Жучка старательно вылизала всех троих щенят, и они стали такие гладенькие, аккуратные.

Но с четвертым щенком дело у нее не ладилось.

Весь он был какой-то лохматый, шершавый; на мордочке у него шерсть торчала вроде стариковское бороды; одно ухо висело вниз, другое было поднято вверх.

Да и не давался он Жучке; - юлит, вертится вокруг; то в нос ее лизнет, то за хвост уцепится.

- И в кого ты уродится такой! - ворчала Жучка.

- Тяф! - тяфкнул щенок, напряг все силы и выскочил из ящика.

- Ай, ай, ай! Какой простор! Как велик белый свет! гораздо больше нашего ящика.

- Белый-то свет больше даже нашего двора! - проворчала Жучка, - пожалуйста, не выбегай за ворота, а то непременно пропадешь.

- Тяф! - крикнул щенок, - очень надо сидеть у себя дома!.. - и бросился на середину двора. Бежал неуклюже. Уж эти задние ноги! Так и забегают вперед. Поневоле приходится бежать боком.

Боком, боком и налетел на чьи-то огромные ноги в сапогах. Ноги двигались, - и щенок запрыгал вокруг них от радости.

- Тяф, тяф, тяф!..

И тут ноги остановились, и чьи-то руки подняли щенка высоко-высоко над землей.

- Вот так песик! Шершавый, замурзанный! И шустрый же! Мурзилка да и только!

- Тяф, тяф, тяф! - захлебывался от восторга Мурзилка и лез целоваться к улыбающемуся лицу.

- Ну, брат, Мурзилка, и лихой пес будешь… Старайся!

И слесарь Герасим Кузьмич опустил Мурзилку на землю и потрепал его по спине.

Сердце Мурзилки взыграло от восторга. Ах, какие все хорошие, ласковые, добрые! И солнце светит так тепло, и воздух чудесный!

А вон - на^крыльце сидит важно какой-то незнакомец в серенькой шубке. Такой красивый, ласковый. На солнце щурится. Надо познакомиться!

Мурзилка - к крыльцу.

- Тяф! Тяф! Тяф!.. Здравствуйте!

Да с разбегу ткнулся прямо носом незнакомцу в животик.

Бац! И бархатная лапка незнакомца больно шлепнула Мурзилку по мордашке.

- Фрр… не лезь!..

- Тяф! удивился Мурзилка и, как лев, бросился на кота. - Драться - так драться! Ррры!..

Кот - в сторону, вскочил на перила и выгнул спину колесом.

Невежа! - ворчал он сверху, - да я тебе глаза выцарапаю.

Но Мурзилка уже забыл про кота.

Громкий ребячий плач поразил его. Поднял ухо, оглянулся. Что такое случилось?

Маленький человек в рубашонке бежал через двор, а за ним по пятам гналась какая-то белая птица с длинной-длинной шеей. Раз! - и схватила клювом за рубашонку мальчика.

- Ай, ай, ай! - закричал малыш на весь двор.

Мурзилка сорвался с места. Ну, конечно, там не хватало только его одного.

Больших ног не испугался, кота на перила загнал, - уж птицу ли не одолеет!..

Налетел орлом, - цап за хвост гусака! А тот - как зашипит, - бросил малыша да Мурзилку - за ухо!

- Га-га-га!! Я тебя, лохмач!

Малыш хнычет,

Мурзилка визжит, гусак гогочет. Переполох на весь двор!

Да «большие ноги» на выручку пришли! Свистнула в воздухе хворостина, гусак бросил Мурзилку и, переваливаясь с ноги на ногу, побежал в сторону.

- Что, брат, Петька, попало? - сказал слесарь Герасим.- Зачем гусака дразнил? Спасибо, Мурзилка тебя выручил! Ну, да и пес же! Мал да удал!..

А Петька уж улыбается во весь рот, ковыляет к Мурзилке и руки к нему протягивает.

Полный восторга, ринулся Мурзилка к нему.

- Тяф, тяф. тяф!..

Облизал ему и нос, и щеки, и глаза… Надо же познакомиться хорошенько!

- Батя! А батя! Моя это собачка? Моя?

- Твоя, Петька! Возись с ней. Добрый пес будет. Изо всех щенков такой удалец вышел!

- Тяф, тяф, тяф! - лает Мурзилка, - Петька мой, и я Петькин. На что лучше!.. Ах, как хорошо жить на свете!..

Растет Петька, растет Мурзилка. Только Мурзилка растет куда шибче Петьки. Петьке его не догнать.

А вместе - всегда. Куда Петька, - туда и Мурзилка, - шаг за шагом.

Озорной Мурзилка, - нечего сказать. Весь день на ногах носится - да опрометью, - язык набок, ухо вверх, ухо вниз, хвост кренделем.

Друг за друга горой стоят.

На дворе их - Марья Петровна жила, из купчих прежних. Да злая, да скучная… Никому от нее житья не было.

С Мурзилкой - зуб за зуб. Только залает Мурзилка, Марья Петровна на него - зонтиком.

Из себя выходит Мурзилка:

- Ав, ав, ав!.. - Сесть ее готов целиком.

Рано утром выскочил Мурзилка из дома, а в зубах туфля с бисером… Теребит ее, грызет, ворчит. Туфля - Марьи Петровны. И кажется Мурзилке, что он самое Марью Петровну за шиворот таскает.

Туда-сюда, куда бы туфлю запрятать?..

У забора тачка опрокинутая. Готово дело, - под тачку сунул. Ищи, Марья Петровна, туфельку бисерную!..

Восторг душит Мурзилку. Вот какую штуку он выкинул!

К коту сунулся:

- Вася, а Вася, а я у старухи туфлю стащил - да под тачку ее…

Подобрал под себя кот лапки, замурлыкал:

- Мурр… Это хорошо, Мурзилка! - Пусть побегает, поищет…

Наседка с цыплятами идет…

Мурзилка перед ней расшаркался.

- Про туфлю слышали?

- Кудах-тах-тах… Слышала. Весь двор говорит. Молодец, Мурзилка, проучить ее надо, а то она меня вовсе не кормит…

Петька-петух на радостях на забор вскочил.

- Ку-ка-ре-ку… - кричит.

Гуси, утки Мурзилке крыльями хлопают. Мурзилка в восторге волчком вертится.

Да угораздило дворника тачку вытащить.

- Марья Петровна…-говорит,- не ваша ли туфелька здесь лежит? Не иначе как Мурзилка ее сюда затащил.

Пес озорной!..

А Марья Петровна с ног сбилась, туфлю ищет.

- Ах, пес негодный!.. Уж эти дворняжки!.. Ну, постой!

Мурзилку: - за шиворот, да этой же туфлей бисерной Мурзилку по чем попало - раз, раз…

Завизжал Мурзйлка, как зарезанный:

- Ай, ай, ай! Гуси, Петушок, Вася-коток… спасите!..

Гуси, петушок, Вася - все от страха по углам разбежались. Вопит Мурзилка:

- Ай-ай-ай…

Выбежал Петька за ворота, - кричит: - Ребята! Ребята! Мурзилочку моего убили !

Ворвались ребята во двор.

- Кто тут мучает животных?.. Кто щенка убил?..

Обступили со всех сторон Марью Петровну, - Мурзилка из рук вырвали.

- На, Петька, держи Мурзилку…

- Ав, ав, ав! - лает, захлебывается от восторга Мурзилка. - Я - Петькин, Петька мой, а за Петьку все ребята соседние горой стоят. Ну. брат, не пропадем, коли так!

Курица пропала. Да, да, - такая большая, красивая, с хохолком, Хохлушка. Еще ей на левую ножку Петькина мать привязала красную тряпочку.

Петька первый хватился.

- Где Хохлушка, мама? Не видать ее что-то.

- В самом деле. Куда курица девалась?..

Туда-сюда,-не видать Хохлушки.

Петька - к Мурзилке:

- Пропажа Хохлушка. Ищи, Мурзилочка!

Сразу понял Мурзилка. В самом деле! Вот непорядки! Пошел по двору скакать:

- Не видали ли Хохлушку, ребята?

К петуху бросился:

- Как же это ты не смотришь?

Ку-ка-ре-ку горланишь, а Хохлушку прозевал.

Смутился петух.

- Помоги, Мурзилочка! Такой грех вышел. С вечера пропала! Я думал, - вот придет, - а ее все нет…

Гуси тоже разахались:

- Га-га-га, где-то наша Хохлушка!

А гусак и брякни:

- Да ее, видно, лиса утащила.

У Мурзилки оба уха-вверх торчком.

- Лиса? Я ее съем, эту лису!..

И день прошел, и ночь прошла, - нет Хохлушки. Петина мать - в слезы.

- Хохлушечка. Курица-то какая была, яйца-то несла кру-упные!..

Даже Петин отец смутился:

- Эх. - говорит, - как же это ты не доглядела так!.. Когда теперь новую курицу соберемся купить?

А Петя Мурзилку тормошит:

- Ищи, Мурзилочка, Хохлушку, ищи!..

С ног сбился Мурзилка. По всем сараям бегал, под каждое крыльцо лазил, - чихал от пыли, фыркал, визжал, лаял, выл, - все Хохлушку окликал. Нет Хохлушки нигде.

На улицу выбежал, - на соседний двор.

Бегает, - землю нюхает, следы распознает.

Вот тут Петька стоял, вон туда Петькин отец пошел. Тут пес соседний, Кочерыга, пробегал. А Хохлушкиных следов нет как нет!..

На соседний двор сунулся, к Кочерыге в гости.

- Вот дело какое, - Хохлушка у нас пропала!

- А ты чего же ее не сторожил?

- Тяф-тяф! За всеми не углядишь. Не видал ее?..

Зевнул Кочерыга.

- На задворках спроси. Вон у уток, что в луже полощутся.

Мурзилка - к уткам бросился.

- Не видали ль курицы нашей, Хохлушки?

Утки в грязи полощутся, клювами шлепают:

- Кря, кря, кря, отстань, некогда!.. Ищи сам. У вас, собак, на то чутье есть, - нюхай следы.

- Да может, видели,- с тоской сказал Мурзилка,- она с хохолком на голове, с красной тряпочкой на ножке!..

- Видали такую-то! - промямлил селезень.

- Где, где?..

- Кря, некогда!..

И селезень нырнул в воду с головой, а хвост поднял вверх торчком…

Уткнулся Мурзилка носом в землю, нюхает, шарит всюду.

Нет Следов Хохлушки, не чует он…

Даже задрожал Мурзилка от восторга… Хвост палкой вытянул, нос в землю уткнул.

Так, так! Вот сюда пошла, вот за угол завернула. Все дальше, дальше, через крапиву и бурьян…

Вот амбарушка стоит, Хохлушка ее обошла. Эге. брат!..

Даже взвизгнул Мурзилка от радости.

Перед самым его носом, под нижним бревном амбарушки отверстие прокопано, - только-только курице пролезть.

Притих Мурзилка, прислушался, а за бревном слышится:

- Клу-клу-клу, да клох-клох-клох.

Голос Хохлушки. А с кем она разговаривает?

Начал Мурзилка лапами отверстие разрывать. Землю роет, под себя кидает, - пыль столбом идет.

Пороет, пороет, - нос в дырку сунет, нюхнет, чихнет: тут Хохлушка, сразу чует ее Мурзилка. И опить за работу.

Вырыл проход, - полез… Тяжело было; а подлез под бревно и сразу очутился в полутемной амбарушке. И только влез, раз - его в нос Хохлушка как долбанет… Завизжал Мурзилка:

- С ума сошла ты, что ли!

- Ох, Мурзилочка! Это ты? А я думала. - лиса!

- Да что ты тут делаешь, зачем с двора сбежала?

А Хохлушка ему клохчет:

- Да я, Мурзилка, боялась, что хозяйка все яйца у меня отберет, не даст мне цыплят высидеть. Вот я и ушла сюда, в земле ямку вырыла, гнездо устроила и сижу, вывожу их. Скоро вылупятся.

Почесал Мурзилка задней ногой ухо.

- Как же ты тут питаешься?

- Вот это плохо. Поклевываю мошек, мух ловлю. Да вон там, в углу, старый колос лежит, зерно разыскиваю. А голодно!..

Вернулся домой Мурзилка настоящим заговорщиком, загадочно на всех поглядывает.

- Ах, ах, ах! Пропала Хохлушка!.. - кудахчут куры. .

- Ку-ка-реку! Нет Хохлушки на веку!..- стонет петух.

А Мурзилка подмигнул глазом и тяфкает:

- Ан Хохлушка-то поумней всех вас будет!.. Я ведь, братцы, у нее в гостях был.

- Как? Что? Когда?.. Где она?

- Врет он все!.. - решил гусак.

Мурзилка окрысился:

- Вот цапну тебя, - не будешь меня обижать!.. Видел я Хохлушку, да уговорить не мог домой вернуться. Сказать бы хозяйке, - да она по-нашему не понимает. Видно, придется дожидаться, пока Хохлушка цыплят выведет.

Горевала хозяйка но Хохлушке, горевала. А там и рукой махнула. - Ну, пропала курица и пропала. Что ж делать!..

