В новой книге серии «Библиотека начальной школы» читайте три замечательные сказки Софьи Прокофьевой: «Не буду просить прощения», «Сказку о ленивых ручках и ножках» и «Сказку про башмачки» с чудесными иллюстрациями Натальи Салиенко.
Для младшего школьного возраста.
v 1.0 – создание fb2 – (MCat78)
© Проко ьева С. Л., 2015
© Салиенко Н. П., илл., 2015
© ООО «Издательство АСТ», 2015
Жил-был на свете мальчик Вася. У него было очень много игрушек. Они были всюду: и под столом, и за шкафом. И даже под кроватью.
Но однажды утром Вася проснулся, и ему захотелось ещё лошадь-качалку.
– Хочу лошадь-качалку, – сказал Вася.
– Хочу лошадь-качалку! – закричал Вася.
– Хочу лошадь-качалку!!! – затопал ногами Вася.
– Ну, сыночек, – сказала мама, – подожди немного, сейчас нет денег.
– Ну да, нет денег! – с обидой закричал Вася. – На сахар есть. На котлеты есть. А на самое главное у тебя нет. Просто ты жадничаешь! Да!
В ту же минуту со стуком отворилось окно и с улицы ворвался холодный ветер.
В комнате стало холодно, как на улице.
– Сейчас же попроси прощения за свои грубые слова, – сказала мама.
– Не буду просить прощения! – закричал Вася, схватил пальто, шапку и убежал из дому.
Вася сидел во дворе на лавочке.
С неба падал густой снег.
Вася не знал, что в его город пришли Великие Холода. А Великие Холода приходят всякий раз, когда кто-нибудь ссорится с мамой.
Снег всё шёл и шёл.
«Это очень стыдно – прощения просить, – думал Вася. – Ни за что не буду. Лучше домой не вернусь. Я себе, может, другую маму найду. Ещё получше».
По правде говоря, Васе совсем не хотелось другую маму. Ведь его мама была не вообще какая-то мама. Это была ЕГО мама.
Но просить прощения… Ну уж нет!
Вася ещё немного посидел на лавочке. Руки и ноги у него окоченели.
Вася сполз с лавочки и пошёл со двора. Когда он уже подходил к воротам, громко заговорило радио:
«Слушайте! Слушайте! Слушайте!.. Человек поссорился с мамой! Человек поссорился с мамой! Эта беда случилась в нашем городе. И теперь в наш город пришли Великие Холода! Внимание! Внимание!.. В наш город пришли Великие Холода!..»
Но Вася этого уже не слышал. Только старый воробей, сидевший на столбе, с трудом разобрал несколько слов. Он разнервничался, разворчался и полетел к своей воробьихе сказать ей, чтобы она ни в коем случае не улетала с тёплой трубы. Ведь она не маленькая и должна понимать: с Великими Холодами шутки плохи.
Вася шёл по улице. На углу он увидел длинную-предлинную таксу. Она была похожа на колбасу на четырёх лапах.
Таксу вела на ремешке тётя в серой шубке. И вдруг эта тётя, проходя мимо Васи, шепнула:
– Хочешь, я буду твоей мамой?
Вася посмотрел на тётю и увидел, что эта тётя очень неплохая. А главное, у неё такая хорошая длинная собака.
«Ну, уж если брать новую маму, то с собакой», – подумал он и тихо сказал:
– Ладно.
Вася сказал это совсем тихо. И тут загудел ветер-ветрище. В лицо Васе ударил холодный снег.
Тётя схватила Васю за руку и резво побежала по улице, приговаривая:
– Давно хотела такого сыночка!
Когда Вася и тётя вошли в квартиру, то увидели, что на диване – сугроб. Около шкафа – сугроб. На столе – гора снега. В воздухе мелькают и кружатся снежинки.
Длинная собака побежала по комнате, утопая лапами в снегу.
– Ничего, ничего, сыночек, – сказала тётя в серой шубке. – Мы сейчас всё уберём.
Она принесла тазы и вёдра, и они стали выносить снег из комнаты. Но снега было так много, что его почти что не убавилось.
«Вдвоём мы этот снег за всю жизнь не вынесем, – с тоской подумал он. – Вот было бы таких мам побольше. Ну хотя бы четыре или пять».
Едва только он успел это подумать, как в комнату вошли ещё четыре точно такие же тёти в серых шубках. Совсем одинаковые. Одна к одной. Вася от изумления уронил таз.
