В Австралии живут странные животные — утконос и ехидна. Утконос покрыт густой шерстью, ехидна — густыми рядами игл, как у ежа. Оба они имеют птичьи роговые клювы, но ходят на четырех коротких пятипалых ногах. Ехидна живет на земле, а утконос преимущественно в воде. Подобно птицам, они откладывают яйца и высиживают их, но вылупившихся детенышей, как и все млекопитающие, вскармливают молоком.

Долгое время об утконосе и ехидне велись самые ожесточенные споры. Многие ученые даже не верили в их существование, и только к середине прошлого века существование ехидны и утконоса было научно доказано, но рассказы об откладывании яиц все-таки отвергались. Однако туземцы оказались правы.

2 сентября 1884 года в Монреале (Канада) во время заседания Британской научной ассоциации была получена телеграмма из Австралии. Содержание телеграммы было тотчас же доложено собранию и взволновало всех присутствующих. Известный исследователь Кольдуэлл сообщал, что утконосы действительно несут яйца. Он убедился в этом лично.

В тот же самый день другой ученый, Гааке, на заседании Южноавстралийского научного общества показал присутствующим яйцо ехидны. Он нашел его в особой выводковой сумке живой самки.

От других млекопитающих однопроходные отличаются тем, что они откладывают яйца и не имеют сосков. Молочные железы у всех млекопитающих — видоизмененные сальные железы, а у ехидны и утконоса они образовались из потовых желез. Молоко вытекает из их молочных желез прямо через кожные отверстия, и детеныши не высасывают его, а просто слизывают. Состав молока тоже иной: в нем больше белков, но нет молочного сахара. На задних ногах самцов утконосов и ехидн есть шпоры. В каждой шпоре — канал, через который выделяется особая жидкость.

У ехидны и утконоса есть еще одна особенность: у них выходное отверстие одно, как у птиц, рыб, земноводных и пресмыкающихся, называемое клоакой. Недаром их сперва называли птице-зверями. Теперь ученые выделили утконоса и ехидну в самостоятельный отряд — клоачных, или однопроходных.

Ехидны

Ехидны живут в Новой Гвинее, Австралии и Тасмании. Наиболее известна австралийская иглистая ехидна. Она достигает 40 сантиметров длины. Тело ее покрыто гладкими щетинистыми волосами. На спине среди волос — жесткие, крепкие иглы. Они доходят до 6 сантиметров длины и расположены так густо, что совершенно покрывают волосы. Клюв у ехидны длинный, трубчатый, с маленьким ротовым отверстием. Язык длинный, червеобразный, покрытый клейкой слюной. Сильные пятипалые ноги вооружены крепкими когтями, хорошо приспособленными для рытья.

Иглистая ехидна живет преимущественно в гористых местностях, иногда на высоте до 1000 метров над уровнем моря. Более всего она любит сухие леса. Там ей легко выкапывать себе логовища и норы под корнями деревьев. Днем ехидна прячется, а ночью выходит и, подозрительно обнюхивая воздух, отправляется за добычей. Ходит она неслышно, низко опустив голову. Окраска у нее — под цвет окружающей почвы, поэтому ехидну можно заметить только случайно — в то время, когда она перебегает с одного места на другое. Бежит она суетливо и беспокойно, исследуя каждую ямку, каждую щель, и, как только почует что-либо съедобное, тотчас пускает в ход свои сильные ноги, быстро добираясь до добычи.

Нижняя часть тела ехидны-самки с выводковой сумкой.

Ехидна питается насекомыми и червями, но особенно любит муравьев и термитов. Она отыскивает червей и личинок с помощью чувствительного кончика клюва. Видимо, этим органом она пользуется больше для осязания, чем для обоняния. Муравьев ехидна поедает так: высовывает свой клейкий червеобразный язык и, когда он густо покроется муравьями, быстро втягивает его обратно. Но к языку прилипает не только пища, поэтому желудок ехидны обычно наполнен песком, пылью, кусочками сухого дерева.

Почуяв опасность, ехидна, подобно кроту, начинает быстро зарываться в землю. Если ее схватить, она мгновенно свертывается в колючий шар, который очень трудно удержать в руках. Удобнее всего схватывать ехидну за задние ноги и поднимать вверх — в таком положении она, несмотря на все усилия, не может свернуться. Если ехидна успеет вырыть ямку достаточной глубины, то вытащить ее оттуда трудно. Она вся растопыривается, упирается иглами в стенки ямы и крепко держится когтями.

Ехидна умеет прицепляться даже к гладким предметам. «Когда мне, — рассказывает известный зоолог Беннет, — принесли ехидну, я посадил ее в жестяную банку, чтобы было удобнее нести. Придя домой, я увидел, что она прилипла к жести, как прилипает к скале раковина „морское блюдечко“. Животного не было видно, из жестянки торчала лишь куча острых игл, беспорядочно направленных в разные стороны. Совершенно невозможно было не только вытащить съежившуюся ехидну, но и дотронуться до нее: иглы больно кололи даже при самом легком прикосновении. Пришлось подсунуть под ее тело лопатку и сильным нажимом оторвать ее от банки».

Утверждение туземцев, что самец ехидны, защищаясь от врагов, ранит их шпорой и впрыскивает яд, наблюдениями не подтвердилось.

Если ехидну сильно беспокоят, она издает звуки, напоминающие слабое хрюканье.

Сын Беннета вместе с туземцем Джонни много наблюдал этих животных и подробно описал их жизнь на воле.

«Моя первая экскурсия, — пишет он, — выяснила, как трудно наблюдать за ними. Мы видели много следов, но не видели ни одного животного. Почва была разрыта, как будто в ней рылись свиньи. Это была работа ехидн, отыскивавших насекомых под опавшей листвой. Так же трудятся ехидны над гнилыми стволами упавших деревьев: обдирают с них кору, выцарапывают из червоточин мелких жуков, муравьев и сочных белых личинок. Мы видели много небольших сухих деревьев, вывороченных с корнями. Это тоже сделали ехидны, отыскивая пищу.

Особенно интересно ехидны охотятся на термитов. Жилища термитов построены из глины в виде холмиков до полуметра в высоту. Такой постройкой ехидна овладевает по строго определенному плану. Сначала она окапывает гнездо со всех сторон и выгребает землю. Потом из этой канавки делает подкоп и влезает в гнездо, поедая на своем пути все живое. Потом, проделав дыру в самой середине гнезда, опустошает его до последнего обитателя.

На больших сахарных муравьев, строящих муравейники в виде песчаных холмиков, ехидны нападают совсем по-другому. Они ложатся на холмик, высовывают язык и втягивают его обратно с прилипшими к нему муравьями. Это занятие продолжается непрерывно в течение нескольких часов. Истребив почти всех муравьев-защитников, ехидна прокапывает муравейник от одного края до другого, отыскивая и поедая уцелевших еще муравьев, их яйца и личинки.

Свою охоту ехидны начинают часа за два до заката солнца. Слышат они очень хорошо. Наблюдатель должен двигаться чрезвычайно осторожно: при малейшем шорохе ехидна приседает к земле и начинает закапываться. Работая сразу четырьмя ногами, она втискивается в ямку, а землю выгребает себе на спину. Быстрота, с какой она погружается в землю, почти молниеносна. После исчезновения ехидны под землей от ее рытья почти не остается следов. Ехидна редко роет продольные ходы. Я наблюдал такой случай только один раз, когда ехидну посадили в ящик без дна. Она быстро закопалась в землю и вышла наружу на расстоянии трех метров от ящика».

Не менее интересно поведение ехидны в неволе, описанное наблюдателями Куа и Гэмаром. На острове Тасмания они приобрели самца ехидны. В первый месяц он ничего не ел и заметно исхудал. Но это не отразилось на его здоровье. Выбрав темное место, он целыми днями лежал, спрятав голову и растопырив иглы, но в клубок не свертывался. В клетке он первое время метался, всячески пытаясь выйти из нее. Когда его сажали в большую цветочную кадку, наполненную землей, он через две минуты зарывался до самого дна. На второй месяц он начал лизать, а потом и пить воду с медом и сахаром, которую ему давали. Погиб он оттого, что его неумело выкупали.

Еще более интересные наблюдения сделал натуралист Гарно. Он купил иглистую ехидну в Порт-Джексоне, в Австралии. По совету продавца, Гарно запер ее в ящик с землей и давал ей зелень, суп, сырое мясо и мух. Но ехидна к этой пище не притрагивалась, а когда дали воду, тотчас же стала лакать. Так, на одной воде, она прожила три месяца, потом ее привезли на остров Маврикия. Снова пытались кормить: дали муравьев и дождевых червей. Но и эту пищу она отвергла. Некоторое время спустя ехидна очень охотно стала пить кокосовое молоко. Это дало надежду, что ее можно будет довезти до Европы. Однако за три дня до отъезда ее нашли мертвой.

Во время пребывания у Гарно ехидна обыкновенно около двадцати часов в сутки спала. Остальное время она бродила по комнате. Если на ее пути встречалось препятствие, она старалась устранить его и только тогда, когда все усилия оказывались бесплодными, сворачивала в сторону. Часто она как будто намечала себе определенные границы и бегала взад и вперед, не переступая их.

Ходила она очень неуклюже, волоча ноги, опустив голову, словно погруженная в размышления, и все же передвигалась более чем на 10 метров в минуту. Длинный клюв служил ей органом осязания. Прислушиваясь, она открывала уши, как это делают совы, и тогда ее слух делался, повидимому, очень тонким.

Характер у нее был кроткий и ласковый. Она охотно позволяла гладить себя, но все же была пуглива. При малейшем шуме она свертывалась в клубок, как еж, и проделывала это всякий раз, когда около нее топали ногой. Только долгое время спустя при наличии полной тишины ехидна медленно развертывалась.

В комнате, где ехидна жила, она выбрала один угол и испражнялась только там; в другом углу, темном и заставленном, она спала.

Однажды она не вышла на свою обыкновенную прогулку. Гарно нашел ее лежащей без движения в углу. Он вытащил ее наружу и стал сильно трясти, но ехидна почти не двигалась. Испуганный Гарно решил, что она умирает. Тогда он вынес ее на солнце и стал растирать ей брюхо теплым сукном. Ехидна оправилась, к ней возвратилась прежняя бодрость. Вскоре после этого случая она стала спать по сорок восемь часов, потом по семьдесят два, а подконец даже по восемьдесят часов сряду. Но теперь Гарно знал, в чем дело, и не тревожил ее. Это начиналась спячка. На воле ехидна впадает в спячку в самое жаркое и сухое время года, когда в Австралии пересыхают реки, выгорает трава и всякая жизнь замирает до наступления дождей. В эти засухи у ехидны нет подходящей пищи, и она существует только за счет запасов собственного жира.

Яйцо ехидны.

Вильгельм Гааке, известный немецкий зоолог, будучи директором музея в г. Аделаиде (Австралия), держал ехидн у себя в доме. Он наблюдал их поведение и производил над ними различные опыты. «Первую иглистую ехидну, которую я приобрел, — пишет Гааке, — я посадил в своей рабочей комнате под опрокинутый ящик. Это ей, повидимому, не особенно нравилось. Она все время старалась выбраться из своей тюрьмы, просовывала свой длинный язык под край ящика и ощупывала им пол. Как-то ночью ей удалось, вероятно, просунуть под ящик не только язык, но лапы и клюв. Она подняла край тяжелого ящика и вылезла на свободу. Долгое время я тщательно, но безуспешно искал ее и наконец нашел, к моему величайшему изумлению, в другом ящике, вышиной около 40 сантиметров. Ящик этот был открыт сверху и до половины наполнен большими кусками золотоносного кварца, обернутыми в бумагу. Между ними, зарывшись наполовину, спокойно спала пропавшая ехидна, найдя, очевидно, куски кварца более удобным ложем, чем гладкий пол.

После этого случая я из предосторожности посадил двух других в бочку вышиной в метр и шириной в полметра. Бочка эта находилась в нижнем этаже здания музея и была такой тюрьмой, из которой, казалось, невозможно вырваться. Тем не менее одной из пленниц удалось бежать. После тщетных поисков в течение нескольких дней я однажды утром снова нашел беглянку в той же бочке вместе с ее товарищем. Вероятно, ехидна взобралась между стеной и бочкой, опираясь в узком промежутке на спину и лапы, влезла на край бочки и оттуда упала на дно.

Так как я держал этих животных для анатомирования, то, чтобы освободить их от жира, мешавшего вскрытию, я заставил их продолжительное время голодать. Произведя этот опыт, я убедился, что ехидны без видимого вреда для здоровья могут голодать по крайней мере в течение месяца.

Что касается размножения ехидны, то до моего открытия об этом ничего не было известно.

Правда, натуралист Оон давно уже писал о том, что он нашел на брюхе самки ехидны полулунные складочки, у основания которых открываются протоки молочных желез. Но другой натуралист, Гегенбауэр, рассматривая заспиртованную ехидну, никаких складок не обнаружил. Я прочел об этом у Гегенбауэра и решил поискать эти складки у живой самки. Я велел слуге держать ехидну за заднюю ногу на весу и стал ощупывать ей брюхо. Я не нашел описанных и изображенных Ооном складок, но зато открыл большую сумку, настолько широкую, что в нее вместились бы мужские карманные часы. Только зоолог может понять, до чего я был ошеломлен, когда, продолжая обследование, я вынул из этой сумки настоящее яйцо! Впервые открытое яйцо млекопитающего! Оно было эллиптической формы, примерно с яйцо воробья. Длина его равнялась 15 миллиметрам, толщина — 13 миллиметрам. Скорлупа была жестка и походила на пергамент».

Удивительная находка раскрыла назначение сумки. Это была выводковая сумка; она образуется до откладывания яйца и служит для него помещением во время высиживания. Когда вылупится детеныш, сумка расширяется по мере его роста. Когда же детеныш перестает питаться молоком, сумка исчезает. В качестве последних следов ее остаются те боковые складки, которые обнаружил Оон.

Известный зоолог Земон добавляет к этому ряд своих наблюдений. Отложив яйцо, ехидна помещает его в сумку. Делает она это так: ложится на землю и под брюхом перекатывает яйцо в сумку при помощи клюва. Зародыш развивается за счет питательных веществ яйца. Достигнув полутора сантиметров длины, зародыш разрывает оболочку яйца при помощи так называемого яйцевого зуба. Этот зуб вырастает у зародыша на межчелюстных костях, посередине его короткой мордочки. При выходе детеныша из яйца зуб выпадает, так же как у птиц и пресмыкающихся.

Детеныш продолжает развиваться, оставаясь в сумке матери. Достигнув 8–9 сантиметров длины, он покидает сумку. Приблизительно в это же время на его теле начинают отрастать иглы.

К самостоятельной жизни ехидны переходят через десять недель после выхода из яйца, окончательно же развиваются и становятся способными к размножению на втором году жизни.

На ехидн очень похожа родственная им проехидна. От настоящих ехидн проехидны отличаются изогнутым и длинным клювом, высокими ногами, более длинным хвостом и выступающими ушами.

Черноиглая проехидна.

Об образе жизни проехидны почти ничего не известно. Живет она только на северо-западе Новой Гвинеи.

На ехидн нападают сумчатые волки и съедают их вместе с кожей и иглами. Кроме сумчатого волка, врагом ехидны можно считать только человека. Австралийцы охотятся на них с собаками. Пойманную ехидну они жарят в шкуре, с иглами, предварительно обмазав глиной.

Утконосы

Утконос крупнее ехидны. Он достигает в длину 60 сантиметров. Из них 14 приходится на хвост. Тело утконоса покрыто густым темнобурым мехом. Голова заканчивается широким мягким клювом, похожим на утиный. У основания клюва — широкая кожная складка. Маленькие глаза посажены высоко. Позади глаз находятся ушные отверстия, которые могут открываться и закрываться. Мясистый язык утконоса усажен роговыми зубчиками. Утконос имеет защечные мешки, куда прячет пищу.

Пальцы на передних ногах утконоса соединены плавательными перепонками. На задних ногах — шпоры, как у самцов ехидны.

Эти своеобразные животные водятся главным образом в юго-восточной Австралии и на острове Тасмания. Живут они у тихих заводей рек и почти все время проводят в воде.

Утконосов можно видеть в реках их родины во всякое время года, но чаще всего в весенние и летние месяцы. Они преимущественно сумеречные животные, хотя в поисках пищи нередко покидают свои убежища и днем. Наблюдение за утконосом требует большой выдержки: его острый глаз замечает самое ничтожное движение, а чуткое ухо улавливает малейший шорох.

«В один летний вечер, — рассказывает Беннет, первый исследователь жизни утконоса, — мы приблизились к маленькой речке, надеясь в сумерки увидеть это интересное животное. С ружьями в руках мы стали терпеливо ждать на берегу. Немного спустя на поверхности воды недалеко от нас показалось плоское черное тело утконоса. Голова его чуть-чуть поднималась над водой. Мы старались не шевельнуться, чтобы не испугать плывущее животное, и внимательно следили за его движениями. Нам было известно, что нужно заранее приготовиться к выстрелу и стрелять в утконоса сразу, как только он появится. Убить его на месте можно только выстрелом в голову, так как густые волосы мешают мелкой дроби проникнуть в тело. Впоследствии я видел утконоса, череп которого был раздроблен выстрелом, а кожа на теле оказалась только слегка поврежденной.

Первый день нашей охоты был неудачным. На утро следующего дня, когда вода в реке поднялась от дождя, мы снова видели утконоса, но не стреляли. Возвращаясь домой после полудня, мы ранили одного утконоса, и, повидимому, тяжело. Он тотчас же погрузился в воду, но вскоре опять поднялся на поверхность. Несмотря на раны, он продолжал нырять, но с каждым разом все меньше и меньше оставался под водой. Он всеми силами старался достигнуть противоположного берега, где, вероятно, хотел укрыться в своем жилище. Плыл он тяжело, держась над водой гораздо выше, чем обычно. Пришлось сделать еще два выстрела, и животное осталось неподвижным на поверхности воды. Когда собака принесла его к нам, мы увидели, что это прекрасный экземпляр самца. Утконос еще двигался время от времени, часто дышал через ноздри, но не издавал никакого звука. Через некоторое время он оправился и нетвердой походкой заковылял к реке, но вскоре несколько раз перекувыркнулся через голову и умер.

До его смерти я успел проделать следующий опыт. Мне много приходилось слышать о том, как опасен укол шпоры утконоса. Поэтому, как только раненое животное побежало, я схватил его и поднес руку к „ядовитым“ шпорам. Делая отчаянные усилия, чтобы освободиться, утконос поцарапал меня когтями задних ног и уколол шпорой, но мне кажется, что этот укол был чисто случайным. Утверждали также, будто утконос, чтобы защищаться шпорами, ложится на спину. Такое мнение покажется нелепым всякому, кто сколько-нибудь знает утконоса. Но мы проверили и это. Я положил утконоса на спину: бедное животное и не думало защищаться, а только старалось стать на ноги. Проделав позднее еще ряд опытов над другими ранеными утконосами, я окончательно убедился, что шпоры не служат утконосу оружием для защиты. Яда в шпорах нет, хотя туземцы называют шпору утконоса „дерзкой“, подразумевая под этим словом вообще все ядовитое и вредное. Впрочем, „дерзкими“ они называют и царапающие задние ноги самца, хотя совсем не боятся схватывать за них живого утконоса.

Когда утконос бежит по земле, он производит впечатление до того необычайное, что может испугать нервного человека. Кошки тотчас же убегают от него, и даже собаки, которые не были специально выдрессированы для охоты за утконосом, смотрят на него, насторожив уши, не смея его тронуть».

Передняя лапа утконоса: слева — с отодвинутыми плавательными перепонками, справа — со сложенными.

Желая узнать, как устроено жилище утконоса, Беннет исследовал множество нор. Со своим помощником он отыскивал вход в нору и начинал копать по направлению к гнезду. «Вход в нору, — рассказывает Беннет, — более широк, чем дальнейшая часть хода. По мере того как наши раскопки продвигались вперед, нора становилась все ýже и ýже, пока наконец не сузилась до толщины тела животного. Когда мы разрыли нору на протяжении трех метров, из земли вдруг показалась голова утконоса. Он имел такой вид, будто его только что разбудили. Почувствовав, что наша шумная работа совсем не имеет в виду его благополучия, он поспешно бросился назад в гнездо. Но когда он повернулся задом, его схватили за заднюю ногу и вытащили из норы. С испугу он выбросил вонючие испражнения, что, конечно, не доставило нам никакого удовольствия.

Животное не издавало никакого звука и не пыталось защищаться, делая только попытки бежать, причем задними ногами слегка оцарапало мне руку. Его маленькие светлые глаза блестели; ушные отверстия то расширялись, то суживались, будто оно напряженно прислушивалось; сердце сильно билось. Но скоро утконос покорился своей участи, хотя время от времени все-таки пытался убежать. Пойманный зверек оказался самкой. Мех ее был так густ, что она казалась помещенной в толстый меховой мешок. Мы посадили пленницу в большую бочку с водой, поставленную наклонно, так что по желанию самка утконоса могла находиться в воде или вылезать на сухое место. Сначала она усиленно скребла когтями стенки бочки, пытаясь выйти на волю, но, убедившись в бесплодности своих усилий, успокоилась, свернулась в клубок и заснула. Ночью она снова забеспокоилась, скребла передними лапами, точно пыталась вырыть себе нору.

Утром я нашел ее крепко уснувшей. Спала она, подвернув под себя хвост, подогнув клюв под грудь и свернувшись клубком. Когда я разбудил ее, она заворчала, как щенок, но тише и, пожалуй, благозвучнее. Весь день она была довольно спокойна, ночью же опять пыталась убежать и издавала продолжительное ворчанье.

Все мои соседи-европейцы, которые до сих пор видели утконоса только убитым, приходили посмотреть на мою пленницу. Вообще это был первый случай, когда европеец поймал живого утконоса и исследовал его жилище.

Положения тела молодых утконосов на суще.

Переезжая в другое место, я посадил утконоса в маленький ящик с травой и взял его с собой. Чтобы дать отдых пленнице, я через некоторое время разбудил ее и пустил на берег реки, привязав за лапу веревкой. Пленница быстро нашла дорогу к воде и поплыла против течения, задерживаясь с видимым удовольствием в местах, густо поросших водяными растениями.

Наплававшись досыта, она вылезла на берег, легла на траву и стала с большим усердием скрестись и причесываться. Чистилась она задними лапами, то одной, то другой поочередно, но вскоре перестала пользоваться привязанной лапой, так как веревка мешала. Эластичное тело животного сильно выгибалось навстречу чистившей лапе. Чистка продолжалась более часа, но зато по окончании ее мех утконоса стал совсем гладким и блестящим. Во время чистки я положил руку на то место, которое чистила моя пленница. Ее когти легко скользили по моей коже; я убедился, что она действует ими очень осторожно. А когда я сам попробовал ее почесать, она отбежала от меня на некоторое расстояние и снова принялась приводить себя в порядок. После нескольких моих неудачных попыток она все-таки позволила погладить себя по спине, но в руки не давалась.

Положения тела утконосов в воде и на суше.

Через несколько дней я снова пустил ее выкупаться. Но на этот раз выбрал реку с чистой, прозрачной водой, сквозь которую можно было хорошо видеть все движения животного. Моя пленница быстро ныряла до дна, оставалась там короткое время и поднималась наверх. Она бродила по дну около берега, ощупывая все своим утиным клювом, который, повидимому, служит утконосу органом осязания. Должно быть, она находила вкусную добычу — вытаскивая клюв из ила, с аппетитом что-то прожевывала. Однако насекомых, которые вились около нее, она не трогала, явно предпочитая пищу, найденную в иле. После еды она несколько раз вылезала на берег, иногда только наполовину высовывалась из воды, а иногда совсем выходила на сушу, ложилась на спину и принималась чесать и чистить свой мех.

В свою тюрьму она и раньше возвращалась неохотно, а в этот раз вовсе не желала с ней примириться. Всю ночь я слышал, как она скреблась в своем ящике, который стоял у меня в спальне. Наутро ящик оказался пустым. Утконосу удалось отодрать одну из досок и убежать на волю».

Беннет сделал интересные наблюдения над детенышами утконоса:

«Однажды мы нашли в гнезде детенышей утконоса. Когда их посадили на землю, они стали бегать около нас. Туземцы, которые охотятся на утконосов и очень ценят жаркое из них, облизывались, глядя на молодых жирных зверьков. Они сказали мне, что этим детенышам уже восемь месяцев и что утконосы кормят свое потомство молоком очень недолго, а потом вскармливают их насекомыми, мелкими моллюсками и илом.

Пойманных детенышей утконоса я отнес домой. Они прекрасно чувствовали себя в своем помещении. Во время сна они принимали самые разнообразные положения. Один свертывался, как собака, и хвостом плотно прикрывал клюв; другой лежал на спине, вытянув лапы; третий — на боку или свернувшись клубком, как еж. Если им надоедало одно положение, они укладывались иначе, но охотнее всего свертывались клубком: передние лапы клали под клюв, голову сгибали к хвосту, скрещивали задние лапы над клювом и поднимали хвост вверх. Хотя эти зверьки были покрыты густым мехом, они все же очень любили тепло. Привыкнув, они позволяли мне дотрагиваться до шкуры, только не давали трогать клюва. Это доказывает его особую чувствительность.

Пара молодых утконосов прожила у меня довольно долго, и я мог наблюдать их привычки. Зверькам, вероятно, часто снилось, что они плавают, — они делали во сне плавательные движения передними лапами. Если днем я сажал их на землю, они стремились отыскать темное укромное местечко, где скоро засыпали, свернувшись клубком. Но чаще всего для отдыха они возвращались в отведенное им помещение, предпочитая его всякому другому. Иногда же по какой-то причине они неожиданно покидали привычную постель и залезали за какой-нибудь ящик или в темный угол. Они спали так крепко, что их можно было трогать руками, и они не просыпались.

Утконос.

Однажды в вечерние сумерки мои маленькие любимцы, съев свой обычный корм, неожиданно подняли веселую возню. Они играли, как щенки, хватая друг друга клювами, барахтаясь и перелезая друг через друга. Иногда один из них падал; казалось, он сейчас вскочит и будет продолжать борьбу, но у малыша менялось настроение, и он продолжал спокойно лежать в той же позе, лениво почесываясь. Другой малыш внимательно смотрел на него и терпеливо ожидал возобновления игры. Во время беготни зверьки были всегда очень оживлены, их маленькие глаза блестели, ушные отверстия быстро открывались и закрывались. Бегая, утконосы часто наталкивались на мелкие предметы и опрокидывали их. Это объясняется тем, что утконосы плохо видят перед собой, потому что глаза у них расположены по бокам головы, ближе к темени. Иногда зверьки начинали играть и со мной. Я гладил, чесал и трепал их, а они с удовольствием принимали эти ласки и слегка покусывали мои пальцы, как это делают играющие щенята.

После купанья они не только чесали свой мокрый мех лапами, но и чистили его клювом, так же, как утки чистят перья. Почистившись, они вылезали на пол, прогуливались некоторое время взад и вперед по комнате, а затем отправлялись спать. Иногда и ночью я слышал их ворчание; казалось, они играли или дрались, но по утрам я всегда находил их спокойно спящими в гнезде.

Сначала я был склонен считать утконосов ночными животными, но скоро убедился, что образ жизни их очень неправилен. После многих наблюдений я пришел к выводу, что утконосы в одинаковой мере дневные и ночные животные, хотя явно предпочитают прохладу и сумерки жаре и яркому свету полудня.

Мои молодые утконосы иногда спали целый день и оживлялись ночью, а иногда наоборот: ночью спали, а днем проявляли усиленную деятельность. Случалось, что самец оставлял гнездо первым, а самка продолжала спать. Набегавшись и наевшись досыта, самец свертывался в клубок и снова засыпал, а самка просыпалась и проделывала в свою очередь то же, что и самец. Иногда и самка и самец уходили из гнезда вместе. Однажды вечером я наблюдал такую сцену. Оба утконоса бегали по комнате. Вдруг самка громко пискнула, будто позвала своего товарища, спрятавшегося где-то за мебелью. Он тотчас же ответил таким же писком, и самка побежала к месту, откуда послышался ответ.

Яйцо утконоса.

Очень интересно наблюдать, как эти странные животные зевают и потягиваются. Они вытягивают передние лапы, растягивают, насколько возможно, плавательную перепонку и по-утиному забавно разевают клюв.

Я часто удивлялся, каким образом мои питомцы забирались на книжный шкаф или на какую-нибудь другую мебель. И вот однажды я увидел, как они это делали. Они прижимались спиной к стене, ногами упирались в шкаф и благодаря острым когтям и сильным мускулам влезали на самый верх.

Я кормил их хлебом, размоченным в воде, крутым яйцом и мелко изрубленным мясом. Молоку они не отдавали никакого предпочтения перед водой.

Вскоре после моего прибытия в город Сидней животные, к моему большому огорчению, стали худеть. Мех их потерял свой красивый блестящий вид. Они стали мало есть, хотя еще бодро бегали по комнате. Если теперь моим питомцам случалось промокнуть, их мех сбивался в виде войлока, и бедняжки не высыхали так скоро, как раньше. Все указывало, что они нездоровы; вид их возбуждал сострадание. Вскоре оба умерли — сначала самка, потом самец. Прожили они у меня около пяти недель».

О том, как утконосы добывают пищу, сообщает другой наблюдатель, Земон.

«В холодные дни, — рассказывает он, — легко наблюдать этих животных на реке при восходе и закате солнца. На заре можно заметить в воде плоский предмет, плывущий, как доска. Он лежит на поверхности воды без всякого движения, потом вдруг исчезает и через несколько минут появляется в другом месте. Это плавает и ныряет утконос, отыскивающий на дне реки свой утренний завтрак. Своим клювом он, словно утка, роется в иле, разыскивая червей, улиток, ракушки и личинки насекомых. Добычу свою утконос съедает не сразу, а прячет в объемистые защечные мешки. Когда мешки наполнятся доотказа, утконос начинает усердно размалывать пищу и проглатывает ее. В это время он неподвижно лежит на поверхности воды, не тревожась, что его сносит течением. Ракушки с твердой оболочкой — основное питание утконоса. Самые крепкие зубы, разгрызая их, не выдержали бы и быстро стерлись. Но роговые утолщения на краях челюстей утконоса подобны щипцам для орехов. Они раздавливают раковины и совершенно не снашиваются».

Размножаются утконосы, откладывая яйца, похожие на яйца ехидны. Однако самка утконоса не имеет выводковой сумки. Она откладывает яйца прямо в гнездо и там их высиживает. Гнездо утконосы строят в земле, обыкновенно в конце зигзагообразной норы, вырытой на крутом берегу. Гнездо бывает величиной с блюдо и вышиной с каравай хлеба. Самка устилает дно гнезда волосами, которые она выдергивает из спины у себя и у самца.

Детеныши утконосов вылупляются такими же голыми, слепыми и беспомощными, как и у ехидны. Чтобы покормить их, мать ложится на спину, а детеныши забираются ей на брюхо и ударяют клювами около ситообразных отверстий молочных желез. При этом выделяется молоко; оно стекает в особую кожную бороздку, из которой детеныши его вылизывают. Эта бороздка образуется посредине брюха матери от сокращения продольных мышц.

Когда детеныши подрастают, мать водит их к реке и учит плавать. Взрослыми, способными к размножению утконосы становятся на втором году жизни.

В последнее время в зоологическом саду Мельбурна (в Австралии) успешно содержали утконосов в неволе; но в Европу до сих пор не удалось привезти ни одного живого экземпляра.

У всех млекопитающих, за исключением клоачных и сумчатых, которые называют низшими млекопитающими, зародыш вполне сформировывается в утробе матери, не нуждаясь в сумке для дальнейшего развития. Однако и среди высших млекопитающих представители различных отрядов родят детенышей различной степени зрелости и готовности к самостоятельной жизни. Например, котята родятся слепыми и беспомощными, а жеребята — способными стоять на ногах и следовать за матерью.

Знакомство с высшими млекопитающими мы начнем с насекомоядных, потому что они стоят по развитию ниже, чем другие отряды. Потом постепенно будем переходить к более высокоорганизованным группам зверей.

У насекомоядных обычно длинная голова и удлиненная морда, которая оканчивается хоботком. Туловище у них короткое. Одни насекомоядные покрыты мягкой шелковистой шерстью, другие — твердыми иглами. Многие из них живут под землею, некоторые — в воде и некоторые — на деревьях.

Часть насекомоядных проводит зиму в спячке, часть и зимой продолжает деятельный образ жизни под снегом, или в воде подо льдом, или в подземных ходах. Многие виды насекомоядных полезны для сельского хозяйства. Они истребляют вредных насекомых, их личинок, червей, улиток и даже мелких грызунов. Есть виды, дающие ценные сорта пушнины.

Насекомоядные водятся преимущественно в умеренных странах Северного полушария; особенно много их в Китае. В Южной Америке и Австралии насекомоядных совсем нет.

Танрек

На Мадагаскаре и на близлежащих островах Маврикия, Майотта и Реюньон водятся животные, напоминающие наших ежей. Их называют щетинистыми ежами. Самый известный из щетинистых ежей — танрек. У танрека длинная морда с хоботком на конце, короткие кругловатые уши, маленькие глаза и короткая шея. Спина его и бока густо покрыты иглами, щетиной и волосами, а брюхо и грудь — только волосами. Конец морды и уши голые. Общая окраска его светложелтая, морда бурая, ноги рыжие. Длина — около 30 сантиметров.

Держится танрек в гористых местностях, густо покрытых кустарником, зарослями папоротника и мхом. Здесь он выкапывает в земле норы и ходы, служащие ему жилищем.

«Это пугливое, робкое существо, — говорит Брэм, — проводит бóльшую часть дня в полном уединении. Выходит танрек из своего убежища только после захода солнца, но никогда не удаляется на большое расстояние от своей норы. Расцвет природы на его родине приходится на время от декабря по март, то есть от первого дождя до наступления засухи, которая длится все остальные месяцы.

Танрек.

Как только начинается засуха, танрек забирается в самую глубину своего жилья и впадает в такую же спячку, как наш еж зимою. Спячка танрека длится от апреля до ноября.

С первыми грозами и дождями, когда начинает оживать сожженная зноем земля, танрек просыпается и снова бродит повсюду своей медлительной походкой, вынюхивая добычу подвижным острым носом. Питается он главным образом насекомыми, червями, улитками, ящерицами и различными плодами, накапливая жир для новой спячки. Особую любовь он обнаруживает к воде; спускается по ночам в топкие болота и подолгу валяется там в грязи, как свинья.

Неловкость и неповоротливость танрека делают его легкой добычей любого хищника, тем более что его слабые иглы не могут служить защитой. Его единственное орудие защиты — неприятный мускусный запах, который становится особенно сильным в минуты тревоги и испуга. Однако, несмотря на этот запах, танрека усердно преследуют и хищные звери и хищные птицы. Местные жители тоже с увлечением охотятся на танрека. Обычно охотники узнают его логовище по маленькому бугорку перед норой или отыскивают его при помощи специально выдрессированных собак и выкапывают из норы.

На рынках острова Маврикия можно видеть торговцев живыми, заколотыми и даже жареными танреками. Горные жители, спускаясь по праздникам в город, раскупают их нарасхват, как лакомство. При таком спросе этот зверек давно был бы истреблен, если бы его не спасала большая плодовитость. Самка танрека в один помет рождает от двенадцати до шестнадцати детенышей. Детеныши быстро растут и через несколько месяцев начинают самостоятельную жизнь».

В неволе танрека можно кормить сырым мясом, вареным рисом и бананами. Днем он спит, ночью же проявляет оживленную деятельность. Если его пустить на землю, он тотчас же начинает в ней рыться мордой. Свою клетку он всегда пытается разломать когтями, и это ему иногда удается.

Землеройки

Землеройка обыкновенная водится всюду в Европейской части СССР, за исключением Крыма, и в Сибири до Охотского моря и Камчатки. По величине она меньше домашней мыши. Длина тела землеройки 6½, а длина хвоста 4½ сантиметра. Окраска тонкого шелковистого меха колеблется между ярким красно-бурым и блестящим черным цветом; бока светлее спины, брюхо и грудь серовато-белые, хвост темнобурый, снизу — буровато-желтый.

Эта землеройка живет в самых разнообразных местах: в горах, в долинах, на полях, в садах, по соседству с деревнями и даже в самих деревнях, но держится обычно вблизи воды. Зимой она заходит в дома, сараи, амбары. Землеройка, по наблюдениям Брэма, особенно любит прятаться в подземных норах, часто забирается в кротовые норы или в покинутые мышиные норки, в щели и расщелины скал. В мягкой почве она сама хоботком и передними ногами выкапывает неглубокие ходы. По образу жизни землеройка — ночное животное и днем очень неохотно выходит из своих подземелий. Солнечный свет так ослепляет ее, что, по словам некоторых наблюдателей, она не может найти вход в свою нору.

Землеройка прожорлива и постоянно занята поисками добычи. Количество пищи, которое землеройка съедает за день, равняется ее собственному весу. Повертывая свой хоботок в разные стороны, она все время принюхивается и рыскает всюду, немедля нападает на всякое существо, которое может одолеть, и с жадностью пожирает добычу. При случае землеройка не пренебрегает даже трупами своих сородичей.

О хищности землеройки рассказывает Велькер. Привязав крепкую нитку к задней ноге землеройки, он пустил ее в поле около мышиной норы. Землеройка моментально туда юркнула. Через небольшой промежуток времени из норы в большом страхе выскочила полевая мышь с землеройкой на спине. Прожорливая хищница прокусила зубами затылок своей жертвы, быстро умертвила ее и сожрала.

Движения землеройки проворны и ловки. Она хорошо бегает по земле, довольно далеко и высоко прыгает, лазает по наклонным деревьям и умеет плавать. Голос землеройки тонкий, щебечущий, почти свистящий, но тихий. Из органов чувств у нее наиболее развито обоняние. Между собой землеройки постоянно враждуют. Они дерутся с такой яростью, что, сцепившись зубами, катаются по земле. Победительница всегда съедает побежденную. Увлечение борьбой настолько велико, что противников можно легко схватить руками.

В ожидании детенышей землеройка устраивает себе гнездо из мха, травы, листьев и стеблей в какой-нибудь стене или под корнями деревьев. В июне она мечет от пяти до десяти детенышей, которые рождаются голыми, слепыми, с закрытыми ушками. Мать проявляет к ним первое время нежность и заботливость, но кормит их недолго. Вскоре детеныши бывают вынуждены самостоятельно добывать себе пропитание, и с этого момента всякие родственные узы семьи распадаются.

Немногие животные охотятся на землероек. Куницы ими брезгают из-за неприятного мускусного запаха. Кошки иногда загрызают их, принимая за мышей, но тоже не едят. Только аисты, гадюки и некоторые хищные птицы пожирают их без всяких колебаний. Мускусный запах у землеройки издают выделения особых желез, которые расположены по бокам ее тела, ближе к передним ногам. Этот запах пропитывает все предметы, которых касается землеройка.

Землеройка лесная, или обыкновенная, и малая землеройка.

С неволей землеройки мирятся легко.

«Я часто держал землероек в ящиках, — рассказывает натуралист Ленц. — Мухами, мучными и дождевыми червями или еще чем-нибудь подобным их никогда нельзя было накормить досыта. Я должен был ежедневно давать каждой землеройке по целой убитой мыши или по птичке. Каждый зверек съедал свою порцию начисто, оставляя только кожу и кости. Таким образом мне удалось их откормить, и они стали очень жирными. Если же держать их впроголодь, хотя бы очень недолго, они вскоре умирают. Я пытался вместо животной пищи давать им хлеб, репу, груши, мак, репное или канареечное семя, но они умирали от голода, не трогая этой пищи.

При хорошем уходе землеройки выживают в неволе целые месяцы».

Малая землеройка, или землеройка-крошка, похожа на лесную, только еще меньше ростом. Это, пожалуй, самое маленькое млекопитающее. Она широко распространена в Европе и северной половине Азии, от Атлантического океана до Тихого. Образ жизни ее такой же, как и обыкновенной землеройки.

Водяная землеройка, или кутора, немного больше обыкновенной землеройки. Тонкий, мягкий и густой мех ее до того плотен, что совсем не пропускает воды. Окрашен он на спине в блестящий черный цвет, на брюшке и груди в лиловатый, иногда с темносерыми пятнами. Ноги и пальцы куторы покрыты по бокам густо сидящими плавательными щетинками, которые при плавании помогают сильнее загребать воду.

Водяная землеройка, или кутора.

Кутора распространена почти по всей Европе и в некоторых частях Азии. Источники в лесистых горах с чистой водой и илистым дном — любимые ее места. Любит она также покрытые ряской пруды с чистой водой. В таких местах кутора иногда встречается в большом количестве. Часто она селится в деревнях и особенно охотно близ мельниц. Кутора не всегда находится в воде. Она часто бегает по лугам, прилегающим к ее ручью, заползает под стога сена, забирается в амбары, сараи и даже в жилые дома.

В рыхлой почве, вблизи воды, она выкапывает ходы, но чаще пользуется норами мышей и кротов. Характерным признаком ее жилища служит большое число выходов: один под воду, несколько к самой поверхности воды и несколько на сушу.

В норе зверек спит и скрывается от врагов.

В местностях, где ее часто беспокоят, кутора обыкновенно проводит много времени в своем жилище; там же, где ей нечего бояться, она бодрствует и днем. Она редко плавает вдоль берега, чаще переплывает ручьи поперек. Когда же ей приходится двигаться вдоль ручья, она предпочитает бежать по самому краю берега или даже по дну ручья, под водой.

Кутора — живой и умный зверек. Ее движения быстры и уверенны. Она ловка и неутомима, отлично плавает, ныряет и может держаться на воде неподвижно, высовывая наружу то голову, то всю верхнюю часть туловища. Когда она плывет, ее тело кажется широким, плоским и сплошь покрытым мелкими блестящими жемчужинами, — это пузырьки воздуха, собирающиеся между густыми шерстинками меха и предохраняющие его от намокания. Благодаря этому мех животного при плавании всегда остается сухим. Во время болезни землеройки мех ее утрачивает это свойство, шерсть намокает, и влага проникает до кожи. Заболевшее животное погибает.

Перед родами самка устраивает себе небольшую нору, тщательно выстилает ее мхом и сеном. В конце мая она мечет от шести до десяти голых детенышей. Они быстро растут, живут дружно и любят играть. Самостоятельную жизнь детеныши начинают довольно рано, но охотятся сначала только под руководством матери, прокладывая в траве поблизости от главного входа к норе узкие тропинки.

Кутора — большой хищник; она поедает на суше и в воде насекомых всех видов, червей и мелких моллюсков, раков и лягушек, рыб, птиц и мелких млекопитающих. Мышь, попавшую в ее нору, нужно считать погибшей — землеройка ее поймает и съест. Молодая трясогузка, вылетевшая из своего гнезда и севшая на берег, легко может сделаться жертвой куторы. Лягушку, прыгающую вблизи входа в нору, она схватывает за задние ноги и тащит к себе в подземелье, где быстро уничтожает. Но интереснее всего кутора ловит рыбу. Она загоняет гольцов и пескарей в крошечные заливчики, потом мутит воду и сторожит выход из такого заливчика. Как только рыбка проплывает мимо нее, она тотчас бросается в воду и ловко схватывает ее, оправдывая поговорку о ловле рыбы в мутной воде.

Враги куторы те же самые, что и у других землероек: аисты, гадюки и некоторые хищные птицы. Неволю эти зверьки переносят хорошо. Аусден держал кутор в большом ящике с довольно глубоким бассейном. Его пленники чувствовали себя, повидимому, очень хорошо. Они вели себя, как дома: спокойно ели червей, сырое мясо и насекомых. Однажды Аусден пустил в бассейн несколько маленьких рыбок. Землеройки моментально набросились на них, вытащили по рыбке наружу и умертвили, прокусив им головы, потом, крепко держа добычу передними лапами, принялись есть от головы к хвосту, как это делают речные выдры.

Купаясь, землеройки оживленно двигались в бассейне. Бегая по клетке, они иногда пищали; крик их слегка напоминает чириканье камышевки. В несколько месяцев они вполне освоились со своей неволей, но все же ручными не сделались — боялись людей и кусались, когда их трогали.

Кроты

Выхухоль, или хохуля, — очень интересное насекомоядное с подвижным хоботком и прекрасным мехом. Живет в бассейне Дона и Волги, от притоков ее верхнего течения до низовьев Камы и ниже, до Астрахани. Очень редко встречается на Днепре и Урале. Любит поемные озера, старицы и тихие заводи рек с высокими песчаными берегами. Длина хохули — 25 сантиметров, а широкий, сжатый с боков хвост достигает 17 сантиметров. Голые ступни ног покрыты мелкими чешуйками и с наружных краев густо усажены плавательными щетинками, как у водяной землеройки. И на передних и на задних ногах пальцы соединены плавательными перепонками. Мех выхухоли гладкий, с густым мягким подшерстком, рыжевато-бурый на спине и боках, а на груди и брюхе пепельно-серый с серебристым блеском.

Выхухоль проводит свою жизнь или в воде, или под землей. Устраивая свое гнездо, она начинает копать ход у берега под водой и ведет его наискось кверху. В глубине земли, выше уровня воды метра на два, она расширяет нору и делает камеру, которая и служит ей гнездом.

