Сантинали в блаженстве растянулась на кровати. Текущие апартаменты ни в какое сравнение не шли с её столичным домом, но в тысячу раз были лучше тех жутких комнат, в которых пришлось ночевать по дороге сюда. Чистые сухие простыни, никакого блеянья под окнами, прогретый воздух под балдахином. Вот оно, счастье. Королевна заставила себя стянуть сапоги, но на большее не хватило сил: своей внешностью она займётся завтра. Горячая ванная — первым делом, потом остальные дела.

Королевна проснулась от странного шороха, будто кто-то споткнулся о её сапог. Как странно: Лада и Стилиэ обе устали не меньше её и сейчас спали у себя. Здесь никого не может быть. Она уже почти заснула вновь, как едва заметно шевельнулся балдахин. Парализующее заклятие слетело с пальцев раньше, чем голова успела подумать хоть что-нибудь. Сантинали скатилась с кровати под ноги незваному гостю и пнула его в коленную чашечку. Он с тихим стоном повалился на спину, но другая тень метнулась вперёд. Лезвие сверкнуло в свете лун, и только удача спасла колдунью — нападающий видел не больше её, и нож чиркнул по предплечью не причинив особого вреда.

— Тельве! — и второму незнакомцу повезло меньше, чем первому. Вспышка, и на ковёр осыпался лишь прах. Если вначале Сантинали сомневалась в происходящем, то теперь была уверена — её хотят убить. Возможно, не стоило его испепелять — огненные заклинания обходились слишком дорого, и кто знает, что сегодня может ещё случиться? Силы нужно было экономить, но всё происходило слишком быстро, чтобы колдунья успевала нормально обдумывать поступки: всё же она не обладала душой воина, да и боевые заклятия никогда не были её сильной стороной.

Но откуда здесь могли взяться убийцы? Не тащились же они следом из самой Ясеневой Рощи! Значит, это кто-то местный. Но кому выгодно убивать нового воеводу? Разве что Каранниэль не так рад её появлению, как показывал вечером во время ужина. Какая же она дура! Разомлела от радушного приёма и соблюдения простейшего этикета. Как последняя глупышка позволила развести отряд по разным комнатам. Даже не проверила, как далеко от неё поселили остальных. Где их теперь искать?! Но Роэль тоже хорош: мог бы хотя бы зайти узнать что и как, где её поселили. В отличие от неё капитан был опытным воином, почему же вместо него к ней явились двое убийц? Может, её люди все уже мертвы? Или может их всех опоили во время ужина? В вине колдунье почудился странный привкус, но тогда она решила, что напиток просто плох — откуда здесь взяться хорошему вину? Да и кто будет опаивать гостей? Ведь вначале Каранниэль не знал зачем Сантинали приехала в Белую Скалу. Или может он с самого начала не собирался отпускать их? Может, главный местный разбойник — это он? И налоги не приходили в столицу не потому, что на дорогах стало опасно, а просто потому, что их изначально никто не отправлял? Может, и с ревизорами расправлялся сам воевода? А на письма он отвечал только изредка для конспирации. Ох, если хотя бы половина этих мыслей правда… Как хорошо, что Каранниэль не знал, что Сантинали — колдунья. Следи он за жизнью столицы, ей бы уже не жить, а так устойчивость к алкоголю и другим зельям, возможно, только что спасла жизнь ей и всему её отряду. Или нет. Она ведь даже не знает, где остальные. Сантинали нашарила в темноте первого нападавшего и тряхнула его за грудки:

— Где мои люди? — но бесполезно, он тоже был мёртв. Угораздило же его именно сейчас так неудачно проломить себе череп об пол. Что теперь делать? Сантинали зло выругалась и принялась искать сапоги — по холодным каменным плитам много не побегаешь, будь ты хоть трижды колдуньей. Коридор оказался пуст, но куда идти? После минутного раздумья Сантинали двинулась в сторону трапезной. Кажется, именно на этой развилке они с Роэлем разошлись в разные стороны. Но не успела она повернуть в нужный коридор, как волосы опалил огненный шар. Щёлк! Щёлк! Только быстрая реакция спасла её от участи быть прошитой арбалетными болтами.

— Что стоишь, стреляй!

Сантинали пригибаясь бросилась прочь. Проклятье! Воеводов колдун с ними заодно! Да они тут все заодно! Ещё несколько поворотов, неожиданная лестница, и королевна совсем потерялась. Она совершенно не представляла где находится и как помочь своим людям. Приходилось бежать без разбора, прятаться в нишах, внимательно вслушиваться в топот чужих ног. Ещё нескольких воинов удалось убить, но остальные быстро сориентировались, и теперь в первых рядах шли владельцы хороших защитных амулетов. Кольцо преследователей сужалось, и вот отчаявшаяся колдунья оказалась зажата в одном из тупиков на нижних (а судя по давно пропавшим окнам — подземных) этажах. Конечно, это место нельзя было считать тупиком в полном смысле этого слова — в стене за её спиной была дверь, но судя по состоянию полотна и петель ею давно никто не пользовался, да и слой грязи на полу явно указывал, что в эту часть погребов давно никто не заходил. Конечно, если ей невероятно повезёт, то при помощи заклятий можно было бы нащупать какой-нибудь тайный ход — старые замки всегда славились такими секретами — но что дальше? Нужно как-то прорваться к своим, если ещё хоть есть к кому прорываться. Выбираться из замка? А дальше что? Одна в горах среди врагов она не продержится и нескольких дней, и на подкрепление надеяться нечего. Но, может, отец знал, что так будет, и за ними следом шёл хорошо вооружённый отряд королевских гвардейцев? Только в твоих мечтах, девочка. Что ж, двум смертям не бывать, а одной не миновать. Пока есть хоть немного сил, она будет сражаться. Дёшево она не дастся! Сантинали лихорадочно перебирала оставшиеся амулеты и вспоминала лучшие боевые заклятия, которые сможет использовать. Может, обвалить проход? Наверное, у неё хватит сил обрушить секцию или две, хотя вряд ли это зацепит замок — пусть они и находились сейчас где-то у фундамента, большая его часть была высечена прямо в горе. Нужно что-то большее, чем потуги одной жалкой колдуньи, чтобы поколебать такую твердыню.

Но только в дальнем конце коридора по стенам побежали блики факелов, и ясно стало различимо бряцанье оружия, Сантинали дрогнула. Она не может просто так умереть! Этого не может быть! Это происходит не с ней! Нужно выбрать другое место для сражения. Менее открытое, где у неё будет больше преимущества. Здесь к ней даже не приблизятся — просто расстреляют с безопасного расстояния, пока воеводов колдун будет держать щит. Сантинали бросилась к двери. Створка не хотела поддаваться, но ещё один крепкий толчок, и петли со скрипом провернулись. Даже узкой щели хватило, чтобы протиснуться внутрь. Ещё одно усилие, и дверь встала на место. Да, она встретит их здесь! Её достать из арбалета невозможно, но противник будет, как на ладони, тем более даже если им удастся распахнуть дверь настежь, её ширины будет достаточно чтобы пропустить одновременно не больше трёх человек. А в полной аммуниции — даже двух. Это вам не просторный коридор, где в ряд может выстроиться с десяток человек. Сантинали заняла боевую стойку. Заклинания покалывали кончики пальцев. Ну же, давайте! В дверь что-то ударило. Раз, другой. Раздался подозрительный скрип, и всё стихло. Стены и сама дверь были слишком толстыми, чтобы услышать шаги или голоса. Что они там делают? Они собираются её преследовать или нет? Ещё несколько минут Сантинали стояла в кромешной темноте ожидая нападения, но напряжение брало своё. Наконец, она зажгла крохотный светляк и осмотрелась: она стояла в широком коридоре, ничем не уступающем тому, из которого она перебралась сюда. Кажется, это и был один и тот же коридор, просто зачем-то перегороженный стеной. Колдунья направила светляк к стене. Да, кладка основных стен коридора и поперечной стены различалась: поперечная стена была явно моложе и сложена более неряшливо и из более дешёвого материала. Но зачем её здесь поставили? Колдунья подождала ещё, но теперь до неё не доносилось вообще никаких звуков. Она подкралась к двери и прислушалась. Тишина. То ли тоже затаились, то ли ушли. Не похоже, чтобы толпа, которой её до этого ловили могла вот так просто затаиться или уйти. Но что происходит? Может, здесь оставили всего пару воинов, а остальные отправились в обход, чтобы напасть с другой стороны? Сантинали резко развернулась и отправила светляк вглубь коридора так далеко, как только могла. Только пыль и обвалившаяся штукатурка. Ближайшее ответвление от основного коридора оказалось так далеко, что Сантинали была на пределе своих возможностей, чтобы удерживать светляка на таком расстоянии. С этой стороны стены было значительно холоднее и колдунья уже несколько раз пожалела, что не имела с собой плаща. Промокшая от пота одежда совсем не грела, и уже совсем скоро Сантинали совершенно немужественно стучала зубами. На улице стоял конец лета, а здесь был настоящий дубак, как в холодильнике.

Она всё вслушивалась и вслушивалась, но больше ничего не было слышно ни с этой, ни с той стороны двери. И вдруг, как молния, её прошибло: те звуки, что она слышала в самом начале, уже не стук запираемого засова это был?! Не думая больше ни о чём Сантинали дёрнула дверь, но та не поддалась. То ли заела слишком крепко, то ли с другой стороны действительно была заперта на засов. Сейчас, немного задумавшись, колдунья вспомнила, что прежде чем открыть дверь сбросила со скоб засов. Но тогда в панике она даже не обратила на это внимания. Как оказалось, зря. Неужели отсюда нет больше другого выхода и Каранниэль теперь просто подождёт немного, пока королевна не умрёт от холода, жажды и голода, а потом просто избавится от её трупа? Посидев ещё с полчаса у запертой двери колдунья решила двигаться вперёд, иначе так насмерть действительно замёрзнуть совсем недолго. Коридор всё тянулся и тянулся, разветвлялся и множился, уходя в стороны туннелями, комнатами и лестницами. Время от времени попадались завалы. И везде пыль, пыль, запустение. Никаких предметов, хотя бы отдалёно намекавших бы для чего раньше использовались эти помещения — то ли пыточные, то ли склады. Похоже, прежде чем закрыть эту часть подвалов, из них вынесли абсолютно всё, что только можно было вынести, включая подставки под светильники. Первому скелету Сантинали почти обрадовалась: хоть какое-то разнообразие. Одежда на несчастном почти полностью истлела, оружие превратилось в ржавую пыль, оставив после себя только рукоятку, да золотая цепочка болталась на шее. Жалкое и в то же время жуткое зрелище. «Вдруг и меня ждёт такая же судьба», - вздрогнула колдунья. Она старательно отмечала все развилки и лестницы, но только пыль встречала её всюду.

Когда лёгкий ветерок коснулся кожи, Сантинали даже не сразу поняла, что изменилось в мёртвом воздухе подземелья. К этому времени прошло уже несколько часов и десятка полтора разной сохранности скелетов. Колдунья была в полубессознательном состоянии: усталость от дороги и погони давала о себе знать, но лечь поспать означало верную смерть — голый пол, никакого плаща или хотя бы платка, жуткий холод. Если переохлаждение не добьёт её в ближайшие несколько часов, то в течение суток точно. Сантинали замерла, пытаясь определить, откуда дует сквозняк. Неужели выход?! Наконец, ей удалось настроить светляк так, чтобы он двигался против ветра и бросилась за заторопившейся прочь светящейся точкой. Через несколько поворотов вдали появилась светлая полоска: на улице ещё не наступило утро, но Салес и Ренан стояли почти в зените, давая достаточно света. Сантинали подбежала к дверном проёму, откуда дул ветер и разочарованно остановилась: перед ней находилась просторная комната с высоким потолком и узкими окнами-бойницами. Весь пол был завален ровным слоем мусора: веточки, листики, птичьи скелеты, дерьмо и перья. Никаких намёков на выход. Хрустя мелкими косточками она подошла к одному из окон и забравшись на вырубленный в стене подоконник выглянула наружу. Словно с высоты птичьего полёта перед ней открылась долина. Можно было рассмотреть дорогу, деревья, дома и даже собачьи будки в голубоватом сиянии лун. Похоже, бойница была пробита прямо в Белой Скале. Слишком узкая, чтобы через него выбраться из подземелья даже Сантинали, в целом некрупной девушке.

Она стояла и смотрела наружу, слушая завывания ветра и пытаясь совладать со слезами. Даже кричи во всю глотку — никто не услышит. А даже если услышит — не сможет помочь. Окно не расширить. Да, у неё оставалось ещё немного сил на несколько огненных заклятий, но даже если сделать брешь достаточную, чтобы в неё пролезть — что дальше? До земли, наверное, километр, не меньше. Даже если бы Сантинали умела нормально летать (а левитация никогда не была её коньком) — так много и долго пролететь в её текущем состоянии было бы невозможно. И это ощущение чьего-то взгляда, мешающее сосредоточиться… Сантинали резко повернулась, но в комнате, как и можно было ожидать, никого не было.

— Кто здесь?! — светляк взметнулся под потолок, но сил разжечь его поярче не было. Ощущение чужого присутствия не отпускало, но кто ещё может быть здесь, в этом богами забытом подземелье? Только тени по углам. Сантинали затравленно попятилась вдоль стены не спуская глаз с входа. Отсюда, из более освещённой комнаты коридор теперь казался чёрной дырой, полной опасностей. Она осталась здесь совсем одна, и скоро умрёт. Ужас и отчаяние поднялись в душе огромной волной. Что-то хрустнуло под ногой и королевна не удержав равновесия упала. Тихий смешок, как наждачка, продрал по коже.

— Кто здесь?! — светляк в панике заметался по комнате выхватывая из темноты только мусор. — Не вижу ничего смешного, остряк!

— Ты слышишь меня? — удивлённо вздохнула темнота.

— Слышу! А ну, покажись! — Сантинали очень надеялась, что её голос не дрожит так сильно, как руки, готовые в любой момент пустить в незнакомца молнию.

— Здесь, — прошелестела темнота. — Я здесь.

Сантинали повернулась на звук голоса, но по-прежнему никого не видела. Перед ней была лишь стена. С огромной чёрной кляксой от пола до потолка и какими-то барельефами, трудно различимыми в темноте.

— Где?

— Здесь.

Сантинали недоумённо рассматривала кляксу. Голос, или то, что ей казалось голосом, шло откуда-то отсюда. Но кроме пятна на стене… Вдруг она увидела две маленькие светящиеся алые точки, глядящие на неё в упор, и сердце пропустило удар. Эта клякса — это ведь вовсе не клякса. Как бы она хотела сейчас упасть в обморок. А потом проснуться и понять, что все события последнего месяца ей просто приснились. Что она дома, в своей уютной постели, а что холодно — так это просто простынь упала, а в августе ночи такие непредсказуемые. То холодно, то жарко… Но вместо этого она стояла в подземелье, без шанса выбраться, потерявшая всех своих людей и смотрела на какую-то потустороннюю сущность, распластавшуюся на стене и готовую то ли прыгнуть на неё, то ли ещё что. Наверное, нечасто здесь попадается такая крупная добыча, как она — вон, на полу только обглоданные птичьи кости валяются. Голодная тварь, наверное. Но прошла минута, другая, а клякса не шевелилась, словно выжидая, и только алые глаза еле заметно мерцали, изучая пришелицу.

— Ч-что ты такое? — наконец, не выдержала Сантинали.

— Я — клякса, — откликнулась клякса, будто бы могла читать её мысли. — А ты?

— Сантинали Рилиэль, королевна Ясеневой Рощи, — колдунья поднялась и принялась отряхиваться: на полу сидеть было ещё холоднее, чем стоять, а это жуткое существо, кажется, было не прочь поболтать. — Колдунья школы Ри, воевода Белой Скалы. Неудавшийся.

— В тебе сильна кровь ша, наверное, поэтому ты меня слышишь, — словно не услышав её, произнесла клякса. Видимо, её очень удивляло, что она может с кем-то говорить. — Но как носитель крови ша мог оказаться здесь? Ты в чём-то провинилась, что тебя отправили умирать в подземелья?

— Меня и моих людей предали, — нехотя буркнула Сантинали, живо представив, как она запирает за собой ту проклятую дверь. Дверь в свой склеп. Но откуда ей было знать, что замок стоит на фундаменте какого-то намного более древнего строения?! Кто знал, что здесь будут ещё километры и километры стылых коридоров, невозможных в обычном сторожевом замке-крепости? И что такое «кровь ша»?

— Ужасно, — равнодушно согласилась темнота и тут же вкрадчиво добавила: — Хочешь отомстить?

— Как? — безнадёжно спросила Сантинали. Ей не выбраться отсюда.

— Заключим сделку, О'Сантинали, — прошептала темнота. Даже самые горячие любовники в самые интимные моменты не шептали так жарко, как эта жуткая клякса сейчас.

— Сделку?

Э, нет. Сантинали слишком хорошо была наслышана о разных сущностях, с которыми незадачливые колдуны заключали сделки, а потом не досчитывались души-другой или чего-нибудь похуже. Только полный безумец, отчаявшийся сумасшедший пойдёт на сделку с тёмными тварями.

— Возможно, твоих людей убивают прямо сейчас, — соблазнительно прошептала темнота, будто предлагая самые извращённые развлечения, какие может представить воображение. Колдунья скрипнула зубами. Эта тварь знает все её слабые места! А может, действительно умеет читать мысли?!

— Ты предлагаешь мне помочь выбраться отсюда и убить моих врагов?

— Да, — радостно согласилась клякса.

— И что ты хочешь взамен?

— Освободи меня.

Ага. Будто что-то щёлкнуло в голове и встало на свои места. Клякса до сих пор не убила её просто потому, что не может этого сделать. Сантинали направила светляк поближе к стене. И правда, то, что она сначала приняла за барельефы оказалось сложной системой цепей. За прошедшие годы они прочно вросли в стену, а слой грязи скрыл блеск металла.

— Это твои оковы?

— Да. Они золотые. Если хочешь — можешь забрать себе.

Ну конечно, заковывали эту тварь на века, а что ещё может продержаться так долго, если не золото? Железо, даже добрая сталь, рассыпались бы ржой уже через пару сотен лет.

— То есть, ты помогаешь мне выбраться отсюда и убить моих врагов, а взамен я тебя освобождаю? — словно не веря своим ушам повторила Сантинали.

Но клякса молчала, выжидая.

— Нет, так не подходит. Вдруг ты убьёшь меня и всех моих соратников, когда мы выполним все части уговора?

— Я могу пообещать не причинять тебе вреда после того, как всё закончится.

— Как такой вариант: ты будешь служить верой и правдой мне и моим потомкам, пока мой род не прервётся по естественным причинам? А в обмен я освобожу тебя.

— Ты думаешь, меня здесь заперли из-за моих наивности и доброты, О'Сантинали? — прошипела клякса, и колдунья почувствовала, как кожу покалывает от разлившейся в воздухе ненависти. — Я лучше подожду, пока ты уснёшь, и съем твою душу. Уже недолго осталось.

— Я уйду из комнаты, тебе меня не достать, — дрогнувшим голосом предупредила колдунья.

— Я везде тебя достану, — в голосе кляксы послышалось предвкушение. — Многочисленные обвалы ослабили путы. Недостаточно, чтобы освободить меня, но достаточно, чтобы дотянуться до любого уголка подземелий и немного дальше. Как ты думаешь, почему стена, отделяющая мир живых от моих владений, стоит именно там, где стоит?

