью, прихватив из шкафа джинсы и майку.

Дариус выбрал диск и включил музыку, снял пиджак и галстук, расстегнул верхние пуговицы сорочки. Меряя шагами комнату, он размышлял, как ему поступить. Больше всего ему хотелось присоединиться к Миранде в душе, если она позволит, но рассудок твердил, что еще не время: сначала нужно обсудить серьезные вопросы, от которых зависит будущее.

Прежде всего надо узнать истинную причину визита в студию Тиа Белами, а потом объяснить Миранде причины отчужденности с матерью и внутренний конфликт в семье, столь тяжело отразившийся на Ксандере. Дариус не загадывал, что произойдет дальше: он был слишком эмоционально встревожен, чтобы мыслить логически.

— Как дела у Ксандера?

Дариус глубоко задумался и не заметил, как вернулась Миранда. Влажные волосы струились по ее плечам, глаза сияли, а щеки после душа слегка порозовели. Джинсы и черная футболка облегали стройную фигурку. Дариус усмехнулся, увидев, что она опять босиком.

— Я заметил, ты не любишь носить обувь?

— Слишком долго приходилось стягивать ноги балетными туфлями. Предпочитаю, чтобы ноги отдыхали, — объяснила Энди. — Сварить кофе?

— Нет пока.

— Как твой брат? — спросила она через паузу, прерывая затянувшееся молчание.

— Как тебе это удается?

— Что именно? — подняла брови Энди.

— Угадать, о чем я думаю, и задать вопрос прямо в лоб?

— Я не хотела… — Она вдруг обратила внимание на непривычную бледность его лица и тень озабоченности в глазах. — Утром я спросила Катерину. Она считает, что Ксандер скоро поправится.

— Согласен, если говорить о физических травмах, — тяжело вздохнул Дариус. — Но, к сожалению, он больше страдает от душевных ран, которые не так просто залечить. Мы еще вернемся к этой теме. Прежде я хочу узнать, зачем приходила Тиа Белами и почему тебя так расстроил ее визит.

В очередной раз Дариус проявил свойственные ему проницательность и настойчивость, которые нервировали Энди, потому что ей никогда не удавалось уйти от ответа.

— Не знаю, сказала ли тебе мать, что я согласилась выступить на ее концерте в следующем месяце?

— Сказала, но я решил подождать твоего подтверждения прежде, чем выскажу свое мнение. — Дариус одобрительно улыбнулся. — Ты не представляешь, как я горжусь тобой.

У Энди замерло сердце.

— Правда?

— До такой степени, что решил в тот вечер присоединиться к матери и Чарльзу в их театральной ложе.

Неужели он будет среди зрителей, когда она впервые после четырехлетнего перерыва появится на сцене?

— Тиа требует, чтобы я отказалась от участия.

— Кто дал ей право командовать тобой, да еще в таком важном, как я понимаю, для тебя вопросе?

— Она угрожает, Дариус, — опустила голову Энди.

Дариус замер в ледяном спокойствии.

— Ее сегодняшний визит только продолжение старой истории, правда?

Энди кивнула и прерывисто вздохнула.

— Давай сядем, и я все расскажу.

Дариус непроизвольно сжимал кулаки, слушая повествование Миранды о событиях четырехлетней давности и о том, какой ценой Тиа получила главную партию в «Лебедином озере». Его глаза опасно сузились и сверкнули холодным янтарным пламенем, когда он узнал о том, что Тиа умышленно столкнула Миранду со сцены, а теперь вновь угрожала ей в случае, если та не откажется от выступления.

Когда Энди закончила рассказ, Дариус в ярости вскочил.

— Я не изменю своего решения, — категорически заявила Энди.

— Я не позволил бы, даже если бы ты передумала, — процедил он сквозь зубы. — Господи, как подумаю, что она чуть не убила тебя! — Дариусу потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. — Ты должна заявить в полицию, Миранда.

— Что я скажу? У меня нет доказательств — только мое слово против ее.

— Как ты не понимаешь? У этой женщины нет совести, нет раскаяния. Она не видит разницы между добром и злом. — Он схватил Энди за руки, глядя на нее горящими глазами. — Если в угоду амбициям она так поступила с тобой, не исключено, что в прошлом за ней тянутся похожие грехи. Где уверенность, что она не выкинет подобного в будущем и не просто разрушит карьеру, а действительно убьет кого-то?

