Схема 2. Основные формы существования города

Основные идеальные формы существования города представляют собой не видимую, а умопостигаемую структуру города, с которой работают проектировщик и управленец.

Город есть способ взаимосвязи духа и места. За видимой морфологией города стоит невидимая структура отношений, принципов и конкретных ситуаций:

город есть место столкновения носителей идеи духа и идеи места, процессов внетерриториальных и локальных, и разрешение этого конфликта — в определенных способах организации городской жизни и деятельности: духовных, технологических, хозяйственных;

город как место столкновения, проявления и осуществления несовместимых принципов общежития и свободы есть устройство по воспроизводству и трансляции этих принципов и способов их соотнесения, и в этом смысле принцип города развертывается в истории как проявление единого идеального города всеобщего согласия или, говоря языком теологов, как процесс построения «Града небесного» в конкретности «градов мирских».

Согласование этих двух направлений дает возможность представить город как множественность социальных и культурных форм, организованную процессом разворачивания свойств и идеи данного места в конкретной исторической ситуации. Таким образом, город является как бы отмеченным местом, материалом, инструментом и продуктом своей собственной деятельности по формированию мира, реальному воплощению которого предшествуют идеальные прототипы (см. схемы 3, 4).

Схема 3. Принцип сельского поселения

Коммунальные группы тесно связаны с землей.

Рост поселений происходит за счет расширения освоенной земли.

Связь с землей воспроизводится за счет традиции через обряды и ритуалы.

Устройство коммунальной группы переносится на устройство целого (сельского сообщества).

Развитие происходит за счет «горизонтальной» дифференциации, то есть дифференциации отношений между коммунальными группами и землей.

«Корни травы» (ризома) — это одна из адекватных метафор такого принципа устройства поселений.

Схема 4. Принцип города

На единой территории сосуществует множество способов организации общественных групп.

Взаимоотношения между группами воспроизводятся за счет опосредованных семиотических единиц — разного рода правил, законов, норм.

Развитие происходит за счет «вертикальной» дифференциации, то есть за счет «наслаивания» новых типов отношений, связей и способов их регулирования, а также формирования новых.

Пространство городской жизни увеличивается за счет появления новых «идеальных» пространств для новых форм жизни, усложнения строения города. Таким образом, «территория» города много шире того участка земли, который занят зданиями и сооружениями.

Далее мы представляем набор характеристик, фиксирующих четыре основных типа поселений — архаический, сословный, индустриальный и региональный. Основанием для подобной типологизации послужило представление о ведущих укладах городской жизни, во многом совпадающих с принятыми формами организации хозяйства.

Однако сначала следует отметить принципиальные характеристики города как явления, которые на разных этапах его исторического пути приобретают те или иные формы, типичные или уникальные для перечисленных укладов:

Миссия города — творение мира множественности форм и отношений в соответствии с идеологическими основаниями понимания города.

«Путь» города — разворачивание этого процесса.

Стимулы разворачивания — наличие противоречий и конфликтов в конкретных организованностях города.

Механизм разворачивания — разрешение конфликтов.

Сохранение множественности форм — главное условие жизнеспособности и готовности города к разрешению конфликтов.

В основе противоречий и конфликтов — несоответствие форм организации городского сообщества идеальным представлениям.

Основное устремление при разрешении критических противоречий — поиск путей освобождения от форм закрепощения (родовых, сословных и т.д.), являющихся в конкретной ситуации препятствием для разрешения конфликта. Отсюда и возникновение различных форм «антигорода», таких как поиск ресурса свободы и формализации новых, возникших после реализации ресурса свободы, отношений.

Базовые характеристики исторической типологии городов

Архаический город

(базовая социальная единица — род; основной тип культуры — родовая; задачи — защита и завоевания)

Идеологические основы понимания города: город — место родового владения, отмеченное божественным присутствием и покровительством.

Символическая идея города: город есть космос.

«Путь» города: от обособления, замкнутости, автономности и самодостаточности к расширению зон влияния (набеги, захватнические войны, активизация обмена) и к росту начал множественности за счет появления и развития начал религии, философии, истории, математики и других наук; или от города как военно-стратегического центра к городу — политическому центру.

Противоречия и конфликты: между необходимостью защиты и обособления и потребностью расширения и распространения, а в итоге — между городами-соперниками за зоны влияния и пути обмена.