В комнате воцарилась тишина.

— У тебя, наверное, очень сладкая душа, — задумчиво добавила клякса. — Хотя признаю, жаль, что мы не можем договориться. Уж быстрее обвалы сделают своё дело, чем сюда ещё раз забредёт кто-нибудь, подобный тебе.

— На это уйдёт много времени.

— Уж поверь, я умею ждать. Мне не остаётся ничего другого, — клякса была на удивление болтлива. Возможно, всё это время она развлекала себя разговорами. Как ещё объяснить, что она до сих пор помнила, как говорить? — Кости моих врагов обернулись прахом, и сами воспоминания о них стёрлись в памяти живых и мёртвых. А я всё ещё здесь. Мы, ша, терпеливы.

— Ладно, какие у тебя есть предложения? — вздохнула Сантинали. Было что-то сумасшедшее во всём этом. Разговаривать с древней тварью. Торговаться. Слушать странные сентенции о «ша». Почему эта клякса всё время твердит о какой-то «крови ша»? И себя называет «ша». Может, именно поэтому эти горы называются Наран-Ша? Потому что здесь когда-то жили эти существа? Кажется, на каком-то из старых языков это название переводилось как «хребет лукавого», но не напутала ли чего Сантинали? Её никогда раньше не интересовала история происхождения географических названий и, как оказалось, зря. — Эй?

Но тварь не ответила. Видимо, решила не утруждать себя больше разговором с глупой смертной, хотя на фоне предыдущего взрыва красноречия это выглядело странным. И стороннее присутствие больше не ощущалось. Сантинали провела светляком вдоль стены: нет, горящих огоньков глаз тоже больше не было. Казалось, тварь ушла, просочилась сквозь стену. А может, просто затаилась в камнях. Как бы то ни было, колдунья вновь осталась одна. Она ещё раз посмотрела на долину. Такую близкую и такую недостижимую. Интересно, сколько времени провело здесь это существо? Могло ли оно выглядывать в окна либо прилетавшие сюда иногда птицы были единственной её связью с миром? Смогла бы она выдержать столько и не сойти с ума? Или тварь уже давно свихнулась и живёт только мыслями о мести? Вон как быстро предложила отомстить. Явно у неё то же самое на уме. Ну что, пора отправляться дальше — нужно попробовать найти другой выход. Может, тварь блефовала насчёт того, что сможет достать Сантинали где угодно в подземелье. А может и нет.

— Клякса, ты ещё здесь?

— Здесь.

— Что ты собираешься делать, когда получишь свободу?

— Какая тебе разница.

— Я спросила, значит, мне есть разница.

В комнате опять повисла тишина. Прошло ещё несколько долгих минут, прежде чем колдунья не выдержала.

— Эй, я всё ещё жду.

— Не мешай, я думаю.

— О чём? О том, что ты будешь делать? У тебя была целая вечность для этого.

— Побольше уважения к старшим, О'Сантинали. А ещё зовёшь себя королевной, — ворчливо отозвалась темнота. — Раньше все мои мысли занимала месть. Но все, кого она могла бы настигнуть, мертвы так давно, что даже их потомкам не отомстишь. У меня не осталось ни врагов, ни близких. Поэтому я размышляю. Можно было бы возродить мои владения. Но смысл? Править кем-то — такая скука…

— Ты не собираешься убивать всё живое просто ради того, чтобы все тоже испытали твою боль? — осторожно уточнила колдунья.

— Не буду скрывать, и такие мысли у меня были, — вздохнула темнота. — Сжечь всё дотла — было бы приятно. Но что дальше?

— Я не верю своим ушам. Ты звучишь слишком разумно для безумной твари, проведшей в зато… — но Сантинали не смогла закончить фразу. Словно кто-то с силой хлопнул по ушам. Само пространство в комнате будто свернулось в трубочку и застонало от натуги.

— ТВАРЬЮ?! ТЫ НАЗВАЛА МЕНЯ БЕЗУМНОЙ ТВАРЬЮ?! Да как твоя непомерная гордыня позволила тебе дожить до твоих лет!

С потолка посыпалась пыль и пол заходил ходуном. Колдунья опять не удержала равновесие и упала. Вокруг скакали, мелко дребезжали и шуршали птичьи кости и веточки. Похоже, тварь не блефовала, когда говорила, что за прошедшие годы путы ослабли.

— Убирайся, — и опять ощущение чужого присутствия исчезло, словно волна схлынула с берега. Как у неё это получается? Она же всё равно всё время здесь, в стене. Сантинали провела рукой по уху, и почувствовала что-то мокрое. Кровь?

— Прости, я не хотела тебя обидеть. Я ведь не знаю твоего имени. Как мне тебя звать?

Но темнота молчала. Будь оно всё проклято. Неужели и вправду обиделась?

— Эй? Клякса? — колдунья слышала себя с трудом, будто из глубокой бочки. Ещё и голова кружиться начала. Неужели барабанная перепонка лопнула? Всё же нужно как-то договориться с этой тварью. Они нужны друг другу. Сантинали самой не выбраться — она всё чётче понимала это с каждой минутой. У неё не было вечности, чтобы дождаться, пока гора разрушится сама по себе. — Как тебе такой вариант: ты станешь моим колдуном? Я ведь воевода, а у воеводы должен быть свой колдун. А раз я сама колдунья, значит, мой колдун должен быть ещё более колдунистым, чем я, — это была полная чушь, не было такого правила, но чего только не придумаешь, чтобы задобрить свой единственный шанс остаться в живых. — Ты отлично подходишь. Мы выберемся отсюда, зададим всем жару, а потом, когда закончишь службу, решишь что делать дальше.

Темнота молчала.

— Послушай, самый главный колдун в воеводстве — это почётная и уважаемая должность. И будет чем себя занять. Тебе не придётся скучать, когда я тебя освобожу. А если отец позволит мне вернуться в столицу, поедешь со мной. Там весело, тебе понравится. Быть личным колдуном королевны Ясеневой Рощи — да большая часть колдунов удавилась бы от зависти.

Темнота молчала. Сантинали горестно вздохнула. Именно из-за этого отец наказал её. Из-за неумения держать язык за зубами. Если бы она смолчала тогда на приёме, если бы смогла удержаться сейчас… Всё было бы хорошо. А теперь она сидит боги знают где, в каких-то забытых всеми катакомбах и пытается помириться с кляксой на стене, в то время как её воинов сейчас, возможно, режут прямо в постелях. А может, уже зарезали и вывесили во дворе подвешенными за ноги, чтобы сцедить кровь. С таким количеством свежей крови можно такого натворить!

— Шанаран, — неожиданно произнесла темнота. — Моё имя Шанаран. Но ты можешь звать меня просто Шана.

— То есть ты согласна?!

— На что?

— Быть моим колдуном.

— Зачем?

— В обмен я освобожу тебя, как ты и хотела.

— В обмен на то, что я буду служить тебе до конца твоей жизни? — голос кляксы сочился ядом. — Спасай тебя, потом служи тебе… Нет уж, как-нибудь без меня.

— Ладно. Мы можем вернуться к начальному списку условий: я тебя освобожу, а ты поможешь мне выбраться отсюда и победить моих врагов, плюс обещаешь не причинять вреда мне и моим близким даже после того, как основная сделка завершится. Но что ты будешь делать потом? Тебе же будет скучно!

— Придумаю что-нибудь.

Но что-то в голосе твари дрогнуло. Едва заметное. Но достаточное, чтобы теперь королевна замолчала выжидая.

— Ладно, — наконец, буркнула клякса после продолжительного молчания. — Стану я твоим колдуном. Но обещай, что будешь меня уважать и прислушиваться к моим словам.

— Хорошо, — Сантинали была готова пуститься в пляс, но боязнь того, что тварь может передумать заставляла сидеть смирно и даже не улыбаться.

— И я не буду выполнять твои приказы если буду считать их глупыми или они мне не будут нравиться.

— Договорились. А ты не будешь никого убивать или пытать, или насылать порчу и болезни или что-нибудь ещё в таком духе без моего указания или разрешения.

— Только людей.

— Только людей и их скот.

— И их скот. Ещё что-нибудь?

— Ну, и дома тоже не рушь без веской на то причины.

— Что-то ты добренькая. В чём подвох? Может, вы живёте по пять тысяч лет? — с подозрением поинтересовалась тварь.

— Нет. В любом случае ша живут дольше, чем мы.

И клякса молча с этим согласилась. Прошло ещё несколько минут тишины. Луны уходили за гору и в комнате стало стремительно темнеть.

— Ну, если мы обо всём договорились — начинай, — предложила клякса.

— Что? — Сантинали всё это время пыталась разобраться в хитросплетении цепей. Ведь нужно как-то их отодрать от стены. Хватит ли ей сил?

— Мы должны закрепить сделку, — как маленькой, пояснила темнота. — Чтобы никто не мог нарушить слова.

— Как?

— Что «как»? Ты не знаешь, как закреплять сделки?! С кем я вообще связываюсь? С беспомощным младенцем?

— Прекрати ёрничать и объясни лучше что мне делать?

— Ты ещё спроси меня, как снять цепи!

— Ну…

— О боги, светлые и тёмные. Как хорошо, что вас нет и вы не видите моего позора.

Сантинали обиженно засопела. Она ничего не смыслила в сделках с потусторонними сущностями.

— Повторяй за мной. Только поменяй слова по смыслу. Я, Шанаран, признаю Сантинали Рилиэль своей госпожой, и обещаю служить ей, защищать и оберегать от невзгод и болезней, в обмен на покровительство и защиту пока смерть не прервёт эту сделку.

— Это же обычная вассальная клятва.

— Твоя очередь, маленькая королевна.

— Я, Сантинали Рилиэль, признаю Шанаран своим вассалом и обещаю ей свои покровительство и защиту в обмен на верное служение, пока смерть не прервёт эту сделку. Это всё?

— Нет. Я слышу запах твоей крови. Намажь ею руку и проведи по стене вот здесь, — светляк Сантинали вдруг резко прыгнул к стене и замер. Как раз под местом где перед этим горели два алых огонька глаз твари. Колдунья провела пальцами по уху ещё раз. Крови было совсем чуть.

— Так достаточно?

— Да. Теперь скажи «уговор закреплён моей кровью и моим духом», прикоснись к стене губами и дохни посильнее.

— А я не умру после этого?

— Нет. Кто тогда освободит меня?

Сантинель скептически поджала губы. Ей категорически не нравилась часть про дух: вот так колдуны и теряют души. Но что ей оставалось делать? Королевна послушно сделала всё, как сказала клякса.

— Теперь мы связаны. Освобождай меня и пошли отсюда.

— Я ничего не чувствую, — Сантинель прислушивалась к своим ощущениям, но ничего внутри не изменилось. Может, это была просто выспренняя клятва с дурацким ритуалом?

— А что ты ожидала? Что распустятся цветы и запоют птицы?

— Неплохо бы.

— Пффф. Давай, не отвлекайся.

— Что мне делать? Не развалятся же цепи просто потому, что я скажу какое-то волшебное слово?

— Ты права. Вот эта цепь, — клякса опять переместила светляк, подсветив один из выступов на стене. — Она основная. Разбей её, и дальше я справлюсь.

— Разбить. Хорошо.

Что ж, разрушить одну цепь было не так сложно, как распутывать весь этот золотой барельеф. Сантинали принялась за работу. Самым простым вариантом оказалось расплавить одно из звеньев. На это ушло минут двадцать. Под конец королевна опять была вся мокрая от пота. Она даже не подозревала, что может так чётко управлять огненными заклятиями. Чего только не сделаешь, чтобы добиться такой близкой, такой желанной цели! Наконец, звено растаяло, оплыв золотыми каплями по кладке. Цепи задрожали, как живые, и пятно шевельнулось. Сантинали отошла от стены и теперь завороженно смотрела, как клякса сжимается, словно подбирая щупальца. Наконец, там, где колдунья поцеловала барельеф, появилась выпуклость и тварь довольно быстро начала вытягиваться, сжимаясь всё сильнее и сильнее. Как червь выбирается из земли. Невыносимая жуть разлилась в воздухе. Сантинали сморгнула пот: о, боги, кого она выпустила на волю?! Сердце опять заколотилось, как бешенное. Тварь заболтала её, заставила расслабиться, поверить в её человечность. Хотелось бежать прочь, что было сил, но колдунья не могла даже двинуться с места, поднять руку или пискнуть. Она замерла перед стеной, как кролик перед удавом. Вырост наклонился вперёд и быстро добрался до пола. Ещё несколько секунд, и на стене не осталось черноты — только рядом стоял подрагивающий столб, то ли слепленный из роя мелтешащих чёрных точек, то ли мелко дрожащий. Ещё чуть-чуть, и столб стал похож на высокого человека, плотно завернувшегося в плащ. Там, где у него должно было быть лицо под капюшоном, моргнуло два тускло светящихся алых глаза.

— Аааааххххх, — раздался вздох удовлетворения и колдунье на мгновение показалось, что жуткая фигура потянулась, разминая мышцы. В воздухе разлилась могильная сырость и королевне всё мерещились какие-то тихие голоса, словно кто-то шепчется на грани слышимости. Это конец. Сейчас тварь её съест. Жутко захотелось в туалет. — Пойдём, минья, разделаемся с твоими врагами.

Силуэт двинулся вперёд. Сантинали зажмурилась, ожидая удара, но тень проплыла мимо лишь задев её краем «плаща».

— Не отставай, минья, потеряешься.

Колдунья отругала себя за трусость и бросилась следом за быстро удаляющейся фигурой, Тварь скользила по коридору, как туман стелится по воде, плавно и бесшумно. Было видно, что она хорошо ориентируется в подземельях. Сантинали еле успевала держаться рядом.

— Шана, — задыхаясь от быстрого бега, позвала колдунья. — А что значит «минья»?

— Девочка. Малышка. Звать тебя госпожой у меня язык не поворачивается.

Надо же, и тут уела. Но обижаться на бегу было очень тяжело. Впереди показалась та самая проклятая дверь. Шана даже не притормозила: тяжёлая створка распахнулась, как пушинка и захлопнулась за ними едва не ударив Сантинали по пяткам. Лязгнул возвращающийся на место засов. Какая хозяйственная тварь. Интересно, в подземельях есть ещё какие-то опасности, о которых лучше не знать? Двое гвардейцев, дежуривших чуть дальше по коридору, вскочили им на встречу, но даже не успели схватиться за мечи, как Шана смела их с ног, только каски зазвенели кувыркаясь по каменным плитам. Сантинали успела только мельком глянуть на рассыпающиеся прахом тела стражников, а тварь уже мчалась дальше, вверх по лестнице, в жилую часть замка. Как она различит кто враг, а кто свой? Колдунья собрала оставшиеся силы и сделала ещё один рывок. В горле саднило, а мочевой пузырь буквально сводил с ума, но призрачная шепчущая фигура маячила где-то впереди, и нельзя было упускать её из вида.

— Куда мы бежим? — задыхаясь, из последних сил прохрипела Сантинали, когда они мчались по очередной лестнице. Неужели она столько пробежала несколькими часами раньше, когда спасалась от убийц? Кажется, этот замок состоит из сплошных лестниц!

— Спасать твоих воинов, — тварь не обернулась, но глаза каким-то магическим образом оказались у неё на затылке и теперь смотрели на колдунью. — Они держат оборону, но не думаю, что им долго осталось.

— Откуда ты знаешь?!

— Я хорошо чувствую живых, а там их много. И ещё кровь, — глаза исчезли, видимо, тварь опять смотрела вперёд. — Поторопись.

Наконец, они пробежали мимо трапезной и Сантинали поняла, где они находятся. Ещё один лестничный пролёт и они оказались на этаже, где была её спальня. Теперь и колдунья слышала чьи-то голоса и глухие удары: кажется, кто-то ломал дверь.

— И р-раз! И р-раз! — разносилось по коридору. Бум! Бум! Теперь понятно, где вся стража и почему кроме тех двух незадачливых охранников им больше никто не попался по дороге — пытаются выкурить забаррикадировавшихся Роэля и его людей. Причём, все собрались ровно в том коридоре, откуда Сантинали ещё совсем недавно убегала. Неужели их всех разместили рядом? Нужно было догадаться проверить соседние комнаты, прежде чем отправляться бродить неизвестно куда! Колдунья мысленно застонала: ну почему она в последнее время делает ошибки одну за другой! Причём такие! Ведь найди она Роэля сразу, всё могло сложиться совсем иначе! Она никогда бы не оказалась в подавалах и не связалась с Шаной. Вся её жизнь была бы намного проще. Шанаран врезалась в толпу стражников беззвучно, как туман накрывает деревья. Несколько долгих секунд никто не понимал, что происходит. Часть воинов продолжала выбивать дверь, остальные толпились вокруг них взведёнными арбалетами наготове, только дожидаясь пока прочное дерево наконец поддастся. А потом кто-то услышал стук доспеха об пол и обернулся, чтобы встретиться взглядом с алыми точками глаз.

— ША!!! — раздался полный ужаса крик. Воины пытались бежать, кто-то пытался сражаться, но тень скользила между ними, сквозь клинки и руки, забирала жизни одну за другой. Сантинали вжалась в стену и крепко зажмурилась: на происходящее невозможно было смотреть. Сейчас она очень жалела, что ещё не умерла. Стоило не просыпаться тогда в постели. Лучше бы её молча зарезали, чем всё это. Лучше бы она умерла обычной смертью, чем столкнуться с этой запредельной жутью. Ей уже не казалось странным, что страж, который увидел тварь, знал, что она такое. В конце концов — этот хребет назывался Наран-Ша. Наверное, здесь много историй о ша. Если она останется живой — обязательно узнает что это за существа. И узнает, что значит «кровь ша». А пока что она вздрагивала от каждого хруста, от каждого стука, будто бы это её режут, её ломают, её рвут на части. Наконец, всё затихло, и Сантинали осмелилась приоткрыть один глаз. В коридоре в разных позах, кто ближе, кто дальше, валялись стражники, в странных изломанных позах, как разбросанные тряпичные куклы. Она лишь мельком взглянула на их серые лица, застывшие глаза, открытые в крике рты. Наверное, они будут преследовать её до последнего дня. И нигде ни капли крови. Ни одной. В самой гуще тел стояла высокая призрачная фигура. Не прозрачная, но и не плотная, она подрагивала, будто огромный рой насекомых. Колдунье опять послышался потусторонний шёпот.

— Можешь сказать своим людям, что всё кончено, — довольно мурлыкнула тварь. — А нам нужно найти прежнего колдуна. Никто из них не обладал и каплей старой крови. Я ведь правильно понимаю, что я не могу стать твоим колдуном, пока прежний колдун воеводы жив?

— Не совсем, но нам всё равно нужно найти и его, и прежнего воеводу. Мне есть много чего сказать. Роэль! — Сантинали повернулась к двери. — Роэль, это я! Ты жив там?

— Госпожа? Это вы? — донеслось неуверенное из комнаты.

— Да. Можно выходить, всё в порядке. Мы тут всех… победили, — колдунья непроизвольно вздрогнула. — Я нашла себе колдуна. Только не пугайтесь, как увидите её. Она… необычно выглядит. За дверью завозились, видимо, разбирая баррикаду.