Все тёти в серых шубках начали быстро выносить снег. Одна выгребала снег из-под дивана. Другая ловко сбивала сосульки с люстры. Сугробы стали быстро уменьшаться. Длинная собака свободно забегала по полу.
– Ну вот и всё, сыночек! – хором сказали тёти в серых шубках и улыбнулись Васе.
– Сыночек, иди, я тебя поцелую! – ласково позвала одна тётя.
– Сыночек, иди, я тебе вытру нос! – сказала вторая тётя в серой шубке.
– Сыночек, ты забыл выпить рыбий жир! – сказала третья.
– Сыночек, поиграй пока с собакой, – сказала четвёртая.
– Сыночек, сними галоши! – сказала пятая.
Все они крепко схватили Васю и стали тянуть его в разные стороны.
Васино пальтишко затрещало. Длинная собака тоскливо залаяла.
Вася вырвался из их рук и бросился в переднюю. Тёти в серых шубках, толкая друг друга, бросились за ним.
Они нагнали его в передней, окружили и заговорили ещё быстрее и все вместе:
– Выпей собаку!
– Поиграй с галошами!
– Сними нос!
– Поцелуй рыбий жир!
Вася выскочил на лестницу и захлопнул дверь.
– Нет уж, – в ужасе забормотал он, – столько мам человеку не нужно. Ведь маму любить надо. А как их любить всех сразу? Запутаешься. Нет, не хочу я…
По улице гулял ветер.
Ветер стал раздевать Васю: стаскивать с него шапку, отнимать шарф, заворачивать полы пальто.
Вася скорее свернул в переулок.
«Может быть, там не так холодно!» – подумал он.
Но не тут-то было!
Вася совсем согнулся. Даже закрыл лицо рукавом. Так он шёл-шёл и налетел прямо на продавщицу мороженого. И на её чудесный голубой ящик на колёсиках.
– Мороженое! Мороженое! Сливочное! Шоколадное! Пломбир в стаканчиках!.. – кричала продавщица.
Вася посмотрел на неё и сразу понял, что это очень хорошая продавщица мороженого. Добрая и весёлая.
Он подумал:
«А здорово, когда мама ходит по квартире и всё время говорит: «Сливочное! Шоколадное! Пломбир в стаканчиках!»
Вася подошёл к продавщице поближе. Но ветер-ветрище был уже тут как тут. Он теперь ни на шаг не отставал от Васи. Ветер-ветрище стал кружить вокруг Васи и продавщицы мороженого и посыпать их колючим снегом.
– Батюшки! – закричала продавщица, топая ногами и дуя на пальцы. – Кто же это в такой холод будет моё мороженое кушать?
– Вы… не хотите… стать моей… – прошептал Вася.
– Твоей мамой? Да? – радостно сказала продавщица мороженого, будто только этого и ждала.
Продавщица присела на корточки около Васи и заглянула ему в глаза.
– Только, может, ты меня из-за мороженого в мамы хочешь? – спросила она. – Обидно мне это.
Васе стало очень стыдно. Он попятился и побежал прочь мимо засыпанного снегом забора.
– Сливочное! Шоколадное! Пломбир в стаканчиках! – услышал он за спиной.
Но Васе показалось, что голос у продавщицы стал какой-то печальный. Это была умная продавщица мороженого, и она, конечно, сразу всё поняла…
Вася долго шёл по длинным улицам и переулкам, сам не зная куда.
«Зайду в какой-нибудь дом, погреюсь, – подумал Вася. – Хоть на лестнице постою».
Но домов не было видно, и ничего не было видно. Только крупные белые снежинки крутились перед глазами, и мороз не давал стоять на месте. Чтобы хоть немного согреться, Вася побежал бегом.
Так он бежал-бежал и вдруг налетел на большое дерево. Вася оглянулся. Кругом стояли белые деревья.
– Заблудился! – прошептал Вася. – В лес попал!
В лесу было ещё холоднее, чем в городе.
Ветер-ветрище намёл огромные сугробы. Вася был такой маленький, а сугробы такие большие.
Он пошёл куда-то между сугробами.
Васе стало страшно. А от страха ещё холодней, ещё зябче.
Вдруг из-за сугроба вышла большая рыжая Лиса.
Вася сразу увидел, что это не обычная лиса, не такая, как в зоопарке.