Энди даже в голову не приходила такая страшная мысль. Но Дариус был прав: то, как Тиа разговаривала с ней сегодня, подтверждало его мнение — у нее ни стыда ни совести. Ради собственных амбиций она способна на преступление.

— Мы сделаем это вместе, — решил Дариус. — Гарантирую, что полиция выслушает тебя, если я выступлю свидетелем сегодняшних угроз, — мрачно добавил он. — Этого будет достаточно, чтобы Тиа Белами вызвали на допрос.

— Почему ты решил поддержать меня?

И снова момент истины, отметил Дариус. Но сначала он должен посвятить Миранду в тяжелое прошлое своей семьи, которое по-прежнему угрожает им. Без искреннего признания нечего даже думать о совместном будущем. Возможно, услышав исповедь, она больше не захочет видеться с ним. Дариус понимал, что нельзя дольше откладывать важный разговор, но не мог сразу справиться с потрясением от рассказа Миранды.

— Не могу поверить, что Тиа Белами нарочно подстроила твое падение четыре года назад. — Дариус только сейчас осознал ужас возможных последствий: он никогда бы не встретил Миранду, не говорил бы с ней, не целовал бы ее. Он никогда не полюбил бы ее!

За несколько последних дней, когда Дариус запрещал себе звонить и встречаться с Мирандой, он окончательно понял, что любит ее больше всего на свете — больше, чем брата-близнеца или других членов семьи. Дариус любил ее больше жизни.

— Готов задушить эту злодейку Белами собственными руками, — прорычал он, сжимая кулаки в бессильной ярости.

— Но ты не сделаешь этого, — решительно остановила его Энди. — Моя жизнь с тех пор совершенно изменилась, Дариус, и она ничуть не хуже прежней. — Энди не лукавила: ей нравилось учить детей балету. У нее все больше крепла мечта открыть и воспитать новый талант, вырастить новую Марго Фонтейн. — Кроме того, я подумала, что и сама вполне могу танцевать, хоть и не профессионально. Короткий номер, как на концерте твоей матери, мне вполне по силам — если, конечно, меня будут приглашать.

— Можешь не волноваться: мать не отступится от тебя, — пробурчал Дариус.

— Мне этого достаточно, — удовлетворенно кивнула Энди.

— Уверена? — вопросительно взглянул Дариус, зная, что мечтает о большем для нее и для себя, если только Миранда не отвергнет его.

Теперь он был готов к моменту истины. Дариус твердо сжал губы.

— Настал твой черед сесть и выслушать меня.

Не сводя с него внимательных глаз, Энди опустилась на диван. Дариус был непривычно взволнован: под глазами залегли тени, углубились складки возле губ. Он беспокойно мерил шагами комнату.

— Что ты хочешь сказать, Дариус? — не выдержала она затянувшегося молчания. — Что бы ты ни поведал, твоя история вряд ли будет ужаснее моей. — Энди надеялась, что легкая ирония немного успокоит его.

— Поверь, все гораздо хуже, — нахмурился он. — Хотя кое-что ты уже знаешь из моего разговора с Ксандером в прошлое воскресенье.

Энди понимающе кивнула. Всю неделю она размышляла над тем, что случайно услышала в больнице, но у нее не было уверенности, что Дариус захочет посвятить ее в подробности семейной драмы.

Дариус мрачнее сдвинул брови:

— Это касается моего отца.

Став свидетелем грубого замечания Ксандера о Ломаксе Стерне, Энди сделала вывод, что супружеская жизнь Катерины была несчастливой. Но вряд ли Катерина и Ксандер одобрили бы намерение Дариуса посвятить в семейную тайну постороннего человека. С другой стороны, если Дариус хочет рассказать об отце, она будет только рада выслушать его. Почему нет?

Дариус отличался невероятной, почти болезненной скрытностью. Он не был равнодушным и холодным, как показалось Энди в начале их знакомства. О какой холодности можно говорить после его страстных поцелуев и объятий в прошлое воскресенье! Однако Дариус всегда сохранял сдержанность, воздвигнув надежный барьер между рассудком и эмоциями. И вот теперь, когда они начали проводить больше времени вместе, барьер дал трещину, более того, готов был рухнуть. Дариус, похоже, сам стремился сломать преграду, поделившись с ней историей семьи. Неужели причины его отчужденности лежат в прошлом? Энди понимала, что, только выслушав исповедь, она сможет приблизиться к пониманию этого человека.

Устроившись на диване, она терпеливо ждала, пока Дариус соберется с мыслями и начнет говорить.

