Сталкер стоял на полупогруженном стволе дерева, не опрокинуть который с каждой секундой становилось все более трудной задачей. Черт его знает, что растворено в этой бурой дряни, что когда-то называлась озером Янтарь. Во всяком случае, пробы воды в этом месте делать уже даже самые безбашенные ученые не рисковали.

Счетчик Гейгера трещал, и это начинало раздражать. Стрелок прекрасно знал, что фон в этих местах зашкаливает, а звук мог привлечь мутантов.

«Не буди лихо, пока оно тихо».

Но предательской мысли оказалось достаточно, чтобы сработал закон подлости — единственный закон, который здесь работает.

Из ближайших зарослей мутировавшего камыша донеслось рычание, приземистый силуэт мелькнул где-то на периферии. В доли секунды Стрелок развернулся вместе с винтовкой и вдавил спусковой крючок, вычислив примерное местоположение снорка. Судя по чавкающему звуку, который затем раздался, он попал — но этого было мало, чтобы причинить серьезный ущерб, и сталкер сменил обойму. Слишком живучи эти твари, слишком сильны, а болевой порог у них запредельно высок. И мутант не стал ждать, широким прыжком одолевая половину разделявшего их расстояния. Пока он далеко, то менее опасен, и одиночка дал новую очередь, сбивая снорка с выбранной траектории. Черте что! Никак не получалось нормально прицелиться. Но пусть рана не была смертельной, этого хватило. Мутант завалился, неловко припав к земле, и внезапно его невидимой силой потащило в сторону. Попав в зону воздействия аномалии, он рванулся было назад, но поздно — изломанное тело поднялось над землей, и в следующий миг «трамплин» швырнул его вниз с ускорением. Захрустели, ломаясь как сухие ветви, кости.

Когда стихло эхо разрядившейся аномалии, одиночка смог расслышать за спиной тихий плеск. Он дернулся, едва не потеряв равновесие, но все равно оказался недостаточно быстр.

Второй мутант ударил его в грудь с невероятной для обычного человека силой, прыгнув вперед. Стрелок вскрикнул, точнее, хотел вскрикнуть — удар выбил из легких воздух.

В следующий миг сталкер оказался в воде, подняв при падении тучу брызг. На то, чтобы придти в себя, ушло еще несколько драгоценных мгновений. А снорк тем временем снова изготовился для прыжка, взяв упор на передние конечности. Еще не видя этого, но уже догадываясь, Стрелок шарахнулся в сторону.

Очень вовремя, поскольку тело противника метнулось совсем рядом, приземлившись в нескольких метрах позади. Пока тварь не сориентировалась, сталкер выстрелил, опустошая магазин. Перезарядил. И хотя стрелял с близкого расстояния, мутант не только не корчился в агонии, он подобрался для новой атаки.

Но уже в прыжке очередь разворотила ему уязвимое брюхо, и, не долетев, снорк рухнул в болото.

Стрелок рвано выдохнул сквозь сжатые зубы, пытаясь унять бешено заходящееся сердце. В груди болело, но горло начало отпускать. Слишком много потрясений в последнее время для него, совсем уже нервов не осталось. Раньше он бы справился быстрее и лучше.

Одиночка вышел на берег из болота, по которому расплывались алые пятна, отряхнулся, насколько мог, от грязной воды.

Вытащив из рюкзака тубу с мексамином, он стянул перчатку и достал сразу две таблетки — наверняка успел нахвататься радиации в этой водице. И почему, кто бы знал, здесь так фонит? На Янтарь никогда не свозили технику после ликвидации, а все равно долго тут находиться нельзя.

Пока сталкер переводил дух, замерев в одной позе, начал накрапывать дождь. Тоскливый и промозглый, он моросью стучал по ткани капюшона. Стало совсем уж не по себе — кроме этого звука не было слышно ничего. Абсолютное, полное злобы молчание.

Ладно, не время терзать себя необоснованными плохими предчувствиями, пора идти. Стрелок уже и не помнил, когда нормально отдыхал в последний раз. Что ж, во время вынужденной передышки он и высохнуть успеет, и отоспаться, и залечить болячки. Удивительно, что ему до сих пор удавалось оставаться на ногах. Истощение, радиация, антисанитария, холод… Но с заживлением ран в таких условиях не было проблем, хотя, казалось бы, происходить все должно ровно наоборот. Впрочем, надеяться на случайности нельзя, и сталкер сфокусировал взгляд на базе ученых.

«Твою мать. Ну что за невезение?»

Невезение, длившиеся днями. Неделями.

«Я так устал».

И сейчас, когда появилась нужда в убежище, научный модуль был оккупирован зомби. Обычно спокойные, сейчас они наступали на лагерь ученых, мимо никак не пройти. При других обстоятельствах с ними вполне можно найти общий язык, но пси-излучение усиливается перед Выбросами, делая кадавров слишком агрессивными.

Оставалась только серая громада завода, маячившая на горизонте, но прежде требовалось убедиться, что внутри безопасно. С тех пор, как территорию зачистили военные, прошло не так много времени, но это вовсе не значило, что там никто не успел поселиться.

Закинув свою СГИ на плечо, Стрелок двинулся по почерневшей мертвой траве. Теперь при каждом шаге в сапогах хлюпала вода, и утешало только то, что когда он наконец найдет убежище, сможет отогреться и поесть.

Холодный ветер пронизывал до самых костей, и, когда сталкер приблизился к заводу, высившемуся словно хтоническое чудовище, совершенно продрог. Поздняя осень все-таки. Хотя, как можно быть в этом уверенным, если тут всегда такая погода?

К главному входу одиночка не пошел. Рассматривая металлическую сетку, окружавшую территорию, он на пробу потянул ее на себя. Со времен Союза металл изрядно проржавел, так что на перчатках остались следы, но был вполне крепким.

Вцепившись сильнее в заграждение, сталкер подтянулся и перелез через сетчатый забор, отозвавшийся на его небогатый вес протяжным стоном. Ржавая пыль посыпалась вниз, а Стрелок мягко приземлился по ту сторону.

Первым делом он взял наизготовку оружие, уперев приклад в плечо. Это место будило неприятные воспоминания, и, как бы безопасно здесь ни было на первый взгляд, Стрелок не мог успокоиться. На Янтаре и раньше-то было как минимум неприятно, а теперь… Боль от утраты друга оставалась все еще свежа, хотя с тех пор прошли недели, так же как и с возвращения его памяти. Но в лабораторию, где погиб Призрак, он спускаться не собирался.

Во дворе не было ничего подозрительного, и это заставляло напрячься еще больше. Одиночка сделал следующий шаг вперед, вслушиваясь в моросящий дождь и внимательно ища взглядом малейшее движение. Крепко ли держится обглоданный временем цех? Нет ли странного сквозняка?

Когда в зоне видимости не оказалось ничего потенциально опасного, Стрелок все равно выбрал уже знакомый ему маршрут — сейчас он морально не был готов к бессмысленному риску. И потому двинулся по направлению к туннелю круглого сечения, по которому когда-то выбирался из подземелий. Он торчал из бетонной стены всего на несколько сантиметров, и сталкер, поднявшись по изъеденной кислотными дождями лестнице, пролез внутрь. Труба оказалась достаточно широкой, чтобы там можно было выпрямиться в полный рост, но одиночка только тяжело привалился спиной к бетону. Скинув рюкзак, он все так же сидя стянул с себя мокрый плащ. Рассмотрев его, сталкер невесело усмехнулся. Он был весь в многочисленных прорехах; кое-где вокруг них остались пятна крови, а некоторые были не очень аккуратно зашиты грубой ниткой. На одном рукаве ткань была даже оплавлена, поскольку этот материал не горел.

Он выживал там, где другие считали это невозможным, но какой ценой? Рука непроизвольно потянулась к узкому шраму на скуле, но Стрелок тут же ее отдернул.

Дождь разошелся сильнее, небо потемнело. С дышащих сыростью болот потянуло промозглым, и одиночка, достав вместо своей старой плащ-палатки, похожей теперь на тряпку, более целый пыльник, закутался в него по горло. Сразу стало теплее. Это можно было сделать и раньше, но он так привык к своему старому обмундированию, что расставаться с ним было непривычно.

Несмотря на голод, Стрелок не стал ужинать, как планировал. Хотелось просто закрыть глаза и забыть обо всем на свете.

Засыпал он в смутной тревоге, хотя хорошо знал, что незамеченным к нему никто не сможет подобраться. Ледяной металл винтовки в руках успокаивал.

Стрелок спит, бледный и напряженный, съежившись, насколько возможно. Спит Зона, холодный рассвет только-только начал разгораться на востоке. Ночью шел снег, и, хотя заморозки здесь никогда не держатся долго, сейчас разруха и грязь не были видны под тонким белым слоем. По сравнению со вчерашней картиной, пейзаж разительно переменился, сделав все… Нестрашным. Обманчивое чувство.

Сталкера разбудил холод, заставив открыть глаза, и он содрогнулся всем телом. Когда Стрелок подышал на покрасневшие от мороза пальцы, изо рта вырвалось облачко пара. Распрямился он со стоном, спать в такой позе то еще удовольствие. Осторожно выглянув из своего убежища, чтобы оценить обстановку снаружи, одиночка отметил, что помимо изменившейся погоды в остальном все осталось так же, как было вчера. Он, однако, не торопился выходить, решив подождать, пока рассветет окончательно. В такой утренней хмари легко просмотреть опасность. А беда найдет его, если оставить хоть малейшую лазейку.

Умывшись водой из фляги, Стрелок расстегнул матовый пластик контейнера для артефактов и вытащил что-то светящиеся неярким, красноватым светом. От «огненного шара» распространялось ласковое тепло, так что ладони начали понемногу отогреваться.

Красное вещество было не статично, иногда по поверхности пробегали желтоватые искры, и сталкер немного понаблюдал за игрой света. В Зоне есть своя, жутковатая и ни на что не похожая красота. Многие этого не замечают, думая, что они здесь временно. Может и так, только чаще все они здесь и остаются. Живые или мертвые, обычно последнее.

Словно в подтверждение его мыслей, издалека раздался протяжный, исполненный боли крик. За этим бы должен завибрировать ПДА, сообщая о смерти сталкера, но Стрелок давно отключил эту функцию. Он все равно ничем не мог помочь, а в тех случаях, когда мог — помогал. Возможно, Стрелка все еще терзало чувство вины за череду непредвиденных выбросов, случившихся по его вине. Многие сталкеры тогда погибли, оказавшись далеко от убежищ. Совесть у одиночки еще была, и она болела. Так, размышляя об этом, он вспомнил еще об одном человеке. Интересно, где тот сейчас?

Заря. Шрам видел ее сквозь мутное стекло квартиры в Лиманске, сидя на скрипучем покосившемся стуле. В воздухе пахло пылью и старым деревом, как всегда бывает в таких местах, и это успокаивало.

Его жизнь вошла в колею. Он шел — не зная, куда, и плохо представляя, зачем. По крайней мере, теперь в голове начал выстраиваться примерный план действий. Наемник тяжело вздохнул, и на полувдохе грудь вдруг пронзило болью. В глазах позеленело, и он, схватившись одной рукой за стул, а второй оперевшись о колено, закашлялся, судорожно сложившись попалам. Шрам плевал кровью уже несколько дней, так что почти не удивился, когда почувствовал, как по подбородку течет что-то вязкое и горячее.

Отдышавшись, он вытер рукавом лицо и тяжело поднялся на ноги. В этот раз, кажется, прошло лучше, чем во все предыдущие, но он все еще опирался на рябую от плесени стену.

С тех пор, как работа Выжигателя Мозгов была прервана, наемник бродил неприкаянной тенью совершенно без всякого смысла. К тому же он маялся кровотечениями изо рта и провалами в памяти, но то, что осталось, было удивительно ярким — он до сих пор мог по памяти нарисовать карту Рыжего Леса.

Шрам чувствовал себя так, словно был потерян для мира все то время, что находился под контролем «Монолита», даже несмотря на то, что времени прошло не так много. Остальным членам его отряда повезло меньше. Пси-излучение настолько подчинило их волю, что многие монолитовцы просто не выжили — не не хотели. Не могли. Другие, как и он, недавно попавшие под контроль — бывшие сталкеры, члены разных группировок — разбрелись кто куда, надеясь навсегда забыть о пережитом кошмаре. Шрам до сих пор оглядывался на прошедшие недели в плену у излучателя так, словно это было дурным сном. Долгие дни в Припяти. Отряды, вооруженные до зубов и при этом не имеющие даже малейших средств защиты. Зачем она смертникам?

Шрам поморщился от нахлынувших неприятных воспоминаний. Разумеется, теперь Выжигатель работает снова, хотя и не в штатном режиме, а с перебоями. Хотел бы он поблагодарить того смельчака, что пробрался внутрь и отключил установку. Кто знает, что бы с ним стало, если бы не это обстоятельство.

Та часть группировки «Монолит», что располагалась глубоко в центре Зоны так и осталась неизменной, но их осталось очень мало. Что они там защищают? Зачем? Кое-кто мог бы дать ответ на этот вопрос, но Стрелка уже не спросить — если он и выжил, то, вероятно, тоже попал под контроль. Да и не стали бы они совместно проводить ликбез, после того, как наемник пытался его убить.

Одиночка разобрал свою винтовку, и, за неимением лучшего, набрал в небольшой термос снега. После вчерашнего купания оружие почти не пострадало, но он не хотел, чтобы оно заклинило в самый неподходящий момент. Вытащив из рюкзака завернутый в полиэтилен кусочек мыла, он подождал, пока снег оттает, и принялся за чистку деталей. Времени заняло это немного, но пальцы уже замерзли, так что сталкер постарался как можно быстрее закончить работу. Когда собрал винтовку снова, как водится, одна деталь осталась лишней. Пришлось разбирать снова.

Как только с работой было покончено, сталкер открыл карту, которую и без того знал чуть ли не наизусть — упорядочить мысли с ней было легче. Он нашел взглядом путь от Янтаря до Болот, видя за простыми обозначениями гораздо больше, чем они сказали бы кому угодно другому.

Если идти по прямой, ходу дня три, и он выйдет к Верхним Болотам. Но Доктор показывал ему и более короткий путь. Можно надеяться, что завтра сталкер уже будет у него, если обойдется без приключений.

Оторвавшись от изучения затертой бумаги, Стрелок вскинул голову, чтобы посмотреть в утреннее свежее небо. Пора выходить.

После концовки ЧН Шрам вполне мог попасть под контроль «О-сознания», и, поскольку потом Стрелок отключил Выжигатель, скорее всего вышел бы из под его влияния (как группа Бродяги в ЗП). Кстати, по словам Сахарова, с того момента, как погиб Призрак и до появления на Янтаре Меченого прошла всего неделя.

В некоторых местах Зоны безопаснее было ночью, чем днем, и заброшенный военный аэродром под Припятью являлся как раз одним из таких мест. Все-таки здесь когда-то жили не только энергетики, но и военные, и по соседству с бывшей войсковой частью приютилась взлетная полоса с несколькими ангарами. Техники, правда, не осталось, ее после аварии всю свезли в могильники, а ровная когда-то дорога из бетонных плит совсем растрескалась. Кое-где между швами проросла не трава даже, а молодые деревца, только теперь уж все равно. Убежища это все равно не давало никакого.

Наемник бывал здесь нечасто, это место вообще никто не любил — ни люди, ни мутанты. Аномалий здесь не больше, чем в любом другом участке примыкающих к центру территорий, да и видны они хорошо; но кому нравятся открытые пространства? Аэропорт этот, конечно, можно и стороной обойти, но что бы там ни говорил инстинкт, разумом Шрам понимал, что здесь быстрее и безопаснее пролегает путь к Болотам. И к единственному человеку, могущему ему помочь. Он на это очень надеялся, ведь, по слухам, Болотный Доктор хорошо разбирается в местных болезнях — точнее сказать, он единственный, кто вообще в них разбирается. Сам наемник никогда не видел его, и просить помощи бы не стал, если б ситуация с его здоровьем не приобрела статус критической.

Дождавшись, пока солнце окончательно сядет, Шрам выбрался из тени деревьев на дорогу. Фонарь включать он не стал, благо пока позволяла видимость, и осторожно, но быстро, насколько мог, двинулся вдоль полосы, держась поближе к кромке леса. В тусклом неверном свете он был похож на серую тень, двигаясь удивительно плавно для своего массивного телосложения.

Но спина оставалась напряженной, Шрам неуютно ощущал себя, находясь посреди совершенно пустой взлетной полосы, где в случае чего и спрятаться-то будет негде. А потому ловил каждый шорох, что раздавался позади. Шел наемник без остановок, ориентируясь лишь на собственные ощущения и на показания детектора. Сигнализировал он далеко не обо всех аномалиях, а хорошо если хотя бы о половине, но медленнее двигаться было нельзя себе позволить.

И только снова оказавшись в лесу, Шрам смог спокойно вздохнуть. Слева за деревьями высилась громада Янтаря, и доносившиеся оттуда звуки отбивали всякое желание подходить ближе. Он и не планировал туда идти, но, постояв и послушав немного, окончательно отказался от этой идеи. Хотелось, конечно, сбыть ученым собранные артефакты, платили они не в пример лучше барыг, но ночью на Янтарь ради этого он не попрется. До рассвета еще долго, не хотелось терять времени, и Шрам, обратив взор правее, двинулся к бывшему НИИ.

Он бежал по душным и темным коридорам. Это было похоже на какой-то кошмар: Стрелок не помнил, когда он начался, окончательно потеряв ориентацию во времени. Дорогу кое-как ему освещали советские еще светильники, вопреки всякой логике работающие при отсутствии электричества. Тут и не такое еще бывает, так что включающаяся самопроизвольно техника его не удивляла.

Изредка маслянистый полумрак резали яркие лучи подствольных фонарей и слышались громкие, резкие голоса. Тогда сталкер почти ничего не мог разглядеть из-за контраста, видя лишь безумную пляску теней по стенам. Чтобы определить, откуда доносится топот окованных ботинок, полагаться приходилось исключительно на слух, что тоже было небезопасно. Эхо металось по анфиладам разных ответвлений и комнат, и существовал реальный риск оказаться в тупике.

Стрелок не любил Агропром. Он вообще не любил лезть под землю без необходимости, всячески избегая этого, когда оставалась возможность. Увы, обычно ее не оставалось. За эту территорию сражались и военные, и бандиты, которых сталкер не смог бы отличить друг от друга без наличия у первых погон. Для изучения человеческой природы в агрессивной среде не найти лучшего места, чем Зона. Почти никто из них, однако, не совался в катакомбы старого института, предпочитая ошиваться разве что у самых выходов. И на то были причины. Ни у кого не было карты всех коридоров подземной части комплекса, никто не знал, что обитает в его глубинах. Стрелок знал, да и то лишь частично — он слышал кровососов в большом зале и даже убил одного контроллера, сам при этом едва не расставшись с жизнью. Потому сталкер предпочел бы остаться снаружи, но сюда его загнали именно военные, и продолжали преследовать до сих пор. Он не мог двинуться ни назад, ни вперед, а отступать некуда. Блеск.

Его бег дробью отдавался по стальному полу, но Стрелок умудрялся пока не слишком шуметь. Он достаточно наловчился двигаться тихо по самым разным поверхностям и в самом разном темпе, но теперь это отнимало последние силы.

Внезапно одиночка замер, резко остановившись. Ему показалось, или нет? Кажется, к грохоту за спиной прибавились еще шаги спереди. Секунду-другую Стрелок еще прислушивался, а затем ужом нырнул в спасительную нишу под лестницей.

— Нету его!

Раздалось почти сразу, как Стрелок вжался в самую густую тень. Два отряда, что едва его не зажали, оказались друг перед другом.

— Плохо! Я был уверен, что мы его догоним. Во всяком случае, сталкер не мог уйти далеко.

Одиночка из своего положения почти не видел говоривших, стараясь выровнять дыхание и сделать это без судорожных вздохов.

Они не уйдут. Это было понятно — куда воякам торопиться? Боезапас есть, а за каждого убитого сталкера они премиальные получают. Для них, скорее всего, это просто игра в стрелялки. Сталкеров никто не считает за людей. Просто еще одни жуткие существа из Зоны наравне со слепыми псами и кровососами. Их не любят, их боятся, их убивают просто так.

Поэтому Стрелок не обманывался, что выбраться будет легко. Но после всего, через что ему довелось пройти, умирать так казалось нелепым.

Военные тем временем оцепили коридор. До одиночки доносились голоса, шипение рации, их шаги. Что же делать?

Не питая особых надежд, он достал из внутреннего кармана КПК. Это был полезный прибор, хотя без него вполне можно было и обойтись. В некоторых случаях наладонник действительно облегчал жизнь, но полагаться на него полностью нельзя. Сейчас, впрочем, он мог стать спасением.

Сталкер понизил яркость экрана до предела, чтобы не привлечь нежелательное внимание, а затем быстро напечатал сообщение — короткое и отчаянное. Вряд ли, конечно, найдется безумец, готовый ему помочь, но не попытаться было нельзя.

Сигнал о помощи настиг наемника у подходов к Агропрому. Это было сообщение, содержащие координаты отправителя и краткое описание ситуации — весьма грамотное, надо сказать.

В другой раз хрен бы Шрам стал помогать неизвестно кому. Но, судя по формату сообщения, этот сталкер не был одним из случайных гостей Зоны, скорее ему просто не повезло. Не повезло — слабо сказано, куда более точно — он конкретно вляпался. Наемник вздохнул. Он отлично понимал, что этому одиночке больше никто не поможет — тут нужен целый отряд сталкеров, чтобы создать организованное сопротивление. Вдвоем можно завалить несколько солдат, чтобы пробиться к выходу, но… Хотя, почему бы и нет? Эти места ему знакомы, а заручиться поддержкой другого сталкера было бы весьма неплохо.

Когда Шрам приблизился к корпусам бывшего института, он прижался спиной к бетонному забору, ища взглядом смотровые вышки. Их на территории расположено несколько, поэтому идти нужно по зарослям. Не слишком сложная задача, постараться пришлось только когда впереди показалось КПП — тогда наемник, отойдя подальше, свернул в лес.

Шрам не сразу нашел в темноте люк. Он на удивление совсем не охранялся. Неужели в катакомбы есть вход еще с территории самого Агропрома? Вполне возможно, иначе тут бы точно кто-нибудь сторожил. Ржавая крышка была сдвинута наполовину, и Шраму, чтобы туда просочиться, потребовалось сильнее ее оттащить. Мало того, что она оказалась довольно тяжелой, так еще и раздался невероятный по количеству децибел зубодробительный скрежет, огласивший ночь. Задвинуть назад ее времени не оставалось. Из открывшегося прохода в лицо наемника пахнуло сыростью и холодом, и он поспешил спуститься, убравшись подальше от военных. Не стоило лишний раз испытывать судьбу.

Лестница оказалась хлипкой и проржавевшей, так что когда он почувствовал под ногами пол, то испытал настоящее облегчение. Лететь до дна пришлось бы далеко. Включив фонарь, Шрам высветил из мрака стальную дверь в одной из стен. Узкий луч метнулся вверх, вниз, затем по сторонам. Поверхность ее была расцарапана так, что наемник нахмурился при мысли о том, кто мог такое сделать. И куда более животрепещущий вопрос — где сейчас этот кто-то? Но вокруг было тихо, за исключением монотонно капающей откуда-то с потолка воды, и Шрам, не снимая пальца со спускового крючка, прошел вперед по открывшемуся пути. Как же ему это не нравилось. По подземным коридорам можно наматывать целые километры, не замечая этого, а когда архитектура еще и не отличается разнообразием, то хоть вой. Иногда вообще начинается паранойя вроде постоянного чувства чужого взгляда на себе. И крайне трудно понять, когда она имеет под собой основания.

По счастью, сейчас времени размышлять и накручивать себя просто не было. Наемник двигался по высланным неизвестным одиночкой координатам, и до места оставалось всего несколько поворотов.

Тут прозвучал первый выстрел. За ним грохнула длинная очередь, захлебнувшаяся явно до того, как кончились патроны. Шум стремительно разнесся по всему подземелью, многократно усиленный эхом. Как цепная реакция.

Выскочив из-за поворота, наемник оказался прямо в тылу прущего на одиночку отряда. Это стало понятно даже в слабом мерцающем свете: несколько спин в камуфляже маячили всего в двух шагах впереди. Интересно, зачем вообще зеленый камуфляж посреди руин? Сам сталкер, стоявший в конце коридора, был закутан в длинный темно-серый плащ, почти сливавшийся с окружающим их пространством. Шрам, оценив происходящее, несколькими выстрелами в спину уложил обоих ничего не успевших сообразить солдат.

Прежде, чем сталкер атаковал бы нежданного спасителя, Шрам успел крикнуть:

— Я здесь по твоему сигналу! Давай следом, я знаю, где выход.