Пути разрешения конфликтов: совершенствование технологий распространения своего влияния (военного, экономического, идеологического); развитие основ общежития множества культурных и социальных форм, отличных от родовых, в том числе в виде антигорода (пираты, кочевники, военные лагеря).

Критическим противоречием оказалось несоответствие ориентации на приоритетные родовые ценности и множественности новых отношений и ценностей, уже не вписывающихся и не удерживаемых традициями передачи понимания города и закрепляемых в виде мифов и ритуальных форм приобщения к ним.

Особенностью представления истории города является мифологизация момента его возникновения, отраженная в ритуалах.

Формы описания города: текстовые и параметрические.

Сословный город

(базовые социальные единицы — общины и корпорации, объединенные в сословия; основной тип культуры — сословный; задача — реализация идеи соорганизованности разнообразных сообществ)

Идеологические основания понимания города: трактовка «мирского града» как отражения «града небесного», а иерархии земной как воплощения иерархии небесной.

Символическая идея города: место обретения социальной свободы.

«Путь» города: от зависимого придатка феодального замка с натуральными формами обмена к образованию, развившему системы торгового и промышленного капитала, усовершенствовавшего формы хозяйствования и финансовые отношения — к городу-государству.

Противоречия и конфликты: между феодальным укладом с личной зависимостью от феодала и необходимостью расширения личных свобод горожан (в том числе и за приоритетное влияние их цеха в городе) и города в целом, заинтересованного в увеличении возможностей обменного процесса.

Пути разрешения конфликтов: согласование и объединение разных интересов на базе общения и закрепления финансовых форм самостоятельности, в результате чего формируются правовые основы и политика городов, образуются союзы городов, происходит превращение городов в экономические центры. На это также ориентирован способ воспроизводства форм городской жизни и подготовки городских деятелей и рядовых горожан. Он осуществлялся как путем накопления и передачи опыта, так и путем введения в рамки правового регулирования отношений и процессов, закрепляемых договором. Ориентиром приобщения становится образец. Складываются собственные формы образования и подготовки (цеховые школы, университеты).

Критическим противоречием оказалось столкновение интересов города, стремящегося к самостоятельности и сословным свободам, с усиливающейся централизацией государственной власти, на определенном этапе поддержанной городом в его борьбе с феодалами.

Особенности представления истории города: история города — это история сообществ, их взаимоотношений и смены; подход к пониманию — ремесленный.

Формы описания города: текстовые, видовые (панорамы, виды, фрагменты города, карты, планы).

Индустриальный город, или мегаполис

(базовые социальные единицы — профессиональные сообщества; основной тип культуры — профессиональный; задача — организация производства)

Идеологические основания понимания города: город — объект инженерной и научной деятельности.

Символическая идея города: город — машина функционирования.

«Путь» города — путь поиска ограничений зависимости города от власти государства и производства.

Противоречия и конфликты: противостояния город — государство, город — производство; профессиональная и социальная расчлененность.

Пути разрешения конфликтов: поиск согласованности позиций, интересов, действий за счет кооперации, разработка научно обоснованных планов и проектов развития с ориентацией на расчлененность рассмотрения в профессиональных плоскостях. На это нацелен также способ воспроизводства форм городской жизни и подготовки городских деятелей и рядовых горожан. Он основан на теории и нормативной базе, регламентирующих оптимальность среды для функционирования; осуществляется путем передачи знаний и закрепляется в форме плана, в том числе генплана города.

Критическим противоречием является несоответствие форм управления городом достигнутым пределам профессиональной расчлененности и масштабам взаимосвязей и взаимозависимостей. Кооперация, вследствие совершенствования технологий производства перешагнувшая границы города и его региона, позволяет объединить в рамках одного производства разные территории как в городе, так и вне его.

Особенности представления истории города: история города — это история смены власти и технических достижений, а также история реализации обеих этих составляющих в грандиозных градостроительных проектах; ведущие подходы к пониманию — инженерный и научный.

Формы описания города: графический и расчетный материал, основанный на нормативах.

Региональный город, или технополис

(базовые социальные единицы — транснациональные объединения; основной тип культуры — функционально-технологический; задача — фокусирование взаимодействий региональных программ в глобальном пространстве)

Идеологические основания понимания города: идея формирования единого политического и экономического мирового пространства.

Символическая идея города: «мировой город», в котором соорганизуются «региональные города».

«Путь» города: от локального центра, фокусирующего определенные программы образования и разворачивания своих интенций, через усовершенствование технологий коммуникации к распространению в глобальном и мировом пространстве.