— Я послушался твоего совета и вечером в прошлое воскресенье заставил Ксандера все мне рассказать. Теперь, я знаю… — Он замолчал, качая головой. — Впрочем, придется вернуться к началу истории, чтобы ты поняла, — вздохнул он. — Мои родители познакомились на конференции. Ломакс Стерн представлял собственную компанию, а Катерина была личным помощником крупного бизнесмена. Взаимная симпатия вспыхнула мгновенно, и они провели романтический уик-энд. Два месяца спустя моя мать обнаружила, что беременна Ксандером и мной, и сообщила об этом Ломаксу, но эта новость пришлась некстати: он забыл сказать ей, что помолвлен с другой женщиной — дочерью делового партнера.

Энди содрогнулась, представив себе неловкую ситуацию.

— Моя мать отказалась делать аборт, хоть Стерн настаивал, обещая оплатить расходы. Он не собирался жениться на ней и попробовал откупиться, не оставляя при этом намерения взять в жены прежнюю невесту. Но беременность, особенно если ожидается двойня, быстро становится заметной. — Дариус мрачно нахмурился. — Обстоятельства стали известны отцу невесты, и помолвка была расторгнута. Тогда Ломакс Стерн все-таки решил жениться на моей матери.

Энди слушала затаив дыхание.

— Он понял, что любит Катерину? — с надеждой спросила она.

— Нет. Он решил превратить ее жизнь и жизнь ее сыновей в ад за то, что она, как он считал, сломала его судьбу!

— Ему удалось? — У Энди болезненно сжался желудок.

— Еще как! — подтвердил Дариус. — Он оказался монстром. Катерина осознала это слишком поздно. К тому времени она уже была за ним замужем и до смерти боялась его: он мог что угодно сделать с ней и сыновьями. Даже речи не могло быть о том, чтобы развестись с Ломаксом. Представляешь, внешне я очень похож на него, — смущенно добавил Дариус.

Глядя на его темные кудри и завораживающие глаза цвета топаза, Энди предполагала, что он пошел в отца, ведь Катерина была блондинкой и Ксандер унаследовал ее светлые волосы.

Дариус вздохнул:

— Чтобы скорее закончить эту гнусную историю, скажу главное: в ту ночь, когда отец умер, Ксандера в очередной раз увезли в больницу и мать поехала с ним. У брата было сотрясение мозга и перелом ключицы, якобы после падения с лошади.

— Но Ксандер не падал с лошади? — уточнила Энди дрожащим голосом.

— Отец зверски избил его, — произнес Дариус сдавленно. — Может, если бы он врезал мне несколько раз, то не был бы так жесток по отношению к Ксандеру и матери. Я был бы рад разделить их участь.

Казалось, Дариус все еще страдает от глубокого чувства вины. Энди почувствовала это в разговоре между братьями еще в больнице.

— Но из-за моего внешнего сходства с ним, — продолжал Дариус, — он был уверен, что сможет сделать из меня копию его самого.

— Он ошибался! — с силой произнесла Энди.

— Да, — впервые улыбнулся Дариус. — Характером я пошел в мать — у меня такая же, как у нее, способность отстраняться от чуждых мне людей, демонстрируя миру внешнее равнодушие и спокойствие. Но Ксандер, хоть внешне похож на мать, по природе…

— Дважды я ненадолго встречалась с твоим братом, но он не показался мне ни жестоким, ни грубым, — нахмурилась Энди. Дружелюбный, харизматичный Ксандер ничем не напоминал монстра-отца, которого описывал Дариус.

— Ты права, он не такой, — охотно согласился Дариус, — но думает, вернее, очень боится, что характером повторяет отца.

— Уверена, тебе удастся переубедить его, — заверила Энди.

— Спасибо за высокое мнение о моих способностях. Поверь, я приложу к этому все силы.

Энди внимательно взглянула на него.

— Но это еще не конец истории… правда? — догадалась она.

Дариус обреченно кивнул.

— До того как Ксандер обмолвился в разговоре, мне в голову не приходило, что все эти годы и он, и мать почти не сомневались в моей причастности к смерти отца. Они были уверены, что это я столкнул отца с лестницы в ночь его смерти, хотя он упал сам в состоянии пьяного ступора. Не буду отрицать, такой план довольно часто приходил мне в голову, когда я был свидетелем унижений матери и брата, — дрогнувшим голосом признался Дариус, — но что-то всегда останавливало меня…

— Потому что ты не похож на отца и не способен, подобно ему, на жестокость!