И Петька Хохлушку забыл. Одни Мурзилка знал, в чем дело, и обо всем этом по своему двору рассказывал.

Вот как-то подбежал к амбарушке, прислушался.

А за стеной:

- Пик-пик-пик…

- Кло-кло-кло да кло-кло-кло.

Влез Мурзилка в отверстие, чихнул, огляделся; видит,- бродит Хохлушка по амбарушке, а вокруг нее, как шарики, катаются желтенькие да коричневые цыплята на тоненьких, точно на проволочных, ножках.

- Ладно, - говорит Мурзилка, - ну, теперь и домой пора.

- Нет, Мурзилочка, - говорит Хохлушка, - уж ты меня лучше не трогай. Детки слабы. Два дня только, как вывелись. Да и не хочу я домой идти.

Рассердился Мурзилка.

- Что же ты это, от товарищем отбиться хочешь? Иди домой. Вот я тебя!..

Уперлась Хохлушка. Крылья распустила - да на Мурзилку как бросится - и клюет его, и крыльями бьет. Мурзилка от нее в дыру вылез.

- Ну, - ворчит, - ладно. Я так дело не оставлю. Прямо к Петьке бросился. За рубашонку его схватил и за собой тянет.

Петька смеется, думает, - играет с ним Мурзилка.

А Мурзилка сердится, ворчит, все тянет его.

Заковылял Петька за Мурзилкой.

Со двора на двор, мимо утиного прудка, через крапиву, за угол амбарушки - да к прорытому ходу.

- Тяф, тяф, тяф…

Прислушался Петька.

А за стенкой:

- Пик-пик-пик…

- Кло-кло-кло…

Мурзилка в отверстие юркнул и пропал.

Стал на колени Петька. Палку взял, давай землю разрывать больше да больше.

- Мурзилка! - кричит. - Мурзилочка! Где пропал?! Выскочил Мурзилка:

- Тяф-тяф-тяф… Лезь туда, лезь, - там Хохлушка. Сунулся Петька в яму, застрял под бревнами, пи взад, ни вперед не может вылезти.

Заревел, заплакал.

- Ой-ой-ой!.. Ай-ай-ай!..

Мурзилка в отчаянии:

- Тяф-тяф-тяф…

Тянет Петьку за рубашонку, - не может его вытянуть… Бросился назад на улицу. Прямо на ребят налете л. Лает, скачет вокруг них, то того, то другого за штаны хватает, за собой тащит.

Смекнули ребята.

- Это, братцы, неспроста Мурзилка нас за штаны хватает. Это он зовет нас куда-то.

Обрадовался Мурзилка, что поняли его, бросится бежать к амбарушке. Пробежит немного, оглянется на ребят и залает:

- Тяф-тяф-тяф…

А как подбежали ребята к амбарушке, - видят, Петькины ноги торчат и дрыгают в воздухе.

Ухватили его за ноги, живо вытащили из ямы.

А потом раскопали землю под бревнами и свободно пролезли в амбарушку.

- Эге, - кричат, - вот она, курица-то пропащая!..

Идут ребята к Петькину двору с торжеством, гонят перед собой курицу Хохлушку, а вокруг нее желтенькие и коричневые комочки на проволочных ножках попрыгивают.

Мурзилка впереди курьером скачет…

- Тяф-тяф-тяф… Ура, наша взяла!..

А на дворе-то восторг всеобщий. Куры, гуси, утки - все сбежались, на Мурзилку удивляются…

Петькина мать выбежала.

- Хохлатушка! Матушка! Нашлась! Эко счастье!.. И сама пришла и целый выводок цыплят привела.

Глянула на Петьку:

- Петенька! Да ты-то где так измазался? Весь в пыли, в грязи да зареванный!

Тут ей ребята все дело и рассказали.

А Мурзилка вокруг скачет да поддакивает:

- Тяф, тяф, тяф!..

«Трам-та-та, трам-та-та»… - рассыпается по улице сухая дробь барабана.

Сегодня праздник. Еще рано, и изо всех окон, из калиток высовываются головы. Смотрят, что такое?

Стройном колонкой идут по улице ребятишки, в легких рубашках, с красными галстуками, в коротких трусиках, босиком. Впереди-барабанщик, за ним-малыш со знаменем.

- Пионеры, пионеры приехали из центра!

Высыпали ребята из калиток, глаз не сводят с пионеров, идут за ними в нескольких шагах.

Петька выбежал тоже, а впереди него - Мурзилка.

На улице грохот, возня. Куда-то идут ребята, веселые, довольные. А Мурзилке это - первое удовольствие. Хвост трубой поднял, как помешанный, носится вокруг всего пионерского отряда, то справа, то слева, и лает, лает без умолку от восторга.

Идет говор по всей слободе:

- Молодцы, ребята! Ишь, как выровнялись, не то, что наши ребята, - любо-дорого посмотреть!

За слободой у берега реки раскинули пионеры лагерь. Живо палатки поставили, ямку выкопали, огонь развели, дежурные по местам.

Отдохнули, закусили и опять в слободу.

Тут народ собрался, и стал вожатый отряда говорить, что вот-де приехали они проведать ребят слободских.

А потом хором петь стали, гимнастику проделали и под конец показали пирамиду.

Кругом все рады, во все глаза смотрят.

- Ай-да ребята!

- И молодцы же!.. Поди, какие штуки выкидывают! На все руки!

Ушли пионеры в лагерь отдохнуть, и кое-кто из ребят с ними увязались, а Петька впереди всех. Само собой, и Мурзилка тут же.

Петька одно твердит:

- Хочу пионером быть. Пойдем, Мурзилочка, с пионерами.

А Мурзилка вокруг него пляшет и лает:

- Гав, гав, гав!..

И не поймешь его, хочет он или нет с пионерами оставаться.

Пионеры говорят:

- Мал ты, Петька, подрасти немного, тогда можно будет.

А Петька свое:

- Не хочу, не уйду от вас.

Что ты с ним станешь делать?

Вечер уж. Давно ребята по домам разошлись, и Петька с ними было пошел, да дорогой тайком отбился, спрятался на задворках, а потом - опять в лагерь.

Пионеры - купаться, и он купаться; пионеры - картошку есть, и он картошку жует.

А Мурзилке-то каково? Проголодался он и по двору соскучился, домой хочет, да Петьку одного бросить нельзя.

Уж он его и за штаны, и за рубашку, и за руку тянет.

Петька от него отмахивается:

- Не пойду я домой, не хочу…

«Ну, брат, - почесал Мурзилка ухо задней лапой,-ты вроде Хохлушки выходишь. Дома-го его, небось, ищут, а он - здесь торчит!»

Петька сапоги скинул, ходит босиком, как пионеры.

Тут Мурзилка один сапог схвати да как припустится домой.

Во двор влетел, сапогом размахивает.

А на дворе давно переполох, - пропал Петька. А тут Мурзилка с Петькиным сапогом.

Так и ахнула Петькина мать:

- Утонул, утонул Петечка! Утонул, родненький мой, купамшись. Вон Мурзилка, пес умный, и сапожок его притащил.

Выхватила сапог у Мурзилки из пасти, а Мурзилка и рад, лает, за подол теребит Петькину мать.

- Гав, гав!..

А уж весть по всей слободе прошла:

- Утонул Петька, погиб мальчишка. Мурзилка его та-шил, тащил и не вытащил.

Кое-кому уже даже мерещиться стало, что видели они, как Петька тонул.

Бросилась Петькина мать на реку, за ней - ребята. А Мурзилка летит курьером впереди всех.

- Гав, гав, лови озорника, держи его крепче!

Лагерь - вот он, под горой.

Горит ярко костер, звонко разносится песня над сонным лугом, над рекой.

Подбежали ребята к пионерам, спрашивают:

- Где тут утопленник лежит?

А «утопленник» у огня во все горло выводит:

- «Здравствуй, милая картошка…»

Мурзилка - к нему, в самые губы лизнул.

- Попался, утопленник!

Силой из лагеря повели Петьку, а он в голос ревет. Только тем и утешить могли, что обещала ему мать наутро выкроить красную звездочку и на грудь пришпилить, как полагается у октябрят.

Сидит как-то Петька на крыльце, рядом с ним Мурзилка пригрелся.

Смотрят, Петькин отец домой идет.

- Ну, - говорит, - брат Петька, собирайся в путь-дорогу, на Кавказ едем с тобой, брат… Вон куда…

- А Мурзилка тоже, спрашивает Петька.

Усмехнулся отец.

- Это господа прел разъезжали, а нам куда уж за ними тягаться…

- А чем мы-то хуже? Я его за пазуху суну и довезу.

- Да ехать-то далеко… Как его везти? И что ты все про собаку. Я ему дело говорю, а он про собаку…

За ужином стал Петькин отец рассказывать, как в типографии, где он работал, доктор велел ему непременно ехать лечиться на Кавказ. И проезд ему дан бесплатный, и житье в доме отдыха ничего не будет стоить.

- Да, вот как у нас теперь. В прежнее время рабочий человек - так и болей, так и умирай на работе. А теперь - вот какое внимание к нам. Чуть плохо здоровье, - сейчас на поправку отправляют. Вот оно что!..

Сборы не долги были. Чего там? Через день и готово дело. Собрались. Извозчика взяли. Уселись.

Мурзилка выскочил из ворот и тоже - скок в пролетку и сел.

- Пошел прочь, - кричит Петькин отец, - я тебе задам!..

А Петька Мурзилку обнял, Мурзилка к нему приник, уши прижал, - такой жалкий сделался сразу.

Отец и рукой махнул. Тронулись.

«Что же, - думает Мурзилка, - ничего, покатаемся, к ужину домой вернемся».

Только выехали из ворот, а тут через дорогу - кошка.

Ну, как тут у терпеть? - Ринутся Мурзилка с пролетки за кошкой. Вдогонку Петька кричит:

- Мурзилка! Мурзилка!..

А тут велосипедист, - налетел на Мурзилкин хвост.

Завизжал Мурзилка, как зарезанный. Петька - кубарем с пролетки, обнял его, плачет.

Плюнул даже Петькин отец.

- Да брось ты его!.. Вот наказание-то! На поезд опоздаем.

Едет извозчик, везет Петька раненого Мурзилку. Изо всех сил держит, - как бы опять не выскочил.

На вокзал приехали, - тут народу, тут суматоха, - все кричат, суетятся…

Потом их в комнатку какую-то посадили. Теснота, духота. Народ спорит, всем будто места нет. У каждого корзинки, подушки, узлы горой навалены.

А там засвистало что-то, комнатка и поехала. Мурзилку Петька в угол сунул и собой заслонил.

- Сиди, Мурзилочка!.. Не лай только, не вой, - а то выгонят нас!..

«Что ж, - думает Мурзилка, - и посижу; скоро ведь и домой приедем»…

Едут, едут. Тра-та-та, тра-та-та. Остановятся, постоят немного и - опять - тра-та-та.

Светло было, - стемнело.

Тоска взяла Мурзилку, подумал, подумал он, поднял морду да как завоет : - «Воу-оу-оу»…

А Петька ему обеими руками стиснут челюсти.

- Молчи, Мурзилка… Я тебе!..

Всю ночь Мурзилка и спал, и не спал. И душно было, и блохи какие-то злые стали, покоя не дают…

Спит, а сквозь сон все слышит: тра-та-та, тра-та-та.

Думал Мурзилка, к утру они домой вернутся. Да как бы не так. День прошел, ночь прошла, опять день, опять ночь, и все-то они едут да едут без конца.

Уж и Петька кукситься стал, капризничает. Ни сидеть, ни лежать, ни стоять не хочет. Из комнатки-вагона вон просится. Все отца тормошит:

- Когда приедем?

И Мурзилка за ним повизгивает.

А отец на них обоих грозится:

- Тш… Я вам задам!.. Вот развоевались!.. Горе мне с вами!..

Бежала, бежала комнатка-и стала, наконец, на месте.

- Приехали, значит, - говорит отец. - Пойдем, Петька, выходи!..

Мурзилка горошком выскочил из вагона, смотрит - где же их дом? Нет его. Все что-то чужое, незнакомое. А хорошо, - солнце светит ярко, воздух чудесный.

А тут опять народ, - и все бегом…

И они за другими следом.

Бежали, бежали… Вдруг отец остановился и говорит:

- Ну, Петька, смотри, брат, вот и море!..

Большое такое, - синее, - и вдали с небом сходится. А у берега волны плещутся да шумят - бу-бу-бух, шур-шур-шур.

У берега люди суетятся.

На волнах качается лодка, и в нее люди по дощечке идут.

Петька Мурзилку на руки взял, а Петьку отец на себя поднял, - да этакой пирамидой они по жердочке и перешли в лодку.

Тут закачало их-туда-сюда, вверх, вниз. И стал берег отдаляться от них назад.

Подплыли к этакой махине. И тут стали они за другими людьми по лесенке будто на стену карабкаться.