«Выхухоль, — говорит Брэм, — отличный пловец и водолаз, бóльшую часть жизни проводит в воде. На поверхность земли она выходит только в том случае, когда разлив выгоняет ее из подземных ходов. В воде она проводит день и ночь, лето и зиму. Даже тогда, когда лед покрывает реки, она продолжает плавать и охотиться. Наевшись досыта, она возвращается отдыхать в нору, вход в которую сделан настолько ниже уровня воды, что даже толстый лед не может его закрыть. Пища выхухоли состоит из червей, пиявок, водяных ракушек, комаров, водяных пауков и личинок разных насекомых.

Выхухоль кажется неуклюжей, но на самом деле она очень ловка и проворна, плавает и бегает под водой и в прибрежном тростнике и кустарнике, быстро поворачиваясь в разные стороны и отыскивая пищу гибким и подвижным хоботком. Часто всплывает вверх, чтобы передохнуть, и снова ныряет в воду.

В ясную погоду она играет в воде или лежит на берегу, греется на солнышке, ворочает хоботком во все стороны и ощупывает всякий подвернувшийся предмет».

Поймать выхухоль нетрудно, особенно весной, во время спаривания, когда животные играют в воде. Ловят их особыми сетями, расставленными перед норой. В дореволюционное время выхухоли не охранялись, их промышляли тогда и ружьями. Иногда в расставленных рыбаками сетях и вершах находят мертвых выхухолей. Мех выхухоли идет на воротники и шапки. Он очень красив и прочен.

Многие особенности жизни выхухоли стали известны только в самое последнее время благодаря работам промысловых станций СССР. Выхухоль дает два помета в лето. Период весеннего размножения продолжается с апреля по июль, осеннего — с сентября по декабрь. Число детенышей в помете может быть от одного до пяти. Срок беременности — от сорока пяти до пятидесяти дней. Питается выхухоль, кроме перечисленных выше мелких животных, рыбой, а также корневищами и клубнями водяных растений.

Выхухоль.

В неволе выхухоль живет долго, но только при хорошем уходе, в бассейне с проточной водой. Стоячая вода быстро портится от нечистот и выделений хвостовой железы. Кормить выхухоль можно моллюсками, дождевыми червями и мелкой рыбой. Съедает она до 300 граммов пищи в день. При ходьбе выхухоль неуклюже переваливается с боку на бок, старается скорее покинуть сушу и уйти в воду. Там с удовольствием плещется и моет себе хобот. Ступни ее очень гибки — она может достать ими до поясницы, когда чешет и чистит себя; двигает она ногами с такой быстротой, что эти движения кажутся дрожанием всего тела.

На воле у выхухоли, повидимому, немного врагов. Преследуют ее главным образом хищные рыбы, например щуки, изредка хищные птицы. Главным врагом был человек: неумеренный промысел на этого зверька давно сократил число этих ценных животных, которые встречаются только в СССР. Но начиная с 1920 года промысел выхухоли был запрещен, а два года назад были устроены специальные выхухолевые заповедники на Оке и Клязьме. Охрана благоприятно повлияла на увеличение запасов выхухоли.

Крот — подземный житель. Он только в редких случаях выходит на поверхность. О его подземных странствованиях можно узнать по кучкам земли, которые он выбрасывает наверх при рытье ходов. Эти кучки точно указывают направление и протяжение того участка, на котором крот занимается подземной охотой. Участок этот всегда большой, потому что крот прожорлив. Он все время расширяет район охоты и роет все новые и новые ходы.

«Из всех наших подземных животных, — говорит натуралист Блазиус, — обыкновенный, всюду распространенный крот старательнее всех работает над устройством своих затейливых ходов. Ему приходится не только заботиться о пище, но и прятаться от нападений многочисленных врагов. Всего искуснее он строит свое жилище. Оно состоит внутри из округлого логовища и двух круговых галлерей; одна из них больше и окружает логовище на одной высоте с ним, а другая меньше и идет параллельно большой, но помещается выше ее, над логовищем. Из логовища проложены вверх, к малой галлерее, три хода, а от нее идут пять-шесть ходов в большую, нижнюю, галлерею. Из большой галлерей идут лучами во все стороны прямые ходы числом от восьми до десяти, скрещиваясь с описанными уже ходами. На известном расстоянии некоторые из них поворачивают и присоединяются к главному выходу из гнезда. С главным ходом соединяется еще особая предохранительная галлерея, идущая из логовища.

Главная галлерея шире туловища крота. Он может свободно и быстро двигаться в ней. Стенки всех галлерей хорошо утрамбованы, тверды и крепки, так как крот при постройке подземного жилища придавливает вырытую землю, а не выбрасывает наверх.

Свое логовище крот мягко выстилает травой, листьями, мхом и нежными корешками. При опасности сверху он моментально отодвигает эту мягкую подстилку и бросается вниз по предохранительной галлерее, которая начинается прямо под подстилкой. Если опасность грозит снизу, крот бежит в верхнюю, круговую галлерею с ее многочисленными ходами».

В жилище крота всегда достаточно воздуха — он проникает через разрыхленную землю.

Кроты много пьют и роют особые ходы к лужам и ручьям. Рыть кроту совсем не трудно. Он легко сверлит рыхлую землю рылом, разгребает ее передними лапами с широкими сильными когтями и быстро отбрасывает назад. Его уши плотно закрываются кожным выступом и прекрасно защищены от засорения песком и землей. Не хуже приспособлены и его глаза: они величиной с маковое зернышко, защищены волосами и веками. Кроме того, они могут произвольно выдвигаться из глазниц и снова втягиваться внутрь. Шерсть у крота ровного черного цвета, густая, короткая и бархатистая.

Крот.

Главная пища крота — дождевые черви. Именно для охоты за ними он копает свои длинные ходы. Если воткнуть палку в рыхлую землю и слегка шевелить ее из стороны в сторону, то черви, спасаясь от мнимого крота, начинают поспешно выходить со всех сторон из-под земли на ее поверхность. Кроме дождевых червей, крот поедает живущих под землей личинок медведок, майских и навозных жуков и других насекомых, какие только попадутся, а также улиток и мокриц. Если ему случается добыть пищу на поверхности земли или у воды, он приносит ее в свое логовище. Землеройка, полевка, лягушка, ящерица, уж или медяница, если они случайно окажутся под землей по соседству с ним, делаются его добычей. Кроту ежедневно необходимо съедать количество пищи, равное весу его собственного тела. Голода он не выдерживает и без еды умирает через полсуток.

Правильность этих наблюдений подтверждается и поведением крота в неволе. Брэм сообщает следующее:

«Наблюдатель Флуранс посадил двух кротов в ящик с землей, желая узнать, что они едят. Он положил им корень хрена. На другой день он нашел корень в целости, но зато от одного из кротов осталась только кожа; даже кости были съедены. Тогда он поместил оставшегося в живых крота в пустой ящик. Животное вскоре стало обнаруживать признаки беспокойства и голода. Наблюдатель пустил к нему воробья с подрезанными маховыми перьями. Крот тотчас же приблизился к птичке; получив несколько ударов клювом, он отскочил, но затем снова напал на воробья, разорвал ему брюшко, расширил рану лапами и в течение одной минуты сожрал половину птицы. Тогда Флуранс поставил в ящик стакан с водой. Крот тотчас же приблизился к стакану, уперся в него передними ногами и стал с жадностью пить воду. Напившись, он доел воробья и наконец насытился. Но очень скоро он снова проголодался, стал беспокойным, ослабел и непрерывно обнюхивал все вокруг себя. Едва к нему впустили нового воробья, как он перегрыз ему брюшко и тотчас же сожрал половину, опять жадно напился и успокоился. Утром доел остатки, не тронув только вывороченную кожу. Вскоре он начал снова проявлять признаки голода. Ему дали лягушку, но ему хватило этого только до половины дня. Тогда в ящик бросили жабу. Крот накинулся на нее, но тотчас же отвернулся и больше не пытался ее трогать. Ему положили в ящик моркови, капусты и салату, но он на другой день умер с голоду, так и не дотронувшись до этой пищи».

Флуранс пытался кормить растительной пищей трех других кротов. Они тоже умерли от голода. Как-то раз этот же наблюдатель запер в одной комнате десять кротов. На другой день их оказалось только девять. Самый слабый был съеден более сильными. Через некоторое время в комнате осталось всего два крота. Один из них непременно съел бы другого, если бы им во-время не дали пищи.

Другой наблюдатель, Ленц, пустил крота в ящик, дно которого было покрыто землей, содержавшей много дождевых червей. Земля лежала тонким слоем в 5 сантиметров, чтобы можно было видеть поведение крота. За один час крот сожрал множество червей. Он брал их передними лапами и, очищая налипшую грязь, постепенно вбирал в рот. Растительной пищи он не трогал, а улиток, жуков, червей, гусениц, мясо птиц и млекопитающих ел с жадностью.

На восьмой день Ленц положил кроту большую медяницу. Крот бросился на нее, укусил и быстро скрылся под землей, так как медяница сделала несколько сильных движений. Вскоре он снова вылез, укусил ее еще раз и опять скрылся. Осторожные нападения продолжались минут шесть. Наконец он вцепился в змею и стал энергично грызть ее, пока не прокусил толстой кожи. Помогая когтями передних лап, он разорвал рану, вытащил печень и кишки, потом съел свою добычу, оставив только голову, позвонки и кожу. Это было утром, а в полдень крот был опять голоден и съел большую садовую улитку. Около пяти часов дня ему дали живого ужа длиной около 80 сантиметров. Он набросился на ужа, растерзал его и съел.

Тонкое обоняние помогает кроту легко находить пищу. Хоботок служит ему еще и органом осязания. Слух у крота тоже хороший: от него не ускользает ни малейший шум. Кроме того, организм крота очень тонко воспринимает ничтожные сотрясения почвы. Плавая, крот руководится зрением. Было замечено, что, переплывая реки, крот расправляет волосы вокруг глаз и раскрывает веки возможно шире, обнаруживая черные блестящие бисеринки глаз.

«В остроте чувств крота, — говорит Брэм, — легко убедиться. Я посадил одного крота в ящик, дно которого было покрыто слоем земли почти в 16 сантиметров толщины. Крот тотчас ушел в глубину. Тогда я придавил землю в одном из углов ящика и положил сверху сырое мясо, нарезанное кусочками. Через несколько минут земля в этом месте приподнялась, высунулась подвижная мордочка, и мясо было съедено».

Кроты не подвержены спячке. Летом и зимой они заняты непрерывной работой — добыванием пищи. Часто можно видеть выброшенную кротом свежую землю на только что выпавшем снегу или на замерзшей почве. Крот делает большие переходы под рыхлым снегом и по мерзлой земле. Зимой его охота, пожалуй, еще добычливее летней, если судить по его запасам полуживой пищи.

«Вскоре после первых весенних оттепелей, — сообщает натуралист Даль, — когда земля еще не оттаяла, в гнезде крота и прилегающих к нему ходах я нашел значительные запасы червяков. Они были притиснуты к плотным стенкам ходов в виде маленьких кучек, в десять червей каждая. Черви казались раздавленными и даже изувеченными, но, когда я их согрел, они ожили, не обнаружив никаких поранений.

Я собрал запасы в одном гнезде, сосчитал все, что было в наличности, и взвесил. Оказалось 1280 штук дождевых червей, весивших вместе 2,13 килограмма, и 18 личинок майского жука. Кроту зимой легко ловить добычу, находящуюся в зимнем оцепенении, — вот он и делает запасы».

Между собой кроты постоянно враждуют. Встретившись, вступают в драку, и победитель пожирает побежденного. Самец и самка живут отдельно. Сходятся они вместе только в период спаривания и выкармливания детенышей. Парочка поселяется в жилище самца или в жилище самки. Они расширяют общими силами это жилище и роют новые ходы. Самка мечет от трех до пяти голых и слепых детенышей. Величиной они почти с боб, но быстро растут и уже с раннего детства обнаруживают большую прожорливость.

Родители вскоре начинают кормить их червями. Через пять недель кротята вырастают до половины величины взрослых, но существовать без помощи родителей еще не могут. Рыть по-настоящему подземные ходы они выучиваются только к весне следующего года.

Кроты приносят некоторую пользу сельскому хозяйству и лесоводству, уничтожая медведок, сверчков, личинок майского жука и других вредных насекомых. Человек, самый опасный враг крота, охотится за ним из-за шкурок. Кротовый промысел сильно развит и в Западной Европе и в СССР. Кроме человека, кротов истребляют и звери и птицы: лисицы, хорьки, куницы, горностаи, ежи, совы, сарычи, вороны и аисты подстерегают их у кротовин. Маленькая ласка преследует крота энергичнее всех — даже в его собственных подземельях. Но многие хищники кротов не едят.

Еж

Еж не менее, чем крот, полезен для сельского хозяйства. Его знают почти все. У него острое рыльце, маленькие черные глазки, большой рот, широкие уши. Голова, спина и бока покрыты острыми иглами желтоватого цвета, бурыми на концах, а шея и брюшко — густыми желтовато-серыми волосами.

Ежи, как и кроты, живут в одиночку. Место для гнезда еж выбирает под хворостом или в густом кустарнике, охотнее всего в терновнике, под изгородями, в корнях или дуплах деревьев и в расселинах скал. Реже бывает, что еж выкапывает себе неглубокую нору с двумя выходами — на север и юг. Свое гнездо ежи устилают листьями, соломой и сеном. Самка устраивает гнездо по соседству от самца. Редко случается, что самка и самец живут парой в одном гнезде. Обычно они держатся вместе только в брачный период.

В Европе, Африке и Азии живут разные виды ежей. У нас они встречаются повсеместно. За лето ежи нагуливают себе жирное брюшко. Зимой впадают в спячку. Этот жир организм расходует во время спячки как естественный запас питания. К зимнему сну еж готовится еще задолго до морозов. Он утепляет свое помещение — натаскивает туда беспорядочную кучу соломы, сена, листьев и мха. Весь этот материал он переносит своеобразным способом: он валяется на опавших листьях, на сене и на мху; все это нанизывается на его иглы или застревает между ними. Натаскав материалов, еж выстилает себе постель. С наступлением первых морозов он глубоко зарывается в гнезде и впадает в спячку. Спит обыкновенно до марта.

Весной, с наступлением первых теплых вечеров, внимательный наблюдатель может слышать в лесу, роще или саду странный шорох в сухих, нападавших с осени листьях. Шорох этот чаще всего слышится вблизи колючих изгородей или в густых кустарниках. Стоя неподвижно, можно через некоторое время заметить, как маленький, округлый, покрытый иглами зверек пробирается сквозь зелень, обнюхивая воздух и прислушиваясь. Он трусит мелкими шажками, поворачивая во все стороны остренькую мордочку.

Услышав какой-нибудь подозрительный звук, он тотчас останавливается и тщательно принюхивается. Обонянием он, очевидно, проверяет другие органы чувств: ухо и глаз.

«Нередко случается на охоте, — рассказывает Брэм, — что еж бежит охотнику прямо под ноги, затем вдруг обернется, обнюхает воздух и поспешно отбегает или свертывается в клубок. Свернувшись, животное совершенно теряет свой обычный вид, превращаясь в клубок игл, который с одной стороны имеет углубление. Углубление это ведет к брюху, и в нем еж прячет тесно прижатые друг к другу ноги, хвост и морду.

Между растопыренными иглами воздух свободно проходит к морде ежа. Его дыхание нисколько не затрудняется, и, свернувшись в клубок, он может долго оставаться в таком положении. Еж свертывается в клубок без всяких усилий: у него необычайно сильные подкожные мышцы. Даже человек, надев толстые рукавицы, не в силах развернуть этот колючий клубок».

Свертывание служит ежу единственным средством защиты против всевозможных опасностей. Большинство врагов бессильно перед его колючками, но лиса и филин умеют его схватить и растерзать.

Еж истребляет в огромном количестве кузнечиков, сверчков, тараканов, майских, навозных и всяких других жуков и их личинок. Он поедает также дождевых червей, птичьи яйца, слизней, лесных и полевых мышей. Однако истребляет он также и полезных мелких птиц и птенцов более крупных пернатых обитателей леса.

Еж.

Еж проявляет большую ловкость и настойчивость в охоте на мышей и борьбе с более сильными животными.

«В августе, — рассказывает известный натуралист Ленц, — я посадил самку ежа в большой ящик. Через два дня она родила шестерых детенышей. Для испытания ее аппетита я давал ей жуков, дождевых червей, лягушек, даже жаб, медяниц и ужей. Все это она съедала, но любимым ее кушаньем были мыши. Плоды она ела только тогда, когда не было никакой другой пищи, но это отзывалось на ней вредно. Просидев два дня на плодах, она убавила молока, и двое ее детенышей умерли.

Большое мужество и ловкость она проявляла при встрече с врагами. Однажды я впустил к ней в ящик восемь хомяков, очень злых животных. Едва она их почуяла, тотчас же взъерошила иглы и, пригнув морду к земле, бросилась на ближайшего. При этом она издавала звуки, похожие на бой в маленький барабанчик. Как только хомяк нападал, стараясь ее укусить, она подставляла иглы, торчащие на голове, кусала его в то же время за ноги и наносила ему удары иглами в бока. Окровавленный хомяк погиб бы, если бы я его не отнял. Избавившись от одного врага, она напала на других. Мне пришлось убрать их всех из ящика рассвирепевшей ежихи».

Еще больше ловкости еж проявляет в борьбе с ядовитыми змеями. Змеиный яд на него слабо действует. Нужно ввести в кровь ежа очень большую дозу этого яда, чтобы умертвить его. Смерть наступает только через несколько часов. (Мыши от укуса гадюки умирают через одну-две минуты, а морские свинки — через четыре-восемь минут.) В борьбе со змеями еж очень ловко увертывается от укусов; если же его укусит змея, то, повидимому, в кровь его не попадает такое количество яда, какое для него смертельно.

В борьбе со змеями еж, по словам наблюдателей, проявляет исключительную осторожность. Он втягивает голову, выставляет иглы, пригибает ноги так, что их почти не видно, и сильно оттопыривает иглы на всем теле. Однако Ленц несколько иначе описывает единоборство с гадюкой самки ежа, той самой, которая жила у него со своими детенышами.

«30 августа, — пишет Ленц, — я впустил большую гадюку к ежам в то время, как мать кормила своих детенышей. Почуяв врага, ежиха поднялась со своего ложа, бесстрашно обошла вокруг змеи и обнюхала ее с головы до хвоста, так как та лежала, вытянувшись во всю длину. Змея начала шипеть и несколько раз укусила ее в морду и губы. Зверек, не отходя от гадюки, стал спокойно облизывать свои раны, причем гадюка укусила его за высунутый язык, но и это его не испугало. Ежиха продолжала обнюхивать разъяренную змею, не перестававшую кусаться. Вдруг она быстро схватила зубами голову змеи и, несмотря на сопротивление, разгрызла ее вместе с ядовитыми зубами и железами. Потом она съела половину гадюки. Покончив с этим, она залезла к детенышам и продолжала прерванное кормление.

Вечером она доела остатки гадюки и съела еще маленькую новорожденную гадюку. На следующий день я дал ей еще трех новорожденных гадюк, — ежиха чувствовала себя так же отлично, как и ее детеныши. На местах ранений я не видел у нее ни опухоли, ни болячек.

1 сентября ежиха сразилась с другой змеей. Как и в первый раз, она приблизилась к гадюке и стала ее обнюхивать. Змея, несколько раз хватая ее за морду, щетину и иглы, сильно искололась и обратилась в бегство. Она ползла вдоль стенок ящика, но ежиха неотступно следовала за ней и, несмотря на укусы, старалась приблизиться к голове змеи. Наконец она загнала змею в угол, где лежали ежата. Гадюка широко разинула пасть с ядовитыми зубами, но ежиха не отступила. Змея бросилась на нее, вцепилась ей в верхнюю губу и повисла на ней. Ежиха стряхнула гадюку и снова стала преследовать уползавшую змею, получая новые укусы.

Эта борьба продолжалась около четверти часа. Я насчитал, что змея раз десять кусала ежиху в морду и что вдвое больше укусов пришлось на иглы и щетину. Пасть гадюки, исколотая иглами, была вся в крови. Наконец ежихе удалось схватить змею зубами за голову, но та вырвалась и уползла.

Я поднял ее за хвост и схватил позади головы. Она тотчас раскрыла пасть, чтобы меня укусить. Это означало, что ее ядовитые зубы были еще целы. Когда я снова бросил змею в ящик, ежиха немедленно накинулась на нее, схватила зубами за голову, разгрызла ей череп и, не торопясь, съела всю, не обращая внимания на ее движения, потом отправилась к детенышам и стала их кормить.

Здоровье самки и детенышей ни капли не пострадало. Ежиха еще много раз сражалась с гадюками и всегда побеждала. При дальнейших наблюдениях обнаружилось, что ядовитым змеям она в первую очередь раздробляла голову, тогда как безвредных ужей кусала в другие места».

Это последнее замечание Ленца наводит на мысль, что еж в борьбе с гадюками все же вел себя более осторожно, чем казалось наблюдателю, а укусы змеи, видимо, были не совсем удачны, и ядовитые зубы не прокусывали кожи ежа достаточно глубоко, чтобы влить в кровь большую дозу яда. Конечно, в этом случае помогает и большая невосприимчивость ежа к яду разных животных. Например, ежи безнаказанно едят в большом количестве шпанских мух, которые выделяют сильный яд — кандаридин, — вызывающий у других животных катар желудка, кишок и смерть от острого воспаления почек.

Самка ежа мечет от трех до шести детенышей, в редких случаях — до восьми. Перед родами ежи устраивают особое, очень просторное и хорошо выстланное гнездо под густым кустарником, кучами листьев и мха или в ржаном поле. Детеныши рождаются слепыми, почти голыми, со щетиной вокруг морды. Уши у новорожденных закрыты. Подросши и вооружившись уже иглами, ежата не могут еще свертываться в клубок и натягивать кожу на голову до морды. Когда они перестают сосать, мать приносит им в гнездо дождевых червей, слизней, опавшие плоды и вскоре, по вечерам, начинает брать ежат на охоту. К осени ежата совсем подрастают и, подобно взрослым, самостоятельно готовятся к зимней спячке.

«Чтобы приручить ежа, — говорит Брэм, — нужно только поймать его и потом устроить ему подходящее помещение. Он скоро привыкает к новому жилищу и теряет всякий страх перед человеком. Пищу он принимает от людей без боязни, сам ее отыскивает в доме, на дворе, в амбарах и сараях. Многочисленные наблюдения устанавливают, что еж — искусный ловец мышей. Во многих местностях им обзаводятся исключительно с этой целью и держат в таких кладовых, куда нельзя пускать кошек. Еж пригоден также для истребления сверчков и особенно тараканов, которых ловит с большим усердием. Если с ежом обращаться хорошо и предоставить ему темный укромный уголок, он прекрасно чувствует себя и в неволе».

Шерстокрыл

На Зондских, Молуккских и Филиппинских островах и Малайском полуострове живут оригинальные животные — шерстокрылы. Они, как планеры, проносятся там по лесу, перелетая с дерева на дерево.

Путешественник Иенгхен описывает свою первую встречу с ними: «Среди ночи мы вдруг услышали крик, но такой странный и ужасный, что мы сочли его за стон погибающего. Он так резко звучал в полной тишине, что суеверные туземцы в страхе прекратили веселый говор и боязливо придвинулись к костру. Объяснение этих непонятных звуков, впрочем, скоро нашлось: предполагавшийся „злой дух“ представился нашим взорам, медленно пронесшись над нашими головами. Это был шерстокрыл, который, перелетая с одного дерева на другое, и издавал время от времени такие неприятные, стонущие крики».

Шерстокрыл — довольно крупное животное, не менее 60 сантиметров в длину. Спина его покрыта густой шерстью, которая становится реже на передних ногах. Бока туловища и подмышечная область почти голые. Мех на спине буровато-рыжий, на груди и брюхе — темнее, на летательной перепонке и на ногах — в светлых пятнах.

Днем шерстокрыл обычно тихо и неподвижно сидит на ветвях дерева, меж мхов и лишайников. Его почти невозможно заметить благодаря защитной окраске меха, похожей на древесную кору. Острые когти дают ему возможность крепко прицепляться и ловко, уверенно лазать по деревьям. По земле он ползает медленно и неуклюже. В сумерки и ночью он проявляет оживленную деятельность. Разыскивая насекомых, он быстро влезает по дереву до самой верхушки и оттуда спускается по воздуху в косом направлении, напоминая своим полетом бумажный змей.

Во время ходьбы и ползанья летательная перепонка шерстокрыла, натянутая между передними и задними ногами, собирается в складки и плотно укладывается вдоль тела. Она нисколько не связывает его движений. Если же ему нужно перелететь на другое дерево, он взбирается на самый конец ветви, соскакивает сильным прыжком и вытягивает конечности. Перепонка натягивается, и он парит, медленно летя к другому дереву. Иногда он пролетает расстояние в 60 метров. При полете он всегда летит наискосок вниз и садится всегда ниже той точки, с которой он сделал прыжок.

Шерстокрыл.

«Однажды в сумерки, — рассказывает Альфред Уоллес, — я видел на Суматре шерстокрыла. Он быстро влез наверх по стволу дерева, перелетел на другое дерево и там снова полез вверх. Я измерил шагами расстояние от одного дерева до другого и нашел, что шерстокрыл прыгнул приблизительно с высоты 14 метров и пролетел расстояние в 70 метров. Это доказывает, что шерстокрыл может долго держаться в воздухе». Днем он неповоротлив и лезет вверх по дереву короткими прыжками, с частыми остановками, как будто отдыхает. «Говорят, — добавляет Уоллес, — что шерстокрыл рождает только одного детеныша. Мои наблюдения подтверждают это. Однажды я застрелил самку, и на груди у нее висел только один детеныш. Это было маленькое, нежное, голое, сморщенное, слепое существо».

Интересно описывает поведение шерстокрыла в неволе натуралист Ягор. Он приобрел на острове Замаре живую самку с детенышем.

«Самка казалась, — сообщает Ягор, — беспомощным и неуклюжим животным. Когда ее освободили от веревок, она продолжала лежать, вытянув все четыре ноги и касаясь земли брюхом. Потом поскакала короткими неловкими прыжками к ближайшему дощатому забору. Она долго ощупывала доски острыми вогнутыми когтями передних ног.

Пользуясь случайными выступами и трещинами, она пыталась лезть вверх, но тотчас же падала, так как отнимала от досок задние ноги, прежде чем уцепиться за что-нибудь передними. Падения не причиняли ей вреда: она всякий раз успевала развернуть летательную перепонку. Упав, она снова лезла на забор и снова падала. Это тянулось так долго, что мне надоело, и я перестал наблюдать за этим, как мне казалось, тупым и упрямым животным. Однако через некоторое время шерстокрыл исчез. После долгих розысков я нашел его в темном углу под крышей. Там он, видимо, укрылся до наступления ночи. Ему удалось все-таки добраться до верхнего края дощатой стены, пролезть в щель и заползти под крышу из плетеного бамбука. Таким образом шерстокрыл опроверг мое мнение о его тупости и неловкости».

Местное население усиленно преследует шерстокрылов из-за хорошего меха, который ценится довольно высоко. Туземцы едят также и мясо шерстокрылов.

В летний вечер, как только зайдет солнце, в воздухе появляются странные крылатые существа. Они, как серые тени, беззвучно порхают над рекой, над дорожками парков и садов и проносятся вдоль улиц селений. Это — летучие мыши. Днем их не было видно: они скрывались в разных щелях, в дуплах деревьев или на чердаках зданий.

У нас, в северных областях, летучих мышей сравнительно мало, но дальше на юг количество их увеличивается. В Крыму, на Кавказе, на Балканах, в Италии, в Испании эти крылатые млекопитающие носятся в воздухе тысячами. Они вылетают после заката из каждого чердака, из развалин, из горных пещер и в сумерки мелькают повсюду.

В жарких странах рукокрылых еще больше.

«Весьма привлекательно и интересно, — говорит Брэм, — провести вечер у ворот какого-нибудь большого восточного города. Пробуждающиеся летучие мыши тучами заволакивают небо. Со всех сторон и по всем направлениям мчатся в воздухе скученные массы этих темных созданий. Они мелькают повсюду: в садах, рощах, лесах, летают между деревьями, проносятся над полями, кишат над улицами города и во дворах. Они залетают даже в комнаты. Сотни их исчезают, но тотчас же заменяются новыми сотнями, и вас постоянно окружают рои этих летающих созданий».

То же самое можно наблюдать и в Азии.

«Вечерний ландшафт на Цейлоне, — сообщает натуралист Теннент, — немыслим без множества летучих мышей. Днем они массами держатся во всех пещерах, в подземных ходах, в уличных водосточных трубах, в крепостных галлереях, под крышами домов, в развалинах храмов и других строений. С закатом солнца они покидают свои убежища и стаями вылетают на охоту за насекомыми. Когда в домах зажгут огни, летучие мыши в погоне за насекомыми влетают в комнаты и хватают свою добычу при свете ламп».

«В Центральной и Южной Америке, — пишет ученый путешественник фон-Вид, — рукокрылые населяют дремучие первобытные леса, живут и в городах, и в зарослях, и в дуплах деревьев, и на скалах. Они истребляют множество насекомых. Такое же обилие рукокрылых и в Африке, где они живут и по берегу моря, и во внутренних лесах, и в саваннах, и даже в пустыне».

Отличительный признак рукокрылых — это своеобразные крылья, которые образовались из передних конечностей. Между очень удлиненными пальцами у них натянута тонкая кожная перепонка, примыкающая и к бокам туловища. Такая же перепонка натянута между задними ногами и хвостом. Благодаря крыльям летучие мыши кажутся довольно крупными животными, на самом же деле многие из них принадлежат к самым мелким млекопитающим.

У летучих мышей замечательно развито осязание. Даже при полете они руководствуются не зрением, а главным образом осязанием. Ученые делали такие опыты: натягивали вдоль и поперек комнаты множество нитей и пускали летать летучую мышь, и она летала, не задевая ни одной нити. Потом английским пластырем ей заклеивали глаза и даже уши и снова пускали летать. Ослепленная и лишенная слуха, летучая мышь летала между нитями с такой же быстротой и уверенностью, как и прежде, и не задела ни одной из них.

Летучие мыши, за исключением некоторых видов, зимой впадают в спячку. Перед этим они сильно жиреют; жир целыми слоями лежит между мышцами и кожей и на внутренностях. Жира бывает так много, что у некоторых видов вес его превышает вес самого животного. За счет этого жира, а также других веществ организма летучая мышь питается в период спячки. За это время она теряет пятую-шестую часть своего веса.

Очень интересны сведения о размножении летучих мышей. Они спариваются осенью, но оплодотворение яйца живчиком происходит только весной. Когда настает время родить, самка когтями передних ног привешивается к чему-нибудь и подгибает хвост с перепонкой к брюху. Получается нечто вроде мешочка или чаши, куда и падает новорожденный детеныш. Мать тотчас же перекусывает пуповину и облизывает детеныша, который после этого крепко прицепляется к груди матери, схватывает сосок и начинает сосать. Все рукокрылые носят детенышей на себе и летают вместе с ними. Даже после того, как малыши и сами научатся летать, они некоторое время еще продолжают перелетать, прицепившись к матери. Растут детеныши быстро: через шесть-восемь недель они достигают размеров родителей.

При хорошем уходе летучие мыши переносят неволю и делаются ручными. Они привыкают брать пищу из рук человека или из кормушек.

Колонги

Колонги — самые крупные из рукокрылых. От обычных летучих мышей они отличаются не только размерами, но и формой тела. Длина колонга доходит до 40 сантиметров, а размах крыльев — до 1½ метров. Голова его очень похожа на голову собаки. Это дало повод называть колонга еще летучей собакой. Мех колонга на спине темнобурый, на брюхе ржаво-черный, на голове и шее рыжевато-красный; крыловая перепонка коричневого цвета.

Колонги обитают в Средней и Южной Америке, в Австралии и Океании, а также в Южной Азии и на Малайских островах. Много колонгов живет на островах Ява, Суматра, Тимор и группе островов Банда. Держатся они здесь в больших лесах или рощах из плодовых деревьев, окружающих деревни.

Как и прочие летучие мыши, колонги ведут ночной образ жизни. В полумраке густых тропических лесов они летают иногда и днем, но настоящая жизнь их начинается в сумерки. Острое зрение и чуткое обоняние помогают им находить деревья с сочными зрелыми плодами. Они подлетают к облюбованному дереву сначала поодиночке, но вскоре собираются стаями и дочиста объедают все его плоды. Нередко они вредят и виноградникам. Они выбирают сладкие и душистые плоды, причем не столько едят их, сколько высасывают. Любимая их пища — бананы, смоквы, сладкие ягоды, виноград. Напав на фруктовый сад, они едят всю ночь. При этом производят такой шум, что его слышно на далеком расстоянии. Прогнать их из сада бывает трудно. Даже ружейные выстрелы не помогают: вспугнутые в одном месте, грабители перелетают на другое дерево и продолжают пиршество.

Днем колонги боязливы и, чуть заметят что-нибудь подозрительное, тотчас обращаются в бегство. Хищная птица приводит их в ужас. Сильный удар грома вызывает панику. С испугу они падают с деревьев на землю, быстро разбегаются в разные стороны и с большой поспешностью взбираются на любой высокий предмет, чтобы привеситься и полететь. Бывали случаи, что, перепугавшись, они влезали даже на лошадей и людей. А взобраться на что-нибудь им необходимо: взлететь они могут, только бросаясь с известной высоты. Полет у них быстрый и сильный, но не высокий. Лишь в исключительных случаях они поднимаются выше 100 метров. По земле они бегают, как крысы. Ловко и быстро они умеют лазать по стволам и ветвям деревьев. Крик их похож на скрип и писк; по временам они шипят, как гуси. Они часто кричат даже тогда, когда спокойно висят на деревьях.

Днем колонги обычно собираются в лесах, подвешиваются к деревьям и, покрыв голову и туловище крыльями, спокойно спят. Они выбирают для отдыха преимущественно горизонтальные ветви капока и дурьона. Иногда колонги висят на этих деревьях в таком количестве, что совершенно не видно ветвей.

С наступлением вечера вся эта масса приходит в движение. Колонги летят на некотором расстоянии друг от друга, но бывает, что они мчатся в воздухе тесной стаей. Наблюдатель Розенберг сообщает о них следующее:

«На Суматре, где колонги принадлежат к числу обычных животных, мне каждый вечер приходилось наблюдать их стаи, пролетавшие на значительной высоте по направлению с северо-запада на юго-восток, а с восходом солнца в обратном направлении — туда, где было место их дневного сна. Однажды, когда я выстрелил по низко летевшей самке, с ее груди сорвался детеныш. Он падал камнем, но мать, с быстротой молнии кинувшись вниз, схватила его зубами прежде, чем он коснулся земли, и улетела со спасенным детенышем».

Малайцы охотятся на колонгов и употребляют в пищу их мясо. Этих животных очень легко стрелять во время полета. Если дробинка перебьет хотя бы одну косточку на пальцах крыла, колонг теряет равновесие и падает на землю. Если подстрелить колонга на дереве, то он лишь крепче вцепляется в ветку и даже мертвый не падает на землю.

«Колонги, — рассказывает Уоллес, — на некоторых островах считаются большим лакомством. Особенно сильно их преследуют в начале года, когда они появляются в большом количестве, чтобы кормиться плодами. Днем во время сна их ловят или просто убивают палками, потом собирают в корзины и уносят домой. Чтобы из мяса колонга приготовить пищу, требуется особое искусство. Кожа и жир колонга имеют прогорклый запах, похожий на запах лисицы, поэтому мясо приходится варить с большим количеством пряных кореньев и острых приправ, — тогда оно действительно становится вкусным, как мясо хорошо прожаренного зайца».

Колонг.

Колонги быстро привыкают к неволе и становятся ручными. Ухаживать за ними нетрудно, в пище они неприхотливы и едят всякие фрукты, хотя предпочитают мясо.

Интересные наблюдения над поведением колонга в неволе сделал натуралист Рок, который привез во Францию самца колонга. В течение ста девяти дней морского плавания Рок кормил пленника бананами, вареньем, рисом и свежим мясом. Колонг с жадностью съел мертвого попугая, а когда нашли гнездо крысы и дали ему крысят, он их ел с видимым удовольствием. Позже его кормили рисом и сладким хлебом с водою. По прибытии в Гибралтар колонгу стали снова давать плоды; мяса он больше не ел.

Ночью этот колонг становился очень деятельным и пытался вылезть из клетки, днем же был совершенно спокоен и, подобно всем летучим собакам, подвешивался к чему-нибудь на одной задней ноге, закутавшись с головой в свои крылья. Когда ему нужно было испражняться, он на весу зацеплялся за что-нибудь передними конечностями и опускал книзу заднюю часть тела, чтобы не испачкаться и не замочиться.

Он скоро привык к людям, которые за ним ухаживали; в особенности хорошо знал своего хозяина, позволял ему дотрагиваться до себя и гладить шерсть. Он не делал никаких попыток кусаться. Точно так же он относился и к негритянке, которая ухаживала за ним на родине.

Другой колонг, пойманный позднее, был еще более ручным. Он ласкался к каждому человеку, лизал руки, как собака, и вообще проявлял к людям большую доверчивость.

Судя по наблюдениям в неволе, можно предполагать, что и в естественных условиях колонги, кроме плодов, поедают еще мелких позвоночных и насекомых. Натуралист Шорт наблюдал даже, как колонги ловили рыбу.

«Мое внимание, — говорит он, — привлек образовавшийся от недавнего дождя пруд. Он был наполнен множеством мелкой рыбешки, которая играла в воде, массами показываясь на ее поверхности. Внезапное появление рыбы в пруде, то высыхавшем, то снова наполнявшемся дождевой водой, не представляло для меня ничего нового. Мое внимание было направлено на стаи больших птиц, тяжело летавших над водою. Они схватывали ногами рыбок и улетали с добычей на тамариндовые деревья, чтобы там съедать ее. Присмотревшись внимательнее, я убедился, что это были не птицы, а колонги. В этот раз я смог наблюдать их лишь недолго — мне помешала быстро наступившая вечерняя темнота. На следующий вечер я пришел к пруду часом раньше и увидел то же самое. Я попросил моего спутника Уатсона зарядить ружье и выстрелить, чтобы по убитому животному точно определить его. Уатсон застрелил двух или трех из этих крылатых рыболовов, и они оказались колонгами».

Листоносы

Большой вампир, или упырь, несмотря на свое страшное название, питается преимущественно плодами, как колонги, и ловит насекомых.

Об этой летучей мыши рассказывают множество сказок, смешивая вампиров с кровососами, ближайшими их сородичами.

Это довольно крупное животное, достигающее в длину 16 сантиметров. Живет вампир в Северной Бразилии и Гвинее. Мех у него мягкий и нежный, на спине бурый, на груди и брюхе желтовато-бурый. Его своеобразная голова производит отталкивающее впечатление, особенно если взглянуть спереди. Голые оттопыренные уши, торчащий на носу кожистый придаток, оскаленные зубы и черные сверкающие глаза — все это создает впечатление сказочного чудовища.

Большой вампир.

«Неудивительно, — говорит ученый-исследователь Бэтс, — что народная фантазия наделила это безобразное создание сверхъестественными свойствами, считая его нечистой силой или порождением злых духов. На самом же деле вампир — одна из самых мирных летучих мышей, безвредность которой хорошо известна всем прибрежным жителям реки Амазонки. Я нашел два различных вида вампиров (черноватого и красноватого цвета) и убедился, что тот и другой питаются преимущественно плодами. Дневным убежищем для представителей обоих этих видов служило церковное здание. Каждый вечер, сидя перед дверью своего дома, я видел, как вампиры стаями вылетали из церкви через большое открытое окно позади алтаря. Я долго слышал писк, с которым они разлетались по лесу. Иногда они залетали в дома. Когда один из них впервые залетел в мою комнату и стал кружиться под потолком, я принял его сначала за голубя, пропавшего у соседа.

Я вскрывал желудки многих вампиров — они содержали массу из мякоти и семян различных плодов с остатками насекомых. Туземцы утверждают, что вампиры поедают в садах зрелые плоды. Но когда я сравнил вынутые из желудков вампиров семена с зернами плодовых деревьев, я убедился, что это неверно. Вампиры, очевидно, отыскивают себе пищу исключительно в лесах, а в деревни возвращаются к утру для дневного отдыха в различных строениях».

«Во время светлых, лунных ночей, — рассказывает другой наблюдатель, Уатертон, — я часто видел, как вампир подлетал к деревьям со спелыми плодами и сосал их. Из лесу время от времени он приносил к нам во двор крупные плоды, величиной с мускатный орех, походившие на плод дикой гуайавы».

То, что рассказывают о вампирах, будто бы они нападают на спящих людей и животных, в действительности совершают кровососы. О них мы сейчас и расскажем.

Большой кровосос не только носит такое название, но и на самом деле питается кровью. Водится он в Америке, начиная от Мексики и кончая Боливией и Парагваем. Вот что пишет о нем знаменитый натуралист Гумбольдт:

«Когда жгучая дневная жара в тропических странах сменяется прохладой ночи, рогатый скот и лошади все-таки не могут насладиться отдыхом.

Летучие мыши, подобно сказочным вампирам или упырям, во время сна сосут у них кровь, крепко прицепившись к спине. Спящие животные и даже люди не замечают укусов. Ранка от них не опасна, а боль от нее так незначительна, что укушенные просыпаются только тогда, когда летучая мышь сделала свое дело».

Это наблюдение Гумбольдта подтвердил и величайший ученый Чарльз Дарвин, видевший кровососов во время своего путешествия по Южной Америке.

«Вампир-кровосос, — пишет он, — причиняет здесь иногда много хлопот, кусая лошадей в загривок. Вред заключается не столько в потере крови, сколько в воспалении ранки от давления седлом. Я был очень рад, что мне удалось самому видеть, как поймали кровососа на спине лошади. Однажды вечером нам пришлось остаться под открытым небом близ Коквимбо, в Чили. Мой слуга заметил, что одна из лошадей очень беспокоится, и пошел посмотреть, что с нею случилось. Ему показалось, что на загривке лошади кто-то сидит. Он быстро взмахнул рукой и поймал кровососа. Утром можно было найти укушенное место по легкой опухоли и кровавой ранке. На третий день мы уже ездили на этой лошади».

Более подробные сведения о нападениях кровососов на скот дает ученый-наблюдатель Ренгер. Он пишет:

«Я исследовал более сотни ран у мулов, лошадей и быков, но не мог составить ясное представление о том, как кровососы наносят их животному. Воронкообразная ранка никогда не проникает через всю кожу до мускулов. На ней не заметно следа зубов, как бывает вообще при укусах. Края ранки обычно разрыхлены. Я не думаю, чтобы такие раны были просто кусаными, так как спящее животное проснулось бы и прогнало врага.

Можно скорее предположить, что кровосос делает сначала кожу нечувствительной, присасываясь губами. От присоса кожа вздувается, подобно тому, как это бывает, когда ставят банки. Вздувшуюся кожу, ставшую нечувствительной, кровосос прокусывает зубами. В ранку кровосос, очевидно, потом всовывает свой вытягивающийся и приспособленный для сосания язык. Я видел, как эти летучие мыши садились на лошадей. Они выбирают те места тела, на которых легче держаться: у лошадей — шею, загривок и круп, у мулов — шею и загривок, у быка — лопатку и складки шеи. Раны эти не опасны; но так как иногда в одну и ту же ночь у одного животного сосут кровь несколько кровососов и это повторяется несколько ночей подряд, то животное ослабевает. Потеря крови получается значительная, тем более что из каждой ранки, после того как кровосос улетит, вытекает еще от 60 до 90 граммов крови.

Нередко в эти ранки мясные мухи откладывают свои яйца, отчего получаются гнойные опухоли».

«Кровососы, — добавляет наблюдатель Бурмейстер, — распространены в Бразилии почти повсеместно и ежедневно доказывают свое присутствие, кусая верховых и вьючных животных. Следы их укусов чаще всего бывают там, где волосы шерсти расходятся во все стороны и где кровосос легче может добраться до голой кожи. Больше всего укусов я находил на загривке, особенно у тех животных, у которых кожа была натерта хомутом или сбруей. Много укусов я видел на впадине бедра, около тазовых костей, где волосы расходятся, обнажая кожу. Следы укусов кровососов я находил и на ногах, реже всего — над шеей. Всякое животное, пока оно не спит, старается не допускать к себе летучей мыши, мечется, топает ногами, двигает и вздрагивает кожей, мотает головой. Кровосос может спокойно сосать только спящих животных. Нередко конюхи, осматривая ночью лошадей, хватают вампиров руками. Кровососы так жадно присасываются, что не замечают подошедшего человека».

Гензель, очень внимательный и осторожный наблюдатель, описывает укусы кровососов подробнее других. «Раны лошадей и мулов, укушенных кровососами, — говорит он, — представляют маленькую овальную поверхность, слегка углубленную. Такую рану можно получить, если щипчиками приподнять маленький участок кожи вверх и срезать ее под щипчиками бритвой. Подобный укус, срезывающий кожу, вызывает сильное и продолжительное кровотечение, потому что перерезывается много волосных сосудов. У лошадей, укушенных кровососами ночью или вечером, нередко и на следующее утро кровь еще стекает струйкой с шеи на землю или с плеча по передним ногам. Такие кровоточивые раны могут причинить только большие лопатообразные резцы. Такие резцы мы находим как раз у вампиров-кровососов».

