Annotation
Говорят, что добрым и любящим родителям аисты приносят души детей. После смерти матери-проститутки Сьюзи жила с Бабулей, которая рассказывала ей, что аист никогда не принесет шлюхе душу ребенка, и убедила девочку в том, что она злая и бездушная. Теперь Сьюзи выросла и вышла замуж за хорошего и успешного мужчину. Она хочет жить нормальной жизнью, хочет свою семью, но каждая попытка забеременеть заканчивается выкидышем. Может, Бабуля была права? Может, Сьюзи не в состоянии рожать детей из-за того, что аист отказывается приносить нечистой матери детские души?
Шейн Маккензи
Дитя Шейна: вступление Рэта Джеймса Уайта
АИСТ
Шейн Маккензи
АИСТ
Дитя Шейна: вступление Рэта Джеймса Уайта
Все знают, что детишек, родителям которые этого заслуживают, приносят аисты. Ни тебе расширения шейки матки, ни лопнувших околоплодных пузырей, ни мучительных схваток. Никакой эпидуральной анестезии, или кесарева сечения; никакой крови или случайной дефекации. Не будет и желеобразной плаценты, из которой мать приготовила бы омлет и съела, чтобы добавить питательности молоку. Детки рождаются от поцелуев, а не от охов, стонов и криков зверя о двух спинах. Никаких «Кто твой папочка?». Никаких шлепков по заднице и стука в изголовье. Аист приносит детей, и сказка на этом заканчивается… так ведь?
В истории Шейна, аист, помимо прочего, забирает детишек у никчёмных матерей, а иногда приносит младенцев без души. Как говорила бабуля, грязным шлюхам аист не приносит счастливых и любящих деток. Им он приносит бездушных демонов. Как адвокат и грязных шлюх, и бездушных демонов, должен сказать, что эта книга бьёт по всем нужным точкам.
Я большой поклонник авторов, которые могут переосмыслить сказки и переиначить их в нечто ужасное и извращённое. В хоррор-прозе есть богатые традиции подобных придумок. Хоррор впечатляет посягательством на мифы и фантазии вашего детства и использованием их для вдохновения кошмаров: от «Спящей Красавицы» Энн Райс, в садо-мазо стиле и, основанной на Красной Шапочке, страшилки Кейт Коджа «Тебе в лесу я причиню обиду!»; до фильмов вроде «Тихая ночь, смертельная ночь» и «Лепрекон на районе» (да я на него ходил). Эту славную традицию Шейн Маккензи продолжил в «Аисте» — своей безумной и кровопролитной истории.
Наверное, никого не удивит, что я люблю, когда моя проза сочится и брызжет телесными жидкостями — чем кровавей, тем лучше. Я не любитель тихого, атмосферного хоррора. Жуть хороша лишь когда ведёт к чему-то ужасному и тошнотворному. Чтобы оставаться заинтересованным, мне нужно верить, что в конце будет большая расплата за всё. Мне нужно верить, что прольётся кровь, будет больно, кто-то умрёт. Это для меня суть хоррора. Не только страх необычного, или неизвестного, но страх неминуемой, экстремальной физической травмы. Идея того, что с персонажем, которого вы узнали и полюбили, в любой момент может (и наверняка) случится нечто действительно плохое, по-настоящему ужасное и есть та суть, что делает столь любимый нами жанр таким изысканно пугающим. Монстры не только выпрыгивают из-за угла и кричат «Буу!». Они вырывают вам кишки через задницу. Призраки не только хлопают дверями и двигают предметы по комнате. Они вселяются в вас и заставляют убить вашу семью. Чтобы почувствовать удовлетворение, для меня это предвкушение — предвкушение кровавой развязки — должно быть реализовано полностью. Если я читаю книгу, в которой много жуткого, происходят пугающие вещи, а затем всё заканчивается без какого-либо главного акта насилия, я чувствую, что меня подвели, обманули, предали и пиздец как разозлили.
Ужасы должны быть именно таким. Ужасающими. Они должны не просто тревожить вас, но заставлять оглядываться, читать страницы сквозь щели между пальцами. Они должны заставлять вас съёживаться и содрогаться. Взяв книгу хоррора, никто не хочет безопасности и нормальности. Все хотят переживаний настолько далёких от обыденности, насколько минет далёк от «головняка» Эдварда Ли. Как бы там ни было, я хочу от хоррора именно этого.
А ещё мне нравятся истории с персонажами, которым можно сочувствовать и сопереживать. Хорошее изображение персонажей — это главное в повествовании по-настоящему тревожной и нервирующей прозы. «Аист» оправдывает ожидания в обоих случаях. Персонажи приятные, и жести хватает. Не хочу спойлерить интригу, рассказав об истории слишком много. Вместо этого я представлю автора.
Шейн Маккензи настоящий фанат хоррора. В день когда мы встретились, я навалял ему, и он пришёл ещё раз. Так сильно он любил ужасы. Позвольте уточнить. Я надрал ему задницу в спортзале, когда обучал кикбоксингу Муай-тай. Шейн пришёл ко мне потому, что готовился к рождению первой дочери и хотел быть в силах защитить её. Поэтому я учил его, как бить кулаками и ногами, ударять коленями и локтями, и блокировать достаточно хорошо, чтобы позволить избежать попаданий по голове в драке. Я заставлял его потеть, пока не возникало ощущение что потеть, кроме крови, нечем, и после каждой тренировки Шейн долбил мой мозг писательством. Получилось так, что после долгих лет фанатства по хоррор-фильмам мой роман «Сочная добыча» был одним из первых прочитанных Шейном. Моя небольшая, жуткая книга послужила вратами к произведениям Эдварда Ли, Джека Кетчама, Нейта Саузарда и Брайана Кина, подогрев любовь Шейна к хоррор-литературе, которая и привела его к желанию попробовать собственные силы в ремесле.
Да, я знаю, что это вас беспокоит. Ещё один фанат хоррора ставший хоррор-писателем? Звучит как рецепт для посредственности. Но вы помните, как я говорил, что Шейн настоящий поклонник ужасов? Он не из тех, кто запятнает хорошую (не вздумайте засмеяться) репутацию жанра добавлением в груду мусора ещё одной ерунды. Когда Шейн решил, что пришло время писать собственные истории, он тщательно изучил книги по писательству и редактированию и обучился ремеслу. Он обратился за советами к своим коллегам и к идолам жанра, и собрал свою хрень в кучу, прежде чем осмелился представить её миру. Поверьте мне, эта хрень вам понравится. Это — годная хрень. Шейн многому научился. Это автор готовый стать новым словом в жанре. Наверное, это знаменательно, что одним из первых литературных «младенцев» Шейна стал знак внимания сказочной птице, приносящей свёртки радости родителям, которые это заслужили. И, поверьте мне, Шейн Маккензи — родитель, который этого заслуживает, и у этого ребёнка есть душа.
АИСТ
Сьюзи проснулась от жгучей боли пронзившей живот до самого низа. Но даже несмотря на резкие спазмы, неустойчивое забытье всё ещё туманило сознание, и Сьюзи со стонами изгибалась на прохладных простынях кровати, двигая руками и ногами, словно делала ангела из одеяла.
Это продолжалось, пока мозг не отметил окружающее её влажное тепло, покрывающее ноги, сильно промочившее ночную рубашку, и тогда Сьюзи села и ахнула. Она тут же обхватила руками небольшую выпуклость живота, укачивая её, на мгновение покачнулась; в комнате было всё ещё слишком темно, чтобы видеть то, что Сью уже знала.
— Нет… нет, нет, нет… — Слёзы наполнили глаза и потекли по щекам. Сьюзи захныкала, тоскуя по объятьям Эдди: ниточка слюны соединила верхнюю и нижнюю губы. Она потянулась на его сторону кровати, запустила влажные руки в глубину постели.
— Нннеее…
Тело Сьюзи снова пронзила боль: непрекращающаяся мучительная пульсация. Горло выдавило пронзительный стон, и она забила ногами, отбрасывая пятками одеяло.
Сьюзи проползла по кровати и повернула включатель на лампе. Комнату залил болезненно-жёлтый свет, явив ей то, что она уже знала, было там. Сам вид пропитанных кровью одеяла и простыней зародил в ней утробный вопль. Сьюзи скатилась с кровати, тяжело приземлившись на своей стороне. Её руки пятнала кровь затемнившая кожные узоры.
Пока она ползла к сброшенным джинсам, лежащим кучей у прикроватного столика, часть крови стёрлась о ковёр. Задыхаясь от рыданий и хлюпая носом, Сьюзи выудила мобильник. Ухватила его покрепче, когда тот чуть не выскочил из скользкой руки. Пальцы так тряслись, что номер Эдди пришлось набирать три раза.
Телефон дозванивался целую вечность, и она была уверена, что Эдди спит, что он не ответит.
— Эй, малышка? Немного поздновато, тебе не кажется?
— Э-эдди… о, боже. — Заплакав ещё сильнее, Сьюзи уронила телефон. Одно звучание дребезжащего голоса Эдли сделало всё более реальным и его тревога, потрескивающая из телефона на полу, тон её мужа за секунду стали ещё эмоциональнее. Сьюзи подняла трубку, быстро прижала её к уху.
— Господи, Сьюзи! Что случилось? С тобой всё в порядке?
— Эдди… это случилось снова… это с-случилось сно-ова… Что со мной не так!
На другом конце было такое долгое молчание, что она подумала, что Эдди повесил трубку. В этот момент Сьюзи представила, что он бросил её, нашёл другую женщину, получше. Ту, которая сможет дать ему то, чего он хочет, чьё тело не пустоцвет, не бесплодная пустыня. И Сьюзи даже не злилась на него. Она понимала.
— Малышка ты в прядке? — низкий сонный голос вспугнул её. — Тебе больно?
Сьюзи сделала глубокий вдох и вытерла лицо рукой:
— Болит, как в прошлый раз. К-кровь везде.
Эдди втянул воздух носом, выдохнул.
— Я еду. Прилечу первым же рейсом, на который достану билет, хорошо?
Сьюзи кивнула, её лицо исказилось, готовясь плакать дальше:
— Хорошо.
— С нами всё будет хорошо, милая. Мы справимся, понятно?
Она кивнула, и из неё вырвалось рыдание, тихое, но полное напряжения. Затем тяжёлый вздох, сопровождаемый ритмичным хныканьем.
— Послушай меня, Сьюзи. Мне нужно, чтобы ты была сильной. Нам обоим нужно быть сильными.
— Я-я знаю…
— Я приеду раньше, чем ты поймёшь… и мы разберёмся с этим, хорошо? Мы… Мы разбе…
Голос Эдди сошёл на нет и Сьюзи повесила трубку прежде, чем он смог произнести что-то ещё. Она знала, что во всём виновата сама. Ей не нужен был никакой врач, чтобы сказать об этом. «Я всегда была в этом виновата», подумала Сьюзи. «И всегда буду».
Голос бабушки всплыл у неё в голове, Сьюзи сползла на пол и зарыдала, уткнувшись лицом в ковёр.
Уже довольно долго Сьюзи расхаживала под дверью. Лишь час назад она приняла душ и всё ещё не могла заставить себя сменить простыни. Кровь на руках запеклась, засохла красными перчатками, и Сью пришлось отскабливать её ногтями, чтобы удалить. Руки всё ещё казались слишком розовыми, кровь её безжизненного ребёнка вытатуировалась на них навсегда — постоянное напоминание о том, что она недостаточно фертильна, чтобы создать жизнь, что материнство не её предназначение.
Эдди уехал из города по делам, но был лишь в двух часах полёта. «Дай ему ещё два, на поездку от аэропорта до квартиры», сказала себе Сьюзи. Её взгляд периодически устремлялся к часам на микроволновке, и они говорили, что согласно подсчётам, Эдди как минимум час назад должен был быть дома. Каждый раз, при звуке хлопнувшей дверцы автомобиля, у неё ёкало в животе, но Эдди не переступал порог.
Тело пронзило ещё одно пульсирующее копьё боли: Сьюзи обняла живот и, расширив ноздри, глубоко вздохнула.
Дверь распахнулась. Запыхавшийся Эдди встретился взглядом с Сьюзи и упал на колени. Капельки пота на его лице походили на кристаллики угревой сыпи, губа прыгала вверх-вниз, и он распахнул объятья, приглашая Сьюзи присоединяться к нему на полу. Она так и сделала. Крепко обнявшись, они плакали друг у друга на плече.
— Мне… Мне так жаль… Мне очень-очень ж-жаль…
Её горло горело от плача такого долгого и громкого. Рыдая, Эдди пронзительно всхлипывал, затем, вроде бы, взял себя в руки и стиснул Сью.
— Всё хорошо, малышка. Да? Всё хорошо. С нами всё хорошо.