- Это, Петька, пароход, - говорит отец, - вот, брат, куда вы с Мурзилкой угодили… Думал ли я когда, таких чудес навидаться…

Петька смотрит, - а у отца даже слезы на глазах. А сам рад, - лицо светится и будто сразу за эти дни поздоровел он и окреп.

На палубу взлезли, опять народу пропасть, И стоят, и ходят, и вповалку на палубе лежат.

Мурзилка даже огрызаться стал, до того ему все надоели.

«Ррррав… рррав!..»

Тут как рявкнет пароход, да густо так - гууу… Мурзилка даже уши прижал.

Метнулся туда, сюда, под ноги подкатился пассажиру, - тот чуть назад не опрокинулся. - Ах, ты, негодная! Мурзилка в сторону, - да в корзину с персиками. Корзинка - вверх дном, персики - на палубу.

Рассердился торговец - грузин.

- «Убью!..» -кричит.

Мурзилка совсем ошалел, насилу Петьку нашел, забился у него под ноги, сидит - ни жив, ни мертв.

Зашумел пароходный винт, вздрогнул пароход, стал медленно отваливать от берега. А сам весь трясется мелкой дрожью.

Стал пароход против города, загудел.

Подъехали лодки, забрали пассажиров с парохода и вернулись к берегу.

Петьку отец перенес на руках. Мурзилка вперед рвется; ринулся между ног, сорвался со сходни - да в море. Кругом кричат:

- Ах, ах. ах!.. Собачка утонула!..

Петька в голос кричит:

- Мурзилочка!.. Мурзилочка моя!..

Заработал лапами Мурзилка, выбрался на берег, встряхнулся, всех водой обрызгал.

Дама какая-то важная на пляже сидела, платье раскинула на песке.

Мурзилка с восторгом выкатался, вытерся об ее платье. А она за это его - зонтиком.

Ну, уж тут Мурзилка не выдержал: «Как? Меня бить?»…

Зонтик - в зубы и стрелой помчался вверх по набережной.

Дама визжит:

- Держите его!.. Держите!.. Ай, ай. ай! Зонтик мой!..

А Петькин отец ей и говорит наставительно:

- Зачем собаку дразните?..

Засвистал, закричал:

- Мурзилка!.. Сюда!.. Живо!..

Курьером подлетел Мурзилка, - зонтик ему подносит - весь в пыли. Весело лает. Думал Мурзилка, похвалят за удальство, а его вместо того - за ухо: не балуйм

Спрашивает тут Петькин отец у матроса:

- Как бы нам к дому отдыха пробраться?

- Да садитесь на автобус… Прямо и доедете. Третья остановка будет как раз у дома отдыха.

Дошли до автобуса, - народу много набралось.

Едва место нашлось для Петьки с отцом. А Мурзилку кондуктор не пускает.

Петька кричит:

- Я один не поеду… Дай сюда Мурзилочку!..

Отец даже сердиться стал:

- Вот надоел ты мне с этой собакой!.. Сколько возни из-за нее. Давеча зонтик истрепала, - а теперь хоть пешком беги. Товарищ-кондуктор, нельзя ли как-нибудь дело устроить?..

Сжалился кондуктор, схватил Мурзилку за шиворот и закинул его на крышу автобуса, где вещи кладут. Свисток дал,- покатил автобус - тук-тук-тук…

Скоро… скоро…

И хорошо кругом, да любоваться некогда.

Уперся Мурзилка всеми четырьмя лапами, - летит, как на аэроплане. Вот страшно-то!

А тут - туннель. Вот ужас!..

Влетел автобус в туннель, - сразу темно стало, хоть глаз выколи, и сыро.

Ну, погибли и погибли… Ни солнца, ни тепла, жутко, страшно.

Завыл Мурзилка в голос, к крыше припал, лежит ни жив, ни мертв. За туннелем остановка. Подбежал Мурзилка к краю крыши, видит, под ним кондуктор. Кубарем на него свалился, лизнул его в губы и - скок на землю.

- Тьфу ты, пропасть! - сплюну кондуктор. - Ну, и собачища!..

А Мурзилка в восторге носится вокруг автобуса. Жив он, цел, а кругом-то благодать какая!..

На самом берегу моря стоит белая двухэтажная дача, и от нее до самого моря тянется ровная аллея из пальм. Вокруг дачи высоко поднялись темно-зеленые стройные кипарисы. Терраса у дачи вся обвита виноградными лозами, и свешиваются там и сям виноградные кисти, как на картинке.

Это и есть дом отдыха, куда Петька с отцом приехали и Мурзилку привезли.

Герасим Кузьмич, отец Петькин, смотрит да ахает:

- Ай, ай, ай!.. Вот диво-то! Гляди, Петька, куда мы с тобой попали. Ах, батюшки! Да не во сне ли это?.. Красота-то какая! А теплынь!… И воздух духовитый какой!..

Мурзилка так стал, что тут же у ног его растянулся под пальмами врастяжку и язык на сторону свесил, совсем по-московски.

Как приехали, - сейчас же обед. И тут Мурзилка так наелся, что с места сдвинуться не может. Тут же лег и заснул сном богатырским.

Проснулся, побежал своих искать. Туда-сюда носом. - напал на след. Вон они к да поили!.

Прибежал на пляж - на берег моря. Глядит, - лежат на берегу в ряд люди - да все голые, загорелые от солнца, - и не двигаются.

«Померли, что ли?» - думает Мурзилка. Сунулся к одному. Тот ласково манить стал:

- Собачка, собачка… Поди сюда, миленькая!..

Мурзилка завилял хвостом, подполз к нему.

А тот как схватит его за шиворот - да в море.

Мурзилка - прямо на дно. Ну, утонул и утонул бедный песик!..

Да вынесло его из воды наверх. Тут Мурзилка заработал и лапками, и хвостом, и головой* фыркает, отдувается.

Волна подкатила, подняла его, вынесла на берег и с шорохом втянулась обратно в море.

Уж трясся, трясся Мурзилка, чтобы воду с себя стряхнуть,- да это не беда. Живо его солнце высушило, и стало Мурзилке хорошо.

А Петька - весь почти голый, только в коротеньких штанишках, - бежит к нему и кричит:

- Мурзилочка! Мурзилочка!.. Вот ты и выкупался в море! Пойдем домой… Скоро спать…

Покойной ночи…

Хорошо в доме отдыха. Тихо, спокойно и весело. А уж кормят-прямо как на убой. Поедят-поедят утром, отдохнут немного, - опять звонок, - опять есть. Еще передохнули, - и опять к еде вызывают. А как стемнеет, - еще раз кушать пожалуйте.

Петька с Мурзилкой не расстаются. Весь день вместе бегают, - даже удивительно, как это Петька ухитряется на двух ногах бегать не меньше, чем Мурзилка - на четырех, И другие ребятишки в доме отдыха от них не отстают. Только купающихся Мурзилка не любит, - как завидит их, так и начнет лаять и зубы скалить: помнит, как они его выкупали силой.

Вот раз на берегу моря нашли ребята какую-то штуку.

Живая да чудная какая-то… Уродина невообразимая! Ног не сочтешь и еще какие-то клешни.

Петька взял палочку, стал дразнить у родинку. А она кверху тянется и клешнями сердито хватается за палочку,- вот-вот вырвет из рук Петьки.

Мурзитка вокруг нее прыгает, ворчит. А там рассердился. - сунулся к ней, хотел ее цапнуть.

Тут уродина - как вцепится одной клешней ему в шерсть, а другой за лапу.

Мурзилка и завыл во весь голос.

Мечется по пляжу и за собой волочит злую уродину, а освободиться от нее не может никак…

Закричал Петька во весь голос:

- Мурзилка!.. Мурзилочка!.. Пропала собачка бедненькая!.. Ай, ай, ай!.. Ребята, помогите!..

Ребятишки сбежались со всех сторон, кто краба к себе тащит, кто Мурзилку. Крик подняли такой, что всех купальщиков напугали.

Со всех сторон сбежались, думали, - беда какая стряслась с ребятишками, А увидали в чем дело и говорят:

- И что это за собака, всюду нос сует!.. Постоянно с ней какие-нибудь истории!

А все-таки - спасибо ребятам, спасли-таки Мурзилку.

Как-то в ломе отдыха устроили вечер смычки с местными красноармейцами.

На террасе устроили сцену. Перед террасой уселись свои и гости-красноармейцы.

Мурзилка с Петькой в первом ряду сидят.

Сначала доклад о смычке читали, потом хором пели.

Стихи читали. Рассказчик был. А наконец, - вышел фокусник. И тут Мурзилка чуть не пропал.

Показал фокусник несколько фокусов. Заметил вдруг Мурзилку и говорит:

- Позвольте мне эту собачку. Я еще один фокус покажу,

Петька не дает. Мурзилка тоже не хочет, ворчит, огрызается.

А фокусник его за шиворот взял и говорит:

- Вот собака, а вот мешок… Я кладу собак в мешок, завязываю его, запечатываю сургучом. Теперь смотрите…

Револьвер взял - трах!.. Выстрелил… И показывает пустой мешок, а Мурзилки и следа нет…

Тут Петька как заревет во весь голос:

- Убил… Убит Мурзилку… Гы-гы-гы…

Так разревелся, так развоевался, что двое красноармейцев с ним не могли справиться. Всячески уговаривают его, утешают. Сам фокусник перепугался, уговаривает Петьку:

- Да будет тебе кричать. Не пропадет твоя собака.

А Петька не снимается:

- Бедная собачка!.. Мурзилка-а-а!..

А тут вдруг - лай, визг, - и катит Мурзилка со всех ног, как ни в чем не бывало. Прямо па Петьку влез, в нос его лизнул.

И хочется Мурзилке сказать, как фокусник его вовсе в мешок не сажал, а под стол опустил, да ногой его в сторону отбросил; а там поймал его помощник фокусника и унес на другой конец дома, там и выпустил; хочет сказать это Мурзилка и не может. А фокусник и рад этому.

Никто, кроме Мурзилки, тайны его не знает.

Пошел как-то отец Петькин с город.

- К вечеру, - говорит, - вернусь. Выходи, Петька, встречать к воротам.

А до города километра три.

Весь день Петька с ребятами возился, с Мурзилкой играл, а после обеда загрустил.

Кликнул Мурзилку:

- Пойдем, Мурзилка, папу встречать.

Они вышли за ворота, - дорога ровная, гладкая. Па берегу моря идет. Хорошо!..

На воле Мурзилка совсем разошелся. Визжит, лает, стрелой носится, то туда, то сюда. Петьку и слушать не хочет. Прямо озорство какое-то на него напало.

Дорога стала спускаться в глубокий овраг, потом опять высоко вверх поднялась. А тут и город близко. И базар - вот он.

Мальчик идет, весь увешан связками бубликов.

- Бублик!.. Бублик!.. - кричит.

Словно взбесился Мурзилка. Подскочил к мальчику, ухватит связку бубликов и помчался прочь.

Бежит, мотает головой, рычит, а связка бубликов за ним волочится по земле в пыли…

Мальчик кричит:

- Держи его!.. Держи!..

Бежит за Мурзилкой. Еще двое-трое следом погнались.

Переполох на весь базар… Кричат, визжат, - никто ничего понять не может.

А Петька стоит, в голос кричит, зовет:

- Мурзилка!.. Мурзилка!..

С Мурзилкой-то ему не страшно было, - а как один остался, так и горе его взяло.

Долго звал Мурзилку, - нет, пропала собака.

А уж сумерки настали. Повернул Петька, пошел назад. Может быть, отец уже домой вернулся и там его ждет.

Идет, - дорога знакомая. Только спустился в овраг,- темно стало.

А там, - на юге и всегда так, - как солнце зайдет, сразу становится темно.

Шел, шел, не видно ничего. Только шагнул в сторону, оступилась нога, - покатился Петька в яму кувырком.

Встал, - отдышаться не может, - напугался. Двинулся дальше. Шага два прошел, - наткнулся на дерево. Вправо взял, - в кусты колючие угодил.

Страх взял Петьку не на шутку. Не выдержал, заревел:

- Тятька… - кричит, - тятька!.. Мурзи-илка!..

Тихо-тихо кругом. Только звонко трещат цикады да глухо шумит прибой моря…

Деревья вокруг стоят высокие, суровые такие. Кругом - темень, хоть глаз выколи, - а вверху ярко горят на темном небе звездочки.

- Мурзилочка!..

Шорох какой-то невдалеке слышится. Кусты трещат и стороне.

- А вдруг волк!..

Сжалось сердце у Петьки, припал он к земле, - все его не так заметно будет.

Вдруг задышал кто-то около него рядом.

Ничком упал Петька, лицо руками закрыл.

С визгом накинулся на него кто-то, руки лижет, да вдруг как залает.

- Мурзилка!..

Вот-то обрадовался Петька Мурзилке, - как никогда!

Ведь вот и ночь, и темень кругом, и заблудился он, - а легче ему стало с Мурзилкой. Точно зашита какая падежная - этот Мурзилка!

Встал Петька, - и залился Мурзилка веселым лаем, скачет вперед.

Даром, что темно, - все видит хитрый песик, куда идти надо.