О нападении кровососов на людей подробно и обстоятельно рассказывает наблюдатель Каплер, проживший сорок пять лет в Южной Америке.

«О кровососах, — говорит он, — много писали и спорили. Я могу сказать на основании достаточного опыта, что в некоторых местностях эти животные составляют истинное мучение, но не для людей, которые могут от них защититься, а для скота.

Три военных поста в Суринаме имели в этом отношении особенно дурную славу. Солдаты, чтобы избежать укусов кровососов, должны были спать с огнем всю ночь. Если почему-либо огонь тушили, то на следующий день под койками находили следы крови, которая стекала из маленьких, едва заметных ранок на пальцах ног. Однажды, проснувшись ночью, я почувствовал, что грудь и шея у меня мокрые. Я зажег свечу и увидел, что мои руки и гамак в крови. Я не чувствовал ни малейшей боли. Кровь обильно шла из кончика носа, на котором был срезан кусочек кожи. Ранка была около двух миллиметров длины и одного миллиметра ширины. За все время моего пребывания в Суринаме это был единственный раз, когда кровосос укусил человека в лицо. Меня, как и всех, кровососы много раз кусали в пальцы на ногах. Вообще они крайне редко кусают людей в какое-нибудь другое место. Впоследствии, если мне во время путешествия случалось спать на открытом воздухе, я всегда надевал чулки — и ни разу не был укушен.

В июне 1853 года я вместе со своими вюртембергскими земляками жил некоторое время в Альбине (Гвиана). Здесь раньше не было случаев, чтобы кровососы кусали людей.

И вдруг началось это мученье. Оно продолжалось около двух месяцев. Затем кровососы мало-помалу исчезли, но появились снова, когда я завел скот. Коров, лошадей, ослов и свиней они кусали преимущественно в уши и спину. Раны, наносимые скоту, были гораздо значительнее, чем у людей. Животные страдали не столько от потери крови, сколько оттого, что мухи откладывали в ранки яички. Это вызывало нарывы и вело к гибели животных.

Куры, которых кровососы кусали в гребень или в шею, худели и умирали. Но больше всего страдали у меня прирученные животные: тапиры, пекари, олени и обезьяны, которые вместе с лесными птицами гокко и агами жили на дворе».

Эти сведения о кровососах подтверждаются и новейшими исследованиями. Пищевод у этих летучих мышей настолько узкий, что никакая твердая пища не может пройти через него.

Устройство зубов тоже доказывает, что кровосос может питаться только жидкой пищей. Желудок похож на кишку. С левой стороны он вытянут в виде мешка.

Такое строение желудка некоторые ученые объясняют тем, что кровососы усваивают кровь непереваренной. Кровь, поступая в своеобразный желудок-кишку, непосредственно всасывается.

Эти летучие мыши, питающиеся только кровью животных, — исключение среди млекопитающих. Они сосут кровь, конечно, не только у людей и домашних животных, но и у других животных, населяющих леса Южной Америки.

Подковоносы

В Европе водятся летучие мыши с причудливыми кожными наростами на носу и около носа. Особенно бросается в глаза нарост, имеющий форму подковы, что и дало повод называть этих летучих мышей подковоносами. В пределах СССР встречаются два вида подковоносов: малый и большой. Друг от друга они отличаются только размерами и окраской. Установлено, что малый подковонос иногда сосет кровь мелких животных; относительно большого подковоноса таких наблюдений не было.

Малый подковонос встречается всюду от берегов Балтийского и Немецкого морей до Средиземного и от западных берегов Европы до Кавказа. Размеры его очень невелики: длина его тела вместе с хвостом не превышает 6 сантиметров, — он почти втрое меньше воробья. Шерсть у него беловато-серая, на спине она темнее, чем на груди и брюхе.

Эти подковоносы мало боятся перемен погоды, но в очень сырые холодные ночи летают только в случае крайней необходимости. Для дневного отдыха они выбирают очень защищенные места, забираясь в глубину рудников и естественных пещер.

Подковоносы подвержены довольно длительной зимней спячке: они раньше других летучих мышей засыпают и позже других вылетают из зимних убежищ.

«Летом, — говорит Брэм, — малый подковонос живет преимущественно в подземных пещерах, в старых и нежилых строениях и рудниках. И летом и зимой эти рукокрылые собираются стаями, но не скучиваются такими громадными массами, как другие летучие мыши, и на ночлегах висят на известном расстоянии друг от друга. Обычно они висят на задних ногах, слегка или наглухо завертываясь в летательную перепонку. Зимой они так плотно закутываются, что животное скорее можно принять за гриб или нарост, чем за летучую мышь. В летнее время, при обычном сне, подковонос просыпается очень легко. Даже в светлый, солнечный день его нельзя поймать без сетки, так как при приближении человека он тотчас просыпается и улетает. Когда он не спит, то поминутно вертит головой в разные стороны, обнюхивая воздух, иногда лижет себя, приглаживается и ловит в своей шерсти паразитов. Малый подковонос — самая живая, миловидная и занимательная из наших летучих мышей. Летает он довольно медленно, не особенно ловко и невысоко над землей. Неволи не переносит, очень раздражителен и приходит в возбуждение, если до него дотрагиваются. Иногда от сильного раздражения у него начинается кровотечение из носа, и это часто приводит его к смерти».

Главную пищу малого подковоноса составляют насекомые без жестких покровов: мелкие ночные бабочки, мухи и мотыльки. Кроме того, как это доказано наблюдениями, малые подковоносы сосут кровь. Известный исследователь Коленати установил, что подковоносы пили кровь других летучих мышей, помещенных вместе с ними в одной комнате. Спустя несколько дней этот натуралист, желая показать своих подковоносов приятелю, увидел следы кровавого побоища. Несколько подковоносов было убито и частью съедено, а у их победителей на летательных перепонках около тела Коленати нашел свежие ранки со вздутыми краями. Он установил, что эти ранки нанесли подковоносы, сосавшие кровь. Тот же наблюдатель сообщает, что ему приходилось видеть такие же маленькие ранки с вывороченными краями и на ручных голубях; это его вполне убедило в ночных нападениях подковоносов на голубей.

На людей и крупных млекопитающих эти маленькие европейские кровососы никогда не нападают.

Большой подковонос встречается чаще малого, но живет преимущественно на юге Европы, а у нас — в Крыму, на Кавказе и в Средней Азии.

Большой подковонос.

Он значительно крупнее малого — длина его тела вместе с хвостом достигает 9 сантиметров. Все же название «большой» имеет относительное значение, так как и эта летучая мышь вдвое меньше воробья. Самцы большого подковоноса пепельно-серого цвета, самки — красновато-серые; спина у тех и других окрашена темнее, чем грудь и брюшко.

Живут большие подковоносы сообществами. Для зимней спячки и дневного сна они выбирают обычные для летучих мышей убежища. Широкие, но короткие крылья делают полет их довольно неуклюжим. Летом в горах большие подковоносы поднимаются до высоты в 2 километра.

Коленати, специально изучавший малых подковоносов, считает кровососом и большого. Он предполагает, что этот подковонос, летая по ночам над лесами и ущельями, отыскивает серн и косуль и высасывает у них кровь. Многие наблюдатели неоднократно видели, как большие подковоносы порхают вокруг гнезд белок. Это делает предположения Коленати вероятными, но прямых доказательств, что эта летучая мышь сосет кровь, все же нет.

Гладконосые летучие мыши

Обыкновенный кожан, или рыжая вечерница, — одна из самых крупных наших летучих мышей. Она встречается в Западной Европе повсюду, начиная от Англии и Германии и кончая побережьем Средиземного моря. У нас этот кожан водится в европейских областях Союза, включая Крым и Кавказ, в Западной Сибири и на Дальнем Востоке.

Длина этой летучей мыши около 11 сантиметров, при размахе крыльев в 37 сантиметров. Вечерница только на 5 сантиметров короче воробья. Мех ее на всем теле красновато-бурого цвета, уши и летательная перепонка темнобурые.

Вечерницы держатся преимущественно в старых обширных лесах, где охотятся за насекомыми. Вылетая иногда за несколько часов до заката, они носятся вокруг вершин высоких деревьев и так быстро и сильно взмахивают крыльями, что их мелькание едва заметно. Иногда, гоняясь за насекомыми они стрелой летят на неподвижно развернутых крыльях, словно катятся по воздуху иногда камнем падают вниз и тотчас же снова взлетают вверх.

Обыкновенный кожан.

В майские вечера, когда всюду появляются майские жуки, эти вечерницы с писком гоняются за ними и, делая быстрые зигзаги, падая вниз, словно кувыркаются в воздухе. Быстрота полета и молниеносность поворотов вечерницы таковы, что даже чеглок, ловящий ласточек, не может схватить ее.

Лесоводы очень ценят рыжих кожанов, как и других летучих мышей, за то, что они охраняют леса. Кожан очень прожорлив: он может съесть за ночь более тридцати майских жуков. Он истребляет также дубовых листоверток, шелкопрядов и других лесных вредителей, поедая их в огромном количестве.

«Для дневного отдыха, — говорит Брэм, — кожан чаще всего забирается в дупла деревьев, в гнезда, выдолбленные дятлами, в конюшни, в нежилые лесные домики. Местопребывание его легко заметить, рассматривая вход в дупло или трещину: край входа от частого лазания становится гладким и жирным, а само жилище издает неприятный запах. В Германии, по наблюдениям Коха, такие места кожан выбирает и для зимней спячки. Впрочем, для спячки он предпочитает все же здания: чердаки, башни церквей, руины замков. В таких местах кожаны собираются сотнями и привешиваются друг к другу наподобие пчелиного роя. Это бывает лишь в те годы, когда они не перекочевывают в более теплые местности. Коленати наблюдал на Дунае, как кожаны целыми тысячами перелетали на запад».

Кроме обыкновенного кожана, у нас живет еще северный кожан. Длина его, считая с хвостом, около 10 сантиметров. Он встречается в лесной полосе Европейской части РСФСР, в Западной и Восточной Сибири. Мех северного кожана темнобурый. Вылетает он на охоту после захода солнца, держится обыкновенно у лесных опушек и в редком лесу, но часто залетает в сады и на улицы сел и городов, порхая около строений. Охоту за насекомыми он прекращает только на рассвете. В ловкости полета на уступает обыкновенному кожану. Впадая в зимнюю спячку, он не привешивается, как прочие летучие мыши, а залезает в трещины и небольшие дупла и выставляет оттуда кончик морды. Весной в первые теплые дни кожан просыпается от зимней спячки и вылетает из своего убежища.

Водяная, или короткоухая, летучая мышь, водяная ночница, или ночница Добантона, водится у нас в лесной полосе центральных европейских областей РСФСР, в черноземных областях и степной полосе, также в Западной и Восточной Сибири. В Западной Европе водяная ночница встречается всюду — от Скандинавии до Средиземного моря с его островами и от границ СССР до берегов Атлантического океана. Длина этой летучей мыши — 8½ сантиметров; размах крыльев — 24 сантиметра. Шерсть на спине красно-бурого цвета, на груди и на брюхе — грязновато-белая.

Водяная летучая мышь.

В местностях, богатых водой, эта летучая мышь встречается часто, иногда в огромном количестве. Весной она появляется рано, нередко уже в марте, а в зимнюю спячку впадает в конце октября. Для зимнего сна она выбирает дуплистые деревья, своды разных построек, ямы, трещины в скалах, разрушенные здания. Часто устраивается на зиму и в известковых пещерах или в старых штольнях рудников. Спит она прицепившись задними ногами, как спят почти все летучие мыши, или, подобно кожанам, забирается в щели и дупла.

Повсюду, где водяные ночницы встречаются часто, они живут обществами и только в безводных гористых местностях, где их мало, живут поодиночке. Как только начнет смеркаться, водяные ночницы вылетают на охоту за насекомыми; они направляются к воде и там быстро мелькают над ее поверхностью. Полет их очень ловок; гоняясь за насекомыми, они мчатся над рекой или озером так низко, что чуть не соприкасаются со своим отражением в воде.

Широко распространен у нас также и обыкновенный ушан, или просто ушан. Эта летучая мышь достигает в длину почти 8½ сантиметров, из которых половина приходится на хвост. Размах крыльев у нее 24 сантиметра. Большие ушные раковины почти такой же длины, как туловище (8½ сантиметров). Мех ушана длинный; окраска изменчива, но чаще встречаются экземпляры серобурого цвета с более светлой грудью и брюшком.

Обыкновенный ушан.

Ушан ведет ночной образ жизни и редко появляется даже в сумерки. Летом его чаще всего можно видеть в редком лесу, на лесных дорогах, в садах и парках. Обыкновенно летает он низко, редко поднимается выше 15 метров.

Полет его порхающий и не особенно быстрый. Часто ушан порхает вокруг плодовых деревьев, как бабочки-бражники вокруг цветов. Время от времени он на мгновение останавливается, чтобы схватить паука или маленького мотылька. Иногда, «трясясь» на месте, то есть трепеща крыльями и стоя в воздухе на одном месте, ушан подбирает сидящих на ветках насекомых и гусениц. В дуплах, где спят ушаны, неоднократно среди остатков их пищи находили части майских жуков и головы гусениц.

Эти летучие мыши не особенно боятся холода. В спячку ушаны впадают довольно рано, большей частью в октябре, и спят до марта. В конце июня или в начале июля они рождают детенышей.

Неволю ушаны переносят лучше других своих сородичей, выживают иногда целое лето и делаются до известной степени ручными.

Животные, принадлежащие к этому отряду, представляют замечательные по своей оригинальности остатки древнейших млекопитающих. В первобытные времена (третичный период) в Бразилии жили неполнозубые величиной с носорога. Современные представители этого отряда по размерам невелики — самые крупные из них не больше волка. Число видов неполнозубых также сильно сократилось и в настоящее время не превышает двух десятков.

Этот отряд вымирающих животных резко отличается от других млекопитающих. Основной признак его представителей — своеобразное строение зубной системы. Название «неполнозубые» не означает того, что у этих животных мало зубов (число их у разных видов бывает от двадцати до ста штук), но у неполнозубых нет полного набора всех форм зубов (резцы, клыки, коренные зубы). У большинства видов отсутствуют передние резцы, а все остальные зубы, даже клыки, по форме мало отличаются от коренных. У некоторых видов несколько зубов срастаются в один сложный зуб. Встречаются и такие виды, у которых зубов совсем нет.

Все неполнозубые имеют очень длинные и крепкие когти, приспособленные для лазания по деревьям или для рытья земли.

Неполнозубые живут в Африке и Южной Америке; в Азии встречаются только ящеры. Следуя Брэму, мы соединяем в этом отряде пять семейств: трубкозубы, ящеры, броненосцы, муравьеды и ленивцы. В настоящее время многие ученые выделяют трубкозубов и ящеров в самостоятельные отряды.

Капский трубкозуб

Первые голландские поселенцы на мысе Доброй Надежды назвали трубкозуба земляным поросенком, так как его мясо по вкусу похоже на мясо дикой свиньи. Они усердно охотились за лакомой дичью и хорошо изучили его повадки еще раньше, чем занялись этим ученые. Название «земляной» тоже имеет свое оправдание — трубкозуб роет под землей ходы с ловкостью и быстротой крота. Трубкозубом это животное названо потому, что его сложные зубы состоят из тесных рядов вертикальных трубочек, сросшихся наверху в одну жевательную поверхность.

Трубкозуб — довольно крупное животное: он достигает в длину 2 метров и весит около 60 килограммов. У него тонкая и длинная голова, и большие уши. Передние ноги четырехпалые, задние — пятипалые. Все пальцы вооружены плоскими, почти прямыми когтями с режущим краем. Кожа трубкозуба очень толста и покрыта плотно прилегающими щетинистыми полосами. Спина и бока желтовато-бурые, брюхо, грудь и голова рыжевато-желтые, задняя часть тела и ноги бурые.

Трубкозуб живет в Южной и Средней Африке, на всем протяжении от восточного до западного берега, населяя здесь те равнины и степи, где водятся муравьи и термиты. Он живет одиноко и редко встречается в обществе своих сородичей. Днем он спит в подземных ходах, которые легко и быстро выкапывает, а ночью бродит в поисках пищи.

«В степях Южной Африки, — рассказывает Брэм, — я часто видел его норы. Встречал их и на поросших редким лесом низменностях и в травянистых равнинах, но мне ни разу не удалось там видеть живого трубкозуба. Арабы-кочевники называют его „абу-делаф“, что значит „когтистый отец“, и усиленно охотятся за ним. Гейглин первый имел счастье достать живым одно из этих животных и содержал его в неволе. От него я узнал, что трубкозуб целый день спит, свернувшись, в глубокой норе, выкопанной для этой цели и заделанной потом у входа землей. К вечеру трубкозуб вылезает добывать пищу. Бегает он не особенно быстро, но может делать довольно большие прыжки. Когда он бежит, то ступает на всю ступню и, откинув уши назад, опускает голову вниз, спину сгибает, а хвост для сохранения равновесия волочит по земле.

Время от времени он останавливается, обследуя местность. При этом трубкозуб усиленно поворачивает уши в разные стороны, стараясь уловить каждый шорох. Не менее деятельно он работает и носом — повертывает свою длинную морду то в одну, то в другую сторону, поднимает ее кверху и усиленно вынюхивает добычу. Так он передвигается, пока не найдет муравьиной тропинки. Почуяв следы муравьев или термитов, он, руководясь обонянием, добирается до муравейника или термитника».

Питается трубкозуб муравьями и термитами, а также их яйцами и личинками. Язык у трубкозуба длинный, узкий и плоский, как ремень. Он покрыт бородавками и всегда обильно смочен клейкой слюной. Трубкозуб своими сильными когтями легко разламывает прочные и твердые постройки термитов. Выпуская наружу длинный клейкий язык, он легко захватывает насекомых и, отправив их в рот, разжевывает.

«Подойдя к жилищу муравьев или термитов, — говорит Брэм, — трубкозуб сначала тщательно обнюхивает его со всех сторон и затем, раскапывая муравейник или холм термитов, отыскивает главное гнездо или главные ходы. У термитов главные ходы бывают не более двух сантиметров в поперечнике. Трубкозуб с помощью длинного языка вытаскивает оттуда насекомых, пока не насытится. Муравьев, когда они собираются в кучу, он иногда берет губами, а термитов в их главном гнезде, где они кишат миллионами, хватает ртом, как собака, пожирая сотнями зараз. Переходя от термитника к термитнику, он производит в них огромные опустошения, истребляя этих вредных насекомых».

С рассветом трубкозуб опять зарывается в землю. При этом он вовсе не стремится отыскивать свою прежнюю нору. Через несколько минут рытья он уже оказывается глубоко под землей, где можно провести весь день в полной безопасности.

«При рытье, — рассказывает Брэм, — трубкозуб обнаруживает удивительную ловкость и зарывается в землю, как бы ни была тверда почва. Он работает большими когтями передних лап и с большой силой выбрасывает ими огромные комья земли, а задними ногами далеко откидывает вырытую землю, так что его окружает целое облако пыли. Никакому врагу не проникнуть за ним следом в его нору. Обычно с приближением опасности он начинает усиленно зарываться, а летящая пыль и комья земли от его работы смутят и прогонят всякого хищника. Даже человеку с лопатой трудно рыть вслед за ним — преследователь через несколько минут оказывается совершенно покрытым землей и песком.

Трубкозуб чрезвычайно осторожен и робок. Даже ночью он при малейшем шуме зарывается в землю. Тонкий слух позволяет ему еще издали узнать о приближении большого животного или человека. Он всегда успевает скрыться и оказывается в безопасности раньше, чем приблизится враг. Впрочем, большая сила дает трубкозубу возможность защищаться не только бегством под землю. Даже тогда, когда охотнику посчастливится застать его врасплох и схватить, он не может считать, что поймал трубкозуба: зверь так крепко вцепляется когтями в землю и прижимается к стенкам норы, что один человек не в силах его вытащить. Только несколько человек в состоянии справиться с ним, и то лишь после значительной борьбы».

Капский трубкозуб.

Вот как один из наблюдателей описывает ловлю трубкозуба:

«Посланный в поле работник заметил странное явление: в одном месте, недалеко от него, пыль и комья земли взлетали на воздух на высоту более двух метров. Подкравшись, он увидел свежую нору, в глубине которой виднелся толстый зад трубкозуба. Позвав негров, работник начал откапывать животное. Десять сильных людей семь часов работали лопатами, гоняясь за трубкозубом. Два раза они вырывали поперечные рвы, чтобы перерезать ему путь, но животное успевало прорыться и спасалось, проходя под дном рвов. Только третий ров, глубиной в 2 метра, преградил путь трубкозубу, и животное выскочило прямо в ров. Негры, увидев это, убежали, оставив белого один-на-один со зверем. Трубкозуб защищался отчаянно, вырывался, осыпал противника землей и несколько раз перескакивал через него, когда тот нагибался. После долгих криков и призывов подошли негры с веревками. Трубкозуба связали, посадили в большой мешок и доставили на ферму. Там трубкозуб прожил довольно долго в большом, приспособленном для него помещении. Его кормили рубленым сырым мясом и маисовой мукой; сверх того, ежедневно давали мешок термитов. Выпивал он около трех литров свежего молока».

Неволю трубкозуб благодаря неприхотливости в пище переносит довольно хорошо.

«Гейглин, — рассказывает Брэм, — кормил трубкозуба, которого он держал в неволе, молоком, медом, муравьями, финиками и другими плодами. Животное скоро стало ручным, привыкло к своему хозяину и следовало за ним, когда он ходил по двору. Трубкозуб забавлял всех своими комическими прыжками, но в общем был скучным существом. Когда только мог, тотчас же зарывался и спал почти весь день. Для своих испражнений, имеющих очень сильный и неприятный запах, он, как кошка, делал задними ногами небольшую ямку, в которую и зарывал экскременты передними лапами».

За последние десятилетия трубкозубов неоднократно привозили в Европу. Здесь они при умелом и хорошем уходе выживали больше года. В зоологических садах наблюдали, что трубкозуб часто спит сидя. Он опирается при этом на более длинные задние ноги и хвост, как на треножник, и старается прятать голову между передними ногами и бедрами. Когда его беспокоят, он защищается. Если в клетке есть земля, он сгребает ее и бросает задними ногами, чтобы прогнать приблизившегося человека. Если это не помогает, он начинает отбиваться хвостом, нанося удары направо и налево.

В зоологических садах трубкозубов кормят мелко рубленным мясом, сырыми яйцами, куколками муравьев и мучной кашицей. Но эта пища, видимо, не может вполне заменить им естественную. Плохое питание и недостаток движения ослабляют организм трубкозубов. У них легко образуются различные опухоли и сильно разбаливаются случайные поранения, и это ведет к гибели животных.

Ящеры

Ящер — одно из самых интересных млекопитающих. По внешнему виду его можно принять за большую ящерицу. Тело его покрыто крупной пластинчатой чешуей, которая расположена, как чешуйки еловой шишки. Ящер сбрасывает чешую, подобно пресмыкающимся, но не сразу, как те, а путем непрерывного стирания отдельных чешуек и такого же непрерывного их восстанавливания. На горле и нижней стороне тела чешуи нет. Морда покрыта твердой кожей, как роговой оболочкой. Короткие пятипалые ноги с когтями, приспособленными для рытья. Ящер может свертываться, как еж.

Зубов во рту у ящера совсем нет, но, что всего замечательнее, есть зубы в желудке. Они находятся в задней части желудка и состоят из такой же роговой массы, какой выстлана вся внутренняя оболочка. Когда пища в виде комков из муравьев, зерен и песка попадает в желудок, его твердые стенки стискивают эти комки, и на них из нескольких отверстий крупных желез изливается желудочный сок, растворяющий пищу. В узком проходе желудка пищу встречает двойная пила из роговых зубов — она размалывает зерна и твердые хитиновые панцыри муравьев.

«Бóльшая часть Африки, — говорит Брэм, — и вся Южная Азия, а также некоторые примыкающие к ним острова являются родиной нескольких видов этих странных животных. Степи и лесистые местности, как в горах, так и на равнинах, служат им постоянным местопребыванием. Живут они в выкопанных ими самими норах поодиночке. Днем они прячутся, а ночью бродят. В Кордофане я в большом количестве нашел норы ящеров, но поймать ящера мне удалось только один раз. Значительное число нор было необитаемо, так как ящеры, подобно трубкозубам, с наступлением дня выкапывают себе новую нору, если им почему-либо неудобно вернуться в старую. Днем они спят, а с наступлением сумерек просыпаются и бродят, отыскивая пищу. Бегает ящер, по словам Бюттикофера, очень быстро: человек едва может догнать его. При беге он иногда поднимается на задние ноги, чтобы осмотреться. При этом он опирается на хвост, а передние ноги свешивает, как кенгуру. У себя в норе это животное не может ни свернуться, ни повернуться и поэтому делает особо вход и выход».

Первые подробные сведения об африканском длиннохвостом ящере дал ученый Демарше.

«В лесах Гвинеи, — пишет он, — встречается четвероногое животное, покрытое чешуей, напоминающей лепестки артишока, только более острые. Чешуйки расположены, как черепица, налегая одна на другую. Они настолько толсты и тверды, что вполне защищают ящера от когтей и зубов хищников. Леопарды постоянно преследуют ящера, но всегда безуспешно, хотя догнать его для них не составляет труда. При нападении леопарда ящер свертывается в виде шара и загибает хвост под брюхо, так что со всех сторон торчат наружу крепкие острия. Леопард, слегка зацепляя когтями этот опасный шар, осторожно катает его, но, как только пытается схватить или ударить сильнее, крепкие острия вонзаются ему в лапы. В конце концов он отступает и оставляет ящера в покое. Негры тоже охотятся за этим животным. Кожу с чешуей они продают белым, а мясо едят».

Африканский длиннохвостый ящер.

«Ящеры эти, — сообщает Бюттикофер, — очень ловкие и быстрые лазуны. Их часто можно видеть на деревьях, где они, свернувшись в шар, спят в развилинах ветвей или в дуплах. Я держал одно из этих животных некоторое время в неволе. Мы кормили его личинками термитов. Ящер с величайшим проворством лазал по стенам до самой крыши, отыскивая всюду насекомых».

Такую же ловкость в лазании наблюдал ученый-исследователь Теннент у азиатского ящера, или панголина.

«Я думал, — говорит Теннент, — что панголин не способен влезать на деревья, но прирученный мною экземпляр опроверг это мнение. Во время охоты за муравьями он часто и очень ловко взбирался по стволам деревьев в моем саду. Он цеплялся за ствол когтями и опирался хвостом, наискось охватывая им дерево».

Звуки, издаваемые ящером, состоят только из писка и фырканья. Зрение и слух у него, повидимому, развиты слабо, да и обоняние не очень хорошее, хотя ящер и руководится им во время охоты. О размножении этих зверей известно очень мало. Они рождают от одного до трех детенышей, покрытых мягкими и слабо развитыми чешуйками.

Неволю ящеры при хорошем уходе переносят довольно хорошо. Они легко привыкают к молоку, хлебу и даже хлебным зернам, но насекомые всегда остаются их любимой пищей. Туземцы едят их мясо и считают его вкусным. Панцырь некоторые племена употребляют для украшения утвари.

Броненосцы

Броненосцы, подобно ящерам, защищены твердым панцырем, но вещество панцыря у них иное. Чешуя ящеров состоит из роговых пластинок, а панцырь броненосцев костяной. У них вместо кожи — костяной покров, вполне сросшийся с телом и неподвижный, за исключением трех или шести более подвижных поясков, проходящих по середине спины. Подвижные пояски из костяных щитков позволяют броненосцам легче двигаться, а один из видов этих животных может даже свертываться в клубок. Другая особенность броненосцев — обилие зубов, число которых доходит до ста. Пятипалые ноги броненосца, как и у других неполнозубых, вооружены когтями для рытья земли.

Все броненосцы живут в Южной Америке, распространяясь на север до Мексики. Они держатся на песчаных равнинах и полях, поросших скудной растительностью, а также около опушек, но не проникают в глубь лесов. Броненосцы живут в одиночку, встречаясь с самками только в период размножения. Все виды прячутся в норах. Роют они их чаще всего у основания муравейников и термитников. Такой выбор местожительства вполне понятен, так как термиты, муравьи и их личинки — главная пища броненосцев. При случае броненосцы поедают червей и слизняков, едят и падаль. Некоторые виды не отказываются и от растительной пищи.

«С наступлением вечерней темноты, — говорит Брэм, — броненосцы появляются перед своими глубокими подземными жилищами и бродят, передвигаясь с места на место медленными шагами. Настоящее царство их — рыхлая, ровная почва. Здесь они у себя дома. Насколько медлительными и вялыми они кажутся, когда ходят, настолько они быстры и ловки, когда роют. При испуге или преследовании они спасаются тем, что быстро зарываются в землю, словно погружаются в нее на глазах у наблюдателя. Броненосцы хорошо плавают».

Из всех броненосцев только один трехпоясный броненосец свертывается клубком, за что испанцы дали ему название «болита», то есть шар. При малейшей опасности он может превратиться в шар, спрятав хвост, ноги и голову. Этот живой шар можно катать по ровной поверхности, и животное не развернется. Развернуть его руками очень трудно. Американские охотники убивают броненосца, с силой ударяя его о землю.

Трехпоясный броненосец.

«Я видел только одного такого броненосца, — рассказывает Азара, первый исследователь жизни этого животного. — Мне его подарили живым. Он был, видимо, болен и слаб, так как умер на следующий же день. Держался он все время в скорченном положении, почти в виде шара, и ходил неуклюже, не распрямляя тела. Ноги он едва поднимал и ступал вместо подошв на концы больших пальцев, точнее на концы когтей. Хвост держал в таком положении, что почти касался им земли. Передние и задние ноги у него слабее, чем у других броненосцев. Длина его от конца морды до конца хвоста равняется 45 сантиметрам. Щитки на теле выпуклы и напоминают крупные зерна. Все щитки брони и поясков неправильны и бугорчаты, причем каждый щиток покрыт мелкими роговыми образованиями. Цвет животного блестящий свинцово-серый, иногда буроватый. Кожа между поясами беловатая, на нижней стороне тела темная».

Собаки яростно нападают на свернувшегося броненосца, хватают его зубами, но, конечно, безуспешно. Чешуйчатый шар выскальзывает из их зубов и катается по земле, как мяч. Неволю трехпоясный броненосец переносит хорошо. Позднейшие наблюдения подтверждают все, что рассказывает Азара.

«Я получил, — пишет ученый-наблюдатель Гаринг, — живого болиту из Западной Аргентины, которая является его настоящей родиной или по крайней мере той страной, где это животное встречается чаще всего. Там этот броненосец живет совершенно так, как это описал Азара. Я только не мог узнать, живет ли он в чужих норах, или роет их сам. Туземные охотники обычно захватывают болиту при ловле других броненосцев, которые составляют их любимую пищу. Однако они нередко оставляют болиту живым и охотно держат в неволе это привлекательное животное. Дети играют им, катая его, как мяч, или заставляя ходить по доске, передвигаясь по которой, он забавно стучит когтями.

Болита с первых же дней неволи был очень доверчив и без всякого страха брал из рук предлагаемый корм. Он ел всякие плоды и листья, в особенности охотно поедал персики, тыкву и салат. Так как у этого зверя очень маленький рот, то пищу приходилось разрезать на тонкие и мелкие куски, которые болита ел очень изящно. Спал он и ночью и днем. Положение во время сна у него такое: передние ноги он вытягивает прямо перед собой, задние подбирает и ложится на них брюхом, голову кладет на землю между передними ногами. Спина его при всяком положении остается сильно выгнутой — животное не в состоянии совершенно выпрямиться.

Привыкнув, болита спокойно ел и бегал в присутствии людей, но моментально свертывался, если до него дотрагивались. При нажиме на панцырь он свертывался еще туже и действительно превращался в шар. Если его оставляли в покое, он постепенно развертывался и спокойно продолжал свою прогулку. Если его в свернутом виде клали спиной на ладонь и держали в воздухе, он тоже развертывался, вытягивал ноги вверх, иногда дергая головой и передними ногами, но попыток к освобождению не делал. Когда трогали его грудь, он двигал передними ногами. Голову позволял ощупывать, не оказывая никакого сопротивления».

Гигантский броненосец — самый крупный из броненосцев. Он ростом с небольшую свинью, длина его бывает больше метра, а вес достигает 45 и более килограммов. Все тело гигантского броненосца покрыто костяными щитками и табличками, между которыми торчат короткие щетинки. Цвет его тела черный; голова, хвост и боковые полоски вдоль тела беловатые. Ноги вооружены сильными когтями, приспособленными для рытья земли.

Гнгантский броненосец.

Гигантский броненосец живет в лесистых местностях Бразилии и Гвианы, встречается еще, хотя и редко, в Парагвае. По рассказам туземцев, этот броненосец ест падаль и пожирает человеческие трупы, разрывая могилы. Но исследования ученых не подтверждают этих рассказов. «В желудке гигантского броненосца, — пишет зоолог Каплер, — я находил при вскрытии всегда только личинок жуков, гусениц и червей».

Гигантский броненосец имеет такой сильный мускусный запах, что индейцы его не едят.

При преследовании он беспрерывно фыркает, зарывается в землю и роет так быстро, что человек, вооруженный лопатой, едва поспевает за ним.

Мясо всех броненосцев, кроме гигантского, считается в Южной Америке очень вкусным лакомством. Его жарят, приправляя испанским перцем. «Оно нежно и бело, как куриное, — говорит Гензель, — а обильный жир по вкусу совершенно похож на жир почек теленка. Жарят броненосца очень просто: вскрывают брюхо убитого животного, вынимают внутренности, натирают мясо солью, кладут внутрь перец и другие пряности и жарят на угольях в панцыре. Когда мясо зажарится, панцырь легко отстает от готового жаркого».

Из панцыря индейцы в Парагвае делают корзиночки и днища для гитар. Хвостовой панцырь, имеющий коническую форму, идет на изготовление рупоров для переговоров на расстоянии.

Муравьеды

Муравьед, которого называют большим, или гривистым, — крупное животное. Вместе с огромным волосатым хвостом он достигает в длину 3 метров, а вес его равняется 40 килограммам.

«Внешность муравьеда, — говорит ученый Ренгер, — не отличается красотой, Его длинная, тонкая и несколько согнутая голова оканчивается вытянутой мордой. Рот такой маленький, что в него можно просунуть только палец. Глаза тоже невелики и сидят очень глубоко. Уши едва заметны. Шея, покрытая густой шерстью, кажется толще головы. Тело муравьеда массивно и неуклюже; ноги короткие и мускулистые, особенно передние, вооруженные толстыми, крепкими когтями».

Рот муравьеда превратился в трубку, и животное жевать не может. Зато у него хорошо развит язык. Он высовывается изо рта почти на 50 сантиметров и похож на длинного тонкого червя. Своим языком муравьед захватывает большое количество муравьев или термитов. Чтобы лучше выполнять свое назначение, язык снабжен небольшими роговыми, загнутыми назад зубчиками и все время обильно смачивается густой липкой слюной. Живет муравьед в Южной Америке, от бассейна Ла-Платы до Караибского моря.

«Изредка он встречается, — говорит Ренгер, — в безлюдных или мало посещаемых местностях северной части страны. Он не имеет определенного логовища. Бродит днем по равнинам и спит там, где его застанет ночь, но выбирает для этого место, где очень высока трава или есть кустарник. Муравьедов встречают обыкновенно в одиночку. Только самка иногда водит за собой детеныша. Передвигается муравьед очень медленно. При преследовании он переходит в своеобразный неуклюжий галоп, но это мало ему помогает. Он так медленно бегает, что человек может догнать его.

Гривистый муравьед.

Питается он термитами, муравьями и их личинками. Добывая их, он разрывает когтями передних ног постройки и земляные кучи, служащие для них жильем, затем вытягивает свой длинный язык, всовывает его в гущу растревоженных насекомых и втягивает их в рот до тех пор, пока не насытится или они не перестанут показываться».

О размножении муравьедов известно мало. Самка этого животного рождает весной одного детеныша и первое время носит его на спине. Детеныш сосет молоко в течение нескольких месяцев и, как говорят, не бросает матери даже тогда, когда научится есть насекомых: без помощи матери он еще не в силах раскопать муравейник или разломать термитник. Из внешних чувств у муравьедов лучше всего развито обоняние, слух — хуже, а зрение совсем слабо. Голос у муравьеда негромкий, и только в гневе он тихо ворчит. Это тихое, смирное животное можно в открытом поле гнать перед собой на большое расстояние без всякого сопротивления с его стороны. Если на него нападают и бьют, он садится на задние лапы, защищаясь от врага когтями передних лап.

На ходу муравьед нагибает голову и обнюхивает землю, хвост вытягивает во всю длину, гриву на спине поднимает вверх. Кроме муравьев и термитов, он поедает мелких мокриц, многоножек, червей и личинок, которых добывает, расщепляя крепкими когтями гнилые стволы деревьев. Некоторые наблюдатели уверяют, что мать защищает своего детеныша, нанося врагу сильные удары сжатыми в кулак когтями передних лап. Раненый муравьед обороняется и от человека и от собаки. По словам Каплера, собака охотника, который снабжал ученого мясом муравьеда, была убита этим животным во время охоты. Мясо муравьеда, по мнению того же натуралиста, очень вкусно и напоминает гусиное.

Неволю муравьед переносит легко.

«У меня долго жил муравьед, — рассказывает Ренгер, — которому не было еще года. Я получил этого молодого муравьеда вместе с матерью, но та умерла через несколько дней. Я выкормил детеныша молоком, муравьями и рубленым мясом. Молоко он пил, всасывая его или выхлебывая своим длинным языком. Муравьев он отыскивал на дворе и вокруг дома. Найдя чутьем муравейник, он тотчас же принимался разгребать его до тех пор, пока муравьи не показывались в большом количестве. Тогда он двигал между ними языком и потом втягивал язык в рот вместе с сотнями вцепившихся в него муравьев.

Половину дня и всю ночь он спал, не выбирая для этого особого места. Спал он, лежа на боку и немного свернувшись, подогнув ноги, всовывал голову между передними лапами и закрывался хвостом».

Муравьедов теперь часто привозят в Европу и держат в зоологических садах, где они при хорошем уходе живут по нескольку лет. Они ведут себя спокойно, иногда играют, весело скачут и шлепают друг друга передними лапами. В Лондонском зоологическом саду изучали, с какой быстротой двигается язык муравьеда во время еды. Муравьеду давали его любимую маисовую кашу, и он с такой быстротой опускал в нее язык и втягивал его обратно, что было трудно уследить за этими движениями. Все же удалось установить, что язык его, захватывая частички пищи, высовывался и убирался в рот сто шестьдесят раз в минуту.

Когда этого муравьеда только что привезли в Лондон, он был очень грязен и покрыт струпьями, шерсть его спуталась, слиплась. Его пробовали вымыть, но он отчаянно сопротивлялся. Можно было подумать, что он боится воды.

Однако, когда ему поставили в клетку большую лохань с водой, он сам с видимым удовольствием выкупался в ней и после многократных купаний совершенно очистил свой мех. Впоследствии он охотно купался и плавал в пруду зоологического сада.

Ленивцы

Это небольшой зверь — немного более 50 сантиметров в длину. Как и все неполнозубые, ленивец является примером одностороннего приспособления организма к определенным условиям существования. Вся его жизнь проходит на ветвях деревьев, в висячем положении. Его трехпалые ноги с огромными когтями превратились в настоящие крючья и позволяют животному висеть без всяких усилий и даже спать в подвешенном виде. Ложится ленивец только для продолжительного сна. Примостившись в развилине дерева, он спит там иногда по нескольку суток. Так как всю жизнь он висит спиной вниз, как висели и его отдаленные предки, это положение вызвало ряд других приспособлений. Шея его, имеющая большое количество позвонков (у некоторых ленивцев их бывает восемь, девять и даже десять), очень подвижна.

Ленивец свободно может повернуть голову мордой назад так, что затылок у него окажется над грудью.

Но в строении тела ленивца есть и другие особенности. От постоянного положения спиной вниз его волосы лежат совсем не так, как у других животных. У всех млекопитающих волосы направлены от спинного хребта вниз, образуя скат для воды во время дождя и купания. У ленивца, наоборот, волосы образуют скат от брюха к спине. Это для него очень удобно при проливных дождях, которые бывают на его родине. Однако и это еще не все. Волосы у ленивца в зрелом возрасте делаются с каждым годом все грубее, длиннее и начинают походить по форме и цвету на сухое сено. Эти защитные признаки усиливаются еще тем, что в его шерсти растет зеленая водоросль, придающая своеобразному меху зеленоватый цвет. Такая окраска шерсти спасает ленивца, висящего целый день неподвижно на ветви, от врагов, так как различить животное среди древесной листвы, лиан, мхов и других растений очень трудно.

Ленивцы водятся только в Южной Америке, в огромных влажных тропических лесах, где растительный мир достиг особенно пышного развития. Чем непроницаемее, темнее и гуще лесные чащи, тем они удобнее для беззащитного и малоподвижного ленивца. Хотя ленивцы чисто древесные животные, как обезьяны и белки, они с трудом, словно гусеницы, переползают с ветки на ветку. Соединившись иногда в небольшие общества, эти странные существа медленно передвигаются по сучьям деревьев. Питаются ленивцы почками, молодыми побегами и плодами деревьев, а пьют только обильную в тропических странах росу, слизывая ее с листьев.

Едят и передвигаются они только в сумерки и ночью, днем же висят неподвижно и спят. При еде они передними ногами притягивают к себе ветви и обрывают с них листья или плоды. Говорят, что ленивцы иногда объедаются на деревьях, покрытых сочными листьями или плодами. Во время дождливого периода они нередко спускаются с деревьев и пьют много воды. Однако обжорство, как и продолжительные голодовки, не вредит животному. Когда ленивцы объедят дерево, на котором живут, они медленно лазают по его сучьям и стволу, отыскивая место, где ветви соседних деревьев соприкасаются с их деревом, и по такому воздушному мосту перебираются на новое местожительство.

На земле ленивцы беспомощны: они только перетаскивают свое тело волоком, зацепившись за что-нибудь ногой-крючком. Плавают же они, сверх ожидания, довольно сносно, двигаясь даже быстрее, чем при лазании. Ученые Бэтс и Уоллес видели, как один ленивец переплыл реку шириной около трехсот метров.

У ленивца очень сильные ноги — животное может висеть на одной ноге и подтягиваться без всякого усилия. Оторвать ленивца от дерева трудно. Шомбург рассказывает, что трем крепким индейцам с трудом удалось снять ленивца с ветки после того, как ему связали веревкой передние ноги.

Двупалый ленивец.

Редко, и то только вечером или ранним утром, удается услышать голос ленивца. Он издает негромкие жалобные и резкие, то продолжительные, то короткие крики, которые звучат, как часто повторяемый звук «и». Так же кричит ленивец, если его потревожат. Днем можно слышать только его вздохи. Находясь же на земле, он не кричит даже тогда, когда его дразнят.

Самка ленивца рождает одного детеныша. Новорожденный тотчас же прицепляется к спине матери, охватывая передними ногами ее шею.

Брэм держал у себя ленивца, который до этого времени прожил в Амстердамском зоологическом саду около девяти лет. Неволю он при хорошем уходе переносил легко и сделался ручным. Его кормили рисовой кашей и морковью.

Кипс, — так звали этого ленивца, — жил в специально приспособленной для него клетке и отзывался на свою кличку. Он знал время еды и, когда его звали, тотчас же подымался из сена, в котором спал, зарывшись с головой. Он схватывал передними лапами морковь, подносил ее ко рту и, постепенно обкусывая, вдвигал все глубже в рот. Кипс очень любил сахар. Он взбирался довольно быстро по деревянным шестам и перекладинам вверх и открывал как можно шире рот, словно прося, чтобы туда бросили кусочек лакомства.

Охотнее всего ленивцы едят груши, яблоки, вишни и другие плоды. Одного ленивца в зоологическом саду кормили яйцами, сваренными вкрутую. Он чувствовал себя превосходно.

Ленивцы привыкают к служителям, которые ухаживают за ними, и не только идут на зов, но пытаются повиснуть на человеке, а при кормлении охотно влезают людям на колени. Звери эти чистоплотны: подвесившись боком на передней и задней ногах, они другой парой ног чистят себя очень тщательно. Они чешут кожу в разных местах и расчесывают отдельно пряди волос, пропуская их между своими серповидными когтями.

Грызуны — это зайцы, суслики, белки, мыши и другие млекопитающие, у которых большие грызущие зубы, или резцы, похожи на долото, а клыков нет совсем.

Грызущих зубов почти всегда четыре: два верхних и два нижних. Эти главные зубы непрерывно стираются, но и непрерывно растут. Если заяц или белка почему-либо станут питаться только мягкой пищей, грызущие зубы вырастут настолько, что вылезут изо рта. У зайцев так бывает и в том случае, если от ранения или от других причин зубы искривились и грызть ими стало невозможно. Губы у грызунов раздвоены спереди и очень подвижны.

Грызуны распространены во всех частях света и уживаются во всех климатах, всюду, где только существует растительность.