В почти полной темноте наемник видел, как наклонилась голова в капюшоне, изображая кивок. Но раньше, чем сталкер шагнул к нему, по полу что-то характерно лязгнуло, потом мелко зацокало. Как будто… Металлом по металлу.

Бросившись назад, наемник едва успел оказаться за преградой в виде стены, прежде чем пол в радиусе нескольких метров от гранаты содрогнулся. Но в ушах все равно стоял звон, а на краткий миг небо с землей поменялись местами. Когда зрение немного прояснилось, Шрам дал очередь в облако пыли. Раздался человеческий вскрик, затем стон и ругань. Тяжелые, но торопливые шаги зашаркали по полу, постепенно удаляясь — кто-то кого-то тащил.

— Сталкер! Я здесь, — снова позвал Шрам, надеясь, что им удастся выбраться раньше, чем по их души прибудет подкрепление.

Голос прозвучал хрипло, и наемник закашлялся. От поднявшейся пыли першило в горле.

Одиночка не отозвался, но шел теперь не таясь, так, что бы его местоположение было легко определить. Не желая терять времени, Шрам бросился к уже знакомому выходу, не оборачиваясь.

— А ты не очень-то везучий, мм? — не смог он уже на бегу удержаться от шпильки.

— А ты, я смотрю, очень любопытный! — отозвалось из-за спины не менее ядовито, но сквозь тяжелое дыхание. Устал сталкер.

Что-то знакомое уловил наемник в этой фразе — напоминало чью-то чужую манеру речи. Но додумать мысль он уже не успел, потому что до выхода оставалось несколько последних коридоров.

Наверху стояла невообразимо тоскливая картина — робкие лучики поднявшегося солнца едва пробивались сквозь плотную пелену туч, снова зарядил мелкий дождик. Идиллия.

— Они здесь! Валите отморозков!

Стрелок метнулся к убежищу, и по месту, где он только что стоял, ударило сразу несколько очередей — мокрая земля влажно зачавкала. Кое-что попало уже в дерево, за которым он укрылся, и древесина ощетинилась щепками. Наемник же отпрыгнул в другом направлении, почти падая в грязь, дабы спрятаться за бетонными блоками.

Он чертыхнулся. Все-таки военные нашли этот вход. Самое неприятное — совершенно непонятно, сколько их тут вообще. Шрам попытался было скользнуть за более надежное укрытие, но его встретили таким плотным огнем, что носа не высунуть.

Откуда-то справа заплевалась винтовка сталкера. Сразу за тем раздался крик, потом звук падения тела на землю, и новая канонада.

Нет, их было не так много, как казалось вначале. Но если не поторопиться, тут уже через несколько минут будет подкрепление, и тогда у них не останется шансов. Наемник решился рискнуть: он что было сил рванул к груде бетонных плит, сваленных в нескольких метрах от него. В те доли секунды, что Шрам оставался на виду, он успел заметить четверых — трое с его стороны, один около сталкера.

Вдруг прямо у его лица бетон брызнул крошевом, а ухо обожгло болью. По шее заструилась кровь, видно, порвано. Наемник стиснул зубы. Ничего, заживет, как на собаке.

Своим действием он отвлек внимание, дав возможность одиночке ранить еще двоих, прежде чем пули вновь начали кромсать древесину. Удалось ли сталкеру кого-то пристрелить, наемник не видел, но в двоих он попал, это точно. На краткий миг все стихло, и было слышно, как кто-то двигается за блоками. Это их шанс.

Высунувшись из-за плиты, мужчина почти не целясь выпустил весь магазин — вояки сбились в одну кучу, что дало ему такую возможность. В ответ огрызнулась пара автоматов, но как-то неуверенно.

Тем временем Стрелок готовился сменить место дислокации, иначе такими темпами от его убежища ничего не останется. Хотя, с другой стороны, это было рискованно, никогда нельзя забывать, что поле боя — Зона. Сейчас мутировавший почти до неузнаваемости дуб служит хорошим щитом, но тут встречаются так же плотоядные растения. И это даже еще не самый худший вариант. Сталкер встречал цветы, выстреливающие колючками в любого, кто заденет их, и деревья, действующие подобно росянкам, приклеивая к себе жертву.

Вставив новый магазин, одиночка замер, выбирая следующее убежище. За спиной застрекотала винтовка его нового знакомца, и, осторожно выглянув, Стрелок увидел, как один из врагов неловко кувыркнулся, точно подсеченная лошадь, падая лицом в грязь. Если расчет верен, то остался всего один.

Раз… Два… Три! Сталкер резко вскинул оружие, повернувшись и взяв на мушку последнего. Но не успел он закончить движение, как его будто сильно толкнули в грудь, руку дернуло назад. С некоторым запозданием пришла боль. Одиночка не смог сдержать громкого вскрика, и правая рука, на плече которой разливалось стремительно растущее кровавое пятно, выпустила рукоять винтовки. Непроизвольно Стрелок сделал два шага назад, стараясь удержать равновесие. Чувство было такое, как если бы каленое железо приложили к груди и плечу. Но скоро болевой шок притупит ощущения на время, достаточное, чтобы ввести какой-нибудь анальгетик. Выстрелы, решившие дело, раздались сквозь шум в ушах, и сталкер осел на землю, привалившись спиной ко стволу дерева.

Он мог бы порадоваться, что пуля не была экспансивной, но в такой ситуации вообще трудно видеть хорошие стороны. Да их собственно было и не так уж много — по ощущениям, осколки чего-то «Кости? Пули? Брони?» задели легкое. Дышал он без крови, но каждый вдох сопровождался ощущением толченого стекла в груди, и в конце-концов Стрелок выбрал наименее болезненный ритм. Несколько маленьких глотков воздуха, затем перерыв, и очень медленный, осторожный выдох.

Наемник должен был убедиться, что за их спинами не осталось живых врагов, поэтому когда все было кончено, первым делом он добил единственного оставшегося раненого. Затем быстро, не теряя ни секунды, направился к сталкеру, чтобы оказать первую помощь — если, конечно, ее еще есть, кому оказывать.

Одиночка дышал рвано и шумно, левой рукой пытаясь закрыть плечо. Шрам очень осторожно отвел его холодные пальцы от раны, и оттуда потоком хлынула кровь.

— Я сейчас принесу бинты. Эй, не теряй сознание. Ты меня слышишь?

Сталкер поднял голову, и мужчина наконец узнал его в неярком утреннем свете. Он пораженно выдохнул, не веря своим глазам.

— Шрам!

Наемник посмотрел в бледное, искаженное болью лицо.

«Он сильно исхудал с нашей последней встречи».

В следующий момент Стрелок прикрыл глаза, как обреченный, над которым уже занесен нож.

— Не могу сказать, что рад тебя видеть.

Что ж, это не было похоже на мольбу о пощаде. Вполне в духе Стрелка.

«Я хочу знать, чего ради ты тогда так рисковал. Поэтому пока ты будешь жить».

Вслух он, конечно, ничего не сказал. Опустившись на корточки перед сталкером, чтобы оказаться с ним примерно на одном уровне, Шрам склонил голову к плечу, разглядывая его в задумчивости.

Очень хотелось ударить. За то, что пришлось пережить, за последствия, которые преследовали наемника и теперь. Но при виде безнадежности, которая мелькнула в выражении Стрелка, он смягчился. Ровно настолько, чтобы не убить его на месте.

— Знаешь, я ведь едва не погиб из-за тебя.

Когда одиночка снова открыл глаза, стало ясно, что он колебался между потерей сознания и выражением чистой ненависти.

— Где ты только набрался этой пошлятины? Я не боюсь тебя! Хватит тянуть.

На последних словах голос Стрелка понизился чуть ли не до злобного шипения. Но наемник только покачал головой, ничего не предпринимая.

Наконец он поднялся с земли и произнес с легкой издевкой:

— Не уходи пока никуда, я скоро вернусь.

Понятное дело, Шрам не думал, что сталкер в состоянии куда-то уйти. Он ошибался, потому что не учел одного — Стрелок был на полном серьезе уверен в том, что умрет, если останется.

Как только наемник скрылся из виду за преградой из блоков — вероятно, зачем-то пошел за своим скарбом — одиночка, превозмогая боль, поднялся на ноги, опираясь на ствол СГИ. Это далось ему нелегко. Плечо, начавшее было неметь, обожгло так, что Стрелок вцепился зубами в рукав, чтобы не закричать. Все было не так страшно, как казалось — он схватился за эту спасительную мысль. Кровь хлынула ручьем, главным образом из выходного отверстия, где было задето больше всего сосудов. На земле оставались алые следы, но думать еще и об этом он не мог. Все мысли путались, но Стрелок осознавал, что ему грозит ужасная опасность, и, преодолев слабость, сделал новый шаг вперед. Переждал, пока невыносимая резь в правой части груди немного уймется, и снова двинулся. Воздуха не хватало, он задыхался.

Как умудрился дойти до заброшенных домов научного городка при НИИ, сталкер не помнил. Выбрав самый темный угол в здании, Стрелок привалился здоровым плечом к стене с облезшей краской и сполз по ней вниз. Это было не очень дальновидно, поскольку в противоположном углу все стены были облеплены странного вида паутиной, и неизвестно, что с ним стало бы после прикосновения к ней. Но сталкеру было так плохо, что задумываться об этом он уже не мог.

К несчастью для наемника, подкрепление военных прибыло именно в этот момент. Их часть располагалась рядом, они не могли не слышать выстрелов. Группа двигалась ровно к тому месту, где шел бой, и вернуться к раненому сталкеру он не успевал. «Только бы его не нашли». Затаившись, Шрам слышал, как сержант сообщил по рации о найденных трупах. Но разве это могло кого-то удивить в Зоне? Побродив для приличия и для успокоения совести по поляне, солдаты на том и завершили расследование. В подземку Агропрома, понятное дело, они не полезли. Все-таки Зона — особенное место. Больше нигде военные так не поступают, здесь им слишком страшно. И солдаты сейчас, вместо того чтобы действительно искать убийцу, жались поближе друг к другу, не желая отходить далеко. Только тела заберут, и все.

Когда отряд скрылся, наемник был уже как на иголках. За это время Стрелок имел все шансы истечь кровью. Достав бинты, Шрам быстрым шагом вернулся к дереву, у которого оставлял сталкера. Там его не оказалось. Не сдержав ругательств, чего с ним обычно не случалось, наемник закинул на плечо свой рюкзак и двинулся быстро, почти бегом, по алым следам. Они были видны отчетливо, но непонятно, стоило ли этому радоваться.

Все ведь помнят, какой сегодня день? 30-тая годовщина аварии на ЧАЭС

Кто знает, что стало бы со сталкером, если бы не «слюда». Сам по себе этот артефакт обладал совсем слабеньким кровоостанавливающим действием, и торговцы брали его неохотно, но сейчас, похоже, он спас Стрелку жизнь. Во всяком случае, кровь перестала идти раньше, помечая следы раненого одиночки, чем он свалился без чувств в ближайшем убежище. Теперь найти его у наемника будет не так много шансов, а дождь, что раньше только раздражал, собьет со следа учуявших кровь тварей, если они прицепятся.

Как только Стрелок пришел в себя достаточно, чтобы мыслить рационально, он сразу же, хотя и с некоторым трудом, поднялся на ноги. Голова разламывалась, все тело болело, начался жар. Тем больше причин как можно скорее выдвигаться, иначе скоро он вообще встать не сможет.

Нечего было и думать, чтобы самому хоть как-то обработать рану, поэтому он просто стянул куртку и забинтовал плечо, как сумел, левой рукой, вколов перед этим анальгезирующее. Недовольно посмотрев на получившуюся перевязку и осторожно, на пробу поведя плечом, одиночка сделал неутешительные для себя выводы. Рана была плохая — она имела все шансы загноиться, кроме того, в ней застряло много осколков, хотя он и не знал, насколько. Да и продолжать путь по Зоне без одной конечности, тем более ведущей, будет непросто. Тут уже почти периферия, и Стрелок был достаточно опытен, чтобы не сомневаться, как следует поступить теперь. Его исполосованное самыми разными шрамами тело красноречиво показывало, какого рода был этот опыт. Ошибки прибавили ему немного осторожности.

Цвет неба по ту сторону окна позволял предположить, что сталкер провалялся здесь уже несколько часов, скорее всего, не меньше трех. Снаружи стоял день.

И, когда одиночка уже собирался выходить, что-то вдруг его остановило. В соседнее помещение вела дверь, сейчас притворенная, и на грани слышимости он различил какой-то звук. Сталкер замер. Теперь явственно слышались шаги, осторожные, но тяжелые, человеческие. Как хорошо, что он умудрился не привлечь внимания!

Каким бы слабым и уставшим он сейчас ни был, Стрелок не был настолько самонадеян, чтобы пытаться добраться до выхода из здания. Он никогда не полагался на удачу, а преодолеть такое расстояние без малейшего шороха не под силу даже ему.

Кто бы ни был там, за стеной, в свете последних событий ничего хорошего ждать не стоит. И, поскольку ни драться, ни убежать Стрелок не мог, нужно спрятаться. Он обвел взглядом комнату, цепляясь за малейшие детали, могущие ему помочь. На второй этаж вела ажурная лестница, сейчас больше похожая на полуистлевший труп, но подняться по ней сталкер не решился бы, даже будь он полностью здоров. Так, что еще тут есть?

Поступь зазвучала более отчетливо, словно до того бродивший по помещению человек направился к двери. От безысходности Стрелок выбрал совершенно ненадежное укрытие. Тихо скользнув в сторону, сталкер, не тратя времени на проверку того, заперта дверь или нет, вплотную подобрался к конуре вахтера. Это была крохотная комнатенка, похожая на чулан, с достаточно большим окном, чтобы он туда пролез. Опершись руками на полку, приделанную снизу разбитого (слава Черному Сталкеру) окна, Стрелок затравленно обернулся. Дверь скрипнула, отворяясь, и сердце пустилось в галоп.

Шрам вошел напряженно, слушая малейшие шорохи и выставив перед собой хищный ствол Винтаря. Замер. Немного опустив оружие, наемник оглядел холл на предмет аномалий. Лужи «студня» по углам, странная паутина, похожая на обрывки марли. Нет, к ней он не пойдет. А это что такое?

Слой пыли у вахтенной был потревожен. Шрам приблизился, проводя пальцами по следу и пытаясь определить, что же его могло оставить. Окно казалось слишком узким, чтобы проверить, и наемник дернул за хлипкую ручку двери. Он не ожидал, что она распахнется, но привычно отскочил назад, беря проем на прицел. Обычные действия в заброшенных зданиях.

Внутри было пусто и темно, солнечный свет снаружи почти не проникал сюда. Не посмотреть было бы глупо, и Шрам пригнулся, проходя, дабы не задеть головой низкую притолоку.

Ничего. Шелудивые стены, штукатурка с которых обсыпалась на пол, перемешавшись там с осколками. Пахнет сыростью и пылью. Под старым, покрытым вздувшейся клеенкой столом ворох тряпья. Осмотрев все, наемник развернулся и пошел прочь. Еще одно здание он проверил.

Из груди невольно вырвался вздох облегчения, когда Стрелок услышал скрип уже входной двери. Как только он перемахнул сюда через разбитое окно, то не рассчитал сил, и на поврежденную руку была приложена слишком большая нагрузка. Он почти ничего не соображал, скорчившись под хлипким столом, стараясь одновременно удержать стон боли и не издать ни звука, даже не шевелиться. Убийственный вариант игры в прятки.

Но все-таки сталкер был жив и почти здоров.

«Пронесло».

Так и сидел он, то проваливаясь в дрему, то вздрагивая и приходя в себя, пока снаружи совсем не стемнело и мрак не сгустился по углам. На то было несколько причин. Во-первых, так Стрелок будет в относительной безопасности. «Нет никакой безопасности». — оборвал он себя. Всегда есть риск наткнуться на что-нибудь мерзкое, когда совсем этого не ждешь. Зона горазда на выдумки. Расслабляться нельзя, иначе это будет последним, что ты сделаешь.

И все-таки ночью Шрам не будет продолжать поиски, он же не самоубийца. «И не дурак». А во-вторых, сталкер не спал всю прошлую ночь и радовался возможности отоспаться теперь.

Маршрут придется кардинально изменить. По короткому пути, раненый, да еще и в темноте он не сможет дойти без серьезных жертв. Если сделать крюк, огибая твердую почву и мостки, проложенные по трясине когда-то «Чистым Небом», риск уменьшится почти вдвое. Он, конечно, и так потерял достаточно времени, но что еще оставалось делать?

Повесив рюкзак на левое плечо, ремень винтовки сталкер скинул со спины. Сейчас она будет только мешать. Приклад при отдаче разобьет рану так, что он не то что стрелять, шевелить рукой не сможет, и не факт, что заживет после такого полностью.

Стрелок вынул из кармана пыльника пистолет, проверил магазин, затем прицелился. Плечо дернуло при этом тоже весьма ощутимо, но совсем боль уже не утихнет, это точно. Убрав ПБ обратно, одиночка задумчиво посмотрел на бесполезную для однорукого СГИ. Нужно отметить это место на карте. И с тяжким вздохом он начал разряжать оружие. Без помощи правой руки, опять же, это заняло времени куда больше, чем обычно, но в конечном итоге Стрелок справился и с этой задачей. Он бережно прислонил винтовку к стене, выбрав наиболее сухое место. Незачем таскать с собой лишнюю тяжесть, а замена у Доктора найдется. Но патроны он оставил, разбрасываться ими слишком дорогое удовольствие.

Первые шаги дались теперь легко. Сталкер, увы, по опыту знал, что это в начале пути груз не кажется тяжелым, а теперь, потеряв столько крови, он еще и не сможет пройти столько, сколько прежде. Плохая ситуация, если бы не чертов наемник… Впрочем, какой смысл сейчас рассуждать на эту тему, если по одному только его желанию Шрам не сделает одолжения и не сдохнет?

Дождавшись, пока стемнеет достаточно, чтобы любой нормальный сталкер начал подыскивать убежище, Стрелок вышел на свежий воздух.

Ночью опять будет холодно, а там, на болоте, еще и сыро. С этой сногсшибательной мыслью он натянул повыше воротник, прежде чем шагнуть наружу, и уже там достал налобный фонарь. Пока он не отойдет от построек достаточно далеко, нельзя его включать, но удобнее держать под рукой. Еще оставалась возможность идти без дополнительного света, и нужно ею пользоваться, чтобы уйти как можно дальше. Непонятно, правда, что хуже, привлечь внимание наемника или двигаться фактически вслепую. На самом болоте аномалий не было, за исключением тепловых аномалий под водой, но до тех мест еще дойти надо. Расстояние небольшое, хотя сталкеру чудилось, будто дорога туда лежит через все круги ада. Зону по-всякому называют, в том числе и так, но что такое Болота после четвертого энергоблока ЧАЭС? И все же Стрелок был полон мрачных предчувствий по поводу оставшегося ему жалкого отрезка пути. Возможно, дело в том, что силы его на исходе. Он был истощен, измучен морально, а теперь еще и сильно ранен. Безопасность после всех этих страданий казалась недостижимой.

Наконец, отвлекая от мыслей, почва под ногами зачавкала, деревья поредели. Ну все, нужно включать фонарь, иначе так и в бочаг угодить не долго. Бледный рассеянный свет прорезал ночь, высвечивая широкий круг косматого мха. Дальше сталкер шел, хотя бы видя, куда наступает. Это нисколько не помогало определить собственное положение в пространстве, непонятно даже, сколько времени прошло. Ничего не менялось, не было видно хоть сколько-нибудь приметных ориентиров. Одиночка знал, что так будет, и все равно ужасно не любил это чувство. Даже звуки оставались такими же по мере продвижения. Изо рта начал подниматься молочно-белый в свете налобника пар, температура упала еще ниже. В довершение ко всему жутко разнылось плечо, и терпеть это становилось все труднее с каждым пройденным шагом. Действие обезболивающего давно закончилось. Последние минуты сталкер двигался, вообще до скрежета стиснув зубы, а, когда стянул перчатку и дотронулся до повязки, стало ясно, что она промокла насквозь. Весомая причина, чтобы устроиться на привал.

Когда взгляд сталкера споткнулся об просыревший ствол поваленного дерева, он, наконец, остановился. Подойдя ближе и убедившись, что ничего опасного на нем не выросло и не спряталось в прогнившей полости, Стрелок только пошевелил здоровым плечом, позволив рюкзаку свалиться вниз, на мокрую землю. Сам он, расправив полы пыльника, тяжело сел, едва удержавшись от того, чтобы не свалиться от нахлынувшей слабости. Только сейчас он почувствовал зверскую усталость. Пролежав днем в беспамятстве он нисколько не отдохнул, и, похоже, ночевать придется прямо здесь, потому что дальше он идти не может.

Сталкер расстегнул пыльник и тут же поежился от пронизавшего все тело холода. Нужно закончить поскорее. Ножом разрезав засохшие от спекшейся крови повязки, он аккуратно отчистил рану. Глядя на то, что находилось под ними, стало ясно — «закончить поскорее» не получится. Одиночка достал новый перевязочный пакет, пропитав предварительно бинты растолченными антибиотиками. Сильно не поможет, но перед нормальной обработкой сойдет. Перевязка заняла еще какое-то время, за которое зубы начали выстукивать дробный ритм, так что Стрелок был безмерно рад, когда снова закутался в свой плащ. Из-за новой вколотой порции обезболивающего рука онемела и почти теперь не беспокоила, он вообще перестал ее чувствовать.

Подтащив рюкзак поближе, сталкер сполз — вернее, стек — с бревна, прижавшись боком к коре. Можно было убедить себя, что это тоже защита. Глаза закрывались.

На ум вдруг пришла совсем неуместная мысль. Что скажет Доктор, когда Стрелок появится на его пороге? Он представил себе эту картину. «Уже не ждешь меня увидеть живым, да?»

Теперь они остались последними из его маленькой группы. Компании отважных людей, бросивших свои жалкие силы на то, чтобы пробраться туда, где никто еще не бывал.

Интересно, знает ли Доктор, что он нашел в подземельях Янтаря? Вряд ли.

Над болотом разнесся вой. Сначала одинокий, похожий не то на стенания, не то на плач, он достиг высшей ноты в звенящей тишине. И еще раньше, чем эхо стихло, к нему присоединился один, другой… И вот они уже резонировали, превратившись в адский хор.

От этого звука стужа пробрала его до самых костей, и Стрелок замер в полуобороте, уперевшись взглядом в сплошную стену тумана. Он шел уже долго. Сталкер не рассчитывал, что по его следу увяжутся собаки, один человек — не слишком привлекательная добыча для целой стаи. Что же тогда? Неужели настолько изголодались? В Зоне обычно этой проблемы не стояло для поедателей падали, хотя, если их долгое время отгоняли военные… А может они и не по его душу? Совсем скоро это станет ясно, но лучше готовиться к худшему. Одиночка ускорил шаг.

Идти сейчас было труднее, чем тогда, когда он шел по закраине болот. Высокие сапоги глубоко погружались во влажную почву, а остававшиеся следы мгновенно заполнялись мутной водицей. Сыро. Мокро. Промозгло.

А ему еще идти и идти, и сталкер имел весьма смутные представления о том, когда все это кончится. Без наладонника, который он теперь не рисковал включать, время Стрелок мог определить очень приблизительно.

Вдруг он резко остановился, почувствовав странный запах. А все странное в Зоне представляло потенциальную опасность. Сталкер сделал еще один маленький шажок вперед, и мерзкая фосфиновая вонь удушливой волной ударила в нос. Отскочив назад, одиночка прикрыл рукавом нижнюю часть лица и закашлялся. Не показалось. В паре метров от него, в высокой траве, валялся наполовину обглоданный, наполовину мумифицировавшийся труп. Тело не разбухло, как это произошло бы в воде, а словно задубело. Отсюда и запах. А вот что его убило, интересно?

И тут снова, напоминая о себе, взвыли собаки. На этот раз гораздо ближе.

Стрелок по широкой дуге обогнул останки, уже понимая, что уйти не сможет. У него еще оставалось небольшое преимущество во времени, так что нужно им воспользоваться и выбрать наиболее удобное место для того, чтобы схлестнуться со стаей. Но на болоте не было ни единой возвышенности и уж точно ни одной опоры, к которой можно было бы повернуться спиной, дабы обезопасить себя хотя бы с одной стороны.

На ровной земле, с одним только пистолетом против собак много не навоюешь, одна такая пуля их даже не замедлит. Выстрел тоже тихий, ПБ не даром так зовется — в других условиях это преимущество, но точно не сейчас.

Остается только одно. Стрелок остановился и стал ждать.