– Мне бы сыночка хорошего, – вдруг сказала она. – Я Лиса-красавица, а сыночка у меня нет.
– Разговаривает! – удивился Вася.
Он бы, наверно, ещё больше удивился, если бы ему не было так холодно. Вася уже так замёрз, что в нём всё удивление замёрзло.
А рыжая Лиса стала вокруг него ходить и вертеть своим красивым хвостом.
– Если бы у меня был сыночек, я бы кашку сварила… – сказала Лиса, глядя в сторону.
«Может, пойти к ней ненадолго? – трясясь от холода, подумал Вася. – Согреюсь и каши поем».
А Лиса как будто догадалась, о чём Вася думает.
– Вот и хорошо, мой лисёночек. Сейчас мы с тобой дров наберём. Протяни руки, а я буду дрова накладывать. Полешки, дровишки, палочки, щепочки, сучочки, веточки!.. – запела Лиса.
– Теперь пойдём, мой сыночек, – сказала Лиса. – Полдороги ты дрова понесёшь, полдороги – я. Вон у той берёзки как раз полдороги будет.
Дошли они до берёзы.
– Ох, сыночек, – вздохнула Лиса, – ошиблась я. Полдороги-то не здесь, а у того старого дуба. Неси дальше.
Донёс Вася дрова до старого дуба, а Лиса говорит:
– Нет, сыночек, полдороги вон у той сосны. Неси дальше.
Еле добрёл Вася до сосны. Дрова тяжёлые, книзу тянут. Вот-вот руки оторвутся.
– А вот уже и мой дом, – засмеялась Лиса.
– Зачем ты меня обманула? – сказал Вася дрожащим голосом. – Я бы и так тебе дрова до дома донёс.
Смутилась Лиса, лапой морду потёрла.
– Прости меня, сыночек. Не буду больше тебя обманывать. Пойдём, будем кашу варить.
Вася втащил дрова в избу, сбросил у печки.
Стала Лиса кашу варить.
Зачерпнула Лиса полную ложку каши, подула на неё и в рот сунула.
– Нет, не сварилась ещё, – облизнулась Лиса.
Пробует Лиса кашу, пробует. Зачерпнёт полную ложку, съест, облизнётся и всё говорит:
– Не готова… Не сварилась…
Заглянул Вася в кастрюлю, а в ней уже дно видно. Всю кашу Лиса съела.
Закрыла она морду хвостом. Застыдилась.
– Ох, сыночек, опять я тебя обманула. Сколько ни стараюсь, не могу без обмана жить. Такой уж у меня характер.
Вася чуть не заплакал от обиды:
– А ещё в мамы хочешь! Да разве мама обманывает? Не выйдет из тебя мамы! Вот!
– Да… – печально сказала Лиса. – Видно, не получится из меня мама.
Вася скатился с крыльца и побежал прочь от лисицыного дома прямо по снегу.
«Дурак я, – подумал Вася. – Я ведь тогда сразу понял, что никакую другую маму себе не найду. Но прощения просить всё равно не буду. Без мамы жить буду».
Вдруг затрещали ветки, и из кустов вылезла гора меха и шерсти. У горы было два маленьких глаза и четыре большие лапы. Вася сразу догадался, что это Медведица.
– Маму ищешь, что ли? – спросила Медведица густым голосом.
– Нет, нет, – сказал Вася. Зубы у него так и стучали от холода. – Есть у меня мама, есть…
– А то иди ко мне в сыночки. У меня квартира большая, хорошая. Куда мне, одинокой, такая?
– А просто в гости можно? – прошептал Вася.
– Ну, идём, – согласилась Медведица. – Покормлю тебя да спать уложу.
Поплёлся Вася за Медведицей.
– Вот мы и дома, – сказала наконец Медведица.
Смотрит Вася: да разве это дом? Большой сугроб, а внизу чёрная дыра и ход вглубь под землю. Полез Вася за Медведицей.
– Заходи, не стесняйся!
Медведица отрезала большой кусок хлеба, полила золотым мёдом и протянула Васе, а сама стала зевать.
Она так широко разевала пасть, что Васе даже страшно стало. Ох, какая пасть и зубов сколько!
Заметила Медведица, что Вася боится, стала морду лапой закрывать. Хорошая, видно, Медведица.
Смотрел, смотрел Вася на Медведицу и тоже зевать начал.