Эдди пальцами поправлял её волосы и покрывал лоб поцелуями. Он припал ртом к её губам, и они слились в поцелуе, долгом и страстном, влажным и мокрым от слёз.
— Это я. Я знаю, это из-за меня. Тебе не стоит быть со мной, Э-эдди. — Сьюзи качала головой, вырываясь из его объятий. — Я проклята. Моё тело… оно плохое.
— Слышать не хочу это дерьмо. Даже не начинай это херню, ладно? — Вся печаль из его голоса теперь ушла. — Ты моя жена. Я люблю тебя, ясно? Я тебя люблю.
Затем его взгляд скользнул на беспорядок в спальне. Эдди поднялся на ноги и, широко открыв глаза, направился к нему робкими неуверенными шагами. Суровое выражение его лица перетекло в гримасу. Эдди не плакал, он не издавал ни звука.
Прикрыв рот рукой, Сьюзи шла следом. Ожидая его реакцию, она заставляла себя сохранять спокойствие. Её рука скользнула вверх, опустилась на его плечо и скомкала ткань рубашки. Затем, заметив розовый оттенок пятнающий кожу, Сью быстро убрала руку и начала тереть ладони друг о друга, пока они не заболели.
Эдди пробежался кончиками пальцев по сгусткам крови на кровати.
— Б-больница… нужно отвезти тебя с больницу прямо сейчас! Давай, поеха…
— Нет-нет, никакой больницы. Всё не так п-плохо, как кажется. Я в порядке, это…
— В порядке? Малышка, посмотри на всю эту кровь. Нет, мы едем, мы едем прямо сейчас.
— Эд, нет. Мы уже через это проходили… врачи не помогут. Я в порядке и просто хочу побыть здесь… с тобой. Хорошо?
Эдди сел на край кровати, не обращая внимания на кровь пропитывающую брюки. Нечто вроде улыбки расслабило его рот, но взгляд выражал опустошение.
Уставившись на Сьюзи, Эдди кивнул, похлопал по кровати.
Она подошла и, стараясь не прикасаться к крови, мягко склонилась к нему на колени и грудь.
— Мы можем попробовать ещё раз. Так ведь? Мы просто попробуем ещё раз, вот и всё.
Скрестив руки на животе, Сьюзи покачала головой:
— Нет. Нет, мы не можем. Я не могу. Какой смысл?
Эдди потянулся к ней, но она отстранилась.
— Не говори так. Это то, чего мы всегда…
— Я не этого хотела, Эдди. Не таким образом. — Её отяжелевшая голова на безвольной шее склонилась. — Это уже третий раз… Третий. Этому просто… не суждено случиться.
Он встал, заставив Сьюзи позволить обнять её.
— Нам нужно сменить обстановку… окружение. Что скажешь, если мы уедем из этого гребаного места, а?
Сьюзи попыталась отодвинуться, но Эдди обнял её ещё крепче. Она откинула голову и встретилась с ним взглядом:
— Что ты имеешь в виду?
Его лицо озарила улыбка, неподдельная улыбка.
— Всё верно. Я получил его… Собирался сказать тебе раньше… до всего этого. Но, малышка, я его заполучил.
— О боже, Эдди. — Кажется, уже вечность они обнимали друг друга, но Сью не хотела его отпускать. Ни за что. — И… что это значит?
Поцелуй, нежный и любящий:
— Ну, во-первых, это значит, что нам нужно присмотреть дом.
Свистнув в воздухе, электрический провод шлёпнул девочку по голой левой ягодице.
Сьюзи стиснула зубы и сильно зажмурилась, выдавливая слёзы из глаз. Но не заплакала — это случится, только если Бабуля ударит сильнее.
Ещё раз.
— Вот зачем ты задаёшь такие вопросы, а? Откуда у тебя такие мысли в голове? Ты такая молодая, а уже шлюха? Прямо как твоя мать?
— Нгх… девочка в школе, — завопила Сьюзи. — Я… я не поверила ей… я не поверила.
Бабуля обошла скрюченное тело Сьюзи, наматывая провод на руку как кастет. Вены на руках старухи вспучились от давления и, казалось, готовы были лопнуть.
— Подтяни штаны.
Сьюзи вытерла лицо и сделала как велено. Пытаясь не смотреть Бабуле в глаза, она обняла коленки.
— Мне нужно напоминать тебе? Я сколько раз рассказывала?
Сьюзи много раз слышала сказку об аисте. Бабулин способ объяснить неудобную тему того, откуда появляются дети, или, как минимум, того, что рассказала та девочка в школе, Аманда.
— Аист? И ты правда в это веришь? Ты что, маленькая что ли?
— Аист приносит души детей достойным матерям, — ответила Сьюзи Бабуле. — Я ей так и сказала.
Но Аманда лишь засмеялась:
— Я знаю, как делаются малыши. Я много раз видела, как родители занимаются этим. Мой папа, он вставлял свою штуку туда, а мама, она сильно кричала, потому что это очень больно.
После школы, пристыженная и смущённая Сью сразу пошла домой и спросила об этом Бабулю. Большая ошибка.
— Аист никогда бы не принёс драгоценную детскую душу такой матери, — сказала бабуля. — У этой девочки нет души.
— К-как и у меня?
— Да, Сьюзи, прямо как у тебя. — Бабуля нахмурилась. — Я же говорила — твоя мать была проституткой. Аист не принесёт проститутке душу ребёнка.
Обняв коленки, Сьюзи покусывала кончик языка:
— Но…
— Что, но?
— Если во мне нет души… почему я живая?
Натягивая провод потуже, пожилая женщина хмыкнула:
— В тебе есть зло. Дьявольское отродье, вот кто ты есть.
— Мне нравится! — Сьюзи захлопала, повернулась, обняла Эдди за шею.
Он хихикнул:
— Да… Полагаю ей это нравится.
Сьюзи отпустила мужа и повернулась к риэлтору. Та, широко улыбнувшись, протянула руку. Эдди потряс её, гремя золотыми браслетами на запястье женщины.
— Превосходно, — сказала она, затем потрясла руку Сьюзи. — Просто дайте мне оформить документы и будем оставаться на связи. Вы окажетесь в вашем новом доме раньше, чем поймёте это.
— Можно мы задержимся? То есть, ненадолго? Ещё немного оглядимся? — взгляд Сьюзи прыгнул от риэлтора к Эдди.
Эдди посмотрел на риэлтора, поднял брови и пожал плечами.
— Да, конечно. Не стесняйтесь. — Переваливаясь, женщина удалилась и вышла из дома.
Эдди схватил Сьюзи за плечи, сжал.
— Малышка, тебе действительно понравилось?
— О, боже мой, это невероятно! — Сью забежала на кухню и, подпрыгнув, уселась на каменную столешницу. — Просто посмотри на эту кухню. Эдди, я и не думала никогда, что буду жить в таком месте.
Муж присоединился к ней, пробежал пальцами по стойке — тот же тёмный гранит, что и на столешнице.
— Знаю, я — тоже. Но привыкай, детка. У нас всё будет замечательно.
Но эти мысли Сьюзи с усилием задвинула подальше. Никакого негатива сейчас, никакого пессимизма. Посещение врача после последнего выкидыша было рутинным. Всё-то же старое дерьмо, которое она ожидала, но с оттенком обвинения. «
Она спрыгнула со столешницы, тяжело приземлившись в объятья Эдди. Её увлажнённые языком губы прижались к его рту, и они поцеловались долго и сильно. Руки Эдди поползли вниз, к попке Сью, сграбастали её и стиснули; язык, проникнув к ней в рот, встретился с её языком.
Положив руку ему на грудь, Сьюзи отстранилась.
— Ничего себе.
Эдди огляделся, словно они были преступными заговорщиками:
— У меня есть идея.
Её рука нашла выпуклость в его штанах, помассировала.
— У меня тоже.
В следующий момент Сью снова оказалась на столешнице, обнажённой кожей на холоде гранита. Эдди был на ней, в ней, и Сьюзи не волновало, что кто-нибудь может услышать её крики.
По коридору, грузчики протащили в спальню её комод. Когда они прошли обратно к входу за новым грузом, Сьюзи улыбнулась и кивнула им.
— Мне не по себе, от того, что я заставляю их делать всё это, — сказала она, распаковывая коробку с надписью «кухонные принадлежности». — Может нам стоит помочь.
Эдди приобнял жену:
— Чёрт, за то, что я им заплатил, они и обед должны нам приготовить.
— Глянь на нас, — она рассмеялась. — Парочка богачей, которая даже собственное барахло не таскает.
— Так и есть, детка.
На втором этаже, Эдди руководил здоровым испанцем с коробками подписанными «книги».
— И, наконец-то, у меня есть свой собственный кабинет. — Он разрезал скотч, которым была обмотана коробка из-под обуви, вытащил пистолет и принял позу. — Эй, Сьюз. Я похож на Джеймса Бонда, когда делаю так?
Она ахнула:
— Убери эту штуковину, идиот. Ты перепугаешь грузчиков. — Неодобрение скривило её лицо. — Я думала, мы решили избавиться от него.
— Нет, пока я не пойму, что без него мы в достаточной безопасности.
— Эд, здесь мы в пригороде. Не думаю, что бегуны и собачники представляют большую угрозу твоей безопасности.
— Кто его знает, вот что я скажу. — Эдди положил пистолет обратно в коробку и отодвинул её в сторону.
Решив оставить всё, как есть, Сьюзи вздохнула и покачала головой. Сложила тарелки в стопку и убрала их, затем передумала и переложила в шкаф на другой стороне кухни.
— Жду не дождусь когда смогу воспользоваться той дорожкой на улице. Выглядит очень мило.
— Угум, и пруд тоже красивый, — сказал он. Кажется, я видел плавающую там утку. Как ты думаешь, всех остальных уток она утопила? У нас тут утка — серийная убийца.
Сьюзи фыркнула и шлёпнула мужа по руке:
— Вот ты дурень.
Скрючив руку Эдди ударил себя по груди:
— Даррр…
— Заткнись, — сказала она. — Они могут тебя услышать.
Эдди цокнул и улыбнулся, затем, обхватив Сьюзи пониже спины, притянул её для поцелуя.
— Детка, как ты себя чувствуешь?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты понимаешь. — Он прижал ладонь к её животу. — Ты… в порядке?
Изогнув брови, Сьюзи отстранилась, начала вытаскивать посуду из другой коробки:
— Мы можем не говорить об этом прямо сейчас? Мы можем просто наслаждаться новым домом? Чёрт.
Долгое молчание с вкраплениями звона посуды и шарканья ног входящих и выходящих грузчиков.
— Ты права. Извини. — Эдди обнял её сзади, склонившись лицом к затылку.
Сьюзи повернулась и поцеловала его.
— Не переживай из-за этого. Кончай валять дурака и помоги женщине.
Они улыбнулись друг другу, поцеловались ещё раз и продолжили разбирать ящики.
— Я знаю небольшой пруд, в котором лежат все нерожденные дети до тех пор, пока за ними не прилетит аист и не отнесет их к родителям, — произнесла Бабуля и перевернула страницу.
Скрестив ноги, Сьюзи сидела перед ней на полу, слушая историю, слышанную уже много раз. Из всех сказок про аистов, эта пугала её больше всего.
— В пруду лежит один мертвый младенец. Он заснул так крепко, что уже никогда не проснется. Этого мы отнесем гадкому мальчишке. Ну и расплачется он, увидев мертвого братца! — Взгляд Бабули соскользнул со страницы на лицо Сьюзи. — Тебе понятно? Плохие люди не получают здоровых деток. Они получают мёртвых младенцев, или, как в твоём случае, пустую, бездушную оболочку.
Зад Сьюзи всё ещё болел после вчерашнего вечера, но она знала, чт
— Но… я не чувствую зла. Я чувствую себя… нормальной.
Бабуля захлопнула книгу, положила её на лежащую рядом стопку детских книжек. Каждая из них была про аистов. И про младенцев.
— Для тебя нормально зло. На самом деле, ты не знаешь, что значит быть нормальной. — Старуха встала, снова взяла провод с края стола. — Теперь, дитя, подними рубашку и сними трусики.
Эдди сгрёб волосы на голове в пригоршни, в то время, как оседлавшая его Сьюзи, с агрессивным ритмом впечатывалась в него пахом. Её глаза были полностью белыми, зрачки закатились верх, и с каждым сотрясающим кровать толчком она оскаливала зубы и… рычала. Рычание было чем-то новым, но жаловаться Эдди не собирался.
Когда он попробовал перевернуть Сьюзи, поставить на четвереньки, чтобы взять её сзади, и немного подоминировать, она застыла, сжав стенки вагины вокруг члена, словно стиснув его в кулаке. Её маленькие руки толкнули Эдди в середину груди, царапая и дёргая за волоски. Сьюзи откинула голову назад и, кружа языком по губам, подняла руки к потолку; в её горле потрескивал тихий хрип.