Дариус пристально посмотрел в сияющие искренностью зеленые глаза, уверенно выдержавшие его взгляд, и вздохнул с облегчением:

— Спасибо тебе.

— Даже не сомневайся, — твердо заявила Энди. — Мы наследуем родительские гены, но не копируем наших родителей, а в большой степени сами творим себя. Посмотри на меня: никто в моей семье не интересовался балетом или даже просто танцами. Моя сестра выбрала профессию бухгалтера, черт возьми!

— Кстати, я, кажется, не понравился твоей сестре.

— Она не знает тебя, — отмахнулась Энди и тут же вернулась к главной теме: — Скажи, Ксандер и Катерина теперь знают правду?

— О смерти отца двадцать лет назад? Да, на этой неделе я говорил с каждым из них.

— Отношения с матерью изменились после разговора? Вы стали ближе?

Дариус улыбнулся, отметив про себя, что Миранда точно определила причину конфликта в семье.

— Придем к этому со временем. К сожалению, мы с ней очень похожи — предпочитаем эмоционально замыкаться в себе. Двадцать лет она не задавала мне опасного вопроса потому, что боялась узнать правду, и в результате мы почти перестали общаться.

— А Ксандер? Несчастный случай на прошлой неделе действительно был случайностью?

— Он утверждает, что да, — покачал головой Дариус.

— Ты веришь ему?

— До некоторой степени. Дело в том, что он вызывал мое беспокойство без особых, казалось бы, причин: в последнее время слишком увлекся азартными играми, стал терять чувство меры не только в работе, а ведь он проводил в офисе по десять часов в день.

— Как и ты.

— Пожалуй, — усмехнулся Дариус и снова сдвинул брови. — Знаешь, мне казалось, мы с Ксандером очень близки, но я не догадывался, какие демоны терзали его все эти годы и страх, что он станет монстром, похожим на отца.

— Ему нужен близкий человек, который поверит в него. Ты и Катерина не в счет — вы и так безоговорочно преданы ему. Хорошо бы ему встретить любящую и заботливую женщину.

Дариус посмотрел с любопытством:

— Откуда в тебе столько мудрости?

Энди вовсе не была мудрой — просто делилась собственным опытом.

Сестра Ким и зять Колин от всей души поддерживали ее все четыре года, но только благодаря Дариусу и его несокрушимой вере она нашла в себе мужество появиться на публике и согласиться на участие в концерте. Конечно, она никогда не достигнет прежнего высокого профессионального уровня и ей предстоит упорно тренироваться в оставшиеся несколько недель, чтобы достойно выступить перед зрителями, но Энди никогда бы не рискнула, если бы не Дариус.

Маленькая искра надежды затеплилась в сердце Энди, когда она слушала исповедь Дариуса о драматическом замужестве матери, жестокости отца, о несчастливом детстве и сложных отношениях в семье. Она знала о скрытном характере Дариуса и о том, что он никогда не делился с посторонними эмоциональными переживаниями. Для того чтобы открыться ей, требовались совершенно особые причины…

Словно прочитав ее мысли, Дариус сказал:

— Вероятно, ты удивляешься, какого черта я посвящаю тебя в драматическую историю моей семьи?

Энди не просто удивлялась: глубоко внутри, в ее душе, где хранились сокровенные мечты и желания, все ярче разгорался огонь надежды.

— Честно говоря, поначалу меня немного встревожило, что ты собираешься признаться мне в экзотических пристрастиях в постели. Как утверждают сплетни, ты не прочь использовать хлыст и наручники.

— Что? — не поверил ушам Дариус.

Энди ответила невинным взглядом.

— Так это выдумка?

— Как ты могла подумать… Ты смеешься надо мной, правда? — догадался он по ее лукавой улыбке. — Неужели можно всерьез воспринимать то, что пишет бульварная пресса?

Энди с облегчением заметила, что напряжение потихоньку оставляет Дариуса.

— На самом деле меня интересует другое. — Она поднялась с дивана, продолжая упорно удерживать его взгляд. — Не хочешь ли ты спуститься вниз и осуществить свою фантазию — заняться со мной любовью в балетной студии.

— Что? — во второй раз охнул Дариус с удивлением и смехом.

Медленно покачивая бедрами, Миранда подошла и встала перед ним.

— Помнишь, я сказала, что заинтригована твоей идеей, — проворковала она.