Мурзилка - впереди, Петька - за ним следом…

Из ямы выбрались, прошли немного. А почуял Петька под ногами дорожку, совсем ободрился.

Мурзилка - скок-скок, Петька - топ-топ. Выше да выше поднимаются по склону оврага.

Вот слышен стук колес. А вон загудел автомобиль.

Ну, значит, шоссе близко.

А как выбрались на шоссе, - тут уж сразу светлее стало.

Хоть и устал Петька, а собрал все силы, да как припустится со всех ног.

Смотрит, - люди идут. Фонарик качается у кого-то в руках…

Мурзилка припустил, что есть духу, завизжал:

- «Ай, ай, ай!..»

И слышит Петька голос отцовский:

- Да никак Мурзилка это?.. Ах, негодный!.. А Петька где?..

Тут Петька как закричит:

- Здесь, здесь я…

Что туг радости было, - не рассказать. А то ведь весь дом отдыха взбудоражился. Помилуйте, - мальчик пропал, - ни слуху, ни духу о нем. Мало ли какая беда могла случиться?..

А Петька и говорит:

- Кабы не Мурзилка, я до сих пор сидел бы в яме….

Устроили как-то обитатели дома отдыха экскурсию на большую гору Змейку. По этой горе дорожка змейкой вьется - туда, сюда. Оттого и гора эта называется Змейкой.

Человек десять собралось, - одних ребят пятеро. Ну, и Петька с Мурзилкои, конечно,-тут как тут…

Ребята сначала все бегали да бегали, а там и приустали. Идут все тише и тише.

Один Мурзилка не унывает, бегает, мечется взад и вперед, как угорелый. То далеко вперед забежит, - то с лаем назад мчится. Бабочек ловит, на птиц лает А то уткнется носом в нору, фыркает, чихает, роет землю лапами, как будто нашел там какого-нибудь зверя.

Высоко поднялись на гору и у одного обрыва прилепи отдохнуть. Обрыв отвесный, образовал нечто вроде глубокого котла.

Стали наши экскурсанты закусывать. И Мурзилка поел, попил, а потом давай по площадке скакать взад, вперед.

Разогнал, не удержался да через край обрыва - так и загремел вниз…

Вскочили ребята.

- Ай, ай, ай!.. Мурзилка сквозь землю провалился!..

Петька в голос кричит:

- Батя, батя, пропал Мурзилка!

А Мурзилка - живехонек, только попал он, как в ловушку. Кругом - крутые стены; как ни бьется собака, вылезти не может. Скачет, подпрыгивает, визжит, лает:

- «Ах, выручите! Ах, выручите!..»

Веревку с петлей спустить,- удавишь Мурзилку. А иначе никак не достать. Как тут быть?

Ребята столпились на краю обрыва, судят, рядят между собой.

А там-спрыгнул в яму Мишка, за Мишкой - Гришка, за Гришкой - Ванька, за Ванькой -

Ганька, за Ганькой - Федька, за Федькой - Петька,

Герасим Кузьмич, отец Петькин, всполошился

- Ах, ах, убьются ребята!

Разве так можно? Да как они теперь оттуда вылезут?.. Вот собака негодная! Каких хлопот надела та!

А ребята уже сговорились.

Пошептались, и стал внизу у стены Мишка, на Мишку - Гришка, на Гришку - Ванька, на Ваньку -Ганька, на Ганьку  - Федька, на Федьку - Петька.

Петька аккурат до края достал. Тут Мишка Мурзилку за шиворот схватил да Гришке дает. Гришка - Ваньке, Ванька - Ганьке, Ганька - Федьке, Федька - Петьке, - а Петька и пустил его на полянку.

Потом Герасим Кузьмич Петьку вытащил, за ним - Федьку, за Федькой Ганьку, за Ганькой Ваньку. А остальным ребятам веревку бросили да так их и подняли одного за другим.

Заложил уши Мурзилка назад, хвост между ног опустил и мечется по площадке, как сумасшедший, от радости и лает, визжит:

- «Спасли Мурзилку! Ай, ай!»…

На беду, наших экскурсантов ночь застала на горе. Приготовились ложиться спать.

А ночь Теплая, душная, - да уж и темная же, - хоть глаз выколи, - ничего не видать.

Мурзилка лежит, - язычище высунул, дышит часто-часто….

Лежит около корзины; из корзины торчит что-то. А Мурзилке охота что-нибудь грызть, зубы поточить…

Давай со скуки грызть. Грызет, грызет что-то твердое, скользкое, завязанное веревочкой.

Вдруг - бах!.. - и ударило что-то Мурзилке в нос, и хлынуло на него потоком.

Взвизгнул Мурзилка, залаял. Отскочил, было, в сторону. В корзине тихо стало, - а сердце у Мурзилки злобой горит. Бросился на корзину, зубами ее схватил, давай тормошить туда-сюда… «Не стреляйся, не бей, мол, Мурзилку по носу, не обливай его!..»

Зазвенело что-то в корзинке и пошло стрелять: «Бах да бах!.. Бах да бах!..»

Свету не взвидел Мурзилка, отбежал далеко я взвыл во весь голос…

Спросонья экскурсанты приподнялись:

- Батюшки!.. Стреляют никак…

- Слышали?.. Стреляют!.. И собака жалобно воет… Неладно что-то!.. Уж не бандиты ли?..

Ползком собрались в кучу, притихли, ждут, что будет.

Нет, тихо все. Только жалобно лает вдали Мурзилка.

Полает-полает, прислушается и опять лаять начнет…

Всю ночь кое-как спали. Утром чем свет поднялись. Герасим Кузьмич огляделся - и плюнул даже.

- Это что ж!.. Десять бутылок квасу с собой взяли,- и все-то перелопались. На. поди!.. А мы спросонок думали - бандит!..

Что хохоту было… Только Мурзилке - не по себе: вся шерсть у него слиплась, в войлок свалялась, как его квасом обдало…

Уж он облизывался-облизывался - со всех сторон. Ничего не выходит.

Хорошо, что Петька догадался облить его из чайника водой. Так легче стало. А то - беда!..

Очень был занят Мурзилка новой жизнью на берегу моря и ни на что другое внимания не «обращал. А как-то поглядел на Петькиного отца и узнать его не может.

То худой был, бледный, - а теперь лицо красное, борода лопатой, да ведь толстый какой стал!..

Глянул на Петьку, и тот - совсем кубарь, поперек себя шире.

А тут заведующий домом отдыха идет.

Петькин отец - к нему:

- Ну, - говорит, - спасибо, товарищ, - вот как вы нас здесь поправили, - что меня, что Петьку…

Заведующий улыбается только:

- Я больше вас рад, что вы такие стали. Когда вы приехали сюда, жалко было смотреть на вас.

А Петькин отец ему говорит:

- В жизнь свою не думал в море купаться. Туг ведь, бывало, все богачи да купцы утешались, а теперь, на-поди, простому рабочему - и такое, можно сказать, удовлетворение.

Тут заведующий ради озорства Мурзилку за шиворот поднял да и говорит:

- Вот только собачка ваша отощала больно. Кожа да кости. И за курами не гоняется.

А какое там - отощал? Мурзилка вроде подушки на четырех лапах стал.

- Ну,- говорит Петькин отец, - пожили, погостили, за все спасибо, - а завтра и ко дворам надо… За работу приниматься с новыми силами… Едем, брат, Мурзилка!..

Мурзилка только слабо хвостом вильнул, слов-то он разобрать не может.

Зато когда поутру подали лошадь да стали вещи выносить, а Петька и отец оделись по-дорожному, - тут только сообразил Мурзилка, в чем дело.

Залаял, завизжал, стал бросаться от восторга во все стороны. Петьку в нос лизнул, курицу за крыло цапнул.

А потом вскочил на линейку, хвост крючком да как залает.

На лошади до пристани доехали. А там опять на пароход поднялись, - уж он пыхтел-пыхтел, насилу-то поплыли. А с парохода они-на поезд, и тут опять заперли их всех в комнатку, - и пошло стучать и день, и ночь: - «ты-ты-так», «ты-ты-так», «гы-ты-так» - без конца.

Как-то утром проснулись, - Петькин отец в окно выглянул, да и говорит:

- Ну, Петька, подъезжаем, - Москва - вот она… Сейчас последняя остановка будет.

Петька - к окну. Мурзилка на столик вскочил, в окно уставился и смотрит, будто Москву узнает.

Поезд остановился. Петькин отец говорит:

- Я пойду пополощу чайник, да и укладываться будем…

Вышел из вагона. И Мурзилка за ним. На платформу выскочил, загавкал. А тут вдруг какая-то кошка на него - фррр, спину горбом выгнула, хвост трубой подняла - и в сторону.

«А! Так?..»

Кинулся Мурзилка за кошкой: она по ступенькам, и он по ступенькам; она - в сад, и он в сад. она под дом, и Мурзилка туда же…

А кошки и след уж простыл… Бросился назад Мурзилка. Кто-то ухнул во весь голое, зашипел… - Замелькали колеса по рельсам. И слышит Мурзилка отчаянный крик:

- Мурзилка!.. Мурзилка!.. Мурзилка!..

Петька кричит!.. Петька, видно, в беде!.. Надо к нему на помощь!..

Вылетел Мурзилка на платформу.

Далеко-далеко несется поезд, откидывая набок дымовую ленту, и свистит издалека:

«Бууудь здоров, Мурзилка!..»

А на станции - тихо, тихо… Нет никого… Все чужое кругом. Сел Мурзилка на платформе да как завоет:

«Воу-воу… воу-у… Покинули Мурзилку одного! Покинули несчастного!..»

Поезд отошел от станции, а Мурзилка все бегал взад и вперед, обнюхивая доски платформы.

Все чужие следы. Много их. - да что в них толку? Петькой и не пахнут…

Бегал Мурзилка - и не замечал, что за ним уже давно наблюдали две пары глаз.

Смотрели на него станционный сторож Аким Лохматов и начальник станции.

- Видать, своих потеряла, Иван Васильевич, - сказал Аким, - которые с поездом уехали.

- Должно быть, так,-сказал начальник станции. - Песик - ничего себе, аккуратненький.

А Мурзилка вдруг задрал голову вверх да как взвоет.

- Цыц ты!.. - топнул на него начальник станции.

С перепугу Мурзилка шарахнулся в сторону - прямо под ноги сторожу.

- А вы, Иван Васильевич, не больно стращайте, - сказал Аким, достал кусок сахару из кожанки и сунул Мурзилке в рот.

Мурзилка захрустел зубами, завилял хвостом.

«Кажется, человек - ничего себе… - подумал он, - а ну-ка, давай еще сахару!..»

И он поднялся и сел на задние лапы.

Сторож так и покатился со смех):

- Ах, прокурат!.. Обученный шельмец… Ну, и собачка!..

- Я ее возьму, пожалуй, себе, - сказал начальник станции.

- Позвольте, Иван Васильевич, - а может, мне желательно собачку к себе пристроить, - возразил Аким. - Извольте видеть, у ней ко мне этакое стремление… Вон как песик ко мне льнет…

- А я тебе говорю, - я ее возьму…- рассердится начальник станции.

Но Аким был упрям.

- Извините, Иван Васильевич, как вы есть начальник станции и все такое, ну, только и я сторож…

Начальник станции махнул рукой, повернулся и пошел прочь.

Жена Акима встретила Мурзилку неприветливо.

- Еще чего?., на кой нам собака? Гони вон!.. Нечего… Аким опешил.

- Песик аккуратненький. Опять же служить умеет…

Он бы отстоял Мурзилку, но тот сам себе испортил все дело. Думал, - здесь, как у Петьки в доме.

Вот тут-то и пошли неприятности.

Чуть отвернулась хозяйка, Мурзилка на лавку, оперся о стол и давай лакать из кринки молоко.

- Ах, ты, поганый!..

Хлопнула хозяйка Мурзилку, а тот на нее:

- Рррр!..

- Батюшки!.. Да никак еще бешеный?.. Бешеный и есть!.. Пошел вон…

Заметался Мурзилка по комнате. Думает, Играют с ним.

Ради потехи хозяйкину шаль схватил - французскую с букетами - бегает, волочит ее по полу туда-сюда…

- Подай… Подай сюда!.. - кричит хозяйка.

А Аким ногой топает на Мурзилку:

- Тубо… Жучка, как тебя, тубо, отрыщь!..

Не понимает его Мурзилка, ворчит, мотает головой, треплет шаль французскую с букетами…

Полетели в Мурзилку и ложки, и плошки - что попало…

Метнулся он к двери, лапами уперся - знал этот фокус! - дверь перед ним распахнулась настежь, и вылетает Мурзилка на улицу.

Бежит, волочит шаль по улицам - курам дворовым на удивленье, коту на заборе - на посмеяние…

А за Мурзилкой - сторожиха, за сторожихой - Аким.

Куры кудахчут, свинья на дворе встревожилась, в калитку выскочила, кот поскорей на крышу перемахнул.

- Держи его!.. Держи!.. - кричит Аким, а кому - и сам не знает.

А Мурзилка уже струсил. Под платформу юркнул, под лестницу забился, - сидит, дрожит от страха.