Когда почти беспрерывный до того вой и перелай вдруг утих, сталкер понял, что его окружают. Утренний туман поредел, стали видны далекие еще силуэты по правую и по левую сторону. Слепые псы не бросились сразу, они держались на почтительном расстоянии. Собаки были слишком глупы, чтобы самостоятельно вести себя так — ими явно кто-то управлял. Не жестко, как контроллер, превращая монстров в безвольных солдат с ломаными движениями, а только направлял, как чернобыльский пес. Присмотревшись, Стрелок понял, что не ошибся — позади всей стаи затесалась крупная лохматая фигура.

Мутанты сузили кольцо, больше не скрываясь — их было чуть меньше десятка. Захлюпала вода под тяжелыми лапами, зашуршала трава.

Но они все еще не атаковали. Сбитые с толку поведением человека, который не просто не нападал, а даже не пытался убежать, собаки растерялись. Такого еще не было на их памяти. Рычание умерло в горле еще до того, как зародилось, клыки спрятались под верхнюю губу.

Псевдопес по-прежнему держал дистанцию, но находился достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть большую лобастую голову и тощее грязно-серое туловище. Ну точно, их погнал голод. Слепыши, похожие на обтянутые кожей скелеты, вопросительно повернули морды со вспухшими рудиментами глаз к вожаку.

В ушах Стрелка раздался писк.

«Я не буду сражаться. Идите сюда. Накормлю».

И пес его понял. Чернобыльские собаки и правда умеют читать мысли — могут внушить приказ сородичам, или, если человек слаб и напуган, загнать его в ловушку, но на большее они не способны. Сейчас хватило и этого.

То, что было не передать ментально остальным собакам, прекрасно заменяли движения и мимика, а так же все прочие средства неписанного эсперанто. Поэтому, когда сталкер опустился на одно колено, собаки медленно, осторожно принюхиваясь, подошли к нему на расстояние вытянутой руки.

Стрелку, как ни странно, доводилось мирно расходиться с некоторыми мутантами. Не всегда, конечно, и вряд ли бы он смог сейчас, не будь тут чернобыльского пса. Но с существом, обладающим хотя бы зачатками разума, обычно можно договориться, когда для этого есть подходящие условия.

Если бы у слепых собак были глаза, одиночка сказал бы, что они следили за его действиями. Но следил за ним только вожак, подошедший совсем близко — он забавно склонял голову то к одному плечу, то к другому, словно пытаясь понять, что же это перед ним такое. Впечатление портили только язвы на морде.

Сталкер, находясь под пристальным вниманием пары глаз и нескольких пар ушей, вынул из рюкзака все оставшиеся пайки. Консервов он не носил. Вообще это роскошь, таскать с собой их постоянно, когда алюминиевая банка такая тяжелая и занимает так много места. Да и разнообразия в индивидуальном рационе питания побольше. Но сейчас сталкер очень жалел, что не припас ни одной банки. Эти собаки выглядели так, словно были готовы сожрать его кожаный ремень.

Расправившись с упаковкой, одиночка бросил надорванную пачку галет слепышам. Они было устроили грызню между собой, норовя отхватить побольше, но псевдопес быстро это пресек. Содержимое пакета было сметено в считаные секунды, и собаки начали облизывать еще пахнущую галетами обертку. К этому времени сталкер извлек ломоть вяленого мяса, и когда псины оторвались от истерзанной упаковки, то едва не сбили его на землю, стараясь добраться до еды. Но, надо признать, его они ни разу не укусили. Хотя, облепленный со всех сторон слепыми псами, пытавшимися выхватить у него из поднятой над головой руки кусок мяса, Стрелок предпочел отпихнуть их от себя подальше. Кто-то особенно настырный потянул его за рукав.

— Эй, ну хватит! Я достану еще.

Этот кусок он швырнул чернобыльцу. Но сразу же, на радость заскулившим собакам, вынул новый, чем окончательно покорил их сердца.

Зато сам сталкер остался без харчей. Чтобы хоть как-то это компенсировать, Стрелок отобедал плиткой шоколада — может и не солидно, зато калорийно, он еще долго не будет испытывать голод.

Чья-то лохматая морда ткнулась ему в здоровое плечо, а затем поднырнула под локоть. Машинально Стрелок положил ладонь на голову собаки, почесав псевдопса за загривком.

Утро застало Шрама уже в пути. Он не собирался рисковать ради поисков сталкера, выходя в ночь, но все еще хотел найти его живым, так что был готов поступиться ради этого собственными удобствами. Увечье, которое получил Стрелок, не представляло бы большой угрозы, будь они в любом месте кроме Зоны. Но здесь жизненно важно быть собранным и не терять концентрации, а учитывая то, что сталкер еще и скрывается от него, то может нарваться на серьезные неприятности. Оставалось надеяться исключительно на его благоразумие. Которого не было.

Он догадывался, куда держал путь одиночка, хотя подтверждений своей догадки пока не получил. Хорошо ли то, что им по пути? А если плохо, то чем? Наемник не знал. Он вообще удручающе мало знал о своем противнике, кроме того, что смелость его граничила с безрассудством, но при этом парадоксальным образом сталкер был достаточно осторожным, чтобы выживать там, где это в принципе невозможно.

К реальности его вернули четкие следы на земле, оставшиеся после сталкера. Сначала наемник даже не понял, что это значит, а потом почувствовал, как брови сходятся у переносицы. Что за ерунда?

Примятая трава, по которой он шел, поредела так, что стала видна земля — на ней отпечаталось множество следов. Человеческие были только одни, значительно меньшие по размеру, чем его собственные. Лишнее доказательство того, что он идет в верном направлении. Но почему вся земля вокруг истоптана собаками? При том нет ни одного трупа.

Огромные лапищи отпечатались не поверх сталкерских следов, а рядом, на расстоянии, но это уж было похоже на безумие. Либо Стрелок — величайший дипломат, каких знал свет, либо он лишился остатков разума.

Неужели он пришел? Когда из тумана проступили смутные очертания дома, что-то екнуло у Стрелка в груди. С того момента, как он был здесь в последний раз, ничего не изменилось.

Подсознательно он испытывал ужас перед тем, что прекрасная иллюзия растворится, разрушится, стоит только ее коснуться. Истает, словно мираж в пустыне. Ну что за несусветная чушь?

Сталкер взошел на широкое крыльцо по скрипящим доскам, поднял руку, чтобы постучать. «А ведь его может и не быть дома». Внутри все сжалось от напряжения, одиночка застыл. Неужели он проделал такой длинный путь только ради того, чтобы оказаться перед запертой дверью? Стараясь не думать о том, что будет делать в таком случае, сталкер пару раз стукнул сжатым кулаком по сырому дереву и прислушался.

Над болотом стояла тишина, разве что где-то вдалеке каркали вороны — непременный атрибут окраин. Ближе к центру птиц не водилось по той же причине, по которой и не летают туда вертолеты — огромное количество воздушных аномалий. Но здесь-то ворон полно, Стрелок даже отвык малость от их хриплых криков. Эти звуки пусть и резали слух, но успокаивали до некоторой степени своей обыденностью.

Тут наконец из-за двери раздались торопливые шаги и она распахнулась, выпуская наружу тепло и яркий свет. Секунду-другую Стрелок и Доктор молча смотрели друг на друга, а затем старик схватил его в свои объятия и сжал так крепко, что у сталкера хрустнули кости.

— Айй! — зашипел он, когда прострелянная рука отозвалась болью.

— Ты что, ранен? Где? Давай за мной!

На лице Доктора явственно читались радость, тревога, и облегчение одновременно. Но последнему он не давал воли — нужно самому, не только глазами, но и полным обследованием убедиться, что непоправимого не случилось. На первый беглый взгляд со Стрелком все было в порядке, кроме разве что очень грязной и вконец истрепанной повязки, обмотанной вокруг части груди и плеча.

Сталкер, однако, беспокойства не разделял. Как только они зашли в прихожую, он так, словно бы распрощались они только вчера, усмехнулся:

— Чайку не нальешь?

— Какого, нахрен, чайку? Ты истекаешь кровью!

Сталкер недовольно скривился. Конечно, болячками заняться нужно, но это могло и подождать. К тому же одиночка за время скитаний очень соскучился по крепкому горячему чаю. Но Доктор был неумолим:

— Ты появляешься у меня на пороге только в тех случаях, если случается что-то серьезное. Полагаю, я должен радоваться уже тому, что в этот раз ты хотя бы держишься на ногах без посторонней помощи.

— Ладно! Уел. Но я правда почти здоров, только устал.

Доктор посмотрел на друга с сочувствием, но непреклонно. И, твердо ухватив своего подопечного под локоток, повел в сторону перевязочной.

— Зашить можно и потом, но сначала лучше продезинфицировать. Прививку от столбняка делал, я надеюсь?

— Не маленький, знаю.

Со стороны Доктора донеслось ворчание, подозрительно похожее на: «Как же, не маленький он».

Открыв дверь в следующую комнату, он пропустил внутрь Стрелка.

Лазарет в доме был оборудован по последнему слову медицины. Маловат, конечно, но пациентов здесь все равно не бывает много.

Все полки заставлены какими-то склянками, на стальном столике инструменты. Рядом старый холодильник «Саратов», набитый лекарствами, хранящимися при строго определенной температуре. Холод туда поступал не от электричества, а от артефактов. Почти все в этом доме так или иначе работало от энергии, предоставляемой самой Зоной.

Стрелок стянул пыльник, швырнув его прямо на кушетку, и сам опустился туда же. Доктор подошел ближе, принявшись отматывать метры отсыревших бинтов.

— Знаешь, ты выглядишь едва ли не хуже, чем когда Призрак и Клык притащили тебя ко мне после первого вашего похода.

Стрелок не хотел начинать этот разговор сейчас. Доктор все понял по выражению лица, и настаивать не стал.

Когда рана была обнажена, он неодобрительно покачал головой.

— И это называется перевязкой! Ей богу, в обучении зомби я достиг больших успехов, чем в твоем.

Сделав обезболивающий укол, врач осмотрел пулевое отверстие. Стрелок отделался не так уж плохо, заражения не произошло, да и держался он бодро. Но выглядел при этом сталкер совсем неважно. Доктор не преувеличивал, сравнивая его состояние с первым походом, когда одиночку приволокли сюда полумертвым. В тот раз было много серьезных повреждений, да, но никогда еще его друг не выглядел таким… Лишенным внутренней опоры. Он, будучи и без того некрупным, сильнее обычного сутулился, к тому же здорово похудел — в чем только душа держится? Заострились скулы и впали щеки, а под глазами залегли глубокие тени. Волосы отросли и спадали на лицо, так что сталкер их то и дело с раздражением сдувал.

Но, не смотря на все это, Стрелок был умыт, да и одежда относительно чистая — значит, личную гигиену он не забросил.

— Может лучше сразу со всем закончить? Конечно, если ты хочешь спать…

Одиночка только отмахнулся здоровой рукой:

— Нет, не вижу смысла тянуть.

Пока Доктор пинцетом извлекал осколки, сталкер уперся взглядом в стену. Обстановка не слишком располагала к разговорам, но они так давно не виделись, что утерпеть было выше его сил.

— А где Дружок?

Дружок был огромным псевдопсом, который жил у Доктора. Он частенько на памяти сталкера пропадал из дому, но старик не любил его отпускать далеко. Боялся, что пристрелят.

— А кто ж его знает? Дня два как ушел, скоро должен появиться.

Звякнуло, когда очередной осколок упал в железную посуду. Доктор достал иглу. Тяжело вздохнув, сталкер постарался не шевелиться, чтобы не слишком мешать.

— Извини, у тебя не завалялось какого-нибудь оружия? А то, как видишь, свое пришлось бросить.

— Конечно, найдется. А ты далеко шел-то?

Стрелок мрачно усмехнулся.

— Считай, от самого Центра. Но безоружным только от Агропрома.

Доктор не ответил ничего, но сталкер видел, как сжались в тонкую линию его губы. «Он переживал». И пусть это эгоистично, но Стрелок был рад, что кому-то не безразлична его судьба. Его друг никогда не одобрял идеи дойти до Саркофага, но он ее понимал, и поэтому раз за разом помогал им, даже зная, что шансов выжить там меньше процента.

— Ну, вот и все, — сказал Доктор, щелкнув ножницами и обрезав хирургическую нить.

Пока Стрелок натягивал свитер, он предложил:

— А вот теперь можно и чаю. Сильно голоден, доходяга?

Сталкер кивнул, пропустив мимо ушей обращение. Пока Доктор мыл и раскладывал инструменты, он сгреб в охапку свою верхнюю одежду, и, выйдя в коридор, повесил пыльник на крючок у двери.

Просторная кухня с большими окнами и старой, но крепкой мебелью служила по совместительству столовой, и, когда Стрелок туда вошел, первым делом почти упал за стол. В комнате было тепло и уютно, так что его почти сразу сморило. Доктор вскоре появился с тушенкой, которую собирался подогреть, а пока был занят этим, сталкер опустил голову на сгиб локтя, не в силах сопротивляться усталости. Раньше он мог держаться на ногах днями, проспав всего несколько часов, но теперь нужды в этом не было, и организм брал свое.

— Когда ты спал в последний раз? — спросил строго Доктор, словно угадав его мысли.

— Этой ночью.

— А высыпался?

— Да разве тут выспишься?

— Это не ответ!

— … Не помню.

Доктор вроде бы сказал что-то еще, но сталкер уже не слышал. Он спал.

Когда тот обернулся с тарелкой разогретого мяса, то только вздохнул. Поставив так и не тронутую еду на место, Доктор принес одеяло и подушку, постелив прямо на широкой деревянной скамейке.

В дверь снаружи громко постучали.

Доктор наблюдал за незнакомцем внимательно, слушая его историю, а затем погрузился в глубокие раздумья. Он помогал всем без исключения, и, как бы ни относился к наемнику его подопечный, бросить на произвол судьбы этого человека он не мог. Но и найти компромисс невозможно — Доктор понимал Стрелка как никто, и лучше всех был знаком с его тяжелым характером. Для всех остальных тот был Легендой, живым чудом, сумевшим пробраться туда, откуда никто еще не возвращался. И только его друг знал, сколько дури в этой голове.

— Вот что, — сказал он наконец. — Не попадайся Стрелку на глаза. Ему лучше не знать о твоем присутствии до некоторого времени. Я знаю, что в случившемся нет твоей вины, и все же если ты хотя бы попытаешься так или иначе причинить ему вред… Не жди снисхождения.

Шрам поспешно согласился. Он не рассчитывал вообще ни на что, когда стало ясно, что Доктор будет помогать в первую очередь Стрелку. Но тот не просто не прогнал его, а даже согласился приютить и провести лечение, не потребовав взамен ничего. Доктор, правда, выдвинул определенные условия: сдать все оружие, и, кто бы не появился в его доме, ему ни в коем случае нельзя причинять вред. Даже если это будет не человек. Шрам про себя не переставал дивиться причудам того, кому вверял свою жизнь, но этот старик внушал ему доверие. Несмотря на то, что тот, кого он зовет своим другом, едва его не убил.

— Раз уж мы обсудили все насущные дела, можно переходить непосредственно к лечению, — Доктор поднялся со стула и подошел ко столу с оборудованием.

— Итак, рассказывай во всех подробностях, что болит, и когда это началось.

— Постойте, Док, — Шрам помялся, что в сочетании с его массивной фигурой выглядело бы забавно, если бы не серьезность момента. — А где этот?

Не было необходимости уточнять, кто такой «этот».

— Спит. Думаю, он проваляется долго, нервы ты ему изрядно за последнее время потрепал.

«А он, можно подумать, мало мне проблем доставил». Но из уважения к Доктору Шрам промолчал.

— Я так понимаю, тебя подкосило тогда, когда грянул первый мощный выброс из Центра Зоны?

Наемник кивнул, припоминая слова Лебедева и того ученого, что появлялся в его обществе. Как бишь его?

— Один человек, изучающий Зону, говорил… Будто бы из-за выбросов моя нервная система через какое-то время просто выгорит.

Доктор фыркнул, породив этим у Шрама недоумение, сменившееся затем мрачными сомнениями.

— Что смешного?

Старик только покачал головой.

— Из того, что я слышал от тебя и от Стрелка, это так тебя убедили его остановить, да? Так вот, если бы это выбросы на тебя так влияли, ты бы это почувствовал сразу, как в Зоне оказался. А находиться вне убежища во время катаклизма не полезно для здоровья, мягко говоря. И обычно от этого умирают. Ты не единственный, кто выживал, но это может очень дорого обойтись.

— И что, уже ничего нельзя сделать?

— Можно конечно. Хорошо, что ты обратился ко мне, и если это зараза, то весьма вероятно, что лечится самыми обычными антибиотиками. Ну, а если нет, — Доктор задумчиво посмотрел на наемника. Он был не из тех врачей, что намеренно нагнетают обстановку, но паузу не прерывал долго. Наконец он проговорил:

— Зона, конечно, крепко искалечить может, но если ты через пекло прошел и жив при этом остался, она же тебя и выручит. Знаешь, сколько артефактов и растений разных для лечения здесь можно использовать? Не боись, — старик хлопнул его по плечу. — Вылечим мы тебя.

Время у них было, так что Доктор решил начать с анализа крови. Затянув жгут вокруг руки наемника, он скомандовал:

— Сожми кулак.

Когда пробирка вошедшего под кожу шприца заполнилась кровью, врач вытащил иглу. В то время, пока Шрам удерживал кусочек ваты у прокола, он произнес:

— Тут есть свободная комната, прямо по коридору и налево. Располагайся там, постельное белье в шкафу. Ну, разберешься, а я принесу запас еды.

— Еда у меня есть с собой, — поспешил возразить Шрам. Он уже и так был обязан Доктору.

— Ты мой пациент. Забудь.

Видя сомнение на лице наемника, он сказал резковато:

— Всем, кому требуется помощь, я оказываю ее бесплатно. Не предлагай мне денег. Ну, можешь принести какой-нибудь редкий артефакт для изучения, если хочешь, буду благодарен. Но не в качестве платы.

После этой фразы Шрам окончательно проникся уважением к говорившему. Болезни и горести сталкеров были не чужды Доктору.

Куски событий, о которых поведал наемник, откликались и в рассказе Стрелка. Это были два совершенно разных взгляда, но, слушая сталкера с затаенным дыханием, Доктор их не сравнивал. Да, поначалу они дополняли друг друга, создавая целостную картину, но, как только Стрелок перешел на события после потери памяти, история его окрасилась еще более мрачными тонами.

Любопытство сгубило кошку, потому что перевесило осторожность. Но как только оно удовлетворено, все повторяется снова, потому что у кошки девять жизней. У Стрелка жизнь была всего одна, тогда почему он так ее не берег?

— Его больше нет.

В горестной тишине пустой комнаты это прозвучало так, что Доктор сразу понял, о ком говорит Стрелок. Даже несмотря на то, что это было сказано совершенно неожиданно, нарушая цепочку повествования. «Не может быть».

— Я опоздал всего на несколько дней. Если бы Призрак только дождался…

По телу Стрелка пробежала дрожь, и это куда выразительнее говорило о его чувствах, чем любые слова или слезы. Не дело мужчине горевать, хотя друзей, таких, как Призрак и Клык, у Стрелка никогда не было. И, скорее всего, уже не будет. Он до сих пор со смешанным чувством ужаса и боли вспоминал темное подземелье, где в зале с контроллером навсегда остался его товарищ. Тело окоченело к тому времени, хотя еще не начало разлагаться. Было отвратительно рассуждать о человеке, которого любил, как о куске мяса.

Доктор хотел бы помочь, но не мог найти ни слова утешения. Он знал, что вся эта авантюра просто не может хорошо закончиться, но до последнего надеялся, что смерть даст отсрочку и эта троица вернется к нему живыми.

— Мне жаль. Призрак был и моим другом тоже.

Но едва ли Стрелок это услышал. Он произнес все так же безжизненно:

— Радар — страшное место. Пси-волны бьют по мозгам так, что возникают галлюцинации, — даже при воспоминании об этом у него разболелась голова. — Без защиты там можно сойти с ума.

Этот разговор нужно было срочно прервать, иначе он мог закончиться истерикой. Нет более печального зрелища, чем сильный человек в минуту слабости.

— Я отключил Выжигатель. Теперь он работает снова, но с перебоями… Не хочется вспоминать.

Доктору отчаянно нужно было знать, что такого нашел внутри станции Стрелок, но он не был бы собой, если бы позволил собственному любопытству восторжествовать над вниманием к другим людям. Ему и самому нужно было время, что бы смириться и осмыслить услышанное.

— Хорошо.

Когда старик поднялся и потянул за ручку двери, та распахнулась, чуть не задев при этом наемника. Он стоял поодаль, слишком далеко, чтобы это можно были считать подслушиванием, но достаточно близко, чтобы все слышать. Из-за спины Доктора раздался звук, более всего походивший на рычание, иначе охарактеризовать его было нельзя.

— Ты все слышал!

Доктора отпихнули в сторону, а Шрам попятился. Скорбь и ужасная печаль Стрелка стремительно превращались в ярость. Он и так был уже на пределе, и теперь утратил последние остатки самообладания.

— Что он тут делает?

— Шраму нужна была помощь! Не ты один пострадал.

— Это, — голос сталкера неожиданно приобрел ледяные нотки. — Меня не волнует.

Такого тона Доктор от него еще не слышал. Словно громоотвод, он расположился между давними врагами. В иной момент Стрелок отреагировал бы куда спокойнее — он, как правило, вел себя объективно — но только не сейчас. Не тогда, когда его неприятель застал такой момент. Но гнев в его глазах было не так больно видеть, как безнадежность.

— Если ты не забыл, то твоя вина уже в том, что помимо меня под выбросы попало множество других сталкеров.

Не в бровь, а в глаз. Стрелок дернулся от этих слов Шрама так, будто бы его ударили, и со своей стороны разразился яростными нападками.

Трудно сказать, когда что-то изменилось, но в одно мгновение наемник стоял на расстоянии нескольких шагов, а в следующее — сильно припечатал противника к стене, хватая его за ворот с неумолимостью судьбы. Он никогда не был сдержан, а люди обычно не рисковали его выводить из себя.

— Что, больно?

Однако в невеселой ухмылке Стрелка отразилась лишь пренебрежительная насмешка. «Действительно. Падение с саркофага». Вспомнил Шрам отрывок из жуткого рассказа одиночки и отпустил его, устыдившись.

Тот оправился в считаные секунды, не обратив внимания на отозвавшуюся болью рану. Стрелок явственно радовался новой возможности поругаться.

— Хватит! — одиночка, начавший было бурлить внутри, как закипающий чайник, вдруг успокоился. То есть нет, не успокоился, но у него было слишком мало сил, чтобы сейчас спорить. Поэтому сталкер затих при этом окрике Доктора, и только шагнул к нему ближе, враждебно проглядывая на наемника.

— Я ненавижу тебя, — поделился он уже таким спокойным тоном, словно говорил о погоде. А сам в это время вспоминал, как бойцы «Чистого Неба» гнались за ним, не позволяя расслабиться и передохнуть ни на мгновение. И гаусс-пушку в руках наемника.

— Взаимно, — ответил Шрам, думая о «Монолите».

Доктор только тяжело вздохнул, глядя на то, как они стояли друг напротив друга — наемник и сталкер: один высокий и сильный, второй — исхудавший и как-то хищно ссутулившийся. Оба — злые, готовые в любой момент снова драться.

Стрелок импульсивно мерил шагами комнату, а за окном постепенно светало. Как можно было приютить того, кто при случае пустит тебе пулю в спину, стоит только отвернуться? Доктор, конечно, ничего ему не сделал, но самого-то Стрелка наемник убьет, не задумываясь. Оставаться здесь нельзя. Может, сам Доктор и считает, что хорошо разбирается в людях, но сталкер не верил в то, что в его противнике есть хоть что-то хорошее. То есть, конечно, есть, но не по отношению к нему. И если он здесь задержится, то подставит под удар их обоих, ведь Доктор не останется в стороне, если наемник с одиночкой снова сцепятся. Жаль, полноценно побеседовать так и не вышло, хотя им было что обсудить. Доктор изучал Зону, ему совершенно необходимо знать то, что знал один только Стрелок. Вот будет обидно, если он умрет, так и не успев никому ничего рассказать про «О-сознание». Надо, что ли, хотя бы документы найденные оставить. Вытащив из рюкзака прочную тяжелую папку, одиночка наскоро ее пролистал. Здесь хранились копии того, что он приносил Бармену, и то, что сталкер сам нашел в архивах подземных лабораторий. Если барыга думает, будто вся важная информация попадает в первую очередь к нему, то сильно заблуждается.

Теперь вроде все.

Тихо пробравшись в полутемный коридор, Стрелок снял с крючка пыльник. Он уже накинул капюшон, когда услышал из-за спины:

— Далеко собрался?

У дверного косяка, сложив руки на груди, стоял Шрам. Наемник подобрался совершенно неслышно, так, что ни одна половица не скрипнула под его весом.