— Помню. — Дариус не переставал удивляться этой женщине. Только что он рассказал Миранде душераздирающую историю своей семьи, а она, вместо того чтобы в ужасе спасаться бегством, как логично предположить, наоборот, с нескрываемым интересом в сияющих зеленых глазах напомнила ему об эротической фантазии.

— Я еще не говорил тебе, что ты потрясающая женщина?

— Нет, — вспыхнула румянцем Энди.

Дариус обнял стройную, гибкую фигурку и прижал к себе.

— Возможно, потому, что слово «потрясающая» не передает в полной мере того, что я испытываю к тебе. Только благодаря этому чувству я сумел сбросить с плеч тяжкий груз прошлого и, уверен, в скором будущем мы с матерью и братом залечим душевные раны. Все потому, что я… — Он замолчал, не в силах в первый раз произнести заветные слова.

Однако Миранда заслуживала того, чтобы их услышать, а он готов был повторять их столько раз, сколько она бы позволила. Дариус проглотил комок в горле.

— Знаю, что мы познакомились совсем недавно. Возможно, ты еще не готова к тому, что я скажу. Мне, конечно, надо стать более эмоционально открытым, чтобы в будущем надеяться на взаимность, и…

— Дариус, перестань мямлить и переходи к делу, — не выдержала мучительного ожидания Энди.

— Дело в том, что я люблю тебя. Всем сердцем. Навсегда. — Он продолжал уже тверже. — Для меня это новое, незнакомое чувство, но оно целиком захватило меня. До такой степени, что теперь я полностью в твоей власти, и, знаешь, я не возражаю, — добавил он с удивлением от только что сделанного открытия. — Впервые я чувствую, что живу настоящей жизнью: знаю, чего хочу и с кем хочу быть рядом до конца дней. Но…

— Дариус?

— Уверен, я должен был рассказать тебе о своей семье, особенно об отце, до этого признания, чтобы ты не подумала, будто я что-то скрываю. У меня нет и не будет от тебя секретов, Миранда.

— Дариус…

— Даже неприятных…

— Дариус, пожалуйста.

— Потому что я люблю тебя так сильно, как и мечтать не мог. Даже не представлял, что способен на такое чувство, и…

— Дариус! — Энди не знала, плакать или смеяться оттого, что он не слушает ее. Она задыхалась от счастья — чистого, безграничного.

Дариус любит ее, любит по-настоящему, целиком отдаваясь этому чувству.

Искра надежды вспыхнула еще в начале его горькой исповеди, когда он решил открыть ей семейную тайну, но признание в любви потрясло ее — Энди не смела даже мечтать об этом!

— Я тоже люблю тебя, Дариус! — радостно воскликнула она. — Если тебе сначала покажется, что наша семья немного со странностями, постарайся проводить больше времени с нами — с моей сестрой и Колином. Сразу хочу предупредить, что они собирают старинные зеркала. Дом уже полон ими. Выходные они проводят на выставках, ярмарках и блошиных рынках, охотясь за интересными экспонатами. Моя сестра совершенно не умеет готовить, а Колин…

— Ты любишь меня? — переспросил Дариус, глядя с откровенным недоверием.

Энди была поражена, услышав сомнение и тревогу в словах сильного, уверенного в себе мужчины, которого она боготворила.

— Ты не представляешь, как сильно, — подтвердила она севшим от волнения голосом.

Встав на цыпочки и закинув руки ему за шею, Энди прижалась к его губам. Нежный поцелуй перешел в глубокий и жадный от мгновенно вспыхнувшей страсти, охватившей обоих, как бушующее пламя, и они забыли обо всем в объятиях друг друга.

— Выходи за меня замуж, Миранда, — прошептал Дариус, когда долгое время спустя они в обнимку лежали на диване.

Энди посмотрела на него широко раскрытыми глазами:

— Ты хочешь жениться на мне?

Дариус радостно засмеялся.

— Разве сейчас не самое подходящее время и место, чтобы сделать предложение? — Он притворился удивленным.

— Я… ну…

— Или ты думала, что, затащив в студию, истощив мои силы безумным сексом, ты сумеешь легко отделаться от меня?

— Кстати, — покраснела Энди, — к вопросу о безумном сексе…

От Дариуса не укрылось смущение во взгляде зеленых глаз и вспыхнувшие румянцем щеки.

— Миранда, ты… Неужели?..

— Все еще девственница? Да. — Она спрятала пылающее лицо у него на груди. — Конечно же я собиралась сказать тебе об этом.