Пришлось Акиму на карачках под платформу лезть…

Лезет, а сам ругается:

- Ну, и собака… Обязательно надо Ивану Васильевичу ее подарить… Ну. ее!..

Настиг Мурзилку, шаль вырвал и за шиворот собаку вытащил.

Жене шаль отдал, жена - в слезы: вся шаль в грязи вывалена.

Потащил Аким Мурзилку к Ивану Васильевичу:

Сурово встретил его начальник станции:

- Чего надо?..

Улыбнулся Аким ласково.

- Раздумал я. Иван Васильевич, - куда мне собака? Вот вам нужнее. Занятный песик - и служит, и поноску носит.

Обрадовался Иван Васильевич.

- Ну, спасибо… спасибо… У меня собаке хорошо будет. Как ее звать-то?

- Кто ж ее знает, Иван Васильевич? Не человек, - не скажет. А не иначе, как ее «Самогоном» звать следует. Уж я давеча гонял, гонял за ней… Дух захватило…

Так устроился Мурзилка у начальника станции.

Принес Иван Васильевич Мурзилку домой, запер в комнате и пошел встречать поезд из Москвы…

А Мурзилка рад, что один остался. Устал пес, как с шалью гонял, - отдохнуть хочется.

Обошел комнату, обнюхал ножки у стола, у стульев, - ознакомился. Потом давай шерсть слизывать. Да вся шерсть в грязи, - лизать противно.

Посмотрел туда, сюда, - постель стоит. Ну, что ж, - у Петьки он всегда на постели спал. Это ничего, можно.

Понатужился Мурзилка, - прыгнул на постель, на белое одеяло. Давай ерзать по одеялу, - грязь вытирать.

Вот хорошо!.. Целые полосы грязи на одеяле остаются, зато сам Мурзилка вытерся начисто. Потерся, свернулся в комок, зевнул и глаза завел.

Лежит, похрапывает, посапывает…

А тут хозяйка входит.

- Ах, ах, ах!.. Что ж это такое? Откуда сокровище такое?.. Иван Васильевич, иди-ка сюда.

А Иван Васильевич - вот он.

- Что, - говорит, - тебе надо?..

- Да ты гляди, - песище какой к нам забрался… Всю постель измазал… Батюшки мои!..

Ну, тут и Иван Васильевич взбесился. Как хлопнет ремнем Мурзилку сонного.

Взвыл Мурзилка, шарахнулся с постели да под кровать…

Тут уж не игра,- дело серьезное… А в комнате галдеж стоит.

Хозяйка ругается, Иван Васильевич ногами топает, Мурзилку из-под кровати выгоняет.

- Пошла отсюда!.. Я те дам!..

Улучил минутку Мурзилка и шмыгнул между ног - да к двери, - а там на улицу выскочил и на платформу….

И вдруг знакомый гудок паровоза свистит:

- «Бууудь здоров. Мурзилка!»…

И. гремя, пыхтя, сотрясая всю платформу, прокатил мимо чудовище-паровоз, замелькали один за другим вагоны.

Шум, суматоха, говор, смех…

Толпой на платформу ребята бегут - все, как один, с голыми ногами, в красных галстуках.

- Скорее! Скорее на поезд!.. - кричат…

И вспомнилось Мурзилке что-то знакомое, далекое…

Видал он таких ребят когда-то… А самый маленький из них - совсем Петька, - толстый, кругленький, веселый.

Мурзилка - к нему, подпрыгнул, в нос лизнул. А мальчуган ему:

- Собачка, собачка!..

Ребята-пионеры кричат:

- Садитесь скорее в вагоны. - И лезут друг за другом.

Малыш - туда же… Ну, а Мурзилке чего зевать?

Скок с платформы на площадку и за малышом… А там слышит:

Гу-гу-гу…

И застучали ко теса вагонов - ты-ты-так…

Взвизгнул Мурзилка, к малышу льнет, ластится. И тот ему рад. Это тебе не Иван Васильевич. Дальше дело пойдет лучше…

Прощай, Иван Васильевич, со своей станцией, - теперь нас не догонишь!..

Поезд подходил к Москве. И все в вагоне заволновались, - с мест повскакали и притиснулись к дверям. Каждому непременно надо выскочить из вагона первым, - это уж обязательно.

Только пионеры сидят на местах.

- Успеем, - говорит вожатый. - Схлынет народ, - тут и мы сойдем. А напрасно ты, Васюк, собачонку с собой прихватил. Куда нам ее?..

Васюк обхватил Мурзилку за шею, говорит:

- Она ласковая. Умная такая!..

И Мурзилка тотчас же лизнул его в нос и прошелся языком вдоль щеки.

- Да чудак, - говорит вожатый, - ведь нам от вокзала на трамвае ехать надо. Как же ты пса повезешь?… Нипочем не пустят тебя с собакой…

Васюк заморгал недоумевающе…

- Как же быть-то?..

- Да, брат, пешком всю Москву не пройдешь ради собачонки. Да и устали мы, - ноги словно чужие… Выкинь ты ее!..

Васюк крепко прижал Мурзилку к себе, и Мурзилка снова проехался языком по его щеке…

- Вот что разве, - сказал вожатый, - корзинка из-под еды есть. Сунь туда собачонку, крышкой прихлопни. Да и держи крепче…

- Вот ловко-то!..

Стала машина. Пошли по платформе. Васюк корзину по земле волочит, - а Мурзилка из корзины словно зевает:

- Уау… Уау…

На площади три трамвайных вагона пропустили. Все полно.

Наконец, идет № 6, на прицепе места есть. Вагон с продольными лавками.

Набились пионеры в вагон. И сразу вагон ожил от веселого говора и смеха.

Рядом с Басюком сидит женщина в шляпке, в плюшевом пальто, с ридикюлем. А из ридикюля конец сосиски торчит.

Мурзилку голод мучит. Ведь с утра не ел…

Сразу, в корзине сидя, учуял, что под боком - вкусное что-то. .

Васюк зевает по сторонам, смеется… А Мурзилка крышку корзинки головой приподнял, цап сосиску и жует…

А одна сосиска другую тащит за собой из ридикюля, другая - третью.

И вкусные же - сочные такие!..

Женщина в шляпе невзначай локтем повела да Мурзилку в нос стукнула. А Мурзилка думал, - отнять хотят у него ужин. Оскалил зубы да как рявкнет:

- Рряф…

Вздрогнула шляпка… Да как оглянулась на сосиски, - из себя вышла… Кричит, вопит:

- Кондуктор… в вагоне собака…

А кондуктору только скажи про собаку, - он сразу в ужас придет…

Глаза вытаращил, колодкой с билетиками на Мурзилку замахнулся и на Васюка кричит:

- Гражданин… Да разве можно, чтобы собака да в трамвае…

Мурзилка в ужасе прыгнул через женщину в шляпке, да по коленям вдоль вагона и пошел скакать.

- Держи ее, держи… - кричит кондуктор. - Вон ее…

И все пассажиры вскочили.

На том конце вагона вопят:

- Бешеная собака в вагоне!..

Вот пошла свалка!.. Васюк Мурзилку ловит, пионеры ему помогают… Пассажиры Мурзилку ногами из стороны в сторону отшвыривают…

Изловчился кондуктор, схватил Мурзилку за хвост да в окно и выкинул.

Завертелся Мурзилка по мостовой… Завизжал от боли.

Не поймет, что такое с ним… Скользит трамвай змейкой все дальше и дальше… Кругом ломовики громыхают, фыркают автомобили, гудят грузовики неуклюжие… Того гляди, раздавят. Люди взад, вперед бегут.

Жутко Мурзилке, жутко собаке, выброшенной в окно…

Крутом - широкая незнакомая площадь…

Еще там, на станции, где Мурзилка от Петьки отбился, где Мурзилка из рук в руки переходил, - все еще какая-то связь с Петькой была, - так, точно ниточка какая-то… А тут и эта ниточка оборвалась…

И стал Мурзилка настоящей бездомной собачонкой…

Холодеет… Дождь накрапывать стал, - а там пошел снег…

Намок, иззяб Мурзилка…

Стоит, - лапу одну поднял, хвост поджал. Жалкий такой…

Рявкнул автомобиль около, - метнутся Мурзилка в сторону. Смотрит, огромный чан стоит, а около, на земле, кто-то копошится…

Робко подошел… Теплом веет от чана, в котором асфальт варят. В сумерках едва заметил нескольких ребятишек - босых, измазанных копотью, в причудливых лохмотьях.

И те увидали Мурзилку, стали кликать:

- Собачка… Собачка… Подь сюда…

Подкрался Мурзилка, виляя хвостом. Не верит.

А ну-ка, ударят?..

Один мальчуган потрепал его по спине…

Мурзилка прижался к нему, - точно защиту нашел.

Под чаном догорали дрова, из-под дна вылетали искры.

- Чтой-то Цыганок не идет. - сказал один из ребят, - засыпался, видно, с картошкой.

К ребятам подошел сторож.

- Что, ребята, на ночлег?.. - усмехнулся.

- Ладно тебе зубы скалить, - отозвался один из ребят. - На вот лучше лопату. Забыли мастера струмент свой. Скажете потом, - беспризорные украли…

Сторож взят лопату. Один из ребят проворчал:

- У нас, брат, не пропадет. Цело все будет… Ну, катись мимо. Ужинать скоро. На тебя не хватит…

К чану приблизился парнишка лет 10.

- Цыганок!.. Принес, что ль?

- Много набрал? - заговорили ребята кругом.

Цыганок молча высыпал из полы груду картошек.

- Ай, ладно, сколько притащит!.. Испечем за милую душу.

Сторож закурил козью ножку, собираясь уходить. Малыш, около которого лежал Мурзилка, окликнул его:

- Дядя, а дядя, дан бычка затянуть.

Сторож усмехнулся, подал ему окурок и сказал:

- А по-настоящему, тебе рано…

Малыш затянулся, закашлялся… Дым пахнул Мурзилке в нос… Зафыркал, вскочил недовольно.

- Брось, Хламида… Еще чего, - курить задумал. Давай сюда бычка, - крикнул старшой мальчугану.

Хламида хихикнул.

- На, что ж… Вон и собачке не по вкусу пришлось… Эи, Лохматка, иди сюда, ложись… Теплее с тобой… Вот так, брат… Ловко!..

Картошка испеклась. Старшой, Мымра, аккуратно делил между всеми печеную картошку… Ели молча…

Ночь сгущалась… Вся площадь усеялась точками-огоньками… Замигали, шипя, бело-мутные шары на высоких мачтах…

Автомобили катились на мягких шинах, накладывая на побелевшую от снега мостовую широкие лучи. С грохотом неслись мимо ярко-освещенные вагоны трамвая.

- Ложись, ребята… - скомандовал Мымра.

Ложились в чан ребята «в накладку», - один поверх другого.

Спать будут со сменой, - «верхних» и «нижних». Нижним-то теплее. Поспят и дадут место верхним, продрогшим. Мурзилка тоже забрался с ребятами в чан…

Вот где пришлось очутиться ему не ждано не гадано!..

Около вокзала ютились беспризорные, кое-что подрабатывали, - если кому из пассажиров донести вещи надо; а то и просто таскали из карманов.

Хламида пел около вокзала. Две деревянные ложки возьмет, прищелкивает ими ловко, а сам поет:

А то отправлялись на железнодорожный путь, где вагоны стояли. Ждали, когда уборщицы из вагонов начнут выкидывать сор. В «дальних» вагонах, что издалека пришли,- кое-что находилось: то кусок булки, то необглоданные кости, а то и целый узелок с нетронутой едой…

Тут же бродили и особые «свои» железнодорожные собаки, питавшиеся этими же отбросами.

Мурзилке посчастливилось. Под вагонами нашел пакет с краюшкой черного хлеба.

Вот набросился на нее!.. Никогда во всю жизнь с таким удовольствием не завтракал.

Загудел свисток… На платформу народ высыпал. Говор пошел.

- Казанский поезд идет, - сказал Мымра.

Впереди - рельсы и вагоны, вагоны…

А там вдали дымок показался. Выскочил из-за рядов вагонов паровоз - и стал расти все больше и больше. Загудели рельсы, - и весь шипя, тяжело дыша, точно отдуваясь, с вихрем прокатила громадина, на огромных красных колесах, двигая стальными локтями.

- Так и есть. Еще ребят привалило! - сказал Мымра.

Из вагонных ящиков вылезали ребята, - ободранные, грязные.

- Вот черт принес!.. Откуда прикатили?

- С Коломны… Да мы не впервой…

- Жратва есть?..

- Есть… Во… Хлеб целый…

- Давай, делить станем… Свои, небось, будете…

Тут же сели закусывать, и Мурзилке попало на голодный зуб…

Тут Мымра и говорит:

- Айда на базар… Стащим чего… Не издыхать же нам.

Куда ребята, - туда и Мурзилка. Одна у него тут зашита.

А на базаре народу - гибель. Тут, брат, Мурзилка, гляди в оба, а то отобьют от ребят, затеряешься…

Да как следить за ними, когда глаза разбегаются? Вон палатка, - мясо кусками лежит, - ешь не хочу…

Вспомнил Мурзилка, - как, бывало, на задние лапки встанет, ему сейчас - либо сахару, либо хлебца кусочек.