Противоречия и конфликты: несоответствие форм организации и управления городом как участником процесса регионализации и глобализации.

Пути разрешения конфликтов: поиск организационных и интеллектуальных ресурсов в процессе разработки и реализации стратегических программ образования и разворачивания локуса; при этом основными видами интеллектуальной деятельности являются организационно-деятельностный и проектно-аналитический, которые ориентируются на синтезирующее рассмотрение, предъявление и понимание. На это нацелен и способ воспроизводства форм городской жизни, основанный на включении активной части горожан в проектно-аналитические формы работы, закрепленные в виде программ, в том числе в виде локальных образовательных программ.

Критическим противоречием может стать ограниченность форм представления города и его истории, которая на самом деле должна пониматься как история интеллектуальных структур (проектов, программ развития и разрешения конфликтов); ведущий подход — организующий (синтезирующий).

Формы описания города: схемы организации, программы, проекции на определенные плоскости рассмотрения.

Соответственно четырем типам городов выделены и четыре базовые формы организации деятельности по их проектированию и развитию — традиционалистика, урбанистика, градостроительство и регионалистика (возможно помыслить и становление новых форм — см. схему 5).

Схема 5. Становление способов работы с городом

В рамках традиционалистики решается вопрос о месте города, его специфике, а также бытовании и способах передачи традиций и ритуалов, то есть о коммунальных основах и способах отделения «своих» от «чужих». История в традиционалистике всегда национально окрашена и сильно мифологизирована.

В рамках урбанистики решается вопрос о соорганизации интересов отдельных граждан и их сообществ в правовом пространстве города. Идея самоуправления является ведущей, и история — это, прежде всего, история сложения институтов самоуправления горожан.

В рамках градостроительства решается вопрос о единой, чаще всего государственной, политике, о способах реализации власти на территории. История градостроительства — это, прежде всего, история способов государственной регламентации и реализации идей власти в проектах новых городов и гражданских ансамблей.

В рамках регионалистики города теряют самостоятельное значение и рассматриваются как ресурс для осуществления региональных программ. Происходит появление фокусов развития, за счет которых активная часть населения включается в организованности более высокого порядка — в мировой город, или город-мир. История в рамках регионалистики — это история интеллектуальных программ.

По сути дела, утверждается, что город не особый материальный объект, а место в соорганизации нескольких укладов, и проявленность этого определяется в рамках актуализации форм организации деятельности (традиционалистической или, например, градостроительной), в которых осуществляется его управление.

Использование типологии предусматривает установление четырех основных принципов ее объективации. Иначе говоря, типологии можно не только придавать статус существования внутри самой понятийной действительности, внутри самой типологии, но и утверждать, что эти формы организации существуют в реальности. На практике они представляют собой городские и хозяйственные уклады, то есть такие формы организации, которые реализованы на определенном природном, деятельностном, знаковом, машинном и прочих материалах.

Первый принцип заключается в том, что формы организации меняются. Одни из них сменяют другие, но можно выделить и отдельную линию, когда определенные формы не просто сменяют и вытесняют, а реорганизуют другие формы и уклады, а также связи между ними. Возникает некий новый «пионерский» уклад, который постепенно реорганизует остальные.

Второй принцип — процесс смены ведущего уклада хозяйства и вытеснение одним укладом других, но не тотально, то есть новый уклад не захватывает все хозяйственное поле деятельности человечества. Следовательно, уклады не просто сменяют друг друга, но сосуществуют друг с другом в границах одного регионального и даже мирового хозяйства. Это принцип сосуществования.

Третий принцип состоит в том, что между укладами возможно выстраивание отношений ассимиляции, когда одна из форм организации ассимилирует другие и включает их внутрь себя на правах элементов, например функциональных хозяйственных систем. Здесь можно пользоваться чисто графической метафорой выше — ниже: вышележащие уклад и форма организации ассимилируют и перестраивают нижележащие. Хотя не нужно трактовать эту метафору ценностным образом.

И четвертый принцип — когда между этими укладами и формами организации возникают отношения аккомодации, приспособления, что будет читаться в обратную сторону, а именно: что нижележащие формы организации и уклады будут диктовать вышележащим определенные требования.

