Позади багажно-посылочной конторы Междугородной компании экспрессов в Весткоте кипела работа. Весткотское земельное мелиоративное общество купило вершину Сейдерского холма и засыпало этим грунтом болотистые низины.
В свободное время Майк Фланнери любил посидеть у задней двери своей конторы, поглядывая на бесконечную цепь вагонеток, доверху наполненных песком и землей. Болото превращалось в огромное поле, покрытое еще холмиками и ложбинами. Скоро здесь начнется разбивка участков и прокладка улиц.
Вместе с этим, вероятно, прибавится и работы для Фланнери, но это его мало беспокоит: компания разрешила ему взять помощника, и Фланнери надеется, что к тому времени, когда болото начнет заселяться, Тимми сможет приносить пользу. Правда, Майк сомневается в этом, но надежды не теряет.
Подкатил поезд 4.32, и Тимми пошел встречать его с багажной тележкой. Теперь он, возвращаясь, лениво катил ее за собой. Ему-то все равно, дойдет ли он до конторы когда-нибудь или нет. Фланнери возмутился:
— Разве ты не можешь двигаться побыстрее? Поторапливайся! Ты на службе у Компании экспрессов, а не на кладбище. Можно подумать, что это похоронная процессия.
— Верно! — подтвердил Тимми. — Вы правильно сказали: совсем как похоронная процессия.
— Что у тебя там? — рявкнул Фланнери.
— Мертвое тело.
Тимми, ухмыляясь, поднял ящик, отнес в контору и поставил на пол.
Яшик был не слишком велик и не слишком тяжел, самый обыкновенный ящик с проволочной решеткой вместо крышки, — и в нем ангорская кошка. Большая красивая ангорская кошка, но дохлая.
Майк взглянул на ярлык:
— Я думаю, Тимми, тебе следует отправиться с похоронной процессией к миссис Уорман. Не такая теперь погода, чтобы держать в конторе скоропортящиеся продукты. И не вступай с ней в споры, если она будет настаивать, что товар прибыл в несколько поврежденном состоянии!
Через полчаса Тимми вернулся и с грохотом опустил ящик на пол.
— Она отказывается принять кошку, — коротко заявил он.
Майк Фланнери положил перо и с презрительным сожалением посмотрел на юнца. Потом не спеша сполз с табуретки, медленно взял шляпу и молча надел ее. С видом Геркулеса, направляющегося на совершение очередного подвига, он поднял ящик и, крепко стиснув зубы, весьма решительно вышел из конторы под палящие лучи солнца. Тимми с любопытством смотрел ему вслед.
Меньше чем через полчаса Майк так же торжественно вернулся и молча опустил ящик на пол. Он повесил шляпу на гвоздь над конторкой, опустился на табурет, долго, пристально разглядывал беленую стену конторы, потом взял перо и стал писать рапорт.
«Междугородной к-о экспрессов», Франклин.
Товарополучатель миссис Уорман отказывается получить кошку по накладной № 23645. Отправители Хибберт и Джонс, а кошка…»
— Как бы это получше выразиться, Тимми? Я, видишь ли, пишу в Нью-Йорк этим клеркам, которые всегда потешаются над моими письмами. Мне нужно сообщить им, что эта самая кошка подохла…
— Скончалась, — посоветовал Тимми.
— Скончалась — не совсем подходящее слово. Слишком уж торжественно. А впрочем…
Майк обмакнул перо и написал:
«…кошка больна.[1] Сообщите, что мне делать.
В главной конторе Междугородной компании экспрессов, получив письмо Майка Фланнери, поспешили связаться по телефону с фирмой «Хибберт и Джойс». Это было крупное предприятие, один из лучших клиентов Компании экспрессов, поэтому компания всегда старалась оказать ей услугу. Клерк, звонивший по телефону, понимал, что везти кошку назад неудобно, особенно если она больна.
— Насколько мне известно, — ответил заведующий отделом животных фирм «Хибберт и Джонс», — кошка находилась в момент отправки в отличном состоянии. Если с ней что-нибудь случилось, это дело не наше. Миссис Уорман заходила к нам и лично выбрала именно эту кошку среди других и уплатила за нее полностью. Кошка принадлежит ей и нас больше не интересует.
Весткот — почти пригород Нью-Йорка, как и Франклин, почта сюда приходит часто. На следующее утро, открыв контору, Майк Фланнери нашел письмо правления. Оно было весьма кратким:
«Относительно кошки (накладная № 23645).
Груз был послан на риск владельца. По-видимому, владельцем является миссис Уорман. Кошка должна быть ей вручена. Мы посылаем ей соответствующее уведомление, но до выдачи вы должны тщательно хранить груз в конторе. Лучше всего предложите ветеринару осмотреть кошку. Кормите ее регулярно».