— Прогуляться, — сталкер хотел ответить более резко, но вовремя прикусил язык, не желая поднимать лишний шум.

«Ну-ну. Кого обмануть пытаешься?»

— Шапку надень, — фыркнул Шрам. Разумеется, ему не верилось, что Стрелок крался рано утром, точно вор, просто чтобы подышать свежим воздухом. И в своих подозрениях он был прав. Кто в такое время в Зону выйдет?

Сталкер сделал вид, что не услышал, и наемник проводил его внимательным взглядом до самой двери.

Выйдя наружу, одиночка глубоко вдохнул пахнущий чернобыльником и сырым мхом воздух. Теперь можно спокойно проверить, все ли на месте. Он перевел детектор в режим непрерывного беззвучного информирования — на луговом болоте любой звук слышен очень далеко, не нужно местных обитателей привлекать. То же сделал и с дозиметром. Хотя радиационных очагов тут немного, а все же попадаются. Стрелок подтянул лямки рюкзака, проверил магазин выданой взамен оставленной винтовки LR-300. Легкое оружие, как раз то, что сейчас нужно.

Погода пока радовала, но кому, как не ему знать, насколько быстро она меняется? Пасмурно, к счастью дождя нет, и, скорее всего, не будет. Если он все же разразится, почва размокнет так, что сталкер по колено увязнет в ней. На болоте прятаться особенно негде. И что тогда делать? Не возвращаться же, в самом деле…

За этими мыслями Стрелок неожиданно почувствовал нечто, похожее на знакомый азарт, который притупился в последнее время. Простой сталкерский быт — рутиной, конечно, не назвать, но он скучал по обычным походам в Зону за артефактами. Всяко лучше той круговерти, которая затянула его. К ночи и вспоминать страшно.

Дорога была легкой, пусть не сильно разнообразила пейзажами. Скоро, впрочем, земля под ногами перестала пружинить при каждом шаге, сделавшись более сухой, и начался лес. Кроны деревьев шумели и стонали под порывами ветра, усилившегося за последнюю четверть часа.

Стрелок остановился, всматриваясь в покосившиеся домишки впереди. Остатки то ли пионерского лагеря, то ли поселка, ничего подозрительного на первый взгляд. Вон «электра» разлеглась посреди главной улицы, обойти ее не проблема, аномалия хорошо заметная. Еще тряпье какое-то висит по линии электропередач, лучше не подходить близко. Непонятно, что за штука. Все бурьяном поросло, битые стекла на дороге. Точнее, дороги почти и не было, один намек на бывшую грунтовку. Досталось же этому месту. Разрушения были оставлены не временем, а, судя по следам, прошедшейся когда-то здесь авиацией. Сельские домишки не выдержали такого издевательства, и остался от них практически пустырь со следами от крупнокалиберных пуль по всем твердым поверхностям.

Больше ничего, и звуков странных нет — только кроны берез позади гремят, так беспощадно их треплет ветер. Внизу Стрелка от него более или менее защищали деревья, потому он не желал спускаться к руинам, в неизвестность.

Наемника от мыслей отвлек пронзительный писк сканера. Когда он опустил взгляд на прибор, увидел красный мерцающий огонек, сигнализирующий о скором начале выброса. Странно, по прогнозам до него еще дня три, выходит, этот внеплановый. Новейшая девайсина, выцыганенная за артефакты у ученых на Янтаре, пока работала исправно и сбоев не давала. На этой мысли Шрам запнулся. Ему потребовался миг, чтобы осознать, что это значит, а потом он подорвался с крыльца, на котором только что сидел. Сама Зона пока не менялась — внешние признаки надвигающегося выброса заметить можно разве что за несколько минут до того, как он шарахнет. А значит…? «Стрелок ничего не знает, он в опасности».

Сеть на Болотах почти не ловит, отправить ему сообщение нет никакой возможности. А ближайшие убежища, как бы быстро ни шел сталкер, начнутся километра через четыре в любом направлении. Патовая ситуация. В этот момент Шрам почти не размышлял о том, зачем ему спасать Стрелка, и стоит ли это вообще делать, потому что решить это можно было и позднее. А придумать, как, собственно, ему помочь, требовалось немедленно. Все разумные варианты требовали часов, тогда когда счет шел на минуты. Оставался один, последний вариант, но и он отдавал безумием. Учитывая мощность сканера, до выброса еще оставался в лучшем случае час-полтора. «Можно успеть. Но зачем мне это?» Сам наемник пока не мог дать однозначного ответа на сей вопрос, но мерный шаг уже ускорился, перейдя на бег. Он видел, в каком направлении скрылся сталкер, и следовал туда же. Небо над головой наливалось оттенками тяжелых металлов.

Поскольку земли эти в плане аномалий чистые, двигаясь быстро, тут можно преодолеть значительно большие расстояния, нежели в других местах Зоны. Только раз Шрам немного замедлился, обходя здоровое пятно радиоактивного заражения.

И то ли Стрелок шел так медленно, то ли он остановился посреди пути по какой-то причине, но наемник нагнал его достаточно быстро.

Одиночка обернулся на шум, когда Шрам приблизился, на лице его мелькнуло изумление. Оно быстро переросло в настороженность, потому что наемник, похоже, по-настоящему спешил, раз до сих пор не мог отдышаться. Дело серьезно, иначе зачем бы недругу его искать? Что такого случилось? Что-то с Доктором? Внутри все напряглось. Когда Шрам достаточно восстановил дыхание, чтобы говорить, он прохрипел:

— Выброс.

Несмотря на всю опасность этой ситуации, от сердца отлегло. Но теперь неплохо бы самим уцелеть. Стрелок кинул взгляд через плечо, но в тех развалинах напрасно искать убежища. Жизнь может и удастся спасти, но не рассудок.

— Сколько? — коротко спросил он. Понять, что сталкер имел в виду, было непросто, но наемник разобрался:

— Меньше часа.

«Плохо!» Вслух Стрелок ничего не сказал, нужно беречь дыхание. И они, не сговариваясь, побежали.

Через некоторое время стали отчетливо проявляться первые признаки, видимые только перед самым выбросом. Где-то далеко, очень далеко, поднялся тяжелый гул, пошедший по нарастающей, краски поблекли. Будто бы всю Зону заволокло неведомым туманом — какое-то странное излучение. И среди этого вдруг завибрировал дозиметр, точно в такт щелчкам, отмеряющим уровень радиации.

— Здесь радиоактивный очаг! — с легкой паникой в голосе воскликнул сталкер, силясь перекричать шум ветра и звон, поднявшийся в ушах.

— Пойдем в обход — не успеем. Глотай весь антирад, что есть, и напрямую!

Стрелок счел это решение верным. Потом можно подумать и о последствиях такого кросса, и о передозировке противорадиационных препаратов, сейчас главное — успеть. На ходу вытащив тубу, он разом заглотил несколько таблеток, успев порадоваться, что теперь их не нужно вкалывать, иначе на бегу сделать это было бы поистине невозможно. То же сделал и Шрам.

Горло саднило и кружилась голова. Дозиметр бился в истерике, и от того, насколько долго он не прекращал подавать сигналы, становилось жутко. Но вот, наконец, он совсем затих, и стало ясно, что этот участок пути они преодолели.

Дернув спутника за рукав, Стрелок вынудил его обернуться, а сам уперся руками в колени, едва дыша.

— Больше… Не могу… — схватив одиночку за шиворот, Шрам легко поставил его на ноги, и некоторое время тащил за руку, позволив опереться на себя. Сталкер поспевал как мог, хотя силы его уже давно кончились, и продолжал двигаться он на голой силе воли.

Выброс наступал на пятки — обоих людей на секунду оглушило, а затем дрогнула земля.

В дом они влетели, уже хлюпая кровью из носов и едва различая предметы из-за приступа сильнейшей мигрени. Медленно, мучительно медленно, но верно, напряжение начинало спадать.

— Где вас черти носили, вы же едва успели! — Доктор подскочил к ним, как коршун, готовящийся обрушиться на добычу. Но, едва увидя состояние своих подопечных, он смягчился и произнес только:

— Бедные вы мои идиоты…

— Это все он, — наемник ткнул пальцем в сталкера, который так и сел на пол у двери. Голова его была откинута, глаза закрыты, но Стрелок через силу улыбнулся.

Доктор что-то еще произнес, потом сказал, что бы они не разлеживались на холодном полу, и что он сейчас вернется.

Сталкер, таки поднявшись на дрожащие ноги, оперся рукой о стену. В нем происходила отчаянная борьба между самолюбием и благодарностью. Чем-то похожим на благодарность, потому что переломить свое уже устоявшееся мнение он не мог.

— Спасибо, — наконец негромко буркнул он и поспешил ретироваться из комнаты, едва не упав при этом и чуть не опрокинув на себя вешалку.

— Куда ты теперь?

— Пока не знаю, — честно признался сталкер. — Не могу долго без дела сидеть. Схожу к ученым, может, работенка у них какая-нибудь найдется.

Доктор поморщился, и неодобрительно сказал:

— Ты же знаешь, сталкеры для них — не люди, а живые приборы. С учеными опасно работать.

Про себя Стрелок согласился. Задания Сахарова были простыми только на первый взгляд, и, хотя он не скупился на плату, оно того не стоило. Интересно, скольких сталкеров он угробил?

— Не все такие. Круглов, например, мне не раз помогал. Он предупредит, если поручение будет заведомо самоубийственным.

— Круглов твой — всего лишь лаборант, его самого в расход пустят, если он еще жив. Что, скажешь, нет?

Доктор сложил руки на груди и проницательно посмотрел на сталкера. Он не ждал ответа, по сути, его вообще мало интересовал предмет их разговора — что толку, если Стрелок сейчас покивает, а сам все равно сделает по-своему? Спор он затеял с другой целью — понаблюдать за подопечным. И сейчас Доктор счел, что сталкер просто не готов снова выходить в Зону. Настрой его… Был не тот. Стрелок полегчал в движениях, но потяжелел в жестах. Нет ни тени возможности, что он вернется к нему обратно живым, или хотя бы целым. Если человек ищет себе смерти, Зона быстро доведет его до нужной кондиции.

Доктор хотел бы вечно стоять между своим другом и опасностью, но он не мог, да и упертый сталкер ему все равно бы не позволил. Но этот случай такой, когда самому Стрелку права выбора давать нельзя. Он и так дров наломал. У Доктора была одна идея, как сохранить ему жизнь, и он вдруг перевел тему:

— Останешься хоть до обеда?

— Останусь, — Стрелок кивнул, но при этом посмотрел на Доктора в высшей степени подозрительно — его обычно острый взгляд сейчас был задумчивым. По опыту он знал, что ничего хорошего это не предвещает.

Наемник был весь бледный и щурился на тусклый свет. Хотя от выброса спрятаться они успели, того времени, что он пробыл на открытой местности хватило, чтобы его подкосить.

— Ложись, — Доктор неожиданно сильно толкнул мужчину в грудь, заставив откинуться на кушетку. Шрам терпеть не мог оказываться в столь неудобном положении, да еще и без оружия, но, пересилив себя, послушно замер. От Доктора исходила теплая волна уверенности и надежности, и настолько сильным оказалось это ощущение, что он неожиданно для себя совершенно успокоился.

Врач расстегнул молнию на разгрузке, а сам повернулся к столу, на котором стоял контейнер из белого непрозрачного пластика. Щелкнув зажимами, Доктор натянул свинцовые перчатки и запустил руки внутрь. Наемник, кажется, был готов к чему угодно, но все же удивленно приподнял брови, когда старик повернулся к нему с артефактом в руках. Это была «душа». До того Доктор не использовал артефакты, лишь обычные медикаменты.

— Но ведь она не лечит!

— Так, — согласился Доктор. — Поэтому кроме сталкеров этот артефакт никто не использует. «Душа» катализирует твои собственные силы, заставляя организм работать лучше.

Он прижал синий переливчатый шар к груди наемника, и тот почувствовал, как легкий холодок распространился по костям. Может ему и показалось, но дышать стало легче — Шрам уже успел забыть, каково это, когда при каждом вдохе внутри не отзывается болью. Пугающий отток жизненных сил начал прекращаться.

— Что, лучше? — Доктор правильно истолковал тональность молчания. — Погоди еще, моментально не выздоровеешь. Сейчас как? Голова не кружится, не тошнит?

Наемник покачал головой.

Синий шар начал понемногу тускнеть. Он сжался, как бумага на костре, сухо зашуршал. Стянув перчатки, Доктор бросил выдохшийся артефакт обратно в контейнер, и «душа» с шелестом рассыпалась в пепел.

— Это все? — с неким недоумением вопросил наемник. К его лицу начали возвращаться краски.

Доктор усмехнулся.

— А чего ты ожидал? Плясок с бубнами?

Шрам молча пожал плечами и спустил ноги на пол.

— Кстати, сразу лучше не станет, так что будь поосторожнее. И… Постой, — врач явно хотел сказать что-то еще, но отчего-то не решался. — Я уже говорил, что лечу бесплатно, и ты ничего мне не должен. Но у меня к тебе есть одна просьба, — видя, что наемник его внимательно слушает, Доктор продолжил:

— Понимаешь, Стрелок словно провоцирует все мыслимые несчастья обрушиваться ему на голову. С ним нужно что-то делать, иначе он совсем себя угробит.

У наемника начали зарождаться нехорошие догадки. Он мог отказаться от предстоящего поручения, и Доктор не осудил бы его, но наперед Шрам знал, что выполнит все, о чем бы тот ни попросил. И даже не столько потому, что был обязан жизнью этому человеку, а потому, что не хотел разочаровать того, к кому проникся таким уважением.

— Мне нужно, чтобы кто-нибудь сопровождал Стрелка. Достаточно стойкий морально, чтобы не дать себя завести в дебри полемики и стоять на своем, если он пойдет на очередную глупость, и достаточно опытный. Я знаю, что ты его не любишь, но очень прошу! Сохрани его живым, пока Стрелок не оправится и перестанет искать себе смерти. Ты ведь не мог не заметить разницы между ним сейчас и вашей последней встречей.

Шрам попытался вспомнить, каким сталкер был несколько месяцев назад. Он тогда действительно влез куда не нужно, опровергая стойкое мнение, что на север Зоны дороги нет, переполошив всех, кого только можно и нельзя. Со временем лютая ненависть к тому, кто причинил ему такие страдания ушла, и Шрам даже улыбнулся, когда вспомнил найденную в тайнике Стрелка переписку — типичное дружеское общение с подколками и подначками. И тут же померк, вспомнив, что теперь никого из его группы, помимо Доктора и самого Стрелка в живых не осталось.

— А он уже знает эту потрясающую новость?

— Так ты согласен? — в тоне прозвучала хрупкая надежда. — Стрелок не сможет отказаться. Иначе, — теперь в голосе Доктора зазвучали стальные нотки. — Я его вообще никуда не пущу.

В конце концов, — думал он — противоположны — не значит противопоказаны.

— Пиздец, — грубое матерное слово резануло слух.

— Не драматизируй, — посоветовал наемник, хотя в душе был полностью согласен. Ругань, конечно, тут привычное дело, каких только витиеватых словестных конструкций он не наслушался, но в исполнении Стрелка это звучало особенно выразительно.

Хлопнула дверь, и пара застыла, повернув головы в одну сторону. Доктор красноречиво посмотрел на Стрелка, на лице которого злость мешалась с обидой.

— Сделай лицо попроще, несчастный ты мой.

Это было довольно забавно — наблюдать, как двое самых непреклонных и упрямых людей, что он знал, собираются в дорогу. Совместную. Они были полными антиподами, и пройдет немало времени, прежде чем эти двое смогут притереться друг к другу. А пока острые углы их характеров и не думали сглаживаться. Доктор до сих пор не был уверен, правильно ли поступил, но это было лучшим, что он мог сделать.

Прощание вышло коротким и скомканным. Он пожал грубую руку наемника и обнял Стрелка, который хотя и скорчил жутко независимую физиономию, все же позволил это сделать. Просто они оба знали, что, вполне может быть, больше не увидятся. Каждый день может стать последним.

Доктор еще долго стоял на крыльце, глядя вдаль, даже когда эта пара уже скрылась из виду.

Небо было на удивление ясным, и закат окрасил его в багровые тона, лишь с краю тронутые серой дымкой. Что-то все никак не давало Шраму покоя. Растревоженные сценой прощания и закатом — архитипическим символом конца — страхи скреблись изнутри. В Зону всегда тяжело возвращаться после передышки. По-новому приходится привыкать к постоянному чувству опасности. Наемник украдкой бросил взгляд на спутника. Стрелок выглядел совсем иначе, когда думал, что Шрам на него не смотрит. Более искренне, и вместо привычного нахмуренного выражения мужчина заметил след такой же невыразимой тоски.

Тени становились длиннее. С Болот они должны выйти к ночи, и если дальше все будет так же спокойно, им предстоит несколько часов монотонной ходьбы. Всяко лучше неожиданностей. Приятными они тут редко бывают.

Несмотря на приступ осенней меланхолии, физически наемник ощущал такой подьем сил, какого не помнил давно. Ничего не болит и тело слушается как хорошо отлаженный механизм, каждая мышца способна выполнять свою функцию. Больше нет чувства, что с ним что-то не так. Под влиянием момента Шрам не мог равнодушно смотреть на сгорбленного Стрелка, который выглядел так, словно ничто в мире не способно ему вернуть расположение духа.

— Нам ведь придется пробыть вместе некоторое время, — издалека начал наемник, прощупывая почву. — Если ты будешь с недовольным видом меня игнорировать каждый раз, когда нам нужно обсудить маршрут, это закончится плохо. Давай не будем проверять, насколько?

Секунду сталкер колебался, не зная, какую линию поведения выбрать против этой обезоруживающей прямоты, но в итоге тяжело вздохнул и заговорил сам.

— Я понимаю. Мало есть вещей хуже, чем такая команда. Попробуем договориться, — сталкер остановился, внимательно смерив взглядом спутника. — Пока дело касается совместной работы в Зоне, мы не ссоримся по пустякам. В другое время… Решай сам. Я предпочел бы нейтралитет. «Вооруженный нейтралитет».

— Согласен. Поживем — увидим, — спокойно сказал мужчина, хотя это был явный прогресс. Сталкер смирился с его присутствием, и категоричной неприязни уже нет. Личная обида — дело другое. Если бы не характер, Шрам был бы даже доволен таким спутником.

Некоторое время они шли молча. Но молчание это было не тягостным, из него исчезла враждебность. Наемник задумался, стараясь понять, как лучше спросить Стрелка о станции и при этом ненароком не порвать безвозвратно тонкую ниточку взаимопонимания, что только протянулась между ними. Того, что он услышал раньше, вполне хватало, чтобы понять — никакого Исполнителя Желаний не существует.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — вдруг заявил сталкер.

— И о чем же? — скептически поднял бровь наемник, даже не повернув головы в его сторону.

— Хочешь узнать про наш разговор с Доктором. Тебе интересно, что в саркофаге, — сказал Стрелок, попав в десятку.

Потрясенное молчание.

— Так я угадал?

— Тут и гадать было нечего.

— Ладно.

Поскольку сталкер ограничился этим, Шраму пришлось просить.

— Ну? — просьбой это было назвать весьма трудно, но Стрелок все понял и легко усмехнулся.

— Нет там ничего. Только пепел и спекшийся металл. Монолит — иллюзия.

— Что произошло с нами тогда, во время Большого Выброса? Чья это вина? Ты должен был что-то узнать.

На мгновение наемник забылся и выдал больше, чем хотел. Но ему было необходимо знать.

— Тебя это правда волнует. Что с тобой случилось после…? — сталкер механически потер ладонью предплечье, где под слоем ткани находилась татуировка.

— «Монолит», вот что со мной случилось, — резковато ответил Шрам. При виде распахнувшихся глаз спутника он испытал нечто сродни извращенному удовольствию.

— Ты слышал про группировку «О-сознание»? — пришел в себя Стрелок и попытался сменить тему. — Они заварили эту кашу. Зона давно вышла из-под контроля, но это не мешает им пытаться на нее влиять. Именно, что пытаться. Я уничтожил тех из них, кто был на станции, но есть другие. Не знаю, где.

— Лаборатории с индексом X? — предположил наемник.

— Скорее всего. Но я туда не пойду, если ты об этом, — категорично заявил сталкер. — С меня хватит этой дряни. Надоело.

— Какой ты кретин все-таки. Доктор расстроится, если я заведу тебя в подземелье и какой-нибудь шалый кровосос оторвет твою пустую голову. Хотя от скольких бы проблем это меня избавило…

— Иди ты.

Таким образом перемирие между ними было установлено.

В этот утренний час на Болотах стояла тишина. Стрелок сощурился, вглядываясь в застилавшую горизонт опаловую дымку, затем развернулся в дверном проеме и вошел внутрь здания старой церкви. Тихо. Туманно. За вчерашний день они дошли до самой окраины, но, чтобы не идти по темноте в другую местность и не сбиваться с режима, заночевали тут же, дежуря по очереди. Замшелый пол скрипел от каждого шага, черные опоры стонали. Еще немного, и все здесь рухнет к матери, дай только повод.

— Поднимайся, — несильно потрепал он по плечу спутника. — Пора.

Шрам сел на скамье, накинул на плечи служившую одеялом шинель. От дыхания поднимался пар. Быстро и без аппетита поели, пока не рассвело бледно, и вышли наружу.

В первые дни после выброса важно не засиживаться на одном месте, потому что это как новые опасности, так и новые возможности. Если сейчас не поторопиться, большую часть появившихся артефактов сметут в считанные дни. Да и кочевые монстры, двигаясь от Центра, уже должны пройти Болота. Учитывая близость границы, что-то действительно стоящее тут найти непросто, но приток Припяти — река Уж составляла исключение даже несмотря на соседство с Кордоном. Далеко не всегда чем севернее, тем опаснее, и немало еще оставалось участков у Периметра, к которым сталкеры избегали приближаться. Никогда без причин. Даже здесь, в Зоне, за некоторыми местами прочно закрепилась слава «темных» и «жутковатых».

Ландшафт вокруг начал постепенно меняться, так что и сталкер, и наемник шли, полностью сосредоточившись на дороге, которая теперь перестала быть безопасной.

— А, черт! — высокое растение лизнуло кончики пальцев, пильчатые листья коварно блеснули росой. Стрелок резко отдернул руку, схватившись за нее другой, и тут же стянул перчатку. Место, в которое пришелся ожог, стремительно приобретало красный оттенок.

— Ты что? — наемник, вскинувший было автомат, не нашел никаких признаков опасности и наконец бросил косой взгляд на спутника.

— Крапива, — раздраженно сказал тот, показывая ладонь, краснота по которой распространилась аж до запястья. Стрелок опустился на землю, стараясь при этом не смотреть на своего недавнего врага, и принялся рыться в рюкзаке. По его опыту, даже почти нормальные внешне растения могли обладать самыми неприятными свойствами. Приняв противоаллергенное из аптечки, сталкер снова посмотрел на кисть. Она зудела не переставая, боль была много хуже, чем от обычной крапивы. Это внушало опасения.

— А перчатки где твои?

Сталкер молча показал свою. Указательный и средний пальцы на ней были криво отрезаны, потому что в хороших, толстых перчатках управляться с оружием просто невозможно. Как назло, растение коснулось именно незащищенных мест.

С этого, можно сказать, и началась череда неприятностей.

Среди тонких полосатых березок движение воздуха почти не заметно, и кровосос вышел из невидимости совершенно внезапно. За секунду до удара Шрам на одних рефлексах успел вдавить спусковой крючок, но опускавшуюся лапищу было уже не остановить. Страшный удар пришелся в грудь, лишь слегка смягченный броней костюма, и мужчину отбросило назад на несколько метров, да так, что он там же и остался лежать, не в силах вдохнуть.

У Стрелка времени было больше, поэтому, когда линия огня освободилась, он дал очередь.

Плечистая двухметровая фигура словно и не замечала ранений, мутант пер напролом, как танк. Повезло же им нарваться на такую матерую тварь! Кровосос оказался умным и хитрым, по-видимому он и не напал бы, не зайди они на его территорию. Но сожалеть поздно.

Атаковать он не торопился. Только прятался, то становясь невидимым, то снова появляясь на краткие мгновения. Сталкер поворачивался вслед за ним, с трудом не теряя из виду дрожащий воздух на рябящем фоне пролеска. Он старался не тратить лишний раз патроны, потому что тварь только и ждет, пока он начнет перезаряжать. Кровосос добивался совсем исчезнуть из поля видимости сталкера, чтобы тот потерял даже примерное направление, и, в конце концов, этого добился. Но, каким бы старым и опытным ни был мутант, сталкера ему не перехитрить никогда. Настоящего сталкера, а не тот сброд, который сам не далеко ушел от тварей, и который они отлавливают поодиночке из банд.