– Хр-р-р!.. – захрапела вдруг Медведица, повалилась на бок и уснула. И стала опять вся как гора меха.
– Медведица, Медведица, проснись! – в тоске закричал Вася. – Что я один буду делать?
– А? Что? – сонно спросила Медведица. – Спи, спи, мальчик. Мы теперь долго спать будем. До весны, – и опять захрапела.
– Это как – до весны? – закричал Вася.
Он стал тянуть Медведицу за мохнатый бок. Но Медведица не пошевелилась.
– Видишь? – с упрёком прошептал Вася. – А моя мама всегда вперёд меня уложит, а потом сама ложится. И не будет она всю зиму спать.
Васе стало страшно сидеть одному около спящей Медведицы.
«Что же, мне тут до весны сидеть?» – подумал Вася и вылез из медвежьей квартиры.
А в лесу уже ночь наступила.
Совсем уже замерзает Вася. Пополз он по снегу. Добрался до высокой ели.
– Ёлка, Ёлка! – зашептал Вася. – Видишь, я один в лесу, без мамы. Укрой меня ветками.
Заскрипела старая Ель, подняла ветки. Заполз под них Вася, прижался спиной к стволу. В комок сжался, затих. Опустила Ель зелёные лапы, прикрыла ими Васю.
– Какая ты колючая, – прошептал Вася. – А у моей мамы ни одной колючечки.
Но Великие Холода не оставили Васю в покое. Под Ель полезли. По земле стелются. Пробираются между самыми малыми колючечками.
Тут раздвинулись ветки, и кто-то тепло-тепло подышал на Васю. Вася посмотрел и увидел большую лошадиную морду и печальный лошадиный глаз.
– Холодно, холодно, – зашептал Вася. – Ещё подыши на меня.
– Совсем замёрз, – с беспокойством сказала Лошадь. – А ну, вылезай, мальчик! Садись на меня скорей. Пропадёшь здесь.
С трудом взобрался Вася на Лошадь – руки от холода не гнутся.
Пришла Лошадь к своему лошадиному дому.
Дом у Лошади был большой и хороший, но совсем пустой. Мебели в нём никакой не было, только в углу лежала большая куча сена.
– Есть хочешь? – печально спросила Лошадь.
– Мне холодно, – сказал Вася.
Лошадь положила Васю на сено и укрыла старой попоной, но Вася всё равно не согрелся.
– А разве лошади живут в лесу? – спросил Вася.
Лошадь печально покачала головой.
– Раньше я жила в городе. Я нанялась на работу в пекарню, развозила по булочным хлеб и вкусные булки. Но директор пекарни купил грузовик, и я увидела, что я не нужна. Тогда я ушла в лес и построила этот дом. Но я, наверно, скоро умру. Зачем жить, если ты никому не нужен?
«А я кому нужен?.. – подумал Вася. – Я маме нужен!»
– Меня никто не ждёт… Никто обо мне не думает… Никто не беспокоится… – тихо и печально бормотала Лошадь.
«А обо мне беспокоится мама, – подумал Вася. – Ну, конечно, мама беспокоится. Она же не знает, где я. Мама. Моя мама».
– Лошадь, хорошая Лошадь, – сказал Вася и заплакал. – Пожалуйста, скорее отвези меня домой. К маме. Потому что моя мама беспокоится!
– Ну, не плачь, – сказала Лошадь. – Я отвезу тебя к маме.
Вася вскарабкался на Лошадь, и Лошадь осторожно сошла с крыльца.
Вьюга так и бросилась им навстречу. Завыла, окружила их ледяным кольцом. Не хочет выпустить их из леса.
Лошадь шла очень медленно.
– Что с тобой? Ты заболела? Ты не умрёшь? – испугался Вася.
– Нет, мне просто очень-очень грустно, – ответила Лошадь. – Я всё время думаю, что я никому не нужна.
– Это неправда! – закричал Вася. – Ты очень нужна! Ты очень нужна мне. Без тебя я бы погиб в этом лесу. Я не могу взять тебя в мамы потому, что у меня уже есть моя любимая мама. Но ты всегда будешь моим самым большим другом.
Лошадь подняла голову и побежала быстрее. Видно, у неё стало немного веселее на душе.
Лошадь добежала до города.
Только тут Вася заметил, что стало гораздо теплее, перестал дуть ветер-ветрище. Снег всюду таял. В темноте журчали невидимые ручьи.