Город и коммуникации

В последние годы появились технические средства мгновенной связи, компьютерной графики, постоянного мониторинга состояния городской среды, то есть то, что сопровождает и делает возможным формирование нового способа городской жизни со своими ценностями, языком и образцами. Новый феномен нельзя увидеть и тем более включить в управленческую или архитектурную деятельность вне работ по изменению представлений о городе, способах его управления и воспитания горожан. Ведь город — одна из самых сложных форм человеческого общежития, и по внутреннему многообразию, количеству различных связей и отношений он не имеет аналогов среди созданного человеком. Однако до сих пор, например, школа вслед за наукой обращает больше внимания на изучение состава веществ и анализ структуры литературных произведений, чем на то, что определяет возможность нашего взаимопонимания или взаимодействия посредством города. Иллюзия простоты города возникает вследствие представленности его через множество профессиональных изображений, и для представителей каждой из профессий город кажется понятным устройством с известными правилами оперирования, а тех, кто занимается городом как целым в нашем дифференцированном по специальностям мире, попросту нет. Поэтому зачастую даже непонятно, с кем можно говорить о городе — для профессионалов такой разговор представляется бессмысленным, а остальные не имеют средств говорить о нем, даже если интуитивно и чувствуют удивление от столкновения со столь сложным и индивидуальным по проявлению явлением. В то же время то, что принимаются абсурдные решения или годами не решаются (даже при наличии доброй воли) многие городские проблемы, свидетельствует об отсутствии целостного представления города и возможности соотнести с ним частные аспектные решения.

Формы человеческого общежития, такие как дом и город, меняются в соответствии с социокультурными конфликтами, проблемами и задачами, возникающими в обществе, и сегодня мы живем в окружении следов этих изменений. Старые формы не отмирают с появлением новых — они взаимодействуют и взаимоизменяются, и мы зачастую плохо себе представляем, что происходит с городом и домом, ландшафтом и страной, предлагая простые рецепты «правильных» форм. Одной из естественных реакций на последствия применения таких рецептов является идеология и практика охранительства, которая базируется тоже на простых правилах типа «никаких изменений в сложившейся ситуации» и «восстановить все, как было». Другой реакцией является стремление учесть все, что реально ведет к невозможности что-либо сделать из-за обилия результатов обследований и исследований, экспертиз и согласований. Нужны какие-то иные механизмы регулирования процессов градоустройства, которые бы позволили принимать решения о развитии города, не впадая ни в упрощение, ни в чрезмерную усложненность.

Полагаем, что описать город, используя средства одного языка — будь то язык теоретических схем или проектных изображений, — невозможно в принципе, как и свести интересы разных групп жителей к единым критериям и параметрам. Отразить все многообразие форм представления города на бумаге или даже экране дисплея так, чтобы с этим можно было работать, не удается и, полагаем, не удастся. Видимо, надо соорганизовывать носителей языков и интересов, а не только их «проекции» на бумаге.

Древнейшим способом такой соорганизации, изобретенным в Древней Греции, является городская политика в формах выборной демократии. Для современного города такой способ не то чтобы был анахронизмом, но, скажем осторожней, является недостаточно пригодным для решения узкого класса задач городской жизни. Перикл и Людвиг Баварский были осуждены современниками за чрезмерное увлечение уникальными сооружениями, но сегодня и Греция, и Бавария во многом живут на доходы от туризма, показывая эти постройки. Решения о строительстве были приняты практически единолично и дали плоды через много лет. Сомнительно, чтобы подобные проекты были вообще приняты путем соблюдения демократических процедур.

Очевидно, что задачи разного уровня сложности требуют разных механизмов принятия решения, и представительская демократия — только один из них. В обществах с высоким статусом профессиональных групп задачи ставятся и решаются внутри этих групп. Городские власти или власти страны только утверждают готовые проекты. Этот способ дает хорошие результаты тогда, когда профессиональные средства и ценности отражают суть общественных интересов и сдвигов, чего сегодня уже нет. Архитектурные или инженерные средства явно недостаточны, а новые технологии городского управления еще только оформляются. В частности, получают распространение разного рода коммуникативные игры, когда формулировка задачи и пути ее решения имитируются представителями разных позиций и точек зрения (см. схему 6).

Для того чтобы город можно было адекватно представить для решения проблем управления, необходимо выделить основные языки его описания и формы их употребления. Делая это, мы будем исходить из некоторых допущений и имитировать историю города в конфликтах и способах их разрешения. Предельно упрощая, можно сказать, что в своем развитии город проходит три этапа: город-хозяйство, город-производство и город-коммуникатор. Безусловно, каждый этап не исключает форм, присущих другому, — речь идет только о доминирующих функциях.