Подошел к палатке, на задние лапы встал и стоит.

Кто ни идет, - усмехается. А торговец глаза выпучил:

- Ну, и собака…

Швырнул кусочек мяса, - налету поймал его Мурзилка.

Мымра говорит своим ребятам:

- Гляди, ученая собака-то… Ведь продать ее хорошо можно…

А Хламида возражает:

- Не продам я ее… Ишь, она ко мне ластится…

А Мурзилка на задних лапах все стоит; следит он за торговцем во все глаза. Тот отвернулся. Мурзилка подскочил, кусок мяса в зубы да под ноги Хламиде… Хламида нагнулся, схватил мясо - да за пазуху.

Торговец орет:

- Ах, паршивая!.. Какой кусище слопала!.. Да я ее!

На Мурзилку-с ножом бросился. Хламида не дает.

- А, - кричит торговец, - у вас собака обучена мясо красть…

Да хвать Хламиду за плечо… Мымра вступился:

- Что лезешь?.. Не тронь!..

- Воры проклятые…- орал торговец. - Суда на вас нет… Подавай мясо, что стибрил… А не то - в милицию…

Ребята, было, - в толпу, - торговец не пускает, на весь базар голосит:

- Милицию! - кричит. - Развелось этой шпаны до страсти.

Милиционер протолкался. Торговец - к нему.

- Явите милость… Вот ребята собаку обучили мясо таскать… Во какой кусище у меня сперла!

Из публики кто говорит:

- «Сперла, точно»…

А кто говорит:

- «Он сам собаке кинул… Я видел»…

Милиционеру дела разбирать некогда.

Выслушал, рукой махнул: разбери их тут. И дела-то - плюнуть только. Погрозил ребятам:

- Проваливайте с базара… Нечего тут околачиваться…

Мымра в толпу юркнул. Хламида - за к им. И Мурзилка не отстает от них.

Вечером у чана собрались.

Кто из ребят что за день раздобыл, - все сложили в кучу. И Мурзилкин пай в общий котел пошел. Кусище мяса, и впрямь, большой. Ужин вышел на славу.

Опять тут спор пошел. Мымра говорит:

- Продать собаку, много выручить можно.

А Хламида не желает. Разозлился Мымра:

- Ну, тогда уходи от нас, коли компанию ломаешь… Не проедайся…

- И уйду…

- Куда это?..

- А в Сокольники, это близко…

- Что, в детдом захотел?..

- Ну, и захотел… Коммуны детские есть теперь…

- Ах, шпана, шпана!.. Давно ль оттуда сбежал?..

- Глуп был, вот и сбежал. Этак-то лучше разве?..

- Ну, и проваливай, толковать еще с тобой.

На ночь все-таки легли спать вместе, вповалку, в чану.

Мурзилка так устал за день, что, как свернулся калачиком на груди у Хламиды, так и захрапел.

На той же неделе встроился Хламида в детском доме, что помещался на старой даче. Дача, впрочем, хорошая, просторная, в два этажа. Здесь ребята-беспризорники устроили свою трудовую коммуну.

И Мурзилка живет в ней, как полноправный член трудовой коммуны из бывших беспризорных, вместе с Хламидой.

Мурзилка - тоже из беспризорных. Значит, попал к месту.

Ясное утро. Первым проснулся секретарь коллектива, Петя Мороз.

- Эй, ребята!.. Вставай!.. Живо!.. - кричит он зычным голосом.

Ребята спят на нарах. Но чисто в комнате, и то хорошо. Хламида первый вскочил, а с его груди из-под зипуна вывалится полусонный Мурзилка…

Вот не во-время разбудили! Только-только разоспался.

- Дежурный но кухне, заваривай чай, - кричит Мороз.,

- Сейчас!..

- А кто за хлебом пойдет?.. Живее, что ли!..

Ребята поднимаются один за другим, ежатся. В комнате прохладно, а одеты плохо: кто в халате, кто в какой-то кацавейке. На ногах тоже - либо калоши, либо старые ботинки, перевязанные веревочкой.

- Ничего. Справим обувь, как немного обрастем… Главное, работа есть… - утешают друг друга ребята.

Чай не скоро поспеет… Пока - на работу…

За большим столом клеят пакеты: одни из ребят кроят пакеты из бумаги, другие - склеивают.

В другой комнате иная работа: готовят липкую бумагу от мух. Один режет бумагу на листы, другие покрывают тщательно особым липким составом бумагу.

Клеят в неделю до 20 пудов пакетов, липкой бумаги изготовляют стоп пять.

И гордятся: сами себя содержат. Правда, еда скудная, все одно и то же - хлеб; картошка, каша да чай. Зато все вовремя, на всех хватает. Не то что на улице, где-нибудь под мостом, в котле или уборной; изо дня в день недоедание, а го и голод.

Вечером здесь, в коммуне, читают, учатся… А потом и на дворе играют. Ведь ребята же!

Поел Мурзилка хлеба, запил теплой водой, - и сыт, ничего.

Улегся было на подоконнике, на солнышке, - теплее здесь, и Хламиду видно: вон он старательно мажет большом кистью бумагу…

Мурзилка блаженно закрыл глаза, да угораздило Хламиду окликнуть его:

- Поди сюда!..

Ринулся Мурзилка с подоконника прямо на стол, проехался на всех четырех лапах.

Вот тут и вышла история…

Чувствует, - не оторвешь никак от бумаги своих лап. Брякнулся Мурзилка на спину, и совсем беда…

Ребята кричат:

- Пошла, пошла!..

- Убирайся прочь!..

А Мурзилка несчастный - весь липкой бумагой облеплен со всех сторон, даже носа не отодрать от бумаги.

- Отдирай, отдирай бумагу… - кричат ребята.

- Держи ее за хвост!.. Ах, негодная!..

Мурзилка визжит, катается по столу, Хламида справиться с ним не может: все руки в липком клею вымазаны.

Вот горе-то!..

Соскочил на пот Мурзилка и совсем обезумел. Визжит, фыркает, бьется. - а бумага не отстает.

- В чан его с водой… - кричат ребята.

- Обрить его надо, - иначе ничего не поделаешь!..

Кое-как отодрали бумагу, местами шерсть клочьями вырезали, и каждый ему шлепок дает - «не балуй».

Совсем забили собаку…

Выбежал Мурзилка на двор, язык на сторону высунул, - придти в себя не может…

Ребята за ним выскочили было…. А у входа воз стоит и мужик около.

Увидал ребят, говорит:

- Ребята… Принимай картошку. Прислали вот вам…

Обступили ребята воз, крикнули завхоза - и про Мурзилку забыли.

Надо картофель принимать, таскать мешки в кладовую. Закипела работа!..

А Мурзилка выскочил за ворота, ежится, визжит. Все ему неловко, вся шерсть слиплась, мешает ему. Стал лизать, - еще того хуже… Вот наказание-то!..

И вдруг чья-то рука схватила его за шиворот и сунула в мешок.

- Годится разве?..

- Годится. Там разберут.

Забился, завизжал Мурзилка в мешке. Но увесистый кулак так сильно ударил его, что Мурзилка сразу притих и закрыл глаза от страха.

Маленькая Таня любит дедушку, но постоянно сражается с ним. Дедушка - ученый, доктор-профессор. У него своя лаборатория, и в этой лаборатории он занимается «ужасными вещами».

К нему часто привозят собак, приносят кроликов, морских свинок, и дедушка-доктор делает над ними разные опыты, а по мнению Тани, дедушка просто режет их для своего удовольствия.

Особенно достается бедным собакам. Одной из них дедушка сделал операцию и вшил в желудок серебряную трубку.

Дедушка объяснил, что так он добывает желудочный сок, который образуется в желудку во время еды.

- Зачем тебе, дедушка? - спрашивала Таня.

- Он нужен для лечения тех, кто страдает желудком. Это лучшее лечебное средство.

Вот какой дедушка у Тани!

Таня очень жалела собак и всеми силами старалась тайком выпустить их на волю.

Но сегодня случилось совсем особое дело. Пришли вечером собачники, как обыкновенно. Смеются.

- Уж и хорошая собачка попалась, - говорят, - только и чудная! Вы уж, гражданин, не испугайтесь!..

Мешок развернули и вытряхнули Мурзилку. Действительно, ну, и собака!.. Сразу и не разобрать, что это такое: нос виден, четыре лапы есть, а дальше все какие-то клочья торчат вниз, вверх, вбок, какие-то обрывки бумаги на шерсти, и солома, и сено.

Дедушка-профессор даже руками замахал:

- Куда мне! Что вы! Берите назад!

Собачники - ни за что не согласны.

- Вы уж нам гривенник пожертвуйте, а собачка пригодится.

Тане всех жалко, но и она отступилась перед этой уродиной. А уродина вдруг поднялась на задние лапы и села.

Вот была потеха!.. Расхохотались все, а Таня кричит:

- Дедушка, помнишь в журнале «Мурзилка» про собачку-то Писали. Уж это не он ли, не Мурзилка ли?

А Мурзилка услыхал свое имя, завилял хвостом, к Тане подпрыгнул, лизнул в нос и визжит.

Таня кричит:

- Он, он, это Мурзилка, дедушка!

Дедушка рукой махнул, говорит:

- Его надо вымыть, лучше всего - водой с уксусом: собака, пожалуй, пригодится мне для опыта.

Но Мурзилка точно понял его, - опять на задние лапы сел, а передними помахивает: ясное дело, - не согласен.

Дедушка уронил платок. Мурзилка подхватил платок, подносит. Таня в ладоши захлопала.

- Ах, какой умница!.. Вот видишь, а ты хочешь его резать… Да ни за что, ни за что не отдам мою лохматую Мурзилку.

Но дедушка-доктор загадочно сказал:

- Там видно будет, - и ушел.

Жалобно заскулил осужденный Мурзилка на всю комнату.

Малыш Костя, сосед Тани, зашел к ней играть и застал ее в отчаянии.

Жутко было в комнате. В углу скулил Мурзилка, а Таня то плакала, то бросалась обнимать мохнатого друга.

- Ах, Костя!.. - сказала Таня, - ведь его завтра будут резать. Его надо спасти.

- Я бы унес его к себе… - сказал Костя. - Да у нас дома - теснота… Девать его некуда… Разве вот что?… Давай пожертвуем его в Зоологический сад… Я видел на клетках зверей надписи: «пожертвован таким-то». Вот и про тебя напишут на клетке.

- А возьмут его там?…

- Конечно, возьму с удовольствием.

В тот же день, держа Мурзилку в объятиях, Костя стоял у входа в Зоологический сад и объяснялся со сторожем. А тот ничего не понимал.

- Пожертвовать мы хотим в Зоосад нашего зверя.

Сторож только улыбался.

- Ты бы, миляга, на собачий рынок его снес. А нам куда же?

- В клетку его посадите. Зверей много. А он такой занятный.

- Нет, нам таких не полагается!-Повернулся и пошел.

Делать было нечего. Костя спустил Мурзилку на землю и топнул на него ногой.

Мурзилка пугливо оглянулся на него и юркнул в калитку за сторожем. Там он забился около сторожки под деревянным щитом.

До сумерек лежал. Продрог, холодно было. Шел снег.

В сумерках он пробрался в сени и заснул в углу.

А рано утром - и попался.

Вышла сторожиха в сени, наступила Мурзилке на хвост, - он как взвоет.

- Ах, чтоб тебя!.. - выбранилась сторожиха. - Пошла ты, постылая!..

И хлопнула его полешкой…

Завизжал Мурзилка от боли, бросился бежать от сторожихи…

Метель мела. Ветер крутил целые клубы снежной пыли.. Мурзилка брел по пустым дорожкам сада мимо клеток.

Забраться бы туда, - все теплее…

И вдруг он услышал тяжелые вздохи:

- Уф… Уф!.. Жарко!..

Жарко!.. Уфф!..

Мурзилка поднял голову.

Он стоял около клетки белого полярного медведя. Несмотря на стужу, бедный старик сидел на корточках перед решеткой и тяжело дышал, подставляя ветру грудь.

Мурзилка ежился, дрожал:

- Ай, ай, холодно!..

А медведь стонал:

- Фу!.. Хорошо!.. Хоть дышать можно!..

Он добродушно смотрит на Мурзилку, а тот подбирался все ближе и ближе к клетке.

За решеткой лежал кусок булки. Мурзилка протиснулся между прутьями клетки и стал жевать черствый кусок.

Медведь благодушно смотрел на него. Видно, жаль ему стало несчастную продрогшую собаку…

Мурзилка взвизгнул жалобно-жалобно и, виляя хвостом, распластавшись на земле, стал подползать к медведю все ближе и ближе.

Должно быть, эта покорность очень понравилась медведю.

Добродушно рявкнул он, и Мурзилка понял, что беды ему не будет. Подобрался ближе, прижался к старику-медведю и закрыл глаза.