«Среди вечных снегов и льдов, — говорит зоолог Блазиус, — в местах, где летнее тепло и солнечный свет только на несколько недель вызывают скудную растительность, и на безлюдных снеговых вершинах Альп, и в пустынных равнинах севера — всюду можно встретить грызунов. Чем южнее, чем богаче растительность, тем больше встречается самых разнообразных представителей этого отряда. Едва ли найдется какой-либо уголок земли, не занятый ими. Даже там, где солнце обжигает сухие равнины и песчаные пустыни, где растительность еще беднее, чем в холодных полярных странах, даже в таких местах живут грызуны и находят себе пищу».

Строение тела грызунов хорошо приспособлено к условиям жизни. Среди них есть и прекрасные лазуны (белки), и хорошие прыгуны (зайцы, тушканчики), и великолепные пловцы (ондатры, водосвинки, бобры), и землекопы (слепыши), работающие под землей не хуже кротов.

Многие виды грызунов живут парами, другие — семействами, некоторые же соединяются в многочисленные общества.

Питаются они главным образом различными кореньями, листьями, цветами, семенами и хлебными зернами, плодами и овощами, травой и мучнистыми луковицами, древесной корой и даже древесиной.

Некоторые грызуны едят не только растительную, но и животную пищу. А наших домашних грызунов — крыс и мышей — можно считать всеядными животными.

С наступлением зимы одни виды грызунов в поисках пищи отправляются кочевать; другие на все время бескормицы и холодов впадают в спячку и медленно расходуют собственный жир, нагуленный на обильных летних кормах; третьи всю зиму живут запасами корма, натасканного в нору с осени.

Грызуны очень плодовиты. У некоторых из них детеныши рождаются по нескольку раз в год. Молодняк вырастает быстро и тоже начинает размножаться.

Точными наблюдениями установлено, что от одной пары полевок в течение года может вывестись несколько поколений, общее число потомков в первый год может достигнуть четырехсот штук.

Поэтому-то некоторые грызуны — полевки, полевые мыши или степные пеструшки — и появляются иногда такими массами, что буквально опустошают поля. Так же быстро размножаются домашние мыши и крысы. Только массовое истребление мелких грызунов человеком, а также птицами и другими животными и возникающие среди грызунов повальные болезни задерживают размножение и спасают от них хозяйство человека.

Пищухи

В Азии живут небольшие грызуны, величиной с морскую свинку, которых у нас в Сибири называют «сеноставцами» (то есть поставщиками сена). Они и действительно делают запасы сена, собирая траву в небольшие стожки, до 18 сантиметров высотой и до 30 сантиметров в поперечнике. В тех местностях, где пищух много, они собирают такие большие запасы сена, что ими пользуются люди. В те зимы, когда выпадает глубокий снег и овцы не могут добывать из-под него сухую траву, монголы гоняют свои стада к складам сеноставцев.

Сеноставцы, или западносибирские пищухи, достигают в длину не более 25 сантиметров. У них жесткий, густой и короткий мех рыжевато-желтого цвета, с черными крапинками на спине. Живут сеноставцы в горах, на плоских возвышенностях и каменных осыпях, предпочитая лесистые местности и избегая открытых лугов и степей.

Сеноставец.

В Восточной Сибири водится другой вид пищухи. Это охотона, или пищуха короткохвостая. Эта пищуха, по наблюдениям нашего знаменитого путешественника H. М. Пржевальского, избирает для жительства холмистые луговые степи. Она нередко встречается в Байкальских горах, а также в северной и юго-восточной Монголии.

Некоторые виды пищух живут и в Северной Америке, но большинство видов их водится все же на плоскогорьях Центральной Азии. В пределах Европы встречается только один вид пищух — карликовая пищуха, длина которой немного больше 14 сантиметров.

Карликовая пищуха живет в приволжских и приуральских степях, не распространяясь далеко на запад. Держится она преимущественно в долинах и низменностях, прорезающих цепи холмов. Здесь ее можно встретить в густых зарослях и рощицах карликового миндаля и чилиги, где она скрывается от своих многочисленных врагов. Карликовая пищуха любит нетронутую целину степи, поросшую белой полынью, которая составляет ее любимую пищу. Пьет она только дождевую воду или слизывает росу. В апреле, когда в степях наступает весна и начинается спаривание пищух, отовсюду слышится их громкий свист. Он состоит из повторяющихся односложных металлических звуков: «чьок, чьок, чьок!» и напоминает скорее свист птицы, чем крик млекопитающего.

Все пищухи ведут одинаковый образ жизни. «Маленькие норки, — говорит Брэм, — или естественные трещины в земле служат им убежищем. Жилища их обычно составляют целые поселения из множества отдельных нор; стоит только найти одну, как легко уже отыскать по соседству и десять, и сто, даже и тысячу других. В ясную погоду пищухи прячутся в своих жилищах до заката солнца и выходят только в сумерки. В пасмурную погоду они вылезают из нор и днем. Зимой они не впадают в спячку, но в морозы из нор не выходят. Когда становится теплее или бывают оттепели, они сидят перед входом в нору и греются на солнце или же с громким свистом бегают от одной норы к другой. Из страха перед многочисленными врагами они, прежде чем выйти из норы, высовываются из нее наполовину, поднимают голову и осматриваются. Пищухи боязливы, но в то же время и любопытны. Они так долго рассматривают приближающегося человека или собаку, что к ним можно подойти на десять шагов, и только тогда они мгновенно скрываются в норах. Однако любопытство снова преодолевает страх, и через несколько минут пищухи опять появляются у входа.

Выставив головы, они боязливо осматриваются и, если опасность миновала, вновь выходят из норы».

Пищухи очень деятельны и собирают большие запасы сена; они правильно складывают его в кучи и иногда прикрывают сверху широкими листьями, чтобы защитить от дождя. Эти запасы сена пищухи начинают собирать уже с середины июня. Так продолжается до сентября, когда они собирают уже пожелтевшую траву. Там, где в камнях или скалах есть трещины, пищухи превращают их в сеновалы. От всех этих складов продовольствия к жилищу зверьками протоптаны узкие тропинки, по обе стороны которых пищухи объедают траву. С наступлением зимы они проводят к складам особые ходы под снегом. Ходы эти довольно извилисты и имеют наверху отверстия для доступа свежего воздуха.

Врагов у пищух много: на них нападают и степные кошки, и волки, и лисы, и орлы, и соколы, а в зимнее время и белые совы. Человек мало преследует пищух, так как шкурки их малоценны; но, распахивая целину степей и лугов, он заставляет зверьков покидать их колонии, и они гибнут.

Зайцы

Самые знакомые нам грызуны — это зайцы и кролики. Зайцы живут во всех климатах, и теперь нет страны, где бы их не было. Везде они расселились сами, и только на Мадагаскар и в Австралию их завезли европейцы. Зайцы держатся и в горах, и в равнинах, и на открытых полях, и в лесах. Где кончается область распространения одного вида, там начинается область распространения другого. Все виды зайцев питаются преимущественно мягкими, сочными частями растений, но не щадят и твердых частей. Некоторые кустарники они съедают целиком, от корня до плода. Живут зайцы, как и кролики, небольшими группами и обыкновенно держатся на раз избранных ими, привычных местах. Зайцы целый день лежат, спрятавшись в каком-нибудь углублении почвы или в снежной норе, а ночью бродят, отыскивая пищу. Но когда они чувствуют себя в безопасности, то нередко пасутся и при солнечном свете, утром и вечером, и спят тогда только в полуденное время. Ходит заяц неуклюже: длинные задние ноги затрудняют ему передвижение.

Совсем другим делается заяц на полном бегу: все его движения становятся ловкими и быстрыми. Он бежит большими прыжками, делая стремительные повороты, и, когда его преследуют, развивает такую скорость, что только борзые собаки, и то с трудом, нагоняют его. Воды зайцы избегают, но в крайних случаях переплывают даже реки. Слух у зайцев достигает такой тонкости, какая бывает не у многих зверей. Обоняние и зрение развиты слабее. Голос зайца — глухое ворчание, а в страхе — громкий жалобный крик. Часто зайцы топают задними ногами, выбивая настоящую барабанную дробь. Недаром игрушечных зайцев нередко изображают барабанщиками. Это топанье, говорят, выражает и страх и гнев или служит предостережением. Рассказы о трусливости зайцев обычно сильно преувеличены, хотя зайцы действительно боязливы и очень осторожны. Они всегда настороже, всегда готовы к бегству. Это вполне понятно — у них всюду враги. Зайцев истребляют и люди, и волки, и рыси, и лисицы, и филины, и даже вороны и сороки. Спасает зайцев, как и многих других беззащитных грызунов, плодовитость. Охотники говорят, что заяц к зиме делается сам-шестнадцат, так как зайчиха мечет детенышей несколько раз в год и по нескольку штук в один помет. Но много молодых зайцев погибает, не дожив до зимы.

Самый крупный из наших зайцев — заяц русак. Общая длина его доходит до 75 сантиметров, а вес — до 5–6 килограммов. Встречаются старые самцы весом и до 7 килограммов. Расцветка меха у зайца русака очень сложная. Длинные волосы (ость) у корня имеют одну окраску, а на концах другую. Подшерсток беловатый, а на нижней стороне тела совсем белый. Благодаря сочетанию многих цветов ости и подшерстка мех на спине выглядит буровато-желтоватым с черными крапинками, на шее — желтоватым, на задней части тела — серовато-белым и на брюхе — беловатым и белым. Такая сложная и разнообразная окраска превосходно защищает русака от врагов. Когда русак лежит на земле, то даже на незначительном расстоянии его трудно отличить от окружающей обстановки. Эта защитная окраска не остается постоянной — она изменяется по временам года. Однако русак на зиму не белеет; окраска его шерсти делается только немного светлее, чем летом. В окраске русаков бывают и некоторые уклонения: встречаются темные, пятнистые и белые русаки. Подошвы ног у зайцев покрыты густыми и жесткими волосами.

Родина русака — вся Средняя Европа и небольшая часть юго-западной Сибири. У нас русаки держатся в открытых степях, хлебных полях и небольших перелесках; в Средней Европе их любимым местопребыванием служат также лесистые предгорья.

«Заяц, — говорит натуралист Винкель, — более ночное, чем дневное животное, хотя в ясный, солнечный день его можно видеть на полях и утром и еще задолго до заката солнца. Крайне неохотно заяц оставляет то место, где вырос, и то лишь в том случае, когда испытывает недостаток в пище или не находит самки. Если рощу, где русак поселился, вырубают, он переходит на ближайшие хлебные поля и огороды, засеянные репой, капустой и другими овощами. Капуста и репа — его любимое лакомство, но петрушку он любит еще больше. Поздней осенью он поселяется около озимых полей, поросших кустами и осокой и не слишком влажных. Он остается в этих местах до тех пор, пока не выпадет глубокий снег. Лишь по ночам он совершает экскурсии в сады и огороды, отыскивая там корм. Когда выпадает много снега, русак перебирается на клеверные поля. Если на снегу образуется ледяная корка, заяц терпит недостаток в полевой пище и тогда делает набеги на сады и древесные питомники, где грызет кору молодых деревьев. Когда же наступает оттепель и снег оттаивает, зайцы возвращаются на поля. С наступлением весны русак продолжает питаться озимыми. Когда же озимые начинают колоситься, он переходит на яровые поля. После того как подрастут и яровые, русак, оставаясь на полях, снова посещает по вечерам недавно засеянные огороды.

Заяц русак.

Днем заяц дремлет в своем логовище. Так он ведет себя почти весь год, кроме периодов спаривания, когда много бегает. Приготовляя логовище в открытом поле, русак вырывает в земле ямку около 8 сантиметров глубиной. На одном конце ямка несколько расширена. Величина ямки такая, что если заяц, вытянув передние ноги, положит на них голову с прижатыми ушами и подожмет под себя задние ноги, то верхняя часть его спины будет едва заметна. В таком простом логовище русак кое-как укрывается от непогоды лишь в теплое время года; зимой же он углубляет логовище настолько, что наружу высовывается только кончик морды. Лежа в логовище, заяц обыкновенно меняет свое положение в зависимости от погоды и направления ветра. В неровных местностях, на склонах, он лежит непременно головой книзу.

Когда зайцы довольны и сыты, они весело прыгают, бегают по кругу и катаются по земле. Иногда они так резвятся, что совершенно забывают об осторожности и попадают в зубы своего злейшего врага — лисицы. Но так может попасться лишь молодой заяц; старый же, если он здоров и силен, довольно легко спасается бегством, делая петли и повороты. При сильном испуге заяц иногда начинает бегать бессмысленно взад и вперед, испуская жалобные крики, напоминающие плач маленьких детей».

Заяц боится всякого незнакомого предмета и тщательно избегает пугал на полях и огородах. Но случается, что старые зайцы безбоязненно пасутся в садах и огородах прямо на глазах у собак, если те привязаны, и не обращают внимания на их неистовый лай. Благодаря своим более длинным задним ногам заяц прекрасно взбегает на гору, зато под гору скатывается кубарем. «Убегая, — говорит Брэм, — он без всякой видимой причины вдруг садится по-собачьи на задние лапы. Обычно это бывает вблизи логовища. Если собака далеко от него, то он поднимается на всю длину задних ног и пробегает так несколько шагов, озираясь во все стороны». На ровном месте он легко перескакивает через ямы и ручьи, а иногда перепрыгивает с разбегу стены и изгороди до 2–3 метров вышиной.

Зимой заяц хорошо бегает по гладкому льду. Жесткие волосы на подошвах его ног не дают ему скользить. На льду его не могут догнать ни волк, ни лисица. Нередко зайцы устраивают логовища около обледенелой поверхности и пробираются к ним по льду, на котором не остается следов.

Заяц всегда настороже в своем логовище. При приближении врага он выскакивает и спасается бегством. Возвращаясь в логовище, заяц старается скрывать свои следы. Пробираясь к своему старому логовищу или туда, где хочет устроить новое, он никогда не идет прямо. Сначала он пробежит на некоторое расстояние дальше того места, где собирается залечь, потом возвращается, делает снова несколько прыжков вперед, затем еще несколько раз прыгает в разные стороны и наконец сильным прыжком бросается в то место, где хочет остаться. Иногда заяц прыгает в свое логовище только после седьмого предохранительного прыжка. Все такие приемы и прыжки, которые охотники называют «сметками» и «двойками», хорошо бывают видны зимой на снегу. Спит заяц так чутко, что просыпается от малейшего шороха в траве: пробежавшая поблизости маленькая ящерица или мышь могут спугнуть его.

Первый раз в году зайчиха рождает обычно между серединой и концом апреля, а третий (последний) раз в августе. Первый помет состоит из одного или двух детенышей, второй — из трех или четырех, третий — из трех. Роды происходят в лесу или в поле, на опавших листьях, среди кустов, в глубокой борозде или на ровном месте, где попало. Детеныши рождаются хорошо развитыми, с открытыми глазами и одетые шерстью. По наблюдениям некоторых охотников, новорожденным зайчатам приходится чиститься и сушиться самим, без помощи матери. Мать остается с ними очень недолго. Дней шесть она кормит их густым и жирным молоком, а затем уходит, но через известные промежутки времени возвращается к тому месту, где родила детенышей, приманивает их, хлопая особым образом ушами, и дает им сосать. Очевидно, молоко зайчихи отличается большой питательностью и насыщает зайчат на несколько дней.

«Пойманные зайцы, — говорит Брэм, — легко приручаются, привыкают ко всякой пище, как и кролики, но быстро умирают. Если не кормить их зеленью, а давать им сено, хлеб, овес и воду, они живут дольше. Если к старым зайцам посадить молодых, старые всегда их загрызают. В загородке, где я держал зайцев, я нашел однажды умерщвленную и полусъеденную ими крысу. Морских свинок зайцы не трогают. Будучи пойманы молодыми, они так привыкают к людям, что приходят на зов, берут из рук пищу и поддаются дрессировке. Но все же они остаются пугливыми. Если войти в помещение, где находится заяц, просто с белым листом бумаги или с другим незнакомым ему предметом, он тогда приходит в ужас и начинает прыгать на стены, делая скачки выше метра.

В неволе зайцы нередко привыкают и к таким своим врагам, как собаки. У лесничего Фукса взрослый ручной заяц спал вместе с охотничьими собаками и ел с ними из одной плошки. Он приобрел особое расположение молодой легавой собаки, которая его лизала и всячески проявляла к нему свое внимание. Заяц же обращался и с нею и с другими собаками довольно бесцеремонно и частенько барабанил по их головам и спинам передними лапами».

Другой вид зайцев, заяц беляк, в Западной Европе встречается в горных областях и на севере, а у нас в СССР распространен всюду — от полосы тундр крайнего севера, через всю лесную область до границ южных степей. В Европейской части СССР он многочисленнее русака и, кроме того, населяет всю Сибирь. Беляк меньше русака, голова его толще, уши короче. Летом он окрашен в темный рыжевато-коричневый цвет; осенью начинает линять и к зиме весь делается белым; к весне, после новой линьки, он опять обрастает летней коричневой шерстью.

Заяц беляк.

Держится беляк и в глубине сплошных лесов, и в рощах, и в зарослях кустарника, а кормиться выходит на поляны, луга и хлебные поля. Зимой он в поисках пищи посещает по ночам не только сады, но и гумна селений. На открытых местах поедает озими и клевер, а в лесу питается корой, листвой и молодыми побегами ивы, осины и других деревьев.

Образ жизни и поведение беляка несколько иные, чем у русака, но в основных своих чертах они сходны. Пометов в год бывает от двух до трех; за один раз рождается четыре-пять детенышей.

Мясо зайцев употребляется в пищу, а шкурки идут на выделку меха. Мясо беляка менее вкусно, чем мясо русака, но все же хорошего качества. Подкрашенный и подстриженный, заячий мех красив, но непрочен. Он употребляется для имитации более ценных мехов. Из заячьей шерсти приготовляют войлочные шляпы, а кожи дубят и выделывают для пергамента.

В СССР на мясо и шкурки добывают ежегодно несколько миллионов зайцев, главным образом беляков.

Кролики

Кролик — близкий родич зайца. От настоящего зайца дикий кролик отличается меньшим ростом и более стройным сложением. Голова, уши и задние ноги у него короче. Длина тела не превышает 40 сантиметров. Вес старого самца доходит до 2–3 килограммов. Мех у дикого кролика серый с желто-бурым оттенком, на спине, на боках и бедрах — ржавый, на брюхе, горле и внутренней стороне ног — белый. Домашние кролики имеют разнообразную окраску.

Почти все естествоиспытатели признают, что первоначально родиной кролика была Южная Европа. Во все страны к северу от Альп он был завезен человеком и быстро там размножился. В настоящее время дикий кролик распространен по всей Средней и Южной Европе. В странах, окружающих Средиземное море, он многочисленнее, чем где-либо, хотя его преследуют и охотники и враги из мира хищников. В различных местах Англии его развели специально для охоты. В северных странах дикий кролик не встречается, несмотря на многие попытки развести его там. Но он акклиматизирован в Америке, Новой Зеландии и Австралии. В Австралии кролики чрезвычайно размножились и сильно вредят сельскому хозяйству.

Кролики любят держаться в холмистых и песчаных местностях, где есть лощинки, растрескавшиеся скалы и низкие кустарники. Охотно селятся они также в молодых сухих зарослях соснового леса. Здесь они устраивают, чаще всего на солнечных местах, довольно простые норы. Живут они большими группами, часто целыми поселениями. Нора дикого кролика состоит из подземной камеры, лежащей довольно глубоко. От камеры идут галлереи, каждая с несколькими выходами наружу. Выходы из-за постоянного лазания кролика бывают довольно широки, но самые галлереи так узки, что через них зверек может только проползать. Каждая пара кроликов имеет отдельное жилище и не терпит в нем никакого другого животного. Но ходы, принадлежащие различным жилищам, довольно часто пересекаются между собой. Кролик прячется в норе почти весь день, особенно если кустарник вокруг его жилища не настолько густ, чтобы прикрывать его передвижение. С наступлением вечера он выходит за пищей. Он очень осторожен и покидает свою нору только после продолжительного осматривания окрестностей. Заметив врага, он предупреждает своих сородичей сильным топаньем задних ног, и все кролики мгновенно скрываются в норах.

Дикий кролик.

Движения кролика отличаются от движений зайца. Кролик превосходит зайца в ловкости и мастерстве делать петли. Для охоты за ним нужны хорошие стрелки и специально выдрессированные собаки. В то время, когда кролик пасется, к нему редко удается подкрасться. В случае опасности он почти всегда успевает куда-нибудь спрятаться. Зрение, слух и обоняние у него так же остры, как у зайца, а может быть, даже и острее. Во всяком случае, кролики лучше, чем зайцы, спасаются от врагов.

Период размножения у кроликов начинается в феврале или в марте. «Беременность, — говорит Винкель, — у самки кролика длится тридцать дней. После рождения детенышей самка быстро беременеет снова. Вплоть до октября она каждые пять недель рождает от четырех до двенадцати детенышей. Она рождает их в особой норе, которую обильно выстилает шерстью со своего брюха. Детеныши родятся голыми и слепыми. Они остаются в теплом гнезде при матери и сосут ее до следующих родов. Мать очень нежна с ними и оставляет их только на короткое время, чтобы поесть». Полного роста крольчата достигают только к концу года, но размножаться они способны в теплых странах уже на пятом месяце жизни, а в более холодных — на восьмом. Плодовитость кроликов изумительна. Ученый Пеннант определил ее в цифрах. Приняв, что каждая самка рождает шесть раз в год и каждый раз по восьми детенышей, он вычислил, что потомство одной пары за четыре года может достигнуть громадной цифры — 1 274 840 кроликов. В странах, где кролики находят благоприятные условия для размножения, они быстро становятся бичом сельского хозяйства и вредят земледелию больше, чем саранча и другие вредители. В Австралии, например, они развелись в таком огромном количестве, что иногда начисто объедают пастбища для скота, хлебные посевы, огороды и сады. С ними борются всеми мерами: огораживают луга и пашни высокими заборами, роют канавы, ставят капканы, петли, западни, бросают отраву, стреляют их, травят собаками. Правительство Нового Уэльса в свое время истратило за одно десятилетие на борьбу с кроликами примерно до пятнадцати миллионов марок (восемь миллионов рублей золотом). В последнее время кроликов стали истреблять, заражая бактериями, и все-таки эти мероприятия помогали мало. Количество кроликов уменьшилось только теперь, когда их во множестве стали ловить на мясо и шкурки для вывоза в Европу. Мясо кроликов похоже на куриное и очень вкусно. Мех и шкурки используются, как и заячьи.

У нас в СССР дикий кролик в небольшом количестве водится местами на юге, особенно вблизи Одессы, где кролики расплодились от случайно завезенных туда нескольких пар.

Домашние кролики происходят от диких, хотя резко отличаются от них окраской и длиной шерсти. Независимо от породы, — а пород их довольно много, — домашние кролики дичают так же легко, как дикие приручаются. «В юные годы, — говорит Брэм, — мы держали значительное число кроликов. Некоторые из них переселялись из хлева на двор и в сад. Эти всегда рождали серых детенышей, хотя мать их была серого цвета, а отец пятнистый».

В настоящее время кролиководство перестало быть только поставщиком животных для любителей и научных опытов, а превратилось в некоторых странах в значительное хозяйственное подспорье, поставляя на рынок мясо и шкурки. В Западной Европе торговля кроличьим мясом приняла очень широкие размеры. Так, из порта Остенде каждую неделю отправляется в Лондон до трехсот тысяч кроличьих тушек. Во Франции ежегодно разводят около ста миллионов кроликов, общая стоимость которых составляет триста пятьдесят миллионов франков. В одном только Париже население ежегодно съедает более трех миллионов кроликов.

За границей возникла целая отрасль промышленности с десятками тысяч рабочих, которые заняты обработкой кроличьих шкурок. Кроличья шерсть идет на изготовление мягких фетровых шляп.

В одной Франции производство шляп требует кроличьего сырья ежегодно на сумму в десять миллионов рублей золотом. Австралия выбрасывает на европейский рынок сотни миллионов шкурок диких кроликов, возмещая таким образом убытки, наносимые этими грызунами сельскому хозяйству.

Кролиководство в СССР, к сожалению, еще отстает от Франции, Бельгии, Англии, но все же и у нас за последние десять лет оно развилось довольно сильно.

Шиншиллы

Драгоценный мех шиншиллы пользуется большой известностью. Эти животные по строению тела и характеру передвижений напоминают и зайцев и мышей. Внешностью они похожи на зайчиков с короткими ушами и длинным хвостом. Однако от зайцев они резко отличаются строением зубов.

Шиншиллы, большая и малая, живут в Южной Америке, преимущественно в горах, между голыми скалами, на значительной высоте, не ниже снеговой линии. Убежищем им служат трещины, расщелины скал и вырытые ими норы. Живут они группами, часто по нескольку семей в одной пещерке. Как и зайцы, они избегают дневного света и показываются из нор и щелей большей частью в сумерки или ночью. Шиншиллы — быстрые, ловкие, но очень пугливые животные. Питаются они корнями трав, лишаями, луковицами, корой различных растений и всевозможными плодами.

Большая шиншилла достигает в длину 30 и более сантиметров. Ее красивый и очень мягкий мех на спине и на боках состоит из тонких волос длиной в 2 сантиметра. Волосы эти у корня темного голубовато-серого цвета, в середине имеют широкие белые кольца, а на концах темносерые. От такой расцветки волос мех шиншиллы кажется серебристым, с темным отливом. Нижняя сторона тела и ноги шиншиллы белого цвета. Глаза — большие, черные.

Большая шиншилла.

Малая шиншилла незначительно отличается от большой. Шерсть ее на спине еще длиннее — до 3 сантиметров. Мех светло-пепельно-серого цвета с темными крапинками, нижняя сторона тела и ноги белые, но с желтоватым или сероватым налетом. Малая шиншилла значительно меньше большой.

Малая шиншилла.

«В Перу, Боливии и Чили, — говорит Брэм, — путешественник, поднимаясь на Кордильеры с западного берега Южной Америки, видит на высоте 2–3 тысяч метров множество шиншилл. Все скалы, иногда на протяжении нескольких километров, покрыты этими животными. В светлые дни они сидят перед своими норами, но не с солнечной стороны, а всегда в густой тени. Еще больше их можно заметить в утренние и вечерние часы. Они бродят по гребням каменистых и скалистых местностей, где растительность чрезвычайно скудна. С изумительной ловкостью они лазают туда и сюда по отвесным скалам там, где, казалось бы, не за что уцепиться. Они поднимаются по ним вверх метров на десять и делают это с такой ловкостью и быстротой, что за ними трудно уследить. Они довольно осторожны, не подпускают к себе близко и при первой попытке к преследованию мгновенно скрываются. При охоте на них в тот самый момент, как раздастся выстрел, сотни этих животных, копошащихся на отвесной скале, исчезают сразу, как по волшебству. Чем раздробленнее скалы, тем они более населены шиншиллами, так как именно щели и расщелины в каменных слоях доставляют им надежные убежища.

Путешественники, которые не преследуют этих грызунов, а только останавливаются в горах для отдыха, наблюдают иногда интересные сцены. На их глазах оживают камни: из всех щелей и расщелин начинают выглядывать головки зверьков. Самые любопытные из них отваживаются выйти и приблизиться к незваным пришельцам и в конце концов начинают безбоязненно бегать у самых ног пасущихся мулов.

Походка шиншиллы похожа больше на своеобразное прыганье, чем на ходьбу. В то же время в ее движениях есть что-то напоминающее мышей. Отдыхая, шиншилла садится на задние лапы, подтянув передние лапы к груди и вытянув хвост назад. Она может, как заяц, свободно подниматься на задние ноги и держаться в таком положении некоторое время.

При лазании шиншилла хватается всеми четырьмя лапами за выступы и щели скал. Даже самой незначительной неровности и трещинки для нее достаточно, чтобы держаться совершенно твердо».

Эти безобидные и безвредные обитатели горных скал из-за их драгоценного меха подвергаются непрестанному преследованию. Охотники, чтобы не портить шкурок, обычно не стреляют этих зверьков, а добывают их ловушками. Отыскав поселение шиншилл, охотник вспугивает их и, когда те спрячутся, расставляет перед трещинами, норами и всякими отверстиями в скалах простые ловушки и крепкие петли, скрученные из конского волоса. Затем охотник, отойдя на некоторое расстояние, прячется. Шиншиллы скоро успокаиваются и начинают с обычной быстротой и стремительностью выскакивать из своих убежищ. Они тотчас же повисают в петлях и попадают под смертельные удары ловушек. Охотник спешит собрать добычу и снова ставит петли и настораживает ловушки. Оставшиеся в живых испуганные зверьки забиваются в свои логовища и сидят там день или два, пока голод не погонит их на поиски пищи. Повторяется та же история, и охотник снова собирает добычу. Такая охота прежде была очень добычлива, и охотник, пробыв в Кордильерах несколько недель, возвращался оттуда с сотнями шкурок. На европейские рынки еще недавно поступало ежегодно до двадцати тысяч шкурок настоящей шиншиллы. Но теперь зверьки эти во многих местностях стали очень редкими. Привоз шкурок в Европу почти прекратился. В Америке теперь пробуют разводить шиншиллу в неволе, на пушных фермах. Мех шиншиллы один из самых дорогих.

Шиншиллы рождают детенышей во всякое время года, от четырех до шести штук зараз.

Неволю они переносят довольно хорошо. Зверьки скоро делаются доверчивыми и бегают по комнатам, но надоедают своим любопытством. Они обследует все, что находят в доме, влезают на столы и шкафы, нередко прыгают людям на голову и плечи.

В европейские зоологические сады шиншиллы попадают довольно редко, но выживают там хорошо. Кормят их сеном, зернами и различными зелеными растениями. Пищу они подносят ко рту передними лапами. Малые шиншиллы охотнее едят зерна и сочные растения, а большие предпочитают сухие травы.

Мясо шиншиллы едят в Америке. По вкусу оно напоминает мясо зайца.

Морские свинки и водосвинки

«Всем известная морская свинка, — говорит Брэм, — долгое время разделяла участь многих домашних животных: никто с уверенностью не мог определить ее родоначальника. Теперь мы знаем, что она происходит от дикой морской свинки, живущей в Перу. Ее уже в древности содержали в качестве домашнего животного инки, населявшие тогда эту страну».

Морские свинки — самые любимые из тех животных, которых держат в комнатах. По окраске эти зверьки большей частью белые, но часто встречаются и пегие, трехцветные, испещренные белыми, желтыми и черными пятнами. Свинки очень кротки и незлобивы. «Если их поместить в прохладное и сухое помещение, — говорит Брэм, — то содержание их нисколько не обременительно. Они едят всякую растительную пищу: корни, листья, стебли, сухое зерно, свежие, сочные растения и требуют только некоторой смены пищи. Когда им дают сочный корм, они обходятся без питья, но не отказываются от него, если им предлагают молоко, которое они очень любят. Морские свинки настолько безобидны, что позволяют играть с собой детям, которые обычно и занимаются их воспитанием».

По своим привычкам морские свинки напоминают отчасти кроликов, отчасти мышей. Походка их довольно медленная, но их нельзя назвать неуклюжими, наоборот, они достаточно проворны. Сидят они, опираясь на все четыре ноги и плотно прижимаясь к земле животом. Чаще они почти безостановочно бегают, особенно охотно вдоль стен, где вскоре прокладывают гладко протоптанную дорожку. Если зверьков много, то беготня их представляет забавное зрелище: все они, одна следом за другой или в ряд, обегают свое помещение иногда сотни раз без перерыва. Голос их напоминает хрюканье, что и послужило поводом к тому, чтобы назвать их свинками. Кроме того, свинки еще своеобразно бормочут и пищат. Бормотанье обычно выражает довольство, а писк — волнение.

Морская свинка.

Морские свинки живут парами. Они очень чистоплотны, постоянно облизывают себя и друг друга и причесывают свою шерсть передними лапами. Самка по три раза в год приносит от двух до пяти детенышей. В жарких странах помет увеличивается до шести и семи детенышей. Детеныши рождаются вполне развитыми и зрячими и через несколько часов после рождения уже бегают рядом с матерью. На другой день они уже едят зелень и даже зерна. Все же мать в течение четырнадцати дней кормит их молоком, удерживает их при себе, водит к корму и защищает. Проходит пять-шесть месяцев, и молодое поколение уже само способно к размножению.

Морские свинки легко становятся ручными и никогда не кусаются. Дети таскают их на руках, сажают на колени и ласкают, никогда не встречая с их стороны недовольства или раздражения. В большом количестве морских свинок содержат для научных опытов в лабораториях.

Близкая родственница маленькой морской свинки, водосвинка, — самое крупное животное среди грызунов. Длина ее тела более метра, а высота у загривка — 50 сантиметров, вес — до 50 килограммов. Размерами она напоминает годовалую домашнюю свинью. Тело водосвинки покрыто редкой щетинистой шерстью буроватого цвета.

Распространена водосвинка по всей Южной Америке, от Ориноко до Ла-Платы и от Атлантического океана до предгорий Анд. Держатся эти грызуны стадами в низменных лесистых и болотистых местностях, особенно у берегов рек, озер и болот. Здесь они медленно бродят, отыскивая пищу, или спокойно отдыхают в сидячем положении, — на брюхе они лежат редко. Водосвинки прекрасно плавают.

Настоящего логова водосвинки не устраивают, но держатся на берегу в определенных местах. Питаются они водяными растениями и корой молодых деревьев. Если поблизости находятся огороды и плантации, водосвинки иногда нападают на арбузы, маис, рис и сахарный тростник, причиняя хозяевам значительные убытки.

Водосвинка.

Заметив врага, водосвинки бегут к воде и при сильном испуге с криком бросаются с берега и ныряют. Крик их можно передать словом «аппа».

Неволю водосвинка переносит хорошо. Хорошо приручается. Она неразборчива в пище, ест все, что ей предлагают, но предпочитает свежую, сочную траву и овощи. Ест она помногу. В жаркие дни водосвинки любят валяться в прибрежной грязи.

В плодовитости водосвинки сильно уступают своим карликовым родственницам. Самка рождает детенышей только раз в год в количестве пяти-шести штук. Детеныши тотчас же после рождения следуют за матерью, но скоро покидают ее и начинают жить самостоятельно.

Южноамериканские туземцы едят жирное мясо водосвинки и высоко ценят его, но европейцам оно не нравится из-за неприятного запаха. Кроме человека, опаснейший враг водосвинок — ягуар.

Дикобраз

Уже самое название этого животного дает представление о его внешности. На шее дыбом стоит растрепанная грива, которую дикобраз может опускать и поднимать. Грива состоит из тонких, длинных, гибких щетинок частью белого, частью серого цвета, но всегда с белыми кончиками. Спина дикобраза покрыта близко сидящими друг к другу гладкими и острыми иглами, достигающими 40 сантиметров в длину. На боках туловища, на плечах и на крестце иглы короче и не такие острые, как на спине. Между иглами растут щетинистые волосы. Все иглы у корня и на концах белые, а посредине — в темнокоричневых кольцах. Дикобраз может их произвольно поднимать и опускать. Нижняя сторона его тела покрыта волосами темнобурого цвета.

В настоящее время эти колючие животные встречаются вдоль берегов Средиземного моря, в Северной Африке — в Алжире, Триполи и Тунисе, до Сенегамбии и Судана, а в Европе — в Италии, Сицилии и Греции. У нас дикобразы нередки в Закавказье, вблизи Ленкорани, и на юге Туркмении.

Дикобраз — довольно крупное животное; весит до 15 килограммов. Живет он уединенно. Днем спит в длинной норе, которую сам выкапывает в земле, а ночью выходит отыскивать пищу. Питается травами, корой и листьями деревьев, корнями и плодами всевозможных растений. Кормится также на полях, поедая там различные культурные растения, и особенно сильно повреждает бахчи — посевы арбузов и дынь. Откусив часть растения, дикобраз схватывает кусок передними лапами и держит его так все время, пока ест. Движения его неуклюжи, но роет он очень ловко, хотя зарывается в землю довольно медленно. Зимой он проводит в норе гораздо больше времени, чем летом, и спит там по целым дням, но в настоящую спячку не впадает.

«Если неожиданно захватить дикобраза вне его норы, — говорит Брэм, — он грозно выпрямляет голову, топорщит иглы и гремит ими, ударяя друг о друга. Особенно шумят полые иглы хвоста, которым он время от времени трясет. Иглы держатся в теле некрепко, и, когда дикобраз трясет ими слишком энергично, некоторые из них выпадают. При сильном раздражении дикобраз бьет ногами о землю, а если схватить его, то он издает глухое ворчанье, похожее на хрюканье свиньи. Однако, несмотря на грозные позы, дикобраз никогда не нападает и не кусается. Он только защищается, и единственной защитой ему служат иглы. При большой опасности дикобраз свертывается, как еж». Свернутого в клубок дикобраза трудно взять — иглы хорошо защищают его, нанося хищникам опасные раны. Если иглы воткнутся врагу в пасть или глотку, это грозит ему смертью. Раненные иглами лапы зверей воспаляются. У собак, например, раны долго кровоточат и гноятся. Это тянется иногда неделями. Для человека раны от игл дикобраза тоже опасны. Они вызывают воспаления и опухоли, а ранения вблизи суставов затрудняют движения. Это наводит на мысль о том, что раны от игл дикобраза, быть может, отравляются маслянистыми выделениями кожи, которые скопляются на поверхности игл.

У дикобраза сильно развито обоняние, зрение и слух слабые. Особой плодовитостью эти животные не отличаются. Самка дикобраза мечет двух или трех детенышей. Малыши рождаются с открытыми глазами. Тело их бывает покрыто короткими, мягкими и плотно прилегающими иглами, которые быстро растут и твердеют. С матерью детеныши остаются до того времени, пока не научатся сами добывать себе пищу.

Неволю дикобразы переносят хорошо. В Италии даже существуют профессионалы «дикобразники», которые возят прирученных животных по деревням и показывают их за деньги. При хорошем уходе дикобразы выживают в неволе восемь, десять и даже восемнадцать лет. Они привязываются к хозяину, бегают за ним, как собаки, и приходят на зов. Кормят дикобраза в неволе морковью, картофелем, салатом, капустой и другими растениями, но охотнее всего он ест плоды. Он может обходиться без воды, если ест сочную пищу. При сухой пище пьет, хотя и не часто.

Дикобраз.

Держать дикобраза в комнатах невозможно. Он бегает повсюду и невольно ранит своими иглами. Кроме того, он грызет ножки столов и стульев, двери, шкафы и другие деревянные вещи. В зоологических садах для дикобразов обычно строят каменную пещеру, а перед ней делают мостовую, окруженную решеткой. Обыкновенную клетку дикобраз скоро прогрызает, даже в том случае, если она обложена внутри жестью. Зубы дикобраза настолько сильны и крепки, что он может перегрызть даже толстую проволоку.

Днем дикобраз спит в своей пещере, вечером же выходит наружу, бренчит иглами и ворчит, требуя пищи. Он легко привыкает есть из рук и ловко берет пищу передними лапами. Если пища завернута в бумагу или тряпку, он умеет развернуть и отыскать ее. Разгрызает орехи и осторожно берет кусочки сахару.

Иглы дикобраза находят самое разнообразное применение: из них делают ручки для перьев, украшения и красивые безделушки. В некоторых местностях его мясо едят, поэтому на родине дикобраза за ним усердно охотятся.

Нутрия

Нутрия, которую называют также болотным бобром, хорошо известна меховщикам. Ее мех, и натуральный и подкрашенный, высоко ценится. Нутрия — довольно крупное животное. Длина ее тела — 40–45 сантиметров. Почти такой же длины и ее гладкий круглый хвост, покрытый чешуйками и щетинистыми волосами. Мех у нутрии густой, с мягким подшерстком; он совершенно не проницаем для воды. Подшерсток покрывают длинные волосы ости. Цвет остевых волос у основания серый, на концах — рыжевато-бурый или буро-желтый. Спина нутрии каштаново-бурая, бока ярко-рыжие, конец носа и губы белые. Некоторые экземпляры бывают испещрены желтоватыми пятнышками; часто встречаются и совершенно ржаво-рыжие.

Родина этого пушного зверя — умеренный пояс Южной Америки. Нутрия там распространена повсюду к югу от тропика Козерога — в Бразилии, Аргентине, Патагонии и среднем Чили. Живут эти грызуны парами по берегам озер и рек, преимущественно у тихих вод, где водяных растений так много, что нутриям всегда обеспечено обильное питание. Каждая пара выкапывает себе на берегу нору глубиной в метр и шириной от 40 до 60 сантиметров. В такой норе животные проводят ночь, а иногда и часть дня. На суше нутрия движется медленно и выходит из воды лишь в том случае, когда ей нужно перейти из одного водоема в другой. В случае опасности она поспешно бросается с берега в воду и ныряет, а при продолжительном преследовании прячется в нору.

Нутрия.

Неволю старые нутрии переносят плохо. Пойманные взрослые животные кусаются и отказываются от пищи. Детеныши, наоборот, легко приручаются и хорошо выживают в европейских зоологических садах. «Нутрия, — говорит Вуд, — быстрое и живое существо, поведение которого очень занимательно. Я часто наблюдал ее забавные штуки. Она оплывает свои владения в зоопарке и самым тщательным образом исследует всякий предмет, который ей кажется новым. Как только в водоем, где она помещается бросят пучок травы, она тотчас же хватает его передними лапами и сильно трясет, чтобы сбросить с корней землю. Потом погружает траву в воду и моет ее с такой ловкостью, что и настоящая прачка едва ли смогла бы сделать это лучше».

Брэм держал у себя в неволе несколько этих животных. «Нутрии, — пишет он, — весь день, с немногими перерывами, проводили в движении и на берегах и в воде, отдыхали лишь в полуденные часы и особенно оживлены были к вечеру. Движения их достаточно ловки и сильны, но названия бобра нутрии не заслуживают — по способу плавания они более похожи на водяных крыс. Плывут нутрии обычно по прямой линии, голову держат над водой, задняя часть тела в это время глубоко погружена, хвост вытянут. Гребут нутрии, как и бобры, только одними задними лапами, а передними помогают мало. Ныряя, нутрии опускаются довольно глубоко и могут оставаться под водой целую минуту.

Водяные травы — любимая пища нутрий, но они охотно едят также корни, корнеплоды, листья, зерна, а в неволе хлеб и даже рыбу, и в этом они опять-таки обнаруживают больше сходства с крысой, чем с бобром.

К зиме нутрии приготовляются и в неволе, стараясь устроить, где можно, поместительное жилье. Если им не мешают, то они за короткое время устраивают глубокие норы и мягко выстилают свое логовище травой».

В Южной Америке на нутрий охотятся из-за их ценного меха. В конце прошлого столетия на международный рынок поступало ежегодно до полутора миллионов шкурок этих грызунов. Лучшие густоволосые шкурки после выщипывания ости перерабатываются в меха, которые в пушной торговле носят условное название «обезьян». Мясо нутрии во многих местностях Южной Америки туземные жители едят. Несколько лет назад в Америке, Западной Европе и в СССР нутрий начали разводить на пушных фермах для получения меха. Оказалось, что животные эти неприхотливы, хорошо переносят холод и быстро размножаются. Самка может в течение тринадцати месяцев дать три помета, от четырех до девяти штук в каждом. Детеныши рождаются покрытые шерстью и через два-три дня уже плавают и едят пищу взрослых, но мать они продолжают сосать около двух месяцев.

У нас в СССР ведутся также опыты акклиматизации нутрии на воле. Для этого целые партии этих животных выпущены в обширные тростниковые болота Туркмении и Закавказья. Там, повидимому, они могут хорошо размножаться.

Большой тушканчик

В СССР водится хорошенький грызун, напоминающий внешним видом и движениями кенгуру. Величиной он приблизительно с белку: туловище его имеет в длину 18 сантиметров, а хвост — 16. Голова его с довольно длинными ушами очень красива. Глаза большие, несколько на выкате, с совершенно круглыми зрачками. Усы очень длинные. Они служат тушканчикам органом осязания. Задние ноги почти в три-четыре раза длиннее передних. На задних ногах пять пальцев, но из них развиты только три, главным образом средний, который гораздо больше двух других. Когти на задних ногах короткие и тупые, на передних же длинные, кривые и острые. Шерсть на спине красновато-бурая, на боках и бедрах немного светлее, а на груди, брюхе и внутренней стороне ног белая; хвост длинный, рыжевато-желтого цвета, и на конце его широкая, с черно-белой вставочкой в виде острия, кисточка. Хвост полезен тушканчику: зверек опирается на него, когда стоит на задних лапках, а при прыжках хвост помогает зверьку сохранять равновесие.

Этот оригинальный зверек живет в юго-восточных областях Союза. Северная граница его распространения проходит вблизи городов: Горького, Казани, Омска и Иркутска, а восточная тянется до Алтая. Русское население называет тушканчика также земляным зайцем.

Большой тушканчик.

«Когда тушканчик спокойно пасется, — рассказывает Брэм, — он, подобно кенгуру, передвигается на всех четырех ногах. Когда же он спасается бегством и пускается вскачь, то прыгает только на задних. На всем скаку он мчится так быстро, что его не догонишь и на лошади. Земляной заяц пуглив. Он постоянно поднимается на задние лапы и осматривается, а при малейшей опасности обращается в бегство. Когда его преследуют, он скачет не в прямом направлении, а зигзагами, пока не утомит своего преследователя или не найдет удобной норы и не скроется в ней.