— Мы пойдём пока что поищем Каранниэля, у меня к нему есть кое-какие вопросы.

— Вы справитесь вдвоём? — спросили из-за двери. — Может, подождёте нас?

— Не волнуйся, мы справимся, — королевна посмотрела на ша. — Ты знаешь, где он?

Тень утвердительно кивнула.

— Хорошо. Тогда веди.

Сантинали разбирала документы. Переписку и последние записи. Она решила начать с того, что лежало на столе или в его верхних ящиках: именно с этими бумагами Каранниэль работал перед смертью, значит, с ними стоило разобраться в первую очередь. Нужно отдать должное мёртвому воеводе, ума он был недюжинного: у королевны уже в голове скрипело от попыток составить полную картину происходящего из обрывочных сведений, что у неё были. По словам Сарди послезавтра в замок должен был прибыть очердной груз: готовые амулеты везут для Золотого Венка. Курьеры прибудут со стороны Ясеневой Рощи, оставят всё в местном схроне и получат от воеводы деньги. Нужно подготовиться. И пусть Сантинали теперь знала все пароли, нервничала она невероятно. Зато теперь понимала, почему в тот злополучный вечер Каранниэль вышел встречать их лично: решил, что они — приехавшие раньше времени курьеры. Человек удивительного самообладания.

Что ещё её волновало: Каранниэль не был центром этой паутины. Где-то на просторах Ясеневой Рощи — и не только — днём и ночью трудился преступный разум, пока она перекладывала здесь бумажки.

Утром Шану ждал свёрток новой одежды: исподнее, несколько рубашек, несколько штанов, жилеты, юбки и мягкие тапки. Колдунье было забавно видеть как ша перебирает вещи, держа их в вытянутых руках словно тряпьё может броситься в любой момент.

— Всё же странные вещи вы носите, — наконец, вынесла вердикт тварь.

— Когда ты видела их на живых людях, вопросов у тебя почему-то не возникало, — не удержалась Сантинали.

— Это на других. Никогда и мысли не было, что мне тоже придётся такое носить, — Шана вздохнула. — Ладно. Жди меня здесь.

И удалилась в спальню переодеваться.

Хоть колдунья и старалась максимально угадать с размером, всё равно все вещи висели на Шане, как на вешалке. Ша не захотела надевать ни юбок, ни жилетов, отдав предпочтение просторной рубахе и широким льняным штанам, какие обычно носят во внутренних покоях. В сочетании с тапками такой наряд выглядел очень по-домашнему, словно этот худой истощённый человек собрался просто посидеть за книгой на заднем дворе своего дома, а не отправиться по важным официальным делам воеводства.

— Почему ты улыбаешься? — нахмурилась Шана.

— Просто ты выглядишь очень… уютно. Не вяжется с твоей ужасной репутацией.

— Дурацкая затея, — ша передёрнула плечами. — Пойду лучше переоденусь обратно.

— Нет-нет, что ты. Наоборот. Мне очень нравится. Пожалуйста, оставь так.

Лада озадаченно посмотрела на госпожу, когда незнакомый худой человек сел на место колдуна и принялся вертеть вилку в ожидании, когда принесут еду. Сантинали только улыбнулась в ответ. Она хотела представить ша в новом образе всем одновременно и сполна насладиться эффектом. Единственная проблема: даже сейчас, когда Шана выглядела, как человек, колдунья всё никак не могла решить мужчина она или женщина — уж слишком исхудавшей оказалась последняя, а по такой угловатой фигуре, да ещё при таком росте сложно что-нибудь сказать.

При нормальном освещении выяснилось, что у ша глаза удивительного тёмно-вишнёвого цвета, как медленная кровь. Сантинали никогда не видела таких глаз раньше. В сочетании с густыми золотыми волосами и бровями эффект получался неожиданным. Даже человеком Шана умудрялась выглядеть очень необычно. Произведёт невероятный фурор если (когда) появится в Роще, к гадалке не ходи.

— Доброе утро, — на пороге трапезной появился подтянутый, как всегда одетый с иголочки, Роэль. И тоже недоумённо посмотрел на Шану.

— Доброе утро, Роэль. Думаю, вас стоит заново представить. Это — Шанаран. Теперь он будет выглядеть так.

— Ахм… Очень… Очень приятно, — почти сразу взял себя в руки Роэль. — Я рад, что вы решили перестать прятать лицо.

Шана бросила на капитана хмурый взгляд и опять вернулась к вилке по своему обыкновению ничего не сказав.

— А он действительно выглядит, как только что перенёсший долгое заключение, — не применул сообщить капитан Сантинали, когда думал, что ша их не слышит во время дороги к посёлку в дальнем конце долины, где находилась небольшая выработка сапфиров. — Сплошные кожа да кости.

— Как будто бы я могу лгать о таких вещах, — хмыкнула королевна в ответ. — Так и быть, не буду вызывать тебя на дуэль за оскорбление, но впредь думай, что говоришь.

— Прошу прощения, моя госпожа, — склонил голову Роэль. Едущая впереди ша вдруг остановила лошадь и спешилась. Что-то привлекло её внимание в густых зарослях на склоне. Отряд постепенно замедлился и остановился: все ждали разглядывающую кусты ша, но никто не смел торопить её — все воины помнили трупы в коридоре в их первую ночь в Белой Твердыне, да и истории местных о Кляксе заставляли держаться почтительно.

— Ждите меня здесь, — не поворачиваясь бросила Шана и направилась к холму.

— Шана, мы едем на встречу! — крикнула ей вслед Сантинали, но ша даже не обернулась — она уже карабкалась вверх по склону, цепляясь за кусты и траву. Похоже, раненная рука не доставляла ей никаких неудобств. Наконец, остановилась возле выходящей на поверхность скальной породы и принялась ходить вдоль неё туда-сюда, словно изучая. Прикладывала ладони и будто бы к чему-то прислушивалась.

— Что он делает? — всё так же шёпотом спросил капитан.

— Без понятия, — пожала плечами Сантинали. Ей самой было невероятно интересно узнать, что делает её колдун. Наконец, ша удовлетворилась увиденным и залезла ещё выше. Развернулась, осматривая окрестности; посмотрела на оставшийся внизу отряд.

— Отъедьте немного назад.

— В смысле «отъедьте»? — начала злиться колдунья. — Нам нужно на встречу в шахтёрский посёлок!

— Отъедьте, может камнями зацепить, если получится, — помахала рукой ша указывая в сторону, откуда они только что приехали.

— Что получится? — Сантинали чувствовала себя глупо, но не могла понять, нужно кричать или нет, чтобы Шана её услышала: сама она голос твари слышала отлично, но ша была сейчас довольно далеко на вершине холма. Нормально ли она её слышит?

— Чего он от нас хочет? — капитан настороженно следил за колдуном.

— Чтобы мы немного отъехали назад.

— Отъехали? Зачем?

Но Шана больше не ждала: она закрыла глаза, сосредотачиваясь. Вытянула вперёд руку, словно пытаясь нащупать что-то невидимое и… заговорила. Сантинали не могла понять ни слова — она не знала этого языка, но такой голос не мог принадлежать женщине. Точнее, он вообще не мог принадлежать человеческому существу. Низкий, глубокий, как рокот горной реки в ущелье, всё обволакивающий, оглушающий, растворяющий.

Наверное, он говорил минуту, а может, даже две. Лошадей удавалось удерживать лишь чудом. Наконец, последнее эхо громоподобного голоса затихло. Ещё долгую минуту царила невероятная тишина, не нарушаемая ни птичьим пением, и человеческими голосами, только лошади тревожно всхрапывали и переминались с ноги на ногу. До слуха Сантинали донёсса странный звук. Будто бы сыпется песок. Или стучат мелкие камешки? Оползень?! Она встревоженно осмотрелась, но вроде бы склоны стояли, и деревья не дрожали под ударами валунов.

— Смотрите, холм!.. — вдруг воскликнул один из воинов, указывая на колдуна. И правда, земля под ногами Шанарана заволновалась. Холм вздрогнул и земля огромными пластами начала медленно сползать вниз. Камни ходили ходуном, но… не так, как если бы они просто катились вниз. Они двигались в каком-то странном порядке, то вниз, то вверх, обнажаясь, выбираясь из земли, словно… Словно из долгой и глубокой спячки вставал гигантский человек. Колдун всё это время не пытался сбежать, выжидал на вершине холма. Вот он оказался на хребте неведомого существа и побежал вперёд, чтобы в следующее мгновение прыгнуть и оказаться на голове просыпающегося исполина.

— Каменный великан, — не веря своим глазам пробормотала Сантинали. — Я думала их не осталось.

Великан тем временем стряхнул с себя остатки земли и кустов — хотя кое-где в суставах остались торчать пучки травы — и осторожно поднял руку к голове. Шанаран, похожий на мышь, повинующуюся дрессировщику, перепрыгнул в огромную ладонь. Великан осторожно встал на одно колено и опустил руку к земле. Довольная ша спрыгнула на дорогу и сияя почище новой монеты направилась к отряду. Великан встал, ещё раз встряхнулся, грохоча многотонными глыбами, и замер, похожий на истукана.

— Можем ехать, — кивнул колдун Сантинали, хотя его улыбка и перепачканные в земле руки, казалось, так и говорили: «Ну же! Спроси меня!».

— Это каменный великан? — осторожно уточнила королевна.

— Он самый.

— А… зачем ты его разбудил?

— Разве тебе не захотелось бы проверить, работает ли он до сих пор? Сколько лет уж прошло! — ша оглянулась на замершего у дороги гиганта. — И ты посмотри, как новый. Мне казалось их всех давно уже уничтожили. Нужно будет ещё в долине поискать, может, ещё парочка осталась.

— Хм… Ладно. А мы сможем с собой такого взять одного?

— Вряд ли. Они медленно ходят. Обычно их создавали прямо там, где собирались использовать — так дешевле и надёжнее.

— Понятно… А ты сам умеешь таких делать?

В этот раз ша действительно задумалась. Даже взялась грязной рукой за подбородок, размышляя.

— Не знаю. Нужно будет попробовать. Много чего забылось. Но может и выйдет что.

— То есть, ты его здесь сейчас так и оставишь?

— Ну да, а что ему станется?

— А местных пугать он не будет? Никто же не посмеет мимо него проехать.

— Хм… — ша нахмурилась и опять повернулась к великану, оценивающе его осматривая. — Да, ты права.

Колдун махнул рукой и великан медленно и неторопливо развернулся и двинулся куда-то вверх по склону. Каждое его движение сопровождалось грохотом и скрежетом, будто горы пытаются провалиться внутрь себя. Исполин остановился чуть дальше от дороги и всё так же медленно опустился на землю. Теперь он походил на обычную гору камней. Если не знать, что это такое на самом деле — проедешь мимо и даже не заметишь.

— Теперь можно ехать.

Всё шло хорошо, пока они не въехали в столицу. Только их небольшой отряд пересёк черту города, как ша начала дрожать, бледнеть и зеленеть. Она прятала глаза, не смея поднять взгляда и втягивала голову в плечи, словно пытаясь стать меньше и незаметнее. Для путешествия верхом её хватило буквально на несколько кварталов. В конце концов Роэль спешился и постучал в дверцу кареты:

— Моя госпожа, не будете ли вы против взять Шанарана к себе? Мне кажется он не может больше ехать верхом.

— Что случилось? — Сантинали отодвинула шторку с окна.

— Колдуну плохо.

И действительно, ша сидела на коне, словно больной промокший воробей: нахохлившаяся и крепко зажмурившаяся. Сжавшаяся и жалкая.

— Плохо?! Шана?! Что случилось? — колдунья уже была рядом с лошадью помогая ша спуститься на землю, но то даже глаз не открыла. Всё так же жмурясь, она наощупь добралась до кареты: за одну руку её держал капитан, за другую королевна. Оказавшись внутри она тут же вжалась в угол и просидела молча остаток пути до самого дома. Сантинали видела мелкие бисеринки пота, выступающие на лбу ша, беззвучно шевелящиеся губы и пальцы, судорожно сжимающие один из речных камешков. Глаза беспокойно двигались за крепко закрытыми веками, словно ша видит какой-то жуткий сон. Но что произошло? Она отравилась за завтраком? Или столицу окружает какая-то защитная магия так сильно подействовавшая на Шану? В доме ей не стало легче. Вместо того, чтобы походить вокруг, познакомиться со всеми, хотя бы лечь отдохнуть, ша забилась в самый дальний угол в отведённых ей комнатах и так там и просидела до самой ночи закутавшись в плащ по самый нос. Вечером вернулся из дворца слуга:

— Аудиенция назначена на послезавтра, одиннадцать утра.

Королевна кивнула, отпуская его. Что ж. У неё есть один день, чтобы привести колдуна в чувство перед встречей с королём. Но как? Что она может сделать, если он даже разговаривать с ней не хочет?

Утром стало немного полегче: Шана спустилась в столовую к завтраку, но выглядела при этом ужасно. Шарахалась от каждого шороха, а тёмные круги под глазами явно указывали на то, что ночью она совсем не спала. Уж не боится ли она?! Но чего? Или кого? Вряд ли за прошедшие столетия хоть кто-то из её врагов выжил. Но тогда в чём дело? Похоже, назначать встречу с учителем Тео времени нет — они поедут в школу сегодня же. Может, удастся пересечься с ним просто так? Хотя заявиться без предупреждения… Но учитель был буквально последней надеждой Сантинали. Уж он наверняка должен что-нибудь придумать.

Дорога к школе походила на пытку: Шана согласилась выйти из дома и сесть в карету. На этом её добрая воля закончилась: она вновь забилась в угол и сидела крепко зажмурившись. Ни попытки Сантинали показать достопримечательности, мимо которых они проезжали, ни рассказать о смешных историях, что приключились с ней здесь или там — ничто не находило отклика у ша. Даже когда они въехали на бульварное кольцо, одно из самых красивых мест, которое по мнению колдуньи можно было увидеть из кареты — ша отказалась хотя бы открыть глаза. И прекрасный подъезд к школе, замечательный вид на прекрасно отреставрированное старинное здание сарейского стиля — всё было проигнорировано. Колдунья вздохнула сквозь сжатые зубы: это была уже третья сторона ша, которую ей довелось наблюдать за короткое время их знакомства. Первая — потусторонняя, жуткая, смертельно опасная сущность, за пару минут разметавшая два десятка вооружённых и хорошо тренированных воинов. Вторая — почти обычный человек, тонко чувствующий и хорошо ладящий с детьми. Третья — … Сантинали пока была в недоумении. Дрожащий лист, боящийся выглянуть в окно. И если первая и вторая стороны колдунье были ещё понятны, то вот с третьей… Как жаль, что Роэль не смог составить им компанию: его помощь во втаскивании ша по ступенькам к входу была бы неоценима. Но стоило им переступить порог, и эху их шагов вплестись в тихий гул под сводами парадного входа, и Сантинали почувствовала как Шана в её руках расслабляется.

— Как же тут тихо, — произнесла ша удивлённо оглядываясь по сторонам.

Тихо? Ну да, конечно, значительно тише, чем в каком-нибудь кабаке во время гулянки, но чтобы «тихо»? Особенно после ночи проведённой в полупустом особняке? Они стояли в холле центрального входа школы Ри, и тихим это место никак нельзя было назвать: десятки людей спешащих куда-то по своим делам, разговаривающих, шелестящих записями, шуршащих одеждой и стучащих каблуками об пол. Все звуки многократно усиливались эхом, словно они стояли в огромной пещере. Хотя в целом так и было: холл был высоким, не меньше пяти человеческих ростов, и широким, весь облицованный камнем, без ковров, гобеленов или деревянных панелей, способных хоть сколько-нибудь поглотить шум. Влево и вправо тянулись не менее высокие коридоры учебного корпуса.

— Пойдём, нам туда, — Сантинали потянула Шану в правый коридор. — Это правое крыло первого корпуса. Нам нужно в четвёртый. Пойдём по крытой галлерее — так быстрее.

Не прошли они и нескольких дверей, как Сантинали опять тянула Шану в новый коридор. Ещё один поворот и они оказались в крытой галерее, тянущейся по саду, разбитому за центральным корпусом. Сейчас здесь было не очень красочно: все деревья облетели, а земля оголилась, но летом здесь должно было быть восхитительно и уютно, особенно возле главного фонтана. Ша приходилось время от времени тянуть с собой за руку: иногда она останавливалась возле какой-нибудь колонны или утыкалась взглядом в потолок и переставала обращать внимание на происходящее вокруг. Похоже, её странное состояние ухудшилось по сравнению со вчерашним вечером. Спешашие по своим делам учащиеся бросали на них косые взгляды: двое взрослых не в форме академии вызывали любопытство, но подойти и заговорить с ними никто пока что не решался. Ведь если они здесь, значит, охрана их пропустила. Значит, у них есть достаточно веские причины здесь находиться. Сантинали всматривалась в идущих мимо людей, но не видела ни одного знакомого лица: слишком давно она оставила alma mater, чтобы среди студентов всё ещё числились хотя бы те, кто учился здесь на первом курсе, когда она выпускалась.

Четвёртый корпус был намного уютнее, чем первый: потолки намного ниже, а стены, обшитые деревом, скрадывали большинство звуков. Конечно, здесь тоже были красивые резные мраморные колонны, и широкие каменные вставки между кабинетами, но ощущения, что ты в гроте, они не вызывали.

А вот и цель визита: учитель Тео стоял рядом со своим кабинетом и что-то живо обсуждал с тремя студентами, судя по нашивкам на рукавах — третьекурсниками. Королевна запоздало вспомнила, что совсем скоро зимние каникулы, и весь преподавательский состав сейчас выше крыши занят общением со своими подопечными: никогда ведь не было такого, чтобы весь курс всё сдал вовремя. Обязательно находились владельцы внушительной коллекции «хвостов».

— Учитель! — Сантинали неуверенно остановилась в метре от них. Наверное, всё же стоило попробовать назначить встречу: вряд ли у него сейчас будет хотя бы пять минут для них. А Карт — помощник учителя — обязательно выкроил бы для неё и Шаны время пораньше и поудобнее. Учитель повернулся на оклик и радостно заулыбался. Похоже, он был рад сейчас любому поводу, чтобы отвлечься хотя бы на пять минут от своих подопечных и передохнуть:

— Санти! Какая приятная встреча! Давно ты к нам не заглядывала. Сколько лет уже прошло? Два? Три?

Студенты недовольно хмурились, но отвлекать преподавателя от разговора не осмеливались, хотя было видно, что в данный момент королевна возглавляет их список недругов: какая-то незваная гостья пришла и перебивает!

— Два с половиной. С тех пор как уехала на юг. А потом как-то столько всего случилось… — да, они пересекались однажды после её возвращения, это было как раз во время следствия по Леборойской порче, но они тогда буквально столкнулись в коридоре и почти сразу разбежались, так что и встречей это назвать было сложно. — Вы ведь не слишком сильно расстроитесь, если я скажу, что и в этот раз зашла по делу?

— Такова судьба всех кураторов, — засмеялся учитель. — Мы бывшими не бываем. Чем я могу помочь?

— Я бы хотела вас познакомить кое с кем… — Сантинали обернулась собираясь представить Шану, но той рядом не оказалось — она опять застряла возле очередной резьбы в нескольких метрах дальше по коридору. — Шана!