Стрелок опустился на одно колено, одновременно оборачиваясь и вдавливая спуск, и мутант, изготовившийся переломить ему позвоночник сзади, взвыл от боли.

«Смертельный» укус кровососа напоминает таковой у кошек, когда они вонзают зубы в спинномозговой канал, парализуя добычу. Слишком жадный монстр вздумал не убивать его сразу, а питаться медленно, поддерживая жизнь в жертве. Нетрудно было предугадать.

Тварь грузно повалилась на землю, когда ко всему прочему сталкер перебил ей ноги. В последние секунды жизни мутант все-таки сумел цепануть Стрелка, задев когтем голень, когда тяжелый ботинок опустился ему на горло. Сталкер поморщился, но, убедившись, что кровосос подох — с этих хитрющих тварей станется и мертвым прикинуться — двинулся проверить, как там его напарник. Шрам, придя в себя, кое-как поднялся на ноги и сейчас надрывно кашлял, уперевшись в колени.

— Живой, — уныло констатировал сталкер, похромав к нему.

— И не надейся, что нет, — прохрипел в ответ наемник.

Когда он расстегнул защитный костюм на груди и поднял рубашку, под ней оказалась огромная гематома, растянувшаяся от плеча до пояса. Но ребра как будто были в порядке. По крайней мере, так можно было судить по тому, как они ходили под кожей во время дыхания. Через некоторое время отойдет.

Стрелок осторожно коснулся собственной пропитавшейся кровью штанины и туго перебинтовал две неглубокие царапины. Боли почти нет, но по некоторым признакам они еще обещали в будущем напомнить о себе. К тому же заныло недавно зажившее плечо.

— Что же за день сегодня такой, — пожаловался он пустоте. — Эх, — И вдруг следом: — Вот же блин!

— Что такое?

Сталкер потянул за край пыльника и продемонстрировал продранный монстром карман.

— Там лежал мой КПК.

По обоим берегам реки Уж раскинулась деревня, как бы разделенная быстрой водой на две половины. Моста между ними давно не осталось, только бетонные сваи торчали в некоторых местах, покрытые отвратной черной слизью. С той стороны, с которой вышли спутники, дома сохранились неплохо, стояли почти целые. Они и были целыми — но это стало заметно, лишь когда они подошли ближе. Ставни блестели свежей краской, окна — гладкие, чисто вымытые, отражали небо. Но не то серое, что было сейчас над головой, а глянцево-голубое, с редкими облаками.

Сталкер, шедший первым, настороженно покосился туда. Они со Шрамом чередовали, кто будет идти впереди, чтобы второй в это время мог немного передохнуть от постоянного высматривания впереди аномалий. Не расслабиться совсем, нет, он должен слушать и наблюдать за тем, что происходит по сторонам.

— Глянь туда, — Стрелок показал налево.

— Вижу, — судя по недолгому молчанию, наемник присматривался. — Не будем заходить.

Стрелок кивнул, хотя это был не вопрос. Прощупывая болтами чуть ли не каждый шаг, они двигались вглубь деревни. Воздух пах озоном, но это обьясняло количество электрических аномалий вокруг. Шрам, идя позади, поглядывал на детектор артефактов, обновляя показания каждые несколько метров. Если они ничего не найдут — это будет печально, но неудивительно, поскольку в Зоне вообще не действуют закономерности. Хотя после выброса тут должно что-то остаться. Тем более, что, судя по всему, они первые за долгое время, кто сюда заходил.

— Есть, — наемник протянул напарнику детектор. На краю серого экрана появилась яркая точка.

— Не вижу, — сталкер внимательно осмотрел место, на которое указал прибор. Там, в узком тупиковом проходе между домами трещала маленькая, только зародившаяся «электра». Отростки молний не доставали до стен, и, пожалуй, мимо можно протиснуться боком. Но слишком велика вероятность потерять равновесие и завалиться вперед.

— «Светляк» в закутке.

Мужчина подвинул спутника, указывая направление. — Вон.

— Можно попробовать с крыши, — неуверенно предложил Стрелок.

— Не выйдет. В одну сторону еще ладно, хотя свалиться можно запросто, а вот обратно — совсем никак. Если только ты не умеешь лазать по отвесным стенам.

— Знаешь что, — после некоторого промедления произнес Стрелок, осмотрев внимательно проход. — У меня есть идея.

— Ты в своем уме? — осведомился Шрам, выслушав. В голосе его звучало не то недоверие, не то восхищение.

— Если попробуем потренироваться и ничего не получится, мы ничего не теряем. Ради такого ценного артефакта стоит рискнуть.

Они встали друг напротив друга у начала прохода.

— Давай. Пойдем сначала в другую сторону.

Наемник положил ладони сталкеру на плечи, и тот сделал аналогичное движение. Учитывая ширину прохода, чтобы стоять устойчиво, одному приходилось брать на себя еще и тяжесть партнера, а второму — полностью облокачиваться, поднимаясь на носки. И они медленно двинулись для начала в противоположное направление, постепенно расходясь друг от друга на максимальное расстояние, чтобы проверить, насколько устойчиво получается держаться. Результата удалось добиться не с первого раза. Это было куда сложнее, чем могло показаться на первый взгляд, и уже после нескольких пройденных шагов заломило плечи.

— Не могу, — выдохнул сталкер и отцепился, разминая их. — Слишком трудно.

— Теперь у нас все получится. Зря старались что ли?

Шрам был явно не настроен на поражение. Но способ таким образом обойти опасный участок — мягко говоря ненадежный, тем более, что оба они должны сильно наклониться вперед. Аномалия окажется совсем близко.

— Передохнем немного и попробуем пройти.

И они попробовали. Стрелок инстинктивно втянул живот, когда «электра» оказалась на уровне груди. Огромных трудов для него стоило позволить напарнику поддерживать себя. Аномалия совсем маленькая, но и ее хватит, чтобы сильно обжечь в лучшем случае, а если не повезет, то и прикончить. Но наемник не отпустил, и так они дошли до конца.

Облегченно расцепив руки, пара едва не столкнулась лбами, но Шрам кое-как удержал напарника.

— Уфф.

Сердце бешено колотилось, а волосы на голове и руках стали дыбом, наэлектризовавшись. «Светляк» переливался, как уменьшенная копия сверхновой, и они некоторое время просто смотрели на него.

— Это же сколько денег за один поход.

— Ты ведешь себя, как обычный гопник, — проворчал Стрелок. — Он что, по-твоему, просто бабло? Разве не завораживает?

— Почему мне должно нравится аномальное образование? — искренне удивился наемник.

— Ну да. Им же нельзя проломить башку, — съязвил сталкер.

Но красивый или нет, а артефакт этот немного фонил, и наемник уложил его в просвинцованный контейнер. Обратный путь дался немного легче в плане убитых на него нервных клеток.

— Интересно, мое невезение когда-нибудь кончится? — сам себя спросил Стрелок, глядя на вновь открывшуюся рану на голени.

— Конечно, ты же не бессмертный.

Быстрый росчерк разбил серое небо на части, и дрогнули все стекла в окнах. Звук прошелся еще раз, и в наступающих сумерках новая молния блеснула так ярко, что пришлось прикрыть глаза.

— Что за ерунда…

Все произошло слишком быстро для обычной грозы, да и никаких признаков не было перед ней. Грома, собственно, не было тоже до первой молнии. Появлялись они одновременно, а значит, расстояние от источника ничтожное. Почва шатнулась под ногами.

— Отходим!

Следующий разряд пришелся ближе. Настолько, что на земле, куда он попал, образовалось жженое пятно и донесся отчетливый запах гари. Все это напоминало огромную «электру», расползшуюся над землей, но даже блуждающие аномалии не берутся из ниоткуда. К тому же, судя по вектору направления, она не просто перемещалась, а двигалась целенаправленно к ним.

Зарницы сверкали, образуя неровную дугу в отдалении, но пройти мимо было уже нельзя. Слишком поздно.

Спутники жались к тихо шепчущей реке, бесполезно перебирая в уме возможные пути отступления, которых не осталось.

— У нас только один выход! — наемник обернулся к воде.

— Ты совсем дурак!? Мы поджаримся заживо, когда ударит молния, — сталкер не находил лучшего варианта, но все его знания физики, да и простая логика бунтовали против этого.

— Не когда, а если! Выбора нет.

Стрелок безнадежно обернулся, видимо прикидывая время, за которое гроза доберется до них. Ждать дальше нельзя. Шрам постарался одним взглядом показать — теперь тебе лучше послушать меня.

Они спрыгнули вместе.

В том и заключалась разница между этими двумя — умом, умением решать сложные аналитические задачи обладал сталкер, а мудростью — способностью находить наилучший выход из любых ситуаций — наемник.

Вода оказалась ледяной и гнусной на вкус, дыхание перешибло. Но страх гнал дальше, хотя Стрелок то и дело порывался обернуться назад. Шрам выволок его из черной воды, не давая опомниться, и они отбежали от реки еще на добрую сотню метров. Разряд молнии, в этот раз особенно сильный, взвился и грохнул высоко в небе, как рычащий в ярости хищник, оставленный без добычи. Злое эхо прокатилось по холмам, не желая сдаваться, но вскоре и оно погибло, натолкнувшись на лес. Остался слышим лишь шорох волн, темных, как смола.

Теперь, когда немедленная смерть им не грозила, постепенно вернулось нормальное мироощущение. Стрелок пришел в себя, когда понял, что замерзает на ветру. Винтовка скользила в руках, изнутри нее выливалась вода, а одежда отяжелела и неприятно липла к коже.

— Что делать будем, гений тактики?

После недолгого молчания, во время которого Шрам хоть как-то старался выжать куртку, Стрелок, давно плюнувший на это, с задумчивым видом сказал:

— Мне кажется знакомым это место. Ты случайно не видел на карте железную дорогу?

— Видел, — наемник показал примерное направление. — Точно не помню, но по-моему, до нее километра два. А что, ты здесь был?

— Можно и так сказать. Только не у реки, а со стороны леса. Тут неподалеку есть железнодорожная станция, которую я раньше использовал как убежище, и если ничего не изменилось за это время, то там безопасно.

Стрелок попытался припомнить, как давно он не заходил туда, но не смог. В Зоне спокойный район за один выброс может превратиться в опаснейший, и наоборот — ранее непроходимый стать легкодоступным. Увы, сейчас это ближайшее из укрытий. Не принимать же, в самом деле, всерьез те жутковатые домишки на противоположном берегу.

— Чего ждешь? Веди, пока не стемнело.

Ломкая сухая трава мешала идти, как нарочно цепляясь при каждом шаге, а доставала она до самого пояса. Но вскоре спутники вышли на бывшую дорогу, проложенную жителями, и теперь пошли быстрее. Она находилась в ужасном состоянии, еще несколько лет, и вообще ничего не останется. А может и останется — кто знает эти временные феномены.

— Пришли.

— То есть? И куда?

Сталкер вместо ответа сделал еще несколько шагов, и сквозь заросли кустарника глянули серые ступени. Растение так разрослось, что заподозрить здание среди переплетенных веток оказалось весьма сложно. Это Шраму понравилось — мало того, что люди сюда заходят нечасто, они и не увидели бы полустанок, не оказавшись вплотную к нему.

Внутрь спутники вошли настороженно, обследуя каждый темный угол, ловя любое движение. Все поросло паутиной и пылью за то время, пока тут никого не было.

Глаза наемника наткнулись на неподвижный янтарный взгляд.

Шурх! Огромная встревоженная птица с шумом спланировала с подоконника, хлопая крыльями.

— Твою бога душу! — выдохнул сквозь зубы Шрам, когда сова скрылась, мелькнув крапчатым оперением. Рядом что-то неразборчиво, но явно нецензурно прошипел Стрелок.

Одиночка опустил оружие, и, швырнув рюкзак на панцирную койку в углу, на том завершил обследование. Уж если птица тут обосновалась, значит точно безопасно. Чутью животных можно доверять.

Он сел на одно колено и выдвинул из под кровати ящик — за ним на свет показались спички и спиртовая горелка. Ее сталкер установил посреди комнаты, и скоро мрачный, покинутый зал ожидания будто бы немного ожил.

Все стулья были сдвинуты к стенам, и на их месте Шрам обнаружил два матраса. Даже стол имелся — хороший, оборудованный тайник. Окна частично залеплены кустарником, снаружи огня не видно. Если бы не странное чувство запустения, чего-то безвозвратно потерянного, комнату он бы, пожалуй, мог назвать уютной.

Наемник содрал с себя насквозь мокрую шинель, раскинув ее на полу. Запасной комплект одежды у него был, но прежде, чем переодеться, мужчина снял верх и осмотрел покалеченную кровососом грудь. На коже проступили страшные сине-черные пятна.

— Нужна мазь? Тут есть против синяков, — голос прозвучал с сочувствием, хотя у самого Стрелка левая рука вообще теперь походила на сплошной синяк. Сталкер не успел скинуть верхнюю одежду, с него до сих пор капало, и тот непрерывно ежился.

— Ерунда. Как твоя нога?

— Нормально, — отмахнулся он и сильно потянул завязки на плаще у горла, чтобы таким дурацким способом скрыть смущение. В результате чего несколько раз чуть не порвал, пытаясь развязать.

— Дай я, — не выдержал наемник. Мозолистые царапучие пальцы мимолетно коснулись шеи, и узел сам собой распутался.

Сталкер с негодованием отстранил от себя чужую руку и ушел в соседнюю комнату дежурного за одеждой. Шрам тем временем привел себя в порядок и разложил сушиться вещи, а пока не было спутника, решил вскипятить чай. Помятый аллюминиевый чайник тут тоже нашелся.

Изучая помещение, наемник не сразу обратил внимание на надписи на стене. Он подошел ближе. Сделаны они были разными почерками, местами углем, местами мелом, вроде как даже чернила были. Писали, похоже, чем под руку попадалось.

«Призрак, если ты еще раз без спроса возьмешь мой КПК, я тебя пристрелю.»

«Я, что ли, виноват, что мой ты угрохал?»

«Стул — не вешалка! Вешалка — это вешалка.»

«Не сиди на холодном, Стрелок. Одеяла где лежат знаешь, или я напущу на тебя Доктора.»

«Каша в ящике. Ради всего святого, Клык, не трожь горелку, если рядом нет меня или Стрелка.»

«Ты не забыл? Тепловизор, фонарь…» Дальше шел длинный перечень того, что можно забыть, и последним в списке был пункт «голова».

«Хранила б нас беда, как мы ее храним.» — похоже на строчку из какой-то песни.

«Не ходите в Темную Долину. Там сейчас обосновалось здоровенное гнездо бюрреров».

И совсем уж загадочное:

«Ты обещал.»

«Напомни, как все уладится.»

Все это казалось сейчас таким далеким, что даже наемнику сделалось не по себе.

Стрелок появился уже в сухом, только отросшие волосы до сих пор были мокрые. По-видимому, он просто не представлял, что с ними делать. Сталкер принес им по кружке и тушенку, мысль о которой сама по себе поднимала настроение, и уже было хотел опуститься на пол, но вдруг, словно что-то вспомнив, поднялся на ноги и исчез в другой комнате. Вернулся он с ворохом слежавшихся одеял, которые предстояло вытряхнуть, и одно постелил, прежде чем снова сесть. Шрам невольно бросил взгляд на стену — «Не сиди на холодном.»

Его спутника явно терзали какие-то беспокойные мысли — наемник давно заметил, что Стрелок в такие моменты, сам того не замечая, трет шрамик на щеке. Привычка. Ну да ладно, его дело. Нехай сам справляется, не маленький.

Ели в тишине. Главным образом потому, что каждый находился в своих мыслях, да и после такого изнурительного дня жрать хотелось зверски. Потом необходимо было почистить оружие, все облепленное черной тиной, благо шомпола и оружейная смазка здесь были. Когда они закончили, оказалось, что давно стемнело, и наемник сразу завалился спать, срубленный усталостью.

А Стрелок прошелся из угла в угол, тяжело вздыхая, и, не найдя себе больше занятия, встал у окна. Хромал он чуть сильнее, потому что снова разболелась нога. Сталкер приоткрыл мутное стекло, подставляя лицо ночному воздуху, пахнущему осенью. Он вдруг с необычайно острой тоской вспомнил о Клыке. И Призрака нет рядом. Тот живо представился ему, в своем старом костюме, сидящий на краю стола. А Клык откинулся в одном из отставленных подальше стульев, знакомо уперев подбородок в кулак, глядя на него сумрачным, неподвижным взглядом. Какой и должен быть у призраков прошлого.

Вдруг слабый ветерок всколыхнул занавеску, мазнувшую сталкера по щеке, словно погладив. Он и не заметил, как повернулся лицом к комнате. Наваждение прошло.

Сталкер проснулся от тянущей боли и некоторое время приходил в себя, стараясь лишний раз не тревожить раненую голень. Тусклый холодный свет пробивался сквозь окна, покрывшиеся за ночь саваном изморози. Солнце еще не взошло. По привычке он отыскал взглядом напарника — да, за последнее время Стрелок приобрел такую привычку. Отвыкнуть от одиночества стоило ему первых нескольких бессонных ночей, но полностью сделать этого так и не удалась.

Остатки сна улетучились, едва сталкер посмотрел на Шрама.

Тот дышал тяжело, прерывисто, и выглядел совсем неважно. Возможно, дело в освещении, но кожа его казалось неестественно серой, как у трупа или тяжело больного. Щеки запали, что придавало спутнику особенно пугающий вид.

— Наемник, ты что? — Стрелок приблизился, хромая на одну ногу, наклонился ближе к напарнику. Вопреки обыкновению, тот не поднялся от оклика, а только слабо шевельнулся и приоткрыл глаза, щурясь.

Сталкер поколебался, но затем все же неуверенно опустил свою ладонь на лихорадочно-горячий лоб. Шрам первое мгновение наслаждался прохладой, но, очнувшись, попробовал выразить протест и показать, что все еще дееспособен. Напрасно. Руки у него дрожали, как у матерого алкоголика. Стрелок, толком не понимая, что с его спутником, интуитивно постарался его согреть, поскольку пол был ледяным, а Шрама от него отделял лишь куцый матрас. Укрыв напарника всем, чем можно, сталкер на ощупь, не став искать фонарь, зажег горелку, развеивая мрак вокруг них. При свете все кажется не таким страшным, но пляшущие тени от огня не прогоняли тревогу совсем, а только тупили.

Оранжевые отблески упали на лицо Стрелка — бледное, меловое, с огромными глазами. Наемник не ждал от него беспокойства и внимания. Ужасно было бы остаться в таком состоянии без помощи.

— Все в порядке… Вечером станет лучше и пойдем дальше… — голос наемника звучал тише, чем всегда, то и дело прерываясь. — Доктор предупреждал, что так будет. У меня хороший иммунитет, но из-за удара кровососа и сырости болезнь снова…

Последние слова потонули в кашле. От сталкера не укрылось, что Шрам, выдавив из себя эти малопонятные обрывки мыслей, украдкой посмотрел на ладонь. Проверял, осталась ли кровь. Судя по облегчению, промелькнувшему во взгляде, все не настолько плохо. Но если это то, о чем говорил Доктор, то аптечка бесполезна, и Стрелок ничем не мог помочь, кроме как чуть-чуть облегчить мучения спутника. Он чувствовал себя бесполезным и беспомощным, как всегда в таких ситуациях. Иногда сталкер даже завидовал Доктору — он сам неплохо убивал, но лечить не мог, и никогда не сможет этому научиться. Его удел — вечно смотреть на страдания людей, которым он мог бы помочь, если бы только знал, как.

— Никуда мы не пойдем ни сегодня, ни завтра. Я же вижу, что ты не в порядке. Чем мне помочь…? — сталкер не ждал ответа. Вопрос был адресован скорее самому себе, нежели напарнику.

Шрам, хотя и держался поначалу хорошо, насколько это возможно в таком состоянии, все же не выдержал и незаметно для себя привалился к напарнику. Он ничего не сказал и даже не пошевелился — в своем нынешнем состоянии мужчина походил на большую теплую скалу. Стараясь не потревожить спутника, Стрелок сунул руку в его рюкзак, лежащий под боком. Тот предсказуемо оказался мокрым, но наемник хотя бы пытался держать его подальше от воды во время переправы, и была надежда на то, что часть содержимого осталась сухой. Нащупав что-то плоское и гладкое, сталкер вытащил КПК. С замиранием сердца сделал попытку включить, и — о чудо! Это ему удалось. Убить сталкерский КПК непросто, но Зона справлялась с этим на отлично. Надеясь, что сообщение дойдет быстро и перебоев со связью не будет, Стрелок, путаясь и промахиваясь пальцами по кнопкам, быстро отпечатал Доктору сообщение о произошедшем. Чтобы не пропустить ответ, сунул прибор к себе в карман.

В относительном спокойствии прошло несколько часов. В состоянии Шрама не наблюдалось сколько-нибудь заметных улучшений, но хуже ему не становилось тоже, а это главное. Стрелок следил внимательно за самочувствием наемника, и поэтому, когда его что-то вдруг отвлекло от единственного занятия, он не сразу понял, что произошло. Главным образом помогло чутье, вышедшее у сталкеров на уровень основных органов чувств, и одиночка в один момент оказался на ногах, рванув к окну.

В лучах разгоревшегося дня степь перед домом лежала как на ладони, что послужило когда-то еще одним поводом устроить тут укрытие, но ничего странного в высокой траве не наблюдалось. Однако интуиция настойчиво указывала, что что-то там все-таки есть. Ей он верил больше, чем глазам. Сняв с предохранителя винтовку, Стрелок выскользнул за дверь так, чтобы она не хлопнула. Оказавшись за пределами стен, он понял наконец, что настораживало. Ветра не было, но море из тусклого золота под ногами колыхалось и шуршало, как во время урагана. При этом какие-то звуки выделялись из шелеста травы, едва слышные, высокие.

Темное тельце мелькнуло на проплешине, за ним следующее. Крысы! Вся степь пришла в движение от них, зашевелилась. Одна тварь прыгнула к нему, но сильный удар ботинка с хрустом отшвырнул ее обратно.

«Дежавю».

Сталкер решил не тратить понапрасну патроны. Бесполезно, факт. Вместо этого он вернулся назад, и, крепко заперев дверь, открыл окно, вглядываясь в серую даль. И он дождался. Когда на пределе видимости показались крупные силуэты, Стрелок перестал облокачиваться на оружие, до того опиравшееся прикладом на подоконник, и изготовился для стрельбы.

— Что там? — напряженно приподнялся Шрам, заметив движения напарника.

— Гон.

Страшное слово для любого сталкера. И куда страшнее то, что стоит за ним. Одно из худших последствий выброса, возникающее редко, но всегда с кровавыми последствиями и потерями среди всех фракций.

— Молчи и не шевелись, — Стрелок бросил наемнику строгий взгляд, а на окно — очень тревожный.

— Ты не справишься один. У нас даже патронов не хватит.

— Уверен? — здоровой ногой сталкер пнул ящик, стоявший рядом. Внутри звякнуло, но от удара тот не сдвинулся с места ни на сантиметр. — К двери я их не подпущу. А умные мутанты, вроде контроллеров или даже кровососов в таком не участвуют. Только звери.

— Откуда у тебя эта поразительная способность отыскивать самые глубокие задницы? — вопрос был риторическим, но сталкер отдал бы многое, чтобы самому узнать на него ответ.

Несмотря на то, что параллельно он вел еще и разговор, Стрелок умудрялся наблюдать за действиями мутантов. Кабаны стремительно приближались, сбившись в стадо, давя крыс, совершенно при этом их не замечая.

Двести метров. Сто. Затем пятьдесят, и, когда монстры приблизились достаточно, сталкер открыл огонь. Мутанты не обойдут их, учуют запах. Но есть некоторый шанс, что часть из них пронесется мимо, не способная в таком состоянии заметить хоть что-то. Но если не сделать ничего, они просто сравняют полустанок с землей.

— Лучше набивай магазины! — сталкер повысил голос, чтобы перекричать канонаду. Шрам, до этого нетвердо стоявший на ногах и молча наблюдавший, опустился рядом с ящиком, прижавшись к стене. Несмотря на свое состояние, он неплохо справлялся с заданием.

Жаль только, карабина охотничьего нет. В Зоне толку от него немного, дальность и ювелирная точность, как правило, не играют роли, но против зверья штука что надо. Обычные цельнометаллические пули их не берут, хорошо хоть, что у Стрелка полуоболочечные.

То и дело на фоне выстрелов слышался страшный рев диких кабанов, грохот, когда тяжелые туши обрушивались на землю у дома, стук копыт.

Только через полчаса воцарилась относительная тишина, прерываемая хриплым карканьем воронья и далекими звуками нового боя.

Стрелок выдохнул и отложил оружие. Сел рядом.

— Это еще не все, — прокомментировал наемник.

Сталкер кивнул.

— Как ты? Должна появиться новая партия, а если это продлится долго, мне будет нужна смена.