Норы тушканчика довольно сложные и искусно сделаны.

Перед отверстием главного входа, как это бывает у большинства роющих животных, обычно навалена более или менее значительная кучка земли.

Простые, но очень извилистые ходы ведут обычно с поверхности к имеющему нередко несколько разветвлений главному входу, а оттуда к просторной котловине.

Кроме того, второй ход ведет из норы в противоположном направлении. Его отделяет от поверхности только тонкий слой земли, и он служит тушканчику лучшим путем для побега.

В минуту опасности осажденный в норе тушканчик спешит к этому выходу, окончательно пробивает его и почти всегда спасается от врагов, которые не знают, где неожиданно откроется в земле выход.

Войдя в свое жилище, земляной заяц тотчас затыкает входы в него. Это, вероятно, спасает его от многих врагов, но для человека служит лучшим доказательством, что тушканчик у себя дома. Обыкновенно в такой сложной норе, как описанная нами, живут две-три пары тушканчиков, чем и объясняется существование боковых отделений логовища».

Питаются тушканчики луковичными растениями, но повреждают также и хлебные посевы и бахчи, где поедают семена арбузов, дынь и тыкв. Ловят они и насекомых, иногда едят яйца и даже птенцов мелких степных птиц. У сочных степных растений они обыкновенно съедают только самые молодые побеги.

Самка мечет летом пять-шесть, иногда восемь детенышей. Предполагают, что они до зимы остаются в теплом, выстланном материнской шерстью логовище. По мере приближения холодов тушканчики начинают все более тщательно затыкать ходы. В первых числах сентября они окончательно замуровываются в своем жилище, свертываются клубком на мягком логовище и спят до второй половины апреля.

Неволю тушканчик переносит легко. Лучшее описание поведения этого животного, по мнению Брэма, принадлежит архитектору Гайму, наблюдавшему за тушканчиками более года.

«Тушканчик, — пишет Гайм, — стоит на всех четырех или только на одних задних лапках. Ходит же он всегда только на задних лапках. При испуге он высоко поднимает передние лапки и скачет на одних задних очень быстро, напоминая прыгающую птицу. Я кормил его различной пищей, но первые три-четыре месяца он ел только миндаль, фисташки и дробленые зерна. Питья я не давал ему никакого, так как мне говорили, что он ничего не пьет. Тем не менее он испускал много мочи. Позднее я узнал, что он ест яблоки и морковь, а еще охотнее всякие травы, только не пахучие. Он ел шпинат, салат и крапиву, тмина же и мяты не трогал.

Я стал ему давать воду, он ее пил охотно, но не всегда. Хлеб, сахар и тому подобные вещи он ел с удовольствием, но от сыра и всего молочного отказывался. Когда однажды я его посадил на сырой песок, он так жадно на него набросился и так много его наглотался, что сразу стал тяжелее. Он выказывал особое предпочтение конопляному семени.

В противоположность мышам, белкам и кроликам, он совсем не распространял зловония.

Он всегда был кроток, позволял брать себя на руки и никогда не кусался. Боязливый, как заяц, он пугался даже совершенно безобидных мелких животных. В холодное время года он сильно страдал; я должен был зимой держать его около печки. Я уверен, что мой зверек прожил бы долго, если бы не был случайно убит».

Тушканчиков добывают в небольшом числе на шкурки, качество которых, однако, низко.

Там, где зверьки эти появляются в большом количестве вблизи культурных площадей, приходится их истреблять, так как наносимый ими вред делается заметным.

Слепыш

Из грызунов подземный образ жизни ведет слепыш. Он копается в почве так же, как и крот. У слепыша странный вид. Тупорылая голова его шире туловища. Короткая неподвижная шея очень толста. Ноги с широкими ступнями и сильными когтистыми пальцами хорошо приспособлены для рытья. Глаза у него маленькие, с маковое зерно, но и они скрыты под кожей так, что слепыш ничего не видит. Длина его туловища не больше 20 сантиметров. Оно покрыто густым, гладко прилегающим мягким мехом. От ноздрей до глаз каемкой растут жесткие щетинистые волосы.

Мех слепыша желто-коричневый с пепельным оттенком. На голове он светлее, а на нижней стороне тела темного пепельно-серого цвета с белыми продольными полосами на брюхе, ближе к задним ногам.

Слепыши водятся в юго-восточной Европе и в Западной Азии. Особенно много их в наших степях по Нижней Волге, Дону и на Украине.

Слепыши живут в плодородных местах. Они устраивают себе подземные норы с длинными разветвляющимися ходами. Главный ход тянется под землей на небольшой глубине; от него идут боковые коридоры, иногда выходящие на поверхность земли.

Зимой слепыши проводят ходы так близко к дерновому покрову, что земляной свод бывает не толще 2 сантиметров. Настоящим покровом служит слой снега. Слепыш не впадает в зимнюю спячку. Он постоянно работает у самой поверхности земли. Всего усерднее он роется в полдень, при солнечном свете, а по утрам в дождливую погоду меньше всего. Киргизы говорят, что слепыш своими крепкими резцами не только грызет корни растений, но и дробит землю, лежащую между корнями.

Слепыш.

Вырытую землю он подбрасывает головой и откидывает передними и задними ногами назад. Норы слепыша легко найти по множеству кучек земли, выброшенной к выходам. Слепыш малообщителен. Он так же, как крот, не терпит соседей, но иногда все же живет поблизости от себе подобных.

При опасности слепыш спешит спрятаться в нору. Если он не найдет сразу входа, начинает рыть новый и с поразительной быстротой зарывается в землю.

Наблюдения показали, что слепыш очень чувствителен к шуму и руководится главным образом слухом. Выйдя на поверхность, он сидит у отверстия норы, подняв голову и внимательно прислушиваясь. При малейшем шорохе он еще выше поднимает голову и принимает угрожающую позу. Если опасность велика, зарывается в землю.

Питается слепыш предпочтительно растениями, особенно любит корни. Если вблизи норы слепыша находятся растения с глубоко растущими корнями, он зимой прорывает ходы вглубь, где корни не промерзли. Если же таких растений нет, он роет плоские ходы почти под самым снегом. Исследователи ни разу не находили в норах слепышей никаких зимних запасов пищи.

Летом самка рождает от двух до четырех детенышей.

Лемминги, или пеструшки

В более сухих местах среди болот, покрывающих северную часть Норвегии, и во всей полосе тундр от Белого моря до Тихого океана живут маленькие зверьки — лемминги, или пеструшки. Норвежский, или обыкновенный, лемминг одет густым длинным мехом коричнево-желтого цвета с темными пятнами и с двумя желтыми полосами, которые идут от глаз по бокам головы. Брюхо и грудь лемминга буро-желтого, почти песочного цвета. Тело не бывает длиннее 15 сантиметров. Этот зверек гораздо меньше крысы. Хвост у него очень короткий. Лемминг встречается на Кольском полуострове.

Пеструшка.

Эти зверьки обыкновенно роют неглубокие норы под камнями или во мху. Иногда можно заметить между норами тропинки, протоптанные леммингами. Зимой, когда земля покрыта снегом, лемминги пробираются из одной норы в другую ходами, которые роют в снегу.

Лемминги отыскивают пищу и днем и ночью. Движутся они быстро и умеют пробираться по зыбким болотам, ловко пользуясь для опоры любой маленькой кочкой и сухим островком. Воды лемминги избегают, но плавать умеют хорошо. Если заставит необходимость, они смело бросаются и в ручей, и в реку, и в озеро, но всегда стремятся поскорее добраться до суши.

Когда зверек сидит в своей норе, его трудно заметить, но он сам выдает свое присутствие: когда приближается человек, он начинает угрожающе стрекотать. Лемминги особенно воинственны в период размножения.

«Меня очень забавляли эти отважные зверьки, — рассказывает Брэм, — я никогда не пропускал случая вызвать их на бой. Если подойти вплотную к норе, они выскакивают оттуда, пищат, хрюкают, подымаются на задние лапки, запрокидывают голову так, что не сразу решишь, можно ли взять их голой рукой. Они даже не думают об отступлении! Если протянуть пеструшке ногу, она кусает за сапог, хватает зубами палку или ружейный ствол. Зверьки так крепко вцеплялись в мои брюки, что я с трудом мог их стряхнуть. В битвах их охватывает ярость. Если наступать на них, они пятятся задом, пищат и хрюкают. Иногда они наскакивают на врага и вступают в бой».

Сибирский, или обский, лемминг ведет такой же образ жизни, как и пеструшка. Отличается от нее только размерами и окраской. Сибирский лемминг гораздо меньше. Летом шерсть у него на голове становится черной, а зимой светлеет. Сибирский лемминг распространен на огромном пространстве: от берегов Белого моря во всех европейских, а также и сибирских тундрах.

Сибирский лемминг.

Лемминги очень плодовиты. Самка мечет шесть раз в год от трех до пяти детенышей. Иногда пеструшки и наши сибирские лемминги размножаются в огромном количестве. Тогда из-за недостатка пищи они совершают массовые переселения. Переселяющиеся лемминги движутся, как саранча, по прямой линии, пожирая на пути все, что могут грызть.

Во время переселений волки и лисицы на протяжении многих километров следуют за этой легкой добычей и питаются леммингами.

«Росомаха тоже преследует леммингов, — говорит Брэм. — Горностаи охотятся в это время только за леммингами. Их истребляют вечно голодные собаки лапландцев, совы и сарычи, вороны и сороки и особенно северные канюки». Если бы не множество врагов, эти грызуны наводнили бы всю страну и сожрали бы все съедобное.

Огромный прирост потомства леммингов регулируется не только истребляющими их хищниками, но и климатическими условиями. В дождливое лето, в холодную и бесснежную зиму лемминги миллионами погибают.

Ондатра

Ондатра, или мускусная крыса, — ценный пушной зверь. В пушной торговле ее мех иногда называют выхухолью. Но это неправильно: выхухоль совсем другой зверь, принадлежащий к насекомоядным. Величиной ондатра с очень крупную крысу. На передних ногах у нее четыре пальца, на задних — пять, соединенных плавательными перепонками. Хвост сжат с боков. Он помогает ондатре плавать. У основания хвоста находится железа, выделяющая маслянистую жидкость с запахом мускуса. Морда у ондатры тупая, толстая, с раздвоенной верхней губой. На губе растут длинные усы. Мех ондатры густой, гладко прилегающий, с очень нежным подшерстком и блестящей длинной остью. На спине и боках шерсть коричневая или желтоватая, на груди и брюхе серая, на хвосте черная. Взрослые самцы бывают длиной до 60 сантиметров. Половина этой длины приходится на хвост.

Ондатра живет в Северной Америке, от Аляски и Лабрадора до южной границы Соединенных штатов и от Атлантического до Тихого океана, но чаще всего встречается в Канаде и в северных штатах, богатых водой. Ондатра любит медленно текущие реки, ручьи и болота, и обычным местопребыванием ее служат окаймленные тростником воды. Живут мускусные крысы колониями. Они хорошие строители и этим похожи на бобров. Постройки ондатры бывают двух типов, в зависимости от того, высоки или низки берега водоема. Это подземные норы со многими выходами под воду или «хатки», выстроенные над водой. Хатки ондатры строят на кучах ила или тростника в виде круглого или овального шалашика. Внутри помещение бывает от 40 до 60 сантиметров длины. Из него под воду ведет трубчатый ход. Зимой ондатра наполняет свое жилье стеблями водяных лилий, листьями, травами и тростником, а сверху укрывает его слоем растений, но не плотно, а так, чтобы свежий воздух проходил внутрь. Питается ондатра водяными растениями, но, кроме того, ест и ракушек и улиток. Если поблизости от колоний ондатры есть сады и огороды, эти грызуны могут принести вред. Известные путешественники-наблюдатели Одюбон и Бахман так описывают жизнь мускусных крыс:

«Ондатры в своей стихии — в воде — очень живые и игривые созданья. В тихую ночь на мельничном пруду или на глубоких уединенных водах можно видеть, как они резвятся, плавают по всем направлениям, оставляя на воде длинные блестящие полосы. Одни сидят на травянистых кочках, камнях и колодах, высматривая плавающую добычу; другие сидят на берегу и вдруг, как лягушки, одна за другой прыгают в воду; некоторые совершенно спокойно лежат на воде с широко раскинутым и сплюснутым телом. Вдруг такой неподвижный пловец сильно ударяет хвостом по воде, почти так же, как это делает бобр, и ныряет, быстротой и ловкостью напоминая уток и гагар, спасающихся от выстрела. Потом, проплыв под водой 10–20 метров, ондатра снова появляется на поверхности и продолжает играть вместе с другими зверьками. Часть ондатр работает в это время на травянистых берегах. Ондатры выкапывают корни и переносят их подальше от воды, на сухие места.

Ондатра.

Эти зверьки живут маленькой тихой общиной. Если выстрелить, вся колония приходит в замешательство, зверьки сразу десятками ныряют, исчезая с удивительной быстротой. Даже днем, когда ондатра плохо видит, убить ее трудно. Раньше чем дробь долетит, она успевает нырнуть в воду».

Ондатры трусливы, но, если им не удается скрыться, они яростно защищаются. Натуралист Бульгер рассказывает, как раздраженные ондатры бросались не только на его маленькую собачку, но пытались напасть даже на него самого. Ему пришлось защищаться палкой. Ондатра мечет детенышей несколько раз в год, но чаще бывает три помета, в каждом от трех до восьми слепых и голых детенышей. Вырастают они быстро. Самка кормит их один месяц.

Кроме человека, который охотится за ондатрой с ловушками, ее истребляют лисы, хищные птицы, крупные щуки.

Лучшие шкурки ондатры идут на имитацию котика. Для этого выдергивают ость и окрашивают мех в темнокоричневый цвет. В Америке так же развит ондатровый промысел, как в нашем пушном хозяйстве беличий. Каждый год там добывают несколько миллионов шкурок ондатры.

В Северной Америке ондатру разводят на больших болотах, огороженных проволочной сеткой. В Европе их впервые попытались разводить на воле в Чехо-Словакии. Они быстро размножились и распространились дальше, по всей восточной Германии, а потом и в Финляндии. С 1925 года ондатру разводят в СССР, главным образом на озерах и болотах Севера.

Ондатра питается болотной растительностью, которой на нашем Севере много, поэтому разводить этого зверька удобно и выгодно.

Водяная крыса

Водяная крыса живет чаще всего в стоячих водах. Она роет себе глубокую подземную нору с котлообразным логовищем. От логовища вверх в косом направлении идут ходы, которые заканчиваются выше поверхности воды. Водяная крыса проводит в воде много времени и здесь же отыскивает себе пищу.

Иногда крысы селятся далеко от воды — на сырых лугах, на полях и в садах. Мех водяных крыс серо-коричневый или коричнево-черный, на груди и брюхе постепенно переходит к более светлым оттенкам. Встречаются крысы с бледножелтой окраской. Длина крысы вместе с хвостом 24 сантиметра.

Водяная крыса.

Водяная крыса встречается везде — от Атлантического океана до Охотского моря и от Белого моря до Средиземного. Она живет и на равнинах и в гористых местах. В Сибири водяная крыса крупнее, чем в Европейской части СССР и Западной Европе.

Водяные крысы вредят сельскому хозяйству, садоводству и лесоводству. Кроме тростника, они поедают корни деревьев, злаков, сочные травы, а при случае и плоды. В прудах водяная крыса вредит мало; правда, она прокапывает и портит плотины, но случается это редко. На прудах и болотах водяные крысы питаются тростником. Они поедают его за особым «обеденным столиком».

«Эти столы, — рассказывает Брэм, — крыса устраивает из зеленой осоки на надломленных у самой воды стеблях камыша. Столы возвышаются на несколько сантиметров над поверхностью воды. Толщина таких столов — 20–30 сантиметров. У столов совершенно ровная поверхность. Здесь крысы и отдыхают и едят. Водяная крыса перекусывает тростник на уровне воды и относит его во рту на ближайший „обеденный стол“. Взобравшись на него, зверек приподнимается на задние лапки, захватывает передними тростинку и объедает мягкую верхушку. Покончив с одной тростинкой, крыса приносит следующую, и так — пока не насытится. При малейшей тревоге крыса оставляет еду и бросается в воду, ныряет и уплывает. Если обед кончился без помехи, крысы отдыхают на „обеденном столе“, свернувшись клубочком и прижавшись друг к другу».

Водяные крысы размножаются очень быстро. В своем подземном, мягко выстланном логовище самка три или четыре раза в год рождает от двух до семи детенышей. Мать заботливо ухаживает за крысятами и в случае опасности защищает. Когда в гнезде ненадежно, самка отыскивает потайное место и во рту уносит туда детенышей, иногда переплывая с ними даже широкую реку.

Натуралист Фитцингер рассказывает, что, если случайно плугом выкопают из норы детенышей водяной крысы и не убьют их, мать быстро прибегает и старается их спрятать. Когда на крысят нападают, мать защищает их с большим мужеством и ловкостью. Она бросается на собак, кошек, даже на людей и острыми зубами наносит преследователям раны. Через три недели после рождения детенышей крыса выводит их из норы, но и после этого первое время сама приносит им корм.

Самые опасные враги водяных крыс — ласки и горностаи. Они преследуют их в норах и даже в воде.

На крыс нападают также луни, сарычи, совы, хорьки и кошки. Люди ловят крыс, зарывая в землю большие горшки с гладкими стенками. Крысы падают в горшок и не могут выбраться.

Водяные крысы переносят неволю только там, где для них создают привычные условия.

За последнее время в СССР ежегодно добывают несколько миллионов водяных крыс. Они ценятся за красивый, хотя и непрочный мех.

Полевки

Обыкновенная полевка, или житник, немного крупнее домашней мыши. Длина ее туловища — 11 сантиметров, длина хвоста — 3 сантиметра. Мех на спине желтовато-серый, на боках светлее, внизу грязновато-белый, лапки белого цвета.

Это вредный для сельского хозяйства и лесоводства зверек. Водится он во всей Средней и Северной Европе, в Казахстане и Западной Сибири, повсюду, кроме полосы полярного севера.

Безлесные пространства, поля и луга, реже опушки лесов и лесные поляны — излюбленные места полевки. Правда, встречается она не только в сухих полях, но и на сырых, болотистых низменностях. Она роет неглубокие норки с несколькими входными отверстиями, к которым протаптывает дорожки. В болотистых местах житник устраивает норы в сухих кочках.

Осенью полевки забираются в скирды хлеба, а иногда даже в человеческие жилища, амбары, конюшни, хлевы и погреба. Если полевки на зиму остаются в поле, они выкапывают длинные ходы и делают запасы хлебных зерен, семян разных растений. При недостатке пищи полевки иногда выселяются на соседние поля, но массовые переселения из одной местности в другую бывают редко.

«В иные весны, — рассказывает знаменитый ученый Паллас, — восточносибирские полевки снимаются с места и движутся стадами на запад, через реки и горы, всегда по прямому пути. Тысячи полевок тонут, их съедают рыбы, хищные птицы. Соболя и лисицы идут следом за переселенцами и пожирают их. Переплыв широкую реку, полевки ложатся от усталости на землю и отдыхают, а затем снова продолжают путь, никуда не сворачивая. Одно такое стадо полевок проходит мимо какого-нибудь пункта в течение двух часов — так оно велико. Когда полевки кочуют, камчадалы предсказывают „мокрый год“. Наблюдение камчадалов верно. При продолжительной сырости полевки погибают. Они предчувствуют дожди и уходят на другие места».

Обыкновенная полевка, или житник.

Полевки хорошо бегают, прекрасно плавают, а норы копают лучше всех других мышей. Полевку можно встретить в любое время — ночью и в жаркий полдень, но охотнее всего она выходит из норы в утренние и вечерние часы. Полевка может есть зерно, свежую траву, клевер, различные корни, листья и ягоды, любит буковые орешки, жолуди, лесные орехи, репу, картофель. Но если есть хлебные зерна, она предпочитает их всякой другой пище. Когда созревают хлеба, полевки собираются массами на полях, подгрызают стебли злаков и уносят колосья в свои норы. Осыпавшееся зерно они тоже тащат к себе.

В норах полевок, кроме хлебных зерен, находили плоды шиповника, можжевельника, жолуди и орехи. Этими запасами полевка кормится всю зиму, но при больших холодах она перестает есть и впадает в спячку. В летнее время многие грызуны слизывают росу или довольствуются соками растений, не нуждаясь в воде, но полевки без воды обойтись не могут. Полевки держатся большими группами и размножаются очень быстро. В теплых подземных гнездах, выложенных травой и мхом, уже в апреле бывает от четырех до восьми слепых детенышей, а до зимы самка мечет еще пять-шесть раз. Мышата быстро растут и, по мнению некоторых ученых, к осени становятся способными к размножению. При благоприятных условиях полевки так быстро плодятся, что заполняют все хлебные поля.

«Известно много примеров, — рассказывает натуралист Блазиус, — когда полевки уничтожали посевы на огромном пространстве. Однажды они испортили больше тысячи гектаров молодого букового леса, обглодав кору на деревьях. Человек, который не видел нашествия полевок, не представляет себе, как могут хозяйничать мыши на полях и в лесах. Часто полевки неожиданно появляются в каком-нибудь месте, где раньше их было мало, и сразу заселяют все пространство. Возможно, что иногда они приходят со стороны, но чаще они здесь же размножаются. За несколько недель до этого начинается большой слет сарычей и пустельги. По этому признаку можно угадать, что скоро появятся полевки. В двадцатых годах прошлого века на Нижнем Рейне сильно размножились полевки. Они так изрыли почву на полях, что на каждом шагу нога проваливалась в мышиные норы. Даже днем поля кишели мышами. Испугавшись, полевки сразу десятками бросались к ближайшему входу в нору и, устраивая давку, мешали друг другу спрятаться. В такую минуту можно было ударом палки убить полдюжины мышей. Полевки мне казались здоровыми и сильными, но почти все были маленькие, вероятно молодые. Три недели спустя я посетил те же места. Число мышей за это время увеличилось, но у зверьков теперь обнаружилось какое-то заболевание. У многих я заметил струпья и нарывы по всему телу, кожа других была такой рыхлой и слабой, что, когда я брал зверька в руки, она лопалась под моими пальцами. Еще через четыре недели на полях не было ни одной мыши. Остались только пустые ходы и норы. Очевидно, они погибли от какой-то заразной болезни. Возможно, что слабых зверьков поели более сильные. Это бывает у мышей и крыс. А может быть, когда поля уже были объедены, полевки переселились. Местные жители говорили о том, что множество мышей переплыло Рейн».

Такие же нашествия полевок наблюдались в Германии в шестидесятых и семидесятых годах прошлого века. От этих прожорливых грызунов гибли хлебные посевы и древесные насаждения на тысячах гектаров.

«К несчастью, — говорит Брэм, — люди почти бессильны в борьбе с полевками. Все применяемые средства недостаточны, потому что размножаются полевки быстрее, чем их успевают уничтожать. Только заразные болезни сильнее их плодовитости».

В Западной Европе обычными мерами борьбы с полевками служат мышиные бурава, которыми выкапывают в земле ямы в 18 сантиметров глубиной. Попав туда, полевки не могут выбраться и, испытывая голод, пожирают друг друга. Другой способ истребления полевок применяется при перепашке полей. Люди с палками идут за плугом и убивают попадающихся мышей. Истребляют полевок, выкуривая их из нор; разбрасывают также отравленные зерна или куски хлеба, пропитанные мышьяком. Последний способ приносит иногда много вреда, так как от яда гибнут не только полевки, но и хорьки, горностаи, лисы, сарычи, пустельги, совы, которые охраняют урожай, поедая вредителей. Бывали случаи, что от ядов гибли домашние птицы, свиньи, рогатый скот и даже лошади. В последнее время для борьбы с полевками применяется новое средство: хлеб заражают бактериями «мышиного тифа». Эти бактерии не вредят другим животным, но среди мышей и крыс вызывают повальный мор. Однако это средство не всегда достигает цели. Истребляют полевок и сероуглеродом, пуская его в норы. Вдохнув этот газ, мышь тотчас же умирает.

Лесная, или рыжая, полевка меньше обыкновенной. На спине и на боках шерсть у нее темнорыжая, в пахах сероватая, а брюхо и ноги белые. Эта полевка живет обычно в лиственных лесах, на опушках, в кустарниках и парках. Водится она на всем севере Европы, Азии и Америки.

Лесная полевка, кроме растительной пищи, ест насекомых и червей. Возможно, что она поедает также яйца и птенцов мелких птиц.

В неволе ее кормят мясом. От зерен, семян и клубней она тоже не отказывается. Неволю лесные полевки переносят очень хорошо и прекрасно чувствуют себя в клетке. Полевка делается настолько ручной, что позволяет трогать себя и брать в руки, но иногда может неожиданно укусить.

Эта полевка вредит лесам: в зимнее время она обгладывает кору молодых деревьев. Изредка она забегает на соседние поля, но вредит меньше обыкновенной полевки. Лесная полевка ловко лазает по кустарникам. Встречаются эти полевки в одиночку, но иногда их в лесу появляется сразу много. Лесные полевки не менее плодовиты, чем обыкновенные. Самка три-четыре раза в год рождает от четырех до восьми слепых и голых детенышей. Они быстро растут и через шесть недель вырастают до размеров родителей. Гнезда они строят на поверхности земли, в густом кустарнике и норах. Главные враги лесных полевок — совы. Из других хищников их преследуют лисица, хорек, горностай, сарыч, ворон и ворона.

Обыкновенный хомяк

Хомяк довольно крупный грызун. Он отличается от мелких полевок неуклюжим толстым туловищем и цветом шерсти. Хвост у него короткий, не длиннее 5 сантиметров, ноги короткие и сильные. Густой, гладкий, слегка блестящий мех состоит из короткого и мягкого подшерстка и более длинных, редко растущих волос ости. Спина и бока хомяка светлого желто-бурого цвета с сероватым оттенком от черных кончиков ости. Верхняя сторона морды, пятна около глаз и шея красно-бурые. Над лбом черная полоска. На щеках желтые пятна. Нижняя часть тела, передние ноги до ступни и внутренняя сторона задних ног черные. Длина хомяка — 30 сантиметров.

Хомяки водятся в Европе и Азии. У нас они распространены от западных границ СССР до реки Оби в Сибири. Они живут в степи, на лугах и пахотных полях, причиняя иногда большой вред. На полях они копают норы глубиной в 1–2 метра. К жилому помещению ведет прямой отвесный вход, а к выходу — наклонный тоннель, оканчивающийся на поверхности земли. Рядом с жилой камерой хомяки устраивают круглые амбары-камеры для запасов. Иногда таких амбаров у хомяка бывает пять, и все они наполнены зерном до самого верха. Каждый амбар вмещает до двух гарнцев очищенного от шелухи зерна. Хлебные запасы хомяков настолько значительны, что в Германии, там, где много этих зверьков, люди охотятся не только за их красивым и прочным мехом, но и за зерном. Вынутые из нор зерна обмывают, сушат и перемалывают на муку.

«Несмотря на кажущуюся неуклюжесть, — говорит Брэм, — хомяк довольно ловкое животное. Он бегает мелкими шажками, как еж, причем брюхо его почти касается земли. Если его разозлить, он движется быстрее и делает большие, высокие прыжки. Там, где можно опереться одновременно спиной и лапами, хомяк довольно хорошо лазает, легко и быстро взбирается вверх и висит, уцепившись одной ногой за какой-нибудь выступ, поворачиваясь в разные стороны. В комнатах хомяк легко путешествует по занавескам, взбирается между шкафом и стеной. Он одинаково легко держится одной передней и одной задней ногой. Копает хомяк мастерски, разрыхляя землю передними лапами и помогая зубами. Если почва твердая, он бросает землю под брюхо, а оттуда захватывает ее задними ногами и отшвыривает назад. Зарывшись глубже, он действует иначе: скопившуюся позади землю он выталкивает из норы, пятясь назад. Защечными мешками он пользуется только для переноски зерна и других запасов пищи, а землю никогда в них не носит, как думали раньше некоторые ученые.

Обыкновенный хомяк.

Хомяк умеет довольно хорошо плавать, но воды не любит и ее избегает. Брошенный в лохань с водой, он быстро плавает кругом, при этом сердито ворчит и всячески выражает неудовольствие. Плавая, сильно устает. Выйдя из воды, хомяк начинает тщательно чистить мех. Хомяк очень хорошо владеет передними лапами, ловко ими чистится, подносит пищу ко рту. Когда он вылущивает зерна, то колосья держит передними лапами и быстро поворачивает их в разные стороны. Мех он приводит в порядок, начиная с головы. Обе передние лапы он прижимает к ушам и проводит ими по мордочке, как это делает кошка, когда умывается. Затем он трет волосы лапами, пока они не станут сухими, потом приводит в порядок шерсть на бедрах и спине, помогая языком. Чистка продолжается довольно долго.

Если застать хомяка врасплох, он немедленно приподнимается на задние ноги и пристально смотрит на врага, готовясь броситься и пустить в ход зубы».

При малейшем поводе хомяки готовятся к защите. Глухо рычат, скрежещут зубами и очень быстро и сильно щелкают ими. Защищаются хомяки очень упорно и часто побеждают даже собак. Только пинчеры умеют сразу схватить хомяка за затылок и так встряхнуть, что тот умирает. Хомяк не только защищается от собак и других животных, но и сам нападает даже на человека, вцепившись зубами в одежду и повисая на ней. Так же он впивается в лошадей. Если хомяк схвачен хищной птицей, он продолжает защищаться даже в воздухе. Кусая, он так крепко стискивает зубы, что разжать их очень трудно. Друг к другу хомяки относятся враждебно и вступают в драки. Более мелких животных преследуют и пожирают. Они ловят маленьких птиц, мышей, ящериц, медяниц, ужей и насекомых. Животную пищу они даже предпочитают растительной.

Брэм рассказывает, что один опытный наблюдатель, учитель Зейдлер, проходя как-то полем, услышал шум. Среди зелени он заметил какое-то движение и, приблизившись, увидел сильного хомяка, насевшего на зайчика одной с ним величины. Повидимому, он только что загрыз его и теперь с такой жадностью пожирал свою жертву, что даже не заметил подошедшего человека. Зейдлер убил его ударом палки.

Из растений хомяки охотнее всего едят хлебные зерна, бобовые растения, зелень посевов, сладкие травы, морковь, картофель, различные коренья и плоды. В неволе их можно кормить любой пищей: мясом, хлебом, маслом, сыром и другими продуктами, как настоящих всеядных животных. Самка хомяка мечет два раза в год, в каждом помете от шести до восемнадцати голых и слепых детенышей. Детеныши растут быстро, но вполне развиваются только к концу года.

Когда на полях поспевают хлеба и овощи, начинается вредная деятельность хомяков. Каждый из них натаскивает в свою нору до 20 килограммов зерна, иногда и больше. Днем хомяк собирает зерна редко, только при полной безопасности. Он выходит на добычу в первую половину ночи и утром, перед восходом солнца. Пригибая передними лапами высокие стебли, он откусывает колос, вертит его, вылущивая зерна, и набивает ими защечные мешки. В один прием хомяк приносит в свою нору до 50 граммов зерна.

В начале октября, когда наступает холод и поля пустеют, хомяки готовятся к зимней спячке. Каждый зверек закладывает землей как можно плотнее все входы и выходы норы. Закупорившись, хомяк много ест и быстро жиреет. Впадая в спячку, хомяк ложится на бок, прижав голову к брюху между задними ногами. Ноги его во время спячки холодеют и коченеют: их трудно согнуть, а согнутые насильно, они тотчас же распрямляются, как у мертвого. Глаза закрыты; если приподнять веки, они снова сами закрываются. Дыхания и сердцебиения не заметно. В минуту можно насчитать не больше пятнадцати слабых ударов сердца. Животное кажется мертвым. Незадолго до пробуждения, в феврале или марте, хомяк выходит из состояния окоченелости, начинает дышать, зевает, хрипит, потягивается и открывает глаза. Он пробует сесть, падает, шатается, наконец приходит в себя, начинает бегать и есть. Вскоре он делается совсем бодрым, чистит свой мех и охорашивается.

У хомяка много врагов. Его истребляют сарычи, совы, вороны и другие хищные птицы; особенно его преследуют хорьки, ласки и горностаи. Хорек и горностай пролезают даже в подземное жилище хомяка и там пожирают этого грызуна, который приносит много вреда сельскому хозяйству. В Западной Европе и СССР на хомяков охотятся ради шкурок и запасов зерна в норах. В некоторых местностях мясо хомяков употребляют в пищу.

Крысы

Крысы и домашние мыши — постоянные нахлебники и сожители человека. Мыши живут везде, где есть люди. В одних странах они существуют с незапамятных времен, а в другие завезены человеком сравнительно недавно.

Еще в доисторические времена в европейских странах появилась черная, или домашняя, крыса. Она черновато-бурого цвета, грудь и брюхо у нее несколько светлее спины. Длина тела доходит до 16 сантиметров, длина хвоста — до 18 сантиметров. Шерсть на спине и боках густая, а хвост почти голый. Жесткий кожный покров его ясно кольчатый. После нее, по мнению многих ученых, переселилась из Азии серая крыса, или пасюк. Серая крыса сильнее и крупнее черной. Она вытеснила черную крысу из многих местностей и широко распространилась по всей Европе.

По образу жизни, характеру и привычкам домашняя крыса и пасюк похожи друг на друга. Они отличаются только в выборе жилищ. Пасюки живут в сырых погребах, подвалах, водосточных трубах, выгребных и помойных ямах, шлюзах, иногда на свалках и по берегам рек вблизи от селений, а черные крысы предпочитают чердаки и высокие сухие амбары. Во всем остальном эти животные ведут себя одинаково. Они постоянно держатся в закоулках человеческих жилищ, везде отыскивают пищу. Их можно встретить везде — от погреба до чердака, от дворца до хлева и конюшни, от жилых комнат до уборных и помойных ям. Они всюду снуют и гнездятся, прогрызая полы, стены, двери, заборы, лари и сундуки.

Эти грызуны разрушают наши жилища, уничтожают запасы продовольствия. Они едят все, что ест человек, а также грызут кожу, ремни, роговые вещи и древесную кору. Крысы приносят вред плантациям сахарного тростника и кофе. Бывали случаи, когда крысы нападали на маленьких детей и загрызали их. У жирных свиней крысы выедают куски мяса. Однажды в известном германском зверинце Гагенбека крысы обгрызли ступни у трех слонов.

«Если в каком-нибудь месте крысы размножаются более обыкновенного, — рассказывает Брэм, — они становятся невыносимы. В некоторых местностях они иногда появляются в таком количестве, которое трудно себе представить. В Париже на одной из боен в течение четырех недель было убито шестнадцать тысяч крыс, а на живодерне под Парижем крысы в течение одной ночи обглодали до костей тридцать пять лошадиных трупов.

Черная крыса.

Серая крыса, или пасюк.

Моряки терпят от крыс большие неприятности. На парусных кораблях, рыболовных судах, великолепных речных или морских пароходах, даже на военных судах, которые всегда содержатся в образцовом порядке, крысы поселяются вместе с первым грузом. Они проникают на корабли с пристаней по канатам причалов и по цепям якорей. Во время продолжительных морских путешествий, особенно когда на судне много пищи, крысы размножаются в огромном количестве. Так случилось на судне полярной экспедиции Кана, когда оно было затерто льдами близ восьмидесятого градуса северной широты. Во время дрейфа крысы сильно размножились и причиняли такой вред, что было решено задушить их серой. Все люки были закрыты. В трюме зажгли смесь серы, угля, кожи и мышьяка. Всю холодную сентябрьскую ночь провел экипаж на палубе. За ночь вся внутренняя часть корабля наполнилась удушливыми газами. Два матроса решились спуститься в трюм, но упали без чувств; с большим трудом их удалось вынести на палубу и спасти. Когда внутрь корабля опускали зажженный фонарь, он мгновенно гас от недостатка кислорода. С большим трудом и только через значительное время удалось проветрить трюм корабля. Когда, наконец, люди спустились туда, они нашли только двадцать пять отравленных крыс, остальные остались живы. Они продолжали размножаться и угрожали истребить все припасы корабля. Тогда попробовали новое средство: в трюм для истребления крыс спустили храбрую, сильную собаку. Однако ее жалобный вой вскоре известил, что победили крысы. Собаку вытащили. Оказалось, что крысы объели у нее кожу на лапах. Один из эскимосов, сопровождавших экспедицию, вызвался перебить постепенно всех крыс стрелами. Охота была всегда настолько удачной, что Кан всю долгую полярную зиму ежедневно ел суп из свежего крысиного мяса. Все же истребить всех крыс удалось только тогда, когда в трюм заперли случайно пойманную лисицу. Эта хищница очистила судно от крыс».

Крысы лазают, как акробаты. Они взбираются по канатам и почти гладким стенам, ловко и уверенно прыгают на большое расстояние. Крысы хорошо копают землю и превосходно плавают, особенно пасюк, который ныряет так же искусно, как настоящие водяные животные. Испугавшись, он бросается в пруд, реку или канаву с водой и переплывает большие пространства. Нырнув, он может несколько секунд бежать по дну водоема. Но более всего ловкость и хитрость крыс проявляются, когда они воруют яйца. Натуралист Далла Toppe рассказывает об этом много интересного. Его наблюдения потом подтвердили и другие исследователи.

«В погребе, — говорит Далла Toppe, — яйца были сложены кучкой. Из норки вылезла сначала одна крыса, за ней другая. Первая схватила одно из яиц передними лапами и вместе со второй стала дружно подталкивать его, пока оно не сдвинулось в сторону. Тогда первая крепко обхватила яйцо и легла на спину. Вторая ухватила лежащую за хвост зубами и поспешно, не останавливаясь, потащила ее к норе. Это продолжалось минуты две. Через час крысы вернулись и принялись за другое яйцо. Судя по количеству исчезнувших яиц и по быстроте, с которой они работали, можно было заключить, что этот способ они применяли уже много раз».

Крысы очень быстро размножаются. Самка несколько раз в год мечет от пяти до двадцати двух голых и слепых детенышей. Каждый новорожденный крысенок величиной с майского жука, но вырастают они очень быстро и через три месяца становятся способными к размножению.

Крысы охотно живут обществами, но всех умирающих крыс они пожирают: напав скопом, разгрызают череп и съедают мозг, потом все остальное, оставляя только кости да шкурку. В неволе они поступают так же.

Иногда у ручных крыс при отсутствии твердой пищи нижние резцы сильно вырастают и свертываются винтом. Иногда резцы проходят сквозь щеки, мешают жевать, и тогда крыса умирает от голода. В неволе крысы спят днем и после полуночи. Они очень любят молоко, тыквенные и конопляные зерна, хлеб, картофель.

Рассказывают, что крысы, чаще черные, болеют особой болезнью. У них склеиваются и переплетаются хвосты. Они движутся и живут вместе, образуя странный живой узел из десятка крыс. В старину такой крысиный клубок называли «крысиным королем». Некоторые ученые думали, что в холодное время крысы, стараясь согреться, тесно сбиваются в кучу, переплетаясь хвостами. Это будто бы и вызывает странное заболевание: хвосты распухают, выделяя клейкую жидкость, и как бы срастаются между собой.

Крысы приносят вред не только тем, что пожирают продукты, портят постройки и вещи: они разносят всякую заразу. Во время эпидемии чумы крысы больше всего способствуют распространению этой страшной болезни. Крысы заражают также трихинами — мелкими опасными паразитами. Трихины, попав в тело человека, вызывают тяжелые страдания, которые часто кончаются смертью. Германский ученый Хеллер говорит, что около десяти процентов исследованных им крыс были заражены трихинами.

Для истребления этих вредных и опасных грызунов применяют множество всяких средств: ядовитые газы (на морских судах и внутри зданий), крысоловки, отраву «крысиный тиф», закупоривают норы битым стеклом и негашеной известью. Здания и помещения, которые надо оградить от крыс, например склады зерна и съестных припасов, строят из камня и бетона, чтобы эти грызуны не могли проникнуть внутрь. Но лучшие истребители крыс — это кошки, собаки-крысоловки разных пород, а в деревне также и совы, вороны, хорьки и ласки. Установлено, что кошка если и не ловит крыс, то уже одним своим присутствием пугает их и заставляет переселиться в другое место.

Крысы легко приручаются и поддаются дрессировке для цирковых представлений. Кроме того, крыс, так же как кроликов, морских свинок и белых мышей, держат в биологических и бактериологических лабораториях для научных опытов.

В некоторых странах, например в Китае, крыс употребляют в пищу.

Мыши

Мыши — маленькие, изящные и веселые зверьки, но они вредят человеку не меньше своих крупных сородичей — крыс. Мыши живут во всех странах. Разделяются они на несколько видов: домашняя мышь, полевая, лесная и крошечная мышь-малютка.

Домашняя мышь по внешности немного похожа на черную крысу, но гораздо меньше ее, изящнее и сложена более пропорционально. Длина ее тела всего 9 сантиметров, и такой же длины чешуйчатый хвост. Эта мышь серовато-черного цвета с желтоватым оттенком; грудь и брюшко у нее светлее.

У лесной мыши хвост длиннее, чем у домашней, и ясно выраженная двухцветная окраска: спина и бока серовато-бурые, а грудь, брюхо и ноги совсем белые.

У полевой мыши трехцветная окраска: верхняя часть туловища рыжевато-бурая, вдоль спины узкая черная полоса, грудь, брюхо и ноги белые.

Все эти породы мышей не только по внешнему виду, но и по образу жизни, по поведению мало отличаются друг от друга. Они держатся вблизи человека — на гумнах, в амбарах, погребах и конюшнях, — но ни одна из них не связана исключительно с тем местом, от которого получила свое название. Лесная мышь часто живет в домах и в поле; полевая встречается в лесу и в жилищах человека; домашняя поселяется также и в лесу и в полях. Иногда все три вида встречаются вместе.

Домашние мыши распространены по всему земному шару. Они последовали за человеком в тропические и полярные страны, на равнины и вершины гор. Обычно они поселяются в домах и надворных постройках, но иногда живут в саду или в соседних с жильем полях и рощах. Они быстро бегают, превосходно лазают и делают довольно большие прыжки.

Домашняя мышь.

Ловкость и акробатические способности особенно заметны у ручных мышей, которым можно создавать искусственные условия для лазанья. Если посадить мышь на протянутую наискось бечевку, она без всяких усилий взбирается по ней. Пошатнувшись при колебании бечевки, она моментально обвивает ее хвостом, как настоящие цепкохвостые животные, и, легко восстановив равновесие, продолжает быстро подвигаться вверх. Если посадить мышь на очень гибкий стебель, она взберется на него до самого верха, а когда от тяжести ее тела стебель пригнется к земле, мышь, придерживаясь за него задними лапками, легко спускается на землю. Мыши принимают самые разнообразные позы. У них очень уверенные и красивые движения.

«Ручная мышь, — говорит Брэм, — производит очень приятное впечатление, если сидит спокойно. Когда мышь садится на задние лапки, охорашивается и умывается, она прямо очаровательна. На задних лапках мышь может пройти несколько шагов, только изредка опираясь на хвост. Мышь умеет плавать. Если ее бросить в пруд или ручей, она плывет почти с такой же быстротой, как водяная крыса, но старается выскочить на первое попавшееся сухое место. Только в крайнем случае мышь сама идет в воду.

Мышь, посаженная в клетку, через несколько дней становится ручной. Даже старые мыши быстро привыкают к человеку, а мышата делаются совсем доверчивыми. Мыши любят музыку: приятные звуки вызывают их из нор, заставляя забывать всякий страх. Мыши выходят среди бела дня в комнату, когда там играют на музыкальном инструменте. Дома, где постоянно звучит музыка, становятся любимым местопребыванием мышей. Есть свистящие или поющие мыши. Пение их, по словам Шахта, напоминает чириканье, смесь протяжных, шуршащих и пискливых звуков, которые можно слышать на расстоянии двадцати шагов».

Домашние мыши едят все: молоко, сыр, жиры, зерна, различные сладости. Они выбирают при этом самые лучшие и свежие продукты. Пробираясь к съестному, они прогрызают шкафы, лари и даже толстые дубовые двери. В свои норы мыши иногда натаскивают, по словам Фитцингера, «целые кучи орехов. Орехи в норе всегда аккуратно и правильно сложены, а сверху покрыты обрезками бумаги или материи. Трудно поверить, что это сделала мышь». Воду мыши не пьют, если находят сочную пищу или сладкие, особенно спиртные, напитки. Лесничий Блок рассказывает: «Однажды мышь забралась на обеденный стол и начала усердно подбирать крошки, оставшиеся от завтрака. На тарелке стояла наполовину наполненная рюмка. Мышь вспрыгнула на край рюмки и стала лакать вино. Потревоженная шумом моих движений, она спрыгнула со стола и исчезла за шкафом. Через некоторое время мышь появилась опять. Теперь она делала забавнейшие движения, но взобраться на стол по его ножке ей никак не удавалось. Она была пьяна».