Майк Фланнери медленно сложил письмо и вопросительно посмотрел на кошку.
— Ха! Кормите ее! — сказал он. — Вероятно, они хотят сказать — окуривать ее, чтобы она хорошо пахла? Что, в самом деле, эти щеголи в правлении думают, что кошка упала в обморок, что ли? Они полагают, что встревоженный Майк Фланнери сидит у кошачьего изголовья и машет на нее веером, чтобы привести ее в чувство?.. Кормите ее. Это мне нравится!
Он еще раз перечитал письмо, нахмурился и стукнул кулаком по столу:
«Вы должны тщательно хранить груз в своей конторе…» Так прямо и написано! А что же станет с беднягой Фланнери?
Вошел Тимми и, проходя мимо ящика, вызывающе потянул носом воздух: это разозлило Фланнери.
— Довольно! — заорал Майк. — Оставь свои дурацкие выходки! Ее нужно хранить… велено хранить черт знает сколько времени. Так что не спеши, еще успеешь нанюхаться.
— Неужели вы будете держать кошку здесь? — удивился Тимми.
— Буду. Должен. Им, видишь ли, угодно держать дохлую кошку. Майк Фланнери — только агент Компании экспрессов в этой самой конторе, Тимми, и, если его заставляют думать, что интересы компании требуют хранения дохлой кошки, он будет ее хранить. Эх, Тимми, тебе еще нужно многому учиться, прежде чем освоишь наше дело и научишься правильному обращению с доверенными тебе грузами.
— Я и так знаю, что кошка дохлая.
— Может быть, — кротко ответил Майк. — Может быть, и знаешь. А может быть, и нет. Где сейчас доктор Помрой? Поди позови его.
Проходя мимо ящика, Тимми посмотрел на него с некоторым уважением. У него появилось легкое сомнение в своем умении распознавать дохлых кошек. Не зря же Фланнери зовет ветеринара осмотреть ее?
Ветеринар Помрой — высокий, нескладный мужчина, нервно дергающий плечом. Голос у него тихий, но неприятный: глухой, замогильный бас.
— Мальчик сказал, что вы звали меня осмотреть кошку, — скорбно загудел он. — Где же кошка?
Майк Фланнери стал по одну сторону ящика, доктор Помрой — по другую. Он даже не наклонился:
— Она сдохла.
— Понятное дело, сдохла, — ответил Фланнери. — Она была дохлой еще тогда, когда я ее впервые увидел.
— Мальчик сказал, что вы зовете меня осмотреть кошку.
— Ну, правильно. Конечно, я звал вас именно для этого. Вот вам кошка. Я прошу вас осмотреть ее. Какое ваше мнение о ней?
— Чего вы, собственно, хотите? — спросил врач.
— Осмотрите кошку, — любезно предложил Майк. — Только осмотрите, и больше ничего. Так мне приказано. «Предложите ветеринару осмотреть кошку». А я вот смотрю на вас и наперед знаю, что вы скажете — кошка дохлая.
— Эта кошка, — сказал ветеринар, — пожалуй, самая дохлая из всех дохлых, которых я видел в своей жизни. Ни одна кошка не может быть дохлее ее.
— Правильно, — подтвердил Фланнери. — Благодарю вас за любезное посещение, — сказал Фланнери. — Достаточно ли внимательно вы ее осмотрели? Может быть, вы для верности хотите осмотреть ее еще раз?
Ветеринар отказался и ушел.
В этот день Фланнери и Тимми, проходя мимо ящика, отворачивались и ускоряли шаги, а вечером, когда Фланнери должен был засесть за отчеты, он вышел во двор и писал на крышке стула. Самым серьезным и ответственным делом было составление рапорта в правление компании.
Майк писал:
«Насчет накладной № 23645.
Ветеринар осмотрел кошку, и она никуда не годится. Он так говорит. Никаких признаков, миссис Уорман. Я буду держать кошку в конторе, покуда смогу выдержать. Но как я могу ее кормить? Мне еще никогда не доводилось кормить таких кошек.
На следующее утро Фланнери по обыкновению отпер дверь конторы, но тут же захлопнул ее и запер на замок. Тимми, как обычно, запоздал. Фланнери присел на кучу щебня и стал ждать помощника.
Через некоторое время показался Тимми.
— Что случилось? — спросил он. — Вы потеряли ключ?
Фланнери решительно поднялся и вытащил ключ.
— Тимми, — сказал он мягко, почти ласково, — у меня есть неотложное дело в другом конце города. Я доверяю тебе, Тимми, я разрешаю тебе открыть контору. Это будет тебе хорошим испытанием, юноша.
Он задумчиво смотрел вдоль улицы, где трамвайная линия сворачивала за угол. Трамвайные провода слегка дрожали.