Вдруг Вася увидел, что в одном доме светится окно. Это был, конечно, Васин дом. И это окно светилось, конечно, в Васиной комнате.
Вася соскочил с лошади, обнял её за шею и шепнул ей на ухо:
– Никуда не уходи, слышишь? Я сейчас.
И он бегом бросился домой.
Дверь открыла ему мама. Она была очень бледная, а глаза у неё были заплаканные.
– Что же ты так долго гуляешь? – спросила она.
Вася бросился к ней.
– Мамочка! – закричал он. – Прости меня!
И тут он увидел, как это легко – просить прощения. Как это просто и хорошо – просить прощения.
Мама поцеловала Васю, и Васе сразу стало тепло-растепло, потому что в эту самую минуту Великие Холода ушли из города.
– Мамочка, – сказал Вася, – там у нас во дворе такая хорошая Лошадь. Она – мой друг. Можно, я приведу её домой?
– Можно, – сказала мама.
– Она у нас будет жить. Ладно?
– Ладно, – сказала мама. – Только не знаю, будет ли ей у нас хорошо. Конечно, сена и овса мы где-нибудь достанем. Но понравится ли ей ездить на лифте? А пешком подниматься на пятый этаж ей будет нелегко.
Вася побежал во двор и увидел у дверей деревянную лошадь-качалку с белым пятном на лбу.
Лошадь-качалка покачивалась и улыбалась.
– Это ты? – спросил Вася.
Деревянная лошадь кивнула головой.
Вася подхватил её и побежал домой. Дома он обнял маму и поцеловал её.
А потом Вася лёг спать.
Мама потушила свет.
А рядом в темноте тихо покачивалась деревянная лошадь-качалка и улыбалась.
На опушке в маленьком доме возле леса жила девочка Катя со своей бабушкой. Может, она была и неплохая девочка, но такая ленивая, что и слов не подберёшь.
В соседнем домике жил мальчик Серёжа со своей овчаркой по имени Фонарик. Так овчарку назвали, потому что в темноте у неё глаза светились, как зелёные фонарики.
Катя и Серёжа дружили и часто играли вместе на опушке леса. И Фонарик с ними.
Однажды утром Катя и её бабушка собрались пить чай. Смотрит бабушка, а воды в ведре совсем не осталось.
– Катенька, милая, сходи на колодец, принеси ведёрко воды, – попросила бабушка.
– Я бы принесла, – ответила Катя. – Только вот мои ножки к колодцу идти не хотят.
– А разве ты не хозяйка своих ножек? – удивилась бабушка.
– Нет, я не хозяйка своих ножек, – покачала головой Катя. – Они меня не слушаются. Мои ножки куда хотят, туда и бегут.
Огорчилась бабушка, да делать нечего, взяла ведро и сама пошла на колодец.
Вот попили чаю с вареньем Катя и бабушка.
– Я что-то притомилась, Катенька, помой, пожалуйста, чашки. А я отдохну, прилягу ненадолго, – сказала бабушка.
Неохота Кате чашки мыть.
– Я бы помыла чашки, – говорит Катя, – только вот мои ручки не хотят их мыть.
– А разве ты не хозяйка своих рук? – ещё больше огорчилась бабушка.
– Нет, я не хозяйка своих рук, – ответила Катя. – Мои ручки что хотят, то и делают. Они меня не слушаются.
Только сказала эти слова Катя, случилось вот что. Вдруг она как вскочит со стула и прыг-прыг – побежала к двери. А потом скок-скок – поскакала по ступенькам крыльца и дальше вдоль всего посёлка.
Вышел на крылечко Серёжа со своей собакой Фонариком. Смотрит вслед Кате, удивляется, куда это она направилась. А Катя бежит мимо сада тёти Гали, хвать – и сорвала самое красное яблоко.
– Ручки, мои ручки, что вы делаете? – заплакала Катя. – Я не хочу чужие яблоки брать. Это стыдно, плохо!
А ножки её несутся всё дальше. Сначала по широкой дороге, потом по узкой заросшей тропинке. А ручки то в дупло залезут, а там сердитые пчёлы жужжат, жалятся, то жгучую крапиву сорвут.
Заблудилась Катя, не знает, где её дом, куда ей идти.
Набежали тучи мохнатые, закрыли луну и звёзды – темно в глухом лесу, страшно.