Лесная и полевая мыши проявляют такую же склонность к алкоголю. Натуралист Ленц рассказывает, что одна из его сестер услышала как-то в погребе странную «мышиную песенку». Направив в угол свет фонаря, она увидела лесную мышь возле опрокинутой бутылки. Мышь, освещенная фонарем, сидела, не трогаясь с места, и продолжала насвистывать. Молодая женщина ушла, позвала брата и сестер, которые застали ту же картину. Мышь не обнаружила страха и продолжала весело попискивать, пока ее не схватили за шиворот железными щипцами. Причиной такого «легкомысленного» поведения мыши оказалась малага, которая была в бутылке. Мышь, очевидно, слизывала вино, вытекавшее из-под плохо заткнутой пробки. Возле горлышка бутылки лежала целая гирлянда мышиного помета. Мышь, наверное, уже не первый раз устраивала здесь пирушки.

Полевая и лесная мыши.

Поедая съестные припасы, мыши не приносят особого вреда; гораздо больше они вредят тем, что грызут и портят ценные предметы. В библиотеках и музеях мыши разрушают коллекции чучел, насекомых, портят книги и картины.

Домашняя мышь размножается очень быстро. Пять-шесть раз в год самка рождает от четырех до восьми голых слепых детенышей, так что за год одна мышь может дать потомство в тридцать-сорок мышей. Лесные и полевые мыши плодятся так же быстро. Мыши очень заботливы к детенышам. При опасности мать не покидает мышат и часто гибнет с ними. Ленц сообщает об исключительно интересном случае из семейной жизни этих зверьков. «Однажды я спугнул ручную мышь, — говорит он, — когда она кормила детенышей молоком. Вскочив, мать обратилась в бегство, а мышата повисли на ее сосцах, не выпуская их изо рта. Мышь бежала быстро, несмотря на тяжесть, а детеныши не отпадали даже при ее прыжках. На воле я тоже видел, как мыши таким же способом уносили детенышей, когда я тревожил их».

Злейший враг мышей — кошка. На мышей охотятся хорьки, ласки, ежи, землеройки, а также луни, совы и другие хищные птицы. Мышей люди уничтожают теми же способами, как и крыс.

Особое место среди мышей занимает крошечный зверек — мышь-малютка. Это четвероногий колибри. Длина ее — всего 6 сантиметров. Ее тоненький хвостик такой же длины. Хвост помогает малютке лазать по стеблям трав и хлебных злаков. Размеры ее легче всего представить, сравнив ее с пшеничным колосом, из которого она выбирает зерна. Колос почти в два раза больше ее.

Этот маленький зверек отличается подвижностью, живостью и веселостью. Верхняя часть тела и хвост мыши-малютки чаще всего желтовато-буро-красные, а грудь, брюшко и ноги совершенно белые. Мышь-малютка живет во всей Европейской части СССР и в Сибири, а на западе распространена по всей Европе. Она встречается везде, где сеют хлеб, и живет не только на возделанных полях, но и на лугах и болотах, среди тростников, камышей и трав. У нас в Сибири и в степях Предкавказья она всем известна и встречается часто. Питается мышь-малютка хлебными зернами, семенами разных трав и деревьев и насекомыми.

Летом этого хорошенького зверька можно видеть вместе с лесными и полевыми мышами на хлебных полях, зимой — под скирдами и в амбарах, куда она попадает вместе с зерном. Если мышь-малютка зимует в открытом поле, она проводит часть холодного времени в спячке, но никогда не впадает в полное оцепенение и часто просыпается, поэтому она в своих норках делает значительные запасы пищи на зиму.

Движениями и манерами мышь-малютка отличается от других мышей. При своей незначительной величине эта мышь бегает очень быстро, а по лазанью превосходит всех сородичей. Цепляясь своим тоненьким хвостиком за тонкие веточки кустов или стебли трав, которые гнутся под весом даже такой крошки, она быстро бегает по ним, словно по ровному месту. Так же ловко она лазает по большим деревьям, прекрасно плавает и ныряет и может жить в любой местности, так как ничто не мешает ее передвижению. Она переходит через поля, леса и болота с одинаковой легкостью.

Мышь-малютка.

Свое гнездо малютка вьет с большим мастерством, не уступая в искусстве лучшим пернатым строителям. Гнездо она строит различно, в зависимости от местности. В болоте она его подвешивает на двадцати-тридцати длинных листьях осоки. Верхушки этих листьев так расщеплены и переплетены между собой, что закрывают постройку со всех сторон. Ближе к берегу, над землей малютка делает свое гнездо на ветвях куста или на стебле тростника на высоте до одного метра от земли, и тогда кажется, будто оно висит в воздухе. По форме и величине гнездо мыши-малютки похоже на гусиное яйцо. Верхние слои постройки всегда состоят из расщепленных листьев тростника или осоки, а стебли обычно образуют основание гнезда. Каждый листочек малютка-строитель несколько раз продергивает между острыми, как иглы, кончиками зубов, пока не разделит лист на шесть, восемь или десять частей. Когда лист превращен в отдельные тонкие волокна, мышка тщательно переплетает их друг с другом. Сделав прочную плетенку, она выстилает ее внутри пленками тростника, пухом разных болотных растений, пушистыми сережками вербы, всякими мягкими материалами. Сбоку делается маленькое отверстие — вход в гнездо. Через этот вход можно потрогать пальцем внутренние стенки гнезда, очень нежные и мягкие на ощупь. Гнездо свое мышь-малютка плетет необыкновенно плотно и крепко. Главным строительным материалом служат листья тех растений, на которых оно подвешено; поэтому цветом гнездо мало отличается от окружающей зелени. Защитная маскировка сохраняется долго, и детеныши покидают гнездо раньше, чем листья успеют завянуть.

Мышь-малютка рождает два-три раза в год пять-девять слепых голых мышат. В своей колыбели они остаются обыкновенно до тех пор, пока не сделаются зрячими. Мать, выходя из гнезда за пищей, всякий раз тепло укрывает свое потомство и закладывает вход. Через несколько дней после того, как мышата подрастут и смогут сами кормиться, мать оставляет их.

Мышь-малютка хорошо переносит неволю. Ее нужно держать в клетке из частой проволочной сетки. Если кормить ее коноплей, овсом, грушами, сладкими яблоками, кусочками мяса и комнатными мухами, она чувствует себя прекрасно. Зверьки очень быстро делаются ручными, особенно молодые. Осенью и весной они становятся беспокойными и стараются убежать из клетки, но потом свыкаются с новыми условиями жизни и, если в клетку положить тростник или осоку, начинают вить гнезда.

Сони

Соня-полчок — один из самых прожорливых грызунов. Его пищу составляют жолуди, буковые и лесные орехи.

В южных странах он ест грецкие орехи, каштаны, виноград, всякие сладкие и сочные плоды. Полчки поедают также мелких животных и разоряют птичьи гнезда. Пьют они очень мало, а когда созревают сочные плоды, не пьют совсем.

Этот красивый грызун похож на маленькую белочку. Его тело — 16 сантиметров длиной, а пышный хвост — 13 сантиметров. Красивый, мягкий и густой мех полчка на спине одноцветный, пепельно-серый с черновато-бурым отливом, на груди и брюхе — молочно-белый с серебристым блеском.

Родина полчка — южная и юго-восточная Европа. Он водится в южных областях Европейской части нашего Союза, больше всего в Закавказье. Живет он преимущественно на возвышенностях и в гористых местах, выбирая сухие дубовые и буковые леса и сады. Весь день полчок лежит, спрятавшись в дупле дерева, расщелине скалы или норе, вырытой между корнями. К вечеру он выходит из убежища и рыщет всю ночь, отыскивая пищу. Наевшись доотвала, он возвращается в нору, но вскоре голод опять выгоняет его из дому. Только к утру он окончательно залегает в свое убежище и спит до вечера. Полчок очень подвижен. Во время ночных скитаний он с ловкостью белки лазает по деревьям и скалистым выступам, прыгает с ветки на ветку и бегает по земле.

За лето полчки жиреют. К осени они складывают в своих норах съестные припасы и, забравшись туда, продолжают есть. Затем они роют на зиму более обширную и глубокую нору или выбирают подходящее дупло, расщелину и устраивают там теплое зимнее гнездо.

В каждое такое гнездо забирается несколько зверьков. Они сворачиваются в клубок и засыпают еще до наступления морозов. Полчки просыпаются не ранее конца апреля, а на юге еще позднее, когда появляются ягоды и фрукты.

Древние римляне очень ценили жирное мясо полчка и откармливали зверьков для еды. Они обносили высокими гладкими оградами целые дубовые рощи, чтобы сони-полчки не могли оттуда уйти. Эти загоны назывались глирариями. В них полчков усиленно подкармливали жолудями, каштанами, а потом ловили и сажали в глиняные кадки, где эти прожорливые животные буквально «наливались жиром».

В некоторых местностях и теперь едят полчков, но охотятся на них главным образом из-за красивого прочного меха.

Из хищников соню-полчка преследуют куницы, хорьки, дикие кошки, ласки и некоторые птицы. Этим врагам полчки пытаются оказывать сопротивление. Они фыркают, кусаются, царапаются когтями, но обычно все же оказываются побежденными.

Самка полчка рождает только раз в году от трех до шести голых и слепых детенышей. Они быстро вырастают и, бросив сосать материнское молоко, начинают самостоятельный образ жизни.

Соня-полчок (слева) и садовая соня (справа).

Садовая соня меньше полчка. У нее не такой пышный хвост, а окраска шерсти ярче. Эта соня еще прожорливее полчка. По наблюдениям одного исследователя, садовая соня съела за ночь двадцать семь майских жуков и двух крупных домашних мышей. За другую ночь съела девяносто восемь майских жуков, голову и внутренности куропатки, а потом еще сто майских жуков.

Если садовую соню обильно кормить личинками гусениц, куколками и майскими жуками, она не будет есть мясной пищи. Это показывает, что садовая соня может приносить пользу, истребляя вредных насекомых, хотя она отчасти и вредит фруктовым садам, уничтожая зрелые плоды. Впрочем, сони никогда не размножаются в таком количестве, как полевки или мыши, и не могут нанести большого ущерба сельскому хозяйству.

Бобры

Бобр — один из ценнейших пушных зверей. Его густой и мягкий мех очень красив. Это крупный грызун. Бывают бобры в метр длиной и весом в 20–30 килограммов. Мясо у бобра жирное и вкусное. Подхвостная железа бобра выделяет жидкость, похожую на мускус. Прежде эту жидкость — «бобровую струю» — употребляли как лекарство для нервнобольных.

Бобр — водяное животное. На задних ногах у него есть плавательные перепонки, которые связывают все пять пальцев и доходят до самых когтей. Его толстое и неуклюжее туловище расширяется к хвосту. Хвост широкий и плоский, овальной формы, если смотреть на него сверху. Он покрыт роговой чешуей, имеет в длину 30 сантиметров и служит бобру рулем при плаванье и нырянье, а также опорой, когда животное сидит. Жирная задняя часть тела бобра прежде особенно ценилась как вкусное блюдо. Уши бобра скрыты в шерсти. Во время нырянья слуховые отверстия закрываются. Ноздри бобра тоже могут плотно закрываться, так что вода в них не попадает. Мех бобра состоит из очень густого, пушистого и шелковистого подшерстка и редких, длинных, толстых и блестящих волос ости. Шерсть на спине темнокаштанового цвета, а на брюхе сероватая. Волосы у корня серебристо-серого цвета, а на концах желтовато-бурого.

Зимней спячки у бобров не бывает, и они не сокращают своей обычной деятельности: выходят на снег и плавают подо льдом. Они обычно собираются по нескольку штук в своих «хижинах» и так жарко нагревают их собственным теплом, что снег на верхушках хаток подтаивает. Подтаявший снежный холмик среди цельного снежного покрова — верный признак для промышленников, что там находится жилище бобров и что хозяева дома. Первые ледяные корки на воде перед хатками бобры ломают. Когда же лед становится толстым, бобры плавают под ним и кормятся спрятанными запасами. Весной, во время наводнений, бобры покидают свои затопленные жилища и плавают среди несущихся льдин, отыскивая безопасные места.

Несколько сот лет назад в Европе, Азии и Северной Америке бобров было очень много. Они жили большими колониями. В погоне за ценными шкурками их постепенно истребили почти всюду. Только в Северной Америке, в особенности в Канаде и Аляске, их еще много, так что сохранился даже промысел. Но в некоторых штатах, где бобры стали редки, охота на них уже запрещена.

В Западной Европе бобров почти не осталось, и их строго охраняют. Небольшие колонии бобров уцелели на реках Роне и Эльбе и на Скандинавском полуострове. В СССР бобры есть в Западной области и на Украине (в бассейне Днепра), в Черноземной области (в бассейне реки Воронежа) и в Западной Сибири (на реках Конде и Малой Сосьве). В пределах Союза осталось всего около тысячи трехсот бобров. На Воронеже и Сосьве теперь устроены бобровые заповедники.

В Западной Европе и у нас теперь начинают разводить бобров. Их небольшими партиями перевозят из специальных бобровых заповедников в другие, чтобы постепенно увеличить число мест, населенных этими ценными животными.

Директор Лапландского заповедника на Кольском полуострове рассказывает, что на реке Чуне второй год живет несколько пар бобров, привезенных из Воронежского заповедника. Выпущенные из клеток, бобры вскоре принялись строить жилища, подгрызать и валить деревья. Теперь в лесу уже можно видеть погрызы молодых бобров. Это показывает, что поселенцы освоились и начали размножаться.

Бобры живут обыкновенно отдельными парами и только в наиболее уединенных местностях соединяются в колонии. Бобры строят подземные норы или жилища из древесных ветвей, так называемые «хатки», или «хижины». Эти строения бывают до двух метров высоты. Сложены они из довольно толстых палок с ободранной корой. Строительный материал бобры заготовляют, срезая зубами ветви и стволы деревьев. Кору они съедают, а стволы и сучья идут на постройку. Осенью постройки из сучьев и палок бобры покрывают илом и землей с берега реки. Норы и хатки бывают построены в соответствии с определенным уровнем реки. Если река мелеет, бобры делают плотины, чтобы снова поднять уровень воды, закрывающей вход в жилище.

«На речке Нуте, — говорит наблюдатель Мейеринк, — жила колония из двадцати бобров. Здесь были и молодые и старые. Лето стояло жаркое, и речка так сильно обмелела, что на берегу обнажились выходные отверстия нор. Бобры быстро принялись за дело. Они отыскали посреди речки небольшой бугорок и начали бросать по обе его стороны толстые сучья, заваливая их сверху илом и переплетая тростником. Образовалась плотина, и уровень воды поднялся на 30 сантиметров. Плотину несколько раз сносило течением, но всякий раз бобры за одну ночь восстанавливали ее».

Некоторые ученые наблюдали, как бобры строят свои поселки. Сводку этих наблюдений дает Брэм.

«После долгих колебаний, — рассказывает он, — животные избирают реку или ручей, берега которых поросли деревьями и кустами, пригодными для их питания и для построек. Бобры, живущие в одиночку, строят, подобно выдре, подземные норы, а те, которые живут колонией из нескольких семейств, почти всегда строят хатки, а в случае нужды — и плотины, чтобы удержать уровень воды на нужной высоте. В уединенных и тихих лесах бобры в случае опасности пользуются подземными выходами и всегда строят хатки с ходами, начинающимися глубоко под водой.

Бобр.

Хатки, или хижины, кажутся снаружи кучами хвороста; толстые стены строятся из сучьев и кусков дерева, переложенных землей, илом, глиной и песком. Внутри хатки, кроме жилого помещения, есть кладовые для хранения запасов пищи. Около таких „бобровых деревушек“ строятся плотины для регулирования уровня воды. Натуралист Морганс, исследовавший более пятидесяти подобных плотин в Канаде, сообщает, что некоторые из них достигают 150 метров в длину и 4 метров в ширину. В толщину у основания эти плотины имеют от 4 до 6 метров и наверху — от 1 до 2 метров. Плотины состоят из жердей толщиной в руку человека и длиной от 1 до 2 метров. Эти жерди бобры укрепляют на дне водоема так, что верхушки возвышаются над поверхностью воды. Между жердями они вплетают тонкие прутья. Получается своеобразный плетень. Промежутки между прутьями они заполняют тростником, илом и землей, так что со стороны течения образуется почти отвесная плотная стена, а с противоположной стороны — скат. Бобры не всегда проводят плотину по прямой линии поперек течения, а устраивают ее выступом, углом или в виде дуги, обращенной выпуклостью против течения. От прудов, образующихся выше плотин, бобры проводят каналы, по которым сплавляют к своим жилищам строительный и пищевой материал».

Русские исследователи дополняют описание бобрового строительства.

А. В. Федюшин, долго наблюдавший жизнь бобров, сообщает, что в Белоруссии, на реке Березине, бобру негде рыть нор, потому что эта река и ее притоки текут среди заболоченных долин и имеют низкие берега. Для постройки хаток бобрам приходится выбирать большие кочки, образовавшиеся под кустами лозы или ольхи. Во время половодья такая кочка вместе с хаткой возвышается над водой, как остров. В других местах они строят хатки на более прочном основании — на корнях ольхи. В этом случае бобры выкапывают вокруг хатки глубокий канал, и она тоже оказывается как бы на островке. От этого обводного канала звери проводят боковые каналы, так что вешние воды, стекая по ним, не повышают уровня обводного канала и не заливают ни островка, ни хатки.

На реке Соже бобровые хатки встречаются в глухих затонах или на лесных озерах с низкими, болотистыми берегами. Такая хатка обычно стоит у самой воды и всегда бывает отрезана от берега глубокой канавкой, идущей вокруг нее в виде кольца. Бобровая хатка так прочно построена, что выдерживает тяжесть нескольких человек, вставших на нее. Разрушить хатку без помощи топора и пилы очень трудно. Прутья в 3 сантиметра толщиной и даже толще бывают прочно переплетены между собой и сцементированы песком, илом, корнями водяных трав и прочими материалами, так что представляют одно целое. Свод хатки бывает 35 сантиметров толщиной, высота внутри от «пола» до «потолка» — полметра и больше, а поперечник основания — от 1½ до 2 метров. Дно хатки является как бы круглым островком, со всех сторон окруженным водой. Выход и вход устроены под землей и ведут в воду. Чтобы войти в хатку или выйти из нее, животное должно нырнуть под воду.

В хатках, обследованных А. В. Федюшиным, полы были сделаны из ряда толстых перекладин, покрытых плотным настилом из мелких прутьев и веточек, которые скреплены илом и массой, похожей на торф. Сверху этот пол еще устилается мелко изгрызенными прутиками, а также слоем мелких щепок и стружек, которые в изобилии накопляются, когда бобр грызет дерево. Все это покрыто толстым слоем сухих листьев. В хатке совершенно темно, и только отраженные лучи едва проникают туда через входы сквозь слои воды. В стенах и крыше постройки, повидимому, есть щели, сквозь которые внутрь проходит свежий воздух.

Жилища бобров строятся по-разному, в зависимости от природных условий. Бобры в Воронежском заповеднике строят свои жилища иначе, чем в Белорусском.

«На крутом высоком берегу, — рассказывает В. Хлебович, — бобры роют норы, имеющие отверстие большей частью под водой, если только оно не осыпается. Затем нора идет неглубоко от поверхности земли. Длина ее колеблется от нескольких метров до 25 метров. Нора образует разветвления. Кроме хода, в ней есть еще камеры для лежки и у входа — углубления с водой. Такие норы в Воронежском заповеднике редко служат бобру постоянным жилищем. Кроме них, бобры устраивают норы под корнями ольх. Бобры выгрызают корни ольхи внутри кочки и живут в образовавшемся помещении. Вход в него тоже скрыт в воде на глубине около метра».

В Воронежском заповеднике встречаются очень большие бобровые хатки. В. Хлебович описывает такую хатку у речки Ивницы, высотой в 2½ метра. Основание хатки имело наибольший диаметр в 12 метров. Хатка была построена в пять этажей; два этажа — под водой и три этажа, с ходами и расширенными камерами, — над поверхностью воды. При высоком уровне речки бобры могли переселяться в верхние этажи, а при сильном наводнении отдыхать на крыше хатки, так как она значительно возвышается над долиной.

Тот же автор сообщает об устройстве бобровых плотин и каналов. Сооружение плотин требует много усилий и строительных материалов. Строятся плотины обыкновенно летом в более узких местах ручьев. Сюда бобры сплавляют древесные обрубки и ветви и выкапывают землю со дна ручья. Сначала они делают небольшой земляной вал, прибавляя к нему палки и ветви, уложенные в разных направлениях. Укрепляя землю палками и сучьями, бобры продолжают земляные работы изо дня в день, пока не нарастят плотину до нужной высоты. Эта постройка получается настолько прочной, что по ней можно ходить. Ширина плотины над водой достигает полуметра, имея основание в 1 метр. Высота такой плотины обычно бывает тоже в 1 метр.

«Если нет пищи поблизости от жилья, — говорит В. Хлебович, — бобры роют длинные каналы до полуметра шириной и до одного метра глубиной, заполняемые водой реки и озера. По каналам бобры безопасно могут уходить за пищей, сплавлять ветви и стволы деревьев, перетаскивая их в зубах. Если канал очень велик, а иногда он достигает 200 метров и более, и с большим наклоном, бобры перепружают канал небольшими плотниками. Получается ступенчатый уровень воды. Там, где канал заканчивается, бобры прокладывают тропу к кормовым растениям, а вдоль канала иногда устраивают площадки для выхода на берег. На этих площадках они тщательно вырывают траву в том месте, где выходят на сушу».

Пищу бобров составляет кора различных прибрежных кустов и деревьев, стебли и листья многих водяных и прибрежных трав. А. В. Федюшин указывает, что бобры чаще всего грызут лозу и другие породы ивы, а также многие травянистые растения, растущие у воды. Второе место занимают осина и тополь. Реже грызут они ольху, орешник и дуб, еще реже — ильм и березу. Других деревьев, за редким исключением, они не едят. Из кустарников они совсем не трогают крушины.

Грызут бобры очень быстро. Ветви толщиной в 2–3 сантиметра перекусывают сразу. Деревья валят, подгрызая ствол со всех сторон и в особенности со стороны, обращенной к реке. Подгрызенное дерево наклоняется к воде и падает в нее. Следы зубов бобра остаются на дереве в виде плоских раковинообразных надрезов, которые так гладки и так резко очерчены, что кажется, будто их выдолбили слегка изогнутым долотом. Бобры нередко валят большие деревья, толщиной с человеческое туловище; однажды была найдена верба 106 сантиметров в поперечнике, сваленная бобрами.

Бобры ведут ночной образ жизни. «Вскоре после заката солнца, — рассказывает Мейеринк, — они покидают свои норы, издают громкий свист и с шумом падают в воду. Некоторое время плавают вблизи хаток, причем движутся с одинаковой скоростью как вверх, так и вниз по течению; из-под воды выставляют только нос и лоб или всю голову и спину, смотря по тому, есть ли опасность. Убедившись в том, что им ничто не грозит, они вылезают на берег и удаляются от реки шагов на пять-десять и даже дальше, для того чтобы нарезать деревьев для корма и для построек. Они уплывают по реке довольно далеко от своих жилищ, но всегда в ту же ночь возвращаются. Зимой они тоже по ночам отправляются на поиски пищи, но иногда по восьми и даже четырнадцати дней не выходят из домиков и питаются корою тех ивовых сучьев, которые с осени натаскивают в норы и которыми заделывают выходные отверстия на берегу».

Другой наблюдатель, Дитрих, описывает выход на кормежку самки бобра с детенышами. «В сумерки, — рассказывает он, — семейство бобров, быстро двигаясь в воде, подплыло к месту, где было удобно выйти на берег. Первой стала вылезать на сушу мать. Когда задняя часть ее тела и хвост еще были в воде, она задержалась ненадолго, прислушалась и, убедившись в безопасности, отправилась в чащу прибрежных зарослей. За ней быстро последовали три детеныша величиной с небольшую кошку. Не успели все они скрыться в кустах, как послышались громкие, похожие на скрип звуки. Это бобры подгрызали дерево, которое через несколько минут упало, как подпиленное. После этого скрипящие звуки стали еще громче и поспешнее раздаваться в тишине вечера, так как все семейство принялось очищать ствол от ветвей, а может быть, тут же на месте поедать кору. Через некоторое время появилась мать, держа зубами конец ивового сучка. Позади нее, по обе стороны сучка, разместились все детеныши и усердно помогали тащить его в воду. Покончив с этим, бобры после краткого отдыха снова всем семейством ухватились зубами за сучок и быстро, не отдыхая, поплыли со своей добычей обратно той же дорогой, как приплыли к берегу».

Голос бобра похож на слабый стон и слышен тогда, когда животное взволновано. Иногда бобры, как сообщает Мейеринк, свистят. Из пяти чувств наиболее развиты у них слух и обоняние. Самка мечет в конце апреля от двух до четырех детенышей, реже — одного, а еще реже — пять-шесть штук. Детеныши рождаются покрытыми шерстью, но слепыми. На восьмой или десятый день у них открываются глаза, и мать ведет их в воду.

Прекрасный мех бобров очень высоко ценится, что привело почти к полному истреблению этого животного. Около пятидесяти лет назад из Америки еще ежегодно вывозили в Европу около ста пятидесяти тысяч шкурок; но когда бобры стали заметно исчезать, их взяли под охрану государства. Теперь благодаря заповедникам бобры в Америке вновь размножились, и там опять ежегодно добывают до пятидесяти тысяч шкурок бобра. Европейские страны тоже пытаются восстановить бобровое хозяйство, но в этом отношении преуспевает только Норвегия. У нас в СССР число бобров превосходит количество этих животных в других европейских странах, кроме Норвегии. В Германии насчитывается 263 бобра, в Польше — 235, во Франции — 120. У нас в СССР их насчитывают больше: на Украине — около 100, в Западной области — 20, в Белоруссии — 170, в бассейне Оби — 300, в Воронежском заповеднике — около 400 и за пределами заповедников — около 300. Всего в СССР находится под охраной до 1300 бобров.

Заповедники, основанные после Октябрьской революции, обеспечивают существование и размножение бобров в нашей стране.

Врагами бобра, кроме человека, нужно считать главным образом волков. Бобровому молодняку постоянно угрожают лисицы и горностаи, а из пернатых хищников — орлы, ястребы и филины. Совсем маленьких бобрят хватают иногда крупные щуки.

Сурки

В степях СССР, начиная от Украины и Заволжья и кончая Казахстаном и южной Сибирью, живут байбаки — неуклюжие, короткохвостые зверьки. Длина их тела 35 сантиметров, хвоста — 9 сантиметров. Их довольно густой мех окрашен в желтовато-ржавый цвет, на спине переходит в более темный. Байбак — это один из многих видов сурков, живущих в Европе, в горах Средней Азии, на Камчатке и даже на крайнем севере Восточной Сибири. Сурков, как и байбаков, промышляют для получения шкурок.

Байбаки держатся в девственных степях и обыкновенно покидают равнины, которые распаханы для земледелия. Они живут многочисленными колониями. Это придает заселенной ими местности своеобразный отпечаток: многочисленные холмики, покрывающие местами степные просторы Азии, обязаны своим происхождением байбакам. Эти деятельные зверьки, меняющие поверхность равнин, и теперь еще играют некоторую роль в жизни местных жителей, доставляя им мясо и шкурки.

Во всех поселениях байбаков в продолжение лета кипит жизнь. Родившиеся в апреле или в мае детеныши к позднему лету настолько подрастают, что кормятся самостоятельно, наравне со взрослыми, хотя и не успевают еще приобрести их опытность. С восходом солнца старые и молодые байбаки выходят из нор и слизывают росу с листьев растений. В большинстве случаев это их единственное питье в безводных степях. Затем они кормятся и весело играют перед норами. С наступлением полуденной жары они забираются в норы, где дремлют на мягких подстилках до наступления предвечерней прохлады. К вечеру снова появляются на поверхности земли, едят и делают запасы пищи на ночь. Байбак обыкновенно не ест трав, растущих около входов в нору, а ходит, вытаптывая тропинки, к лужайкам, удаленным на 40–50 метров от норы. Однако он избегает уходить на такие расстояния, с которых нельзя быстро добежать к постоянной норе или хотя к временной. Пока зверькам не угрожает опасность, они спокойно пасутся вместе, собираясь в кучки, весело перекликаясь, резвясь под охраной сторожевых байбаков; но как только караульный предостерегающе крикнет, все зверьки моментально скатываются в норы и сразу исчезают. Такие сцены происходят при виде человека, при появлении волка, собаки, орла или иного хищника.

Сурок.

В июне байбаки приступают к собиранию запасов на зиму, но работают еще не очень усердно. Ближе к осени начинается усиленная работа: зверьки таскают запасы целыми днями. Наступающие холода еще задолго до зимы действуют на байбаков угнетающе. По утрам, после холодной ночи, можно видеть, как они медленно, шатающейся походкой, словно спросонья, тащатся со своих холмиков. Прежней бодрости в них нет и следа. В степях юго-восточной Сибири они забираются в свои зимние квартиры почти всегда в первой половине сентября. Отверстие главного входа в жилье байбаки заваливают камнями, песком, травой и собственным пометом. Закупорившись таким образом, они ведут в подземельях полусонную жизнь до наступления зимы, а зимой впадают в глубокую спячку.

Внутреннее устройство нор такое. Самое гнездо обыкновенно удалено в сторону от входного отверстия на 5–7 метров, реже — на 14 метров. Главный вход на глубине 1 или 1½ метров под землей делится на несколько извилистых рукавов, которые иногда тоже разветвляются. Боковые рукава в большинстве случаев глухие и доставляют лишь материал для закладывание на зиму главного входа; главные же рукава ведут от входа в обширные логовища. Летнее гнездо байбака, своего рода «дача», устраивается гораздо проще.

Наши сибирские охотники рассказывают, что байбаки, прежде чем выстилать зимнее гнездо собранной для этого травой, тщательно перетирают стебельки между брюшком и верхней частью передних лап, чтобы сделать подстилку более мягкой. Внутри наглухо заложенных нор постоянно держится температура, близкая к нулю. До наступления морозов байбаки много едят, об этом свидетельствует обилие кала. Только зимой они впадают в крепкий сон и спят непробудно до марта. Почуяв наступление весны и окончательно проснувшись, они принимаются откапывать заваленные с осени входы и выходят из нор такими же тучными, как были осенью. В первое время они выходят наружу только в полуденные часы, когда особенно тепло. Потом, когда солнце начинает больше пригревать, прогулки их становятся продолжительнее, а с приближением лета они снова проявляют кипучую деятельность.

Ранней весной байбаки иногда испытывают недостаток корма. Старая трава, оставшаяся с осени вблизи их поселений, бывает к этому времени съедена скотом, а новой еще нет. Единственной пищей служат им сухие стебли, и, когда на лугах появится первая молодая травка, байбаки, поедая ее, начинают страдать от поноса. Они быстро худеют, слабеют, еле держатся на ногах и делаются легкой добычей врагов. Орлы то и дело хватают их, а волки и лисицы прекращают охоту за всякой другой дичью и едят только байбаков. По целым часам эти хищники сидят, притаившись, и дожидаются, когда выйдут зверьки, которых голод делает неосторожными и заставляет удаляться на значительное расстояние от нор.

Только в конце мая, когда пищи много, байбаки быстро поправляются и крепнут. Ранней весной байбаков преследуют также местные охотники.

Русский ученый Радде, который, правда, путешествовал в Забайкалье почти восемьдесят лет назад, так описывает охоту тунгузских и бурятских охотников на байбаков.

«Вооружившись винтовкой, охотник ложится невдалеке от холмика, возвышающегося над норой, и, не шевелясь, терпеливо ожидает появления байбака. Старый байбак, уже наученный опытом предыдущих лет, осторожно высовывается из норы, но тотчас же прячется. До охотника доносится вслед за тем короткий крик, подобный лаю собаки. Зная повадки зверька, охотник продолжает лежать неподвижно, но держит винтовку наготове. Скоро подземный житель снова вылезает из своей норы. Он поднимается на задние ноги, озирается вокруг, потом снова садится, помахивает хвостиком и с лаем отбегает на три-четыре шага от входа в нору и опять садится, чтобы еще раз осмотреть окрестность. Раздается выстрел, и байбак падает мертвым.

Если охотник очень голоден или находится далеко от жилья, он немедленно принимается за приготовление жаркого. Он собирает сухой помет скота, разжигает из него костер и бросает в огонь камни. Когда камни раскалятся на костре, охотник сует их во вспоротое брюхо байбака, кладет его в таком виде на чепрак за седло и едет дальше. Часа через два жаркое за седлом поспевает, и охотник съедает его с большим аппетитом без всяких приправ. Такой способ приготовления байбака практикуется только в крайнем случае. Обычно охотник только потрошит дичь и привозит домой. Жена и дети ожидают охотника с нетерпением. С принесенной добычи поспешно сдирают шкуру, а мясо варят в котелке, приготовляя похлебку. Сначала семья без хлеба и соли съедает мясо. Затем принимаются за похлебку, которую заправляют мукой и превращают в подобие жидкого киселя. Потом это варево разливают по деревянным чашкам соответственно числу членов семьи».

Теперь на байбаков и сурков охотятся ради их шкурок, имеющих довольно хорошие пушные качества. Шкурки эти употребляются для имитации дорогих мехов. В СССР добывают ежегодно свыше полумиллиона сурков.

В гористых местностях Западной Европы живут очень похожие на байбаков горные сурки, а в Северной Америке — местный вид сурков, которых называют там луговыми собачками. В их образе жизни и поведении много сходного с жизнью и поведением наших байбаков.

Суслики

В сухих степях с черноземной или глинистой почвой, в хлебных полях и песчаных пустынях живут суслики, маленькие зверьки величиной с хомяка. У них красивая головка, стройное тело длиной до 25 сантиметров и короткий хвостик. Мех — негустой и короткий. У большинства видов он окрашен в желтовато-серый цвет.

Не менее десяти видов сусликов живут в пределах СССР, на всем пространстве степей от западных границ до Забайкалья. Некоторые виды встречаются на горных лугах и даже в тундре, на крайнем севере Восточной Сибири. Многие виды сильно вредят посевам, особенно в наших южных областях, где приходится вести с ними планомерную борьбу, как с вредителями. В то же время суслики используются пушной промышленностью, обрабатывающей до пяти миллионов шкурок в год.

Интересно отметить, как суслики применяются к новым условиям жизни. Виды, копающие свои норы на целине, поселяются обыкновенно на рубежах хлебных полей. С широким же распространением железных дорог они стали пользоваться для устройства своих нор и железнодорожными насыпями, рыхлый грунт которых облегчает им рытье подземных ходов. Многие виды сусликов живут колониями, однако норку каждый зверек выкапывает себе отдельно. Гнездо обыкновенно находится под землей на глубине метра и больше, имеет овальную форму и выстлано травой. Из гнезда ведет кверху только один ход, узкий и извилистый. Перед зимней спячкой суслик наглухо засыпает этот ход землей и роет другой, немного не доходящий до поверхности земли. Весной суслик выходит через новый ход и пользуется им до осени, так же как он делал это в прошлом году. Таким образом, по числу засыпанных ходов можно определить, сколько лет существует его гнездо. Около основной норы устраиваются отделения для склада зимних запасов, собираемых с осени. Самка роет себе норку сама и копает глубже, чем самец. В своей норе она рождает весной от трех до восьми голых и слепых детенышей.

Впрочем разные виды сусликов, поселяющиеся на различных почвах, имеют различно устроенные подземные жилища.

«Нет ничего интереснее, — рассказывает натуралист Герклоц, — как наблюдать суслика в послеобеденные часы летнего дня. Жилище суслика можно узнать по резкому запаху, так как зверек мочится у своей норки. Найдя норки, мы прилегли вблизи них на землю. Не прошло и десяти минут, как в отверстии одного хода показалась премиленькая головка животного, ясные глазки которого беззаботно смотрели на траву. Вслед за головкой просунулось наружу и туловище. Зверек вышел, приподнялся, сел на задние лапки, осмотрелся кругом и занялся своими делами. Через несколько минут перед нами была уже целая группа сусликов. Мы едва успевали за ними следить. Одни из них возились и играли, другие чистились, третьи грызли корни, остальные перебегали с места на место. Они веселы и беззаботны. Но стоит только в это время пролететь хищной птице, как сразу подымается суматоха. Пронзительно свистнув, каждый зверек мчится к норе и скатывается в нее. Мигом все они исчезают под землей; но едва беда проходит мимо, почти тотчас же возобновляются игры и поиски пищи».

Обычная пища сусликов — нежные, сочные травы и коренья, подорожник, клевер, различные хлебные злаки, стручковые плоды, ягоды и всякая зелень. К осени суслик собирает запасы пищи, перетаскивает их в норы в защечных мешках, подобно хомяку. Во время еды суслик очень ловко держит пищу передними лапками, сидя на задних. После еды он чистит мордочку и голову, вылизывает и причесывает весь свой мех. Пьет очень мало и только после еды.

Врагов у сусликов много. На сусликов охотится человек, их преследуют горностаи, ласки, хорьки, лисицы, корсаки, степные орлы, вороны, цапли, дрофы и другие животные. В некоторых местностях их мясо люди употребляют в пищу и считают очень вкусным.

Для пушной промышленности наибольшее значение имеет самый крупный вид — желтый суслик, или песчаник.

Этот суслик распространен в Заволжье, Казахстане и Туркестане. Колонии этого суслика селятся преимущественно на песках. Песчаники почти безвредны. Шкурок песчаника добывают ежегодно от двух до трех миллионов.

Зверек этот уже заметно убывает и находится под угрозой истребления.

Серый суслик населяет южные степи от Днепра до Волги. Северные границы его распространения лежат в южной части Воронежской области и Саратовского края. Он водится также на горных лугах Северного Кавказа.

Крапчатый суслик, коричневого цвета с беловатыми пятнышками, распространен к западу от Саратовской и Воронежской областей, к северу — до южных безлесных частей Татреспублики и Горьковского края и на Украине.

Крапчатый суслик.

В Сибири живут многие виды сусликов: суслик Эверсманна, суслик краснощекий, суслик тонкопалый и колымский. У юго-западных европейских границ нашей страны встречается суслик европейский, распространенный в Румынии и Бессарабии.

Бурундуки

Бурундук, или сибирская земляная белка — небольшой зверек. Длина его тела — 10 сантиметров. Пушистый хвост его такой же длины, как тело. По спине бурундука идут темные полосы. У него, как и у некоторых других грызунов, есть защечные мешки, в которых он переносит пищу.

Бурундуки водятся по всей сибирской тайге; на запад область распространения этого зверька доходит приблизительно до Северной Двины и Вятки.

Сибирский бурундук живет в земляных норах. Он питается зернами, кедровыми орехами и семенами хвойных деревьев. В тайге, где есть зерновые колхозы, он вредит посевам хлеба. За последнее время бурундук приобрел промысловое значение: его шкурки мы вывозим за границу. В лесах Северной Америки живет другой вид бурундука — чипмунк. Он приблизительно такой же величины, как и наш бурундук, но немного отличается от него по окраске. Оба вида ведут одинаковый образ жизни. Так же как хомяк, бурундук набивает защечные мешки зерном или орехами и натаскивает в нору иногда до пяти килограммов пищи.

В Хинганских горах, по словам Радде, жолудеобразные плоды манчжурской липы — излюбленная пища бурундука. Он собирает их в таком количестве, что весной дикие свиньи и медведи раскапывают кладовые бурундуков и поедают оставшиеся от зимы запасы. В кедровой тайге бурундуки набивают свои кладовые кедровыми орехами, набирая их до полутора килограммов. Этот запас бурундук не успевает съедать за зиму, и остатки достаются соболям и медведям. В тайге бурундуки часто селятся вблизи распаханных полей. Здесь один зверек набирает до четырех килограммов сжатых колосьев, доставляющих ему два-три килограмма зерна. То же делает на хлебных полях и американский бурундук — чипмунк.

Американский бурундук, или чипмунк.

Поздним летом можно видеть, как бурундук усердно работает. Он бегает с туго набитыми защечными мешками и складывает собранное продовольствие в одно место. Запасы его иногда состоят из гречихи, а также из зерен и семян других растений. В южной Сибири бурундук зарывается в нору в конце октября, а в средней Сибири — не позднее половины октября. Бурундуки не выходят из своих подземных жилищ в течение всей зимы, но вход держат открытым и во время снегопада расчищают снег. С наступлением первых теплых дней они выходят из нор. Первые детеныши у бурундука рождаются в мае, вторые — в августе.

Особенно оживленными бывают бурундуки за несколько недель перед тем, как они залезают в норы. В это время чаще всего можно слышать их звучный крик, напоминающий жалобный стон лесного канюка, и видеть их кропотливую возню. В умении лазать по деревьям они уступают белкам, но зато очень быстро бегают. Как маленькие птички, они шмыгают между кустами то по прямому направлению, то зигзагами.

В Сибири жители ловят бурундуков ловушками, а иногда раскапывают их норы так же, как раскапываются норы хомяков в Германии. Оттуда добывают запасы орехов.

Неволю бурундуки переносят хорошо и легко приручаются, но остаются пугливыми. При хорошем уходе они живут долго и даже размножаются. Их приходится держать в клетках, потому что они, как крысы, грызут и портят все, что им попадается.

Белка, или векша

Белка так же хорошо известна в Германии и Испании, как в Сибири и Лапландии. Она распространена по всей Европе, переходит за Урал, а в Сибири селится до Алтая, Северного Китая и Сахалина. Везде, где есть деревья, и особенно там, где есть рощи и леса, можно найти белку; но не везде и не во всякое время ее бывает одинаково много.

Больше всего белка любит высокие, сухие и глухие леса. Во время созревания плодов и орехов она посещает примыкающие к лесам деревенские сады.

В СССР белка живет во всех лесистых местностях, кроме Кавказа и Крыма. Мех среднерусской белки летом красноватый, зимой серый, иногда с красноватым оттенком. На юге Западной Европы и на Украине мех белки зимой почти не меняет летней окраски. Восточносибирские белки с плоскогорий бассейна Лены зимой почти черные, а летом красивого темносерого цвета. На верхнем Иртыше живет очень крупная светлая белка. В пушной торговле она известна под названием «телеутка». Ее мех ценится так же высоко, как мех темной восточносибирской белки. Светлая белка особенно удобна для подкраски и имитации более ценных сортов пушнины.

«Там, где много сосновых и еловых шишек, — рассказывает Брэм, — белка устраивается на долгое житье. Она поселяется в собственных жилищах или в старых вороньих гнездах, которые искусно приспособляет для себя. Для временного пребывания белка пользуется покинутыми гнездами сорок, ворон и хищных птиц; но помещение для ночлега и защиты от непогоды, а также для детенышей она строит заново. Для этого она иногда берет материал из старых птичьих гнезд. Некоторые наблюдатели уверяют, что у каждой белки есть по крайней мере три-четыре гнезда.

Белка, ила векша.

Белка любит забираться в дупла деревьев; там она часто устраивает гнездо. Открытые гнезда помещаются обыкновенно на разветвлениях сучьев, возле главного ствола дерева. Наружная сторона гнезда белки состоит из переплетенных прутьев. Основание гнезда такое же, как в большом птичьем гнезде, но сверху оно бывает довольно плотно прикрыто крышей, как у сороки. Эта крыша служит защитой от дождя. Внутри гнездо выстлано нежным мхом. Главный вход делается сбоку и обращен обычно на восток. Со стороны ствола белка устраивает на случай бегства еще одно отверстие.

Белка оживляет и украшает наши леса. В тихую ясную погоду она в непрерывном движении. То и дело она мелькает на деревьях, спускается на землю, добегает до другого дерева и быстро взбегает по стволу. Белка так хорошо прыгает, что может и не сходить на землю, а просто перепрыгнуть на соседнее дерево. Немного найдется млекопитающих, которые так резвы, непоседливы и забавны, как белка. Ее можно назвать обезьяной наших северных лесов. Она каждую минуту меняет положение, перепрыгивает с дерева на дерево, с ветки на ветку. По земле она обычно ходит шагом или скачет, делая крупные прыжки, и притом так быстро, что собака с трудом догоняет ее.

Строение тела белки прекрасно приспособлено к жизни на деревьях: лапки вооружены острыми когтями, задние конечности длиннее передних, сильные задние лапки позволяют ей делать большие прыжки; в этом случае хвост служит ей рулем, а при прыжке вниз — парашютом. С удивительным проворством и легкостью белка взбирается по самым гладким стволам деревьев. Она вцепляется в кору дерева острыми когтями всех четырех лапок сразу, затем приседает, делает прыжок и вновь цепляется за кору. Такие прыжки следуют один за другим так быстро и безостановочно, что со стороны кажется, будто животное легко скользит вверх по стволу дерева. При лазанье слышится непрерывный шорох. Так белка поднимается без остановок иногда к самой вершине. Оттуда она сбегает на один из горизонтальных сучьев и с него перепрыгивает на сук другого дерева; она делает скачки иногда в 4–5 метров и непременно сверху вниз. Хвост помогает ей делать правильный прыжок. Белки, лишенные хвоста, не могут делать длинные прыжки. Как и все грызуны, белка умеет отлично плавать, но в воду идет неохотно. Часто рассказывают, будто белка бросает в воду кусок коры, садится на него, как в лодку, и плывет, а распущенный хвост служит ей парусом. Конечно, это сказки».

В спокойном состоянии белка постоянно занята отыскиванием пищи. В зависимости от времени года она ест плоды или семена растений, почки, кору, ягоды, зерна и грибы. Но больше всего она любит орехи, еловые и сосновые семена и грибы.