— Стоило бы заранее предупредить меня!

— Не уверена, что разумно огорошить таким признанием мужчину, который, как тебе кажется, хотел ограничиться… собирался…

— Я понял, о чем ты, Миранда, — кивнул Дариус, совершенно растерявшийся и… ошалевший от счастья, что он первый мужчина в ее жизни. Однако он еще не дождался ответа на предложение…

Дариус спустился с дивана на ковер и встал на колени. Взяв руки Энди в свои, он торжественно произнес:

— Прошу тебя, Миранда, оказать честь стать моей женой. Согласна ли ты выйти за меня замуж, прожить со мной всю оставшуюся жизнь и стать матерью моих детей?

Даже в самых потаенных мечтах Энди не смела надеяться на такое предложение: прожить с Дариусом всю жизнь, быть его женой, родить ему детей — разве это не безграничное счастье?

— Да, я выйду за тебя замуж. — В глазах Энди сверкали слезы радости. Она бросилась ему на шею прямо с дивана, сбив с ног, и оба упали на ковер, не размыкая объятий.

Крепко сжав руку Дариуса, взволнованно глядящего из театральной ложи вниз на сцену, в ожидании выхода Миранды в роли Одетты, Ким прошептала:

— Не волнуйся, все будет хорошо. Я тебе раньше не говорила, но сегодняшнее выступление стало возможным только благодаря твоей любви и вере в Энди. До конца своих дней буду благодарна тебе за это.

Дариус и Ким очень подружились за последнее время. Их объединила любовь и преданность Миранде. Ким уже не вспоминала о глубоком недоверии, которое испытывала к Дариусу в первый вечер их знакомства в ресторане. Теперь ее, Дариуса и Колина связывала искренняя дружба.

Прошедшие три недели стали самыми счастливыми в жизни Дариуса, а его восхищение и уважение к Миранде возрастали с каждым днем. Он с нетерпением ожидал дня свадьбы, которая должна была состояться через две недели, когда в напряженном деловом графике им удалось наконец выкроить время для подготовки торжества.

Миранда проявила немалое мужество, согласившись пойти с ним в полицию и заявить о преступлении Тиа Белами. Поначалу та категорически отрицала все обвинения, но вынуждена была признаться, когда несколько свидетелей дали показания под легким нажимом Дариуса. Проведя собственное расследование, Дариус нашел людей, также пострадавших от интриг Тиа Белами. В результате балетная труппа прервала контракт с балериной, не дожидаясь окончания судебного процесса. Дариус по праву гордился Мирандой, которая держалась стойко, проявляя присущую ей твердость характера.

Готовясь к сегодняшнему выступлению, она подчинила свою жизнь бесконечным мучительным тренировкам и репетициям, возвращая форму, утраченную за четыре года вынужденного бездействия. По ее словам, она старалась не столько ради своей карьеры, но ради Дариуса, безоговорочно поверившего в нее в трудное время, когда сама она готова была сдаться.

Понимая свою ответственность, неудивительно, что Дариус сегодня нервничал так, что чуть не заболел!

Еще не полностью оправившийся после аварии, Ксандер не мог пропустить такое важное событие и приковылял в театр прямо на костылях.

— Мужайся, брат! — Он успокаивающе положил руку на плечо Дариуса. — Энди потрясет зрителей своим танцем, — уверенно добавил он.

В театральной ложе собрались все: Ксандер, Ким и Колин, Катерина и Чарльз. Они теперь стали одной семьей, благодаря любви Миранды и Дариуса — чувству, крепнущему с каждым днем!

— Начинается, — прошептал Ксандер, когда в зале медленно начал гаснуть свет.

Замерев в центре сцены, Энди ждала, когда поднимется занавес. Раздались первые аккорды вступления, и публика привычно затихла. Как в тумане перед ней колебалось бескрайнее море лиц. Сердце бешено стучало, уши словно заложило, болезненный спазм сдавил желудок. Справится ли она с тем, на что решилась?

Она подняла голову и взглянула на ложу, где, как она знала, сидели Дариус и вся семья. В тот же миг она ощутила спокойствие. Глаза Дариуса сияли любовью и гордостью. Такую же глубокую любовь и гордость увидел Дариус в глазах Миранды, когда она расправила плечи и начала свой танец. Она танцевала для него, и только для него — нежный белый лебедь, легко и свободно летящий над сценой, каждое движение грациозно и безупречно… Его Миранда.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.