Наконечник копья блестит на солнце, начищенная броня отражает солнечные лучи. Прекрасный белый жеребец гордо везет, не менее гордого героя по тропинке.

Гном покачал головой. Триста лет одно и тоже. Каждые лет двадцать кто-то приезжает к Башне. Вот и теперь. Гном устало вздохнул, машинально вытирая руки кожаным передником. Может хоть этого удастся отговорить.

— Здравствуй благородный хранитель.

Гном усмехнулся. Этот титул дали ему люди лет двести назад. Теперь они считают его кем-то вроде благословляющего на последний бой со злом. А сколько их здесь уже было за его, такую долгую по меркам людей, жизнь.

— Здравствуй и ты рыцарь. Кем бы ты ни был.

— Я Теондрик. Сын Селана. Последнего пытавшегося уничтожить Зло, — гордо произнес рыцарь.

Гном покачал головой. Двадцать три года назад приезжал его отец. Но он так и не вернулся из Башни Голдагар. Теперь приехал сын.

— У благородного рыцаря есть дети? — неожиданно спросил гном.

— Да. Если я не вернусь, мои сыновья продолжат мой путь! — гордо провозгласил рыцарь, конь под ним заржал, чуя блозость стойла.

Гном снова покачал головой и вздохнул, эту привычку заработал лет сто назад. Похоже, поход в Башню превращается в семейное предприятие.

— Если благородный рыцарь не побрезгует, то может переночевать в моей хижине. Я позабочусь о лошади. — предложил гном. Теондрик кивнул и слез с лошади.

— Благодарю тебя хранитель. Если я не вернусь, — голос рыцаря дрогнул.

— Отправь Светлого домой.

— Обязательно. А сейчас иди в хижину, там все готово. Я ждал тебя со вчерашнего дня. Отсюда хорошо видно долину.

Рыцарь ушел. Гном задумчиво покачал головой. Так всегда. А он заботься о лошади. И эти рыцари одинаково называют своих лошадей. Гном снова покачал головой и повел Светлого в стойло.

Рыцарь ел, как и подобает благородному человеку, но совсем не благородную пищу. Вряд ли он хоть раз в жизни ел луковую похлебку с бобами. Но правила учтивости не позволили ему отказаться от угощения.

— Скажи благородный хранитель. — начал, было, рыцарь.

— Дерет, — перебил его гном. — Меня зовут Дерет. Безо всяких благородных эпитетов.

— Скажи Дерет. Это шпоры моего отца?

Гном кивнул подтверждая догадку рыцаря. Еще один странный обычай. Рыцари всегда оставляли в его хижине, что-то. Зачем? Он сам этого не знал.

— Да, это шпоры твоего отца. Это локон Веллины, единственной женщины бросившей вызов Башне. Это перстень Кига Теора.

— Кига Теора? — глаза рыцаря округлились, он подвинулся поближе к реликвии. — Того самого?

— Его. Первого отправившегося в Башню, — гном вспомнил молодого воителя, такого же гордого. Он так и не вернулся из Башни. Киг оставил ему перстень, чтобы тот не мешался в бою, вот и появился у рыцарей обычай захламлять его хижину безделушками.

— Не стоит тебе туда ехать парень, — Дерет пошурудил в камине кочергой, взметнув ворох искр. — Ты не справишься.

— Я очистил склеп Нага. Убил Зверя. Был на арене Мечей, — начал перечислять свои подвиги рыцарь.

— Все это ничего не значит. — прервал его гном. — В Башне тебя ждет во много раз большее зло. Ты сражался с тенями зла. Представь, каково оно само.

Рыцарь умолк. В глазах его не было больше фанатичной уверенности и гордыни. Но через минуту он рассмеялся.

— Я понял хранитель.

— Дерет, — поправил его гном.

— Не пытайся испугать меня Дерет. Я не поверну назад. Ведь для этого ты здесь. Останавливать малодушных, недостойных. Отпугивать их от Башни. Но я не уйду.

— Тогда отправляйся спать, — посоветовал гном рыцарю. — Завтра у тебя долгий путь.

Гном долго смотрел на пламя в очаге и на спящего рыцаря.

— Ничего ты не понял. Как и твой отец.

Утром гном проводил рыцаря. По тропинке к Башне мог пройти только пеший. Дерет сжимал в руке подарок рыцаря, небольшой кулон. Гном вздохнул и горестно покачал головой. Жаль парня, как и всех до него. А ему опять возиться с лошадью.

Сжимая в руке меч, Теондрик шел к Башне. Сложенная из гранитных глыб, она не была особенно внушительна с виду, но вблизи он чувствовал страх. Рыцарь тряхнул головой, Страх — это нормально, не бояться только дети и сумасшедшие.

Рыцарь остановился у двери Башни. Простая деревянная дверь с вырезанными на ней арлийскими рунами — НЕЛЬЗЯ УБИТЬ ЗЛО. Теондрик засмеялся, распахнул дверь и вошел в Башню. Огромная лестница вела к вершине Башни. Просто лестница, безо всяких ловушек и противников. Лестница вела его вверх.

Сжимая в руке блистающий начищенной сталью меч, Теондрик поднимался по каменным ступеням, казалось вырубленным в сплошной скале. Стены, мрачные, замшелые, веяли тягостной грусть веков, но не как не злом. И лишь у простой деревянной двери в комнату под крышей, он почувствовал. Почувствовал то, что приходило в склепе Нага, на Арене, в пещере Зверя. Только это было во много раз сильней.

С глазах появился багровый туман, который Теондрик разогнал усилием воли. Прошептав краткую молитву, он лишь крепче сжал привычную рукоять меча с которым не расставался с двенадцати лет.

Рыцарь распахнул небольшую дверь и увидел противника. Рыцарь в простых латах с мечем стоял в небольшой комнатке. Аура зла вокруг него была почти ощутимой физически.

— Ты Зло! — провозгласил Теондрик, поднимая свой меч. Одним ударом он отсек голову рыцарю покорно стоящему посреди комнаты.

Теондрик подошел к своему мертвому противнику. И это все? Что же убило его отца? Рыцарь Зла даже не сопротивлялся. Кончиком меча Теондрик окинул забрало шлема своего врага. Увидев его лицо, он закричал.

Гном посмотрел на башню и покачал головой. Вот и все. Башня Голдагар нашла себе более достойного хранителя — Теодорика, до него был Селан, до него, да разве их всех упомнишь? Когда они, наконец, поймут? В Башне нельзя убивать. Смерть — это Зло. И с каждым разом оно все сильнее и сильнее.

Черные тучи расползались по миру, от Башни Голдогара. Новый слуга Зла был силен. Кровь отца, пролитая сыном, усилила Башню. Но не достаточно. Башня ждала. Зло умеет ждать.