Ша с сожалением вздохнула и посмотрела в сторону королевны и учителя. Королевна хотела извиниться, что Шана опять отстала, что она в последнее время сама не своя, и что было бы хорошо, наверное, встретиться вечером, когда у учителя будет время.

— Не может быть, — прошептал поражённый учитель Тео. Листы, что он держал, разлетелись по всему коридору. — Надеюсь, это не шутка?

От изумления его лицо вытянулось, а челюсть отвисла. Сантинали увидела, что его руки немного дрожат — всё ещё вытянутые так, будто он по-прежнему держит студенческие работы. Королевна ещё никогда не видела его настолько удивлённым и настолько не контролирующим себя. Выходит, он что-то знал о ша, раз смог увидеть в Шане неладное с первого взгляда? Ша сделала несколько шагов и оказалась рядом с ними.

— Вы ведь прошли все круги посвящения, я вижу это по вашим глазам! Но как?! — не спуская с Шаны глаз воскликнул учитель и тут же зажал себе рот рукой, будто случайно выболтал государственную тайну, и тут же перешёл на громкий шёпот: — До наших дней не дошло ни одного полного описания, всё, что реконструкторам удалось восстановить — это первые два круга и частично третий. Кто вы?

Шана удивлённо посмотрела на Сантинали, чтобы встретить такой же недоумённый взгляд.

— Шанаран, — ответила ша, видимо понадеявшись, что учитель Тео тоже сможет её услышать, и судя по тому, как он вздрогнул — понаделяась правильно.

— Нет-нет-нет. Так не бывает. Вы мне снитесь. Санти, — учитель обратился к королевне и столько убеждённости было в его голосе. — Скажи мне, что вы мне снитесь.

— Знакомьтесь. Это Шанаран, мой колдун. Это Аластар Теодор, мой учитель.

— Учитель Теодор, — Шана приложила руку к левой стороне груди в знак того, что рада знакомству.

— О, нет-нет-нет, — учитель протянул руку, словно собираясь прикоснуться к ша, убедиться в её материальности, но тут же отдёрнул. — Вы позволите?

Шана кивнула и тот осторожно провёл пальцами по её щеке.

— Настоящий, — потрясённо прошептал он. — Не может быть. Боги услышали мои молитвы.

С минуту они стояли молча, пока учитель благоговейно рассматривал ша.

— Я сегодня больше не принимаю, — вдруг приходя в себя он повернулся к студентам. А Сантинали уж было решила, что он напрочь забыл о них. — Сделайте все исправления, покажите работы Карту. Я постараюсь вернуться завтра после обеда, но ничего не обещаю. Идите за мной, — последняя фраза была брошена королевне и её колдуну.

За завтраком Сантинали всё норовила упереться носом в тарелку: всю ночь она читала дневники учителя Тео, пока в глазах буквы не начали сливаться в вереницы точек.

— Госпожа, капитан Танарин ждёт в холле, — наклонилась к уху королевны Стилиэ, горничная.

Капитан Танарин? Сантинали понадобилась почти минута, чтобы вспомнить: она же после разговора с учителем Тео послала ему приглашение! Ведь Шана так хотела узнать что-нибудь о тварях, а кто, как не бывший дознаватель может поведать о них? Наверняка ему приходилось сталкиваться с ними. Да и он сам раньше тоже говорил о чём-то в таком духе… По крайней мере теории о них он знает точно больше.

— Пригласи его.

Теперь расспросы Шаны откладывались ещё дальше, но Сантинали была вынуждена признать, что сейчас она всё равно была не в состоянии нормально слушать: даже когда ей пришлось передавать вопросы колдуна Роэлю, это оказалось не так-то просто. Время от времени она вообще забывала, что нужно что-то повторять вслух и сидела рассматривая кружащиеся за окном снежинки.

— Большей частью это тайная информация, — помявшись, начал капитан. — В основном для того, чтобы люди не могли подделать признаки уговора. Мы должны точно знать, что тот, кого мы собираемся обвинить — замешан. Вы же знаете строгость наших законов. Поэтому я вряд ли смогу многое рассказать.

— Хотя бы то, что можно.

— Ну… Я постараюсь помочь, чем смогу. Спрашивайте.

— О скольких уговорах вам известно?

— В смысле текущих?

— Нет, вообще. Как часто люди заключают их? Единицы в год? Десятки? Сотни?

— Когда я работал в этом направлении… — Роэль опять замялся, — Речь шла о десятках в год. Плюс ещё было отдельное направление: преступления, совершённые тварями. Вы ведь понимаете — попав в наш мир и освободившись от контракта они никуда не деваются. Я подозреваю, что сейчас под лунами бродят сотни, а то и тысячи тварей, пробравшихся сюда с тех пор, как люди научились их призывать.

— И много таких преступлений?

— Довольно много. Я бы говорил о сотнях в год, и это только в столице. Но тут следует быть осторожным: довольно много висяков или особо зверских убийств списывают на тварей, хотя когда я просматривал эти дела, многие мне не показались хоть как-то связанными с иным.

— А как вы боретесь с ними?

— С тварями? Ну… — Роэль замолчал задумавшись. — Это самая сложная часть. Иную сущность очень тяжело убить. Это можно найти в открытых источниках, так что я не буду скрывать, хотя об этом стараются не говорить открыто: магия на иных почти не действует. Есть только ограниченный набор заклинаний, которые с ними срабатывают, и то с оговорками. Есть специальные отряды боевых магов, которые были сформированы для борьбы с тварями. Их сейчас только два, в каждом по двенадцать. Все они — хорошие профессионалы далеко не последних рангов, и скажу честно, даже им сложно уничтожить тварь.

В этот момент Сантинали даже проснулась. Она никогда не думала, что на самом деле законы так строги не из-за беспокойства о душах незадачливых волшебников, а из-за того, что тварь потом не убьёшь никак. Такая сила — и без присмотра. Выходила жуткая картина. Правда, уничтожение твари у её отца тоже выглядело по-новому: Шанаран знает какой-то секрет, раз сама смогла убить иную, без помощи двенадцати боевых магов?

— Звучит не очень обнадёживающе.

— Это правда. Чем вызван твой интерес?

— Это личное.

— Семья пострадала от иных? — понимающе кивнул Роэль.

— Не только, — Шана потёрла шею. И Сантинали почему-то подумала, что именно твари отрубили ей голову в своё время, а не таинственные тарденцы. — Спасибо, Роэль. Ты сэкономил мне кучу времени.

— Это всё, что ты хотел узнать? — удивился капитан.

— Ещё мне нужна карта города и пригородов. Очень подробная.

Остаток завтрака прошёл за светскими разговорами и обсуждением новостей: Роэль мог много рассказать о том, как продвигается расследование. Контрабандная сеть оказалась намного шире, чем казалось из Белой Твердыни, уходя своими корнями куда-то на юг. Похоже, если Сантинали всё же отправится в Страйху, то «развлечений» у неё там будет более чем достаточно. Удалось накрыть довольно многих: курьеров, часть цехов и складов, но верхушка, те, кто организовывал всё это и управлял — им удалось сбежать.

Наконец, завтрак закончился и капитан сославшись на дела откланялся.

— Что-нибудь интересное было ещё в дневниках Аластара? — Спросила Шана как только они переместились в кабинет. День у Сантинали был практически весь свободен, и она надеялась немного передохнуть после бессонной ночи.

— Только после того, как ты мне расскажешь про тарденцев. И почему «еретики»?

— Хорошо, — помолчав согласилась Шана. — Это будет сложно объяснить, ведь многое изменилось, но я постараюсь. В Сарандане много камней, металла, древесины, но с едой были проблемы — мы жили в основном за счёт торговли с соседними странами, и очень многие вещи в жизни ша были строго определены ещё задолго до нашего рождения. Охранять торговые пути. Охранять шахты. Охранять границы. Беречь еду, беречь воду. Беречь тех, кто может работать и приносить пользу. В нашем мире нельзя было быть самому по себе. И самым страшным бичом были твари. Они приходили и сжирали всех овец на пастбище. Или приходили и вырезали всех жителей хутора — им ведь без разницы кого есть. Не знаю как у соседей, но в Сарандане развернулась настоящая битва за пропитание. Для нас поначалу твари были чем-то вроде горных хищников. Они жрали нас, мы отбивались. Постепенно придумывали разные трюки, новые уловки, но и твари становились хитрее. Они оказались не просто волками или медведями, но кое-чем похуже. Из поколения в поколение знания накапливались, методы оттачивались. В конце концов чтобы постигнуть весь набор умений, всю глубину учения, сил простых обывателей перестало хватать, выделились особые умельцы, которые занимались только битвами. Так появились не просто ша, но ши. Шанаши. Охотники. Маги-воины, чьей задачей было охранять, защищать. Уничтожать тварей, хранить границы, преследовать разбойников. Ты мог быть сильным ша, но при этом никогда не стать шанаши. Наша магия росла, но у неё было много применений. Причём магия ша — ужасно медлительная штука, а на поле боя единственный миг может быть тем, что отделяет тебя от смерти. Чаще всего словоплёты становились воинами — они были самыми быстрыми магами ша, — наконец, продолжила она. — Если ты родился словоплётом, то все ждали, что ты станешь шанаши. Не было даже возможности заняться чем-то другим.

Шана замолчала, размышляя. То ли за прошедшие годы она успела подзабыть подробности, то ли ей просто было тяжело рассказывать о своём прошлом.

— А откуда взялись тарденцы? — Не выдержала Сантинали, когда молчание уж слишком затянулось.

— Из Тардена, — улыбнулась Шана. — Такой город в одной из южных долин. Тарденцев так называли, потому что их движение стало достаточно сильным и известным именно там. Умники, считающие, что с тварями можно договориться. К этому времени система развития магических способностей, методы борьбы с иными, техники словоплётов для самоконтроля — всё это сформировалось в стройную систему, которую в целом можно было бы назвать религией. Разные ритуалы, храмы, учителя, праздники… Полный набор. И заявление, что многовековая борьба с тварями — бессмысленна, было для этой религии ересью. Ведь защита от тварей была одним из ключевых постулатов этой веры. Иные тоже бывают разные. Есть тупые, есть поумнее. Чем больше лет тварь живёт в этом мире, чем больше у неё сил, опыта — тем она разумнее. Я думаю, что некоторые из них ещё в те времена сговорились с тарденцами, подбили на этот безумный план. В общем, еретики считали, что всё зло от шанаши. Мол, шанаши провоцируют тварей. И если бы не было охотников, то иные бы тоже не нападали. Такое якобы равновесие.

— То есть, ты хочешь сказать, что тарденцы хотели убрать шанаши? Но это же глупо!

— Когда я тебе сейчас всё рассказываю — это действительно звучит глупо. А тогда доводы тарденцев звучали разумно. Ни один горожанин в большинстве своём никогда не сталкивался с тварью или тем, что осталось после её нападения. Даже не всякие селяне часто встречались с иными. А вот шанаши были всюду. Они проедали казну, выбивали налоги, устраивали пьяные драки в тавернах. И ко всему этому ты не мог стать шанаши просто так, по желанию — кровь ша должна была быть в тебе достаточно сильна для этого, а коренных саранданцев в городах было не так уж и много. Недовольство постепенно росло, потом случилось несколько неурожайных годов подряд, плюс не самая популярная политика королевы-матери… Много факторов сложилось. Мы на границе слушали вести из метрополии и всё думали, что это ерунда. Так, какие-то слабые брожения среди вольнодумцев. Гвардия королевы могла разметать их всех за один день. Когда меня настигла смерть Сарандан был сильной страной. Кто знал чем всё это обернётся?

— Жуткая история, — вздохнула Сантинали. В тетрадях эти события описывались ещё более скупо, чем сейчас рассказывала Шана. Вся сорокалетняя война буквально на паре страниц. — А что же было потом?

— Потом меня убили. А когда разум вернулся, Белая Твердыня уже превратилась в то молчаливое место, каким ты её застала.

— То есть, ты не всё время была в уме и трезвой памяти? — Это для колдуньи стало неожиданнностью.

— Большую часть времени нет, мне кажется, — Шана жутковато улыбнулась. — Время для меня вообще тогда было чем-то непонятным, будем честны. Меня по очереди навещали забытьё, безумие, ненависть… Когда сотни полторы лет назад землетрясение частично разрушило оковы — ты даже не представляешь всей глубины моего счастья. У меня появилась возможность вновь нормально видеть. Выходить из подземелья, пусть и недалеко. Считать ночи, в конце концов.

— Я бы так не смогла… — вздохнула королевна. Ожить только ради того, чтобы висеть веками прикованной к стене — она бы давно сошла с ума.

— Ты знаешь, мне часто кажется, что я тоже не смогла. И ты, и всё окружающее — вы мне только видитесь. Предсмертные видения.

— Ну уж нет. Я — точно настоящая, — Сантинали хлопнула по столешнице, в ладони закололо. Было жутковато представить себя лишь плодом чьего-то воспалённого воображения.

— Не буду спорить, — Шана в примирительном жесте подняла руки, правда, вид у неё при этом был очень печальный. — Так что там в дневниках Аластара? Есть что-нибудь интересное?

— По крайней мере про тварей — ни слова, — теперь Сантинали понимала, почему Шану так интересует всё, что связано с иными — они, пусть и косвенно, стали причиной её смерти. — Большую часть записей занимают описания ритуалов по обретению контроля над силой, думаю, ты можешь рассказать об этом намного больше. И судя по тому, где заканчиваются записи — в Сану-Сану они ещё не ездили.

— Это хорошие новости, — кивнула Шана. Посидела ещё несколько мгновений и добавила: — Если ты не против, я пойду. Хочу закончить с защитой усадьбы, чтобы Мирт мог побыстрее сюда перебраться. Если дела обстоят именно так, как говорит Роэль, то всё очень плохо. Нужно хорошее убежище от иных.

— Хорошо.

Королевна осталась одна.

Довольно долго она не могла уснуть наблюдая как ша бродит по парку, время от времени останавливаясь у деревьев, скамеек, раз за разом проходит по дорожкам. Больше всего она проводила времени возле каменных столбов ограды. Из кабинета не было слышно песни, но Сантинали знала о том, что ша колдует, по мягким голубым сполохам, время от времени окутывающим то саму Шану, то предметы перед ней. Наконец, книга выпала из её рук, и королевна задремала.

Опять Ясеневая Роща виделась ей с какой-то высоты. Сантинали не сразу поняла, что теперь она — птица. По улицам, как и в прошлый раз бродили тени. Грусть и тоска завладели ею безраздельно. Ужаса или страха, как тогда, больше не было. Только сожаление о том, что невозможно было предотвратить. Мёртвый город среди мёртвых рощ и полей. Всё княжество обратилось в прах. Страйха в сравнении с этим видением казалась курортом.

Сантинали заплакала от горя.

В кабинете было темно: зимой ночь наступала быстро. Колдунья сладко потянулась. Конечно, кушетка в кабинете не была самым удобным местом для сна, но что-то в ней было уютное: завернуться в шерстяное одеяло и поваляться среди полок с книгами. Протяни руку и выбери любую. Страшный сон остался где-то в прошлом, сейчас в мире Сантинали были только тихо потрескивающий камин и серое зимнее небо, заглядывающее в кабинет сквозь незашторенное окно. Интересно, уже наступило время ужина? Или она всё проспала? Так не хотелось вылезать из-под одеяла. На мгновение Сантинали показалось, что она перенеслась куда-то в прошлое, когда ещё была студенткой: до помолвки, до войны, до Белой Твердыни. Когда жизнь была простой, а будущее ясным.

Дверь приоткрылась и в кабинет заглянула Стилиэ:

— Госпожа, вам поднять ужин сюда или вы спуститесь в столовую?

— Я спущусь. Буду через пятнадцать минут.

— Да, госпожа, — служанка едва заметно поклонилась и исчезла.

Теперь уж точно пора вставать.

— Ты такая беззащитная во сне, минья, — произнесла темнота настолько неожиданно, что Сантинали вздрогнула.

«На себя бы посмотрела», - чуть не ляпнула она в ответ от испуга, но вовремя прикусила язык.

— Шана? Что ты здесь делаешь?

— Охраняю твой отдых, — одна из теней у окна шевельнулась и приблизилась к камину. На мгновение Сантинали показалось, что Шана в чёрном плаще, но нет, это была всего лишь тьма, укутывавшая её фигуру, и с тихими потусторонними шёпотами растаявшая, когда ша остановилась у тлеющих углей.

— Давно хочу тебя спросить…

— Я слушаю, минья.

— Что значит «Ран»?

— Клякса.

Оказывается, в их первую встречу Шанаран сказала «Я — Ран», но из-за того, что Сантинали, где это возможно, понимала смысл, получилось так странно, будто бы Шана шутила, притворяясь кляксой.

— А «Шана»?

— Шана.

— Я услышала только «шана».

— Клякса из рода сильных, — вдруг произнесла ша. Не в мыслях, но вслух, обычным голосом. Слова у неё получались мягкими и немного певучими. Странный акцент, Сантинали никогда такого не слышала.

— Это самое близкое, что я могу подобрать в твоём родном языке по смыслу, — тут же добавила она привычным способом.

— То есть, «на» — это что-то вроде приставки принадлежности, а «ша» — это как бы «сильный»?

— Не совсем «сильный». Здесь имеется ввиду сила мира. Магия ша.

— Ты хочешь сказать, что все ша были колдунами?

— В какой-то мере. Пойдём есть?

— Да.

— Кстати, я закончила с защитой. Можно сообщить Аластару, чтобы собирал мальчика — с моей стороны всё готово.

Сантинали вернулась домой ближе к ужину: они проговорили с королевой много часов подряд. К удивлению и несказанной радости королевны никто её не встречал: только Рудо поинтересовался когда и куда подать ужин. По его словам Шанаран и Мирт почти всё время проторчали в лаборатории. Последние несколько дней в дополнение к умению концентрироваться ша учил мальчишку петь, но тот всё время ужасно фальшивил.

— Для словоплёта важны не только содержание слов, но и форма! — Возмущался колдун. — Без хорошо поставленного голоса ты не сможешь нормально колдовать! Кто вообще занимался твоим образованием!

Мирт в ответ лишь печально вздыхал — он пока что не умел использовать мысленную речь, а вслух произносить хоть что-нибудь опасался: ша начинал ругаться ещё сильнее за каждое оброненное слово.

Сантинали тихонько пробралась к себе в кабинет и устроилась за столом: нужно было упорядочить мысли после разговора с королевой, обдумать новые идеи и решить что делать дальше. Мама заявила, что пробуждение остальных хранителей — очень любопытный эксперимент. Она сама предложила оплатить поездку и выразила надежду, что результатом станет значительное уменьшение тварей. По её словам засилье иных сущностей в столице имело просто катастрафические масштабы. В ответ королевна должна была держать её в курсе происходящего: если один хранитель вряд ли мог повернуть положение дел в лучшую сторону, то четыре — вполне. Оставался только вопрос контроля: Шанаран подчинялся Сантинали по доброй воле, но примут ли главенство королевны и остальные? И что будет потом? Колдунья ведь не была вечной. По крайней мере прожить ещё шестьсот лет ей не светило.

— Ну как всё прошло?

Сантинали подпрыгнула от неожиданности. В своём излюбленном кресле сидел Ран и с наигранным безразличием наблюдал за королевной.