Схема 6. Основные места в становлении политики градоустройства

Город есть место столкновения организационных форм.

Город есть место столкновения деятельностных процессов и реализующих их организационных устройств.

Город есть место борьбы способов организации и осуществления схем их соорганизации.

Город есть место соотнесения организационных «документов» и их «полилогос», есть то, по отношению к чему принимаются управленческие решения и что регулирует городскую жизнь.

Город есть место пересечения и актуализации глобальных тенденций.

Город-хозяйство предполагает сосредоточенность жителей на стремлении к получению благ в виде богатства, добродетелей или вещей. Управление заключается в регулировании процессов создания и распределения благ, и эта функция принадлежит «благородным». Городская жизнь представляется в символической форме мифов, в правилах и образцах.

Город-производство предполагает стремление к накоплению капитала в виде денег и ценных бумаг, производственных мощностей или влияния. Цель системы управления — регулировать и ускорять процессы потребления, и эта функция принадлежит «влиятельным». Городская жизнь концентрируется вокруг идеи дела, бизнеса и представляется через многообразные знаковые формы (теории, модели, проекты).

Город-коммуникатор предполагает стремление к накоплению форм персонализации способов проживания и соотнесения их в едином пространстве отношений, то есть возможности умножать эти формы за счет взаимоупотребления ресурсов (информации, свободного времени, связей). Управление предполагает регулирование ресурсной базы и ее умножение, и эта функция принадлежит тем, кто способен делать себя ресурсом для других. Городская жизнь концентрируется вокруг идеи множественности миров и представляется через разного рода предельности, определенности (типологии, формы навигации, принципы).

Понятно, что каждому типу города соответствует своя система управления и подготовки к городской жизни, а в реальности современного города все эти системы сосуществуют, и это обстоятельство задает сложность и противоречивость, которые и определяют невозможность простых и «одномерных» решений по поводу развития города.

Самым сложным в принятии такого взгляда на город является отказ от сведения понятия города к набору морфологических (дома, дороги, инженерные сооружения) и функциональных (производство, селитьба, отдых) элементов. Такое представление только одно из необходимых, и для многих аспектов жизни города далеко не определяющее. Естественно, что не в каждом городе эти аспекты, особенно коммуникативный, представлены с очевидностью, и не размер города в этом является определяющим фактором, а то, какие проекты и программы в нем развертываются, как мыслят себе его жители свое место во всемирной сети городов. Так, город-хозяйство практически сосредоточен на своих внутренних связях и задачах, город-производство вписан в систему кооперации в мировой системе производства и потребления, а город-коммуникатор является узлом глобальной сети услуг. Следовательно, современный город есть место борьбы и соотнесения принципиально разных способов его представления, подготовки и воспитания жителей, способов управления и прочего (см. схему 7).

Схема 7. Цели и носители городской политики

Сегодня, особенно на пространстве постсоветских государств (с господствовавшей в СССР идеей «единой сети расселения» и «градообразующей базы» в виде производств), безраздельно доминирует представление о городе-производстве. Советские теоретики, как и западные функционалисты, построили о нем соответствующее представление. В западных странах с их эволюционным путем становления города идея и практика города-хозяйства, отраженная в формах муниципального самоуправления, продолжает играть существенную роль. Лучшие историко-теоретические работы о городе М.Вебера, Ф.Броделя, Л.Велихова и А.Дживелегова посвящены именно городу-хозяйству. Город-коммуникатор стал обретать определенность с 60-х годов в работах К.Александера, К.Танге и многих других проектировщиков, художников, теоретиков. И сегодня, когда П.Вирильо обсуждает с А.Синой виртуальную городскую среду, для них город-коммуникатор является несомненной реальностью современной цивилизации [Мир дизайна.– 1998.– N 4].