Ухватив свою жену за плоть бёдер и наслаждаясь поездкой, Эдди остался лежать.
Хватая воздух ртом, она пришла в сознание от звуков душа, шипения и брызг воды перемешанных со свистом Эдди. Очнувшись, Сьюзи обнаружила, что она голая, а простыни на кровати в полном беспорядке.
Откинувшись назад, Сью поморщилась от тупой боли между ног. Она потянулась, потрогала себя, почувствовала покрывающее её семя Эдди.
Раньше это уже случалось много раз: её разум уносился в другой мир, пока тело творило невыразимые вещи, Сьюзи надеялась, что это прекратится, когда начались серьёзные отношения с Эдди и прошлая жизнь осталась позади. Но сейчас она была наполнена эякуляцией мужа, без единого воспоминания о том, что они делали. Сью могла лишь надеяться, что удовлетворила его и, по мелодии свиста, полагала, что так и было.
Не в силах ничего с собой поделать, она чувствовала себя в каком-то смысле изнасилованной, хотя знала, что Эдди в этом не виноват. «
Вода перестала шуметь, шторка отдёрнулась.
Не в силах избавиться от переполняющего её стыда, Сьюзи отвернулась от ванной и притворилась спящей.
— Ну что? — приглушённый голос Эдди по ту двери в ванную.
Сьюзи походила, затем, наконец, сдёрнула тест с крышки туалетного бачка. Она не знала, что хотела увидеть. Знак «плюс», столько раз наполнявший её и Эдди радостью, лишь разочаровывал. Для неё этот плюсик символизировал кое-что другое — недобрый знак предстоящего горя.
— Господи Исусе, Сьюзи, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.
— Он… э… — Она почти сказала «отрицательный». Кончик языка коснулся нёба за зубами, но она себя остановила. — «Положительный».
— Какой?
— Положительный, блять, положительный, понятно? — Сью выбросила пластиковую палочку, села на крышку унитаза и уставилась в пустую стену. Живот прихватило, ей казалось, что у неё началась гипервентиляция. Косточки локтей погрузились в плоть бёдер, когда она наклонилась.
— Детка, это здорово!
Молчание. Ручка двери загремела.
— Сьюзи? В чём дело?
— Сьюзи… впусти. Ты пугаешь меня до чёртиков.
Она сделала последний глубокий вздох, поднялась с унитаза и открыла дверь. Прежде, чем Эдди протиснулся к ней в туалет, она обогнула его и прошла прямо в спальню, где плюхнулась на кровать и спряталась опечаленным лицом в подушку с перьями.
Скрипнули пружины, и рука легла на шею, разминая её.
— Малышка, тебе не о чем беспокоиться. Точно знаю, что в этот раз будет по-другому. Я это чувствую.
— Да неужели? Ты это чувствуешь, а? — Сьюзи покачала головой. — Чушь собачья.
Он убрал руку, кровать скрипнула ещё раз.
— Я знаю, как глупо это для тебя звучит, но ты должна думать позитивно. Серьёзно, я не шучу.
— И что, я мыслю позитивно, и этот ребёнок не умрёт внутри меня, так что ли?
— Либо так, либо мы оба живём в страхе. Какой в этом нахрен смысл?
Сьюзи села, вытерла лицо:
— Эд, я уже живу в страхе. Всё это время. Я…
Затем она чуть не рассказала ему всё, чуть не позволила этому излиться, как горячей рвоте. Едва встретив Эдди, самого хорошего мужчину с которым она когда-либо сталкивалась, Сьюзи сразу же решила держать своё прошлое в тайне. Оно было тем, чего ему не следовало знать, тем, что могло лишь отпугнуть Эдди от неё. Но Сьюзи никогда не думала, что он сделает ей предложение, и более того — не думала, что примет его. И, конечно же, Сью не думала, что они попробуют стать родителями.
Сьюзи решила никогда не иметь детей, когда была всего лишь ребёнком. Для того, чтобы остановить проклятие, которое началось с её матери. Шлюхи рождают шлюхиных детей, пустых и бездушных.
Сьюзи смотрела Эдди в глаза, а он смотрел в ответ, ожидая от неё продолжения: его руки неловко нащупывали друг друга, пока он готовился к её последующим словам, и она просто не смогла это сделать. Не смогла ему рассказать. Насколько он знал, у неё не было прошлого. Лишь однажды Эдди спросил её про семью, и Сьюзи резко ответила ему, сказав, что это не его ума дело. Больше Эд об этом не заговаривал.
— Ты прав… ты как всегда прав, — сказала она улыбнувшись.
Сьюзи раскрыла объятья, приглашая присоединится к ней, обнять, и Эдди принял приглашение и крепко сжал её. Запах его мускуса возбудил желание, и Сью поняла, что целует его шею, вытягивая язык и увлажняя углубления.
— Что ты делаешь?
Сьюзи отстранилась:
— А ты как думаешь?
Потянулась рукой к молнии его брюк, потянула.
Эдди отпрянул.
— Ты это сейчас серьёзно?
— А в чём проблема?
Он покачал головой:
— В чём проблема? Иисус Христос, Сьюзи. — Эдди направился к двери спальной, его шаги были тяжёлыми. — Почему бы тебе не успокоиться, а? Мне… мне нужно сходить. Кое-куда… Я вернусь… попозже.
Приоткрыв рот, Сью качала головой и пыталась найти слова, чтобы заставить его остаться, заставить его объясниться. Но на ум ничего не приходило, и она могла лишь смотреть, как муж распахивает и захлопывает за собой дверь, а следом — свет фар, хлынувший в дом через передние окна, когда он выехал на дорогу и окончательно исчез.
Её руки тряслись, голова раскалывалась.
Сьюзи доела баночный суп того же вкуса, что и весь прошедший месяц: томатный. Она терпеть его не могла, но ничего другого не давали. Ковёр щекотал босые ноги Сью, пока она спускалась в гостиную, где сидела Бабуля и смотрела новости. Старая женщина раскачивалась в кресле, отпивая кофе сквозь сжатые губы.
— Б-бабуля?
Покачивание прекратилось, и старуха медленно повернула голову, её жёсткий взгляд оживляли блики от телевизора.
— Почему ты не в своей комнате?
— Я не устала. Солнце ещё не зашло, почему я должна оставаться там?
— Не разговаривай со мной таким тоном, маленькая засранка. Вернись назад, немедленно.
Сьюз едва не смешалась, как обычно, и сделала, как велено, но прикусила нижнюю губу и скрестила руки:
— Нет. Я не хочу.
Быстрым движением запястья Бабуля выплеснула содержимое своей кофейной чашки Сьюзи в лицо.
Обжигающая жидкость залила её агонией, Сьюзи закричала и упала на колени, вытирая лицо, плача и пинаясь ногами. Ей казалось, что она тает, что кожа с шипением стекает с лица.
Дыхание вырывалось короткими вздохами. Сью быстро моргала, её веки были как открытые раны.
— Ты, маленькая сучка, не смей дерзить мне. Той, что кормит тебя и заботится, несмотря на то, что ты такая же никчёмная дрянь, как и твоя мать.
Отпнув с дороги кофейную чашку, которая разбилась об стену, женщина поплелась к Сьюзи. Взмахнула рукой и шлёпнула девочку по израненному лицу, затем ещё раз, по другой стороне.
Сьюзи вскрикнула, словно ей перерезали горло, заплакала от резких вспышек боли и склонилась, чтобы скрыть лицо.
— П-почему ты меня не-ннавидишь?
— Ты мне не нужна. Но власти говорят, что выбора нет и поэтому ты здесь. — Сьюзи резко ударили в бок. — И твоя мать-проститутка не нужна была тоже. Девочка появилась на свет и решила любым способом следовать за дьяволом. Потом родила, а мне, блять, приходится растить тебя!
На девочку обрушился шквал ударов, а Сьюзи могла лишь прикрывать лицо и живот. Она не хотела быть злом, не хотела, чтобы её мать была проститукой. Она хотела, чтобы аист принёс ей душу.
Примерно через час Эдди вернулся домой. С тех пор как он вспылил, Сьюзи всё также неподвижно сидела на кровати. Она до сих пор не поняла, из-за чего он так огорчился, но знала, что должна что-то сделать. Милый Эдди, идеальный Эдди никогда не стал бы так себя вести, если бы не было повода.
Он практически ввалился в комнату, наткнулся на комод и повернулся к Сьюзи. В комнате повеяло запахом алкоголя: этой слабости её муж потакал редко, поэтому она понимала, что каким-то образом облажалась.
— Эй, — сказал Эдди, затем снял рубашку, сбросил туфли, сел рядом с женой на кровать. — Детка, м-мне жаль. Я н-не х-хотел…
Сью подвинулась к нему ближе:
— Нет, это ты меня прости. Это было… неуместно. Мы только что узнали, что у нас будет ребёнок… не знаю, о чём я думала.
Эдди покачал головой, запустил руку в волосы:
— Нет, дело даже не в этом. Просто… Я не знаю, ты была… Недавно ты была другой. Я имею в виду в постели.
— В… постели? — Бессмысленно уставившись в стену, Сьюзи схватила одеяло, натянула его на себя.
— Пойми меня правильно. Мне это нравится. Действительно нравится, но… не знаю. В последнее время ты сама на себя не похожа. — Эдди хмыкнул. — Чёрт, мы сегодня уже три раза занимались сексом. И после того, как тест оказался положительным… Я не знаю.
Сьюзи не могла вспомнить ни одного. Последний раз, который она по-настоящему запомнила, был сексом на кухне, перед тем как они въехали. Теперь, когда она об этом задумалась, день показался коротким, но Сью просто думала, что потеряла счёт времени, пока они занимались распаковкой. Но три раза? «Боже», подумала она, «я должна ему рассказать. Он должен знать».
— Эдди? Я… — повисло на кончике её языка, ещё ничего не сказано, есть время сдать назад и передумать.
После двух лет свиданий и замужества, Сью гадала: не разрушит ли его знание, не разобьёт ли всё-то доверие, которое Эдди к ней испытывает. Но её съедало заживо, и если она не расскажет ему поскорее, то ощутит, как тяжесть этой правды раздавливает её.
— Что такое?
— Я, я должна кое-что тебе рассказать. О моём прошлом. Думаю, тебе пора знать то, о чём я очень боялась говорить раньше, и очень боюсь рассказывать сейчас.
Эдди сменил позу, его взгляд потемнел, но Сьюзи заметила, что он не придвинулся к ней ближе, не улыбнулся и не обнял её, как обычно.
— Мою мать убили, когда я был маленькой, и ничего не могла запомнить…
— Ох, Сьюзи, я…
— Сутенёр. Я этого не помню но, он застрелил маму у меня на глазах, по словам Бабули. Мне пришлось жить с ней, с Бабулей, и она меня ненавидела. Говорила, что у меня нет души, потому, что я дочь проститутки… говорила, что аист не приносит души потомству шлюх.
— О, боже. Детка…
Сьюзи подняла руку.
— Пожалуйста, Эдди. Там много… много всего. Не знаю, как ещё сказать… поэтому, просто расскажу. Она избивала меня, изо дня в день, постоянно рассказывала одни и те же сказки, каждый раз про аиста. Вскоре я больше не могла это выносить и поэтому сбежала. С двенадцати лет жила сам по себе. Связалась с людьми, с которыми не стоило, но, на тот момент, они казались милыми, заботились обо мне. — Сью сделала паузу, выдохнула, помассировал лоб. — Эдди, с тринадцати до двадцати лет я была проституткой.
Громкая речь была подобна выплёвыванию гнилой пищи. Слова висели в воздухе как рой комаров, и Сьюзи видела, как они жалят Эдди. При слове «проститутка» мужчина заметно вздрогнул, затем, кажется, погрузился в себя. На неё он не смотрел. Сьюзи ждала ответной реакции, но Эдди онемел и, чтобы избежать дальнейшей неловкости, она продолжила.
— Моя бабушка всегда говорила, что я пойду по стопам матери, и она оказалась права. Я так долго верила ей во всём, что, в какой-то степени, верю до сих пор. В то, что я злой человек, что у меня нет души. Вот почему так легко было быть проституткой, говорила я себе. Потому что я не нормальная.
Сью снова сделала паузу, ожидая, что Эдди вмешается, скажет ей, что она неправа, что она нормальная, что она не порочна. Но безрезультатно: он даже пальцем не пошевелил.
— Я подсела на наркотики… сильно. Беременела… несколько раз. Но я заботилась о них… делала аборт. — Сьюзи казалось, что голова наполнена горячим воздухом. Лицо покрывал пот перемешанный со слезами. — Десять… За то время у меня было десять абортов.
Эдди повернул голову. Взгляд сверлили её лицо. Мышцы лица подёргивались.
— Про себя я думала, что это не имеет значения. Что мои дети всё равно были бы злом… поэтому я всегда избавлялась от них. Я… я…
— Сьюзи… — Его голос потрескивал в воздухе как молния.