— Лучше, чем я опасалась, — Сантинали не знала что знает ша и о чём именно спрашивает, но решила, что будет так же отвечать обтекаемыми фразами, как и он спрашивает. Из принципа.

— Это хорошо, — Ран опять затих, сливаясь с обстановкой кабинета.

— А у тебя как? Идёт прогресс?

— У Мирта совершенно нет слуха, — ша вздохнул. — Даже не знаю что с этим делать. Понимаю, что времени пока что совсем чуть-чуть прошло, но ни один из способов как учили в своё время меня, с ним пока что не работает.

Сантинали вспомнила восхитительные песни-заклинания ша и тоже вздохнула. Что на Белой Скале, когда он поднимал каменного великана, что сейчас, когда он зачаровывал дом против тварей. Такие разные, но поражающие своей внутренней гармонией, силой. Как бы ей хотелось ещё раз услышать этот голос.

— Сегодня будем писать?

— Нет, я устал. На следующей неделе уже. Сегодня даже поход в город пропустил. Нужно отдохнуть немного.

— Хорошо, — ну и ладно. Сантинали тоже хотелось немного отдохнуть. Да и дел много: нужно встретиться с учителем и обсудить дальнейшие планы, как про Мирта, так и про поездку в Сану-Сану, прочитать все выданные Низаром документы о состоянии дел в Страйхе, подготовиться к вечеру в честь выздоровления отца, в конце концов: последнее новое платье королевна шила больше полугода назад, ещё до своего позорного отъезда из столицы.

— Кто такой Наргвейн? — Вдруг спросил Шанаран.

Сантинали замерла за своим столом. Откуда он знает это имя? Что случилось такого, что ша спрашивает теперь о нём?

— Какой-то давний враг, судя по твоей реакции, — сделал вывод ша, а королевна подумала, что нужно научиться лучше контролировать выражение лица.

— Да нет, не враг. Бывший жених, — она принялась перебирать письма и бумаги, скопившиеся на столе. Нужно было куда-то деть глаза и чем-нибудь занять руки. — А откуда тебе известно его имя?

— Приезжал сегодня, вынюхивал что-то, пока тебя не было, — пожал плечами ша. — Сигурд прогнал его.

— Вот как? — королевна в задумчивости погладила тетрадь, которую как раз в этот момент взяла, чтобы переложить в ящик стола. Интересно, какой он сейчас? Как у него дела? Да, она сама запретила себе наводить справки об этом человеке, и слугам приказала прогонять и его, и его слуг, буде таковые появятся у её дома, и ни в коем случае не сообщать ей об этом. Она вообще не хотела вспоминать его или думать о нём. Но Шанаран не был её слугой. И даже если бы был — она ведь не предупреждала, что при ней нельзя Наргвейна даже упоминать. И сейчас в её душе опять всколыхнулось старое болото. Да, она ненавидела его за предательство, но сколько прекрасных лет они провели вместе! Если бы только она не уехала тогда на юг… — Ты его видел?

— Да.

— И как он?

— Очень хотел с тобой встретиться. Утверждал, что вам нужно обязательно поговорить.

— А ты?

— Что я?

— Ну… Говорил с ним? — Интересно, как Наргвейн отреагировал на появление нового мужчины в её доме? Сантинали в очередной раз удивилась сама себе почему так долго она принимала ша за женщину. Сейчас, глядя на человека в кресле напротив она никак не могла рассмотреть в нём ничего женственного. Ну, симпатичный. Плавно движется, да. Но как он мог казаться женщиной? Наваждение, никак иначе.

Ран фыркнул — не в её голове, а по-настоящему. Первый звук с тех пор, как он произнёс своё имя.

— И как по-твоему это должно было выглядеть? Ты думаешь в Ясеневой Роще все поголовно потомки ша? Хорошо хоть Мирт появился, может чиркать записки твоим слугам о том, что мне нужно.

— То есть, ты не выходил ему навстречу?

— Нет. Я видел его в окно лаборатории.

— Понятно.

Нужно срочно перевести разговор на что-нибудь другое. Нет больше сил думать об этом негодяе.

— Я заметила ты делал паузу в своих вылазках в город?

— Да. Очень утомительно накладывать печати, — Ран охотно поддержал новую тему. — Они пассивные, в отличие от защиты твоего дома, и их накладывать легче, но приходится соблюдать правила безопасности… Да и маскировать их сложно: никто ведь не должен их увидеть раньше времени. Думаю ещё завтра остаться дома, а послезавтра опять возьмусь за работу. Ясеневая Роща просто огромная. Думаю, такими темпами мне понадобится несколько лет, чтобы полностью закрыть её.

— А куда ты собираешься отправиться в этот раз? У тебя ведь есть план?

— Давай покажу, — ша с энтузиазмом выбрался из кресла, словно только и ждал случая похвастаться. Из шкафа появилась свёрнутая в тубу карта, добытая капитаном Танарином, стол очистился, как по волшебству, и вот меньше чем через минуту Сантинали смотрела на подробный план города, расчерченный какими-то разноцветными линиями и утыканный точками. Вокруг её особняка точек было много, но чем дальше, тем реже они попадались, как брызги от кляксы.

— Каждая точка — уже установленная печать, — тем временем рассказывал колдун. Сантинали по-новому посмотрела на карту — неудивительно, что он так устаёт: точек было около сотни — и это всего за несколько недель! — Вокруг твоего дома сеть уже завершена и в случае нужды я смогу полностью закрыть несколько ближайших кварталов. Дальше я решил действовать другим способом: расставлять печати более редкой сеткой, а потом постепенно уплотнять её. Так в случае чего в любом районе города я смогу получить хотя бы небольшую поддержку, да и во время создания печатей не буду привлекать к себе так много внимания. Сейчас я хотя бы частично уже покрыл Горища, Цнар и Буковую долину, — палец ша перемещался по карте указывая на районы, о которых он говорил. — По плану послезавтра я должен приступить к Торжищу, — но радости от выполнения работы в его голосе поубавилось. — Но там столько народу… Я ездил туда на днях, посмотреть, где придётся работать дальше. — Шанаран умолк. Было видно, что ему не по себе даже от мыслей об огромной толпе. И ночным временем вылазки этой проблемы с Торжищем было не решить — там всегда было много народу, в любое время суток.

— Хочешь, поеду с тобой? Давно хотела присмотреть себе новый зимний шарф. Да и нужно подобрать ткань для нового платья. Отец собирается устроить торжественный приём в честь своего выздоровления, а у меня нет подходящего наряда.

— Давай, — ша никак больше не прокомментировал предложение королевны, но той показалось, что он обрадовался.

— Тётя Санти, ты выглядишь, как королевна, — с детскими непосредственностью и шепелявостью заявила Нарин.

— Глупая, она и есть королевна, — тут же поправил её Миха.

Сантинали взглянула на ша — тот рассматривал её, будто видел впервые.

— Как я выгляжу? — Поинтересовалась она.

— Великолепно, — Шанаран улыбнулся. — Я уверен, ты будешь звездой вечера.

Сантинали сидела в кабинете и злилась. Что за глупости! Как девчонка! Дался ей этот Шанаран. Древний колдун. Бессмертный. Скорее всего бессмертный. Могущественный. Симпатичный. Пока он чуть не погиб, сражаясь с драконоподобной тварью, она даже не задумывалась какие чувства питает к нему. Он чуть не убил её. Точнее, чуть не убил два раза. Согласился служить от скуки. Опасный и плохо предсказуемый. Словоплёт. Что ему стоит шепнуть пару слов в кулак, так, что никто и не услышит? И любая влюбится без оглядки, хоть трижды королевна и колдунья. Даже не поймёт, что на самом деле это не её чувства. Да ещё и смеет насмехаться! Ещё неделю назад Сантинали думала, что они просто удачно и взаимовыгодно используют друг друга. Но сейчас… За эти дни она успела столько всего передумать и напредставлять! Вспомнилось и как он защищал её от контрабандистов, и как спас отца, и как успокаивал тогда во время бала. Всегда рядом, только позови. И как она раньше жила бе него? Даже до поры до времени внимательный и отзывчивый Наргвейн не был таким… таким… Сантинали опустила голову на руки, сложенные на столе. Нельзя влюбляться. Никак нельзя. Даже когда она была «просто» королевной, выбирать партнёра по любви было слишком большой роскошью. Пусть это будет не Наргвейн, у отца целый список претендентов. А теперь, когда ей дарована Страйха… Быть игрушкой Шанаран не захочет. Не согласится последний Хранитель Севера на роль простого фаворита. Да и интересуют ли его вообще женщины после шестисот лет темницы? Похоже, что нет. Никогда он не позволял себе лишнего прикосновения, даже лишнего взгляда. Ровно столько, сколько нужно чтобы успокоить её, приободрить или поддержать. В обычной же жизни Шанаран избегал к ней прикасаться даже кончиком пальца. И сейчас, когда Сантинали в порыве чувств обняла его, что сделал ша? Не обнял в ответ, но отстранил. Колдунья заскрипела зубами от злости. Похоже, страдает сейчас только она одна. Нужно отвлечься. Заняться чем-то другим. Думать о ком-то другом. Например, о баронессе Назири. Сантинали представила как туманное копьё ша пронзает её противницу, как та, объятая голубым пламенем, кричит и корчится. Немного полегчало, но не сильно.

Сана-Сана встретила их фейерверками: по старой традиции здесь всегда отмечали начало года продолжительными праздниками, и их маленькая группа успела на последние дни гуляний. Гуляющие компании уже почти не встречались, но улицы всё ещё были украшены праздничными фонарями, а в лавочках и ресторанах всё ещё действовали скидки и специальные меню. Они остановились в «Лисьей запруде», одной из самых старых гостиниц курорта. Она располагалась выше всех остальных домов и славилась своими купальнями: открытыми, закрытыми, общими и раздельными, с прекрасными садиками и массажистами.

Сантинали сидела на балкончике своей комнаты и расслаблялась: долгая поездка и постоянное внимание окружающих под конец её очень утомили. Конечно, до Сана-Саны было намного ближе, чем до Наран-Шасского перевала, но в тот раз она путешествовала только со своими людьми. Всё время общаясь в ограниченном кругу она уже начала забывать, что королевна для большинства остальных людей — диковинка. Из всех отправившихся в поход учёных раньше Сантинали общалась только с учителем Теодором, с остальными она познакомилась во время планирования поездки. Большая их часть были кабинетными жителями, а здесь — тайная миссия от короля, да ещё и в сопровождении знаменитой О'Сантинали, отпрыска королевского рода и ветерана южной войны, и этого удивительнейшего колдуна Шанарана! Стоит ли говорить, что люди, обычно выбиравшиеся из своих библиотек и лабораторий только на летние практикумы, были невероятно возбуждены. Сантинали смотрела на ша и втайне завидовала его железной выдержке. От такого пристального внимания и навязчивых расспросов она бы сбежала, наверное, ещё в первую же неделю пути.

Сана-Сана сильно отличалась от Ясеневой Рощи. Не только тем, что одна располагалась в горах, а другая — на равнине, но и традициями, архитектурой, манерой людей говорить и одеваться. Если Ясеневая Роща была вся усажена ясенями, то в Сана-Сане большей частью росли пушистые сосны с невероятно длинными иголками. А количество мха, росшего везде, просто поражало. Каждый раз, когда Сантинали приезжала сюда, у неё возникало ощущение, что она перенеслась в какой-то другой мир. В Сана-Сане, в отличие от Ясеневой Рощи, почти нигде не было прозрачных окон, а двери открывались отъезжая в сторону. Улицы в Старом Городе были так узки, что проехать экипажу не было никакой возможности, а подъёмы, время от времени превращающиеся в лестницы, закрывали большую его часть и от лошадей тоже. Зашуршала, открываясь в сторону на местный манер, дверь соседнего номера и на балкон вышел Мирт. Посмотрел на садик внизу, бросил взгляд в одну сторону, в другую. Похоже, он не заметил королевну — та сидела в низком кресле, и бортик балкона скрыл её от мальчишки.

— Учитель, — мысленная речь удавалась ему уже неплохо. — А почему при папе ты называешь Санти «О'Сантинали», а когда его нет — «минья»? Что значит «минья»?

Ага! Тоже заметил!

— Да? — Мирт теперь выглядел разочарованным. Похоже, Шанаран что-то ответил, но колдунья ничего не услышала. Хотелось вскочить и крикнуть «повтори ещё раз!». — Ладно.

Он опять исчез в комнате. Мирт всё путешествие — да и сейчас тоже — останавливался в комнатах вместе с отцом, но каждый вечер перед сном заходил проведать своего учителя. Несколько минут королевна ждала, что кто-нибудь ещё выйдет, но балкон оставался пуст. Сантинали опять перевела взгляд на садик. Если бы это была её обычная поездка в Сана-Сану, то сейчас она спустилась бы в купальни и хорошенько отдохнула после дороги. Что может быть приятнее и полезнее для уставших мышц, чем хороший массаж и горячая минеральная ванная? А завтра с утра пораньше отправилась бы бродить по улочками, глазея на вывески и прохожих. Если одеться в местную традиционную одежду, то даже самые лучшие знатоки светской жизни из столицы не узнавали королевну.

Хотя, что мешает ей поступить так и в этот раз? Может, завтра утром ей и не удастся ускользнуть, но уж сегодня вечером никто не запретит наплескаться вволю. Краем глаза Сантинали померещилось какое-то движение. Она даже приподнялась, чтобы лучше видеть остальные балконы и сад, но нет, там никого не было: ни на одном из них, кольцом окружающих внутренний садик, никого не было. Кроме того, даже все окна были закрыты. Наверное, это от усталости.

Закончив разбираться с вещами — ни одну из своих горничных Сантинали в этот раз не взяла с собой — колдунья спустилась вниз. Время было уже позднее и, как она и ожидала, в купальнях никого не оказалось. Сантинали неторопливо выбрала кабинку, разделась и вымылась перед тем, как лезть в воду. Немного попарилась в небольшом бассейне внутри помещения и потом всё так же не торопясь отправилась в бассейн под открытым небом. Края и дно купальни были выложены большими камнями, как бы естественным образом складывающимися в удобные сиденья и лежанки. Устроившись в одном из таких углублений, Сантинали блаженно вздохнула. В высоком небе перемигивались звёзды, Ренан, меньшая из лун, застенчиво выглядывала из-за края горы, а противоположный склон был замысловато подсвечен для ублажения взоров купающихся. До чего же хорошо! Мысли медленно ворочались, то возвращаясь к поиску Хранителя Юга, то опять уплывая куда-то в сторону, скатываясь на незначительные предметы, о которых иногда так приятно подумать. Интересно, что подадут на завтрак? Сантинали обожала местные пудинги, и хотя раньше обеда их ждать не стоило, но вдруг хозяева запомнили её предпочтения и порадуют с утра пораньше? А та лавочка с шерстяными туниками — есть ли там ещё те алые, с узорами по рукавам? В прошлый раз королевна купила себе только одну и теперь очень об этом жалела. Нужно будет обязательно взять ещё парочку. И бусы из синего хрусталя… Колдунья незаметно для себя задремала, утомлённая долгой дорогой и разморенная горячей водой, как вдруг ощущение чужого присутствия иглой впилось в голову, прогоняя сон и заставляя собраться. Сантинали опасливо осмотрелась, но никого не обнаружила. Вокруг — ни в самой купальне, ни на склоне напротив — ничего не изменилось. От самой гостиницы бассейны были отделены высокой стеной, чтобы никто не мог подсматривать за купающимися. Откуда же это гнетущее чувство? Словно хищник смотрит на тебя. Он ещё не решил, стоит ли нападать, но его оценивающий взгляд не сулит ничего хорошего.

Сантинали привстала в воде, готовая к неожиданной атаке и на всякий пожарный активировала один из своих защитный амулетов. Но вот прошли ещё несколько мгновений, показавшихся вечностью, и невидимка исчез точно так же, как и появился.

— Шанаран, — позвала королевна, наконец, вспомнив о возможности обратиться за помощью к колдуну в любой момент.

— Я здесь, минья, — тут же отозвался знакомый голос в голове.

— Тут что-то странное случилось, — как ему объяснить? Уж сколько раз чутьё спасало ей жизнь (и не только ей), но как выразить его словами? — Я почувствовала чужое присутствие… — она опять замолчала, пытаясь подобрать слова.

— Это было моё поисковое заклятие.

— Твоё поисковое что?!

— Прости, кажется, я испортил тебе отдых. Но ты заснула, и тебя не было в комнате. Мне показалось это подозрительным, и я решил проверить, что с тобой всё в порядке.

Ах, он о ней беспокоится! Ничего только, что это беспокойство стоило ей нескольких седых волос?!

— Ты не мог меня просто позвать? — Сантинали надеялась, что раздражение не пробралось в голос, но как знать насколько глубоко ша может чувствовать её? Королевне неоднократно казалось, что он читает её мысли, но явных доказательств так ни разу и не удалось добыть.

— Ты спала, я не хотел тебя будить. Прости, я не думал, что ты сможешь его почувствовать.

— Ладно… Но в следующий раз сначала просто позови. Договорились?

— Хорошо.

Но что-то в этом «хорошо» было такое, что Сантинали могла поклясться чем угодно, что в следующий раз колдун всё равно поступит по-своему.

Итак, опасности нет, можно ещё немного попариться. Но благостный настрой испарился, как не бывало. Не хотелось больше ни лежать, ни спать. Горячая вода не приносила радости, и вновь расслабиться так и не получилось. Сантинали лежала в бассейне и бессмысленно смотрела на медленно встающую над горой луну. Раз за разом она прокручивала в голове ощущение от поискового заклятия Рана, и всё меньше оно ей нравилось. Даже не как ощущение — оно было неприятным с самого начала — а мысли и выводы, которые из него напрашивались. Словно многовековая подгорная тьма открыла слепые глаза и посмотрела на тебя. Не делает ли сейчас Сантинали ужасную ошибку, помогая Шанарану освободить ещё одного Хранителя? Ведь у неё есть только его слова, и про Сарандан, и про тварей. Ни в одном из текстов, которые цитировал учитель Тео в своих тетрадях, не было ничего, подтверждающего версию ша. Да, не было ничего, что противоречило бы, но и однозначно доказывающего — тоже. Кто он вообще такой? Может, он вообще не тот, за кого себя выдаёт? Да, лорд Мюзен назвал его Шанараном, но теперь этот довод не казался колдунье достаточно убедительным. Может, за прошедшие столетия он так изменился, что от былого Хранителя Севера не осталось вообще ничего?

Тихо ругнувшись под нос Сантинали выбралась из воды и отправилась одеваться. Всё равно она не знает, как убить своего колдуна, чтобы мимоходом не уничтожить пару близлежащих дворцов. Пока что.

Шанаран сидел на кушетке с закрытыми глазами. Всё ещё бледный, но не так смертельно, как раньше. С опущенными плечами, будто все тяготы мира устроились на его спине. Лучше бы он кричал и метал молнии — так хотя бы была возможность обидеться или попытаться оправдаться. А так… Чувство вины за собственную невнимательность грызло ещё сильнее. Сантинали вздохнула. Вообще ситуация казалось странной: её чуть не убили, и при этом её больше волновало то, что Шанаран будет ругаться, чем собственная смерть. На столике перед ша лежал та самая злополучная металлическая стрелка.