— Слушай, — медленно продолжал он. — Отпирать дверь следует так: сперва нужно всунуть ключ в скважину. Смело всунь его в скважину, Ткмми, потом сейчас же поверни его налево. Повертывай ключ налево, а не направо. И когда ты откроешь таким образом дверь… (трамвай показался из-за угла, и Фланнери отступил шага на два), когда ты откроешь дверь… откроешь самую дверь… (вагон приближался к Фланнери)… вытащи кошку из конторы и закопай ее где хочешь, а если не закопаешь, я тебя выгоню в три шеи!
Фланнери вскочил в трамвай.
Когда он вернулся, в конторе не было ни кошки, ни Тимми. Сосед лавочник передал ему ключи. Майк побагровел от ярости. Он открыл дверь конторы, и с минуту ему казалось, что кошка еще там, хотя ящика не было. Он зажал нос и бросился к задней двери. На сквозняке с его бюро слетела какая-то бумажка. Фланнери подобрал ее и прочел. Писал Тимми:
«Майку Фланнери, эсквайру.
Вы управляйтесь сами. Я устал от такой службы. Слишком много возни с кошкой и миссис Уорман. Поеду в Нью-Йорк, поищу более подходящей работы. Я похоронил кошку, только жалея вас.
Фланнери улыбнулся. Потеря Тимми не очень огорчила его, поскольку вместе с ним исчезла кошка. Он с легким сердцем принялся за обычную работу.
После полудня пришло письмо из правления компании.
«Относительно накладной 23645 и в ответ на ваше вчерашнее письмо.
В нашей прежней переписке мы ясно указали вам на необходимость подвергнуть кошку ветеринарному осмотру. Из вашего письма заключаем, что вы пренебрегли нашим требованием, иначе ветеринар, наверно, сообщил бы вам, чем следует кормить животное. Немедленно повидайтесь с ветеринаром и спросите его, чем кормить означенную кошку. Мы полагаем, что с нашей стороны будет нелишним напоминание, что кошку следует также и купать».
Фланнери только крякнул.
— Ну и шутники! — сказал он. — Эти прилизанные щеголи насмехаются над старым Фланнери. Повидайтесь с ветеринаром… Спросите его, чем кормить кошку… Нет, это прямо здорово!
Он повертел в руках письмо.
— И, кроме того, напоминают мне, что кошку нужно купать… Доверяют старому, глупому Фланнери такое ответственное дело.
В тот день миссис Уорман была очень удивлена, получив письмо. Прочитав его, она еще больше удивилась.
«Милостивая государыня!
Относительно известной вам кошки, отправленной в ваш адрес через посредство нашей компании фирмой «Хибберт и Джонс» в Нью-Йорке, сообщаем вам, что наша фирма считает себя безусловно свободной от всякой ответственности в этом деле, поскольку все животные принимаются нами к отправке исключительно на риск владельца. Кошка находится в нашей конторе в Весткоте в болезненном состоянии. Письмо нашего агента ставит нас в известность, что кошка больше не может рассчитывать на хороший уход с его стороны. Считая, что ее следует хорошо кормить и окружать заботами, мы надеемся, что вы соблаговолите получить вышеупомянутую кошку из нашей местной конторы хотя бы условно, до того, как вы урегулируете с фирмой «Хибберт и Джонс» вопрос о том, кто является ее владельцем. Мы просим вас взять кошку во избежание лишних расходов по ее содержанию в конторе, у вас она будет пользоваться лучшим уходом. Фирма «Хибберт и Джонс» уверяет нас, что кошка является вашей собственностью, и поэтому, пока мы не убедимся в противном, мы должны записать на ваш счет все расходы по перевозке и уходу, производимые за время пребывания вышеупомянутой кошки в нашей конторе.
Миссис Уорман разволновалась. Она рассердилась и на Компанию экспрессов и еще больше на фирму «Хибберт и Джонс». У нее сложилось свое мнение о служащих компании и особенно о деловых методах фирмы «Хибберт и Джонс». И это свое мнение она изложила, как умела, в письме, которое и отправила «Хибберту и Джонсу» с ближайшей почтой.
На следующее утро Фланнери чувствовал себя прекрасно. Он насвистывал, встречая поезд в 9.20, насвистывал и возвращаясь в контору с ручной тележкой, наполненной посылками, а в кармане у него лежал большой пакет от компании, запечатанный сургучом. Он вскрыл конверт и перестал весело насвистывать.
«Агенту, Весткот.
Касательно накладной 23645.
«Хибберт и Джонс», отправители кошки, которая находится у вас на сохранении, сообщают нам о жалобе покупателя на то, что кошка, хранящаяся у вас, не является животным, посланным отправителем. С первым же поездом верните кошку в главную контору. Если кошка недостаточно окрепла, чтобы, совершить переезд самостоятельно, попросите ветеринара сопровождать ее.