Она встретилась с ним взглядом и приготовилась к выволочке, которую он ей задаст. Прикушенный язык закровоточил.
— Сьюзи… это не твоя вина. — И Эдди приблизился к её стороне кровати, чтобы обнять. Знакомое ощущение его объятий было тем, что она уже не рассчитывала почувствовать снова, и обнимающие её сильные руки, окутывающее её тепло, переполняли силой. Даже запашок алкоголя в дыхании Эдди был приятен.
— Ты… ты не бросишь меня? Ты со мной не разведёшься? — Она говорила из сгибов его рук и не была уверена, что он её слышит.
— Бросить тебя? Сьюзи, я женился на тебе, потому что люблю. Ты сейчас та же женщина, что и женщина, которую я встретил три года назад. — Эдди отстранил Сьюзи, чтобы видеть её лицо. — Что бы ты не натворила… что бы ни случилось в твоём прошлом… этого мне не изменить. Я бы не менял его, потому что оно сделало тебя такой, какая ты сейчас, и тем кого я люблю. Тем, кого я всегда буду любить.
Сьюзи крепко обняла Эдди, положила ладони на его затылок.
— Во всём этом дерьме виновата твоя бабушка. Не пойми неправильно, но я надеюсь, что она умерла, надеюсь, что она сдохла ужасной смертью. Вбить ребёнку в голову, что он — зло? Боже мой, Сьюзи, мне так жаль.
— Знаешь, я понятия не имею, жива она, или нет. Наверное, и знать не хочу. Возможно, она и сейчас живёт в том же старом доме в Трэвисе. — Осознание того, что старуха до сих пор может быть жива, что-то задело в Сьюзи, наполнило тем же чувством, которое она ощущала перед поркой, чувством ужаса. И она не смогла сказать Эдди, что в какой-то степени всё ещё верит, что у неё нет души. Что аист никогда не перестанет приносить им мёртвых младенцев, потому что она была плохой матерью, матерью, которая убила десять своих детей.
— Что ж, лучше бы этой суке быть мёртвой. Потому что если я найду её…
Сьюзи тихо хмыкнула, обняла его снова.
— Эдди, я так тебя люблю. Я так боялась сказать тебе… Думала ты уйдёшь и никогда не вернёшься.
— Мы — семья. Я не отворачиваюсь от своей семьи. — Эдди поцеловал Сьюзи, прижал руку к её животу, и прислонился лбом к её лбу. — Как ты, такая молодая смогла там выжить?
Она наморщила лоб и поджала губы.
— Я вроде как… онемела. Отстранилась от всего плохого и, по большей части, даже не вспоминала. — Сью взяла его лицо в руки. — А теперь у меня есть ты. Я тебя не заслужила, ни сделала в жизни ничего, чтобы оправдать какое-либо счастье, но вот есть ты, и есть мы. — Она окинула комнату взглядом, мельком глянула на живот. — И я никогда не приму всё это как должное.
После ещё одного раунда обнимашек, поцелуев и я-тебя-люблю, они оба легли на спины, глядя на потолочный вентилятор, между ними — туго переплетённые пальцы.
— Ну… думаю это объясняет…
— Объясняет что? — спросила Сьюзи.
Эдди усмехнулся, шмыгнул носом и повернулся набок так, чтобы видеть её.
— Ну… твою похоть. Ты всегда была хороша, но в последнее время… я не знаю, это было… мощно.
— Похоть? — Сьюзи покраснела от стыда. Даже после всего того, что она ему рассказала и, даже, несмотря на то, что Эдди воспринял всё лучше, чем она когда-либо мечтала, о провалах в памяти Сью решила умолчать. Если она скажет мужу, что б
— Я не знаю… ты как животное. — Эдди почесал голову, стараясь не смотреть на неё. — В последнее время ты даже рычишь. Должен сказать, поначалу это было немного странно, но мне начинает нравиться.
Сьюзи крепче сжала его руку. Она не знала что ответить. Поэтому просто перекатилась, положила голову на грудь Эдди, и через несколько минут погрузилась в сон.
Сьюзи проснулась в тёмной комнате. Замёрзшая. Одинокая. Попыталась сесть, но не смогла сдвинуться ни на дюйм: что-то стягивало её грудь, руки и ноги. Чужая спальня — Сьюзи была не дома, рядом с любящим мужем. Так или иначе, она лежала на жёстком, холодном металле.
Прямо над ней, ослепив её, включился свет, как прожекторы стадиона. У изножья металлического стола на котором она лежала, кто-то стоял, кто-то кого из-за резкого света, обжигающего глазные яблоки, она не могла узнать.
— Кто вы? Где, мать вашу, я нахожусь?
На секунду мужчина наклонил голову, изучая её, затем подошёл ближе. Достаточно близко чтобы Сьюзи смогла распознать его лицо; достаточно близко, чтобы она смогла увидеть длинную металлическую спицу него в руке. Гибкую на вид, с рукояткой покрытой белыми перьями.
— Что… что вы делаете? Выпустите меня отсюда!
Немного неестественной походкой, человек приближался к Сью, его шея покачивалась взад-вперёд, пока он подходил ближе. На нём был докторский халат, белый забрызганный красным. Мягкие перья на его руках тоже были испещрены алым. Лицо скрывала хирургическая маска, но его глаза — огромные, влажные и чёрные — бурили её.
— Отпустите меня… пожалуйста, дайте мне уйти.
Он снова наклонил голову, изучая её, затем отошёл назад к концу стола, назад к изножью. Взялся там за что-то, Сьюзи не видела за что, но по скрежету и движениям тела она могла сказать, что он что-то крутит. И её ноги немного отделённые друг от друга, начали раздвигаться всё шире и шире. Над крупными сферами глаз врача промелькнула полупрозрачная плёнка; ноги Сьюзи оказались раздвинуты: казалось, они отделены от таза, как запечённые куриные окорочка. Врач ещё раз показал ей металлическую спицу, конец которой был густо покрыт кровью, стекающей рваными лентами.
Сильным толчком врач погрузил спицу глубоко во внутренности Сьюзи, покрутил ей, вытащил, и всунул ещё раз.
— На последнем доме в деревне аисты построили гнездо, и в нём сидела мама-аист с четырьмя аистятами, которые вытягивали свои шеи и водили своими чёрными клювами…
— Бабуля, пожалуйста. Ты не могла бы рассказать мне другую историю? — произнесла Сьюзи, хотя знала, что возможно пожалеет об этом. Она уже устала от постоянных наказаний, и с каждым днём боялась их всё меньше и меньше.
Старуха небрежно захлопнула книгу, положила её на колени, наклонилась вперёд и уставилась на внучку:
— Другую историю?
— Пожалуйста?
Бабуля отложила книгу в сторону, переместилась в кресле и прочистила горло:
— Это история случилась на самом деле.
Сьюзи уселась по-индейски и облокотилась о колени.
— Жила-была девочка, красивая девочка с волосами жёлтыми как банановая кожура…
Сьюзи хихикнула, представив картинку затем, когда глаза Бабули истончились в щели, прикусила губы.
— Эта маленькая девочка родилась в хорошем доме, в счастливом доме, и у неё было всё, что маленькая девочка может пожелать. Но когда она выросла, её, как и всех нас, стал искушать дьявол, а она не устояла перед злом и оставила любящую семью, чтобы вести жизнь блудницы, чтобы насытить рты тех, кто жаждет её плоти.
Сьюзи покачала головой:
— Ладно, ладно, Бабуля… читай снова про аистов. Мне не нравится эта…
— А потом блудница забеременела от семени одного из сотен прелюбодеев, с которыми возлегала. Но, хотя её живот продолжал расти, аист никогда не навещал её, ни разу не влетал в её окно.
— Пожалуйста… пожалуйста перестань.
— И на свет появилось шлюхино дитя — пустое, бездушное… и злое. Скверна пред лицом господа Бога, пред великим белым аистом. А после блудница была убита — неизбежное окончание жизни во тьме.
— Хватит! Пожалуйста, замолчи!
— А потом ребёнка, это дьявольское отродье, сунули в руки её бедной бабушки, любящей матери маленькой девочки, ставшей проституткой. Но бабушка поняла — то было знамение, знак от господа, знак от аиста. Скверна должна быть наказана, и это есть и всегда будет бременем бабушки, показывать шлюхиному отпрыску гнев господень.
Быстрым ударом, который заставил девочку отлететь назад, туфля бабушки настигла подбородок Сьюзи. Щёлкнули зубы, прикусив язык, и в рот хлынула кровь; лежа на спине, девочка корчилась от боли.
С книгой в руке Бабуля поднялась из кресла и встала над Сьюзи. В её глазах было видно, как много ненависти и отвращения она сдерживает внутри, и Сьюзи понимала, что это никогда не прекратится, понимала, что нужно убираться отсюда пока не стало хуже, пока её не убили.
— Мы отомстим за себя, шептали аистята друг другу, — сказала Бабуля, которая всегда умела рассказывать сказку по памяти. А потом книга оказалась над головой девочки. И с громким шлепком, ударилась о плоть Сьюзи, затем еще раз, и еще раз, и еще раз. На теле девочки вздымались розовые рубцы, она пыталась ускользнуть, но Бабуля кряхтя шла следом, била и отвешивала пинки.
Сьюзи плотно затянула шнурки кроссовок, и вышла за дверь. На неё обрушился сильный жар солнечного света, но она впитывала его с наслаждением. Это был новый день. Так хорошо, так свободно она не чувствовала себя с тех пор как сбежала от бабушки, и даже тот день не мог сравниться с тем, что она чувствовала сейчас.
Да, когда она вышла замуж за Эдди, когда она сменила фамилию с Бэстион на Баддингер, та любовь, которая кипела глубоко у неё в груди, была невероятным чувством, но сейчас… Сейчас она ощущала подлинную свободу. Груз её тайны, её тёмного прошлого был снят. И Сьюзи всё ещё оставалась замужем. С мужчиной таким понимающим, что это казалось почти нереальным. Но теперь Эдди знал. Он узнал и принял это, принял её такой, какая она есть на самом деле.
Она глянула на свой живот, но было ещё слишком рано, чтобы было видно. Сьюзи мысленно разговаривала с нерожденным ребёнком, просила его быть здоровым, чтобы пройти через всё. После отвратительной тайны выпущенной наружу, её желание материнства — настоящего материнства — усилилось. Больше всего на свете она хотела укачивать ребёнка на руках, покрывать его нежными поцелуями, обнимать Эдди пока он смотрит на их спящего сына или дочку.
Она достала мобильник и набрала номер Эдди. К этому времени его самолёт уже должен был приземлиться и, хотя Сьюзи не хотела его беспокоить, сами мысли о нём и их ребёнке наполняли её таким восхищением, что она просто должна была услышать его голос, должна была сказать, как сильно его любит.
— Всё в порядке, детка?
— Я тебя люблю.
Смешок. — Милая, я тоже тебя люблю. Ты поэтому звонишь?
— Тебя нет уже слишком долго. Я очень соскучилась. — Сьюзи услышала его приглушенный голос, словно Эдди прикрыл телефон рукой.
— Прости, малышка, мне пора. Мы только что приземлились и уже опаздываем на совещание. — Снова приглушённая речь на повышенных тонах. — Я перезвоню тебе, как только смогу, хорошо?
— Ладно, прости. Люблю тебя.
Ответа не было, и Сьюзи продержала телефон возле уха несколько минут, прежде чем поняла, что Эдди уже положил трубку.
В ней вспыхнул лёгкий укол ревности, но она её высмеяла. Он на бизнес-встрече, глупая. Эдди только что сошёл с самолёта, и у него нет времени на болтовню с женой, которой приспичило прямо сейчас.
Сьюзи сунула телефон обратно в карман — девайс также служил ей МП3 плеером — и вставила в уши наушники. Пока она растягивалась на подъездной дорожке, нагибаясь и касаясь пальцев ног, ей в уши заливался Бетховен.
Гравийная дорожка петляла вокруг прудика с двумя фонтанами, выстреливающими в воздух гейзеры воды. Справа от него располагался детский парк с половиной баскетбольной площадки и плавательным бассейном.
Пробегая первый поворот, она миновала пожилую семью, выгуливающую пару чёрных лабрадоров. Собаки натягивали поводки, отчаянно пытаясь достать Сьюзи и шлёпнуть языками по её вспотевшей плоти. Она улыбнулась, и слегка помахала рукой парочке прежде чем миновать их и побежать дальше по другой стороне дорожки.
Неподалёку плавала одинокая утка, оранжевые лапы толкали её по поверхности воды. Сьюзи на миг задумалась: зачем утка прилетела сюда, чтобы быть одной в таком маленьком пруду, но затем она увидела его и чуть не споткнулась. Сердце выпрыгивало из груди, пока Сью глазела на высокую белую птицу, стоящую в футе от края воды. Её вытянутая шея заканчивалась длинным клювом, и пока Сьюзи приближалась, голова обернулась, чтобы посмотреть на неё.