— Судя по оружию — это наши друзья-контрабандисты, — наконец, вздохнул он. Шанасаннан и Сантинали с облегчением выдохнули: судя по тону колдуна буря миновала. Или откладывалась на неопределённое время. — И стрелявший должен был быть совсем недалеко от вас. Ренан, ты говоришь, что не видел никого подозрительного?

— Ни души. Все обычные горожане. И толпы, в которой он мог бы скрыться — тоже не было.

— Отвёл вам глаза? Хм… — Шанаран встал и подошёл к окну. Посмотрел на внутренний садик. — Вообще такое возможно. Но количество подходящих заклинаний очень ограничено. Конечно, если противник использовал какое-то «обычное» заклинание из наследия ша, это одно дело. Если же он специально использовал заклинание против ша, то это очень тревожный сигнал. Нам стоит быть готовыми к наихудшему варианту развития событий.

— Но почему это может быть так важно? — Ощущение собственной беспомощности мучило Сантинади уже который час мешая сосредоточиться. Быстрее бы действие адонала прошло! — Вы ведь шанаши, древние и могущественные колдуны.

— Шанаши на самом деле уязвимы немногим меньше обычных людей. Нужно только знать куда бить и как. Если враг понял с кем имеет дело, то нам стоит быть готовым к очень неприятным неожиданностям, — Шанаран отвернулся от окна и отсутствующим взглядом посмотрел на Сантинали, сидящую в кресле, и Шанасаннана, стоящего рядом с ней. — Вы одежду хоть заказали?

— Да, часть у нас уже с собой, а остальное завтра привезут.

— Хорошо. Ренан, тебе, похоже, придётся ехать с реконструкторами одному. Мы с миньей лучше подождём вас здесь.

— Но я тогда тоже лучше…

— Нет. Тебе нужно найти подход к Аластару. Это не стоит откладывать на потом. Тем более у тебя есть шанс произвести нужное впечатление на собственной земле. На твоём месте я бы не упускал такую возможность.

Сантинали не могла видеть выражения лица Шанасаннана, но она отчётливо услышала, как ткань на спинке её кресла затрещала под рукой ша.

— Ты всегда был слишком умный, Клякса, — проворчал Хранитель Юга, и Сантинали почудилась странная язвительность в его мыслях.

— И несмотря на это вынужден терпеть твоё присутствие даже сейчас, в новой жизни, — Шанаран опять вздохнул. — Идите, мне нужно немного отдохнуть. Минья, проследи, пожалуйста, чтобы он нормально переоделся. Современная мода нам непривычна, не хотелось бы, чтобы Ренан допустил какую-нибудь досадную оплошность в своём гардеробе.

- «Досадную оплошность в своём гардеробе!» — зло бурчал Шанасаннан, пока они шли по коридору. — Да за кого он меня держит! Будто бы сам не вернулся в этот мир меньше года назад! А уже такой всезнайка. Стал ещё большей язвой, чем был! «Терпеть твоё присутсвтие даже сейчас», ишь ты! Как ты его терпишь?!

Но Сантинали почти не прислушивалась к ворчанию ша, прокручивая разговор в памяти ещё раз и ещё. Что-то было не так. Что-то её настораживало, не давало покоя. Но что?

Сон опять не шёл. Сантинали ворочалась с боку на бок, но безрезультатно: постель казалась слишком жёсткой, ночь — слишком ясной.

— Ран?

Но в этот раз темнота не ответила ей. Ни сразу, ни через пять минут, ни после повторного зова. Может, с ним что-нибудь случилось? Не может Шанаран так крепко спать, чтобы не услышать её! По крайней мере сейчас, когда он уже так хорошо восстановился после последнего происшествия. Укутавшись потеплее — ночи в горах всё ещё были холодные, а в гостинице не топили — Сантинали выскользнула из своих комнат. Следующая дверь по коридору была её личного колдуна. Королевна постучала. Тишина была ей ответом. Она постучала ещё раз. Проверила не заперто ли. Шанаран не откликался. Не взламывать же двери посреди ночи! И тёмной стороной, в отличие от ша, ходить она не умеет. Что же делать? Сантинали вернулась к себе. Побродила по комнатам и вышла на балкон. Посмотрела на ночной сад внизу, на окна других постояльцев. Только в одном из них горел свет на третьем этаже. Колдунья посмотрела на соседний балкон. Кажется, дверь не закрыта. Или только кажется? Отсюда было плохо видно. Сантинали ещё раз глянула вниз. Будь её магия при ней — такое расстояние легко было бы преодолеть, но действие адонала ещё не до конца прошло, и колдунья сомневалась в своих силах.

— Ран, — позвала она ещё раз, но — опять никакого ответа. Нужно решаться. Королевна осторожна взобралась на перила, ещё раз осмотрелась проверяя не наблюдает ли кто и, хорошенько примерившись прыгнула.

Дверь действительно оказалась не заперта. Сантинали приоткрыла створку и заглянула внутрь. В комнате было темно, хоть глаз выколи. Тихий навязчивый шёпот и тяжёлое ощущение присутствия чего-то опасного мгновенно обволокли сознание, словно колдунья упала в бочку с патокой. Ни пошевелиться, ни вдохнуть полной грудью.

— Р-ран? — Неуверенно позвала колдунья вновь. Шёпот разом стих. И десятки пронзающих голодных взглядов впились в её кожу. Разом вспомнились слова Ренана о том, что Шанаран во сне может терять над собой контроль, и что вокруг его комнат стоит защитный периметр. И что Чёрным Черепахам лучше всего удаётся колдовство, связанное со смертью. И что… Она не поняла каким образом почувствовала стремительное движение в кромешной темноте комнаты, какая часть сознания подсказала действовать, но в мгновение ока Сантинали рванулась назад, на балкон, и захлопнула за собой дверь. Стекло жалобно задребезжало. Дверь скрипнула и едва заметно прогнулась, будто бы что-то огромное надавило на неё изнутри проверяя на прочность. Ручка дрогнула, проворачиваясь, но вернулась на место. Опять дрогнула… Сантинали оторвала от неё взгляд и опять посмотрела на стекло. Пара алых глаз внимательно следила за малейшим её движением. Шанаран? Колдунья почувствовала, как дролжат колени и немеют руки. Нет. Вот ещё одна пара. И ещё одна. И ещё одна. Не меньше десятка неведомых существ стояло по ту сторону двери и смотрели, смотрели, смотрели… Сантинали попятилась. Балконные перила больно впились в поясницу. Она затравленно посмотрела на свой балкон, такой близкий и далёкий одновременно: под этими давящими взглядами сейчас ни за что не сосредоточиться. Перепрыгнуть назад не удастся. Она посмотрела вниз. Слишком высоко. Всего второй этаж, но под ними ещё первый этаж и служебный, а внизу каменные плиты. Без заклятия левитации нечего и думать — сломает ноги как пить дать, а может и что-нибудь похуже. Ну и дура. Зачем она полезла?! Так тяжело было дождаться утра? Что с Шанараном станется, ему уже шестьсот лет! Ручка двери опять дрогнула проворачиваясь, и даже у самых перил Сантинали опять услышала шёпот. Предвкушающий. И торжествующий.

— ШАНАРАН! — Не заботясь, что перебудит всех соседей, что было сил закричала Сантинали. Дверь с грохотом распахнулась. Королевна зажмурилась не в силах смотреть на то, что оттуда сейчас бросится на неё.

— Санти?

Она несмело приоткрыла один глаз. На пороге стоял колдун. Одежда помялась, а на левой щеке в свете лун ясно виднелся след от подушки.

— Что случилось?

Окна загорались одно за другим, и прежде чем щёлкнет открываясь хоть одна рама, ша схватил Сантинали за руку и втянул в спальню.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты не отвечал, — Сантинали пришлось сделать паузу, чтобы справиться с дрожащим подбородком и голосом, готовым сорваться на писк. — Я… я подумала, что что-то случилось. Прости, я… я не хотела… тебя…

Её начало трясти, ноги подкосились, и королевна осела бы пол, если бы ша не подхватил её и не усадил в кресло.

— Что… что это было? — Наконец, нашла в себе силы спросить колдунья. — Ведь вчера ты…

— Всё хорошо. Дыши спокойно, — Шанаран присел на корточки перед ней. — Просто обычно ты не заходишь ко мне без предупреждения.

— Но вчера…

— Вчера такого не случилось бы. Вчера я был с тобой. А сейчас я колдовал.

— Колдовал? — Сантинали сделала вид, что не услышала неоднозначное «был с тобой».

— Я искал стрелка.

— Через тёмную сторону? — Сердце всё ещё колотилось, но уже не пыталось выпрыгнуть наружу.

— Что-то вроде того. Правда, пока что безрезультатно, — Шанаран ободряюще усмехнулся. — Ну и устроила же ты переполох. Что будешь делать теперь?

— Сделаю вид, что это не я, — буркнула королевна. — Отведи меня в мою комнату. Чтобы никто не видел.

— Ладно. Чуть позже. Тебе нужно успокоиться, — ша встал и ушёл куда-то в полумрак комнаты. Мгновение, и загорелись лампы. Всё равно сейчас вся гостиница не спит. Колдун исчез в соседней комнате, но почти сразу вернулся со стаканом вина. — Держи. Здесь ничего другого нет. Надеюсь, ты не против красного?

— Спасибо.

Они молчали какое-то время. Сантинали пыталась унять дрожь в руках и ничего не расплескать. Шанаран опять сел возле кресла и о чём-то задумался.

— Но почему ты решила, что со мной что-то случилось? — Вдруг спросил он.

— Ты не отзывался, — неохотно отозвалась королевна. — Если я тебя зову, ты всегда сразу откликаешься. А в этот раз молчал. Ты сегодня был такой рассеянный… и неуклюжий. Я подумала вдруг тебе стало хуже?

Колдун странно улыбнулся. Вроде бы он был польщён её вниманием и заботой, но…

— Ты относишься ко мне, как к человеку, — почему-то глядя в сторону, произнёс ша. — Мне такое внимание приятно. Спасибо. Но тебе стоит всегда помнить, что моя жизнь подчинена другим правилам. Иногда я бываю опасен для окружающих. И я не хотел бы, чтобы ты случайно пострадала. Я говорил об этом в Роще. Повторю и сейчас: пожалуйста, будь осторожна. Если я не отвечаю, не выясняй что случилось. Если я в это время у себя и не пригласил тебя — ни в коем случае не заходи. Никогда.

— Потому что тебя удержат периметры, если что?

— Ренан сказал?

— Да. Что ты во сне можешь терять над собой контроль. И что мебель у тебя в комнатах так странно стоит именно из-за этого.

— Видишь, мне даже ничего не пришлось объяснять, — Шанаран ободряюще улыбнулся. — Я твой личный колдун. Я принёс клятву защищать и оберегать тебя. Но я не смогу сдержать обещание не причинять тебе вреда, если ты не будешь соблюдать простейших правил предосторожности. — Он тронул её за подбородок. — Ну же?

Сантинали заставила себя улыбнуться. Пусть и так странно, но Шанаран заботился о ней. Наверное. Она будет считать это взаимовыгодным использованием. Ша нужна минья. Ей нужен колдун. И пусть Шанаран нужен ей больше, чем колдун, ему знать об этом не стоит. Толку никакого, одни сложности. Да и готова ли она его принять целиком, с алыми глазами во тьме, жуткими шёпотами, и сыростью склепа? Она сама не могла дать уверенного ответа. Ведь ей нравилась его человеческая часть! Но всё остальное неотделимо. Она кивнула:

— Ты прав. Впредь я буду предельно осторожна. Только если ты вздумаешь поколдовать — предупреди меня, чтобы я не переживала. Ладно?

— Договорились.

На улице стояла жара. Трещали в траве насекомые, шелестели листьями на горячем ветру деревья. Как хорошо, что в Ясеневой Роще столько парков! Сантинали вздохнула. У неё самой вокруг дома, конечно, был роскошный сад, но скольких усилий в своё время стоило провести туда воду для полива. Даже с открытыми окнами каждая минута, проведённая в карете, доставляла мучение. Наконец, впереди замаячила ограда Академии. Королевна договорилась встретиться с учителем у него дома, и в этот раз они подъехали к школе не со стороны главного входа, а к воротам, ведущим в учительский городок. Дети должны были быть сейчас у него — по словам Шанасанна возможно было сделать так, чтобы Миха стал «голосом» словоплётов, и тогда Его Величество мог бы участвовать в их разговорах. Тем более что каникулы должны были начаться с дня на день. Оставалось только проверить, что крови ша в Михе окажется достаточно, чтобы провернуть такой фокус.

— Санти! Какая радость! — Учитель Тео расцвёл улыбкой. — Я даже не надеялся, что ты сможешь вновь заехать к нам так скоро. Проходите, проходите, — он поманил их за собой в кабинет. Шанасаннан в небольшом профессорском доме выглядел огромной глыбой и плечи его, казалось, прикасались к обеим стенам коридора, пока они шли по дому. — Кстати, у меня есть несколько новых книг по Сарандану. Я ещё не начал их разбирать, хочешь присоединиться?

— Новые книги?

— Да. Из частной библиотеки. Её распродавали наследники, и мой человек перехватил несколько интереснейших экземпляров.

- «Ваш человек»?

— Ну, не мой, ладно, — стушевался учитель Тео. — Просто он мне регулярно присылает разные труды по Сарандану. Иногда попадаются очень редкие экземпляры, как в этот раз. Он говорил, там что-то про Хранителей. Очень вовремя, правда?

— Да… — королевна покосилась на увесистый том в коричневом кожаном переплёте, лежащий в центре столешницы. Витиеватые буквы незнакомого алфавита складывались в какие-то слова. Золотое тиснение вилось по коже, такое похожее на узоры заклинаний ша, и в то же время иное. — А кто этот ваш человек? Если он не из тёмной гильдии, конечно.

— Не поверишь, но целый князь! Обычно он присылал всё с курьером, но в этот раз сам заезжал. Он был в Роще по каким-то делам, заодно и к нам заглянул познакомиться, а то всё по переписке да по переписке, — Аластар любовно провёл рукой по переплёту и раскрыл книгу, — Ты только посмотри в каком она замечательном состоянии! Обычно на такие древности дохнуть лишний раз страшно, а тут!

От мыслей в голове сразу стало тесно. Не так уж и много князей за последнее время побывало в Ясеневой Роще. А если точнее, то всего один. Да ещё чтобы увлекался историей? Кроме князя Карлая никто на ум не приходил. Но он же — иная сущность (называть его «тварью» Сантинали не могла заставить себя даже в мыслях) — как он мог оказаться в доме учителя, если тот находится на территории Академии? Или держатели настолько могущественны, что им даже барьеры ша ни по чём? Но ни Шанаран, ни Шанасаннан никогда ни о чём таком не упоминали никогда. По их словам через защиту ша ни одной твари не прорваться. Не сходится. Но лучше пока что не подавать вида. Шанасаннан, похоже, не сообразил о ком говорил учитель, и королевна решила пока что не заострять внимание. С учётом того как бурно Хранитель Юга повёл себя во время встречи с дядей Гереном лучше она спросит у Шанарана когда тот вернётся.

Миха и Нарин ждали в библиотеке, и Ренан больше не обращая внимания ни на кого из взрослых сразу же вплотную занялся детьми. Поздоровался, представился, объяснил цель визита, посетовал, что король его не слышит, и как они выручили бы их с Шанараном, если бы согласились помочь, обсудил несколько незначительных деталей, чтобы втереться в доверие, доступно объяснил что ему нужно, чтобы проверить их способности и Сантинали даже моргнуть не успела, как он уже полностью завладел их вниманием и доверием. Сразу было видно, что Хранитель Юга был не только хорошим начальником пограничной крепости, но и отлично умел справляться с детьми. И где он только этого набрался? Похоже, что все шанаши в силу своей особенности мочь нормально общаться только с детьми хорошо научились ладить с маленькими людьми. Сантинали покосилась на одобрительно кивающего учителя Тео. Нужно уточнить одну деталь. Но только так, чтобы Шанасаннан не обратил внимания.

— Вы говорите — сюда заезжал? — Едва слышно поинтересовалась она.

— Да. Такой воспитанный. И сдержанный. Я привык, что обычно неместные аристократы без должного почтения относятся к науке, но здесь был приятно впечатлён. Кстати, если тебе интересно, его и…

— Вы уже начали читать книгу? — Перебила учителя Сантинали. Ещё не хватало, чтобы Шанасаннан услышл его имя!

— Пока только вступление, и так, по мелочи, пролистал… — учитель Тео подмигнул: — Здесь мы, похоже, не нужны. Не хотела бы ты взглянуть на книгу у меня в кабинете, где мы никому не помешали бы?

— С удовольствием. Ренан, если ты не против…

Ша только отмахнулся и они, подхватив увесистый том, ретировались.

— У князя Карлая какие-то проблемы с Хранителями? — Деловито поинтересовался Аластар когда они добрались до кабинета и он надёжно запер за ними дверь. И как только догадался?

— Я не знаю что и думать, — вздохнула Сантинали. — Они оба утверждают что он — держатель. Но вы же сами помните Шанаран говорил, что сюда не может проникнуть ни одна иная сущность. А если он заезжал к вам…

— Мирт говорил, что словоплёты стараются не врать, якобы ложные слова, даже не произнесённые вслух, забирают много сил. Хоть один из них назвал князя тварью? Или только держателем?

— Вы правы, я сама додумала эту часть, — ошарашенно подняла взгляд на учителя Сантинали. — Ни один из них ни разу такого не говорил.

— Из чего мы можем сделать вывод, что он — не иная сущность. Возможно, держателями могут быть не только они. Кстати, ты ведь видела князя?

Королевна кивнула. Ну да, учитель не знал о её детстве таких подробностей, иначе сразу рассказал бы, что поддерживает связь с дядей Гереном.

— Ты обратила внимание, что они с Шанараном невероятно похожи? Волосы, кожа, черты лица… Мы с Миртом так друга на друга не походим, как эти двое.

— Я думала, мне показалось… — Сантинали села в кресло. Сердце неспокойно забилось. Может, они отец и сын?! Или братья? Но они не вели себя так, будто бы встречались раньше. Конечно, это ещё ничего не значило, но… — И в их встречу Ренан сказал Рану что-то вроде «ты отпустил его только потому, что он такой же, как», но Ран не дал ему договорить. Вы думаете он имел ввиду «такой же, как ты»?

— Вполне может быть. Но кто? Кто этот «ты»? — Учитель торопливо распахнул дверцы одного из шкафов и заскользил пальцами по корешкам книг. — Что мы знаем такого? Чем он отличается от Шанасаннана?

— Они оба ша. Оба шанаши. Оба умерли и воскресли, — Сантинали нахмурилась. Практически всё, что она знала о них, совпадало. — Разве что Шанаран — Чёрная Черепаха, а Шанасаннан — Петух.

— Может, за «чёрной черепахой» кроется что-то ещё другое, чем мы с тобой думали? Сначала, когда я переводил старые тексты, я решил, что это иносказательное имя смерти. Потом мы решили, что это направление магии, которой ша владеет лучше всего… — Аластар быстро листал страницы, выискивая что-то ему одному известное. — Кстати, а Шанасаннан — Петух какого цвета? Алый?