В наших лесах белка добывает семена, обгрызая еловые и сосновые шишки. Объедая шишку, белка обычно сидит на задних лапках, а передними подносит ее ко рту и, повертывая во все стороны, отламывает своими крепкими резцами чешуйку за чешуйкой, а зерна подхватывает языком. Так же ловко она расправляется и с орехами. Она срывает их с дерева, берет в передние лапки и быстро скребет скорлупу в том месте, где она раздваивается. Разгрызая орех, белка проворно вертит его в разных направлениях до тех пор, пока скорлупа не расколется. Тогда она вылущивает зерно и раздробляет его коренными зубами. У яблок и груш белка поедает только семена, а мякоть бросает. Белки непрочь заняться и хищничеством — таскают яйца и птенцов из птичьих гнезд, а иногда нападают и на взрослых птиц. Натуралист Ленц отнял у одной белки старого дрозда, который был еще настолько силен, что, освободившись, тотчас же улетел. Другой натуралист, Шахт, нашел в гнезде белки убитого ею крота.

Белки вредны для лесного хозяйства, так как повреждают верхушки молодых сосен и елей. Они, объедая почки, откусывают молодые побеги и бросают их на землю. По кучкам побегов, лежащим под хвойными деревьями и особенно заметным на снегу, можно увидеть работу белки. Уничтожение побегов мешает правильному росту деревьев. Портят белки и большие деревья — они по спирали обгрызают кору лиственниц, пихт и сосен, отчего по стволу прекращается движение соков, и дерево сохнет.

Когда у белки достаточно пищи, она принимается собирать запасы «про черный день». Свои кладовые белки устраивают в расщелинах и дуплах больших деревьев и корней, а также в норах, специально вырытых среди кустарников или камней. В эти кладовые они, часто издалека, натаскивают орехов, зерен и семян. В наших лесах белки собирают часто грибы. В юго-восточной Сибири они, по словам Радде, не прячут грибов в норах и других кладовых, а насаживают их на иглы сосен, елей и на сучки лиственниц. Такие грибные склады белки устраивают на верхушках старых деревьев, а еще чаще в густом хвойном подседе.

«То, что белка собирает запасы на зиму, — говорит Брэм, — свидетельствует о большой чувствительности белок к переменам погоды. В середине дня, когда солнечные лучи сильно припекают, белки спят, спрятавшись в свое гнездо; гулять выходят только утром или вечером. За несколько часов до наступления плохой погоды они начинают беспокоиться, особенно часто прыгают по деревьям, своеобразно посвистывают и щелкают. Это они делают обычно только при сильном возбуждении. Как только погода начинает портиться, они тотчас же забиваются в свои гнезда. Иногда в одно гнездо залезает по нескольку белок. Они затыкают отверстие дупла с наветренной стороны и дремлют, свернувшись в клубок.

В холодные сибирские зимы белки надолго прекращают всякую деятельность и спят в гнездах. Вначале они ежедневно, хотя и не надолго, выходят из своих гнезд, но потом прячутся на целые дни. Охотникам приходится выгонять их ударами топора по дереву. От стука зверьки просыпаются, в страхе выскакивают наружу и тут делаются добычей охотника. При плохой зимней погоде белки прячутся в гнезда также и в местностях с более теплым климатом, и только сильный голод выгоняет их оттуда в кладовую, где хранятся зимние запасы. Ранняя осень вынуждает белку раньше времени съедать запасы, приготовленные на зиму. Если за такой осенью наступает суровая зима, а урожай хвойных шишек плохой, много белок гибнет. О некоторых своих кладовых белки забывают, а к другим не дает подступиться глубокий снег. В такие тяжелые годы легче всего переносят голодовку те белки, которые живут в буковых и дубовых лесах. Они едят там оставшиеся на деревьях орешки и жолуди.

В северных странах и особенно в Сибири в случае недостатка корма белки пускаются в далекие путешествия. Они проходят не только леса, но и безлесные пространства, переплывают быстрые реки, поднимаются в горы, избегая только вершин. Радде рассказывает, что в горах юго-восточной Сибири поздней осенью можно неожиданно встретить множество странствующих белок. Белки всего чаще направляются в местности, где растут сибирские кедры со зрелыми орехами, пренебрегая еловыми и сосновыми лесами, менее богатыми пищей.

Если исследователь старательно изучает край и несколько месяцев наблюдает белок в одной и той же местности, он убеждается, что их путешествия не случайны: зверьки знают места, где растут кедры, и время, когда их орехи созревают. При таких путешествиях белок не останавливают никакие препятствия. Они появляются иногда даже на улицах и крышах домов в лесных селениях. Удача промысловой охоты в отдаленных частях сибирской тайги часто зависит от таких перекочевок белок».

Белки размножаются два раза в лето. Самка рождает от трех до пяти слепых детенышей. «Как до рождения детенышей, так и в период кормления их молоком, — говорит Ленц, — родители весело играют около своего гнезда.

Когда детеныши начнут выходить из гнезда, они при хорошей погоде еще несколько дней продолжают играть всем семейством: бегают, резвятся и не перестают при этом ворчать и пищать. Потом вся семья исчезает в соседнем сосновом лесу».

Голос белки при испуге звучит, как слоги «дук-дук». Удовольствие белка выражает ворчаньем, похожим на бормотанье. При сильной радости и возбуждении она свистит.

Если не считать человека, самый опасный враг белки — куница. Лисе очень редко удается поймать белку. От сарычей, коршунов, ястребов и больших сов белка спасается на дерево и здесь с большой быстротой кружится по восходящей спирали вокруг ствола. Птицы не успевают следовать за нею, так как при погоне им приходится описывать большие круги, а ловкий зверек тем временем уже скрывается в каком-нибудь дупле. Совсем другое дело, если белке приходится спасаться от куницы. Этот хищник лазает почти так же хорошо, как белка. Куница преследует бедного зверька шаг за шагом и на верхушках деревьев и на земле. Она залезает и в дупла и в гнезда. Испуганная белка, оглашая воздух щелканьем, мечется во все стороны, но часто не может уйти от врага. Единственное спасение для белки — спрыгнуть на землю. Она способна без вреда для себя спрыгивать на землю с верхушки дерева и затем, как ни в чем не бывало, бежать дальше, снова взлезать на дерево и в случае необходимости повторять тот же прием. Поэтому, спасаясь от куницы, белка старается как можно скорее добраться до самой верхушки дерева. Она мчится вверх по стволу, описывая спираль и тем самым прикрываясь от врага. Куница не отстает от своей жертвы. Тогда белка сильным дугообразным прыжком соскакивает с большой быстротой на землю и спешит укрыться в безопасное место.

В пушной промышленности СССР белка имеет большое значение. Каждый год у нас добывают до пятнадцати миллионов беличьих шкурок. Ценность этих шкурок составляет около тридцати процентов стоимости всей пушной добычи Союза. Охотятся на белку преимущественно с дробовым ружьем или мелкокалиберной винтовкой. Охотник берет с собой собаку-лайку; она находит белок на земле и на деревьях и «подлаивает» их. Сидя на дереве, белка бывает так занята стоящей под деревом и лающей на нее собакой, что легко подпускает охотника на выстрел. Добывают белок еще разными ловушками. Лет пятьдесят назад сибиряки местами еще стреляли белок из луков тупыми стрелами. Удар такой стрелы ошеломляет белку и сбивает ее с дерева на землю, где ее хватает собака. Теперь такой вид охоты применяется редко, разве только в том случае, когда у охотника истощится порох и свинец. Промысел белки разрешен только зимой — с ноября по март.

Неволю белки переносят хорошо. В молодости они очень резвы и веселы, быстро привыкают и привязываются к хозяину, знают свою кличку, но под старость делаются злыми и кусаются. Белок нельзя свободно пускать по дому — они все грызут, а мелкие предметы таскают в свои норы. Если клетка обита внутри железом, белке нужно давать грызть какие-нибудь твердые предметы: орехи, еловые шишки, деревянные шарики или просто кусок крепкого дерева. Это нужно для того, чтобы у белки стачивались и стирались резцы; иначе зубы так вырастут, что она не сможет есть. Всякую пищу белка ловко берет передними лапками, убегает с ней в укромный уголок и там грызет, озираясь по сторонам. После еды она тотчас чистит мордочку и хвост, а затем начинает весело резвиться и прыгать. В клетках иногда устраивают вертящееся колесо, — белка обычно с большой охотой бегает в этом колесе. Белки очень грациозны, все их движения красивы. Они отличаются чистоплотностью. При хорошем уходе они долго выживают в неволе и не теряют своей веселости.

Летяга, или полетуха

Летяга, или полетуха, — животное меньше обыкновенной белки и отличается от нее главным образом тем, что передние ноги его соединены с задними широкой летательной перепонкой, проходящей по бокам туловища. Эта перепонка состоит из боковой складки кожи, покрытой шерстью. Густой, мягкий и шелковистый мех летяги летом на спине светло-серебристо-бурый, на летательной перепонке темнее, а на брюшке белый. Зимой мех делается длиннее, гуще и светлее, спина и хвост кажутся тогда серебристо-серыми.

Летяга, или полетуха, встречается во всей таежной области — в смешанных лесах всей Сибири и лесах Урала и распространена на запад до Рижского залива и Западной области черноземной полосы. В Московской области она очень редка, да и всюду встречается не часто. Чаще всего ее можно видеть в больших березовых и смешанных лесах, состоящих из ели, сосны и березы. «Для летяг, — говорит Брэм, — березы необходимы. Даже окраска меха летяги подходит к цвету березовой коры, подобно тому как мех обыкновенной белки похож по цвету на кору сосен и елей».

Живут летяги одиночками или парами и никогда не сходят с деревьев. Днем они спят в дуплах или гнездах, свернувшись, как соня-полчок, и укрывшись пушистыми хвостами. С наступлением сумерек они в поисках пищи выходят из убежищ. В движениях летяги так же проворны, как и обыкновенные белки. Они отлично лазают и прыгают. Широко раскрыв летательную перепонку, летяга может перепрыгнуть расстояние в 20–30 метров. Чтобы перелететь такое расстояние, летяга взбирается на самую верхушку дерева и оттуда прыгает на нижние сучья соседнего дерева. На земле она неуклюжа и беспомощна, — передвигается вперевалку, ее широкая летательная перепонка болтается складками по обеим сторонам туловища и затрудняет движения.

Питаются летяги, как и обыкновенные белки, орехами, семенами различных растений, ягодами, почками, молодыми побегами и сережками березы. Все движения и поведение летяги такие же, как у белки, с той только разницей, что белка ведет дневной образ жизни, а летяга — ночной. Летяга очень чистоплотна и часто чистится. С наступлением холодов она впадает в зимнюю спячку, но в теплую погоду просыпается и часа два отыскивает пищу. Для спячки она обыкновенно приспособляет одно из своих гнезд, устроенное в дупле, или залегает в удобном гнезде какой-нибудь птицы. Зимнее гнездо она выстилает мягким мхом или другим рыхлым растительным материалом. Вход в гнездо прикрывает.

Летяга рождает летом от двух до трех голых и слепых детенышей.

Неволю эти очень живые и подвижные зверьки переносят хорошо. По наблюдениям натуралиста Левиса, который держал у себя летяг, они очень скоро делаются ручными и доверчивыми. Безбоязненно даются в руки, охотно позволяют себя гладить и спокойно поглядывают при этом на своего воспитателя большими красивыми черными глазами. Они едят из рук орехи, но совершенно отказываются от почек различных деревьев.

«Вначале, — сообщал Брэму этот наблюдатель о своих питомицах, — я посадил их в проволочную клетку, но потом позволял им свободно бегать и лазать по всей комнате.

Однажды, когда мой отец неожиданно вошел в комнату, одна из летяг так испугалась, что, широко распахнув свою летательную перепонку, бросилась прямо в топившуюся и открытую в этот момент печь.

Вероятно, ее привлекло яркое пламя или она была просто ослеплена им. Бедное животное тотчас же вынули из печки, но оно было уже настолько обожжено, что я из сострадания должен был убить его».

Ближайший родич наших летяг живет в Америке. Его называют ассапаном. Он меньше сибирской летяги и держится обществами в лесах теплого и умеренного поясов.

Ассапан.

Ассапан ведет такой же образ жизни, как наша летяга. В Северной Америке на ассапана усиленно охотятся. Его шкурки вывозят в Европу. Окрашен ассапан иначе, чем летяга: мех на спине буровато-желто-серого цвета, а на всей нижней стороне тела — желтовато-белый. В неволе, при хорошем уходе, эти очень веселые и подвижные зверьки выживают целые годы, не теряя здоровья, и даже размножаются в клетках.

Наши летяги в Сибири и Европейской части Союза добываются на шкурки, но в небольшом количестве. Зимний мех их красив и нежен, но мездра шкурки мало прочна и трудно выделывается.

Отряд хищных млекопитающих объединяет самые различные виды животных — от огромного льва до крошечной ласки. В этом отряде мы встречаем красиво окрашенную и грациозную кошку и неуклюжую гиену, стройную виверру с густым мехом и большого лохматого пса, тяжеловесного медведя и быструю увертливую куницу.

Но все эти разнообразные звери вооружены зубами и когтями для нападения на других животных, мясом которых они питаются. Все они плотоядные хищники, и чем лучше приспособлен их организм к мясной пище, тем лучше у них развиты так называемые плотоядные зубы и тем меньше остается зубов позади плотоядных. В семействе медведей, которые едят и растительную пищу, плотоядный зуб почти не отличается от лежащих за ним бугорчатых зубов, с тупыми бугорками и широкой жевательной поверхностью. У собак позади плотоядных зубов в верхней и нижней челюстях есть по два зуба. У кошек позади плотоядного, или хищного, зуба в верхней челюсти только один небольшой коренной зуб, а в нижней челюсти этот зуб — последний. В связи с большим развитием жевательных мускулов на черепах хищных млекопитающих обыкновенно сильно выдаются гребни. Головной мозг хорошо развит — полушария имеют извилины. У некоторых видов в заднепроходной области анальные железки выделяют вонючую жидкость. Эта жидкость служит для защиты от врагов или для приманки добычи. Иногда железки выделяют жирную массу для смазывания меха. Как по общему складу тела, так и по походке хищные млекопитающие очень различны. Среди них есть стопоходящие, пальцеходящие и переходные между теми и другими. У большинства видов хорошо развит хвост.

Хищные быстро бегают по земле, многие из них отлично лазают по деревьям; некоторые виды приспособились к жизни в воде, и в связи с этим у них изменился общий облик.

К отряду хищных принадлежат самые ценные пушные звери.

Виверры

Виверры похожи на кошек, но отличаются от них тонким вытянутым телом, тонкой длинной шеей, удлиненной головой. Хвост почти всегда очень длинный. Когти у большинства виверр втяжные, как у кошек. Возле заднего прохода — железы, выделяющие резкий запах. Виверры отчасти похожи и на куниц. Живут они главным образом в южных странах Азии и в Африке. Большая часть видов — ночные животные. Как и куницы, семейство виверр распадается на много видов, приспособленных к различным условиям жизни. Из виверр мы опишем три вида; африканскую циветту, азиатскую циветту и европейскую генетту.

Африканская циветта, или виверра, величиной со среднюю собаку. У нее вытянутая голова с несколько заостренной мордой, короткими острыми ушами и косо прорезанными глазами с круглым зрачком. Тело ее толще, чем у других виверр. Мех густой, грубый и слегка лохматый. Вдоль шеи, спины и даже хвоста тянется грива, которую циветта иногда поднимает дыбом. Мех красивого пепельно-серого, иногда несколько желтоватого цвета с многочисленными кругловатыми и угловатыми черно-бурыми пятнами разной величины. На боках эти пятна располагаются то продольными, то поперечными рядами, а на бедрах образуют полосы. Грива на спине черно-бурая, брюхо светлее верхней стороны тела, а черные пятна на нем не так резко ограничены. Длина туловища циветты — около 70 сантиметров, хвоста — 35 сантиметров.

Африканская циветта.

Родина этой циветты — Африка. Чаше всего циветта встречается на западе этой страны, в Верхней и Нижней Гвинее, гораздо реже в Восточной Африке. В Гвинее циветта живет на плоскогорьях и в горах, скудно поросших деревьями и кустами. Как большинство видов этого семейства, она скорее ночное, чем дневное животное. Днем циветта спит, а вечером выходит за добычей и ловит мелких млекопитающих и птиц. Она подкрадывается и нападает врасплох. Яйца птиц — ее любимая пища, но, когда циветта голодна, она ест земноводных и даже плоды и корни растений.

«В неволе, — говорит Брэм, — циветт держат в специально приспособленных хлевах или клетках, кормят мясом и особенно птицей. Если циветт поймать молодыми, они лучше переносят неволю, очень скоро становятся ручными и доверчивыми. Старые циветты плохо приручаются, а когда рассердятся — кусаются. При раздражении они горбят спину, как кошки, поднимают дыбом гриву и хрипло ворчат, а из мешковидных желез у них выпадают кусочки пахучей массы. Их сильного мускусного запаха многие не переносят. Обыкновенно же циветта опоражнивает свой пахучий мешок через каждые четырнадцать-двадцать дней. На свободе она для этого трется о деревья и камни, а в неволе — о жерди клетки. Мускусное вещество скопляется в железистых мешках одинаково как у самца, так и у самки. Называется оно цибетом. Прежде цибет считали очень ценным лекарством, а теперь его употребляют в некоторых странах как составную часть для приготовления различных благовоний.

Для того чтобы получить цибет, животное крепко привязывают к прутьям клетки, выворачивают пальцами мешок и выжимают содержимое желез. Через многочисленные выводные протоки цибет попадает в мешок. Выдавив мускусное вещество, мешок смачивают кокосовым молоком или молоком животных, чтобы успокоить боль от выдавливания. Прилипший к пальцам, похожий на сало сок снимают ложкой. Обыкновенно цибет берут два раза в неделю. В свежем состоянии он похож на белую пену, затем пена буреет и несколько теряет запах. Обычно только что добытый настоящий цибет смешан с волосами, и запах его так силен, что вызывает тошноту. Очищая цибет, намазывают его на листья бетеля, выбирают из него волосы, обмывают водой, потом промывают лимонным соком и сушат на солнце. Упаковывают его в оловянные или жестяные коробки и в таком виде отправляют на рынок. Лучшим считается цибет азиатской виверры. Этот продукт часто подделывают. Теперь торговля цибетом упала, потому что в парфюмерном производстве цибет все более и более заменяется мускусом».

В некоторых местностях Африки и Южной Азии циветт ловят в большом количестве и держат в неволе для того, чтобы получать цибет. Больше всего цибета дает животное в период своего полного развития. Кормят циветт сырым или полусырым мясом, приготовленным с маслом и мукой. Помещение, где содержатся циветты, отапливается жаровнями, — теплота способствует отделению цибета.

Одно животное, по словам Чекки, дает через каждые четыре дня от 80 до 100 граммов цибета, на сумму от двух до шести золотых марок. Главная масса цибета используется в восточных странах.

Неволю циветты переносят хорошо, а в больших зоологических садах, например в Лондоне, они даже размножаются. Почти все, что сказано об африканской циветте, можно отнести и к азиатской, хотя по внешнему виду она отличается от африканской.

Азиатская циветта более похожа на куницу, не имеет гривы и иначе окрашена. У нее темный мех буровато-желтого цвета с темнорыжими пятнами разной формы. На спине эти пятна сливаются в широкую темную полосу, а на боках образуют поперечные полосы. Она крупнее африканской. Длина ее туловища — 80 сантиметров, хвоста — 50 сантиметров.

Азиатская цивета.

Родиной азиатской циветты можно считать Бенгалию, Ассам, Бирму, Южный Китай, Сиам и Малаккский полуостров. В Непале и Сиккиме она водится в горах, поднимаясь в Гималаях до значительной высоты. Встречается и в восточном Тибете.

Эта циветта мечет в июне от трех до четырех детенышей. Живет она в одиночку, днем прячется в лесах, кустарниках и травянистых чащах, а ночью бродит, нередко посещая жилые места, и похищает кур и уток. Питается она плодами и корнями растений, насекомыми, лягушками, змеями, яйцами, птицами и млекопитающими, которых в состоянии одолеть.

В Европе встречается один вид виверры — генетта. Она похожа на описанных виверр, но меньше их. Длина ее туловища — 50 сантиметров, а хвоста — 40 сантиметров. Ноги у нее короткие, а длинное тело может сильно вытягиваться, прижимаясь к земле. Зрачки в виде щелей, как у кошек, тогда как у других виверр зрачки округленные.

Небольшая заднепроходная железа выделяет значительное количество жирной жидкости, пахнущей мускусом. Основной цвет густого и гладкого меха — светлосерый с желтоватым оттенком и продольными рядами черных пятен.

Живет генетта на Пиренейском полуострове, в Испании; встречается как в лесистых горах, так и в безлесных, спускается и в равнины. Особенно любит она влажные места вблизи источников, кустарники и каменистые кручи. Здесь охотник иногда вспугивает ее даже днем, но благодаря окраске меха, сходной с цветом обломков скал и даже голой земли, она так быстро прячется, что застрелить ее редко удается. С ловкостью лисицы она крадется между камнями, травой и кустами и скрывается.

Генетта.

Генетту легче встретить ночью. С наступлением сумерек она появляется и беззвучно скользит от камня к камню, от куста к кусту, старательно все обнюхивая и прислушиваясь, готовая при первом случае броситься на подвернувшуюся добычу. Ее пища — мелкие грызуны, птицы, их яйца и насекомые. Она непрочь проникнуть и в курятник или голубятник, если они плохо ограждены. Впрочем, сравнительно редкие нападения на кур и голубей ей прощают за ревностное истребление крыс и мышей. Ловкость, быстрота и красота движений генетты замечательны.

Генетту легко приручить, так как она добродушна и смирна. Ссор и драк между генеттами не бывает. Запертые в одной клетке, они друг другу не мешают и не ссорятся даже во время еды: каждая берет тот кусок мяса, который к ней ближе; они не ворчат и не фыркают друг на друга, как это делают многие хищники. Часто можно видеть, как несколько генетт сбиваются в один клубок и так спят весь день.

Настоящей родиной этого зверя считают горы Атласа и другие части Северной Африки.

В Марокко генетты живут в домах в полудомашнем состоянии. Они истребляют крыс и мышей. Уверяют, что генетта справляется с этим делом лучше нашей домашней кошки и за короткое время очищает дом от вредных грызунов.

Мангусты

Из мангустов наиболее известен ихневмон, или фараонова крыса. Это довольно крупное животное, размером больше домашней кошки. Древние египтяне считали ихневмона священным животным. Трупы ихневмонов бальзамировали. Такое почитание, как и почитание кошки, вероятно, было основано на том, что ихневмоны истребляли крыс, мышей и ядовитых змей. Древний Египет был земледельческой страной, и борьба с вредителями и защита урожая имели огромное значение в его хозяйстве. Об ихневмонах в древности рассказывали много сказок, в которых достоверным можно считать только то, что эти зверьки действительно убивают и едят змей.

Туловище у ихневмона стройное, как у всех виверр, хотя не такое красивое, как у генетты. Сложение довольно плотное; взрослое животное весит от 7 до 9 килограммов при длине туловища в 65 сантиметров. Ноги короткие, ступни голые, пальцы на ногах почти до половины соединены короткими перепонками. Длинный (в 45 сантиметров) хвост благодаря густым волосам, покрывающим его у корня, кажется очень толстым, как бы продолжением туловища, и заканчивается кистью. Из-за различной окраски подшерстка и ости мех выглядит зеленовато-серым. На голове и спине он темнее, на боках и брюхе — бледнее; ноги и кисть хвоста — черные.

Живут ихневмоны преимущественно в Африке, но встречаются также в Южной Азии, а один вид водится на юге Испании. В Египте они встречаются по заросшим берегам рек и каналов и в тростниках, окружающих поля. Здесь они держатся все время и протаптывают в тростниковой чаще узкие тропинки. Эти тропинки ведут к глубоким, но не особенно просторным норам. Самка весной или в первые летние месяцы рождает от двух до четырех детенышей, которые очень долго питаются молоком матери и еще дольше находятся на попечении обоих родителей. Животное это во всех отношениях оправдывает свое название «ихневмон», что по-русски означает сыщик. Оно за всем следит и всюду высматривает свою добычу. Ихневмон, как куница, осторожно и незаметно подкрадывается и по-змеиному извивается своим длинным телом. Зверь этот почти никогда не выходит на открытое место, а пробирается закоулками, под защитой кустов и высокой травы. В летние месяцы ихневмоны выходят на охоту целыми семействами: впереди самец, за ним самка, а дальше детеныши. При этом они так близко держатся друг к другу, что кажутся одним змеевидным существом. Время от времени глава семьи останавливается, поднимает голову и, раздувая ноздри, обнюхивает воздух. Заметив добычу, он припадает к земле и, чтобы подойти как можно ближе, ползет, бесшумно извиваясь между стеблями. Подкравшись, он вдруг делает один или два прыжка, настигая иногда даже вспорхнувшую птицу. Перед мышиной норой он способен по целым часам терпеливо выжидать появления ее обитателей. По всем наблюдениям, ихневмон имеет такое же прекрасное чутье, как собака. Чутье и играет главную роль в его охоте. Ест он всякую животную пищу, какая подвернется. Он выпивает яйца, ловит млекопитающих и птиц, у которых он обыкновенно только высасывает кровь и съедает мозг. Если ему попадается обильная добыча, он убивает больше животных, чем это нужно ему для утоления голода.

Во время разливов Нила вода затопляет заселенные ихневмонами места, и они спасаются вплавь на высокие насыпи, соединяющие одну деревню с другой и огораживающие фарватер реки. Здесь, в чащах высокого густого тростника, они находят свое временное убежище. Главный враг ихневмона — человек. По мнению современных египтян, охота на этих животных — «благочестивое дело». «Стоит только, — говорит Брэм, — зайти в любую деревню и известить о своем намерении поохотиться за „нимсом“ — так называют ихневмона арабы, — как старый и малый поднимутся на помощь в качестве загонщиков. Все направляются к тростниковым чащам. Охотник останавливается на условленном месте, остальные уходят в тростники.

Животные прячутся в норах, откуда арабы выгоняют их длинными палками и гонят под выстрел охотника. Чтобы убить ихневмона, нужно стрелять в него на незначительном расстоянии. Даже сильно раненное животное успевает уйти и скрыться».

Неволю ихневмоны переносят хорошо и быстро делаются ручными. Животное привязывается к хозяину, как собака, и забавно играет. Ихневмон, которого держал натуралист Альпинус, сам добывал себе пропитание. Когда был голоден, он уходил из дому и через несколько часов возвращался назад сытым. Он обнаруживал хитрость и смелость, нападая на больших собак, убивая кошек, ласок, крыс и мышей, опустошая курятники и птичьи дворы. В доме эти животные производят большой беспорядок: все таскают, опрокидывают и беспощадно грызут. Но, по утверждению Брэма, дом, в котором держат ихневмона, защищен от нашествия крыс и мышей.

Не так хищен азиатский родственник ихневмона — мунго, или мангуст. Этот зверек часто встречается в Индии и на Цейлоне. Длина его туловища не больше 40–50 сантиметров; хвост почти такой же длины. Общий цвет меха — серый с серебристым отливом.

Мунго, или мангуст.

Мунго не любит леса. Он живет большей частью в кустарниках, рощах, на плантациях, в тростниках и часто селится в домах, где причиняет вред, нападая на домашнюю птицу и кроликов. Размножаются мунго в норах, где самка приносит трех-четырех детенышей. Мунго ест сладкие плоды, но предпочитает мясную пищу. Во время охоты зверек залезает в узкие щели и норы, вытаскивая оттуда мышей, крыс, ящериц и змей. При нападении на кур он иногда пользуется хитростью — растягивается на земле и лежит неподвижно, как мертвый. Куры из любопытства приближаются к маленькому хищнику; тот вскакивает и хватает глупую птицу. Настоящую славу приобрел мунго за свою искусную борьбу с ядовитыми змеями, за что индусы его очень почитают. Мунго может одолеть даже очковую змею, не столько пользуясь силой, сколько ловкостью.

Крыс и мышей мунго истребляют в таком количестве, что в некоторые страны этих зверьков ввозят специально для борьбы с вредными грызунами. На острове Ява, где существуют большие плантации сахарного тростника, мунго были специально разведены. Местная сахарная промышленность экономит там приблизительно около двух миллионов золотых рублей — так хорошо охраняют мунго сахарный тростник от крыс.

Мунго опрятен, чист, весел, относительно добродушен и для приручения более пригоден, чем ихневмон. У себя на родине, в Индии и на Цейлоне, он живет во многих домах как полудомашнее животное, более усердное, чем кошка.

Мангуст.

«У натуралиста Стерндаля, — говорит Брэм, — был мунго. Три года этот натуралист пробыл в Индии, причем мунго был его постоянным спутником на охоте. Зверек выказывал послушание и верность не меньше, чем собака. Пипс, как звали этого мунго, отлично знал, когда хозяин хотел застрелить для него птицу, следил, присев на задние лапы, за прицелом и поспешно хватал упавшую добычу. Очень чистоплотный, он заботился даже об аккуратном содержании своих зубов и выковыривал из них когтями остатки пищи, что выходило очень забавно. Он проявлял замечательную смелость, нападал даже на больших собак и раз убил в борьбе большого самца-дрофу — птицу, которая раз в шесть сильнее его. Пипс загрыз массу змей. В возбужденном состоянии он так ощетинивался, что казался вдвое больше. Однако стоило только хозяину погрозить ему пальцем, как его любимец смирял свой гнев и тотчас успокаивался. Однажды Пипс отстал и потерялся в густых кустарниках, и хозяин никак не мог разыскать его в этот день. Когда же через несколько дней он снова пошел в тот же самый лес, то увидел своего Пипса на дереве. Мунго так обрадовался встрече с хозяином, что тотчас же спрыгнул с дерева и не отходил от него более ни на шаг. Впоследствии Стерндаль взял его с собой в Англию, где мунго сделался общим любимцем. Он умел проделывать много забавных штук: прыгал, кувыркался, садился на стул, с надетой на голове ермолкой изображал солдата и слушался команды».

Гиены

Гиены по некоторым признакам строения тела напоминают собак, но вместе с тем резко от них отличаются. Они некрасиво сложены. Туловище у них неуклюжее, шея толстая и малоподвижная, голова большая, морда некрасивая. Передние ноги кривые и длиннее задних, что делает спину покатой. На каждой ноге по четыре пальца. Уши грубой формы и мало покрыты шерстью. Глаза поставлены косо; они все время бегают, сильно блестят и производят неприятное впечатление. Непропорционально короткий пушистый хвост, длинная, жесткая и лохматая шерсть темного цвета, безобразная морда и бегающие глаза — все это вызывает у многих людей чувство отвращения. Это впечатление еще усиливается от их диких криков и хриплого воя. К довершению всех этих качеств гиены распространяют неприятный запах и ходят неуклюжей, точно хромающей походкой. Пища гиен тоже не делает их более привлекательными — они питаются преимущественно трупами разных животных. Зубы гиены приспособлены к питанию падалью: резцы и клыки сидят плотным рядом и помогают счищать мясо с костей, а хорошо развитые коренные зубы настолько сильны, что позволяют легко разгрызать и размельчать самые крепкие кости.

Гиены ведут ночной образ жизни.

Область распространения гиен очень обширна. Они водятся по всей Африке, за исключением самой западной экваториальной ее части, и во всей юго-западной Азии. Различают два вида гиен — пятнистую, которая живет только в Африке, и полосатую, которая водится и в Африке и в Азии. Гиены не любят лесных чащ, а предпочитают открытые гористые местности, поросшие травой и мелким кустарником, или же степи и даже пустыни. Гиены выходят на поиски пищи по ночам, после солнечного заката, собираясь в небольшие стаи и часто оглашая воздух пронзительным воем. Стоит только одному животному испустить такой вопль, как тотчас же откликаются другие гиены. При таких завываниях у полосатой гиены хриплые звуки чередуются с тонким визгом, а пронзительно-крикливые — с глухим ворчаньем. Вой пятнистой гиены похож на жуткий хохот. Пылкая фантазия арабов приписывает его дьяволу. Тот, кому в первый раз приходится слышать эти ночные вопли, невольно содрогается от неприятного чувства. Вероятно, этот хохот и есть основа многих легенд и басен о гиенах, которые создала фантазия суеверных и невежественных людей. Весьма возможно, что воем гиены сзывают друг друга на поиски добычи, так как эта адская музыка тотчас же смолкает, когда пища найдена. В продолжение всей ночи гиены рыщут безустали в поисках пищи. Если они не находят добычи в полях и степях, они смелеют и, не боясь собак и сторожей, проникают в деревни и даже в города. Наступающее утро загоняет их в логовища. При ночных странствованиях гиены руководятся не только обонянием, но в равной мере слухом и зрением. Они отыскивают трупы животных и людей и нападают на овец, коз и даже на более крупных животных. Однако такие охоты на живую дичь надо считать исключениями. Обычная пища гиен — падаль. Около падали гиены собираются стаями, едят ее с жадностью и отчаянно грызутся друг с другом из-за каждого куска, из-за каждой кости. На таких ночных пиршествах нередко раздаются вопли и вой грызущихся животных. Гиены часто следуют за караванами, идущими по степи или пустыне, подбирая всякие отбросы, а при случае лакомятся трупом верблюда, павшего в пути. Иногда по ночам их видят на деревенских дворах роющимися в навозных кучах.

На людей гиены нападают чрезвычайно редко, преимущественно на больных или раненых, которые не в состоянии защищаться.

Известны случаи нападения гиен на детей даже на улицах деревень.

В местах, где много гиен, на них устраивают облавы и применяют всевозможные средства для истребления этих хищников: охотятся с ружьями, ставят капканы и западни и травят стрихнином.

Пойманные молодыми, гиены легко приручаются, делаются полудомашними животными и привязываются к хозяину. Они быстро мирятся с неволей, хорошо ее переносят, но под старость часто слепнут.

Пятнистая гиена крупнее и сильнее, чем полосатая. Она отличается крепким телосложением и пятнами на шкуре. Основной цвет ее шерсти серовато-белый, иногда переходящий в желтоватый. На боках и ребрах мелкие темнобурые пятна. Голова — бурая, темя и щеки — рыжеватые, ноги — светлосерые. Живет эта гиена в Южной и Восточной Африке. В Абиссинии и Восточном Судане она встречается вместе с полосатой гиеной, но южнее попадается все чаще и чаще и наконец совсем вытесняет полосатую.

Именно этой гиене арабы приписывают всякие «сверхъестественные» свойства. Натуралист Рюппель, изучавший пятнистых гиен в Абиссинии, рассказывает об этих животных следующее: «Пятнистые гиены от природы очень трусливы, но становятся необыкновенно смелыми, когда их мучает голод. Тогда они даже днем входят в дома и уносят маленьких детей, но на взрослых нападать не осмеливаются. Когда стада возвращаются вечером домой, гиены иногда бросаются на отставшую овцу. Им почти всегда удается ее утащить, несмотря на преследования пастухов. Такое смелое нападение гиен на стадо можно отчасти объяснить тем, что в Абиссинии при стадах не держат собак. Однажды туземцы поймали для нас несколько взрослых гиен, попавших в глубокие ямы, вырытые на тропинке. Ямы эти, конечно, были замаскированы ветвями. К колючему кустарнику позади ям обыкновенно привязывают молодых коз, которые своим блеянием приманивают гиен. Попавших в яму гиен спешат убить, потому что они ловко копают землю и легко спасаются».

Раненые гиены иногда впадают в ярость и бросаются на охотника. Ночью пятнистые гиены проявляют смелость и нападают даже на крупных животных. Англичанин Джемс рассказывает, как в Сомали большая пятнистая гиена напала на лежавшего на земле верблюда в то время, когда путешественник со своими спутниками снимал с верблюда тюки. Натуралист Бем, живший в Восточной Африке, дает много сведений о пятнистой гиене.

«Эти животные, — говорит он, — встречаются почти всюду и ведут себя весьма различно в разных местах.

Они появлялись ночью стаями и бродили вокруг нашего лагеря — пожирали околевших животных и трупы носильщиков, среди которых свирепствовала оспа. Гиены при этом были так смелы, что совершенно безбоязненно шумели и возились в кустах, неохотно покидали свою добычу при появлении человека и тотчас же возвращались назад, как только люди уходили. Даже если кто-нибудь из нас прицеливался из ружья, они продолжали пожирать трупы. Они таскали провизию от дверей наших палаток, и даже выстрелы не могли им помешать. В других местах гиены очень осторожны, и я, хорошо спрятавшись, подолгу тщетно подкарауливал их возле павшего быка или осла, которых мы нарочно клали в удобном для хищников месте. Гиены держались вблизи от меня, но подходили к падали только в том случае, когда я сам удалялся от нее на расстояние в четверть часа ходьбы.

Гиены с удивительной скоростью утаскивают трупы павших быков и других крупных животных. Я видел, как несколько гиен без всякого труда тащили труп человека, причем бежали галопом».

Пятнистые гиены легко переносят неволю, а при хорошем содержании даже размножаются, как это неоднократно бывало в Лондонском зоологическом саду. Самка приносит один раз в год от трех до четырех детенышей. Взрослые гиены, помещенные в одну клетку, нападают на более слабых, загрызают их и пожирают.

Полосатая гиена нам известна лучше пятнистой, так как ее часто привозят в Европу. Ее можно видеть в каждом зоологическом саду и почти в каждом зверинце. Нередко ее показывают и в цирках, заставляя проделывать разные штуки. Полосатая гиена меньше пятнистой. Ее жесткая и щетинистая, довольно длинная шерсть окрашена в бледный желтовато-серый цвет с черными поперечными полосами. Передняя часть шеи — черная. Нижняя часть гривы тоже черная.

Полосатая гиена.

Область распространения полосатой гиены гораздо обширнее, чем пятнистой. Она живет в Северной Африке, в значительной части Восточной Африки и во всей Южной Азии, от Средиземного моря до Бенгальского залива.

Как все гиены, она не любит лесистых местностей, предпочитая открытые равнины. Она менее вредна и опасна, чем пятнистая. В тех местах, где она водится, встречается так много падали, костей и отбросов мясной пищи, что голод редко заставляет ее нападать на живые существа. «Гиена очень труслива, — говорит Брэм, — но она заходит иногда в деревни, а в Египте постоянно бродит около них. Падаль, которую мы клали, чтобы привлечь грифов, всегда отыскивали и пожирали гиены. Когда нам случалось ночевать под открытым небом, они подкрадывались к нашему лагерю так близко, что мы могли стрелять в них, не вставая с места. Во время поездки в Синайские горы мой друг Гейглин застрелил полосатую гиену, сидя в постели. Для нее оказался достаточным заряд дроби, обычно употребляемый для стрельбы куропаток. Несмотря на то, что гиен там очень много, их никто не боится. Не раскапывают они также могил, как о них любят рассказывать содержатели зверинцев. Это случается очень редко, и то лишь в тех случаях, когда труп едва прикрыт песком или землей. По образу жизни полосатые гиены похожи на пятнистых, но никогда не встречаются большими стаями. В Индии редко можно видеть более двух-трех гиен вместе. Азиатские гиены также питаются главным образом падалью. Большие куски падали они утаскивают в свои логовища. При случае они нападают на овец, коз и собак. Некоторые наблюдатели утверждают, что полосатые гиены таскают и домашних кур. Молодые гиены способны к приручению. Они понятливы и привязываются к своему хозяину».

Брэм рассказывает и о своих личных наблюдениях над этими животными. «В Африке, — пишет он, — у меня довольно долго жили гиены. Приехав в Хартум, я купил двух молодых гиен. Зверьки были величиной с полувзрослых такс. Шерсть у них была мягкая, тонкая, темносерого цвета. Они были очень дики, несмотря на то, что некоторое время жили в доме одного туземца. Мы их заперли в темный большой хлев. При своих ежедневных визитах туда я обыкновенно видел в каком-нибудь углу четыре зеленоватые блестящие точки. Когда я приближался, гиены фыркали и шипели, а когда я хотел схватить одну из них, она меня пребольно укусила. Сначала гиены вовсе не боялись побоев, но мало-помалу стали понимать мою власть над ними. В один прекрасный день я им ясно указал, каковы должны быть наши взаимоотношения. В этот день служитель, накормив гиен, стал играть с ними, но они так сильно покусали ему руку, что он после этого целый месяц не мог ничего делать. Гиены теперь были уже вдвое больше ростом, чем в то время, когда их к нам принесли: они могли уже выдержать более сильное наказание. Я решился проучить их порядком и полагал, что лучше убить одну из них, чем подвергаться опасности быть ими искусанным.

Решившись на это, я стал их обеих бить хлыстом до тех пор, пока они не перестали ворчать и фыркать при моем приближении. Желая убедиться в их укрощении, я через полчаса стал подносить руку к их мордам. Одна из гиен спокойно обнюхала руку, другая пробовала ее укусить и была снова сильно наказана. Сутки спустя я снова вошел в хлев и оставался там довольно долго. Гиены казались вполне послушными и уже не пробовали меня кусать. С этого времени строгих наказаний больше не требовалось, их злобный нрав был подавлен, и они вполне подчинились мне. Только еще один раз мне пришлось наказать своих питомцев, бросив их в воду. Между прочим, это самое действительное средство для укрощения диких зверей. Через три месяца после того, как я их купил, я мог играть с ними, как с собаками, не опасаясь укусов. С каждым днем гиены привязывались ко мне все больше, бывали очень рады, когда я к ним приходил, но выражали это очень странным образом. Как только я входил в хлев, обе гиены вскакивали и начинали с воем прыгать около меня. Они клали передние лапы мне на плечи, обнюхивали мое лицо и наконец поднимали хвост вертикально кверху и на пять сантиметров выпускали из заднего прохода вывороченную прямую кишку.

Гиены всегда здоровались со мною таким образом, и я заметил, что самое курьезное в этой встрече — выпускание кишки — служило у них признаком радости и хорошего настроения.

Когда я хотел взять гиен к себе в комнату, я открывал хлев, и они бежали за мной. Как ласковые собаки, гиены прыгали вокруг меня, протискивались между ног, обнюхивали руки и лицо. На нашем дворе я мог ходить с ними повсюду, не боясь, что они убегут. Впоследствии, будучи в Каире, я водил их на тонкой веревке по улицам города, к великому ужасу всех почтенных мусульман, считающих их нечистыми и даже злыми духами. Гиены так полюбили мое общество, что иногда, если служитель забывал запереть дверь в хлеве, посещали меня и без приглашения. Я жил во втором этаже, а хлев помещался в нижнем, но это не смущало гиен. Они хорошо ходили по лестнице и часто приходили в комнату. Посторонним было очень странно и даже несколько страшно видеть, как мы вечером пили чай.

Гиены очень охотно грызли сахар, но ели и хлеб, намоченный в чае. Обычно мы кормили их бродячими собаками, которых специально для этого стреляли. Даже во время долгого пути по Нилу на простой лодке из Хартума в Каир мы добывали для них бездомных собак, которые встречаются на Востоке повсюду. Обычно мы давали им корм через каждые два или три дня, но раз им пришлось поголодать восемь дней, так как невозможно было достать корм. Нужно было видеть, с какой жадностью они кинулись на мертвую собаку, — они визжали и хохотали от радости. Несколькими ударами зубов они вскрыли у трупа грудную и брюшную полости, и черные их морды с наслаждением стали рыться во внутренностях. Скоро головы гиен превратились в бесформенные комки, облепленные запекшейся кровью и слизью, но они все еще продолжали пиршество. В жадности они не уступали грифам, а обжорством даже превосходили их. Через полчаса после начала кормления от целой собаки обычно оставались только череп и хвост, все остальное, даже ноги, бывало съедено с кожей, шерстью и костями. Гиены не брезгали никаким мясом; только мяса грифов они не ели даже после длительной голодовки.

Между собой мои питомцы жили в большой дружбе и часто играли, как собаки. Они ворчали, тявкали, прыгали друг на друга, валялись по земле и в шутку грызлись. Радость, с которой они встречались после разлуки, указывает на привязанность гиен друг к другу».

Полосатые гиены водятся и в пределах СССР. Они встречаются в Закавказье (по берегу Каспийского моря, до Дербента), на юге Туркмении и в горной Бухаре, но всюду редки. Питаются падалью, но изредка нападают на мелкий скот и собак. В Закавказье бывали случаи нападения гиен на маленьких детей.

Лев

Достаточно взглянуть на льва, когда он стоит или лежит, сохраняя могучую и величественную осанку, чтобы понять, почему древние и современные народы называют его «властелином зверей». Конечно, ученый не признает за львом этого титула и считает его только огромной сильной кошкой; но все же общее впечатление от этого прекрасного животного таково, что среди всех крупных кошек ему всегда отдают первое место.

Львы резко отличаются от всех остальных кошек. Главные признаки их — крепкое телосложение, могучее, покрытое короткими, плотно прилегающими одноцветными волосами туловище, величественная широкая голова, пучок волос в виде кисти на конце хвоста и у самцов грива на шее и плечах. Туловище льва короче, чем у тигра, ягуара и других крупных кошек. Живот подтянут, но от этого животное кажется только еще более мощным и стройным. Львица отличается от самца отсутствием гривы. Различают несколько пород львов, обитающих в различных странах. Африканские львы крупнее азиатских. Наиболее известны следующие породы: прославленный еще в древности варварийский лев, абиссинский, капский, персидский и безгривый, или индийский, лев.