Словно демонстрируя свою мощь, аист распахнул крылья и взмахнул ими, создавая рябь на поверхности воды.
Сьюзи чуть не достала телефон, чтобы снова позвонить Эдди, но остановила себя, сделала глубокий вздох и присела на зелёную пластиковую скамейку. Птица прогуливалась и, время от времени, наверняка в поисках пищи, пронзала головой гладь воды скрывавшей её ноги.
— Знаешь, они приносят удачу.
Сьюзи была так зачарована величественной птицей, что не заметила женщину, которая стояла возле неё справа и бросала в воду отломанные кусочки булочки от хот-дога. Голос женщины её вспугнул и Сьюзи вздрогнула, а затем хихикнула.
— Я не хотела напугать вас, мисси. Просто поддерживаю разговор, вот и всё.
Сьюзи остановилась, приблизилась к женщине. По мере приближения, лицо женщины превратилось в лицо Бабули, полное злобы и ненависти. Но Сью поморгала, пока доброе лицо женщины не перестало быть размытым и улыбнулось ей.
— Всё нормально. Я просто очень… увлеклась птицей. П-прекрасная. — Её взгляд повёл голову обратно к аисту, но Сью остановила себя и снова посмотрела в лицо женщине. — Я Сьюзи… переехала всего пару недель назад.
Женщина бросила остаток хлеба в воду, вытерла ладони об брюки и подошла к Сьюзи, протянув руку:
— Можете звать меня просто миссис Хоппс. Добро пожаловать в наш район, мисси. Добро пожаловать.
Сьюзи снова повернулась к озеру и посмотрела на аиста, который, как и раньше, стоял на одной ноге, неподвижно, как статуя.
— Что аист делает в таком месте?
— А, они просто любят воду. Не такая уж редкость для одного из них проделать путь до пруда вроде здешнего. Великолепная птица.
— Д-да. Вы, кажется, сказали, что они приносят удачу?
— О, да. Белый аист — символ удачи и плодовитости. Уверена, вы слышали, что аисты приносят младенцев в дома родителей, так ведь?
Всё ещё глядя на птицу, Сьюзи обняла себя:
— Да, кажется, я что-то слышала об этом.
— Говорят, души младенцев плавают в воде, а аисты достают их и приносят. — Женщина рассмеялась. — Греки думали, что аисты воруют детей, представляешь? Забирают младенцев, вместо того, чтобы приносить их.
Неожиданно, роняя в пруд капли воды, аист рывком поднялся в воздух и взлетел в небо. Он необыкновенно широко распростёр крылья и улетел прочь. Прищурившись на солнце, Сьюзи и пожилая женщина несколько минут стояли и молча наблюдали.
— Кажется, ему нужно ребёнка доставить, да? — усмехнулась женщина.
Утка крякала и подбирала с воды плавающие куски размоченного хлеба, питаясь без затруднений, поскольку её более крупный приятель по пруду улетел.
— Ну, — сказала миссис Хоппс, — думаю, пришла пора для сэндвича с индейкой и хорошего стакана чая со льдом. — Она показала на дом прямо за Сью. — Я живу вон там. Зайдёте, мисси?
— Спасибо, но я откажусь. Нужно пробежать ещё две мили, чтобы достичь финиша. — Сьюзи показала на дорожку и встала со скамейки.
— Чтобы снова быть молодой, скажу я тебе, мне хватает дорожки от моих дверей прямо до пруда. Большего не выдерживают колени. — Пожилая женщина широко улыбнулась Сьюзи, слегка похлопав её по плечу. — Надеюсь, увидимся ещё раз, мисси. Берегите себя, ладно?
— Хорошо, рада была встретиться с вами, миссис Хоппс. Я могу как-нибудь в следующий раз принести булочки, наделаем немного гамбургеров.
— О, да, — смех от души. — Звучит отлично. — И старушка вперевалку направилась обратно к своему дому.
Люди в этом районе, хоть, в основном, и пожилые, казались невероятно дружелюбными. Мысли о семейной жизни здесь наполнили Сьюзи радостью, заставили её предвкушать их с Эдди будущее.
При этом, она была не в силах расстаться с мыслью, что аист был какого-то рода знамением. Из всех мест, где он мог поселиться, из всех прудов, которые эта птица могла бы выбрать, они встретились здесь, на этом месте.
В голове Сьюзи эхом отдавались слова миссис Хоппс, о греках, которые считали, что аист ворует младенцев. Сложив одну руку козырьком, а другой поглаживая живот, Сью посмотрела на небо,
— О чём задумался, Эд?
— А? Что такое? — Зрение сфокусировалось, и он увидел, что весь лёд в напитке растаял, разбавив его «Краун Роял».
— Мы только что подняли кучу бабла на этой сделке, а ты сидишь здесь с таким видом, будто твою собаку сбила машина. — Буфорд хлопнул Эдди по спине и опрокинул свою стопку, пролив кривые линии спиртного вниз по бокам шеи.
Эдди сделал глоток, но занозу в голове это не успокоило:
— Не знаю, мужик, я просто… не могу сосредоточиться.
Буфорд что-то шепнул на ухо блондинистой барной шлюшке него на коленях, шлёпнул её по заднице, когда она ушла. Повернулся лицом к Эдди и усмехнулся:
— Прикинь, эти сучки видят с мужика в хорошем костюме, и у них огонёк в глазах появляется. — Он прикончил свой напиток и жестом заказал бармену другой. — Бабца хочет сотню баксов за перепих. У каждой, кто продаёт свою киску так дёшево наверное есть подвох, понимаешь о чём я говорю? — ещё один шлепок по спине Эдди.
Эдди зажмурился, ущипнул переносицу.
— Вижу, семейная жизнь начинается неплохо, а? — сказал Буфорд.
— Можно и так сказать…
— Уж поверь мне, приятель, я знаю. Ходил под венец уже три раза, и этот последний… чёрт побери… в последнее время, даже от звука её голоса волосы на загривке шевелятся. Ты и Сьюзи, женаты сколько, год уже?
— Ага. Вот только пару месяцев назад отпраздновали нашу первую годовщину. К тому же, она снова беременна.
— Опять? — Не скрываясь, Буфорд пялился на расхаживающую рядом шатенку, прилипнув взглядом к её покачивающейся заднице. — И ты нервничаешь из-за того, что станешь отцом, не так ли?
Эдди покачал головой, попробовав ещё глоток своего напитка.
— Нет, нет, вовсе нет. Вообще-то, я всегда хотел быть отцом. Но это не первая наша попытка… и плод, кажется, просто не способен прожить дольше пары месяцев. Я… чёрт, если честно, мне пиздец как страшно. Я не знаю, сколько всё этот каждый из нас сможет выносить.
— Херово, мужик. Мне чертовски жаль это слышать. А Сьюзи, она нормально это восприняла?
Эдди уставился на свой стакан, взболтал его несколько раз. Он не знал, что ответить на этот вопрос:
— Она… я думаю, она неплохо справляется. Просто… она рассказала мне…
— Да?
Эдди прикусил язык, встал из-за стойки бара, положил на стойку десятку.
— Извини, Буфорд, но я просто места себе не нахожу. Уйду пораньше, позвоню домой.
Буфорд распахнул рот и отдёрнул руки:
— Ты бросишь меня здесь справляться самому, без напарника?
— Может тебе лучше жене позвонить. Поспать немного.
Буфорд приметил ещё одну скудно одетую девушку, прикусил нижнюю губу.
— Ты решаешь семейные проблемы своим способом, а я — по-своему. — Он поднял стопку. — Приятной тебе ночи, мудила. И попробуй отпраздновать немного, а? Закажи какую-нибудь блядь в номер или что-нибудь этакое. Мы сегодня отлично поработали, приятель. Время получить награду.
Эдди лишь покачал головой и помахал, затем, лавируя сквозь толпу в баре, вышел наружу, в холодную ночь. Каждый выдох туманился перед ним, Эдди плотнее запахнул пальто и потащился к отелю. Переходя улицу, вытащил сотовый и увидел, что Сьюзи звонила три раза.
«Просто скажу ей, что встреча закончилась поздно, и я не мог освободиться».
Он просто не мог заставить себя перезвонить ей. Эдди очень хотел услышать её голос, но прямо сейчас ему нужно было поразмыслить. Выпивка казалась идеальным способом успокоиться, немного отвлечься и расслабиться. Но эффект оказался обратным. Постоянный шум в баре, вместе с непрекращающейся болтовнёй Буфорда, оказались лишь помехой на задворках его разума. Слова Сьюзи вонзились в его череп как недавно выпущенные пули.
Изначально, то, что он сказал ей, было правдой. Эдди любил её, и не важно, что случилось с ней в прошлом, не имело значения, какие ошибки она совершила: всё это не изменит того, что он испытывал к Сьюзи. Любовь к жене была несравнима ни с чем, что Эдди испытывал прежде. Конечно, в прошлом у него были подружки, серьёзные отношения, которые, как он думал, дорастут до брака и, в конечном итоге, детей. Но, когда он встретил Сьюзи, это было похоже на сон. «Как может девушка быть такой идеальной?», спрашивал себя Эдди. «И почему, во имя Господа, она мной заинтересовалась?»
Войдя в отель Эдди стиснул зубы. Из-за молодой парочки обжимавшейся в углу, поездка на лифте была неловкой, но он следил как друг за другом загораются пластиковыми дисками с номерам. Когда лифт доехал до нужного этажа и двери распахнулись, Эдди практически выскочил наружу.
Он вспомнил, как они с Сьюзи были такими же. Просто не могли дождаться и не броситься друг на друга. Приезжая к нему, или к ней они уже бывали полуобнажёнными, и, ввалившись в дверь, срывали остатки одежды. Его Сьюзи всё время была такая сексуально заводная. Теперь эта мысль отчасти бросала Эдди в дрожь.
Эдди всегда полагал, что Сьюзи такая возбуждённая потому, что он её заводит, как и она заводит его, но теперь он не был в этом столь уверен. Такова была её натура, быть такой. Если она может переспать с любым человеком, у которого есть нужное количество денег, секс с ним был ничем. Теперь, когда он задумался над этим: иногда после секса Сью казалась отсутствующей, словно её разум отступал, и она просто отсутствовала.
Может это приём, которому она обучилась проституткой? Отделять разум от тела, чтобы психика оставаться неповреждённой?
От дыхания предыдущих постояльцев воздух в комнате был затхлым, тяжёлым. Горячий душем показался тем, что нужно, поэтому Эдди открыл воду, чтобы она нагрелась, и разделся. Он сидел на унитазе и изучал своё лицо в зеркале. Глубокие морщины пересекали лоб, спускались от носа к углам рта, как ножевые порезы. Щёки обросли колючей щетиной: Эдди пробежал по ней рукой и вдохнул пар, который начал ползти из душа.
«Десять абортов — и она удивляется, почему не может сейчас забеременеть?»
В животе закипела горячая ярость, и Эдди пришлось собрать всю силу воли, чтобы не схватить телефон и не излить этот гнев жене в уши.
«Да», подумал он. «Это верно. Не виновата. Сьюзи — чудесная женщина, великолепная любящая жена, которая тебя любит и дорожит тобой. Не проеби всё это. Не смей облажаться».
Он зашёл в душ и позволил обжигающей воде выжечь дневную грязь прочь. Его мысли вернулись к бабушке Сьюзи. В голове у Эдди сложился образ морщинистой старой ведьмы с отвисшими мешочками плоти, свисающими с её дряхлого тела. Он видел маленькую Сьюзи скрюченную в комочек, пока нависшая над ней ведьма бьёт её тростью. Он понимал, что эта женщина была причиной всего происходящего, эта женщина виновна в той жизни, которую выбрала Сьюзи.
И всё из-за каких-то глупых сказок про ебаного аиста?
Само-собой, он, как и все, слышал эту историю. Сказку рассказывали детям, чтобы родители не пришлось объяснять неудобные темы секса и рождения. Откуда появляются младенцы? Всё дело в великой белой птице приносящей их в простынке, просто влетающей в окно детской и опускающей маленького лапочку прямо в колыбельку.
Старуха и в самом деле верила в это дерьмо? Или просто использовала детскую сказку, чтобы залезть Сьюзи в голову, и с помощью каких-то лимериков Доктора Сьюсса объявить её злом.
Естественно, что Сьюзи оказалась в полной жопе. На её глазах убили мать, затем её годами пытала спятившая бабка.