Села Катя на пенёк и заплакала. Видно всё, конец, пропадать придётся.
А дома бабушка волнуется, места себе не находит. Пошла она к соседям.
– Видел я Катю, – говорит Серёжа, – она в лес побежала, даже не оглянулась.
– Видела я Катю, – сказала тётя Галя. – Сорвала она самое красное яблоко и даже спасибо не сказала.
– Вот что, – сказал Серёжа, – дайте моей собаке понюхать какую-нибудь Катину вещь. Понюхает она её, возьмёт след и найдёт Катю.
Дала бабушка понюхать Фонарику ленточку из Катиной косички.
Сразу собака вскочила, натянула поводок и побежала к лесу. А за ней Серёжа, бабушка и тётя Галя.
Долго они плутали по лесу, ведь Катя далеко ушла.
А Катя сидит на пеньке и вдруг видит в темноте два зелёных глаза.
– Ой, волк идёт! Ой, пропала я! – закричала девочка. – Спасите меня! Больше я никогда не буду лениться. Хочу опять стать хозяйкой своих рук и ног!
– Да что ты боишься, Катя! – засмеялся Серёжа. – Это глаза у Фонарика светятся, мы тебя нашли.
Бабушка обнимает, целует Катю.
– Бабушка, миленькая, – сказала Катя, – я завтра сама на колодец за водой схожу и чашки помою. И вы, тётя Галя, меня простите. Как созреют ваши яблоки, я вам помогу их в корзины собрать. Я ведь теперь снова хозяйка своих рук и ног! Ах, как славно, как хорошо!
Тут ветер тёмные тучи разогнал, и все пошли домой по лунной дорожке.
Жили-были башмачки с длинными шнурками. Надоело им стоять в углу без дела.
– Пойдём поищем себе хозяина, – сказал правый башмачок. – Кто нас наденет? Кому мы впору?
– Пойдём, – сказал левый башмачок.
Вышли башмачки из угла и видят: стоит посреди комнаты стол на четырёх ножках.
– Здравствуй, стол! – сказали ему башмачки. – Надень нас на ножки и пойдём бегать и прыгать!
– Нет, – грустно сказал стол, – я не умею бегать и прыгать. Я только умею стоять посреди комнаты.
Вышли башмачки во двор и увидели полосатую кошку.
– Какие у вас хорошенькие длинные шнурки! – сказала кошка. – Они похожи на длинные-предлинные мышиные хвостики.
И тут башмачки увидели, как из мягких лапок высунулись острые когти. Башмачки очень испугались. Правый башмачок побежал направо, а левый башмачок побежал налево. А кошка так и осталась на месте, потому что не знала, в какую сторону ей бежать.
На лугу башмачки увидели корову.
– Здравствуй, корова! – сказали башмачки. – Надень нас на копытца и пойдём бегать и прыгать!
– У меня четыре копытца, и поэтому мне нужно четыре башмачка, – сказала корова. – А вас только двое.
Вдруг трава зашевелилась, цветы закачались, и на дорожку выполз уж. Он был похож на толстый длинный шнурок от ботинок.
– Здравствуй, уж! – сказали башмачки. – Надень нас на свои ножки и пойдём бегать и прыгать!
– Ах вы глупышки, – засмеялся уж, – ведь у меня совсем нет ног! – И снова уполз в траву.
Тут из камыша выплыла уточка.
– Здравствуй, уточка! – закричали башмачки. – У тебя как раз две лапки. Надень нас и давай бегать и прыгать!
– Больше всего я люблю плавать, – сказала уточка. – Я бы вас надела, но в воде вы мне будете мешать.
В это время на дорожку слетел серый воробей.
– Здравствуй, воробей! – закричали башмачки. – У тебя тоже две лапки. Надень нас и давай бегать и прыгать!
– Больше всего я люблю летать, – сказал воробей. – Я бы надел, но в воздухе вы мне будете мешать.
Заплакали башмачки:
– Никому мы не нужны! Что нам теперь делать?!
Вдруг видят – идут по дорожке две босые ножки. Не бегут, не прыгают. То на шишку наступят, то на острый камень.
– Наденьте нас, босые ножки! – закричали башмачки. – Вы нам нравитесь больше всех ножек на свете!
Обрадовались босые ножки. Надели башмачки и побежали быстро-быстро, запрыгали высоко-высоко.