Белый медведь был очень стар и долгие годы провел и зверинце. Пригляделся к людям. Что ж, ничего, жить с ними можно, - вот только холоду ему дают мало.

Жалкий Мурзилка поразил его: ведь вот, тронь его лапой, - только мокро будет. А он-вон как доверчиво жмется к нему.

Даже забавно смотреть! Ну, теперь с ним не так будет скучно, - а то все один да один.

Мурзилка выспался хорошо; проснулся, зевнул и лизнул медведя в нос.

Тот только тихонько рявкнул на него. Но после этого дружба была закреплена окончательно.

Когда сторож Ефим с подручным, молодым парнем, подошли к клетке с порциями мяса, они оба обомлели.

- Ах. ты!.. Ну, и пес!.. - пробормотал Ефим. - Куда залез!..

Поднял палку с железным крюком и замахнулся на Мурзилку:

- Пошла прочь отсюда!..

Но тут уже старый медведь обиделся. Зеленые глазки его вспыхнули злобой. Он поднялся на задние лапы, заревел и стал бить передними лапами по прутьям решетки.

- Ах, ты, старый шут!.. - проворчал сторож. - Заступается…

А молодой парень засмеялся:

- И то, дядя Ефим, защищает медведь собаку-то… Ну, дела!..

Мурзилка был очень рад: вот как за него заступаются… видели? Он так и юлил около своего защитника.

Пока медведь кушал свою порцию мяса, Мурзилка, - как ни быт голоден, почтительно сидел в сторонке и повизгивал. Знал, что во время еды зверя тревожить нельзя.

А когда медведь наелся, - Мурзилка осторожно подобрал обрывки мяса, поглодал кость, - и ладно…

Сторожа ушли, но вскоре вернулись к клетке в сопровождении заведывающего садом и его помощника.

Они подошли к клетке, остановились около и долго смотрели на странных друзей, качали головами и улыбались.

- Я про такой случаи недавно читал в английской газете, - сказал один, - и очень рад, что вижу это на самом деле… - Сильные животные часто заступаются за несчастных и забитых зверков.

А другой обратился к Ефиму и с улыбкой сказал:

- А что, Ефим, ведь собаку теперь оттуда не достанешь, не отдаст ее старик-медведь…

- Это вы правильно, - не отдаст нипочем, - усмехнулся Ефим. - Давеча я было замахнулся на него, - а он ка-ак бросится, ка-ак заревет на меня!..

Той порой медведь лежал врастяжку на полу клетки, а между лап у него примостился Мурзилка. И оба они равнодушно поглядывали на стоявших около клетки людей.

Месяца не прошло, как Мурзилка в клетке белого медведя отъелся, раздобрел и стал храбрее самого медведя.

К медведю был почтителен по прежнему. Но на сторожа Ефима и тех, кто подходили к клетке и дразнили его, бросался к решетке - зверь-зверем.

Но с Ефимом к клетке часто стал приходить какой-то бритый человек, которого Мурзилка почему-то боялся.

Уж очень пристально и строго умел он смотреть. Так посмотрит, что Мурзилка невольно съежится и начнет визжать.

- Занятная собачка, доложу вам, - улыбаясь, говорил Ефим этому человеку. - С медведем, можно сказать, душа в душу живет.

- Я хочу непременно достать эту собаку для своей труппы,- говорил незнакомец. - Выманите собаку, я дам вам 5 рублей.

Ефим только чесал затылок. Потом начинал чмокать губами и подманивать Мурзилку.

- Жучка, Жучка!.. Шарик!.. Как тебя!.. Иди, такой-сякой, сюда!..

А Мурзилка на него - ррр! И шерсть на загривке - дыбом…

- Ну, погоди ты, пес, вытащу я тебя оттуда ужо!

Как-то пришел Ефим с палкой, давай тыкать в Мурзилку.

Обозлился Мурзилка, с ревом вцепился в конец палки зубами, стиснул челюсти и замер от злобы.

Ефим тащит палку, а Мурзилка на ней, как привязанный. От злости не может разжать зубы. Вытянул Ефим Мурзилку из-за прутьев клетки на половину.-а тут незнакомец ловко накинул на Мурзилка ошейник с веревкой и рванул к себе.

Мурзилка вылетел на площадку и закружился, как бешеный, визжа и лая… Веревка была длинная, и он метался из стороны в сторону . Одной женщине в шляпке под ноги подкатился. Та:

- Ай, ай, ай!

Мурзилка мимо ног толстяка юркнул, захлестнут веревкой ему ноги, толстяк - с ног долой.

Поднялся переполох: дама визжит; толстяк, на четвереньках стоя, ругается. Ефим мечется из стороны в сторону, чтобы Мурзилку поймать, медведь ревет за решеткой.

И вдруг замер Мурзилка на месте.

Незнакомец шагнул к нему, рванул к себе за веревку и нагнулся над ним.

Сердце замерло у Мурзилки. Стало чего-то страшно. Почувствовал, что человек этот такой сильный, что с ним бороться нельзя, а надо подчиниться. Да и медведь далеко, за решеткой.

Жалобно взвизгнул Мурзилка, припал к земле и затих.

Незнакомец двинулся прочь от медвежьей клетки, и Мурзилка покорно поплелся на веревке за ним следом.

Ефим шел рядом, веселый и довольный, и все бормотал:

- За пять рублей, гражданин, очень благодарны. А между прочим, как это вы пса-то укротили так больно ловко?

Незнакомец только улыбнулся. Потом сказал:

- Я умею обращаться с животными. Через месяц вы не узнаете этой собаки, так я сумею ее выдрессировать.

Незнакомец вышел из сада, таща за собой Мурзилку, сел на извозчика, и они поехали куда-то.

Потом Мурзилка очутился в какой-то огромной комнате, где взад и вперед сновали люди, стоял шум, говор, раздавались свистки.

А затем Мурзилку втащили в темную комнату, заперли за решеткой,-и комната двинулась с места, а под ней мерно загромыхали колеса.

Пыхтит паровоз, стучат колеса вагонов, и едет Мурзилка в собачьем вагоне в неведомую даль.

Был Мурзилка в клетке у медведя, - очутился опять в зверинце.

Ну, зверинец - не зверинец, а похоже на то было устроено у дрессировщика Джо Боннети в небольшом городе, невдалеке от Москвы.

Небольшой дом-особняк в саду. У крыльца лежит медвежонок. По саду бродит длинноногий журавль. А в доме расставлены клетки, где сидят лисицы, волчата, крысы.

Несколько кошек сидят на окне - большие, пушистые. Поросенок хрюкает в углу.

С полдюжины собак с радостным лаем бросились к Джо Боннети, когда он с Мурзилкой вошел в дом, - лают, бросаются на грудь, руку лижут.

Косится на них Мурзилка : «Вон, - думает, - как ластятся к нему. Видно, хороший. Почему же он так страшно смотрел на меня?»…

А Джо прежде всего накормил Мурзилку. Вкусно было. Долго чавкал Мурзилка из плошки, водой запит, - хорошо!..

С собаками познакомился быстро. Понюхали друг друга, и ладно. Все они пришлись по нраву Мурзилке, и он им.

Дня два в покое оставили Мурзилку. И тут он насмотрелся много интересного. С утра кругом него все лаяло мяукало, визжало, пищало, хрюкало. И он от других не отставал.

Входит Джо Бонетти, - и тут концерт поднимается такой, что хоть уши затыкай.

Ласков был со всеми Джо. Никого не ударит. А все его слушаются.

С утра начиналась учеба. Собаки учились охотнее всего. Прыгали, ходили на задних лапах, искали спрятанные нарочно вещи, кувыркались в воздухе.

Кошки ходили по канату через комнату. А потом Джо выпускал белых крыс, и они усаживались вдоль всего каната, а кошки шагали через них.

Мурзилка дивился: «Идет, и ни одну крысу не цапнет!».

Потом несколько кошек изображали концерт. Садились на стулья перед пюпитрами с нотами и начинали лапками ударять по бубенцам.

Лисицы танцевали вальс вокруг Джо, прыгали друг через друга, через кур и тоже не трогали их. Это - лисицы-то!

Мурзилка заметил, что все животные слушались каждого жеста Джо. А он после урока угощал животных кусочками сырого мяса.

На дворе был устроен круг с барьером. И Мурзилка видел, как по этому кругу бегал поросенок, крутился волчком, ходил между ногами Джо. А потом на поросенка садилась верхом маленькая обезьянка, и поросенок начинал скакать по кругу и перепрыгивать через препятствия, совсем как заправская лошадка.

В особую повозку Джо запрягал гуськом лисицу и собаку. На собаку садилась верхом обезьяна, а на повозку усаживались собака, кошка, лисица и курица. И катались они по кругу в полное свое удовольствие.

Дня три прожил Мурзилка, и началась его учеба. Ласково говорит с ним Джо, и Мурзилка из кожи вон лез, чтобы угодить ему. На задние лапы сам стал.

- О, да ты ученый! - засмеялся Джо.

Сначала Джо выучил его сидеть на задних лапках па спинке стула, а стул этот Джо постепенно раскачивая из стороны в сторону.

Потом Мурзилку посадили на трапецию, а под передние лапки Джо провел веревку, поддерживая Мурзилку.

Научился Мурзилка качаться на трапеции стоя. А этому и человек с трудом может выучиться.

После первого урока Мурзилка получил кусочек сахара, который так и хрустел на зубах, оставляя приятный вкус на языке.

Затем Мурзилку нарядили в костюм слона с хоботом, и Мурзилка бегал совсем, как маленький слон,- только «слон» этот лаял.

Многому научился Мурзилка. Но все это были пустяки по сравнению с полетом в воздухе и с падением на землю на парашюте-зонтике.

Это было очень страшно, и сердце у Мурзилки замирало от ужаса каждый раз.

Мурзилке жилось весело. Кормили его вкусно, особенно после тех фокусов, которые он исполнял хорошо.

Фокус сделает, - и сейчас во рту или кусочек сахара, или ломтик сырого мяса. Это вкусно!

Некоторые фокусы нравились самому Мурзилке, и он с охотой исполнял их. Очень ему хотелось угодить Джо и показать себя другим четвероногим артистам.

Со всеми привык дружить. Дружной семьей все жили.

Только в самом начале Мурзилка никак не мог привыкнуть к кошкам и крысам.

Как же это можно равнодушно смотреть на кошку, не вспугнуть ее и не погнаться за ней?

Большой белый ангорский кот был такой важный, надутый.

А как налетел на него Мурзилка, - откуда и прыть у кота взялась. Бросился бежать, как самая простая кошка. Вскинулся на дерево горошком и сидит, хвостом помахивает. Очень Мурзилке это забавно!..

Белую крысу-альбиноску Мурзилка чуть было не удушил.

Мурзилке за это досталось,- хотя и не очень. Клоун Джо только заставил его помириться с обиженными.

Это было неприятно, а помириться пришлось. Мурзилка лизнул в нос кота и крысу, - и все успокоились.

Всего неприятнее было Мурзилке учиться летать и прыгать с высоты на землю на парашюте. Это было страшно, и сердце у Мурзилки каждый раз замирало от ужаса.

Посреди двора стоял высокий столб с лесенкой, а на верху его была площадка.

На эту площадку Джо поднялся как-то с Мурзилкой; там он захлестнул два ремня Мурзилке под грудь и живот, а к ремням прикрепил сложенный парашют -зонтик. Потом взял и попросту столкнут Мурзилку сверху.

В ту же минуту парашют-зонтик раскрылся сам собой, и Мурзилка плавно стал опускаться на землю…

Было страшно; сердце замерло в груди. Так и думал Мурзилка. - конец ему пришел.

А уж как почувствовал землю под ногами.- так словно одурел от радости. И визжит, и лает, и хвостом вертит.

А его - опять на площадку, и опять сверху вниз спихну его Джо.

И каждый день по нескольку раз летал Мурзилка с высокого столба на землю.

Наконец, даже понравилось. Совсем как орел над двором летает.

Собаки визжат, лают, подпрыгивают кверху, а Мурзилка важно опускается к ним на парашюте.

Дошло ученье до того, что Мурзилка уж и сам отваживался спрыгивать сверху. Такой отчаянный стал!

Снесут его на площадку, парашют прицепят. А потом Джо снизу крикнет:

- Алле!

И Мурзилка бросается вниз головой и плавно опускается на землю.

И вот, наконец, наступил такой день, когда про Мурзилку узнал весь город.

Жаль, что Мурзилка не умел читать, а то бы и он прочел на больших афишах, расклеенных по всему городу, вот что:

Ребятишки толпами собирались перед афишей, читали и перечитывали ее по нескольку раз.

- Собака летит!.. Поди ж ты!..

- Как это собака летать может?

- Да на шаре же…

- Чудно, ребята… Обязательно посмотреть надо.

Даже взрослые останавливались перед афишей, внимательно читали и покачивали головой.

- И придумают тоже.

Весь город говорил о Мурзилке и с нетерпением ждал полета.

Ребята волновались больше всех.

И только сам главный виновник этого волнения, Мурзилка, был совершенно спокоен и аккуратно каждым день по нескольку раз совершал свои полеты сверху вниз.