Глубокое чувство вины сформировалось у Эдди в голове, и теперь он больше всего на свете хотел услышать голос жены. Для кого угодно было бы настоящим чудом пройти через всё это, выжить, и остаться таким великодушным как Сьюзи. Эту женщину стоило баловать до конца жизни. Когда они только повстречались, она упоминала, что не собирается заводить детей, и вряд ли будет хорошей матерью. Но Эдди убедил её в обратном, сказал ей, что всегда представлял себя отцом, семейным человеком. Сью, кажется, переживала насчёт этого, но пообещала, что будет сохранять здравый смысл?.. Пусть всё идёт своим ходом, сказала она.
Они встречались лишь восемь месяцев, когда узнали о первой беременности но, несмотря на это, Эдди был взволнован. Эта женщина была создана для его, он это знал, и вскоре после новости, сделал ей предложение и Сьюзи согласилась. А затем ребёнок умер. Потом они попробовали еще раз… и ребёнок умер. Третий раз — счастливый? Нет, ещё один мёртвый младенец.
Но в животе его жены новая жизнь, и на этот раз у Эдди было хорошее предчувствие, Что-то подсказывало ему, что всё пройдёт отлично, что удача будет на их стороне. И теперь, с этой новой сделкой, они могут рассчитывать на хороший куш. Эдди уже знал, что потратит деньги на обустройство детской для их комочка радости.
Он выключил душ и сдул лишнюю воду с губ. Знание о прошлом Сьюзи кипело в центре его черепа как пульсирующая раковая опухоль, Эдди чувствовал, что должен помочь Сьюзи, сделать что-нибудь, чтобы помочь ей обрести нечто вроде убежища. Её загнанный взгляд, когда она рассказывала ему об ужасах прошлого, нервировал, Эдди было больно видеть её такой.
Её бабушка.
Сьюзи рассказывала, что понятия не имеет: жива старуха, или нет. Может быть, если Эдди займётся этим и обнаружит, что она мертва, это изгонит внутренних демонов Сьюзи. Они смогут посетить могилу бабки, покажут старой суке, какой прекрасной женщиной стала Сьюзи и какой замечательной жизнью она живёт сейчас.
«Это самое малое, что я могу сделать».
Он вытерся, вытащил из сброшенных хаки мобильник, набрал номер недавно нанятой секретарши.
— З-здравствуйте?
— Эй, Пола. Я тебя разбудил?
— Н-нет… нет, мистер Баддингер. Конечно, нет.
— Отлично. Мне нужна твоя помощь.
Сьюзи сидела в гостиной, вскрывая коробки канцелярским ножом. Первая коробка была наполнена фотографиями в рамках, на большинстве из них в разных позах улыбались она и Эдди, но было много и семейных фотографий Эдди. Она разглядывала снимок его сестры Энни с мужем и двумя сыновьями — их лица были сплошными улыбками, они словно светились на камеру. Сьюзи представила себя и Эдди, принимающих когда-нибудь такую же позу, ребёнка, который уютно втиснется между ними.
Ниже лежала полоска из четырёх фото, которые они с Эдди сделали в фотобудке на местной ярмарке, на первый год их встречи. Это случилось лишь неделю спустя после того, как она в первый раз поняла, что беременна. Сьюзи никогда не забудет радость озарившую лицо Эдди в тот день, когда она рассказала, и именно тогда она по-настоящему поняла, что любит его.
Рассматривая фотографии, Сьюзи хихикнула — каждая была глупее предыдущей. На нижнем, последнем фото они целовались, вытянув и сжав губы как два птичьих клюва.
Она положила полоску фотографий, рассмеялась ещё раз, затем потянулась к следующей.
Резкий вздох вырвался из её живота, Сьюзи отбросила фотографию прочь и стекло разбилось. На неё злобно косилось лицо старой женщины, уголки её рта спускались на отвисающий двойной подборок. Из тёмных щелей сильно прищуренных глаз сочилась ослепляющая ненависть. Рамку фотографии украшали белые перья, влажные и бесформенные, словно они плавали в нефтяном пятне.
Сьюзи встала, заглянула в коробку, на случай если оттуда на неё собирается выскочить что-нибудь ещё, но там были лишь стопки рамок и улыбающиеся лица. Её взгляд переместился к беспорядку стеклянных осколков и к рамке, которая вниз фотографией лежала у стены.
В её старом доме не было фотографий бабули и, даже если бы были, Сьюзи ни в коем разе не стала бы забирать их. «Я чокнулась», подумала она. «Я всё-таки сошла с ума… всё-таки обезумела».
Стараясь сохранять равновесие, потому что её колени тряслись, а живот скрутило, Сьюзи на цыпочках обошла стекло. Когда она кончиком пальца ноги подтолкнула край рамки, проверяя настоящая ли она, страх пробежал по её телу, словно рамка могла укусить.
Сьюзи заставила себя поднять фотографию и вскрикнула, почувствовав ладонью мягкую окантовку рамки. Сью покрутила её, готовая снова отбросить, снова закричать.
Но только лишь рассмеялась.
Ей улыбалась покойная ныне бабушка Эдди. Улыбка женщины занимала половину лица и затрагивала глаза. Очень приятная дама и, по рассказам Эдди, сладкая, как персиковый пирог.
Казалось, что лицо пожилой женщины светится из-за белого атласа, которым была отделана рамка. А теперь Сьюзи сломала её. Она надеялась, что это никоим образом не расстроит Эдди.
Подметая беспорядок, она не могла удержаться и снова и снова поглядывала на фотографию, ожидая возвращение злобного и жестокого взгляда своей бабушки. С тех пор, как Сью рассказала Эдди о прошлом, в голове у неё кружились воспоминания о Бабуле, то, что Сьюзи забыла, то, что она подсознательно заставила себя похоронить.
Избиения… ругань… сказки.
Стеклянные осколки уже были в совке, но когда Сью попыталась выпрямиться игла боли пронзила её левый висок, проделав путь насквозь, к правому. Когда боль усилилась, Сьюзи стиснула зубы, запустила руки в волосы и, глядя в потолок, закричала от боли. Из совка на пол посыпались стекляшки, и она упала навзничь, ударившись затылком об паркет.
И в голове у неё свободно потекли образы, словно опрокинулся какой-то сундук, в котором хранились подавленные воспоминания. Пока они возвращались, Сьюзи корчилась от боли, словно призраки утыканные иглами дикобраза перекатывались у неё в голове и прикалывали воспоминания обратно к сознанию.
Она увидела, как убили мать, как её мозги расплескались по стене и скатились вниз. Увидела, как мужчина расстегнул штаны и вошёл в открытую рану.
Желочь обожгла рот и нос, Сьюзи села, поморщилась, когда боль снова пронзила голову.
Она видела повторяющиеся избиения, как бабка хлещет электрическим шнуром её маленькое дрожащее тело, крича о зле и об аистах. Видела всех мужчин, с которыми она была, видела как они пыхтят и потеют над ней; целуют, лижут, нюхают и кусают. Видела, как врачи убивают жизнь внутри неё.
Сьюзи понимала что сделала некоторые из этих вещей, знала что пережила их, а подробности… подробности, в лучшем случае, были размыты… но не сейчас. Сейчас они проигрывались у неё в голове как телевидение высокой чёткости.
Всё, что Сьюзи могла сделать, это выбежать из комнаты и зарыться в постель, где можно было поплакать в подушку. Вытащив из кармана мобильник, она увидела, что Эдди до сих пор не позвонил. Пальцы ещё раз набрали его номер, и Сьюзи прижала телефон к голове так, что стало больно.
Ответа не было.
Сью звонила снова и снова, ответа не было. При звуке его голосовой почты она затряслась от ярости и швырнула телефон в стену, разбив его.
— Чёрт!
В голове вновь всплыло лицо бабули, и Сьюзи ударила в стену кулаком, затем другим, и снова и снова. Прогнувшийся гипсокартон запятнали потёки крови.
— Тупая, старая пизда! Надеюсь ты ещё жива… Надеюсь ты жива, чтобы я смогла вырезать твоё ёбаное сердце и затолкать тебе в глотку!
— Нет… нет, нет, нет!
Судорога в животе. Это моментально остановило Сьюзи и, любовно поглаживая живот, она присела на край кровати.
— Прости, малыш. Мне очень, очень жаль. Мамочка успокоилась, мамочка в порядке, мамочка…
Ещё один приступ боли, ещё одно воспоминание. Что-то чего не могло быть, что-то, она считала ложью. Разум Сьюзи играл с ней, обманывал её, прямо как с фотографией. Этого не могло быть на самом деле, это не могло быть правдой.
Рука Сью двинулась к паху, затем к животу. Слёзы струились из глаз, как из открытых ран.
Детки мои… Мои малыши. Я злая… я бездушная.
— Это отличная новость, Пола. Я твой должник. — Эдди расшагивал по номеру в белье и носках. — Почему бы тебе не сводить мужа в хороший ресторан, а? Любой, какой выберешь.
— Спасибо, мистер Баддингер. Это было несложно, правда. В Трэвисе она была единственной с фамилией Бэстион. Легко отыскать в таком маленьком городке.
— И про какое кладбище ты говорила?
— Мемориальное, Святого Игнатуса. Адрес я записала…
Сев на кровать Эдди записал адрес на обратной стороне чека. На мгновение, уставился на него, размышляя: правильно ли он поступает, стоит ли совать нос во всё это дерьмо.
— Мистер Баддингер?
— Ах, да, извини. Ну ладно, Пола. Ещё раз спасибо. И помни, любое заведение, какое тебе понравится, хорошо?
— Да, сэр. Спасибо.
Эдди повесил трубку и сразу же набрал номер Сьюзи. Вернувшись прошлым вечером, со своими идеями, он забыл ей позвонить. Теперь можно лишь надеяться, что она не расстроилась, не позволила своим мыслям разбежаться и поселить беспокойство или ревность в её голове.
Ответа не было.
Сразу же включилась голосовая почта, что не было похоже на Сьюзи. Эдди набрал снова, чтобы убедиться, но получил тот же результат.
Через полчаса такси подъедет к отелю, чтобы забрать его в аэропорт, затем, без пересадок — прямо домой. В итоге, Эдди рассчитывал оказаться дома через четыре часа, которые сразу же показались вечностью.
Эдди знал, что так и есть. Разве могло быть иначе? Сьюзи будет переживать, возможно, подумает, что Эдди изменил решение, сбежал, или нечто подобное. Сьюзи всегда предполагала худшее, всегда всё преувеличивала. Ему оставалось лишь надеяться, что Сью не будет бросаться в крайности, что, возможно, её ум так затуманен волнением, что она просто забыла зарядить мобильник.
Эдди уже представлял её лицо, когда он расскажет ей новости. Что после всего, случившегося с ней, после всего дерьма через которое она прошла, Сьюзи посмеётся последней.
И они вместе смогут плюнуть на могилу ведьмы.
— Это твоя вина… ты во всём виновата… — Сьюзи держала фото возле лица, её руки тряслись; старуха смотрела в ответ и самодовольная улыбка растягивала её щёки. — Я убью тебя… убью нахуй.
Рядом стояла небольшая открытая прямоугольная коробка, коробка о которой она забыла. Сьюзи не помнила, как собирала её, не помнила, как упаковала и привезла в их новый дом. Содержимое коробки подтверждало то, что она знала всё это время; подтверждала то, что Бабуля столько лет вбивала Сьюзи в голову.
Но Сьюзи всё ещё винила Бабулю, всё ещё обижалась на неё за то, что она показала ей правду. «А, может быть, меня можно было спасти», думала Сьюзи. «Всё было бы по-другому, если бы ты любила меня и заботилась обо мне».
Она протянула руку и достала книжку из коробки с металлическими спицами. Обложку пятнали кровавые отпечатки, некоторые страницы склеились от засохшей крови, но, не обращая на это внимания, Сьюзи раскрыла её и прочитала первые строчки.
— На окраине городка стоял дом с гнездом аиста на крыше. В гнезде сидели четыре аистенка и аистиха. Аистята то и дело высовывали из гнезда свои черные клювы, еще не успевшие покраснеть. — Сьюзи громко произносила слова сквозь стиснутые зубы: коренные скрежетали друг о друга. Она дрожала так, что страницы шуршали.
Книга лежала на полу, а в руке у неё опять была фотография старухи. Сьюзи не помнила, как положила книгу, не помнила, как снова взяла фотографию. В кончики пальцев впилось зазубренное стекло, но Сью лишь стиснула её сильнее.
А потом она оказалась на ногах, едва замечая разбитое стекло где-то внизу. Потом — у входной двери.
Её воображение терзало зрелище электрических проводов разрезающих воздух, её тело полосовали резкие шлепки боли рассекающие кожу. Рот наполнил вкус криков покрытых слюной и слезами.
Ощущение глубоко проникшего в неё холодного металла, продвигающегося всё дальше и дальше, извлекающего жизнь растущую в ней. Внутрь и наружу, внутрь и наружу; снова, и снова, и снова.
