Огромная толпа собралась у скалы. Толпа молчала и смотрела вверх. А сверху на толпу смотрел Максаков. В руках он держал пятизарядное помповое ружьё, в котором не было патронов. Патроны у Максакова закончились на прошлой неделе, когда ему пришлось с боем выбираться из города. Город был его продуктовой базой. Относительно безопасной до последнего времени. Жители бежали из него в самом начале катаклизма, не дожидаясь заражения. Продукты Максаков достал, а вот заправиться не успел. Счастье, что сумел доехать до скалы на последних каплях бензина. Хотя, как доехал? Заглох в метрах двухстах от дома, если это можно назвать домом, и пришлось Максакову таскать двести метров коробки, мешки и пластиковые фляги с водой на себе, утопая в песке и обливаясь потом. С некоторых пор Максаков жил в пещере, на высоте пяти-семи метров над уровнем, нет, не моря — песчаной долины. В пещеру он понимался по верёвочной лестнице, груз затаскивал наверх, используя ручную строительную лебёдку.

Фиделя Парамоновича вызвали Туда. Грозный неразговорчивый курьер, доставивший по месту проживания вызываемого документ Оттуда, вручив Фиделю Парамоновичу повестку, сунул под роспись канцелярскую книгу учёта в зелёной клеёнчатой обложке, сурово козырнул, развернулся через левое плечо и вышел, громко хлопнув дверью. Фидель Парамонович дрожащим руками развернул перечеркнутую наискось красной полосой бумажку и прочитал: "ПОВЕСТКА, №137, Числа 24, месяца 7, года 19.., Гражданину Сиваковскому Фид. Парамон., проживающему адр......., Предлагается Вам явиться в 10 час утра, дня 4, по Быховскому бульв., дом 38, комн. 26. В случае неявки в указанное время Вы будете доставлены в принудительном порядке под конвоем". Супруга Фиделя Парамоновича, Аделаида Павловна, прижав ладони к щекам, беззвучно заплакала. Фидель Парамонович тяжело опустился на табуретку. Бумажка, выпав из его ослабевших рук, тихо спланировала на пол. Сердце Фиделя Парамоновича тоскливо заныло, чуя наползающую беду.

Проблема метаболизма была решена в две тысячи сто пятьдесят третьем году. В том году и случилась революция, навсегда разделившая человечество на две неравные группы: автомобилистов и пешеходов. В этом радикальном преобразовании безвозвратно исчезла та маргинальная прослойка, что именовала себя байкерами, или мотоциклистами. Большая их часть сложила головы в жестокой конкурентной борьбе, оставшиеся в живых были сброшены на самое дно социальной лестницы. Время от времени выжившие байкеры поднимали голову и тогда по мировым магистралям прокатывались волны террористических актов, вызывая в ответ валы беспощадных репрессий, после которых думалось, что оппозиция уничтожена раз и навсегда, однако затишье никогда не бывало длительным. Никто не мог сказать точно, где, а главное, когда враг нанесёт очередной чудовищный удар. Власть была бессильна остановить насилие, чинимое на дорогах байкерами, и не в последнюю очередь из-за того, что инсургенты-подпольщики имели колоссальную поддержку, оказываемую им теми, кто жил по ту сторону транспортных тоннелей. Бунтари-подпольщики обитали на стыке двух миров, с лёгкостью проникая сквозь непреодолимые для их обитателей границы и виртуозно использовали преимущества обеих частей условно единой цивилизации. Какое число инсургентов было в обслуживающих трансконтинентальные автомагистрали службах, строительных компаниях, автомобильных, моторных и механических заводах, производящих запчасти, шиномонтажных мастерских и автомойках, где, несмотря на полную автоматизацию производственных процессов, стальные конечности промышленных роботов до сих пор не могли обходиться без помощи слабых конечностями людей. Об этом знали спецслужбы пешеходов, но они не спешили делиться своим знанием со спецслужбами автомобилистов, резонно полагая, что дополнительный козырь в рукаве не будет лишним. Байкерская вандея как нельзя лучше подходила для осуществления различного рода тайных операций, без которых всякая уважающая себя спецслужба немедленно хиреет и впадает в полное ничтожество.