В настоящее время все больше людей видят город как коммуникативное устройство и среду, а технические характеристики повседневности подкрепляют это видение. Для каждой формы организации городской жизни характерен свой набор выражающих ее метафор, и город-хозяйство представлен в метафорах центра, защиты, иерархий, богатства, благ, а город-производство — в метафорах машины, анонимности, скорости, связей и влияний. Коммуникативный город начинает проявлять себя через метафоры среды, сплетений и сетей, персональности траекторий, в выборе системы отношений... Следует отметить главное: как мировая сеть Интернет не имеет центра управления, так и коммуникативный город не может управляться из единого центра (он вообще отрицает собой идеи центра, метрополии, периферии). В языке представления города-коммуникатора вследствие его интегративных характеристик соотносятся различные модусы, или типы, представлений — виртуальные (в образах), идеальные (в моделях, теориях), мнимые (в символах) и действительные (в схемах действия, понятиях). Необычность состоит не в множественности представлений, а в том, что виртуальный (или мнимый) город не менее реален, чем действительный, и попытки проектно или коммуникативно работать в этих модусах начинают приобретать большую популярность и распространенность, хотя бы в виде электронных игр или дизайнерских разработок. Но подлинную основу коммуникативности по-прежнему составляют незапланированные встречи и столкновения, теснота городских пространств — недаром К.Танге осваивал идею коммуникативного города, постигая необычный для японца феномен агоры, городской площади.

В заключение приведем утверждение, с которого начали: человеческие отношения, пространственные и особенно временные условия и устройства, их организации начинают составлять новый и важный материал работы градоустроителя, дизайнера, архитектора, менеджера городского развития.

Метаполис, или Куда движется технологическое общество

Известный биржевой игрок, миллиардер и филантроп, ученик и последователь философа и методолога К.Поппера, автора концепции «открытого общества», Дж.Сорос убежден, что время господства либерального капитализма окончено. По его мнению, регуляторов, заложенных в концепцию капитализма, недостаточно для устойчивого развития современного общества, и количество кризисов, а также их глубина, если не изменить идею общественного устройства, будут постоянно увеличиваться. Возможность спекулировать на виртуальных финансовых потоках вне связи с состоянием хозяйства уже повлекла за собой цепную реакцию финансовых кризисов, захвативших многие страны мира (о подобном способе зарабатывать деньги Сорос знает не понаслышке). Взамен Сорос предлагает проработку и реализацию идеи «открытого общества», в том числе посредством программ своего фонда. Идеи этого типа общественного устройства предполагают отказ от крупных проектов социального переустройства, акцент делается на локальных проектах, на включении активных членов общества в мировое коммуникативное пространство, на усилении роли образовательных программ и тому подобном.

Другой концепцией (или, возможно, другим ракурсом той же линии общественных преобразований) является получающий все большее распространение корпоративизм, то есть представление о ведущей роли предпринимательских организованностей, преимущественно в виде транснациональных корпораций, в современном мире. Это уже, как правило, не корпорации-производители вещей, а корпорации-производители услуг, и даже более того, конструирующие новые формы жизни на базе традиционных укладов и новейших технологий.

Обе концепции отказываются от идеи господства демократии, понимаемой как господство большинства, и предполагают ведущую роль некоторых, как бы обезличенных, а по сути глубоко персонализированных, форм управления, таких как программы, стратегии, организационные принципы. Однако заложенные в них технологии опоры на ресурсы (в первую очередь образовательные, культурные, технологические, а потом уже сырьевые) в итоге дают больше возможностей малым группам, уникальным культурам, личным инициативам, чем ориентация большинства на массовое и усредненное. Корпоративизм не предполагает и массовых форм включения в корпоративную жизнь большинства населения, а претендует лишь на одну из технологий управления, правда через разработку и удержание принципов и стратегий развития. Высказанная на заре корпоративизма максима «Что хорошо для Дженерал Моторс, то хорошо для Соединенных Штатов» отражает надгосударственный уровень претензий и пространства деятельности корпораций.

Сегодня уже говорят о городах-корпорациях, иногда называя их технополисами или предпринимательскими городами. Английские специалисты в области муниципального управления М.Паркинсон и А.Хардинг определяют предпринимательский город как «активный, сплоченный город, умело рекламирующий себя и способный на осуществление масштабных проектов». В статье «Корпорация город», откуда взята вышеприведенная цитата, утверждается, что в Европе таких городов уже несколько десятков [Эксперт.– 1999.– N9]. Авторы статьи Д.Медовников и Т.Оганесян считают, что именно города становятся опорой в строительстве нового общества, соединяясь в международные сетевые организации и играя роль фокусов преобразований. Возможна и другая, более мягкая форма транснациональных объединений — ассоциации разного рода. Ассоциация отличается от корпорации тем, что ее целостность обеспечивается не общим управлением, а различными способами, задающими общий смысл совместным действиям.