А потом Сью оказалась на улице, горячее солнце атаковало лучами, высушивая кровь на её пальцах. Пальцы что-то сжимали и, опустив взгляд, Сьюзи увидела свисающий из пригоршни электропровод, туго намотанный на побелевший кулак. «Откуда он взялся?», подумала она.
Сью приласкала живот свободной рукой, затем зашагала по дороге.
А потом она оказалась возле дома Бабули. Зная, что внутри беззаботно живёт женщина, которая мучила её в детстве, Сьюзи ощерилась и зарычала, глядя на входную дверь.
Эдди дошёл до своего кресла — слава богу, возле окна — затолкал поклажу в изголовье, затем боком шагнул к креслу. Сидящая возле прохода пожилая женщина повернулась к нему и улыбнулась.
— Всегда приятно, когда рядом симпатичный молодой человек, — она потянулась и похлопала Эдди по колену.
— Не так приятно, как делить пространство для ног с такой шикарной женщиной. Будь я хоть на десять лет моложе…
Женщина хихикнула, положила руку на грудь:
— Молодой человек, ведите себя прилично.
Они улыбались друг другу ещё пару секунд, затем Эдди отвернулся к окну и стал наблюдать за погрузкой багажа.
— Возвращаетесь домой, или уезжаете из дома, дорогуша?
«Похоже, поспать не получится», подумал Эдди. «Это будет долгий перелёт».
— Возвращаюсь домой. К беременной жене, собственно говоря.
— О, как мило. Уверена, она очень симпатичная. — Эдди не мог не почувствовать разочарование в голосе женщины.
— Самая прекрасная женщина на планете.
— Ммм-хмм. — Внезапно женщина сочла журналы в кармане сиденья перед ней весьма интересными, вытащила один и начала листать.
Эдди отвернулся обратно к иллюминатору и прислонился к нему головой, но едва веки начали смыкаться, бедро пощекотала вибрация.
Надеясь, что это Сьюзи, он затолкал руку в карман и вытащил телефон. Но это было всего лишь электронное письмо от Полы с посланием: «Посмотри: думаю, тебе понравится. Кто была это леди?»
Эдди нахмурился и открыл письмо. Новостная статья в местной газете Трэвиса.
«Пожилая женщина убита в собственном доме.»
Он проверил дату, моргнул, проверил ещё раз. Одиннадцать лет назад. Над статьёй была помещена фотография старухи, лицо которой не выражало ничего, никаких намёков на радость или счастье. Она была угрюмой, холодной и суровой.
В воскресенье вечером шестидесятипятилетняя Джойс Бэстион была найдена мёртвой в своей спальне, после того, как её сосед обратил внимание на запах исходящий их дома женщины. Причиной смерти были названы множественные ранения и тупая травма головы. По словам соседа, Бэстион — вдова и мать покойной дочери проживала одна. «Всегда была сама по себе, часто из дома не выходила. Просто не знаю, кто мог сделать подобное с такой милой пожилой женщиной».
Эдди позволил телефону выскользнуть из вспотевшей ладони и удариться об пол. Во рту пересохло: он пытался сглотнуть, но слюны не хватало. Эдди погрузился в раздумья, вид сиденья перед ним расплылся.
— Вы уронили телефон, дорогуша. Вы… Вы в порядке?
Эдди слышал голос, но не принимал его на свой счёт, пока к колену не прикоснулась хрупкая рука. Он вздрогнул всем телом, женщина отдёрнула руку и охнула.
— Я… Извините. Да, в порядке. Всё нормально. — Эдди посмотрел ей в лицо и чуть не подпрыгнул ещё раз при виде её морщинистой кожи, тусклых глаз, седых волос. — Просто… просто устал, вот и всё. Смертельно устал.
— О, я знаю об усталости всё, дорогуша. Вы знаете я…
Пока женщина болтала, бог знает о чём, Эдди, забыв манеры, снова уставился в иллюминатор, гадая, что всё это может значить. В салоне эхом отозвался звонок и пилот начал говорить.
Когда самолёт наконец-то покатился по взлётной полосе, Эдди не знал что чувствует: облегчение, или ужас.
Она сидела в своём кресле: покачивалась, покачивалась… Телевизор был включён: телевикторина, вращай колесо, выиграй приз.
— Я дома, — сказала Сьюзи.
Пожилая женщина подскочила в кресле и повернулась к ней лицом:
— Бог мой, мисси. Ты напугала меня до смерти.
— Прошло много времени, но наконец-то я дома. Знаешь, ты была права. Права во всём.
Разминая руки, Бабуля попыталась изобразить улыбку, пока шаркала, направляясь к Сьюзи.
— Я не против твоих визитов, мисси, но в следующий раз будь добра постучаться.
— Тебе не стоило так со мной так обращаться.
— Я что?
— Может ты смогла бы помочь мне. Ты могла бы любить меня… заботиться обо мне. Понимаешь, Бабуля? Всё было бы по-другому. — Сью дотянулась, схватила другой конец провода и, оглушающе щёлкнув, туго натянула его между кулаков.
— Подожди-ка минутку…
— Аист мой, лети домой.
Разрезав воздух неровной аркой, шнур ударил старуху сбоку по шее по плечу. Она охнула, застонала и упала навзничь. Громко ударилась задом и, покачиваясь взад-вперёд, схватилась за бёдра дрожащими руками.
— На одной ноге не стой.
Провод ударил женщину и обвился вокруг руки. Появился длинный красный рубец. Оскалив зубы, Сьюзи сдёрнула электрошнур.
— П-пожалуста… пожалуйста перестань. Зачем… зачем т-ты…
— Твоя жена в гнезде скучает, Аистят она качает.
Сьюзи размахнулась ногой и ударила женщину под подбородок. Вставные зубы разбились и как обломки яичной скорлупы загремели по полу, запачканные красным и мокрые от слюны. Лежащая на спине женщина перебирала ногами пытаясь скрыться от нападающей, но сил, чтобы удалиться подальше было недостаточно. Из её рта тихо исходил пронзительный скулёж, похожий на воздух, выходящий из шарика.
— Н-не убивай меня. Не… пожалуйста н-не…
— Первого задушат, Второго засушат. — Преследуя старуху, Сьюзи раздавила обломки зубных протезов.
— Возьми… возьми всё, что тебе нужно. Просто у-уходи из м-моего дома… просто оставь меня…
Сьюзи кричала, а её рука обрела собственный разум; разум, жаждущий крови и мести. Шнур сдирал полоски плоти с лица, рук и с груди женщины. Кожа расходилась, капая кровью на ковёр. Старушка перестала кричать и умолять и свернулась в защитный шар, прямо как это делала Сьюзи. Кишечник женщины избавился от содержимого, мочевой пузырь опорожнился, образовав зловонное месиво вокруг её жалкого тела.
— Третьего зажарят, Четвертого ошпарят! — Пистолет был спрятан за поясом на спине и, протянув руку назад, Сьюзи схватила его за рукоятку, вытащила и выставила перед собой. Сью не помнила, как взяла его, но её рука знала, что пистолет был там. Белый пух волос Бабули был пропитан красным, жёлтым и коричневым, и Сьюзи погрузила в него ствол, надавила пока не почувствовала череп и спустила курок. Постояла несколько минут, наблюдая, как лужа крови разрастается, пропитывая ковёр и, достигнув линолеума на кухне, скользит по его поверхности. Затем Сью наклонилась, прижалась ртом прямо к уху Бабули:
— Всё-таки я злая, Бабуля. Бездушная. Пустая оболочка, как ты и говорила. Но мой малыш — нет. — Она пробежала пальцами по животу и улыбнулась. — Аист принесёт душу моему ребёнку… Я заставлю его сделать это.
Сьюзи лежала на кровати не в силах сложить спутанные и затуманенные мысли воедино, её окровавленные руки тряслись. Она помнила, как нашла коробку, помнила лежащие в ней металлические спицы — каждая была наполовину запачкана старой засохшей кровью. Но эта коробка всё ещё лежала вдали от неё, на полу в гостиной.
Сью не могла смотреть на спицы, ей не нравились воспоминания, которые они воскрешали. Там же лежала и затвердевшая от крови книжка. Даже сам её вид — нарисованные на обложке аисты — запускал в голове безостановочный пересказ сказки, снова и снова.
И она помнила, что отыскала Бабулю. Были крики, и, кажется, борьба, но всё это могло быть сном. Сьюзи вроде бы, припоминала солнце на коже, но не была уверена, что вообще выходила из дома.
Поднялась волна паники, Сьюзи согнулась, разглядывая промежность штанишек, но там было чисто, никаких следов травмы. Её губы испустили выдох облегчения, и она позволила себе откинуться на кровать, дав подушкам обнять её и смяться под ней.
Веки отяжелели, и Сью была не в силах бороться с тем, как они смыкаются и сон выбрасывает её из сознания.
В изножье кровати стояла пожилая женщина: она улыбалась Сьюзи, бросая на простыни отломанные кусочки хот-дога. Между зубов у неё сочилась кровь, которая полосами стекала по подбородку, прежде чем упасть на пол. Подобно шкуре зебры, её плоть была исполосована красными ранами, которые подтекали каплями густой крови, словно рты выплёвывающие пережёванную пищу.
— Знаешь, они приносят удачу, — сказала старуха.
Сью рывком села, сдвинулась назад и ногами отбросила одеяло к женщине истекающей кровью. С лица и тела Сьюзи посыпались комки хлеба пропитанные кровью.
— Что… Что вы здесь делаете?
— Греки верят, что аисты воруют детей, представляешь?
— Убирайся из моего дома… прочь. Проваливай!
Окна распахнулись и ударились о стены. Звякнувшие стекла дождём посыпались на пол, и в комнату ворвалось облако белых перьев, они кружились и мягко опускались на кровать Сьюзи.
А затем появился аист и, встав одной ногой на подоконник, протянул шею в комнату, направив длинный красный клюв на Сьюзи. Открыв клюв, он зашипел, расправил крылья и захлопал ими — вихрь горячего воздуха, который обдувал тело Сьюзи обжигал как выхлоп автомобиля.
— Ни пуха ни пера!.. ни пуха ни пера!..
Комки промокшего хлеба шлёпнули Сьюзи по лицу, свалились на кровать. Старуха улыбалась и истекала кровью.
— Нет, нет. Пожалуйста, не надо!
Аист — сквозь свисающие с туловища мокрые перья виднелась серая кожа — спрыгнул в комнату. Когда он ещё раз взмахнул крыльями, воздух заполнили плач и хныканье детей, их искажённые мукой лица плотно натягивали обнажившуюся кожу птицы, словно пытались сбежать из её утробы.
Шлёпая по полу мокрыми перепончатыми ногами и промачивая ковёр грязной прудовой водой, аист важной походкой приближался к изножью кровати; его глаза светились красным; голова, венчающая гибкую шею, покачивалась взад-вперёд.
— Похитители детей, мисси. — Старуха взяла Сьюзи за лодыжки и развела их с неестественной силой.
Суставы щёлкнули; Сьюзи кричала, пыталась сопротивляться и отбросить женщину прочь, но была бессильна против её мощи. Когда ноги оказались раздвинуты, насколько это возможно, из родового канала Сьюзи вырвался пронзительный вопль, дуя с такой силой, что сбил старуху с ног и смёл в соседнюю комнату.
Аиста это не затронуло: он остался на месте и заглядывал в её женственность, вытянув шею во всю длину.
Её малыш плакал, долго и громко, и Сьюзи казалось, что она чувствует, как, пытаясь спрятаться от дьявольской птицы, ребенок погружается в неё глубже.
— Пожалуйста…
А затем, погрузившись глубоко, в самое нутро, клюв оказался в ней, и малыш Сьюзи закричал.
Проведя в воздухе почти целую вечность, самолёт наконец-то приземлился и Эдди набрал номер Сьюзи прежде, чем капитан позволил сделать это.
Снова голосовая почта.
— Блин! Чертвозьми!
— Вы в порядке…
— Не ваше, блять, дело и отъебитесь от меня, пожалуйста.
Женщина охнула, встала и повернулась к Эдди спиной, пока другие пассажиры переглядывались и бросали на него взгляды.
Ни на кого не обращая внимания, Эдди набрал 9-1-1.
— Служба спасения 911, вам нужна полиция, пожарные, или скорая помощь?
— Полицию, полицию, пожалуйста. Нужно чтобы кто-нибудь проверил самочувствие моей жены: она не отвечает на мои звонки и мне кажется, что у неё какие-то проблемы.
Оператор взял адрес, заверил Эдди, что помощь прибудет уже скоро, но Эдди планировал обогнать их. Едва загорелся сигнал «Расстегните посадочные ремни», он силой пробился сквозь толпу и, оставив ручную кладь позади, выскочил из самолёта.
Сзади доносились раздражённые голоса и проклятия, он Эдди протолкнулся, рванул в терминал, вниз по эскалатору и сквозь двери.
