Вот такую ракету и предложил Циолковский отправить в космос. Правда, в его время технических возможностей для этого ещё не существовало. Автомобили только учились ездить, теплоходы — плавать, а самолёты — летать. Но Циолковский верил, что когда-нибудь люди создадут такие двигатели, с помощью которых смогут вырваться за пределы Земли. Как мы теперь видим, он оказался прав. Но совсем иначе думали его современники, когда Циолковский мечтал о будущих космических путешествиях. Многие считали его тогда фантазёром и чудаком. Почему? А сейчас вы сами поймёте.

— Никак нет, ваше благородие, — солидно отвечает городовой. — Сумасшедших на улице у нас нету. А это наш учитель развлекается, Константин Циолковский. Вы, должно быть, не местный? У нас его тут все знают. Человек смирный, мухи не обидит. Так что не извольте беспокоиться.

— Безобразие какое-то… — ворчит господин, усаживаясь в крытые сани к подъехавшему извозчику. — Представляю, чему такой учитель может научить детей…

Через мгновение лошади уносят сани с сердитым господином по заснеженной улице. А городовой смотрит вслед и с ухмылкой заключает:

— Точно, не местный. Кто ж это в Калуге не знает Циолковского?

И ведь прав был городовой! Для калужан чудачества Константина Эдуардовича давно уже стали привычным делом. В своём дневнике он пишет: «Сколько раз в бурю с зонтом я мчался по льду силою ветра! Это было восхитительно». Конечно, восхитительно. И собакам — развлечение! Жаль только, что не все горожане понимали, что чудак, гоняющий с зонтиком на коньках, — это гений, который через несколько десятилетий прославит их город на весь мир. Ведь свои научные работы Циолковский тогда почти не публиковал, на конференции учёных в Москву и Петербург не ездил. Даже диплома о высшем образовании у него не было, потому что в университете он не учился.

Но почему же гениальный Циолковский не участвовал в научной жизни России? Для этого была очень уважительная и печальная причина. Дело в том, что Константин Циолковский был… глухой.

Так и питался — ел хлеб, запивал водой. Зато покупал книги и разные нужные вещи для опытов: трубки, ртуть, серную кислоту и прочее.

Вы, наверно, спросите: а в каком же всё-таки институте он учился? А ни в каком! Костя Циолковский самостоятельно занимался в Румянцевской библиотеке[3]. Брал книги, садился за стол и читал, читал, читал… За три года он освоил курсы высшей алгебры, дифференциального и интегрального исчисления, аналитической геометрии, сферической тригонометрии, аналитической механики. Самостоятельно, без всяких профессоров. Питаясь одним чёрным хлебом с водой.

Когда однажды он приехал домой на праздники, родители посмотрели на него и ахнули: Костя ужасно похудел. Они поахали, поохали и давай кормить сына! Целую неделю пичкали его котлетами, пирогами, жареной гусятиной — поправляйся, сыночек, набирай вес! А Костя погостил дома немножко и опять укатил в Москву — книги в библиотеке читать, опыты ставить у себя в каморке и жить на девяносто копеек в месяц. Немного найдётся в мире образованных людей, получивших знания столь дорогой ценой.

Закончив обучение, Константин Эдуардович блестяще сдал экзамен на звание учителя уездных школ и получил право преподавать арифметику, физику и геометрию. И напрасно так волновался за его учеников приезжий господин на заснеженной калужской улице. Учителем Циолковский был очень хорошим. Хотя взрослые калужане считали его чудаком и несерьёзным человеком, но дети очень любили.

Для них такой учитель был как бы не совсем взрослым, а потому близким и понятным.

Только как же глухой Циолковский отвечал на вопросы учеников и слушал их ответы у доски? А никак! Он объяснял тему урока, а задания давал только письменные и потом проверял тетрадки.

Несмотря на это, он всегда был самым любимым учителем у ребят. Всё дело в том, что он умел сделать школьные занятия необычайно интересными: на его уроках летали модели аэростатов[4], сверкали рукотворные молнии, гремели искусственные громы. На учительском столе Циолковского сами собой плясали бумажные куколки, а электрический осьминог хватал щупальцами за пальцы и нос всякого, кто желал проверить на себе действие статического электричества.

Очень немногие из преподавателей тратили столько сил и времени на подготовку к урокам и изготовление наглядных пособий. Этот труд начальство Циолковского оценило по заслугам: за успехи в учительском деле он был награждён двумя орденами.

Но это были очень странные песни, в которых не было ни музыки, ни стихов. Ведь Циолковский был глухим и потому не знал песен, которые поют все остальные люди. Но разве это помеха для человека, у которого душа поёт! И Константин Эдуардович шёл по лесной тропинке, во весь голос распевая какие-то одному ему понятные мелодии без слов. Грибники, случайно встретив его, долго смотрели вслед прогуливающемуся учителю, а потом обескуражено качали головой: мол, что тут поделаешь — чудак-человек.

Циолковский не унывал. У него была жена, семеро детей, он сумел построить для своей семьи большой уютный дом. Для того чтобы удобнее было общаться с родственниками и гостями, Константин Эдуардович придумал хитрую конструкцию.

Он согнул из тонкого листа железа огромную воронку, и когда он приставлял её узким концом к уху, то мог слышать всё, что ему говорят.

Чтобы не таскать эту громоздкую железяку по дому, Циолковский наделал таких воронок больше десятка и расставил по всем комнатам. Он называл их «мои слухачи». Сидит, к примеру, Константин Эдуардович у себя в кабинете, придумывает какую-нибудь ракету, а тут жена входит:

— Костя, пора обедать.

Циолковский тут же хватает свою трубу:

— Что ты говоришь?

— Пойдём обедать, говорю. Суп стынет.

— Ага, сейчас. Вот только скорость истекающих из ракеты газов вычислю.

Досчитает, что задумал. Потом спустится в столовую, сядет за стол. Жена ему:

— Тебе сметанки положить?

А у Циолковского и в столовой ещё один «слухач» стоит. Он его сразу же к уху:

— Чего-чего?

— Ты суп со сметаной будешь есть или без?

— Конечно со сметаной! С ней вкуснее.

Стоит ли удивляться, что из-за своей глухоты у него не получилось занять достойное место в научных сообществах Москвы и Петербурга. Вот представьте себе: как мог бы Циолковский делать доклады, спорить с другими учёными, отстаивать своё мнение, если без громоздких приспособлений он почти ничего не слышал? Но насколько же великими были его идеи, если определили всё развитие космической техники на сто лет вперёд!

Позвал кого можно, и все любовались. Утром случился дождь. Ищу зонтик, чтобы выйти на улицу. Зонта нет, потом уже вспомнил, что зонт оставил у колодца. Так и пропал мой новенький, только что купленный зонтик. За это получил гнилушки и звёздное небо».

Вот таким был Константин Эдуардович Циолковский. Человек, который любил ездить на коньках при помощи зонта, стриг у себя на крыльце машинкой ребятишек со всей улицы и запускал для их потехи воздушных змеев. И который при этом был гениальным учёным. Ему не удалось воплотить в жизнь свои удивительные идеи, но они стали основой для творчества его последователей — талантливейших учёных и инженеров.

Полёт творческой фантазии Циолковского оказался таким высоким, что сегодня весь мир знает имя скромного учителя, умевшего даже в разбросанных по полу светящихся гнилушках увидеть сияние звёздного неба.