Шрам чувствовал себя лучше. Опасность бодрила лучше любых лекарств, о чем он и поведал сталкеру. Пока не было слышно приближения новой волны зверья, и наемник, пошатываясь, вышел наружу.

Все поле было вытоптано; следы копыт чернели среди травы, туши валялись тут и там, многие из них почти втоптаны в землю сородичами. Довершали этот ансамбль жизнерадостности и веры в светлое будущее огромные стаи ворон, пирующие на останках монстров. Помимо кабанов степь почти устлали мертвые крысы, чуть ли не превращенные копытами в кашу, разорванные на части попадались псевдоплоти. Тяжелый звериный запах и запах крови витали в воздухе. Наемник вернулся назад.

— Когда тебе станет лучше, нужно будет срочно убираться отсюда. Запах привлечет внимание. Чувствуешь? — сталкер втянул в себя воздух. — Уже, — помимо поразительной способности притягивать неприятности, Стрелок обладал еще одной, не менее странной. По малейшим признакам он определял порождений Зоны — как аномалии, так и мутантов. Вот и сейчас. Шраму пришлось долго вглядываться в кромку леса, прежде чем он заметил тощих тварей, похожих на обугленных и истерзанных котов, осторожно подбиравшихся к подбитым телам. Падальщики.

— Это кто? — нашел в себе силы изумиться наемник, почти падая от слабости. Вдруг твари насторожились, на секунду окаменев, и тут же исчезли, словно не было.

Сталкер пожал плечами, но пояснить не успел. Показались собаки. Ни одного чернобыльского пса предсказуемо не было, только бесчисленные орды слепых и несколько слабых псевдособак, не выдержавших пси-волны, погнавшей остальных монстров. От них отбиться оказалось сложнее. Собакам хватало меньшего числа пуль, но и попадать в них труднее. Особенно это стало заметно, когда псевдособаки разделили слепышей на группы, в каждой из которых был свой вожак. Некоторые сразу отделились и ринулись прочь, во всеобщем приступе безумия желая добраться к границе, прорвать кордоны. Но многие и остались, учуяв добычу. Инстинкт боролся с приказами.

Бой растянулся на этот раз до самого вечера.

Мутанты прятались за деревья, обходили полустанок, бросались прямо под пули, в расчете задавить количеством. Несколько раз даже добирались до хлипкой двери, но не сумели прорваться дальше. Иногда к ним присоединялись другие монстры, но погибали они чаще, чем появлялись новые. Все закончилось лишь тогда, когда стая лишилась последнего вожака. Даже без такого слабого лидера слепых псов перебить не составило труда.

— Отдыхай. Я тебя сменю, — Шрам занял место сталкера.

Стрелок рухнул на кровать — старые пружины даже не прогнулись под его весом — не став спорить. И вдруг он вспомнил про КПК. Это придало сил на еще несколько минут работы. Сталкер не выспался ночью и вымотался за день, глаза его болели от постоянного напряжения, все плыло. Но все же он вынул КПК, на котором обнаружилось несколько сообщений от Доктора, которых он так ждал. Отключавшееся сознание улавливало лишь отдельные слова, но позволило по ним осознать смысл прочитанного:

Рецидив. Покой. И уже запоздавшие, кажется, с предупреждением насчет гона. Опасность. Опасность…

Слабые и неспособные постоять за себя умирают, как и должны. Чтобы выжить необходимо быть умнее, хитрее, выносливее. Защиты ждать неоткуда.

Он бежал по пустой проселочной дороге, пригибаясь к земле и пробуя воздух на вкус. Асфальт пах дождем. Налетевший ветерок взъерошил жесткую шерсть, неожиданно принеся с собой знакомый запах. Запах дома. И ржавого холода железа — кровь. Пес облизнулся. Он начинал дичать.

Треугольное ухо дернулось, уловив какой-то звук, и он ощутил нечто сродни сладостному волнению, ожиданию чего-то хорошего. Забытого. Насторожившись, пес отступил подальше в заросли, наблюдая.

— …теперь понимаю, почему он просил об этом. Таким людям, как ты, нельзя оставаться одним. Потому что ты только и делаешь, что ищешь самый крутой утес, чтобы спрыгнуть оттуда, — донесся обрывок разговора.

Зарождающиеся у сталкера ростки симпатии к этому типу были вырваны с корнем, сожжены, и развеяны по ветру. В ответ он заявил, что всю свою жизнь прекрасно обходился без всяких наемников. Более того, до появления конкретного наемника ему жилось особенно хорошо. Шрам предупредил, что избавляться от эгоизма Стрелку придется долго и мучительно. И с его, разумеется, помощью.

— Знаешь, что!? Если ты угодишь в какую-нибудь аномалию вроде «призрачного очага», я не стану оказывать милость и избавлять тебя от страданий, а оставлю умирать, медленно и мучительно!

— Ррррр, — вторил ему чернобыльский пес, выступивший в этот момент из-за колючего кустарника.

Он был ужасающе грязен и лохмат, но нападать не спешил. Шрам вскинул оружие.

— Стой!

Стрелок неожиданно сильно нанес удар по его кисти, вынуждая отвести автомат. На секунду наемник даже подумал, что тот действительно хочет доказать правдивость своих обещаний, позволив этой твари отобедать собственным напарником. Но сталкер опустился на колени перед псом, и только сейчас Шрам заметил, что мутант неуверенно виляет хвостом, словно страшная пародия на домашнюю собаку.

— Дружок, — пальцы одиночки зарылись в густую шерсть. — Не ешь этого глупого наемника, он мой напарник, — притворно тяжело вздохнул Стрелок, потому что пес очень уж подозрительно косился на Шрама. Как ни странно, после этих слов тот сразу успокоился.

— Он что, приручен? — наемник никогда не видел, чтобы чернобыльские псы вели себя подобным образом. Впрочем, так далеко от центра они тоже не встречаются. Обычно.

— Можно и так сказать. Дружок — спутник Доктора.

Вот так вот. Спутник, а не питомец. Почему-то это не казалось очень уж странным. Дружок крутился юлой вокруг сталкера, намекая, чтобы его погладили, и едва не сбивал человека с ног, потому что размерами чернобылец был сопоставим с хорошим теленком. Стрелок потрепал его по шее, попутно выдирая из шерсти зацепившиеся репейники, но это не сильно помогло придать псу мирный вид — он все еще был похож на порождение чьего-то кошмара.

— Почему он не напал на Доктора при первой встрече? — Шрам опустился на обочину. Ему пришлась весьма кстати такая передышка, потому что мужчина чувствовал себя неважно с самого момента их выхода. По-хорошему следовало отлежаться, но оставаться на месте побоища было бы чистым безумием.

— Собаки всегда были друзьями человека. При желании даже с этими можно найти общий язык, — Стрелок сел рядом, почесывая развалившемуся чернобыльскому псу брюхо. Наемнику вдруг показалось, что он знает этого сорвиголову и склочника много лет, и, чем дольше он смотрел на сталкера, тем сильнее становилось это чувство. — А здесь у нас даже дом общий. Наверное, это печально.

— Никогда не слышал, чтобы кто-то называл Зону домом.

— Родина тут у каждого своя, — согласился собеседник. — Но у сталкеров не бывает национальности или гражданства. Неважно, где они родились. Все умрут здесь.

Молчание затянулось надолго. Шрам подумал, что сама мысль о том, чтобы называть этот кусок зараженной территории диаметром в тридцать километров — своим домом, претит ему. От таких невеселых рассуждений голова разболелась еще сильнее.

С того ракурса, откуда смотрели спутники, был виден указатель. «Чорнобиль», гласила перечеркнутая надпись. До самого города, должно быть, еще с километр. Пейзаж начинал меняться уже здесь, становясь по мере продвижения все более урбанистическим — скоро начнутся многоэтажки и здания инфраструктуры.

— Ну что, пошли? — Стрелок решил, что дал достаточно времени на отдых, и поднялся на ноги, отряхиваясь. Дружок теперь держался рядом — как захочет, сам вернется на Болота.

— Пошли, — без восторга в голосе согласился Шрам. Он попытался встать, но пошатнулся и едва не упал. — Черт, — самостоятельно держаться на ногах наемник явно не мог.

— Уже немного осталось, держись за меня. Нужно дойти до домов, тут небезопасно.

Половину пути Шрам преодолел, опираясь на спутника. Он едва брел, ругая свою слабость, но потом окончательно выдохся. В голове стучал набатом похоронный марш. Мужчина не хотел сильнее облокачиваться на сталкера, но в результате тому все равно пришлось почти тащить напарника.

В горле клокотал горячий воздух, и Стрелок, не выдержав, проворчал:

— Вот на кой ты мне, а…? Потом говорить будешь еще, что это я без тебя не обойдусь.

Шрам повис на чужом хлипком плече, почти теряя сознание, когда в посеревшем от черных точек пространстве появились каменные высокие коробки и облезлая краска заборчиков, окаймлявших сквер. Как они вошли в город, наемник заметил скорее по помрачневшей от теней цветовой гамме.

— Дружок, проверь, там пусто? — сталкер кивнул на ближайший подъезд, и пес побежал вперед. По дороге он несколько раз обернулся, словно желая удостовериться, все ли в порядке. — Быстрее!

Когда чернобылец через некоторое время снова появился в проеме, Стрелок закусил губу и удобнее перекинул через шею руку спутника. Предстояло еще пройти ступеньки. Чем дальше от земли, тем лучше.

— Нужно наверх, — прохрипел он. — Черт, какой же ты здоровый.

Преодолеть один лестничный пролет оказалась едва ли проще, чем всю дорогу целиком. Наконец, сталкер сбросил наемника на пол первой квартиры и перевел дух, уперев руки в колени.

— Ты в порядке?

— Вроде да, — отозвался Шрам таким голосом, по которому сразу становилось понятно — действительно, вроде.

— Посиди пока тут, я все проверю и вернусь.

Стрелок вышел в предбанник и осмотрел две двери, ведущие в другие квартиры, но заходить не стал. Дермантин ободран и свисает полосками, цифры с номерами потускнели. Скорее всего, ничего нового там не будет, а заниматься исследованиями сейчас не самое удачное время.

Их квартира оказалась довольно чистой в плане аномалий. Только мочала «ржавых волос» покрывают шкаф и стену за ним, как трупное пятно чернея на обесцвеченных, слазящих лоскутами обоях.

По стенам висели фотографии. Сталкер не удержался, подошел ближе и стер рукавом слой пыли — под мутным стеклом с черно-белой фотографии ему улыбались мать и сын.

Дружок поскребся лапой в дверь, отвлекая тем самым одиночку от пустого созерцания.

— Что там?

Следующей комнатой оказалась кухня. Чернобылец не стал заходить внутрь, только посмотрел внимательно, понюхал пыльный воздух, фыркнул. И чутье, и детектор молчали, но квартира все равно производила гнетущее впечатление. Главное, что тут безопасно, остальное не важно.

Вернувшись к напарнику, Стрелок помог ему перебраться в противоположную сторону темного помещения, чтобы оказаться лицом к двери. Дружок пристроился рядом, касаясь мохнатым боком руки Шрама. Тот сделал попытку отпихнуть его, но потерпел полное поражение.

— Убери свою псину, — раздраженно сказал наемник, локтем отстраняя недовольно ворчащего чернобыльца.

— Ты забыл, что они телепаты? — видя недоумение напарника, сталкер со вздохом пояснил: — Поможет заснуть крепко и без кошмаров. В твоем состоянии это важно.

Вдруг сталкер осекся и замер, к чему-то прислушиваясь, лицо его застыло.

— Слышишь?

Дружок вскочил на лапы и вздыбил шерсть, но устрашающе молча, даже не зарычал. Не только людям в Зоне бывает страшно. А потом Шрам услышал. Сначала он даже не понял, что это было.

Кто-то тихонько жалобно плакал.

Звук доносился из кухни, то затихая, то возникая снова. От этого плача разрывалось сердце и стыла кровь в жилах.

Сталкер медленно шагнул вперед, не обращая внимания на предостерегающее шипение наемника. Чернобыльский пес, дрожа, двигался рядом и жался к ноге. Стрелок опустил ладонь на его голову, успокаивая.

Приоткрытая дверь, ведущая в кухню, позволяла рассмотреть только кусок помещения, и пришлось подойти еще на шаг. Едва заметная тень мелькнула в углу, и за этим плач смолк.

— Проклятье, — выдохнул Стрелок. Дружок громко залаял, и тут же стало понятно, что теперь они в квартире остались втроем.

Вольный сталкер ко всему привыкает. Его трудно испугать. То есть побаивается он всегда, без этого нельзя никак, иначе погибнешь. Но уж если разум замирает в параличе от черного ужаса, пиши пропало. Эти правила пишутся кровью.

«Мясорубка» обработала кого? Страшно, некрасиво, но привычно. В «кисель» кто-то угодил? Так скоро даже костей не останется, только запах гари напомнит о незадачливом одиночке. «Стеклорез» разрядился? Ну, если нервы у тебя не стальные, лучше отвернись. Но есть в Зоне вещи, к которым привыкнуть нельзя. Сколько раз бы ты с ними не сталкивался, всегда ощущаешь все то же, что было впервые.

— Ушел он, совсем ушел, — наемник облокотился на пыльный стол в кухне. — Точно слышал, как заплакало оно в последний раз где-то за стеной.

— А если вернется, тогда что? — Стрелок мрачно поглядел на напарника. — Убить его нельзя. Чем грозит — непонятно. И не пси-аномалия это, они на каждого по-разному действуют.

— Что я слышу, неужто голос разума? Осторожничаешь. Как говорится, лучше поздно, чем никогда.

— Заткнись, — огрызнулся Стрелок.

Разумеется, остаток ночи они провели, забившись в разные углы комнаты. Дружок остался с наемником, но явно был этим недоволен, и тем самым показал, что гораздо умнее простой собаки.

Когда после долгого ожидания восхода они вышли наружу, сперва пришлось зажмуриться от обилия света. Напарники почти синхронно остановились, глядя наверх. Большая редкость для этих мест, когда из-за туч проглядывают клочки чистого, алебастрового неба. Из-за грязного стекла раньше этого не было заметно. Лучи скользнули по бледным от вечного недостатка солнца лицам сталкеров. Морщинки в углах рта разгладились, и наемник невольно улыбнулся, а одиночка откинул капюшон и подставил лицо солнцу. Как же все-таки иногда его не хватает. Но все хорошее кончается, и холодный ветер, дувший с севера, принес новые тучи.

На главную улицу — проспект Ленина (кто б мог подумать) спутники вышли достаточно быстро. И сразу же стал заметен дым от костра, взвившийся над невысокими домами.

— Что за идиоты? — нахмурился Стрелок.

— Шелупонь какая-то, наверное. Тут не так далеко от границы, могли и дотопать. Хотя был тут лагерь одиночек, но он вроде подальше.

Обошлось — тут действительно располагалось некое подобие перевалочного пункта. Дружка пришлось оставить за домами, подальше от чужих глаз.

— Эй! — издалека предупредил наемник о своем приближении. Оружие они загодя убрали за спину.

Часовой у баррикады из мешков присмотрелся, потом приветственно махнул рукой. Когда спутники приблизились, мужчина, до того скучающе рассматривавший улицу, встрепенулся:

— Доброе утро. Вы в курсе, какие тут порядки? Вроде опытные, — оценил он внешний вид новоприбывших.

— Знаем, — кивнул наемник. — Смотрю, побольше людей стало, даже часовые появились.

— Ага! — согласился сталкер, радуясь возможности потрепаться. — Тут в основном мелкие группки собираются, несколько опытных и новички. Я тоже в группе, — он махнул рукой куда-то себе за спину. — Выставляем караулы, народу-то теперь хватает.

Народу было не так чтобы уж много. Куда меньше, чем в лагере на Кордоне или Свалке, но достаточно. Несколько грузовиков стояли по периметру вместо забора, куски егозы примотаны снаружи. Наверное, немалых усилий стоило заставить вольных сталкеров работать вместе, чтобы соорудить такое. Все они люди себе на уме, очень упертые, и каждый считает, что знает лучше, как все должно быть устроено.

— Напомни мне, что мы тут забыли? — шепнул Стрелок, когда они подходили. Как и большинство одиночек, не ходивших в компании, он не любил задушевные разговоры у костра и массовые попойки.

— Ты давно к людям-то вылезал, норный зверь? Послушаем новости, авось что интересное расскажут.

— …а потом, когда того мужика расхреначило в карусели, этот хлюпик-интурист вдруг отворачиваются и блюет. Предупреждал же — отойди! — донеслось еще на подходах чье-то досадливое восклицание.

— Пиндоссия, что с них взять.

— Буржуи! — вторил кто-то.

Совсем не толерантные смешки.

— Здорова, мужики, — поприветствовал компанию наемник.

— И тебе не хворать, — первым обернулся к пришедшим крепкий сталкер в бандане, один из говоривших.

— Меченый, ты, чтоль? — Стрелок пригляделся к собравшимся внимательнее. Говорил рыжий парень, до того подпиравший рукой голову.

— Лис?

— Он самый, — криво усмехнулся Лис, и обратился уже к товарищам: — Это свои ребята, Меченый меня здорово выручил однажды. Без него погрызли бы меня собакены. А это кто с тобой?

— Шрам. Напарник, — Стрелок опустился на свободное место, и наемник последовал его примеру. — Чего расскажете? Долго пробыл на Болотах, сами наверное знаете, как там со связью.

— Да мы тут торчим вторую неделю, по общей сетке мало полезного. Спроси лучше у Лешего, командира нашего, он недавно с Ростка. А тут ничего нового.

— Скажешь тоже, ничего нового! Ну ты даешь, Лис, — возмутился одиночка в разодранном комбезе. — Тут после выброса столько тварей, что ужас. В городе опаснее стало, вот мы и соорудили заставу. Если монстры попрут, есть куда отступать, а поскольку мы на самой дороге вглубь Зоны — если что, предупредить успеем остальных.

— Да какие это новости… Следующий выброс будет, может вообще перекроет этот путь.

— Ой, иди ты, хрен пессимистичный.

— Че сказал!?

«Началось…»

Но свару вдруг прервал вопрос.

— Меченый, а правда, что это ты отключил Выжигатель? Я слышал в Баре, — какой-то новичок поделился знанием расхожих слухов.

— Ну, было дело, — явно неохотно пробормотал Стрелок. Подробно расспрашивать тут не принято, если человек сам не хочет рассказать, так что допытываться никто не стал. Но, судя по разочарованным взглядам, сталкеры ожидали байку. Выжигатель был лишь малой частью всей истории, но и ею Стрелок не собирался делиться.

— Молодой дурак, — бросил другой сталкер — высокий и пожилой, только что подошедший к костру. Руки у него были морщинистые и все в шрамах, видимо, от какой-то неприятной аномалии. Судя по тому, как он держался, уважаемая здесь личность.

— Ты, Леший, ошибаешься, — снова вклинился Лис. — Меченый — мировой мужик, только на голову немного больной.

Наемник гоготнул и бросил напарнику красноречивый взгляд — мол, видишь, даже эти так считают.

— То-то и оно. Нормальный сталкер ни за что не поперся бы к Центру даже по пьяни. Припять — та еще душегубка. Я был там, знаю.

Старик опустился на перевернутый ящик, стоявший неподалеку.

— Новости вас интересуют, да? Так вот, к слову о Припяти. Дороги той, по которой ты прошел, фактически и нет уже. После выброса там что-то непонятное творится, никто из ушедших не вернулся до сих пор. Даже группировки прекратили рядом ошиваться, не пройти дальше.

— В Припять действительно непросто попасть. А сталкеры любят все преувеличивать, хуже дворовых бабок, — фыркнул Стрелок.

Теперь Лис вступился уже за командира:

— Леший не будет попросту трепаться, раз говорит — значит проверенная инфа.

Рассказчика, по-видимому, такое пренебрежение нисколько не задело, и он только бросил на сталкера снисходительный взгляд.

А Стрелок заинтересовался. Азарт, возникающий каждый раз перед походом, брал верх над здравым смыслом. Он не мог долгое время держаться вдали от событий, происходящий в Зоне, как и другие ветераны. Не мог долго без нее. Во время длительных передышек, бывало, тянет обратно неимоверно, что-то ноет в груди, бередит душу. Зовет.

— Эй, напарник, не нравится мне что-то твой взгляд. Ты что задумал, малохольный? — тихо поинтересовался Шрам.

Но и ему были не чужды такие чувства. Сталкеры почти никогда не уходят из Зоны, и вовсе не потому, что это невозможно физически — очень даже можно. Просто одна только мысль о мире снаружи, о нормальном мире, отчего-то отдает серой базнадегой и обреченностью.

Осенью восход поздний, а сумерки — ранние, так что в половину шестого уже стемнело. Туман пополз из низин, когда по нагретой солнцем земле прошелся ледяной ветер, быстро, впрочем, утихший. Самое угнетающее время суток.

— Чего ты хочешь от меня, сталкер? Ты же все равно сделаешь по-своему.

— Я не знаю, — давно Стрелок не ощущал, чтобы инстинкты так настойчиво твердили о том, что затея смертельна. Но она уже прочно укоренилась, и он знал, что думать ни о чем другом не получится. Глядя на горизонт так, словно надеялся увидеть там что-нибудь обнадеживающее, одиночка вдруг сказал тихо:

— Мне страшно.

Шрам стоял близко, и сталкер чуть склонил голову вперед, из-за большой разницы в росте утыкаясь лбом в его плечо. Не зная, как реагировать, совершенно сбитый с толку, наемник осторожно положил руку ему на спину.

— Сколько раз ты оказывался в паршивых ситуациях, и до сих пор жив. Даже сталкерское чутье может подводить.

— Не надо на это надеяться…

Стрелок тяжело вздохнул. Есть же такая сила, что заставляет иногда взглянуть в черную бездну. Тянет к холодку. К обрыву.

— Я заметил, у вас неплохое взаимопонимание, — сказал Леший, подойдя к наемнику.

Стрелок в это время спал на дне кузова одного из КУНГов, как и большинство разбредшихся по углам сталкеров, так что у костра Шрам остался один. Огонь тихонько потрескивал, дерево догорало красными углями, но новых дров мужчина не подкладывал, поскольку и сам собирался на боковую. Как выяснилось, бессонница мучила не его одного.

— Это хорошо. Если ты доверяешь своему маленькому напарнику, у вас будут хоть какие-то шансы.

— Все так плохо?

— Идти в мертвый город сейчас — чистое самоубийство.

— Говорили, что идти в Центр — самоубийство не менее верное. А на границе места тоже мерзкие бывают.

— Когда-нибудь ваше везение кончится, — предрек Леший.

— Нет никакого везения, — резковато ответил наемник. — Есть только опыт и внимательность. К тому же мы идем вдвоем, а значит, будем тише и незаметнее, чем большие отряды группировок.

— Не сердись. Я просто предупреждаю. Какой у тебя боевой опыт?

— Восемь лет в СОБР, — Шрам на краткое время задумался. После Выжигателя значительных кусков его памяти недоставало, по большей части тех, что касались жизни за Периметром.

Сталкер уважительно присвистнул.

— Неплохо. А в Зоне?

— Немногим больше.

— Тогда ты и без меня все знаешь. Только около Припяти та еще мясорубка сейчас, такого давно не бывало. Будьте осторожнее, не полагайтесь на то, что опытные. И не будьте самоуверенны. Скоро-то уходить собираетесь?

— Через пару часов.

— Можете отправиться с моими ребятами, первое время вам будет по пути.

Шрам покачал головой. Леший ему казался куда более симпатичным, чем при первой встрече, но причина для отказа была весомой.

— Спасибо. Правда, спасибо за доверие, но мы сами по себе.

— Понимаю. Что ж, тогда спокойной ночи, — на самом деле уже светало, но какой смысл придираться к словам? — Больше может и не свидимся, так что желаю удачи, — Леший махнул на прощание рукой.

Все-таки остались здесь еще хорошие люди. Как жаль, что толком не успели познакомиться, и больше, скорее всего, никогда не смогут. Редко такие сталкеры встречаются, ох редко. Кто не превращается в законченного морального урода, матереет, грубеет, теряет всяческий человеческий облик. Тихий ужас творится в их душах. Никто не может жить здесь и не измениться.

За этими невеселыми мыслями Шрам пришел к напарнику, который уже встал и был занят делом. Понаблюдав за ним немного, наемник спросил:

— Что за дрянь ты там нашел на этот раз?

— Гляди, — Стрелок ткнул на участок на карте. — Этот тоннель ведет на Радар, почти под Припять. Мы его оставили на запасной случай, когда собирались к Центру.

На карте, помещенной в водонепроницаемый пластик было много пометок. Бесценная вещь, если научиться разбирать каракули Стрелка. Писал он как курица лапой, да и еще, похоже, левой рукой на коленке. Сталкер ни за что бы не признался, что сам не может прочитать даже половину слов, но он неплохо знал на память свои примечания.