— Чрезвычайная ситуация… У меня чрезвычайная ситуация, — сказал он женщине, такси которой только что перехватил. Та осталась снаружи, подняв руки в воздух.
— Прикольно, приятель, — сказал таксист. — По-любому, она похожа на заносчивую сучку. Куда едем?
Эдди выкрикнул адрес.
— Пожалуйста, мужик, как можно быстрее. С меня — большие чаевые, хорошо? Давай, давай, гони.
— Как скажешь, приятель.
И, под сигналы окружающих, они погнали к дому, с шумом объезжая машины на хайвее.
Эдди не знал, что будет делать, когда приедет, не знал что скажет жене, но всё о чём он мог сейчас думать, это возвращение домой.
Крича и дёргаясь, Сьюзи проснулась. Перья покрывали кровать, летали вокруг, и на мгновение она подумала, что аист был здесь, в её руках, дрался с ней, но Сью увидела, что это была подушка, разорванная и выплеснувшая свои внутренности. Долгий глубокий вдох наполнил лёгкие, и она утёрла стекающие с лица капли пота.
Сьюзи всё ещё ощущала внутри себя клюв аиста, прокладывающий дорогу, ищущий её младенца. Между ног пульсировало ритмичное биение и, вздрогнув от боли, она упала с кровати и скорчилась на полу.
— Эдди?
Ответа не было. Сьюзи понятия не имела, сколько проспала, но знала, что он должен вернуться сегодня. Обломки мобильника лежали на полу, и страстно желая услышать голос мужа, Сью проклинала себя за то, что разбила телефон.
Её взгляд перелетел к окну, но оно было плотно закрыто. Сьюзи всё ещё преследовал образ массивной птицы вламывающейся сквозь него в комнату. Её плоть пронизывал непрекращающийся детский плач.
— Ты не получишь моего гребаного ребёнка!
Пистолет Эдди лежал на конце стола в спальне, Сьюзи схватила его и сжала. Рукоятка была испещрена кровавыми отпечатками пальцев: она ненадолго задумалась откуда они взялись, но, затягивая шнурки кроссовок, отогнала эти мысли прочь.
Солнце ещё не село, хотя самая жаркая часть дня прошла. На расстоянии вода сверкала, и взгляд Сьюзи затанцевал по поверхности пруда, разыскивая своего заклятого врага.
Прямо от порога, с пистолетом в руке она помчалась со всех сил. В её сторону поворачивали головы, ей что-то кричали, но Сьюзи ни на что не обращала внимания. Бегуны трусцой, собачники, люди толкающие коляски — все они разделялись, уходили с её пути, словно понимали, чт
В центре пруда беззаботно плавала одинокая утка, которая ныряла каждые несколько секунд, чтобы охладиться. Когда примчалась Сьюзи, утка поплыла в другую сторону, кряканьем выражая своё неодобрение, а затем всё-таки взлетела. «Она чувствует мою ярость», подумала Сьюзи. «Знает, что я пришла замутить воду птичьей кровью».
Пока Сьюзи стояла у края пруда и, выставив пистолет перед собой, оглядывала воду, мимо прошла пожилая парочка с чёрными лабрадорами.
— Какого чёрта вы делаете? — произнёс мужской голос. — Дамочка, здесь дети кругом.
Сьюзи слышала слова, но не распознала их. Глубоко дыша ртом, она искала птицу, но нигде её не видела.
— Чёрт возьми, вы слышите меня? Мы вызовем полицию.
Сьюзи развернулась и наставила пистолет на парочку.
— Где он?
Женщина закричала и бросилась на землю, прикрывая голову руками. Собаки залаяли, бросаясь и дёргаясь на поводках.
— Успокойтесь… просто сохраняйте спокойствие, — сказал мужчина, сжав поводки в одной руке и выставив вперед другую. Он упал на колени, тихо сказал что-то свой жене.
Зарычав Сьюзи, оставила дрожащую парочку позади, оббегая пруд по дуге и обыскивая другой его берег. Она знала, что отыщет этого сукиного сына. Найдет, даже если на это уйдёт вся гребаная ночь.
На улице тесной кучей стояла толпа людей, каждый вытягивал шею, чтобы посмотреть на что-то. Потом Сьюзи увидела машины полиции, скорую помощь. Все припаркованы возле дома мисс Хоппс, Сью мимолётно понадеялась, что с женщиной всё в порядке, но времени волноваться об этом у неё просто не было.
Шуршание перьев. Оно послышался справа, и голова Сьюзи дёрнулась в том направлении. Сквозь высокую траву, с пистолетом наготове, она прокралась туда, где стоял её враг, абсолютно белый на фоне зелёной воды пруда.
Когда Сьюзи подошла на шаг ближе, аист, стоявший на одной ноге, выпрямил шею и повернул голову, чтобы посмотреть на неё.
Сзади послышались громкие голоса, спорящий баритон.
Аист раскрыл крылья.
Сьюзи выстрелила.
В воздухе взорвалось огромное облако белых перьев. Под плавающей на поверхности воды птицей, образовывалось красное облако.
Позади Сьюзи крики, вопли, сердитые голоса.
— Опустите оружие, немедленно!
Сьюзи зашла в воду, схватила аиста за шею и потащила. Она зашагала обратно к берегу: с левой руки тяжело свисал трофей, правая — крепко сжимала пистолет. Увидев полицейских, Сью осознала, что они кричат ей, каждый нацелился на неё, а их потные лица полны ненависти.
— Положи его!
— Я должна спасти моего ребёнка, — сказала она. — Должна. — А затем Сьюзи побежала. Она не запомнила, как скрылась, но слышала позади топот преследователей. Её дом был совсем недалеко, чуть ниже по улице, почти рядом. Тело аиста она тащила с собой, оставляя дорожку из крови, воды и перьев.
Вот и дверь её дома. Сьюзи кричали, что-то приказывая, она развернулась и без раздумий открыла по ним огонь.
— Я должна спасти моего ребёнка!
Она заскочила в дом, рывком закрыла за собой дверь и заперла её.
Воздух всё ещё дрожал от хлопка дверью; ноги Сьюзи подкосились, в глазах померкло. Она пыталась сосредоточиться; пыталась опереться на стену, чтобы не упасть, но оказалась на полу раньше, чем поняла, что это случилось.
Её смутила кровь, которая разливалась вокруг коленей.
Кровь аиста.
Сьюзи пыталась думать о любящем и понимающем муже, об Эдди, о тепле его объятий и силе обнимающих её рук. «Где же он?», думала она. «Где мой любимый?»
Она ползла по полу к спальне, ногти скребли твёрдое дерево пола.
Сьюзи думала о ребёнке, о том, как счастливы они будут, когда он, или она родится. Тогда они втроём станут семьёй и будут жить долго и счастливо. И станет неважным то, что она зло и что у неё нет души. Эдди и ребёнок смогут помочь ей, смогут поставить всё на свои места.
Но поглощающая её тьма разрослась, и прежде, чем Сюзи добралась до двери спальной, поглотила целиком.
Таси взвизгнуло на повороте, и водитель вдавил тормоз. Улица была заполнена полицейскими машинами, вокруг вспыхивали синие и красные огни.
— О боже… о Иисусе. — Эдди рывком распахнул дверцу и медленно пошёл к дому.
— Эй, приятель. Ты куда, чёрт возьми, направился?
Эдди вынул бумажник, швырнул все наличные в пассажирское окно, затем начал пробираться между машин.
В конце его подъездной дорожки, стояло скопище полицейских и «Скорая помощь». Два медика перекладывали офицера на носилки: форма мужчины была разорвана, грудь перевязана окровавленными бинтами.
— Стойте, сэр. Этот район закрыт. — Крупный офицер с массивными руками оттолкнул Эдди назад.
— Это… это мой дом. Что с-случилось?
Глаза полицейского расширились:
— Сэр, вам лучше пройти со мной.
Эдди повели к группе офицеров на подъездной дорожке, которые переругивались и каждые несколько секунд поглядывали на дом. Когда Эдди и полицейский приблизились, мужчина постарше, в белой рубашке и хаки, окинул их взглядом.
— Сэр, этот мужчина говорит, что живёт здесь.
— Да, это мой дом… моя беременная жена… о, боже, где она? Где Сьюзи.
Полицейские обменялись взглядами, и поэтому Эдди мог сказать, что ничего хорошего его не ждёт.
— Вы сказали, ваша жена беременна? — спросил офицер постарше.
— Да, это так. Где она, чёрт возьми?
Эдди посмотрел на свой дом, увидел кровь на террасе, её пятна на двери и ручке. Дыры от пуль.
Эдди упал на колени, ноги пронзили молнии боли, когда он ударился о тротуар.
— Пожалуйста… пожалуйста, скажите мне, что происходит.
— Сэр, ваша жена стреляла в полицейского. Её видели с оружием возле пруда, потом, по словам очевидцев, она убила аиста. — Мужчина пробежал ладонью по лицу, ещё раз переглянулся с остальными. — И у меня есть причины думать, что она замешана в убийстве.
— Пожилая женщина, которая живёт дальше по улице, на другой стороне пруда, была найдена сегодня мёртвой, с пулей в голове. Готов поспорить, что пуля, которую мы извлечём из груди офицера, будет такой же.
Эдди ещё раз оглядел кровь на двери, дыры.
— Вы же… не убили её, правда?
— Выстрелы были, но их произвела сама женщина, которая заперлась в доме. Мы пытались с ней переговорить, но ответа не получили.
— Я войду и поговорю с ней, хорошо? — Эдди вытер слёзы с лица. — Пожалуйста. Останьтесь здесь и дайте мне поговорить с женой.
Мужчины перекидывались словами, обсуждая происходящее, но Эдди был не в настроении ждать. Игнорируя крики позади, он рванулся к дому. Ключ скользнул в замок, ручка оказалась скользкой от крови, и Эдди вошёл в дом, чувствуя слабость в животе.
— Сьюзи! Детка, ты дома?
Пол был испачкан кровавой дорожкой ведущей в спальню. И… перья. Повсюду белые перья.
Эдди хотел забежать в комнату, но ноги его не слушались. Поэтому он едва тащился, приклеившись взглядом к кровавому слизняку дорожки под ним. Прямо возле спальни, на полу, среди осколков разбитого стекла, стояла коробка. Её створки были открыты, по краям — кровавые потёки.
Не узнав её, Эдди опустился на колени и заглянул внутрь. Сверху лежала детская книга: рисунок на обложке изображал летящего аиста. Он отбросил её в сторону и нахмурился, увидев то, что лежало под ней.
Длинные металлические спицы, ржавые от покрывающей их засохшей крови. Эдди взял одну, пробежался ней пальцем — почти вся она была окрашена кровью. Эдди вытащил их все, и насчитал три штуки.
— Сьюзи! Сьюзи, ответь мне. — Эдди снова был на ногах и осторожно открывал дверь спальни. Тихий стон, почти рычание, и периодические глухие звуки.
Эдди вошёл в спальню, его взгляд упал на кровать, и он рухнул назад, качая головой и впившись ногтями в щёки.
— Сьюзи… не надо, перестань… что-что ты… о боже…
Его жена лежала на спине, оперевшись ногами на край кровати так, что её согнутые колени были направлены на потолок. Трусики на полу, ноги широко раздвинуты. Ухватив мёртвого аиста за основание черепа, Сьюзи отчаянными рывками заталкивала в себя его клюв и голову, так глубоко, насколько это возможно.
Эдди заставил себя подняться на ноги и приблизился к кровати, из глаз хлынули горячие слёзы. Подтекающая дыра в груди Сьюзи толчками выплёвывала кровь, пропитывающую кровать. Ещё больше крови вытекало из её родового канала, когда туда снова погружалась голова аиста: промокшие перья были усыпаны красными каплями.
Трясущейся рукой Эдди взял пистолет, который лежал на кровати, прямо возле Сьюзи. Лёг рядом с женой, рядом с ребёнком. Рядом со своей семьёй.
— Я люблю тебя, малышка. Всегда буду любить.
Эдди потянулся вниз и нашёл её ладонь, их пальцы переплелись и крепко сжались. В его рот вошёл ствол пистолета.
Сьюзи повернула голову, улыбнулась ему.
— Я тоже тебя люблю.
И её рука в его руке обмякла, глаза и рот остались открытыми.
Он всхлипнул раз, затем нажал на курок.
Шейн Маккензи — автор романов «Infinity House», «All You Can Eat», «Bleed on Me», «Jacked», «Addicted to the Dead», «Muerte Con Carne», «Fat Off Sex and Violence», «Fairy», «The Bingo Hall», и многих других. Также он редактор издательства «Sinister Grin Press». С женой и двумя дочерьми проживает в городе Остин штата Техас.
«Stork» © 2012 Shane McKenzie
Автор обложки — Винсент Чонг.
Перевод: © 2017 Шамиль XtraVert Галиев