В современном мире осталось мало городов, не втянутых в общий процесс создания мировой сети. Казалось бы, что сегодня для постсоветских городов более актуальны задачи восстановления нормальной жизни, чем указания на мировые тенденции. Но мы убеждены, что включение в общий процесс происходит с неизбежностью, и это наш шанс на интеграцию в мировое сообщество. Однако осознанное включение позволяет регулировать процесс, а неосознанное ставит в итоге в зависимое от лидеров положение.

Для того чтобы осознать, что сегодня происходит с городами и с обществом, надо отказаться от привычных понятий и теорий и попытаться найти средства, более адекватные происходящим изменениям.

Города — самые сложные и динамичные общественные образования. Принципом сельских поселений является дифференциация «по горизонтали», когда все различения строятся по отношению к взаимосвязи коммунальной группы и земли. Сельские поселения напоминают корни травы — такие же сложные и запутанные, но однородные и статичные в этой своей однородности. Принципом городских поселений является дифференциация «по вертикали», когда основные различения строятся по отношению к взаимосвязи различных по типу организации человеческих групп. Город — всегда неравновесная сложность, и эта неравновесность определяет его исторический путь. Он становится как бы концентрированным выражением цивилизации, и смена типов цивилизации определяет смену типов города.

В книгах по истории городов укрепился морфологический подход: всегда рассматривается уже ставшее, следы городской жизни, зафиксированные в зданиях, дорогах, стенах и прочем, а не то, что порождает эти следы. Город выступает как сосуд, содержащий жизнь и деятельность, а не как содержание жизни и деятельности. Живой город — это его невидимая структура, которая состоит из отношений между индивидуумами и группами людей. Она выражена знаками, символами, именами; именно здесь происходит работа по преобразованию, так как нельзя управлять людьми, дорогами, домами — управлять можно только отношениями и связями. Но, как правило, много известно о домах и мало известно об отношениях. Перенос акцента с проблем существования города (т.е. ответа на вопрос, что есть город, в том числе на вопрос, что есть теоретически правильный, идеальный город) на проблемы содержания (т.е. ответа на вопрос, чем является город для разных групп людей, что совместно удерживается ими как общее достояние и персональный ресурс) — это наиболее глубинное отличие современной философии города от господствовавшей на протяжении последних столетий. Смена основ философствования о городе является следствием не абстрактных размышлений, а осознания конфликтов нашей эпохи и попытки их преодоления.

Многие из этих конфликтов возникли как проявление разрушения идеологии европоцентризма, перехода от единой картины мира к их множеству, а в итоге к концу «времени картины мира» (если перефразировать название работы Хайдеггера о господстве картины мира в европейской культуре) и, соответственно, к концу господства идеологии как средства управления в полиидеологическом мире. Идеология была предельной формой самоосознания в индустриальном обществе. При смене его технологическим она стала неадекватной задачам установления единства. Борьба идеологий стала одним ответом на ситуацию (для обществ или общественных групп дотехнологической культуры), а другим ответом стал переход к иным формам, например к организационным принципам, при решении задач координации или интеграции в технологической культуре транснациональных корпораций и ассоциаций.

Индустриальное общество формировалось на основе картинного видения, перспективы и проективного мышления, формализованного Г.Монжем. Архитектурная культура от Возрождения до наших дней базируется именно на этих средствах. Технологическое общество базируется уже на траекторном мышлении, что означает изменение способов представления города при работе с ним. Следует заметить, что основным действием в компьютерных технологиях является навигация, переходы из окна в окно, а не сами изображения. Но и изображения значимы, и этот пример хорошо иллюстрирует принцип сохранения значимости средств предыдущего этапа при переходе на следующий, включение их в общий набор. У нас глубоко укоренилась идея прогресса с ее идеологией новизны и «отмирания старых форм», но, например, менеджеру важно применить не новейшее, а адекватное задаче средство, даже если ему и тысячи лет.