— Нет. Он просто. Без цвета. И про Рана он говорил, что сначала тот был просто Черепахой — магом воды, а потом после несчастного случая стал Чёрной — магом смерти, — Сантинали замерла с открытым ртом только сейчас поняв, что сказала. Учитель Тео оторвал взгляд от книги и ошарашенно уставился на свою бывшую ученицу. Любой, кто хоть сколько-нибудь разбирался в волшебстве, сказал бы, что сейчас она сморозила полную чушь: таланты закладывались в человека при рождении и с возрастом могли только развиваться или выгорать, но не меняться. Мог, конечно, проснуться дремавший раньше дополнительный дар к какому-то другому направлению магии, но чтобы изменился основной талант — это было невозможно. Сами Хранители тоже рассказывали нечто подобное — ша могли колдовать всего понемножку, но что-то одно у них получалось лучше всего. То есть, в целом ша подпадали под общую магическую теорию.

— Он не говорил — что за несчастный случай? — Осторожно уточнил учитель.

— Нет. Ренан сказал спросить у Рана самой, а у меня как-то возможности не представилось… — проклятье! Она ведь могла это выяснить ещё в Сана-Сане! И почему только не сделала этого раньше? — Теперь пока он не вернётся — никак не узнать…

— Постой, а где он?

Аластар тем временем захлопнул книгу так и не отыскав того, что искал, и перешёл к следующей. Зашуршали страницы под его ловкими пальцами.

— Князь Карлай сказал, что после возвращения Ренана — только вопрос времени когда остальные держатели догадаются что происходит и решат избавиться от Шанаданна и Шанамийс, — Сантинали замолчала. Ну да, практически никто не знал, что её колдуна сейчас нет в городе. — Поэтому он отправился за ними.

— И скоро вернётся?

— Не знаю. Ещё только неделя прошла. Он, конечно, тропой теней ходит намного быстрее, чем мы по земле, но не думаю, что быстрее, чем летит птица.

— Ага, вот! — Воскликнул учитель перебивая королевну. — Слушай: «…в горах к северу живёт народ, что зовётся ша. Они высоки, широкоплечи и черноволосы, цвет глаз имеют тёмный, а кожу — смуглую. Мастера в обработке камней и укрощении различного зверья. Их жрецы умеют говорить с горами и реками.»

Сантинали и Аластар переглянулись. Шанасаннан идеально подходил под описание, да и большая часть населения Сана-Саны — тоже, разве что роста в них за прошедшие столетия немного убавилось — или описывающий их современник был совсем коротышкой. Но Шанаран…

В дверь легонько постучали и в кабинет заглянул Хранитель Юга:

— На сегодня я с детьми закончил. Если вы уже сполна насладились новыми книгами, то мы можем ехать.

— Я обещал детям, что мы вместе пообедаем, — не терпящим возражений тоном заявил Аластар. — Они очень соскучились. Жаль, что Шанаран не смог приехать.

Они добрались к переправе ещё до полуночи, но в посёлке ожидаемо все спали, поэтому и отряду пришлось остановиться на этом берегу реки. Возле окраины селения находилась утрамбованная многими путешественниками площадка, с удобными ямами для очагов, коновязями и расчищенными местами для шатров. Лагерь поставился в течение нескольких минут, и вот уже Сантинали сидела в одиночестве в своём шатре рассматривая походный столик с установленными на нём лампой и планшетом для письменных принадлежностей. Есть в такую жару не хотелось, а сон после сегодняшних событий пугал даже больше, чем бодрствование в одиночестве: только королевна закрывала глаза, как сразу же видела лошадей, исчезающих в высокой траве, людей, с перекошенными от ужаса лицами пытающихся убежать от невидимой с дороги опасности. Она встала и, ещё раз аккуратно расправив покрывало на походной лежанке, отправилась разыскивать своего колдуна.

Искать не пришлось: стоило Сантинали поднять полог, как она увидела обоих шан, что-то обсуждающих у ближайшего костра.

— Шанаран! — Позвала она, и оба колдуна повернулись в её сторону. Сантинали непроизвольно поёжилась: их глаза светились странными красными огоньками; ни от одного из костров в лагере не могло быть таких отсветов. — На минуту зайди ко мне.

Ран кивнул Ренану и пройдя мимо стражника, дежурившего у шатра, вошёл внутрь. Сантинали видела, что гвардеец вздрогнул, когда встретился взглядом с проходящим мимо ша.

Колдун остановился посреди шатра, окинул взглядом походные стол и стул, чистый планшет, лежак, и выжидательно уставился на королевну. Здесь, в свете единственной лампы, его мерцающие глаза казались ещё более жуткими.

— Я бы хотела попросить прощения, — после продолжительной паузы наконец набралась смелости Сантинали.

— За что? — Голос в её голове звучал удивлённо, но на лице колдуна не дрогнул ни один мускул.

— За то, что я сказала, что ненавижу тебя. Это не так. Я была очень зла, что ты выпил весь адонал. И испугалась за тебя. И да, ты прав: я была влюблена в дядю Герена когда была маленькой, но это не имеет никакого отношения к тому, как я отношусь к тебе сейчас. И я хотела бы, чтобы ты знал об этом.

— Я рад, что между нами больше нет недопонимания, — едва заметно склонил голову колдун. — Если это всё…

— Нет, не всё.

Шанаран всё такой же непроницаемой тенью стоял посередине шатра выжидательно глядя на королвену. Сантинали сглотнула и, набрав воздуха словно перед прыжком в ледяную воду продолжила:

— То, что случилось сегодня, ужасно. Если ты сделал это из-за того, что злишься на меня, то я…

— Нет, — Шанаран поднял руку останавливая её, — Я шанаши. Я не могу позволить злости взять над собой верх. Я сделал это потому, что считал нужным.

— Но… Мирта вырвало, — произнесла королевна будто бы это имело какое-то особенное значение. После ходячего мертвеца весь отряд ехал зелёным и держался остаток пути от Рана подальше.

— Мирту ещё предстоит многому научиться, — прикрыл глаза колдун, и Сантинали на мгновение стало легче — жуткий взгляд ша давил не хуже обломка скалы. — И я, и Шанасаннан должны служить тебе надёжной опорой. Мы выбрали тебя миньей, и принесённые нами клятвы — не пустой звук. Впереди ждёт тяжёлое время, но я уверен…

— Я люблю тебя, — сама от себя не ожидая такой смелости вдруг выпалила Сантинали.

Шанаран умолк. Он разглядывал королевну словно видел впервые в жизни.

— Но Наргвейн… — осторожно начал колдун, но она перебила его:

— К тварям Наргвейна. Я выбрала тебя.

— Я и сам немного…

— К тварям то, что ты не до конца человек, — опять не дала ему закончить Сантинали. — Если это твоя единственная отговорка — она не считается. Ты — и дядя Герен — одни из самых человечных существ, которые мне встречались в жизни. Многие люди намного большие твари, чем ты.

— Ты просто не знаешь каков я на самом деле, — всё это время лицо Шанарана было непроницаемо, словно застывшая фарфоровая маска. Это — и мерцающие угли глаз — наводили на странные мысли, будто Сантинали разговаривает сейчас с ещё одним ожившим мертвецом.

— Если ты меня не любишь — так и скажи. Только вслух. Я хочу услышать это. Тогда я поверю.

Сантинали знала, что слова, произнесённые шанаши, сразу же обретут силу. Если он скажет, что не любит её — и это действительно так, — то он не потратит ни йоты своих сил. Если же он решит обмануть и скажет неправду, то его дар попробует изменить мир вокруг чтобы это стало правдой — и она сразу же почувствует это. Сила Шанарана всегда приходила к ней шепчущимися тенями и холодным воздухом склепа.

Ша открыл рот словно действительно собираясь сказать что-то, и с мгновение смотрел так на Сантинали, потом шумно выдохнул и закрыл глаза:

— Санти, что ты делаешь?

— Тогда скажи, что любишь меня, — она не верила сама себе. Он отказался говорить вслух, что не любит её! — Что любишь меня хотя бы чуть-чуть. Самую малость.

Даже если его чувства к ней крохотные, как огонёк свечи — ей будет достаточно. Для всегда спокойного, уравновешенного и всё контролирующего шанаши даже столько, наверное, — слишком много.

Но Шанаран неожиданно сделал шаг вперёд и крепко обнял её. Он пах лошадьми, горькими степными травами, потом, кожей и совсем немного металлом. Сантинали закрыла глаза пытаясь впитать как можно больше его тепла. Кто знает, что будет дальше. Кто знает удастся ли ей когда-нибудь прикоснуться к нему ещё раз. И к тварям то, что он сейчас, возможно, читает её мысли или воспоминания. Без разницы.

— Я люблю тебя больше жизни.

Горячее дыхание в её волосах. Биение сердца под её ладонью.

— Тогда почему?.. — Не в силах совладать с дрожью в голосе Сантинали замолчала.

— Ты — минья. Минья не может быть вместе с Хранителем. Уж слишком разного полёта мы птицы.

— Но ты сам назвал меня миньей! Я ведь — ненастоящая…

— Это неважно. Теперь, когда остальные Хранители вернутся — назад пути нет. Я — Чёрная Черепаха. Ты — минья. И даже если бы это было не так — какое будущее может нас ждать? Ты — королевна, теперь воевода Страйхи. Твой отец хочет для тебя достойную пару. Я — пусть и сильный колдун — пришёл из ниоткуда и уйду в никуда.

— Но…

— Тссс… — Шанаран слегка отстранился и приложил палец к её губам. — Пусть у меня есть всего несколько минут, не отбирай у меня даже их, — и дождавшись её кивка опять обнял.

Сколько они так стояли посреди шатра — Сантинали потеряла счёт времени. Может, всего несколько минут, а может — целую вечность.

Где-то неподалёку фыркнул конь. Кто-то прошёл мимо шатра бряцая оружием. Волшебство момента развеялось.

— Шанаран, я…

— Не нужно, — колдун опять приложил палец к её губам. — Я хочу, чтобы ты сначала увидела кто я есть на самом деле, и только потом принимала решения. Легко любить образ. Сложно смириться с собственной опрометчивостью.

— И когда по-твоему я всё пойму?

— Если — когда — мы справимся с Леборойской порчей. Тогда и решишь как быть с нашими жизнями.

— А ты с себя ответственность, значит, снимаешь? — То ли в шутку, то ли всерьёз поинтересовалась королевна.

— Ты моя госпожа, — Шанаран улыбнулся своей жутковатой ухмылкой. Его внешность и мысленная речь никак не вязались друг с другом. — Я снял с себя ответственность ещё в подземельях Белой Твердыни принеся клятву верности.

— Ах ты негод… — Сантинали попыталась ткнуть его кулаком в рёбра, но ничего не получилось: колдун перехватил её руки и завёл себе за спину, заставив податься вперёд обнимая его. Поцелуй остановил шутливое возмущение.

— И это ты просишь меня не торопиться? — С сожалением в голосе произнесла королевна, когда ша, наконец, отстранился.

— Прости. Больше не повторится, — колдун отпустил её руки и отошёл к входу в шатёр. — Я должен идти. Пожалуйста, не торопись.

Сантинали в задумчивости остановилась перед дверьми в покои Шанарана. День пролетел в заботах: ведь приезд дяди Герена был не только о приятных или интересных вещах, но и о каждодневных заботах, которые они должны были решать совместно, как добрые соседи: охрана границ, ремонт общих дорог, использование рек, дорожные сборы, правила пересечения границ, налоги и льготы для купцов, да просто тысяча и одна мелочь.

— Шанаран?

— Не закрыто, Санти.

Она толкнула створку. Колдун стоял у стола и задумчиво смотрел на лист с именами, доставшийся ему от князя Карлая.

— Ты сильно занят?

— Нет. Как раз думал отдохнуть немного.

Королевна подошла к столу и тоже посмотрела на список. Семерых она знала лично — королевский придворный круг на самом деле место такое: все у всех на виду. Конечно, друзьями они не были, скорее шапочными знакомцами. Остальных она знала в виде имён, строк к родовых книгах: ещё в детстве её, как и брата, заставили выучить родословные всех более-менее знатных семей Ясеневой Рощи и держав, с кем Роща поддерживала хоть какие-то отношения. И трое из них уже мертвы. Кто именно — дядя Герен не сказал. Ну и ладно.

— Чем занимаешься в последнее время? — Она надеялась, что он больше расскажет о своих изысканиях кроме «я не могу бросить это на полдороге». Сантинали вообще не представляла, как может выглядеть поиск через тёмную сторону. Чем колдун руководствуется, как определяет свои цели?

— Изучаю яды, — вместо этого со всей возможной серьёзностью откликнулся колдун. — Последнее покушение на тебя показало полную нашу — меня и Ренана — несостоятельность в этом вопросе. Похоже, что и традиционной магией равнин мне тоже пришла пора заняться. Если мы не будем знать, а Танарин пропустит, как не маг — кто знает чем всё может закончиться в следующий раз.

— Я про другое.

— Защита города? — Но заметив недовольно искривлённые губы понял, что не угадал: — Леборойская почта? Кто-то из горожан жаловался на Ренана? Или что-то не так с Миртом?

— Нет, я про список дяди Герена, — покачала головой в ответ Сантинали поставив себе зарубку выяснить позже что же натворил Хранитель Юга. — Он говорил, что судя по всему ты тоже нашёл кое-кого из его списка, а с троими даже успел расправиться.

— А, это… — колдун сразу же поскучнел. — Да. Дело идёт намного медленнее, чем мне бы хотелось.

— Отдай список Танарину — он отправит его в столицу. Мы должны помочь отцу.

— Нет.

— Как нет?

— Теперь это — моё дело. Если бы они не попробовали убить тебя в Сана-Сане — пусть их, занимались бы чем хотели. Но они чуть не отняли тебя… — он оборвал себя на середине фразы: — Три покушения — они сами подписали себе смертный приговор. Особенно их главный, кем бы он ни был.

По тому, как прищурился колдун, Сантинали поняла: судьба главарю банды не сулила ничего хорошего.

— Может, он не знал? — Сама понимая как наивно звучат её слова, спросила королевна. Почему она пытается оправдывать опасного незакомца? Или её просто пугает лёгкость, с которой шанаши распоряжается чужими жизнями?

— Ты — королевна, — чуть не фыркнул колдун. — Не мелкая пешка. Причём из королевства, в столице которой находится центр их организации. Решение о твоём устранении должны были принимать на самом верху. И если одно покушение действительно можно было бы списать на случайность, оплошность, ошибку… Три — точно нет.

— То есть, главарь контрабандистов — кем бы он ни был — хочет моей смерти, — медленно произнесла Сантинали. Только сейчас она, наконец, осознала, что у неё есть враг. Очень могущественный смертельный враг. И даже расстояние — до Хакара из Ясеневой Рощи был не один день пути — не преуменьшало опасности, в которой находилась её жизнь.

— Именно так, — кивнул колдун. Протянул руку, чтобы поправить локон, выбившийся из её причёски. Провёл по щеке, едва касаясь кожи пальцами. И со вздохом убрал было её, но королевна потянулась следом и прижалась к его ладони.

— Не прогоняй меня, — Сантинали закрыла глаза.

Бесшумное движение. Прикосновение на грани ощущений. Едва заметное чужое дыхание в волосах.

— Не буду.

Колдун старался не шевелиться, будто боялся спугнуть её, но Сантинали чувствовала его натянутой струной под своими пальцами.

— Ты сводишь меня с ума, — едва слышно прошептала она. — Зачем ты мучаешь меня?

— Я мог бы заставить тебя забыть…

— Нет! — Королевна резко отстранилась, словно спасаясь от ужасной опасности. — Даже не смей думать о таком.

— Но не лучше ли для всех…

— Нет. Не смей.

— Как скажешь, Санти.

— Ты поэтому никогда не прикасаешься ко мне? — Она боялась, что если ещё раз дотронется до него, то не сможет остановиться. Ни сейчас, ни позже. О, боги, как давно её колдун неравнодушен к ней?! А она не замечала. До битвы с Горжией она даже не задумывалась, что отношения между ними могут быть не только сюзерен-вассал. Шанаран улыбнулся одними губами — выражение его глаз королевна не взялась бы прочитать.

— Было бы проще, если бы жили в разных концах света.

— Я же просила не прогонять меня.

— Я не прогоняю.

— Значит, ты сам хочешь сбежать.

— Если это окажется единственным способом не навредить тебе — то да. Ты — моя главная слабость. И этим я подвергаю тебя колоссальному риску. Я не могу позволить чему-либо плохому случиться с тобой, — Шанаран отвернулся от окну, оставив поражённую Сантинали хлопать глазами. Она никогда не рассматривала сложившуюся ситуацию под таким углом. Всегда раньше центром мира была королевна. Именно она — и её семья — всегда создавали себе и окружающим проблемы, и никак наоборот. Даже если у кого-то ещё были неприятности, как, например, в случае с Наргвейном и баронессой, напрямую ей ничего не угрожало: если бы она самовольно не вмешалась тогда в происходящее, всё просто закончилось бы тем, что Наргвейн погиб, а Сантинали жила бы дальше своей жизнью без малейшего представления о тварях.

Но теперь… Если кто-то захочет добраться до Шанарана — что с ним можно сделать? Практически бессмертным существом, словоплётом и без пяти минут держателем тварей. Через его бронь не пробиться. Но вот Сантинали… Да, для него она, как щель в доспехе. Так и просится под удар. И кто будет пытаться добраться до него? У Хранителя Севера не осталось врагов среди людей. Единственные, кто может захотеть разделаться с ним в ближайшие несколько лет — это держатели, самые могущественные, самые древние из иных сущностей, само знание о существовании которых доступно далеко не всякому. Неудивительно, что Шанаран всячески пытается отгородиться, оттолкнуть её. Настолько тщательно контролирует себя, что даже Шанасаннан, похоже, не догадывается об его истинных чувствах. А она чуть случайно не выболтала всё дяде Герену! Сантинали ещё с минуту молча стояла посреди комнаты, пытаясь осознать и принять всю грандиозную величину своей глупости. Колдун не мешал, безвучный и недвижный, ещё одна тень среди многих.

— Мне кажется, я поняла, что тебя беспокоит, — наконец, произнесла она. — Но всё равно я не отказываюсь ни от чего. Заканчивайте дела в Хакаре, послезавтра мы выдвигаемся в сторону проклятых земель.

Князь Карлай пришёл в их стоянку на третью ночь. Просто вышел из теней, пляшущих вокруг костра. До Саратских курганов оставался ещё день пути.

— Санти, — голос его звучал встревожено. Люди, расслабленно до этого сидевшие у огня, потянулись к оружию: знамо ли дело, кто-то незамеченным прошёл мимо часовых!

— Дядя Герен!

Если честно, Сантинали надеялась, что он отправится сразу в Ясеневую Рощу, а не сюда. Почему же он здесь?

— Как ты отправила Шанарана?

— Что? — Она запнулась не совсем понимая что именно он имеет ввиду этим вопросом.

— В каком состоянии он уехал? Что случилось? Ты ведь не собиралась его отсылать. Почему ты это сделала?

— Это важно? — Более глупого вопроса она придумать не смогла. Взгляд князя говорил лучше всяких слов. Конечно, важно, раз он об этом спрашивает! Но почему? — Пойдём в шатёр.

Дядя Герен не стал садиться, просто замер у полога ожидая, когда Сантинали объяснится.

— Я поручила ему заняться оставшимися Хранителями. И укрепить защиту Ясеневой Рощи от иных. Отец давно просил защитить его дворец, но раньше у нас не было возможности это сделать. А сейчас, когда никого из ша нет в столице, он стал особенно беззащитен…

— То есть, без всяких веских на то причин, — подвёл итог дядя. — Вы поссорились?