Много народу собралось в саду посмотреть на «летающую собаку», а больше всего - ребят.

С жаром толкуют о собаке, руками размахивают.

- Как же это полетит?

- Очень просто. Под шаром посадят, и полетит. Это- что! А вот интересно, как она оттуда прыгать будет.

- Не прыгнет ни за что…

- А вот посмотрим. Гляди, вон он, шар-то какой!

Небольшой воздушный шар качался на веревке в стороне на площадке. Вокруг него толпились люди, толковали:

- Скоро пускать будут?

- А вот сейчас… Гляди, братцы, ведут…

С открытой сцены спускался Джо Боннети, а около него бежал Мурзилка, веселый, восторженный. Высоко подпрыгивал и отчаянно лаял.

- Идут, идут!.. Гляди, братцы!..

Заиграла музыка.

Джо Боннети усадил Мурзилку на маленькую платформу. прикрепленную под шаром. И Мурзилка важно расселся на ней и свесил набок длинный красный язык с самым отчаянным видом.

«Ну, что ж тут такого особенного, все просто!» - казалось, думал Мурзилка.

Джо застегнул ремни вокруг туловища Мурзилки, а к ремням прикрепил парашют с зонтом.

Мурзилка только встряхивал ушами. Нипочем ему это, дело привычное…

Джо взял его за мордочку, пристально посмотрел ему в глаза и сказал:

- Алле…

Мурзилка вильнул хвостом, дескать, знаю, в чем дело…

Джо махнул платком, и двое рабочих стали слегка отпускать веревку…

Шар плавно поднимался все выше и выше. И вдруг сильно рванулся вверх, - и Мурзилка увидел, что деревья точно стали проваливаться куда-то вниз глубоко-глубоко.

Мурзилка насторожился, уперся всеми четырьмя лапами. готовый прыгнуть по первому приказу: - «Алле»…

Но голоса не было слышно, а без приказания он не смел прыгнуть…

Что такое случилось? Почему Джо не зовет его?

А там, внизу, в саду был переполох. Рабочие неожиданно выпустили веревку из рук сразу, и шар вырвался на свободу.

Джо крикнул:

- Алле… Алле…

Но шар был уже так высоко, что голос его не достигал Мурзилки…

- Алле… Алле… - кричал Джо, но все было напрасно. Если бы Мурзилка его и слышал. - он теперь не спрыгнул бы вниз. Уж очень высоко летел он над землей.

А шар поднимался все выше и, раскачиваясь от ветра, летел в сторону, удаляясь от города…

Под Мурзилкой зияла огромная пропасть, на дне которой пестрели полоски полей, квадраты лугов, змеилась речка и чуть были видны крошечные домики.

В ужасе Мурзилка припал к платформе, закрыл глаза и только жалобно жалобно взвизгивал…

Уже целые сутки летел Мурзилка, замерев от страха и прижавшись к платформе воздушного шара. Он боялся даже пошевельнуться.

Между тем шар опускался все ниже и ниже… Вон уже ясно видны дома, крыши совсем недалеко; и вершины деревьев близко. Люди видны. Стоят, запрокинув головы, смотрят вверх.

Люди!.. Рад им Мурзилка. Может быть, и сам Джо тут же где-нибудь стоит, Мурзилку дожидается…

Разве прыгнуть?.. Как обрадуются ему… Прыгнуть, прыгнуть, прыгнуть…

И Мурзилка ринулся вниз…

Дежурный пожарный Егор Хмара старательно мел двор пожарной части, окружая себя облаками пыли.

На дворе, несмотря на ранний час, жизнь так и кипела у новой смены пожарных.

Часть пожарных чистила лошадей, другая часть убирала конюшни, остальные приводили в порядок пожарные инструменты и обоз.

Егор не выспался и потому был в дурном настроении.

Насупив брови и тяжело пыхтя, он с озлоблением махал метлой, с удовольствием поднимая вокруг себя тучи пыли.

Он слышал, что кругом него раздавались голоса, смех. Но он не обращал внимания ни на что и усердно мел двор.

- Гляди!.. Гляди!..- крикнул кто-то.- Вот так штука!..

- Летит кто-то…

- Летит!..

Егор сердито размахнул метлой, но в ту же минуту с жалобным визгом откуда-то сверху на него налетел кто-то - теплый, шершавый, проехался по его лицу, царапнул по носу когтями, а затем его накрыло, как зонтиком.

Егор даже присел к земле и только простонал:

- Мать честная!.. Батюшки мои!..

А у ног его уже визжала и билась собачонка, бросалась ему на грудь, лизала ему нос, щеки, била его хвостом по рукам.

Со всех сторон с хохотом бежали к Егору товарищи.

- На Егора угодила в самый раз!.. И зонтом его накрыла!..

- Егор-то цел ли у нас?

А Егор, стоя на карачках, только бормотал:

- С неба-то с самого псы летят. Тьфу ты, поганая!.. Брысь!..

Но Мурзилка, визжал от радости, как сумасшедший, прыгал сразу на всех четырех лапах и успевал при этом лизнуть Егора в нос и в губы…

Пожарные толпились вокруг них; кое-кто распутывал ремни и снимал с Мурзилки парашют.

А когда Мурзилку распутали, - он прямо бросился к колоде с водой и с жадностью начал лакать воду, захлебываясь и фыркая…

- Воду Пьет, - значит, не бешеная собака-то, - говорили пожарные.

- Ишь, что придумали, собак по воздуху пускать!

- Забава тоже…

Егор, очнувшись, размахивая руками, повествовал:

- Я это стою, мету, - а тут на меня как грохнет, - аж сердце у меня оборвалось. Мету, - а он, пес-то, - аккурат на темя мне, - да когтями по носу… И зонтом меня накрыл…

А Мурзилка, налакавшись воды, заюлил по двору, стал бегать, как сумасшедший, взад и вперед, высунув язык и поджав хвост…

- Никак, опять взбесился? - недоумевал Егор…

- Нет, - это он, надо полагать, от радости… Гляди, гляди, как гоняет!..

- Товарищи! По местам!.. - раздалась команда.

И все пожарные бросились кто куда к своей работе.

Только один Егор все еще стоял посреди двора, в недоумении глядел на скачущего по двору Мурзилку и бормотал:

- Совсем было уморил меня со страху пес летучий.

Мурзилка был бесконечно рад, очутившись на пожарном дворе. Сразу ожил и места не находил себе от радости.

Кругом - столько людей, и все один другого лучше. К кому ни кинется, - каждый непременно погладит, потреплет по шерсти.

- Что, Лохматка, рада, небось? Ишь ты, - шустрая какая! И каждый сует под нос Мурзилке либо корочку, либо лепешку, либо кусочек сахару…

В самый раз попал Мурзилка на пожарный двор. Была у пожарных своя собака, да состарилась. На днях попала под колесо, - ее и придавили.

- Без своей собаки никак невозможно! - говорили пожарные. - Надо где-нибудь достать щепка!..

Мурзилка подоспел как раз вовремя.

В один день Мурзилка освоился со всем двором, познакомился со всеми и чувствовал себя .как дома.

Прежде всего узнал, где была кухня. Здесь всегда пахло удивительно вкусно, и у дверей, в лоханках, можно было найти обрезки мяса, обглоданные кости, размоченные корки черного хлеба.

Дружбу Мурзилка с кухарями заключил быстро. Сел перед окнами кухни на задние лапы и передними перебирает, - а сам лает.

- Гляди… Гляди… Ученая!..- смеются кухари.

Один кухарь подставил руки колесом, крикнул:

- Гоп!..

И Мурзилка прыгнул в кольцо из рук, а потом стал на передние лапы да так и пошел.

- Ну, и пес… Из балагана, видно… Молодец, Лохматка!..

С этого дня для Мурзилки у порога кухни всегда была готова большая плошка, куда сливали молоко, остатки похлебки, бросали обглоданные кости.

Подзовут Мурзилку да еще уговаривают:

- Ешь, ешь. Поправляйся. Ишь, худая какая, - кожа да кости.

Вообще на пожарном дворе Мурзилке было очень интересно.

Жизнь кипела здесь круглые сутки. Работа шла в две смены.

Нелегко этим людям: все время будь наготове; нельзя выйти даже за ворота, отдыхать ложись одетый, в сапогах. Мало того, с утра до вечера каждый пожарный занят работой.

Чистят инструменты, обоз, машины осматривают, все ли в порядке. Потом начинается гимнастика: проходят обучение под звуки сигнальной трубы. А затем - культурно-просветительные занятия.

Тесной семьей жили пожарные, и Мурзилка сразу стал членом этой семьи.

Весь день тоже был занят. То бегал по двору, то на улице, то сидел около дежурного у колокола, в который бьют, давая сигнал к выезду пожарного обоза на пожар.

На другой же день случилась тревога. Ночью раздался звонок телефона в дежурной комнате.

Помощник брандмейстера подошел и взял трубку.

- Алло. Слушаю… Где горит?.. А?.. Хорошо…

Он положит трубку и подал сигнальный звонок. Потом подошел к окну и распахнул его…

И в ту же секунду дежурный ударил в колокол.

Пустынный перед тем двор сразу ожил.

Неистовый топот послышался со всех сторон. Из казармы один за другим выбегали пожарные, наскоро застегиваясь на ходу.

- Где пожар? Где горит?..

Как,-будто сами собой распахивались широкие ворота гаража и пожарного сарая.

Фыркая и весь содрогаясь, выкатился ярко-красный автомобиль за ним другой, третий; паровая машина, грузовик с раздвижными лестницами и баграми.

45 секунд, и у же обоз готов к выезду.

Первая машина, на которую на ходу вскакивают пожарные в касках, срывается с места и с непрерывным звоном колокола вылетает за ворота. За ней - грохочет вторая с паровой машиной…

Все уезжают. А Мурзилке зачем же оставаться тут?… И с громким лаем, в восторге от этой суматохи, вылетает он на улицу и мчится, опережая всех, по темным сонным улицам притихшего города к месту пожара…

И вот тут-то, - тут-то именно и произошло такое событие, от которого Мурзилка чуть не сошел с ума.

Полнеба охватило зарево пожара. Клубами валит багровый дым; тысячи искорок пляшут в дыму.

Горит небольшой двухэтажный дом. Из разбитых окон вырываются языки пламени и жадно лижут стены дома.

Вся улица на ногах. Крики, брань, отчаянный плач.

Весь соседний переулок завален вытащенными наскоро пожитками. Сундуки, кровати, узлы, самовары, посуда, мебель поломанная. А около них робко жмутся женщины и ребятишки.

Вихрем несется пожарный обоз по сонным улицам; гудит автомобильный гудок, звенят колокольчики, грохочут колеса обозных бочек…

Подлетел обоз. Как вихрем сдунуло пожарных с автомобиля… Засверкали медные каски тут и там.

Высоко вытянулась вверх раздвижная лестница, и по ней уже карабкаются, как муравьи, пожарные в касках.

Шипит машина, - сильная струя воды бьет в упор вырывающимся языкам пламени.

Сигнал за сигналом трубит трубач - и работа закипела.

Мурзилка - своя пожарная собака. Он вертится тут же, между пожарными, высунув язык, мечется из стороны в сторону, лает на огонь.

Сорвалась головня с крыши, ударила около Мурзилки, обдала его искрами, в самый нос уголек его-щелкнул.

Взвыл Мурзилка от боли.-метнулся в сторону да подальше от огня.

Пробрался между колесами бочек, оглянулся…

Стоят невдалеке люди, смотрят на пожар.

А тут какой-то мальчуган выскочил вдруг из толпы и бросился вперед.

- Куда ты?.. Стой!..

- Пошел назад!..

А мальчик отбивается, хнычет:

- Там кошечка Манькина осталась. Кошечку достать надо… Маня просит, убивается!..

- Да вон она. кошка твоя, убирайся отсюда, - крикнул, пробегая, на ходу пожарный и отбросил ногой облитую водой, всю взъерошенную кошку.

Мурзилка вскочил, как встрепанный.

- «Что за беспорядки! Как смеют лезть к пожарным и мешать им во время работы?..».

Бросился к мальчугану и цап его за пиджак.

И вдруг удивительно знакомый и приятный запах поразил его. Выпустил пиджак, втянул носом воздух, взвизгнул и бросился к мальчугану на грудь, лижет ему руки, нос, щеки.

Ведь Петька это, Петька, Петька!..

Петька обомлел, да как крикнет вдруг:

- Мурзилочка…

Тут же на землю оба сели - и уж кто кого лижет, обнимает и целует,- никак не разберешь.

Усатый брандмейстер наскочи г на них на ходу, - гаркнул зычным голосом:

- Прочь с дороги!..

Петька - Мурзилку в охапку и бросился в соседний переулок… Кричит:

- Тятя… Тятя… Мурзилка нашелся. Мурзилочка!.. Я домой пойду.

Слесарь Герасим Кузьмич и руками развел:

- Да она ли?- говорит,-а впрочем, кажись, похожа… Ну, и пес!.. Я такого задачливого пса в жизнь не видал… Ни в воде не тонет, ни в огне не горит… Вот так пес!..