Принцип города заставляет предполагать, что с переходом к другому соотношению общественных групп, со специфическими для них интересами и укладами, меняются содержание городской жизни и его выражение в способах представления и регулирования. Этот принцип должен быть представлен как минимум дважды. Первый раз — как последовательное развертывание конфликтов сначала между коммунальными сообществами родов и племен в архаическом городе (к этому периоду относится появление специфических регуляторов — советов старейшин, царского двора — и способов создания и поддержания жизни городов через мифы, обряды, архетипы), а затем между социальными иерархиями, культурными кругами, технологическими системами в других исторических типах городов. Второй раз — как одновременное сосуществование всех типов конфликтов, регуляторов, представлений и соответствующих способов работы с городом. Исторические последовательности, в основе которых лежат различные аспекты становления современного общества и города, можно строить множественным образом. И хотя эта множественность имеет особое значение, нам важно указать сам способ получения подобного рода различений и типологий — через генезис общественных конфликтов и способов их разрешения, которые закрепляются в устройстве города. Сложность города возрастает за счет усложнения его структуры, причем не столько материальной, воплощенной в морфологии города, сколько структуры общественных отношений, воплощенной в способах представлять город и регулировать его развитие (см. схему 8).

Схема 8. Движение общественных и городских форм

Город — место концентрации и публичного проявления основных общественных конфликтов. Для разрешения этих конфликтов создается новое общественное пространство, которое выступает как пространство новой свободы и новых возможностей. Так, формирование социальных иерархий позволило строить карьеру вне своего рода и не ждать, когда вымрут старшие в роде. Сегодня приходится выходить за рамки своих культурных ценностей и теорий, так как город должен обеспечить работу транснациональных объединений и корпораций по реализации больших технологий, когда составные части технологического цикла разбросаны по всему миру. Технополис — это место не только новых возможностей, но и новых ограничений и регуляторов. Тип города определяется уровнем сложности его структуры и тем, общественные конфликты какого уровня он может разрешать. Большой город и сегодня может реально жить в условиях разрешения конфликтов начала индустриальной эпохи (что характерно для многих современных украинских городов, особенно вследствие массовой миграции из сел), тогда как небольшое поселение может быть узлом сети метаполиса.

Изменение сложности устройства города требует других средств для его представления и других инструментов для его преобразования. Было время, когда город создавался в ритуале, как у этрусков, а после римлян архаической эпохи — по образцу типа индийских мандал или гипподамовых правил. Современный тип проектирования сложился в эпоху индустриального общества и выразился в идее генплана. Сегодня все более значимыми документами развития города становятся программы, миссии, стратегии и тому подобное. Нельзя создать технополис в инструментах и по нормам иной городской культуры.

Эти полагания необходимы для того, чтобы показать логический и исторический контекст происходящих перемен в становлении новых форм общества и города, увеличив масштаб рассмотрения этих перемен и, соответственно, степень детализации.

Схема 9. Смена представлений о современном городе

Сами изменения, которые по многим характеристикам относятся к наиболее радикальным на пути развития идеи города и воплощают ступени развертывания принципа города, показаны на схеме 9. Следует пояснить, что имеется в виду под метаполисом и почему мы считаем, что именно к нему движется технологическое общество. Метаполис — это город, который образуется поверх компактных городов и является логическим следствием развертывания технополисов. Технополисы, такие как Кремниевая Долина в США, не являются по традиционным признакам городами, так как представляются по морфологии множеством поселений, не имеющих центра, но единых благодаря общим корпоративным структурам и инфраструктурам. Идея построения города как центра основывается на социальных структурах иерархического типа, господство которых не было преодолено даже в либеральных демократиях развитого капитализма. Сегодня возросшие сложность и динамика общества потребовали сетевых форм управления и соорганизации. В этих формах ведущий элемент является таковым только в определенных работах, а будучи включенным в другие работы становится одновременно подчиненным. Такая форма отношений при одновременном использовании глобальных информационных сетей сделала идею постоянного центра бессмысленной. Кроме того, меняется и способ, с помощью которого разработчики технологий и представители корпораций определяют свое положение в мире, — они с неизбежностью принадлежат одновременно разным территориям, работам, культурам и становятся как бы членами многих «диаспор» сразу. Этот дискретный способ представления себя также лишает смысла вопрос о месте центра для них. Формируется новый для истории базовый архетип сети (хотя на периферии европейской культуры он жил как архетип пути), который кардинально изменяет всю геометрию культуры. Технологическая культура все больший акцент делает на работу со временем. Время становится товаром (яркий пример — рекламные паузы на телевидении), и технологии финансов или связи все больше работают даже с очень малыми отрезками времени. А свободное время стало основным ресурсом шоу-бизнеса и «головной болью» правительств (безработица, наркомания). Структура преобразования поселений уже не может реализовываться через долговременную систему изысканий, многоэтапности и согласований — с неизбежностью рождаются другие принципы градоустроения (см. схему 10).