Майк мрачно усмехнулся.
— Верните кошку… — пробормотал он, выходя на мягкую, еще не утрамбованную дорогу. — Верните кошку… — повторял он, внимательно рассматривая почву. Он ходил взад и вперед, но площадка за конторой выглядела совершенно ровной. Здесь хватило бы места на погребение десяти тысяч дохлых кошек, и, значит, эта кошка зарыта в одном из этих десяти тысяч мест.
Фланнери нахмурился. Приказ не шутка. Он вернулся обратно в контору, запер двери, взял у соседа-лавочника угольную лопату и стал перекапывать песок и щебень. Он копал прилежно и яростно. Никогда, вероятно, в мировой истории не работал человек с такой энергией, чтобы выкопать дохлую кошку.
К полудню Фланнери прикинул на глаз, сколько осталось еще невскопанной площади. Осталось еще много. Он вздохнул.
Когда он мыл руки перед уходом из конторы, посыльный вручил ему телеграмму. Фланнери хмуро распечатал ее:
«Кошка не получена. Должна прибыть ночным. Отсрочка недопустима».
Фланнери аккуратно сложил телеграмму и положил в карман, вымыл руки более тщательно, чем когда либо, старательно натянул куртку, стряхнул с нее пыль и с большим достоинством проследовал домой, в меблированные комнаты миссис Мелдун. Он знал, что произойдет завтра утром: приедет инспектор из главной конторы, и Фланнери, вероятно, придется искать новое место.
Наутро он встал рано и держался с достоинством. Он не надел формы, а нарядился в праздничный костюм и черный галстук с красными крапинками. Инспектора обычно грубияны, но с человеком в хорошем костюме ни один из них не посмеет быть резким.
Переходя через вскопанную площадку, Майк часто останавливался и носком сапога прощупывал рыхлую землю, но безуспешно.
Вдруг дома за три впереди он увидел Тимми. Майк бросился в погоню. Он бежал так быстро, как может бежать по рыхлой почве человек в праздничном костюме, начинающий немного полнеть.
Но Тимми сразу заметил его. Когда Фланнери выбрался на твердую почву, Тимми уже исчез. Задыхаясь от бега, Фланнери свернул на главную улицу. У дверей конторы стоял инспектор. Ну, конечно, инспектор, кто же еще? Фланнери растерял все свое с трудом накопленное достоинство и разозлился:
— Вот ключ, если вам нужно войти в контору, и, пожалуйста, располагайтесь там как дома, потому что я не желаю больше быть агентом Компании экспрессов, которая посылает дохлую длинношерстую кошку в ящике и требует, чтобы я поливал ее теплой водой с одеколоном! Я не умею ни кормить, ни купать дохлых кошек и не хочу жить с ними, но хоронить их, пожалуй, сумею. Однако у служащего компании найдутся и другие дела, кроме перекапывания сорока семи акров почвы в поисках давно зарытой кошки.
— Что вы говорите? — удивился инспектор. — Разве кошка сдохла?
— Да о чем же я толковал все время этим щеголям из главной конторы? — завопил Фланнери. — Ведь я же им только и долбил, что кошка сдохла! Вот ключ. Будьте здоровы.
— Погодите, — сказал инспектор, ловя его за полу. — Я вас еще не могу отпустить. Сперва покажите мне вашу кассу и счета. Может быть, и правда все, что вы говорите, но я должен в этом удостовериться. Это была дорогая ангорская кошка, настоящая ангорская. Вы должны мне ее предъявить, а потом мы поговорим о вашей отставке.
— Показать кошку? — сердито ответил Фланнери. — Она в целости и сохранности там, за задней дверью, только она зарыта. Я вам дарю ее вместе с участком!
Инспектор отпер дверь и вошел в контору. Здесь было душно, как в комнате, всю ночь простоявшей без проветривания. Инспектор подозрительно понюхал воздух. Ни в одной конторе Компании экспрессов не было такого скверного запаха.
— Одну минуту! — воскликнул Фланнери. — У меня предчувствие, что наша длинношерстая где-то поблизости. Если вам хоть раз приходилось нюхать такую ангорскую кошку, вы никогда не ошибетесь!
Майк заглянул за дверь. Конечно, кошка тут. Немного более дохлая, чем прежде, может быть, но с той же длинной шерстью.
— Ур-ра! — закричал Фланнери. — А я-то думал, что никогда ее больше не увижу! Вы хотели доказательств, мистер инспектор? Не угодно ли понюхать эти доказательства? Не угодно ли вам посмотреть ее поближе? Совсем как живая!
Майк делает грамматическую ошибку: вместо слова «deceased» (скончалась) пишет «diseased» (больна), отчего и возникают в дальнейшем недоразумения.