— Нет!

— Тогда почему?

Сантинали молчала. Как она может сказать, что подслушала их разговор? Как она может выдать тайну, что Шанаран её любит, а она — Шанарана?

— Когда он должен вернуться? Может, он успел уехать до прибытия иных?

— Не раньше, чем через несколько месяцев, так что вряд ли.

Дядя Герен тяжело вздохнул и с силой растёр ладонями лицо. Было видно, что он напряжённо о чём-то размышляет.

— Пойми, мне нужно знать в каком он был состоянии. При виде опасности что он сделает? Уйдёт от прямого столкновения или нет? Он может укрыться в школе или уехать обратно в Хакар. Или самоубийственно выйти навстречу держателям. Мне нужно понять, что он сделает. Итак. Почему ты его отправила в Рощу?

Сантинали сглотнула и отвела глаза в сторону.

— Я… — она запнулась. — Мне нужно было принять решение. Будем ли мы вместе. Шанаран хотел, чтобы я его приняла только после того, как вы разберётесь с Леборойской порчей.

— И ты его приняла, — резко севшим голосом произнёс князь. Сантинали всё так же не глядя на него кивнула. — Но почему? Ты же любишь его!

Откуда он знает?! Она удивлённо посмотрела на дядю.

— Да брось ты, — фыркнул он, — Я же не слепой, я видел, как вы друг на друга смотрите. Значит, он будет драться. Проклятье, как всё не вовремя! — Князь начал в задумчивости расхаживать по шатру. Четыре шага в одну сторону, до стены, разворот, два шага обратно. — Но всё равно не пойму почему. Мы ведь хорошо справились. Всё шло просто отлично. Почему? — Он остановился и пытливо посмотрел на королевну.

— Я случайно подслушала ваш разговор, — пискнула Сантинали. Дядя Герен нахмурился. — Там, где ты говорил, что вытер мою память. Потому что со мной случилось что-то слишком ужасное.

Она замолчала. Князь всё так же смотрел на неё ожидая продолжения. Похоже, он не понимал.

— Шанаран раньше говорил, что мог бы заставить меня забыть о моих чувствах к нему. Что так было бы лучше для всех… — она умолкла не в силах продолжать. Произнесённая вслух мысль казалась неимоверно глупой: какой толк его прогонять и потом страдать от неразделенной любви, не лучше ли позволить вырвать неугодные чувства с корнем?

— И ты из-за того, что он якобы может тоже вытереть что-нибудь из твоего прошлого прогнала его? — Словно не веря тому, что сам говорит, уточнил дядя Герен. Сантинали опять кивнула. — Самовлюблённая дура!!! Так тяжело было спросить?! — На мгновение старый князь потерял всякую схожесть с человеком, превратившись в яростную стихию. — Так тяжело было хотя бы ему сказать?! Не дать даже шанса объяснить!!! — Он остановился и закрыл глаза, заставляя дыхание успокоиться. — Человеческие глупость и невежество удивляют меня до сих пор. С такими друзьями нам никакие враги не нужны. Он не мог заставить тебя забыть! Понимаешь, не мог! — Не в силах совладать со своей злостью, князь рыкнул совсем как зверь и, развернувшись на пятках выскочил из шатра.

— Дядя Герен, подожди! Куда ты!

— Никуда! Думаю что теперь делать!

— Может, ты успеешь в рощу?

— Нет. Единственная надежда была на то, что он постарается избежать противостояния. Тогда был бы смысл отправляться на его поиски. Но с учётом того, что ты сказала…

— Что случилось? — Шанасаннан беззвучной горой вырос за спиной королевны.

— Твоя драгоценная минья собственноручно убила последнего Хранителя Севера! Вот что случилось! — На князя было страшно смотреть. — В этот раз по-настоящему. Могу поспорить, что его уже развеяли над бегущей водой и ничего уже не исправить!

— Но он ещё жив, — недоумённо нахмурился ша. — Ты уверен, что ничего уже не исправить?

— Как? Ты уверен? — Князь замер в середине движения. В его погасших было голубых глазах вспыхнула безумная надежда.

— Уверен, — кивнул ша. — При смерти шаны всегда происходит значительный всплеск силы. Тем более шаны такого уровня, как Клякса. Такого не пропустишь даже отсюда. Я отлично помню, как я почувствовал его смерть в прошлый раз. Он ещё жив.

— Санти! — Князь схватил её за руку. — Ты пойдёшь со мной!

— В Рощу?

— Да. Без тебя он меня не послушает. Шанасаннан, пожалуйста, ждите нас возле Саратских курганов. И пожелай нам удачи.

— Пусть у вас получится его спасти, — произнёс Ренан вслух, и Сантинали в удивлении посмотрела на словоплёта. Теперь все его силы уйдут на то, чтобы исполнилось это пожелание. А что, если у неё не выйдет? Он умрёт?! Словно читая её мысли ша ободряюще улыбнулся. — Я верю в тебя Санти. Ты справишься.

Дядя Герен подхватил её на руки, и Тёмная сторона мира завертелась безумным калейдоскопом. Мир вокруг них, казалось, сходил с ума: солнце светило среди звёзд, долины и холмы наслаивались друг на друга. Они неслись одновременно по дороге, и проходили сквозь деревья, и вокруг были какие-то люди, но тут же сменялись домами, а потом приходила пустота, тут же превращающаяся в травы и пасущиеся стада: князь бежал сквозь искажённую реальность со скоростью твари. Наверное, именно так путешествовал Шанаран, когда ходил за оставшимися Хранителями. Сантинали зажмурилась в попытках остаться в сознании. Если не смотреть по сторонам, то создавалось ощущение будто они просто зависли в пустоте: все звуки заглохли и смазались, превратившись в тихий едва различимый гул, а толчки от движения почти не различались, будто дядя Герен на самом деле стоит на месте. Но почему его так беспокоит судьба Шанарана? Какое ему дело? Понятно ведь, что он спасает ша не потому, что Сантинали влюблена в него. Если бы ему важны были только традиции ша, то ещё остался Шанасаннан, и если Шанарана не станет, колдовство Сарандана всё равно можно будет возродить в большей или меньше мере. Да и в сентиментальности его подозревать тоже не стоило. Но тогда почему же?.. Может, потому, что это первое подобное ему существо за много столетий, с которым можно говорить не таясь? Такой же наполовину человек, наполовину тварь? Который поймёт его проблемы и сомнения лучше, чем кто-либо? Они ведь и Наору не хотели убивать. Если бы она сама не атаковала первая, то они бы забрали её с собой, выходили и научили управляться со своей новой силой. И тогда понятно почему дядя Герен так хочет восстановить традиции ша: ведь с ними возможность рождения новой Чёрной черепахи только возрастала. Выходит, это всё от одиночества? Но Тёмная сторона давила, не давая задать ни одного вопроса.

Возвращение в реальность было, как толчок, как глоток свежего воздуха. Словно они вырвались из тёмной глухой комнаты на свободу. В мире стоял ясный безоблачный день. После серости и размытости Тёмной стороны всё вокруг казалось слишком ярким, слишком резким. На глаза против воли навернулись слёзы. Князь тихо выругался и поставил Сантинали на землю. Королевна, наконец, смогла нормально осмотреться. Они стояли на самой высокой башне отцова дворца, а вокруг, покуда хватало глаз, простиралась Ясеневая Роща. Но город был непривычно тих. Только тихий шёпот накатывал волнами, словно они стоят где-то на песчаном берегу и слушают море. Несмотря на солнечную пору по улицам медленно брели странные полупрозрачные тени. У них не было ни глаз, ни ртов. Порча. Чувство смертельной тоски окутало её с головой. Она видела раньше уже эту картину. Она могла её предотвратить! Но вместо этого — накликала.

— Не успели, — вздохнул дядя Герен. И столько сожаления и тоски было в его голосе, хотя Сантинали была уверена: он кручинится не по тысячам жителей столицы. Смог ли хоть кто-нибудь из них спастись? Как быстро порча захватила город? А мать и отец, брат? Они живы? Или тоже пополнили армию бесплотных теней?

— Сколько времени прошло?

— Три дня.

Они были на Тёмной стороне три дня?! Сантинали посмотрела на князя. Да, он немного осунулся и не выглядел бодро, но в целом ничего не говорило, что они путешествовали так долго. Да и она сама не ощущала ничего такого. Как странно.

А порча: это ведь Шанаран? О, боги, что же здесь случилось? И где все жители? Да и твари тоже. Неужели они всё же…

— Ты ведь видел как Шанаран делал это в Страйхе. Ты можешь попробовать его… собрать обратно?

— Ничего не получится, — покачал головой дядя Герен. — Я не словоплёт. Может, у Шанасаннана был бы шанс, но на самом деле не думаю, что даже у него хоть что-нибудь бы вышло.

— Но что же делать?

— Уходить отсюда. Кажется, нас заметили.

И правда: тени двигались более активно и, кажется, стягивались к башне. Если это действительно Шанаран — неужели он их съест?! Нет, это невозможно, он не допустит такого! Но тут Сантинали вспомнила Сана-Сану и погрустнела. Слопает и не подавится. Но как же выполнить пожелание Шанасаннана? Она просто обязана вернуть Хранителя Севера, иначе потеряет и Хранителя Юга тоже! Дядя Герен слегка наклонился вперёд и встряхнулся, как птица, приглаживающая перья:

— Отсюда мы не можем пойти Тёмной стороной: боюсь, не угадаю с границами порчи.

— Но тогда как?..

— По воздуху, — очертания князя исказились. Вот он ещё человек, стоит рядом на смотровой площадке, но над ними уже развернула крылья какая-то гигантская то ли птица, то ли ещё один необычных очертаний дракон. Он протянул к ней лапу. — Не дёргайся, я буду аккуратен, — его голос звучал глухо, но в то же время со странным эхом, будто бы говорящий сидит в глубоком колодце и пытается докричаться до тех, кто наверху.

Удар ветра, свист в ушах. Сантинали непроизвольно зажмурилась, а когда открыла глаза, они уже были выше всех крыш и деревьев. Птица заложила круг разворачиваясь на юг. Что-то такое мелькнуло внизу… Сантинали присмотрелась.

— Дядя Герен! Стой, стой! Смотри!

Птица внимательно посмотрела вниз пытаясь увидеть то, на что указывает королевна. Но ничто не нарушало единообразия города: пустые улицы, видимые даже в свете солнца тени, потерявшие листву деревья и пожухлая трава. И не поймёшь — это порча так на них подействовала или просто осень.

— Ограда! Она разрушена! Нам нужно туда!

— Почему? — Они уже пронеслись мимо и князь теперь заложил ещё один круг, чтобы вернуться к тому месту.

— Это мой дом! Шанаран ставил защиту на ограду, а теперь она разрушена! Значит, они сражались где-то здесь!

— И что нам это даёт?

— Может, он где-то рядом!

— Похоже, ты не совсем понимаешь, что такое порча, Санти, — отозвался князь в облике птицы. Ему совсем не нужно было кричать, как королевне: у существа такого размера и голос был соответствующий. — Он находится всюду в этом городе. У порчи нет какого-либо средоточия и в этом основная проблема. Именно поэтому я не знал как справиться с этой напастью у нас дома.

— Пожалуйста! Дядя Герен! Я должна попробовать!

— Ты ведь понимаешь, что если тени найдут тебя — я могу не успеть тебя вытащить?

— Да! Пожалуйста!

Вокруг усадьбы Сантинали действительно было тихо: ни одной призрачной тени не было видно ни в саду, ни на улицах вокруг. Удачное совпадение? Или это сила Шанасаннана освобождает ей дорогу?

— Ты точно уверена? — дядя Герен опустил её на подъездную дорожку перед домом и дождавшись её утвердительного кивка не мешкая больше ни секунды вновь взлетел. — Я буду держаться поблизости, но не здесь, чтобы не привлечь лишнего внимания. Позови меня и я сразу же приду.

Королевна огляделась и опрометью бросилась к дверям. Узор заклинания, когда-то наложенного колдуном на дом, теперь стал виден невооружённым глазом. Время от времени по листикам и усикам узора пробегали еле заметные голубые сполохи, но что было их причиной и работает ли периметр до сих пор, было непонятно. Боясь увидеть знамения там, где их на самом деле нет, королевна зашла в тёмный холл. Дом был цел и нетронут, и если не считать незапертой двери и давно погасших светильников, ничто не говорило о том, что что-то не так. Было странно — красться по собственному дому. За окном гостиной колдунье почудилось какое-то движение. Неужели тени заметили, как дядя Герен высадил её возле усадьбы? Нужно поторопиться! Сантинали птицей взлетела на второй этаж. Спальня Шанарана была пуста. Ещё проверить кабинет и — уходить. Больше здесь делать нечего.

Дверь отворилась без скрипа. Сначала Сантинали показалось, что кабинет тоже пуст. Она чуть не ушла, но что-то заставило её окинуть комнату ещё одним более внимательным взглядом. В любимом кресле Шанарана сидела едва различимая тень. Будь в кабинете чуть темнее, и она бы в жизни её не заметила.

— Шанаран?

Ни звука, ни движения в ответ. Она осторожно вошла в комнату не сводя глаз с тени.

— Ран? Это я, Санти. Я пришла забрать себя.

Она присела перед креслом на корточки.

— Ран, посмотри на меня.

Ей показалось или тень едва заметно шевельнулась? Хотя, если она сейчас бросится на колдунью, то она даже защититься не сможет. Как вообще можно защититься от Леборойской порчи?

— Ты, как всегда был прав, — Сантинали вздохнула. — Я всё сделала неправильно. Я испугалась. Можешь ли ты простить меня?

Тень не шевелилась.

— Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты вернулся.

Она протянула руку.

— Пойдёшь ли ты со мной? Я хочу, чтобы ты пошёл со мной.

Тень никак не показывала, что она хоть что-то видит или слышит. Может, Сантинали всё делает неправильно? Может, нужно что-то другое? Как бы ей пригодился сейчас дельный совет! Но единственный, кто мог бы как-нибудь помочь сейчас сам сидел перед ней бесплотной тенью.

— Проклятье! — Сантинали вскочила и закружила по комнате. — Скажи, что я должна сделать?! Что мне сделать, чтобы ты вернулся?! Ты уехал и даже не попытался хоть что-нибудь изменить! Даже не спросил, почему я так решила! И сейчас — ты уничтожил целый город, я не знаю сколько тысяч человек погибли по твоей прихоти, а виновата я! И теперь ты сидишь тут весь из себя неприступный, и я даже не представляю, что нужно сделать, чтобы заставить тебя собраться! Ты доволен?! Что тебе стоило не сражаться с пришельцами?! Дядя Герен говорил, что если бы ты укрылся в школе, то беды можно было бы миновать. Но нет, ты всё сделал по своему, ведь я отослала тебя из Страйхи, значит, можно весь мир наказать за свои страдания! Что ты, что Наргвейн — одинаковые самовлюблённые бурдюки! Ненавижу! Ненавижу когда вы так делаете!

Сантинали опёрлась о стол и закрыла глаза пытаясь успокоиться. Всё зря. Она пришла сюда зря. Ничего не вернуть. Её язык таки завёл её даже твари не знают куда. И если тени сожрут её здесь, в этом погибшем городе, так ей и надо. Она заслужила. Эта смерть ходила за ней ещё со времён Белой Скалы, когда она от страха бросила своих людей и сбежала от воеводы Каранниэля в дрвение подземелья крепости, и теперь, наконец, догнала. Жаль только всех зря погибших людей. Каждая смерть — на её совести, хотя им теперь, конечно же, всё равно. Нужно было умереть ещё год назад. Принять бой и погибнуть с честью.

— Ого, я и не знал, что ты умеешь так злиться.

Колдунья резко обернулась. В дверях стоял Шанаран. Он выглядел странно, но вполне похоже на себя обычного.

— Шанаран?! — Даже не подумав что она делает и чем это может грозить, Сантинали бросилась к нему и крепко обняла. — Ты жив!

— Ну-ну, всё хорошо, — он обнял её в ответ и успокаивающе похлопал по спине. — Ну, не совсем хорошо, но не так ужасно, как ты думаешь.

— Что здесь произошло? Как ты смог вернуться? Это Шанасаннан?

— В смысле вернуться? — Колдун выглядел удивлённым. — При чём здесь Ренан?

— Ну, вокруг — это же порча? Ты рассыпался, а потом собрался? Да?

Шанаран выглядел даже не удивлённым — ошарашенным.

— Ты о чём?

— Ясеневая Роща пустая, как тогда в моём сне. И тени кругом. Всё мертво. Это же Леборойская порча? Пришли держатели с востока и ты вместо того, чтобы уйти от битвы, вышел им навстречу. Вы сразились, ты погиб, но вместо «просто» умереть ты развоплотился в порчу…

Шанаран затрясся, пытаясь сдержать смех, но не выдержал и расхохотался.

— Ну у тебя и фантазия. Нет, — он подтолкнул её вернуться в кабинет. Взмах полой плаща и тень в кресле развеялась без следа. — Садись, — Шанаран усадил её на своё любимое место.

— Да, действительно пришли держатели со своей армией. Не только школа способна была выдержать их напор — твой дом я укрепил так, что он был защищён не меньше. Мы с Миртом затаились здесь в надежде переждать, пока они поймут, что ты уехала в Страйху и никого здесь нет, но твари начали крушить город — пересидеть не получилось. Пришлось открыться. Его Величества вывели большую часть людей, но без потерь не обошлось. Мы с Миртом дали им бой и хочу сказать, что потрепали их крепко. Всех держателей уничтожить мне не удалось, конечно, но один отсюда уже не уйдёт.

— А как же тени?..

— Излишки моего колдовства. Я немного перестарался, — Шанаран покаянно склонил голову. — Не рассчитал силу. Боюсь, что в Ясеневой Роще какое-то время нельзя будет жить, моя вина.

Сантинали открыла глаза. В комнате она была одна. Только жуткая чёрная тень стремительно неслась на неё сверкая углями глаз.

— СТОЙ! — То ли крикнула, то ли взвизгнула Сантинали, и к её удивлению тень остановилась в последний момент не долетев до неё всего пару сантиметров. Королевна могла видеть, как клубы тьмы переливаются в замершей перед ней фигуре.

Морок. Это всё был морок. Обман.

— Шанаран. Я приказываю тебе собраться, — стараясь, чтобы голос не срывался на предательский писк, произнесла королевна. Тень не двигалась. — Как твой сюзерен, — она сделала паузу собираясь с силами, чтобы голос не дрожал. — Принесёнными нами клятвами, духом и кровью. — Тень не двигалась. Попробовать ещё раз пустить себе кровь? Но только Сантинали едва заметно двинула рукой, как тень тихо, но очень грозно зашипела. Без вариантов.

— Шанаран. Что я должна сделать?

Тень долгое время не двигалась, словно не слышала её. Сантинали тоже замерла выжидая. В текущей ситуации она даже моргать опасалась, не то что попробовать позвать дядю Герена или попытаться сбежать. Она поняла, что опять впала в какое-то странное состояние дрёмы, когда вдруг осознала, что фигура приблизилась к ней вплотную, сократив даже то небольшое расстояние, которое их разделало. Высунь Сантинали язык — упёрлась бы в тень.

А потом наступила темнота.