— Запасной, — полуутвердительно, полувопросительно сказал наемник.

— Это не самый удачный вариант, дорога в Рыжем лесу лучше. Но теперь, когда поднялся такой кипеш, внизу меньше шансов нарваться на кого-то.

— Согласен. Давай карту, сниму на свой КПК.

— Ты останешься здесь, — сказал сталкер, как только Шрам закончил. Это прозвучало настолько твердо, что стало ясно — Стрелок сам все обдумал.

— То есть как? — не будь наемник так удивлен, он выразился бы куда крепче. Смысл слов дошел до него с запозданием, настолько неожиданной стала эта новость.

Сталкер посмотрел на него сердито. Он боялся передумать.

— Если пойдешь со мной, и тебе снова станет плохо, отсидеться там будет негде. Не хочу так рисковать. Будет лучше, если ты останешься здесь хотя бы на день, отдохнешь, а потом нагонишь меня.

Шрам не привык, чтобы ему перечили. Тем более так откровенно.

— Я надеюсь, ты шутишь, — обманчиво спокойно сказал он. — Я обещал Доктору следить за тобой. Он, конечно, предупреждал, что ты придурок, но что б настолько… Нельзя так поступать, Стрелок. Ты даже не спросил, что об этом думаю я.

— Очень даже можно. Ты наберешься сил, а мы с Дружком разведаем, как обстоят дела. Что такого? Мы через день встретимся. Дорога прямая, заблудиться негде.

Сталкер скрестил руки на груди. Спорить с ним было бесполезно — все равно сделает, как сам сочтет нужным.

— Ты не подумал, что случится, пойди все не по твоему — кстати, совершенно не продуманному — плану? Меня может в пути задержать что угодно, и вообще, я не хочу найти по дороге твой изувеченный труп, — в этой ироничной фразе последнее предложение было проникнуто настоящим страхом.

— Я много раз спускался один в куда более опасные места, — разозлился Стрелок. — Мне начинает казаться, что ты сомневаешься в моих навыках!

— Не сомневаюсь, — тяжело вздохнул Шрам. Ему не нравилось, что он имеет так мало влияния на своего напарника. — Ладно. Я тебе это еще припомню. Рассказывай, где расположен ход.

Свет налобника разорвал пыльную темноту за дверью, и Дружок вошел первым. Если в подземельях Агропрома еще теплилась какая-то жизнь, то тут все вымерло, причем давно. Никаких даже самых слабых ламп, никаких посторонних звуков. Только многолетний подземный холод. Помещения тут тоже оказались непохожи ни на Агропром, ни на Янтарь. Не кишка без ответвлений, не единое помещение. Комплекс располагался не слишком глубоко под землей, и тут оказалось сухо, зато встречались разного рода аномалии, плохо заметные в таких условиях. «Ржавые волосы», «паутина», даже одна «мясорубка».

Но чернобыльский пес вел себя спокойно, а это хорошо. Может, тут даже располагалась не какая-нибудь мутная лаборатория, а просто удобное сообщение между далеко расположенными зданиями.

Когда сталкер прошел достаточно далеко, стало ясно, что здесь есть и другие выходы на поверхность. Та часть, через которую он вошел была заброшена, но дальше пыль на полу лежала лишь в некоторых местах. Это Стрелку не понравилось.

Подтверждая его опасения, Дружок встал, как вкопанный, и зарычал. Сталкер снял предохранитель и включил налобный фонарь на максимум, но дальше все равно ничего не было видно за сплошной стеной мрака. Стрелок шагнул дальше, но тембр рычания чернобыльца стал громче, и, когда одиночка намеревался пройти еще немного, Дружок клещом вцепился в край его пыльника.

— Ты чего?

Чего, чего, чего… — отозвалось эхо.

Все. Дальше по коридору было идти нельзя. Что-то враждебное таилось в его глубине. Такое же чувство вознакает перед аномалиями, которые не удается заметить издали. Идешь, бывает, и вдруг словно током бьет в затылок. Кидаешь болт — а он исчезает в белоснежной вспышке. А ты стоишь, судорожно глотая ртом воздух, со знанием — еще немного, и на его месте оказался бы ты.

Стрелок поднял взгляд. Недалеко находилась лестница. Можно обойти этот участок поверху.

— Слушай меня, Дружок. Я знаю, ты умница. Сиди здесь, — Стрелок ткнул пальцем на землю. — Жди Шрама. Он обо всем догадается.

Чернобыльский пес жалобно заскулил, тычась носом в его руки. Сталкер не хотел его оставлять, тем более в таком месте. На прощание он сел рядом и ласково обхватил лохматую шею.

— Все в порядке. Мы еще увидимся. И вообще, тебе пора бы появиться у Доктора — после того, как дождешься наемника, отправляйся к нему. Наверняка уже волнуется.

Черные, бездонные глаза уставились на него так, что Стрелок ощутил укол сожаления о том, что пошел без своего напарника. Тогда бы они были здесь все вместе, втроем. Но длилось это недолго, и сталкер даже заподозрил, что чернобыльский пес использовал телепатию. Наконец он поднялся:

— Жди его.

Весь пол был залит кровью. Выглядело это так, словно кто-то там отчаянно извивался, но выщербин от пуль на стенах не видно. Самой крови не так много, скорее она просто размазана. Присмотревшись, Шрам заметил в еще не подсохшей луже клочки слипшейся черной шерсти. Идя сюда, наемник не особенно разглядывал грязь под ногами, но теперь вернулся и прошел по туннелю еще раз. Каменный пол отозвался гулким звоном. Во второй раз он четко различил алые следы в форме собачьих лап. Вот тебе и «встретимся всего через день». Кто-то очень сильный — сильнее чернобыльского пса — изувечил Дружка так, что если он не доберется до Доктора, сам вряд ли регенерирует. В этом почти нет сомнений. А вот куда делся его напарник? Внутри все стыло от ужаса. Шрам боялся подумать, что тут могло произойти.

Из туннеля просачивался душный, тяжелый запах, который пропитал все стены, и они теперь казались жирными и лоснящимися. Разложилась сама атмосфера. Осторожно, уперев в плечо приклад, наемник зашагал в вязкую черноту. По мере продвижения падальная вонь все усиливалась, став удушающей, от нее слезились глаза. Сглотнув, Шрам свернул в дверной проем и тут же едва не задохнулся. Острый свет вырвал из мрака ужасающую картину.

Две ступеньки спускались вниз, а третьей не было видно за лоскутами кожи и кусками человеческого мяса. Повсюду торчали белые осколки раздробленных костей, переломанные пальцы, фрагменты челюстей и защитных костюмов. Во всей этой смрадной куче не было ни единого целого тела, но почти все останки — свежие. Наемник увидел достаточно, чтобы не искать следы клыков. Он чуть поспешнее, чем следовало, отступил назад. Если химера вернется, в узком коридоре у него нет шансов. Да их и так нет в одиночку.

Химеры встречаются чрезвычайно редко. Все органы у этих тварей продублированы, интеллект почти на уровне контроллера, хотя пси-способностями они не обладают. Настоящая карательная машина. Договориться с ними нельзя — химеры по своей природе безжалостны. Съедают они только внутренности, а остальное сваливают в одно место, чтобы не привлекать лишнего внимания. Если где-то находят такой «склад» — все сталкеры в округе объединяются, чтобы прикончить тварь. Отловить и убить поодиночке, прежде чем ее заметят, химера может огромное количество людей.

Отойдя от зрелища и вернув себе часть способности трезво соображать, Шрам попытался восстановить ход событий, когда здесь был Стрелок.

Вопрос в том, где его напарник встретил мутанта. В начале тоннеля никаких следов не было, а дальше по коридору виднелись лишь художественно разбросанные сизые гирлянды кишок. Но совсем старые, уже подгнившие, да и гильз на полу нету. Там что-то искать бессмысленно.

А если Стрелок послал вперед Дружка, и, когда услышал визг, отступил? Маловероятно, он бы так не сделал. А если бы и сделал, пришел бы сначала в лагерь. Но вдвоем они от химеры живыми уйти не могли. У чернобыльца есть шанс, только не в паре с человеком.

Оставалась возможность, что его напарник все же выбрался из тоннеля. На поверхность вела одна лестница, но она была довольно сильно искорежена, и местами на ней отсутствовали перекладины. Ну вот они, тут же. Пылью покрыться еще не успели, значит, поломаны недавно — Стрелок мог выбраться раньше.

Шрам рассматривал лишь этот вариант. Не мог же допустить, что единственный человек, ставший ему близким, лежит там, в груде останков.

Нужно было дойти до конца тоннеля. Тоннеля, по которому, возможно, бродит химера.

Впереди туман имел красноватый оттенок и беспокойно мерцал.

Этого места не нашлось на его карте — Стрелок и не знал, что около Радара, бывшего стратегического объекта, есть населенные пункты. Хотя не так уж и удивительно, если здесь военный городок наподобие Чернобыля-2.

Сталкер собирался подождать напарника — когда Шрам увидит Дружка у лестницы, он поймет, что сталкер вылез здесь. А пока можно осмотреться.

На туман не среагировал ни один из его датчиков, настроенных на определение высокой концентрации АХОВ. Но выглядело это марево уж очень подозрительно, и на всякий случай сталкер надел респиратор, прежде чем идти дальше. Вблизи удалось рассмотреть, что улицы и дома сохранились неплохо. Даже большинство стекол целые. Но все пустое, почти не покрытое растительностью, на опорах ЛЭП нет вороньих гнезд. Около Припяти иногда встречаются такие тихие омуты. Настолько глубоко в Зону большинство сталкеров не заходят, и деревушки, заводы, дома, расположенные на отшибе, остаются никому не нужными.

Сталкер подошел к низкому облезлому забору. Перед ним была школа. Ровные ряды парт, видневшиеся сквозь мутные стекла, сдувшийся потрескавшийся мяч во дворе, книжки, аккуратной стопочкой сложенные на подоконнике. А поверх них — алая звезда, пионерский значок. Все это необычайно напоминало о временах, ушедших безвозвратно. О детстве. О тепле и надежде. Здесь все так и осталось, как в ту горькую весну 1986, вместо лета за которой пришла вечная осень.

Раздался звонок. Резкий, отрывистый, дребезжащий — старый школьный звонок. У Стрелка от этого звука мороз пробежал по спине. Он отпрянул, словно перед ним была ядовитая змея, а звук все не утихал, пронзая виски. Сталкер бросил взгляд на стену, на которой висел металлический диск, призванный сообщать о начале уроков. Устройство звонка было не просто неподвижно, а почти с мясом выдрано и свисало проводами наружу.

У одиночки потемнело в глазах. От частого дыхания в респираторе он не мог получить достаточно кислорода, и сердце тяжелым стуком отдавалось в голове.

Он зашагал прочь, перебарывая желание убраться оттуда бегом.

Сегодня начался процесс надвижки арки на 4 блок ЧАЭС. Историческое событие, можно сказать.

Стрелок никогда не задумывался, какой была бы его жизнь без Шрама. За последние недели они не провели ни одного дня порознь, и сейчас сталкер чувствовал себя так, словно у него отняли вещь, которой он не очень-то дорожил, но которой ему теперь отчаянно недоставало. Ощущение приближающейся катастрофы охватило его настолько сильно, что Стрелку сделалось не по себе. Не следовало им разделяться.

Не выдержав, он решил вернуться к тоннелю, хотя это и означало потерять время. Но уже на полпути стало ясно, что ему не успеть — появились первые признаки выброса.

Солнечный свет, до того слабо пробивавшийся сквозь тучи, выцвел и сделался серо-стальным, туман сгущался. В голове поднялся шум, как в сломанном радиоприемнике, и сталкер беспокойно огляделся. Ничего не видно за этой проклятой дымкой.

Замерцал индикатор анализатора, сообщая, что концентрация оксидов азота в воздухе резко возросла. Процентное соотношение газов на дисплее быстро менялось. В респираторе Стрелок на некоторое время оказался обезопасен от этого, но если так пойдет дальше, либо сгорят фильтры, либо он получит химический ожог кожи в кратчайшие сроки. Так бывает только перед особенно мощными выбросами.

К счастью, под землей ни Дружку, ни Шраму опасность не грозит, едва ли они почувствуют и половинную силу катаклизма. А вот ему на поверхности придется несладко.

Сталкер по памяти отыскал дорогу к домам. Ориентироваться стало совсем трудно, когда помимо тумана в глазах появилась рябь. Выброс — кошмарная смесь слепой энергии и пси-волн, уничтожающих все на своем пути. Даже не все мутанты могут его пережить, и Стрелок не представлял, как удавалось это наемнику. Тот единственный раз, когда он сам не успел найти укрытия, сталкер запомнил надолго. Точнее, запомнил он только последствия — что было после того, как его на открытой местности накрыло излучением, Стрелок не смог бы сказать. А вот сводящими с ума головными болями после этого он страдал долго. Да и сейчас бывает, хотя отделался он сравнительно легко. Им обоим с наемником сильно повезло, что ни один из них не попал под по-настоящему мощный выброс. Это была бы гарантированная смерть — из-за резко снизившегося давления просто вскипела бы кровь.

Галлюцинации начались еще до того, как из недр полуразрушенного четвертого энергоблока вырвался ледяной ветер и прошелся по Зоне. Дикую тишину прорезали смутные голоса. Среди них были и знакомые, звавшие его по имени, и совершенно нечеловеческие. Они манили его в снежное марево. Стрелок ждал чего-то подобного и старался не слушать.

Он открыл старую дверь подвала, и лоскуты тумана проползли внутрь. Поскорее захлопнув ее за собой, сталкер устроился в самом дальнем углу и стащил с лица респиратор. Прислушался. За дверью все время слышались какие-то поскрипывания и шорохи, будто кто-то ходил там, в тумане.

Когда он впервые попал в Зону, именно выброс поразил его больше всего. Несмотря на то, что ощущения во время него трудно назвать приятными даже в убежище, возникает желание пережить его снова — странное и необъяснимое. В воспоминаниях запечатлеется не головная боль и давление внутри грудной клетки, а именно это чувство, с которым не совладать.

Потому что наиболее страшная опасность в Зоне — хотеть в ней остаться.

Сигнал ПДА не ловил на такой глубине, но даже без предупреждения Шрам почувствовал, как начинается выброс. Стены неплохо экранировали, и гул при этом стоял такой, что вздрагивал металл. По подземелью разносился скрежет, гасивший все прочие звуки, и наемник счел это преимуществом. Химеры обладают потрясающим слухом, но даже ей не различить шагов за такой фоновой завесой.

Мужчина мог двигаться быстрее, когда не было нужды быть тихим, и шел он не останавливаясь, хотя дышать становилось все труднее и пол перед глазами качался.

Из носа закапала кровь. В первую очередь Шрам подумал о том, что по запаху его будет легче найти, и только потом, что следует остановиться или хотя бы идти помедленнее. Но страх заставлял его идти дальше, гнал вперед. Это был страх, неведомый одиноким людям, но невероятно сильный — когда боишься кого-то потерять. Выброс бушевал наверху, и наемник все-таки замедлился, но не потому что прислушался к голосу рассудка, а потому что перед глазами все плыло так, что иначе он бы упал. Отдышавшись, Шрам уже думал идти дальше, как что-то вдруг его остановило. Он оглянулся.

Позади стояла кромешная темнота, и только луч его фонаря высвечивал небольшой участок радиусом в пару метров. Наемник опасался делать его ярче, а такого освещения пока хватало, чтобы не налетать на стены.

Из-за особенно мощной волны выброса потолок вздрогнул, и на мгновение обесточенные светильники в жестяных рефлекторах тускло засветились. Спирали накаливания вспыхнули красным, ожили, и, мерцая, осветили коридор.

В дальнем его конце стояла массивная фигура. Морда химеры находилась в тени, и нельзя было разглядеть ее, попытаться предугадать дальнейшие действия. Глаз — зеркала души — тоже видно не было.

Похожие на канаты мускулы напряглись, и тварь стремительным прыжком покрыла несколько метров. Однако приземлилась она неудачно. Длинные передние лапы подломились, и химеру поволокло по полу, на котором за ней остались длинные черные следы.

Несмотря на все напряжение, Шрам не сумел сдержать ухмылки, когда в свете ламп разглядел огромную дыру на вздымающемся боку. Кровь пузырилась от дыхания, осколки гранаты застряли в теле.

Уходя, он оставил растяжку в коридоре, не особенно, впрочем, рассчитывая, что мутант попадется. Видимо, из-за выброса он пропустил взрыв, но теперь стало ясно, что он не только произошел, но и пришелся довольно удачно.

Однако даже так химера была сильна, и наемник сорвался с места в тускло подсвеченный коридор. Впереди не было ответвлений, однако на одном участке отсутствовали лампы, и что это значит, он пока сказать не мог.

Расстояние между Шрамом и тварью сокращалось. Он выдыхался.

Лампы вдруг вспыхнули и засияли ярко, а затем коридор снова погрузился в полную темноту. Но наемник уже успел увидеть то, что придало ему сил. Оторвавшись от химеры на расстояние ее прыжка, он резко остановился, и рука его во мраке коснулась крошащегося от ржавчины металла. Ему пришлось приложить все оставшиеся силы, чтобы сдвинуть в места створку гермоворот. Сталь застонала, перекрывая даже звуки снаружи, и мужчина, уперевшись плечом в металл, налег на дверь. Жилы на его руках вздулись, сапоги заскользили по полу. Наконец затвор встал в пазы.

Удар!

Дверь даже не помялась, хотя звук раздался ужаснейший. Едва ли у этой твари вышло бы проломить ворота, особенно в таком состоянии. Советские объекты гражданской обороны всегда строились на совесть.

Шрам тяжело опустился на пол, мышцы дрожали от напряжения. Будь ситуация иной, он бы вряд ли смог сдвинуть с места такую махину.

Эту ночь наемник провел здесь же, прижавшись спиной к стене и высоко запрокинув голову. Учитывая, что все его мысли были заняты только одним, ничего удивительного в мучивших его кошмарах не было. Когда Шрам вскакивал с колотящимся сердцем, он подолгу смотрел в темноту, а потом снова забывался тревожным неглубоким сном. Он не волновался так на протяжении многих лет, как в последнии дни. За эти сутки на его жестком, обветренном лице прибавилось морщин. Сюжет у его кошмаров был одинаков, но Шрам не мог вспомнить, что ему снилось. Помнил только ощущение теплой, отдающей железом жидкости на руках и груди.

Как только он счел, что перерыв был достаточным, наемник двинулся дальше. На время Шрам сумел абстрагироваться от своих тревог, и шел быстро, уверенно, не желая терять ни мгновения. Как ни странно, общение со Стрелком смягчило его, но он не потерял прежнего упрямства и готовности идти к цели, несмотря ни на что. Он обладал сильным характером. Только сильный человек может сходить с ума от беспокойства о близком, но при этом взять под контроль свои страхи.

Скоро пол узкого коридора едва заметно изменил угол, наклонился вверх, и Шрам прошел несколько лестниц. Стены здесь были просыревшие, полные болезненной жизни хилых лишайников. С потолка вниз свисали целые сталактиты — зеленоватые и рыжие натеки размытого цемента, каких не встретить на большой глубине, где вместо бетона — сталь.

А еще здесь попадались весьма интересные хранилища. В некоторых местах пол был подтоплен так, что вода доставала до лодыжек, и бумаги покоробились от влаги. Но кое-что уцелело. Шрам не стал рассматривать свои находки, он просто побросал в рюкзак несколько толстых папок, которые могли представлять интерес и были озаглавлены весьма интригующе: «Совершенно секретно». Очень многое из старых архивов давно обнаружили и сделали достоянием общественности сталкеры, но есть небольшой шанс найти что-то новенькое.

Наемник почувствовал на своем лице дуновение сквозняка и ускорил шаг. Воздух на верхних ярусах был свежий, прозрачный, в нем не осталось затхлости, выход располагался где-то рядом. Дневные лучи падали сквозь вентиляционную решетку.

Шрам зажмурился, когда в конце скользких ступеней свет ударил ему в глаза. Тоннель оканчивался ангаром, сохранившемся до половины и наполовину затопленным. Как только мужчина снова открыл веки, то подумал сперва, что бредит, настолько не ожидал он так скоро развеять свои тревоги.

Прямо перед ним стоял Стрелок. Невероятное облегчение нахлынуло на наемника, воздух в груди сперло от волнения. (Каждый может испытать это чувство — просто задержите дыхание и надавите на диафрагму).

Стрелок хотел шагнуть навстречу, но напарник его опередил. Длинный плащ обвил сталкера, а Шрам стиснул его в медвежьих объятиях так, что стало трудно дышать.

Стрелок настолько опешил, что даже не стал сопротивляться. Конечно, они с наемником давно забыли старые разногласия, но такое проявление привязанности…

— Что произошло? Где ты был?

— Сначала я должен кое-что тебе сказать, — сталкер все-таки сумел немного отстранить от себя напарника, но, вместо того, чтобы прямо посмотреть ему в глаза, отвел взгляд. — Я просто самонадеянный идиот. Больше не слушай меня, что бы я ни предложил.

Шрам фыркнул и все-таки дал сталкеру подзатыльник, который требовалось дать еще раньше. Стрелок ответил бы таким же жестом дружбы, но не был уверен, что дотянется.

— А где Дружок? Вернулся к Доктору?

— Скорее всего, — наемник замялся, что сталкеру совершенно не понравилось. — Мы с ним разминулись. Я нашел следы крови и шерсть.

— Много было крови?

— Не очень. До Болот не так уж и далеко для чернобыльского пса, думаю, он доберется до дома.

Сталкер тяжело выдохнул. Он и так уже чувствовал себя размазанным ниже плинтуса. Раньше из-за его безответственности страдал только он сам, но пора бы уже привыкнуть, что теперь от его поступков зависят и чужие жизни.

— Расскажи мне, что произошло.

И Шрам рассказал. Он так же поделился своими соображениями насчет того, куда еще может привести это подземелье и показал найденные документы. Стрелок, однако, не спешил их изучать.

— Я сталкивался с химерой только раз. Это было на Милитари, так что мы с бойцами «Свободы» быстро ее положили, да и то, там пулемет был. Граната ее не убьет. Отправь сообщение сталкерам в лагере, чтобы ход завалили чем-нибудь, — Стрелок задумался. Он был бледен, бескровные губы сжаты в нитку.

Сталкер знал, насколько близко Шрам подошел к смерти — по его, между прочим, вине. Он помнил, как буквально разорванное пулями тело химеры шевелилось, пытаясь встать на ноги. Тогда один молодой свободовец приблизился к монстру, думая, что разодранная напополам химера опасности не представляет. Никто не успел остановить идиота, и тварь одним ударом уже ослабевшей конечности снесла ему голову.

— Нельзя, чтобы химера выбралась. Дружок ее учуял, и поэтому я вылез наверх, а его оставил ждать тебя. Думал, впереди какая-то аномалия, пошел разведать путь поверху. Когда решил возвращаться, начался выброс, и пришлось спрятаться. А потом уже нельзя было пройти. Там туман стоял, так когда я попробовал вернуться тем же путем после выброса, он токсичным оказался. Вот и оставалось только идти вперед. Извини меня.

Что ж, это стало для них обоих хорошим уроком. Ни сталкер, ни наемник не думали, что разделиться будет настолько плохой идеей. И дело было даже не в опасностях, выпавших на долю каждого, а в том, что они чуть не потеряли друг друга.

— Я тебя не виню. Но я еще не все сказал, а ты еще не все понял, — пора, наконец, поговорить об этом. Довольно поблажек. — Ты не новичок зеленый, чтобы я тебе лекции читал. Зону ты знаешь не хуже, а может даже и лучше меня, но мой боевой опыт больше и ты должен меня слушать. Я ни разу не сказал тебе категорично «нет», и чем все закончилось?

Стрелок потупился.

— Ты начисто отметаешь всякую осторожность и предупреждения, — с печалью в голосе сказал наемник. — Поэтому нам нельзя быть порознь.

— Что это такое?

Зашуршала ломкая бумага. Шрам показал на небольшое ответвление, отделившиеся от основной кишки тоннеля.

— Посмотри в другой папке, может, там еще карты есть.

Стрелок приблизил к глазам чертеж и внимательно принялся его изучать. Ему казалось, что где-то он такое уже видел.

— Дай сюда, — не успел напарник протянуть сталкеру еще документы, как он сгреб к себе все оставшиеся.

— Я знаю, что это, — заявил Стрелок после беглого осмотра. — Ты же помнишь, я излазил много лабораторий, которые принадлежали одному комплексу. Так вот, помимо Радара есть еще одно место, последняя преграда на пути к станции. Это Генераторы. Я никогда не мог найти дороги туда, потому что поверху к ним не подойти из-за пси-поля, от которого даже шлем не спасает. Я думаю, если удастся отключить Генераторы, «О-сознание» полностью потеряет свое влияние. Вряд ли как-то изменится положение дел на первый взгляд, но на самом деле это важно. Потому что они все еще представляют опасность.

— Почему ты так уверен, что это именно Генераторы?

— Думаешь, химера сама там появилась? Сверху защищает пси-поле, снизу — тварь. Все логично. Нельзя же думать, что они просто побросали все ходы. Конечно, после образования Зоны их уже было не залить бетоном, а вот тварь поселить можно. Не очень представляю, правда, как ее туда заманили, но в теории это не так сложно, как может показаться.

Некоторое время они сидели молча.

— Что ты предлагаешь?

— Это ты мне скажи, — вздохнул Стрелок. — Я — как ты. Решай.

Все-таки слышать подобное от напарника Шраму было дико. Он заметил некоторые перемены в его настроении. Когда наемник хотел было отойти за хворостом для костра, сталкер потащился за ним следом, причем держался на таком расстоянии, чтобы всегда его видеть. Складывалось впечатление, что Стрелок попросту боится потерять его из виду даже на мгновение. За таким поведением было в некотором роде забавно наблюдать, но Шрам не рисковал шутить на эту тему. И уж конечно это не казалось веселым самому Стрелку, который ничего с собой поделать не мог.

— Мы пойдем туда, если ты считаешь, что это важно. И все-таки я не люблю вмешиваться в такие масштабные проблемы.

— Поздновато спохватился. Мы оба в них уже влезли по уши.

— Неа, — наемник веско поднял палец. — Пока еще нет, только на полпути к этому.

— И еще не поздно остановиться? — иронически усмехнулся сталкер.

— Не поздно, — согласился наемник, прекрасно зная, что они этого не сделают.

Костер догорал. Стрелок собрал несколько карт, которые почти наверняка еще пригодятся, а остальные документы бросил на угли. Старая бумага не занялась сразу, а почернела, скорчилась, в воздухе едко запахло пылью.

Про заброшенные лаборатории говорили разное.

— Это бывшие лабы ученых, именно там мутанты появились.

— Нет, их уже после катастрофы переоборудовали военные, а раньше там занимались сельскохозяйственными исследованиями.

— Брехня все это, нет никаких тайн, просто старые подвалы, поросшие мифами.

Как всегда, правда была невероятнее любых выдумок. Сталкеры знали, что живут непрочно, но не знали, что непрочна сама Зона. Она отвоевывала территории у Большой Земли, душила флорой все постройки «О-сознания» и буйствовала, потрясая землю выбросами. Но не могла избавиться от человеческого влияния окончательно. Ядовитая змея была жива под завалами, хоть и не могла укусить.

Зона не исчезнет, это факт. Она растет и меняется. Никогда не удастся понять ее полностью, и под контроль ее не взять. Зона перестала измеряться стандартными человеческими мерками, это больше не мертвый кусок земли, у нее есть душа.

«О-сознанию» нечего ей противопоставить, но опасность грозит не Зоне, а сталкерам, в ней обитающим. Кто знает, сколькие выживут, если пси-поле Генераторов расширится. Да это, похоже, и происходит, если исходить из слухов. Если их не отключить, половина Зоны превратиться в сплошной «Выжигатель мозгов».

— Идем, — наемник подал руку сталкеру, чтобы помочь встать с земли, но тот с фырканьем поднялся сам. Кое-что в этом мире никогда не меняется.

А все-таки тянуло Стрелка дальше, в непроницаемую темноту тоннеля, поближе к тайне. И даже наемник не мог ничего с этим сделать, потому что идти туда действительно было необходимо, и совсем не потому, что так хотел его напарник. Хоть он и обещал Доктору его защищать, сейчас ситуация стала так, что от их действий, пожалуй, будут зависеть многие жизни. Он знал, что на этот раз способен остановить сталкера. Стоит ему сказать — и они повернут назад. Но знание — ответственность, и точка невозврата уже была пройдена. Поэтому Шрам только вздыхал:

— И почему у меня такой непутевый напарник?

— Потому что так тебе и надо, — со смехом отвечал Стрелок.

Эту ночь они провели под открытым небом. Очень может быть, что вновь оказаться на поверхности придется еще нескоро.

Прежде, чем захлопнуть за собой гермодверь, сталкер некоторое время смотрел на пасмурное предрассветное небо — сквозь облака виднелись серебрянные гвоздочки звезд. Свежий ветерок просачивался в пыльный коридор, и страшно не хотелось отрезать себя от этого, оставаясь в пыльной темноте. Наемник мягко его позвал и Стрелок с неохотой потянул на себя тяжелый кусок стали. Глухо громыхнуло.

Эта часть подземелья резко отличалась от той, по которой пришел сюда Шрам. Видно было, что жизнь здесь остановилась куда позже, а то и вовсе не прекращалась полностью — на расстоянии нескольких метров друг от друга горели красноватые аварийные лампы. Свет этот был неровным, пульсирующим. Тревожным. Он то притухал, то снова разгорался, и слышалось тихое гудение работающей электрики. Наемник нечасто бывал в таких лабораториях, и целиком доверился напарнику.

Несколько секунд — а то и минут, ощущение времени напрочь терялось в этом багровом сумраке — Стрелок просто прислушивался, а затем, слегка кивнув, двинулся вперед. Из-за тусклого освещения не удавалось разглядеть помещение полностью, но сразу бросалась в глаза громоздкая сетчатая конструкция впереди. При ближайшем рассмотрении это оказался лифт советских еще времен. Допотопный, в котором дверь когда-то приходилось открывать вручную, но большой, прочный. Желания приближаться к нему не было никакого, это чернеющее на фоне лестницы чудовище просто устрашало, щетинясь кусками мелкой железной сетки. Едва они поравнялись с лифтом и оставили его позади, как металл ожил. Дико заскрежетало, словно древний механизм и правда был живим существом, просыпающимся от векового сна. В кабине зажегся неяркий желтый свет и она медленно-медленно поползла наверх, но теперь уже совершенно беззвучно. Что-то невыразимо жуткое сквозило в этом безмолвии. Когда кабина поравнялась с полом, раздался хриплый звоночек.

— Можно считать это приглашением? — обратился в пустоту сталкер. Наемник яростно выматерился. Когда-то на Руси считалось, что нецензурной бранью можно отпугивать нечисть, но если б это было так, сталкеры могли бы в принципе не носить оружия. Быть может, спасало бы даже от товарищей по ремеслу.

— …учие дерьмо.

— Может хватит? — не выдержал Стрелок. — Впереди наверняка еще похлеще вещи встретим. Это все так, цветочки. А ягодки будут дальше.

— Не могу никак привыкнуть, — пожаловался Шрам. — Как ты такое выдержал?

— Ну, у меня, вообще-то, особенного выбора не было. К тому же я вот в людей стрелять не люблю, и, в отличие от тебя, от перестрелок держусь подальше. Каждому свое.

Несмотря на то, что наемник явно избегал разного рода мистики, предпочитая ей опасность реальную, Шрам инстинктивно встал так, чтобы оказаться между напарником и предполагаемой угрозой. Это Стрелку польстило.

— Ладно, харе трепаться, дальше двигаться надо.

Лестница казалась бесконечной. Свет от фонаря едва достигал пола, когда Шрам посветил за перила, и по мере продвижения вниз воздух становился заметно холоднее. От него пахло могильной сыростью.

Было решительно невозможно понять, для чего использовалось длинное и широкое помещение, в которое они попали, спустившись до конца. Узкий мостик уходил от лестницы в неизвестность, а по бокам его были вмонтированы решетки, из-под которых в воздух поднимался горячий пар. Все это очень напоминало градирню изнутри, но, подсвеченный аварийными лампами, зал был больше похож на адский котел.

— Ты раньше видел такое когда-нибудь?

— Ничего похожего, — сталкер прикрыл лицо рукавом. — Я думаю, тут что-то техническое. Но на всякий натяни респиратор на морду.

Туман стоял довольно плотный, но за его завесой смутно виднелись ответвления. Это Стрелка совершенно не обрадовало. На карте не было информации, куда они ведут. Теперь придется внимательнее следить за спиной. Железо звонко отражало их шаги, но звук не успевал разойтись далеко. Акустика тут была весьма странная. На секунду сталкеру даже показалось, что откуда-то сзади раздалось рычание, но, остановив напарника, он так ничего и не услышал. В результате они просто двинулись дальше.

Про себя Стрелок решил, что, скорее всего, не ошибся, сравнив помещение с градирнями. Генераторы — конструкция сложная, должно же их что-то охлаждать. Так что скорее всего вокруг просто водяные испарения. Едва они вышли в обыкновенный коридор и Стрелок убрал респиратор, низкое, с хрипом рычание раздалось отчетливее. Услышал его и Шрам. Он плечом отодвинул сталкера, взяв наизготовку оружие. Здесь коридор сужался, и стрелять мог только один.

Снорка очередь срубила еще в полете, и мутант приземлился довольно далеко от них. Но больше он не пытался подняться и даже не шевелился, что настораживало куда больше, чем если бы тварь просто кинулась в атаку. Не прикончить их так легко, да и поодиночке снорков почти не встретить.

— Это что еще за херня… — подойдя ближе после того, как наемник выстрелил в голову уже неподвижному телу, Стрелок склонился над мутантом. Снорк выглядел потрепанно. Даже более потрепанно, чем ему полагалось. Помимо черных, пахнущих ацетоном язв и струпьев, сочащихся сукровицей, все тело его покрывали длинные рваные раны. Голова была практически отделена, и выстрелы монстра просто добили — ему и так недолго оставалось.

— Ты уверен, — голос сталкера вдруг зазвенел. — Что в тоннеле, где ты встретил химеру, не было других ответвлений?

Общеизвестно, что минус на минус дает плюс. Эта простая истина применима ко многим ситуациям, далеким от решения математических задач для третьеклассников — достаточно посмотреть на отношения между Шрамом и Стрелком. По отдельности они диаметрально противоположны как наружностью, так характерами. Сила и спокойствие в противовес гибкости и порывистости. Но вместе с тем они — прекрасная команда, в которой каждый из ее членов компенсирует и дополняет другого. Когда же они сталкивались как враги, крупных проблем не избежать было никому, имевшему несчастье оказаться поблизости.

То же самое касалось многого другого. И две встретившиеся на пути страшные опасности могли друг друга нейтрализовать. Только на это и оставалось надеяться.

— Напарник, притормози. Ничего не замечаешь? — Стрелок ухватил за рукав наемника.

Сначала Шрам сосредоточенно вслушивался в собственные чувства, но все как будто было в порядке. Дальше коридор шел без аномалий и странных конструкций, совсем чистый, сухой почти. Здесь он напоминал обычный старый подвал, даже освещение осталось — горели мертво и болезненно ртутные лампы. Наемник уже хотел ответить что-то ироническое насчет паранойи, но вдруг нахмурился и с задержкой кивнул.

— Ага, значит, и тебя проняло. Вообще странно, что ты этого раньше меня не заметил. Люди, попадавшие под пси-излучение, обычно к нему становятся чувствительнее. Тоннель идет вверх, да и мы уже под Генераторами, так что на мозги будет давить сильно. Боюсь, придется обходить по закоулкам самый опасный участок. Если вдруг приглючит…

— Да знаю я, — наемник поморщился. Уж в этом вопросе он мог дать сталкеру фору. — Не заметил первым потому что есть порог, за которым восприятие тупеет. Это как мозоль. Если долго тереть кожу — она теряет чувствительность. Тут та же хрень.

С каждым пройденным метром, ведущим в недра комплекса, излучение усиливалось. Сначала это был просто легкий звон в ушах, почти неслышимый на высоких частотах, но очень скоро от него начала тяжелеть голова. Сохранять концентрацию стало труднее, стоило отвлечься — и взгляд мутнел, мысли путались, а шаги сбивались с темпа. Неприятно и опасно, но на такой глубине — не смертельно.

Стрелок кривился и то и дело тер пальцами виски. Без защиты он никогда не рисковал заходить так далеко, так что Шрам старался следить за напарником краем глаза. От устойчивости человека во многом зависит его реакция на психотронное воздействие, но сталкер держался неплохо. Самому наемнику неудобства доставляли только мрачные воспоминания, без конца лезущие в голову. То ли так он стал воспринимать излучение, то ли навевала здешняя атмосфера. Память его была отрывочна, но для того, чтобы вгонять в ужас, хватало и этого. Шрам шел вперед по тоннелю и не замечал дороги — перед его глазами вставали картины не столь уж далекого, но кровавого прошлого. Как наяву он снова и снова видел искалеченные трупы сталкеров, расчлененные и вздетые в качестве предупреждения другим на колья. Где это было? Припять, кажется?

Чужое прикосновение заставило его придти в себя, и наемник вздрогнул, когда понял, где все еще находится. Обеспокоенное лицо Стрелка дало понять, что в дебри памяти он погрузился куда глубже, чем думал сам.

— Если начались галлюцинации, просто закрой глаза на пару секунд. Пройдет.

— Тут другое, — голос прозвучал удивительно хрипло, и Шрам сглотнул. — Но теперь все в порядке. Идем.

Сталкер тоже выглядел неважно, и, судя по тому, как иногда он мотал головой и жмурил глаза, ему приходилось едва ли легче. Один раз Стрелок даже прошептал самому себе нечто очень уж похожее на: «Его нет! Это только наваждение». В конце концов напарника ему пришлось поддерживать, потому что сам он уже ничего не соображал. Вокруг носа у сталкера выступили темные кровяные пятна, что при таком бледном оттенке кожи выглядело особенно плохо. Бедняга.

Спустя какое-то время Стрелок, очевидно, вырвался из полубессознательного состояния и попытался идти сам, но тут же болезненная судорога прошлась по телу. Наемник оценил его гордые усилия и позволил двигаться без поддержки, хотя вскоре выяснилось, что так выходит только медленнее.

— Все. Перекур, — Шрам привалился к стене. Сталкер почти упал рядом. Давление на разум ослабевало, так что становилось ясно, что самый опасный участок пройден. По пути у них было несколько возможностей свернуть, но воспользоваться ими значило сильно рисковать. Химера, разумеется, выдержит излучение, но эти твари его страшно не любят. И не станет химера так себя утруждать ради пары людей.

— Сколько еще нам?

Когда сталкер разгладил на коленях карту, он понял, что ничего не может разглядеть из-за приступа мигрени. Все линии плыли и теряли четкость, взгляд скользил по схеме, не в силах ни за что зацепиться.

— Недалеко, — соврал Стрелок. Он научился доверять наемнику, но все еще ненавидел выглядеть в его глазах беспомощным.

Шрам снисходительно улыбнулся и мягко, но твердо забрал карту. Он узнал своего спутника куда лучше, чем тому бы хотелось.

— Впереди будет большой зал, это центр управления. Туда несколько входов. Мы войдем с конца, если удастся отключить Генераторы и все пройдет хорошо, выйдем с другой стороны и там же будет путь на поверхность. С отключенным пси-полем это не проблема, но есть и другая.

— Не напоминай, — вздохнул сталкер. — Химера — это не проблема. Это — катастрофа. Ты в курсе, что здесь полно кабельных тоннелей? Она может пройти по любому.

Сердце у Стрелка бешено застучало в груди. Это был не страх, более уместный в такой момент, а, скорее, волнение от близости цели. А также тревога. Осталось совсем немного, но он вдруг вспомнил предчувствие, возникшее в мрачных сумерках у сталкерского лагеря. Леденящее душу предчувствие неизбежного.

— Слушай, что не так? На тебе лица нет.

— Ничего, — оборвал себя сталкер. — Нужно двигаться, а то есть у меня мысль, что даже под таким слабым пси-излучении долго не стоит находиться.

Центр управления представлял собой нечто особенное. Горели там все те же аварийные лампы, но основное освещение представляли собой не они. В этом зале, подобно огромным костям домино, высились клепанные металлические стеллажи. Они стояли плотными параллельными рядами, и мягкий гул, похожий урчание большого зверя, исходил от них. Под слоем пыли горели и мигали цветные индикаторы, превращавшие бурый монолит механизма в елочную гирлянду.

Проходя между рядами сталкер едва удержался, чтобы не прикоснуться к ним — огни странным образом успокаивали растревоженную змею волнения у него за ребрами. Стрелок с тоской подумал, что знает, о чем ему напоминала эта картина. Так выглядел пункт управления ЧАЭС, когда они с его группой попали туда. Правда, не было в нем этого успокаивающего гула, не было и огоньков — все исчезло. Исчезло давно, и никогда уже не оживет станция, только темнота, дремлющая в ее сгоревших недрах, единственное живое существо, оставшееся там.

Сталкер никогда раньше не позволял себе предаваться пораженческим мыслям, пока его жизни грозила реальная опасность, но странное предчувствие не отпускало.

В конце помещения на стене располагался сам пульт управления — огромная, заросшая паутиной махина. Разобраться во всех этих многочисленных кнопках и приборах было, очевидно, совсем непросто, но для их целей никаких познаний и не требовалось. Повернуть три рычага — и все.

Наемник подошел ближе и осторожно коснулся их рукой.

— Три — потому что соответствует числу пар самих генераторов, — угадал мысли напарника Стрелок.

— Что же… Тогда я…?

И, не дожидаясь ответа, наемник потянул первый рычаг на себя. За долгие годы неиспользования — едва ли их вообще когда-нибудь выключали — механизм заржавел, так что пришлось приложить определенные усилия. Послышался скрип, а затем — низкий гул, свидетельствующий об отключении. Часть светодиодов погасла. Шрам повторил свои действия, и вскоре большая часть зала потухла, словно ужасная машина Генераторов впала в спячку. Неплохо бы позаботиться о том, чтобы они больше никогда снова не пришли в действие, но это уже не важно — теперь Зона сама сможет с этим разобраться. Как и с безопасностью станции. Даже в отсутствие Генераторов к саркофагу нельзя будет пройти.

— Вот и все, — перевел дух сталкер. С отключением пси-поля виски пронзило острой болью, но затем пугающее давление внутри черепной коробки исчезло.

— Посмотришь, нет ли здесь чего полезного? Все-таки кто знает, чем еще они тут занимались, — когда сталкер кивнул, Шрам продолжил. — Времени мало, так что я пойду на разведку к выходу. Даю тебе десять минут на это, а потом уходим.

Стрелок посмотрел на наемника так, словно хотел что-то ему сказать, остановить его, поделиться беспокойством, но, после секундного колебания все же не стал этого делать. Услышал бы его Шрам? Понял бы? Конечно. Потому-то он и промолчал.

Дальше все происходило быстро, но не внезапно.

Сталкер обернулся и успел только заметить, что в косо падающем сквозь стеллажи алом свете появилась новая тень. Она то вырастала, то уродливо горбилась, но очертания ее оставались неизменно смазанными и никак не удавалось разобрать, что это такое. Стрелок снял с предохранителя винтовку, прежде чем направить ее на темноту.

С мертвенным молчанием оттуда на него глянули белые зрачки химеры. Тварь двигалась настолько бесшумно, что не удавалось вычислить момент, когда она только появилась. Стремительным рывком бросив свое тело на несколько метров вперед, химера извернулась, подставляя очереди хорошо защищенное плечо. Пули не причинили ни малейшего вреда, не достигнув уязвимых мест. Сталкер отступил назад, тут же уткнувшись спиной о приборную панель. Если его напарник успел отойти достаточно далеко, он не услышит ни криков, ни выстрелов. Стены тут толстые. Сможет ли он продержаться десять минут? Дождется ли…? Стрелок успел отпрыгнуть с траектории удара когтей, но успел он на волосок. Рванувшись к стеллажам, он выиграл еще несколько секунд, которые тварь потратила на то, чтобы развернуться.

Наконец химера начала издавать хоть какие-то звуки. Она зашипела. Сталкер ожидал рычания, на которое были способны многие мутанты, а потому вздрогнул от неожиданности. Он не успел совсем немного добежать до двери, как огромный вес — почти центнер сплошных мышц — обрушился ему на спину. Дикая боль пронзила позвоночник, но часть тяжести пришлась на пол, и Стрелок умудрился вывернуться под ней. Одна лапа химеры теперь прижимала его плечо, вторая лежала рядом с головой. Она, вероятно, не хотела убивать добычу сразу. В этом химеры очень похожи на кошек, которые любят поиграть с жертвой перед ее смертью. Ствол винтовки уткнулся в зубастую пасть. Но ряды острых клыков только разошлись шире, обнажая черные десны. Словно тварь усмехалась. Стоит ему нажать на спусковой крючок, и она она мгновенно перекусит ему шею.

За те секунды, что химера потратила впустую, сталкер успел заметить то, что дало ему надежду. Мимолетную, почти призрачную. Один из боков химеры почти от бедра и до груди пересекала бордовая кривая отметина, похожая на не до конца зажившую рану. Регенерация у твари стремительная, но в том месте толстая кожа была смята, и под шкурой торчали какие-то осколки. У него было несколько секунд. Стрелок уперся локтем в пол, чтобы сползти пониже, и вслед за этим что было сил ударил каблуком по поврежденному месту.

На миг сталкера оглушило. Химера заверещала так пронзительно, что в ушах зазвенело, и смоляная кровь брызнула из открывшейся раны. Он выстрелил по глазам, пока морда твари маячила почти вплотную, а затем сам едва не потерял сознание от острой боли. Блестящие от крови, длинные, как ножи, когти, с кошмарным звуком вышли из его живота.

Как сквозь пелену Стрелок наблюдал за тем, как химера мечется по залу, а потом она с шумом сбила один из стеллажей. Ржавый металл заскрежетал, накренился, и конструкция упала на землю, накрывая собой тварь. Пол дрогнул, но сталкер этого уже не почувствовал. Как не почувствовал он и того, как кто-то тряс его за плечи, а затем бережно поднял и понес куда-то. Онемение распространялось по леденеющим конечностям, и только рану жгло. От нее исходило нехорошее, болезненное тепло. Мутная рыжая темнота перед глазами куда-то плыла, и вдруг совсем исчезла, сменившись серым небом. Холодный ветерок остужал кожу.

С трудом сумев сфокусировать взгляд, сталкер понял, что полусидит у стены, а Шрам, склонившись совсем близко, закрывает его рану.

— Покажи, — слабо, но настойчиво попросил он.

Наемник неохотно, очень медленно приподнял ладони с его живота. Горячая кровь ручьем стекала по ладоням, капала на плащ, ее следы оставались на земле. Как же много ее вытекло! Алая лужа стремительно расползалась вокруг. Увидев, что было под пыльником, сталкер тяжело вздохнул. Едва Шрам снова попытался закрыть рану, Стрелок дернулся и взвыл от боли, попутно отстраняя его руку.

— Дай мне перевязать!

Сдержав стон, сталкер повел головой из стороны в сторону. В знак несогласия. И печального сожаления.

— Посмотри сам… Это уже ничем не исправить, — чем больше он говорил, тем быстрее кровь заполняла рот. Стрелок сглотнул.

— Не говори, напарник, много. Нет ничего непоправимого, — в голосе Шрама впервые появилось отчаянье. Он не раз видел смерть, но единственный раз не желал признавать очевидного. Несколько кривых полосок пересекали живот и ребра, и видна была живая плоть в сквозных ранах.

— Уже не успеть, — кровь стекала на подбородок и пузырилась на губах. Ладонь наемника сжала ладонь сталкера, и он ужаснулся тому, какой ледяной она оказалась. Но Стрелок из последних сил сжал ее. — Спасибо за все, что ты для меня сделал.

Горло сдавил колючий ком, и Шрам ничего не стал отвечать. Он с величайшей осторожностью и всей нежностью, на которую был способен, прикоснулся губами к холодному лбу. В этот момент пульс, который он чувствовал под пальцами, оборвался.

Наемнику стало вдруг так одиноко, как никогда не было раньше. Но он все равно продолжал стоять на коленях рядом со сталкером. Нет, не так. Рядом с трупом. И сердце его сжималось от мысли о том, что впереди годы без него, и черная тоска застилала разум.

Не смог помочь, не сдержал обещания, не уберег от беды…

Шрам не помнил, что было дальше, последние несколько часов он провел, как во сне. Проваливаясь не то в беспамятство, не то в воспоминания, он снова и снова переживал прежнее время. Рыжий лес, и станцию, когда он гнался за Стрелком — тогда все было так понятно и просто, и в любой момент можно было остановить бешеный бег. А теперь — все. Поздно. Он один, и больше ничего не сможет изменить.

В сумерках наемник добрел до какого-то здания под Припятью, ничего вокруг себя не видя. Там он провел последнюю ночь.

А когда поднялся, чтобы идти дальше, по привычке протянул руку в пустоту — но никто ее не принял, и он не услышал знакомого бурчания, которое какой-то миг ожидал услышать.

Никто и никогда до этого дня не умирал в Зоне от горя.