Области распространения львов в настоящее время очень ограничены. Еще две-три тысячи лет назад львы жили в Палестине и даже на Балканском полуострове, но теперь и в Северной Африке их трудно встретить.

В Северной Африке, в Атласских горах, доживает свой век теперь уже почти истребленный берберийский, или варварийский, лев. Это стройное сильное животное, высота которого, считая до загривка, от 80 сантиметров до метра, длина тела — от 1½ до 2 метров, а длина хвоста — от 75 сантиметров почти до метра. Таким образом, общая длина животного от морды до конца хвоста бывает от 2½ до 3 метров. Окрашен этот лев в блекло-бурый или красновато-желтый цвет. На его голове и шее растет густая грива, длинными космами ниспадающая на грудь, плечи и спину. Брюхо его тоже покрыто густыми и длинными волосами; даже на локтях и передней стороне бедер растут пучки волос. Грива у берберийского льва бледночалая, но попадаются в ней и черно-бурые волосы; особенно их много на затылке. Пучки волос на локтях и бедрах и кисть хвоста — черного цвета. Новорожденные львята имеют в длину около 33 сантиметров. У них нет гривы и кисти на хвосте, и они покрыты волнистыми сероватыми волосами. На их голове, спине, боках, ногах и хвосте заметны черные пятна и полосы, напоминающие окраску леопарда. Однако уже в первые годы жизни львенка этот узор начинает исчезать и у самцов на третий год исчезает совсем.

У львиц эти черные пятна сохраняются в течение нескольких лет после достижения полной зрелости. Львица вообще походит на молодых львов.

Варварийские лев и львица.

В Центральной и Южной Африке, от западного до восточного берега, встречаются другие породы львов. Это сенегальский лев, который несколько меньше варварийского. Там же встречаются капский и абиссинский львы, отличающиеся своей значительной величиной и черной гривой. Они бывают до 3 метров в длину, причем самцы весят более 170 килограммов. Массайский, или степной, лев отличается от других африканских львов тем, что у него грива как бы зачесана назад ото лба.

Сенегальская львица.

Из азиатских львов наиболее известны персидский — самый мелкий из всех львов, и индийский, или безгривый, лев. У персидского льва грива и волосы на брюхе темнобурые. У индийского грива различна: у одних она хорошо развита, у других ее совсем нет, а у третьих грива маленькая, как бы наполовину остановившаяся в своем развитии.

Нужно заметить, что наружность львов вообще очень изменчива и все эти подразделения их на породы или подвиды довольно условны. «Из пятидесяти шкур африканского льва, — говорит известный охотник на львов Селус, — едва ли найдутся две, которые были бы вполне сходны и по окраске и по развитию гривы. Можно найти все промежуточные формы гривы, начиная от едва заметной и кончая особенно красивой, но реже встречающейся длинной, темной и волнистой гривой. Но и это не все. Я застрелил двух прекрасных старых львов, которые вместе скрывались в одном и том же кустарнике. Один из них был очень темного цвета с хорошо развившейся гривой, другой совсем светлый и без признаков гривы. Вскоре после этого мы убили львицу с тремя львятами. Один из львят-самцов был почти черный, другой красно-желтый. Я убежден, что эти львята, выросши, стали бы один — темным, с большой черной гривой, другой — светлым, с очень скудной гривой. Вообще по длине и обилию волос, а также по окраске шерсти среди львов встречается много отклонений».

Интересны различия между львами дикими и выросшими в неволе. «Я никогда не видел шкуры дикого льва, — говорит тот же Селус, — с такой хорошо развитой гривой, с какой встречаются большей частью львы в зоологических садах. Все дикие львы с развитой гривой имеют на локтях и плечевом углублении по маленькому пучку волос. Я никогда не видел ни одного дикого льва с такими длинными волосами на брюхе, между передними ногами и на боках, как это можно видеть у львов в неволе. У дикого льва шерсть светложелтая и серебристо-серая, очень короткая и гладкая, а у львов, содержимых в неволе, шерсть сравнительно длинная и имеет рыжеватый оттенок. Я мог бы сразу отличить мех льва из зверинца среди сотни шкур диких зверей».

Лев избегает сплошных лесов, предпочитая им открытые местности: саванну, травянистые луга с перелесками из кустарников, степи с колючими кустами и пустынные местности как среди гор, так и на равнинах. В Судане лев для своего часто меняющегося логовища охотно пользуется всяким плоским углублением в почве, а в Южной Африке он прячется в густом кустарнике, в высоких камышах, разрастающихся вдоль берегов временно текущих рек, и в густых зарослях терновника. В таком логовище он остается и отдыхает день или несколько дней, в зависимости от того, много ли в окрестностях дичи и насколько он сам здесь в безопасности от охотников. Обычно по ночам он странствует и остается отдыхать днем там, где застанет его утро. В общем привычки льва сходны с привычками других кошек, но во многом он и отличается от них. Он ленивее других представителей этого семейства. В особенности не любит он больших переходов и старается устроить свое благополучие с наименьшей затратой сил. По сведениям Селуса, южноафриканский лев предпочитает съедать дичь, убитую охотником, чем самому охотиться. В Восточном Судане он постоянно следует за кочевыми племенами, куда бы они ни направлялись.

Лев ведет ночную жизнь. Днем его можно встретить только тогда, когда его выгоняют из логовища загонщики и собаки. Все же, как убедился Брэм во время своего последнего путешествия по Абиссинии, львов изредка случается видеть и днем. Обычно могучий зверь крадется в чаще кустов или величаво и спокойно сидит на возвышенном месте и осматривает окрестности, выслеживая добычу. К деревне лев приближается не ранее третьего часа ночи. Арабы утверждают, что он троекратным рычанием возвещает о себе и предостерегает животных, чтобы они не попадались ему на пути. К сожалению, это доброе мнение о льве покоится на шатких основаниях. Брэму приходилось слышать рев льва при набегах столько же раз, сколько наблюдать и безмолвные нападения. Бесшумно подкрадывался лев к деревне и уносил какое-нибудь домашнее животное. Другие наблюдатели тоже рассказывают, что лев очень часто подкрадывается к добыче, «как ночной вор». Все же арабы до некоторой степени правы. Они только неверно истолковывают поведение льва. Конечно, лев рычит не для того, чтобы предостеречь свою жертву, — наоборот, он это делает для того, чтобы встревожить всю область своей охоты и побудить испугавшихся животных к бегству. Это чаще всего бывает, когда львы охотятся вдвоем или в большом числе. В таких случаях вспугнутая дичь, убегая от одного льва, делается добычей другого. В этом Брэм убедился сам во время пребывания в Северной и Центральной Африке. В Южной Африке львы чаще рычат тогда, когда кончили охоту и уже насытились.

«С заходом солнца, — рассказывает Брэм, — кочевники загоняют свои стада в безопасную „серибу“. Так называют ограду из густо переплетенных колючих ветвей мимозы. Стены этой ограды имеют до 3 метров в вышину и до 1 метра в толщину. Это лучшее, что могут сделать кочевники для защиты своего скота. Животные располагаются здесь на ночлег. Наступает темнота. Овцы блеянием сзывают ягнят. Мирно лежат уже выдоенные коровы. Бодрствует лишь стая сторожевых собак. Становится все тише и спокойнее, шум умолкает; ночь господствует над станом. Жены и дети улеглись спать в одной из палаток. Мужья заканчивают последние работы около стада и тоже готовятся ко сну. На соседних деревьях африканские козодои затягивают ночную песню или летают, распустив в воздухе свои пышные хвосты. Они часто приближаются к серибе и шмыгают вокруг спящего стада. Больше никто и ничто не нарушает покоя. Даже чуткие собаки молчат, успокоенные всеобщей тишиной.

Вдруг точно земля начинает дрожать: это где-то поблизости заревел лев. Теперь он оправдывает свое арабское название „эссед“, что значит „возбуждающий тревогу“. Действительно, сильнейшее смятение и величайшая тревога охватывают всю серибу. Овцы, как безумные, бросаются к терновому плетню, козы громко блеют, коровы с ревом сбиваются в беспорядочную кучу, верблюд старается оборвать свою привязь, чтобы убежать, а храбрые собаки, побеждавшие леопардов и гиен, громко и жалобно завывают и с визгом ищут защиты у хозяев. Мощным скачком перепрыгивает хищник терновую стену. От одного удара его страшной лапы падает молодой бычок. Сильные зубы льва ломают шейные позвонки животного. Глухо рыча, лежит хищник на своей добыче, — его глаза сверкают торжеством и жадностью, хвостом он хлещет воздух. Он освобождает на мгновение издыхающего бычка и снова схватывает его своими всесокрушающими зубами, пока тот совсем не перестанет шевелиться. Тогда лев начинает отступление. Ему приходится возвращаться назад через ту же высокую изгородь, а покидать добычу он не хочет. Чтобы с быком в пасти совершить обратный прыжок, льву нужна вся полнота его страшной силы. Но это ему удается. Я видел серибу высотой в рост человека, через которую перепрыгнул лев с бычком в пасти. Я заметил след, оставленный тяжелой ношей на верхней части забора, а по другую сторону загона видел углубление в песке от падения бычка, которого затем лев потащил дальше. Правда, африканский рогатый скот не так тяжел, как крупные европейские породы, но все же, чтобы перенести бычка и тем более прыгнуть с ним, требуются огромная сила и ловкость. Я нередко видел следы таких львиных подвигов в виде борозды на песке, образовавшейся от тела жертвы, которую лев тащил, чтобы потом растерзать ее».

Все животные, не только домашние, но и дикие, приходят в ужас, как только заслышат рев льва. Даже воющие гиены смолкают на некоторое время. Леопард перестает рычать. Обезьяны начинают громко визжать и, полные страха, взбираются на верхушки деревьев. Антилопы в бешеном беге пробиваются сквозь чащи. Если в пустыне идет караван, то навьюченные верблюды дрожат, перестают повиноваться погонщикам и, если это им удается, сбрасывают ношу и седока и ищут спасения в поспешном бегстве. Лошади становятся на дыбы, храпят и раздувают ноздри. Даже человек, вооруженный огнестрельным оружием, чувствует волнение и страх, когда впервые среди ночи слышит этот могучий голос. Рев льва не поддается описанию. Арабы называют его «раад», что означает «гром гремит». Кажется, что этот мощный гул исходит из глубины груди льва и хочет разорвать ее. Определить по рычанию место, где находится лев, трудно, так как он рычит, склоняясь к земле, и звук, отражаясь от земли, разносится в разные стороны, действительно подобно грому. Самый рев состоит из чрезвычайно могучих звуков, средних между «о» и «у». Начинается рев обыкновенно тремя или четырьмя протяжными звуками, почти похожими на стон, потом звуки все быстрей и быстрей следуют друг за другом, затем опять наступает замедление, звуки слабеют и заканчиваются рычаньем.

Этот рев служит отличительной чертой льва. В нем яркое выражение его силы. Даже такой опытный и смелый охотник, как Селус, говорит, что «нет ничего более величественного и вместе с тем более возбуждающего страх, чем рев нескольких львов, охотящихся вместе, если этот рев раздается невдалеке». Кроме рева, который уж не так часто можно слышать и на родине этих могучих зверей, львы издают еще протяжные звуки, напоминающие мяуканье кошки, и глухое ворчанье или рычанье, а при испуге — короткое фырканье, подобное кашлю.

Североафриканские львы нередко поселяются вблизи деревень и делают на них набеги. Лев — неприятный сосед для деревни; прогнать его плохо вооруженным людям не так-то легко. «Когда лев по старости уже не может охотиться за дичью, — рассказывает знаменитый путешественник Ливингстон, — он вторгается в деревни за козами; если по дороге ему попадается женщина или ребенок, он хватает их. Львы, нападающие на людей, всегда стары. Когда туземцы замечают, что такой опасный хищник был в их деревне и утащил козу, то говорят: „Зубы его притупились, вскоре он умертвит и человека“. Я тоже думаю, что в деревни заходят только старые, опытные львы, но, по-моему, зубы их еще вполне исправны». Победив страх перед людьми, такой лев делается бичом деревни. Только сторожевые огни, заботливо поддерживаемые всю ночь, охраняют деревню от его нападения. Впрочем, и это средство не всегда действительно, так как некоторые львы, потеряв страх перед человеком, появляются и днем.

Мы рассказали, как львы нападают на домашних животных. «Совсем иначе, — говорит Ливингстон, — поступает лев, нападая на диких зверей. Он знает, что они чуют его на значительном расстоянии и достаточно быстроноги, чтобы убежать от него, поэтому он подстерегает их или чрезвычайно осторожно подкрадывается к ним, вместе с другими львами, против ветра. И не только в ночное время, но и при солнечном свете. Однако дневная охота льва — исключение; обычно же лев, прежде чем начать охоту, поджидает по крайней мере сумерек. Он следует за дикими стадами так же, как за домашними, и, подобно другим большим кошкам, подстерегает их чаще всего у степных водопоев, к которым животные пустыни приходят утолять жажду.

Когда спадает дневной жар и наступает прохладная ночь, грациозная антилопа, кроткоокая жирафа, полосатая зебра и могучий буйвол спешат к водопою, чтобы освежить засохший язык. Осторожно приближаются они к источнику или луже, зная, что для них всего опаснее места, сулящие им освежение. Беспрестанно нюхая воздух и прислушиваясь, зорко вглядываясь в темную ночь, ведет передовая антилопа стадо. Ни одного шага не сделает она, не убедившись, что все тихо и спокойно. Большей частью животные идут к водопою против ветра, и поэтому часто передовая антилопа во-время чует врага. Она останавливается, прислушивается, вглядывается, внюхивается еще одно мгновение и вдруг бросается назад, обращаясь в поспешное бегство. Другие антилопы следуют за ней. Они далеко закидывают свои тонкие копыта и высоко подскакивают на бегу. Они мчатся через кусты и высокую траву и в быстром беге находят спасение. Так же приближается к воде и осторожная зебра, так подходит и жирафа».

За малейший свой промах эти животные расплачиваются жизнью. Лев выскакивает из засады и могучим прыжком обрушивается на добычу. Обычно он хватает ее за шею, иногда разрывает пах, с которого охотнее всего начинает пожирать добычу, выедая внутренности. «По моим сведениям, — рассказывает Селус, — лев нападает на зверей самыми разнообразными способами. Я видел лошадь, слоненка и двух антилоп, которые были убиты укусом в горло. Я также видел лошадь и несколько зебр, умерщвленных укусами в затылок. Буйволов лев одолевает, ломая им шейные позвонки. Вспрыгнув на плечи буйволу, он лапой хватает его за морду и рывком притягивает к себе, круто повертывая затылок. Я видел и убивал много буйволов, которые во-время успели освободиться от льва, но у которых затылок и плечи были страшно искусаны».

Охотится лев преимущественно за крупной дичью и встречается чаще всего там, где много диких травоядных животных и крупного рогатого скота. Главной пищей льва служат все домашние животные, зебры, антилопы и дикие кабаны. «В Южной Африке, — сообщает Мор, — лев встречается только в тех местностях, где водятся буйволы, зебры и крупные виды антилоп. Слонов и носорогов он никогда не трогает, но на кафрского буйвола нападает не без успеха, хотя это мощное травоядное и умеет хорошо защищаться. Я убедился в этом по старому быку, которого я убил. Видимо, незадолго до этого лев напал на степного великана и страшно его изувечил. Оба уха быка были буквально изодраны в клочки, а на шее и затылке зияли страшные раны, нанесенные когтями хищника; один из огромных рогов был сломан, и из него сочилась кровь. Бой был ужасный, и все же старый боец отбился от льва».

Хотя лев обыкновенно нападает на диких животных сам, но все же он, как мы уже упоминали, охотно пользуется и дичью, которую убивают люди, а при неблагоприятных обстоятельствах не пренебрегает даже и падалью. «Южноафриканский лев, — говорит Селус, — часто оказывается грязным обжорой. Если львы найдут убитого слона, то они насыщаются его зловонным мясом, быстро разлагающимся под лучами тропического солнца и кишащим червями. В течение долгого времени они каждую ночь возвращаются на это смрадное пиршество, пока не съедят все мясо до последнего кусочка. Конечно, в таких случаях трапезу льва разделяют и гиены и шакалы, которые ждут, пока лев насытится и отойдет».

На человека лев нападает не всегда и не везде. В Судане, где в некоторых местностях часто встречаются львы, почти неизвестны случаи их нападения на человека. Там люди становятся чаще жертвой крокодилов, чем львов. В тропической Африке, наоборот, известно много случаев, когда львы, несмотря на сторожевые костры, пробирались за ограду загонов и не только похищали скот, но и уносили людей, спящих около огня. Вероятно, к этому их побуждает сильный голод. По словам Селуса, одна львица, у которой после вскрытия желудок оказался совершенно пустым, трижды в течение одной ночи нападала на лагерь, несмотря на огни, сторожей и выстрелы. В первый раз львица напала на лошадь, потом на двух туземцев, сидевших у самого огня, но оба раза она была прогнана, а при третьем нападении — убита. Такие голодные львы на юге Африки часто нападают на работников плантаций.

«При охоте на льва с собаками, — рассказывает Селус, — почти нет никакой опасности для охотника. Все внимание льва в это время сосредоточено на окружающей его шумной стае собак, и он близко подпускает к себе своего злейшего врага — человека. Иногда случается, впрочем, что лев, бросая собак, хватает охотника. Если охотник на лошади, он часто может спастись благодаря быстроте своего коня, но в лесной чаще или в пустыне с глубоким сыпучим песком лев догоняет и лошадь. Для пешего охотника без собак первое столкновение со львом наименее опасно. Опасность сильно возрастает при выслеживании в высокой траве или лесной чаще уже раненного льва. Трудно найти другого крупного зверя, который умел бы, подобно льву, так хорошо скрываться за самым незначительным прикрытием и потом с быстротой стрелы бросаться на врага. Между прочим, я никогда не видел, чтобы лев делал прыжки. Мне всегда казалось, что он, подобно собаке, приближается тяжеловатым галопом, причем удивительно быстро продвигается вперед. Я никогда также не наблюдал, чтобы лев уносил добычу на себе. По моим наблюдениям, все львы без исключения схватывают убитое животное за затылок и тащат его по земле. Живучесть льва, по крайней мере южноафриканского, самого крупного из всех, — невелика, в этом отношении он уступает даже крупным антилопам. Лев, если в его сердце или легкие проникает пуля, умирает гораздо скорее антилопы. Мясо львов едят. Оно довольно вкусно, беловатого цвета, как телятина».

Львица рождает от одного до шести детенышей, чаще двух-трех. Они появляются на свет с открытыми глазами. Для родов мать отыскивает место в чаще, как можно ближе к водопою, чтобы не ходить далеко за добычей. Самец, говорят, помогает ей доставать пищу и в случае опасности защищает детенышей вместе с матерью. Львята играют и возятся, как котята, а мать обращается с ними, как кошка. Это часто можно наблюдать в благоустроенных зоологических садах, где львов теперь разводят так же легко, как породистых собак.

В первое время львята довольно беспомощны. Только на втором месяце они научаются ходить, а свои детские игры начинают еще позже. Вначале они мяукают, совсем как кошки, потам голос их становится сильнее и гуще. Через шесть месяцев мать перестает кормить их молоком, и они уже сопровождают родителей в набегах на незначительные расстояния. К концу первого года львята достигают величины большой собаки. К третьему году у самца начинает пробиваться грива, но только на шестом или седьмом году оба пола вполне развиваются и шерсть их принимает окончательную окраску. Львы живут долго. Известны случаи, когда львы даже в неволе выживали до семидесяти лет.

«При правильном воспитании и хорошем уходе, — говорит Брэм, — львы, пойманные в молодости, легко делаются ручными. Я сам в продолжение двух лет воспитывал молодую львицу. Бахида — такова была ее кличка — очень привыкла к нашему двору и бегала там на свободе. Скоро она стала следовать за мной, как собака, ласкалась ко мне при всяком удобном случае и надоедала тем, что иногда приходила ночью ко мне на постель и будила меня своими ласками.

Спустя несколько недель львица приобрела власть над всеми животными, живущими на дворе, но не причиняла им вреда. Только два раза она умертвила и съела двух своих приятелей: в первый раз обезьянку, а во второй раз — барана, с которым она только что играла. С большинством животных она обращалась весьма задорно — дразнила и пугала их на разные лады. Единственным созданием на нашем дворе, умевшим ее обуздать, был марабу. Когда они впервые познакомились друг с другом, марабу стал наступать на Бахиду. Своим сильным клинообразным клювом он так отколотил ее, что она, хотя и после долгой борьбы, принуждена была уступить ему. Часто Бахида по-кошачьи припадала к земле и вспрыгивала кому-либо из своих воспитателей на плечи, но всегда лишь с намерением поиграть.

С нами она обращалась без всякого коварства. Однажды я наказал ее; несмотря на это, через несколько минут она снова подошла ко мне и попрежнему доверчиво стала прижиматься ко мне. Гнев ее мгновенно исчезал, и ее можно было немедленно смягчить лаской.

Во время моего путешествия по Нилу из Хартума в Каир она жила на барке, где содержалась в клетке. Но как только мы причаливали, ее тотчас же выпускали на волю. Она долгое время носилась взад и вперед, как шаловливый жеребенок, и прежде всего испражнялась. Она была так опрятна, что ни разу за все время нашего путешествия не загрязнила своей клетки. Во время таких прогулок она не раз совершала всякие хищнические проступки. В одной деревне она задушила ягненка, в другой начала душить малыша-негра, которого мне, к счастью, удалось освободить. В Каире я мог спокойно гулять с ней по улицам, водя ее на привязи, а на пароходе при переезде из Александрии в Триест я выводил ее каждый день на палубу. Потом ее отвезли в Берлин, и я не видел ее года два; но при первой же встрече она узнала меня. После этого опыта у меня нет оснований сомневаться в правдивости рассказов о ручных львах».

В дополнение к этому мы можем добавить несколько слов о львице Кинули, родившейся в Московском зоопарке и вскормленной собакой. Этого львенка взяла к себе одна из научных сотрудниц зоопарка. Она воспитала Кинули и сделала ее совершенно ручной, ласковой и послушной.

Тигр

Тигры не менее могучие звери, чем львы, и также разделяются на различные породы, или расы. Одна из наиболее крупных пород — восточносибирский, или уссурийский, тигр — живет в пределах СССР. Самое название этого тигра определяет место его обитания. Это — Восточная Сибирь, преимущественно бассейн реки Уссури. Наш тигр крупнее и красивее бенгальского. Длина его — 4 метра. Мех особенно густ и отличается красотой рисунка. Образ жизни его таков же, как и у более известного его сородича — бенгальского, или королевского, тигра.

Тигр, как и лев, — большая кошка, но без гривы, с довольно большими бакенбардами и яркими поперечными полосами на мехе. Голова его круглее львиной, а хвост не имеет кисти. Тигр более свиреп и хищен, чем лев, и чаще нападает на человека. Появление людей в той или иной местности — расчистка лесов и обработка земли — не всегда пугает и вытесняет тигров; местами они подходят к человеческому жилью и нападают на домашних животных.

Любимое местопребывание тигров — тростники и густые кустарники, где наряду с зелеными перемежаются черные и желтые цвета и где пестрая окраска тигра легко сливается с окружающей обстановкой. Даже опытные охотники часто проходят мимо лежащего в тростниках тигра, не замечая его. Так яркая, бросающаяся в глаза окраска животного превращается в соответствующих условиях в маскирующую.

Область распространения тигра очень обширна. Он живет и в жарких и в умеренных странах Азии и встречается всюду — от южной Сибири до Ост-Индии. Все же настоящей родиной тигра нужно считать Индию. Отсюда он распространяется на северо-восток — через Китай — до берегов Амура и на запад — через северный Афганистан и Иран — до южного берега Каспийского моря, где в болотистых лесах Массандерана и Гиляна тигры встречаются довольно часто. Нередко тигры встречаются и в Закавказье, куда они заходят из Ирана. Их неоднократно убивали вблизи Ленкорани, а несколько лет назад тигр был убит недалеко от Тбилиси (Тифлиса). В Средней Азии тигр встречается в тростниках речных долин, где главной добычей ему служат кабаны. На нижнем течении Аму-Дарьи он доходит до Аральского моря. Здесь, видимо, проходит крайняя западная граница его распространения в среднеазиатских областях Союза. На Усть-Урте и в киргизских степях, на юг от Урала, тигра никогда не встречали. Довольно часто он встречается на средней и верхней Аму-Дарье, а на северо-восток доходит до озера Балхаш. Однако во многих местностях, где тигры были многочисленны еще пятьдесят-сто лет назад, теперь они уже истреблены.

Тигр встречается не только в тростниковых и кустарниковых чащах равнин, но водится и в настоящих лесах и даже в гористых местностях. Все же охотнее всего держится этот зверь в тростниковых и бамбуковых зарослях. Тигр привыкает к определенным местам и неохотно покидает их. «Он живет постоянно, — пишет натуралист Блэнфорд, — на какой-нибудь площадке, среди высокой травы или кустарника, на берегу реки или болота или в чаще тамарисков и миртов, и логовище его ничем не отличается от десятка других подобных мест. Иногда тигр выбирает себе постоянное логовище среди обломков скал, которое тоже ничем не отличается от сотни подобных же мест. Несмотря на то, что каких-либо внешних признаков постоянного житья тигра не существует, тигр придерживается его подолгу».

В юго-восточной Сибири тигр избирает для логовища узкое место между возвышающимися скалами, а зимой просто разгребает снег среди болотных зарослей и проводит часть дня в этом временном убежище.

В Индии в самое сухое и жаркое время, от марта до июня, когда многие речки, ручейки и широкие озера пересыхают и часто происходят травяные пожары, тигры собираются у более многоводных рек и спасаются от палящих лучей солнца под тенью вечнозеленых деревьев и кустарников. Иногда в одной небольшой роще во время засухи живет от четырех до семи тигров. Это время считается самым лучшим для охоты за свирепыми хищниками.

Манеры и поведение тигра схожи с кошачьими. Движения его так же грациозны, как у маленьких кошек, и при этом стремительны, ловки и быстры. Он крадется неслышно, во время своих хищнических набегов делает легко и скоро большие переходы, может мчаться быстрым галопом, хорошо плавает. Но его способность к большим прыжкам часто преувеличивают. Известный наблюдатель Сандерсон утверждает, что в Индии тигр никогда не перепрыгивает через речки, имеющие более шести метров ширины. Измерение его скачков по следам, оставленным им во время погони за добычей, показало, что скачок тигра не превышает пяти метров в длину. На дерево тигр может влезть, лишь в том случае, если ствол дерева очень наклонен или очень сучковат, — взлезать на гладкие стволы он не умеет. Тигр, как и другие кошки, любит, прыгая или поднимаясь на задние лапы, царапать мягкую кору некоторых деревьев. В Индии следы когтей тигра находили на высоте вдвое большей, чем рост человека. Следы подобных упражнений тигра особенно заметны на мягкой коре лакового дерева, так как из царапин на ней вытекает яркий, рубинового цвета, сок.

Тигра нельзя считать исключительно ночным животным: он гоняется за добычей во всякое время дня, хотя и предпочитает часы, предшествующие закату солнца, и сумерки. Охотнее всего тигр ложится и подкарауливает добычу около водопоев и около мест, где из-под почвы выступает соль, привлекающая копытных животных. Залегает он также на дорогах и на лесных тропинках. На Дальнем Востоке тигры, по словам Радде, летом посещают солончаки, куда приходят лизать соль олени. Иногда звери встречаются здесь с туземными охотниками, подстерегающими тех же оленей. За исключением самых больших животных — слона, носорога, дикого буйвола — и, может быть, крупных хищников, тигр нападает на всех млекопитающих. Иногда он отваживается нападать и на дикого буйвола, но почти всегда терпит поражение. Ему трудно справиться даже с большими домашними быками; часто случается, что он должен бежать от дружного натиска нескольких домашних буйволов. Говорят, что и старый кабан, действуя своими могучими клыками, иногда обращает тигра в бегство.

В Индии тигр чаще всего охотится на диких свиней, оленей и антилоп. Этим он даже приносит человеку пользу, потому что все эти животные, сильно размножаясь, в некоторых местностях вредят полям и посевам. Однако уничтожение тиграми некоторых вредителей не покрывает того ущерба, который наносят эти хищники. Во время голодовок тигры довольствуются мелкой добычей: они умеют справляться с дикобразами, ловят обезьян и павлинов. В Индии во время наводнений тиграм приходится питаться рыбой, черепахами, ящерицами и крокодилами. Симеон однажды убил тигра, желудок которого при вскрытии оказался наполненным саранчой. Известны случаи, когда тигры ели лягушек, а Радде установил, что наш уссурийский тигр во время зимних голодовок ловит мышей.

В тропических странах многие животные, особенно обезьяны, поднимают шум и крики, как только завидят или почуют тигра.

«Я шел, — рассказывает натуралист Форзит, — по следам тигра, убегавшего вдоль пересохшего русла ручья, и мог следить за ним только благодаря многочисленным стаям обезьян хульманов. Обезьяны эти, сидя на ветках, мирно кормились плодами деревьев. Когда тигр пробегал мимо них, они перепрыгивали на верхушки соседних деревьев, шумно трясли ветвями и громко кричали, точно ругая нарушителя их спокойствия. Все это ясно указывало, где находится тигр. Каждое обезьянье стадо шумело, пока хищник был у него на виду, а затем спокойно возвращалось на нижние ветки и продолжало, как ни в чем не бывало, есть плоды. Зато следующее стадо обезьян, до которого добегал тигр, начинало в свою очередь отчаянно шуметь и кричать, выдавая его присутствие и указывая направление его пути. Основываясь на этих указаниях, я на изгибе русла пересек петлю реки кратчайшим путем, обогнал таким образом тигра и стал поджидать его в засаде. Он скоро показался, тихо и неуверенно пробираясь по руслу реки. Низко опустив хвост, он боязливо посматривал вверх на обезьян, словно понимая, что они выдают его присутствие. Здесь метко направленная пуля прикончила его жизнь».

Голос тигра нельзя и сравнивать с могучим ревом льва; он слабее даже мычания быка. Тигр обычно издает протяжный, жалобный звук, который иногда довольно быстро повторяется и оканчивается тремя или четырьмя короткими звуками. Иногда он испускает низкий горловой звук «а-о-ун». Этот звук часто можно слышать в зоологических садах как у тигров, так и у других больших кошек. При сильном испуге он громко вскрикивает «ху-аб» или «вау», в гневе глухо рычит, а нападая на добычу, испускает крик ярости, похожий на сухой кашель.

Бенгальский тигр.

«Голос тигра, — говорит Форзит, — производит сильное впечатление среди ночной тишины. Хотя он далеко не так громок, как крик осла, но создает ясное представление о силе могучего животного».

По мнению большинства натуралистов и охотников, тигра нельзя считать храбрым зверем. Он не только осторожен и робок, он просто труслив, хотя и принадлежит к числу хитрых и коварных хищников. Когда тигр в первый раз встречается с человеком, он всегда убегает. Большинство тигров впадает в панику от сильного шума, энергичного размахивания руками или каким-нибудь предметом. Однако те тигры, которые убеждаются по опыту, что они сильнее человека, превращаются в людоедов. Они прекрасно узнают охотников и, подкарауливая, внезапно нападают только на невооруженных, беззащитных людей. Не так еще давно некоторые местности в Индии из-за постоянных набегов тигров становились безлюдными: туземное население покидало свои деревни и переселялось в другие места. Утверждают, что еще и теперь переходы из одной деревни в другую приходится иногда делать лишь в сопровождении нескольких охотников, а по ночам с зажженными факелами. В окрестностях деревень и даже на дворах у самых хижин тигры хватали людей иногда и среди бела дня. Но чаще всего от тигров-людоедов страдают люди, живущие одиноко в лесах или на полях, прохожие и проезжие, пастухи, дровосеки, земледельцы, рассыльные, сторожа и почтальоны.

Встарину борьбу с этими хищниками часто превращали в забаву. Индийские князья, раджи и набобы устраивали большие и пышные охоты на тигров. На этих охотах было очень много блеска и роскоши, но убитых тигров в большинстве случаев оказывалось очень мало. Исключение составляли грандиозные охоты китайских императоров. Иезуитский миссионер Вербье рассказывает, что в XVII столетии китайский император выступил однажды в провинцию Леао-Тонг на тигровую охоту с целым войском, окружил большое пространство солдатами и устроил облаву в огромных размерах. На этой охоте было убито более тысячи оленей, много медведей и кабанов и шестьдесят тигров. Мекерн описывает большую охоту, устроенную в Индии аудским набобом. В охоте участвовало целое войско пехоты и конницы, несколько пушек, более тысячи слонов и огромное количество телег, верблюдов, вьючных лошадей и носильщиков. Жены набоба сидели во время охоты в особых закрытых экипажах, а в свите его были баядерки, певцы, шуты, фокусники. Здесь же были и охотничьи гепарды, соколы, боевые петухи, соловьи и голуби. На этой охоте было убито много разной дичи, но тигра нашли только одного, и его окружили двумястами слонов. Набоб приказал гнать зверя к тому месту, где он, охраняемый своими воинами, сидел на слоне. Тигра сначала ранили, затем погнали к набобу, который его и убил. Такие же ничтожные результаты, несмотря на огромное количество загонщиков, давали почти все эти огромные, пышные и торжественные облавы на тигров. Гораздо успешнее охота на тигров в том случае, когда охотник преследует его один или с немногими помощниками. Как в Африке есть храбрые и опытные охотники на львов, так и в Индии встречаются специалисты по охоте на тигров.

В наше время, при обычных способах охоты с огнестрельным оружием, охотники отыскивают следы тигра, подкарауливают его, изучают его повадки и движения. Наблюдения современных охотников, особенно имеющих научную подготовку, дали очень подробные сведения об образе жизни этих огромных кошек. В результате этих наблюдений рассказы о разных ужасах на охоте за тиграми потеряли свою убедительность. Все же следует заметить, что поведение раненых тигров очень разнообразно и часто очень опасно. По мнению знатоков, этих хищников по повадкам можно разделить на три главные группы: тигры, питающиеся дикими животными, тигры, нападающие на домашний скот, и тигры-людоеды. Тигры, гоняющиеся за дичью, избегают человеческих поселений и держатся в безлюдных местах, где они спокойно могут рыскать по лесам, кустарникам и травяным чащам. Такие тигры в случае нужды легко переселяются из одной местности в другую. Обычно они следуют за передвижениями травоядных зверей, в зависимости от времени года. Поэтому эти тигры встречаются и в горах, и в равнинах, и в холмистых местностях. Для земледельца такие тигры — добрые друзья, истребляющие вредителей посевов — оленей и диких свиней.

Тигры, похищающие домашний скот, поселяются обыкновенно вблизи деревень. Добычей им чаще всего служат животные, которых выгоняют на пастбище, и те, которые бродят ночью по улицам деревень. Такие тигры похищают скот обычно днем, так как ночью владельцы скота запирают его в крепкие хлевы. Нападают тигры на домашних животных чаще всего в послеобеденное время. Они убивают коз, овец и ослов, но при случае охотятся также и на диких свиней и оленей. Обыкновенно тигр убивает по одному животному через три-четыре дня. Только сильно изголодавшийся хищник загрызает сразу от двух до пяти животных. Иногда сильные старые собаки удачно отбивают нападения тигров на стадо. В условиях жизни туземного населения Индии трудно судить о вреде, причиняемом тиграми владельцам скота. Надо сказать, что быков и коров индусы употребляют для езды и полевых работ, но мяса их не едят и рогатого скота не колют, пользуясь только его молоком. Поэтому в каждой деревне можно видеть большое количество старых и больных животных, которые уже никому не приносят пользы и даже скорее вредят, заражая стадо болезнями. Эти животные и составляют преимущественно корм тигров. Хороший же молочный и рабочий скот крестьяне стараются оберегать от хищников, хотя это им не всегда удается. В общем вред, причиняемый тиграми домашнему скоту, не так уж велик, как думали в прежнее время. Но, принося вред, эта группа тигров в то же время и полезна для деревни: близкое присутствие свирепого хищника отгоняет от полей и плантаций диких свиней и оленей, сильно вредящих посевам. Поэтому земледельцы не питают к этому врагу-союзнику особой злобы и даже иногда жалеют о его гибели.

«Когда выстрелом Сандерсона, — говорит Брэм, — был убит давно всем известный хитрый и чрезвычайно большой тигр — истребитель скота, туземцы, окружившие его труп, с сожалением говорили: „Жаль его. Он никогда не приносил нам вреда“».

Третья группа — тигры-людоеды. Это большей частью прежние пожиратели скота, которые, часто встречая людей, потеряли всякий страх перед ними. Людоедами бывают чаще самки — вероятно, потому, что им приходится заботиться не только о себе, но и о детенышах. Иногда людоедом делается раненый или изувеченный тигр, который не может более гоняться за сильными или быстрыми животными. Тигры-людоеды нападают только на беззащитного человека и только тогда, когда уверены, что могут схватить его без всякой опасности для себя. Тигры становятся людоедами преимущественно в тех местностях, куда пригоняют стада только на определенное время года. После ухода стада тигры, кормившиеся скотом, решаются нападать на людей. Они не смелее других тигров и так же трусливо убегают от вооруженного человека. Охотиться на тигра-людоеда очень трудно, так как он, выслеживая людей, сам хорошо изучил их приемы и физические способности. «Этот страшный бич безоружных туземцев, — пишет Сандерсон, — встречается теперь, к счастью, очень редко. Об ужасных тиграх-людоедах уже почти не слышно, а если где-нибудь они и появляются, то их очень скоро убивают».

Из всего этого можно заключить, что тигр и не так вреден и не так страшен, как раньше думали. Этот хищник во многих местностях (по крайней мере в Индии) приносит больше пользы, чем вреда, и только в редких случаях бывает очень опасен.

Обыкновенно говорят, что тигры бросаются на добычу так же, как и львы: измерив расстояние, они прижимаются к земле, а затем большим прыжком вскакивают на жертву. Это не совсем верно. Вся сила нападения тигра заключается в его неожиданности. Если тигр сумел незаметно подкрасться к добыче, то он схватывает ее без всякого прыжка. Если же добыча довольно далеко от него, он настигает ее несколькими быстрыми скачками. Когда животное убегает, тигр гонится за ним. При этом, если животное большое, тигр всегда старается ударить его по задним ногам. Если тигру нужно обогнать добычу, он делает это незаметно, пробираясь через чащу зарослей, и тогда бросается на добычу сбоку. Тигр не прекращает преследования, как другие кошки, после первого неудачного нападения, а упорно гонится за добычей. Обыкновенно думают, что раны, нанесенные тигром, очень тяжелы и трудно заживают, но Фэйрер, основываясь на собственном опыте врача и охотника, отрицает это. Удары лапы тигра не настолько сильны, чтобы сломать большую кость. Больших животных тигр убивает так же, как лев, переламывая им шейные позвонки. По мнению Форзита, тигр схватывает животное прямо за затылок; по словам Сандерсона, Блэнфорда и других натуралистов, он чаще схватывает животное за горло, а затем уже зубами и лапами переламывает ему шею. Сандерсон, много раз наблюдавший нападения тигров, рассказывает про такой случай. Он велел привязать молодого быка к пню на очень короткую привязь, а в нескольких шагах от пня устроил себе на дереве, на высоте трех метров, скрытое помещение. «Я взлез на дерево, — говорит он, — около пяти часов вечера. После захода солнца яркий свет луны осветил окружающую местность. В начале седьмого часа я услышал глухое ворчание тигрицы, которая выходила из прохладного убежища в прибрежных кустах, где она провела жаркие часы индийского дня. Беспокойство быка предупредило меня о ее приближении. Скоро я заметил зверя, который, припав к земле на расстоянии нескольких метров от жертвы, внимательно ее рассматривал. Между тигрицей и быком находился пень, от которого несчастный бык, привязанный за рога, не мог убежать. Тигрица понимала, что добыча не может от нее уйти, но веревка, которой бык был привязан, внушала ей подозрение. Несколько минут оба животных оставались в том же положении, и при этом стояла такая тишина, что малейшее мое движение могло бы помешать нападению. Наконец тигрица поднялась и тихими шагами приблизилась к быку, не делая никакого прыжка. Пасть тигрицы приходилась почти у самого горла быка. Она уже готовилась схватить его, но мне стало жаль несчастной жертвы, и я прицелился из своей двустволки. При этом я немного зашумел ветвями. Тигрица тотчас оглянулась и стала внимательно смотреть в мою сторону. Она, наверное, убежала бы, но я выстрелил. Моя первая пуля повалила ее на землю, а вторая убила на месте. Бык, который до сих пор стоял неподвижно и не издавал ни звука, после выстрелов стал бешено кружиться около пня, перепрыгивая всякий раз через труп тигрицы».

Свою добычу тигр обыкновенно утаскивает куда-нибудь в густые кусты. Сандерсон рассказывает, что он видел, как сильный тигр-самец утащил тяжелого быка через густой кустарник на расстояние в триста шагов. Когда тигру не мешают, он наедается досыта. По достоверным сведениям, он может съесть зараз около тридцати килограммов мяса. Он почти всегда начинает есть животное с задней части и только изредка с боков. Во время еды он время от времени подходит к водопою и много пьет. Иногда он опускает голову в воду даже до самых глаз, чавкает и фыркает, как будто хочет хорошенько выполоскать свою окровавленную пасть. Насытившись, тигр засыпает и спит долго, вставая иногда лишь для того, чтобы напиться. Вечером следующего дня, между четырьмя и девятью часами, он обыкновенно возвращается к добыче, если остатки ее уцелели от зубов шакалов и гиен. Тигр неразборчив в пище и, подобно льву, не пренебрегает падалью и гнилым мясом.

Охотятся на тигра и при помощи сетей. В больших и густых лесах почти невозможно охотиться за ним другим способом, так как зверя там трудно увидеть. Выследив тигра, прорубают в лесу довольно широкую и извилистую просеку. Ее начинают недалеко от логовища тигра и кончают у того места, куда предполагается его загнать. В конце этой просеки устраивают загородку из сетей, образующую почти замкнутый круг. Сети имеют от 12 до 14 метров в длину и до 4 метров в вышину. Их делают из крепких веревок. Отдельные сети соединяют и укрепляют на двойных кольях. За сетями становятся люди с копьями. Вдоль всего пути, по которому должен пройти тигр, находятся загонщики, которые не позволяют тигру уклониться в сторону. Если в такую западню случайно попадает леопард, он тотчас бросается на сеть. Иногда ему удается ее перепрыгнуть, но чаще все-таки его убивают. Тигр ведет себя иначе. Он осторожно крадется вдоль сети, но не пытается через нее перескочить, а стремится прорваться сквозь цепь загонщиков у краев сети. Его всюду встречают криком и шумом. В большинстве случаев он прячется в густых кустарниках, окруженных сетью. С этого момента судьба его решена, он погиб. Охотники быстро смыкают сети у оставленного раньше прохода, образуя сплошной круг не более ста метров в окружности. Вокруг замкнутой сети зажигаются огни. Сто или сто пятьдесят индусов караулят окруженного тигра. Некоторые из них стоят с копьями у самой сети, чтобы прогнать тигра, если он приблизится к ней. Но в большинстве случаев хищник не показывается. Тогда пятнадцать или двадцать человек, вооруженных копьями, входят внутрь ловушки. Они охраняют от нападений тигра нескольких дровосеков, которые вырубают в кустах просеку до пяти метров шириной. Во время этой работы люди держатся тесной толпой, зная по опыту, что ни один тигр, ни одна тигрица, даже защищая детеныша, не решится напасть на группу вооруженных людей. Индусы вообще боятся тигра только в том случае, если он ранен. Когда просека готова, охотники с винтовками помещаются в конце ее, а копьеносцы выгоняют на нее тигра. Здесь его убивают выстрелами или загоняют в сеть.

Совсем иначе ведет себя тигр, если он ранен и его преследуют в открытом поле один или несколько охотников. Только неопытный охотник решается отыскивать в джунглях раненого тигра. Среди густых зарослей зверь имеет все преимущества перед охотником и может напасть на него раньше, чем тот успеет прицелиться. Тигр в этом случае храбро защищает свою жизнь. Он не отыскивает человека, но немедленно бросается на него, как только тот приблизится. Издаваемый им в это время громкий рев, похожий на кашель, так страшен, что способен отнять мужество даже у самого смелого охотника. В Индии для преследования раненого тигра в джунглях обыкновенно пользуются слонами. Стрелки садятся на них, чтобы обезопасить себя от внезапных нападений, тигра. Стая хороших собак тоже прекрасно помогает охотнику и почти устраняет всякую опасность.

Кроме описанных способов охоты на тигра, существует много других. Немало истребляют тигров ловушками, устроенными в виде сруба с падающей дверью или в виде глубоких ям, покрытых хворостом. Но самая интересная и оригинальная западня — это настороженное копье. На Суматре, по словам натуралиста Форбса, туземцы прикрепляют острое копье к длинной упругой жерди, которую сильно изгибают, натягивая веревкой. Орудие это помещают около отверстия в изгороди, через которое должен пролезть тигр, привлеченный живой приманкой. Пробираясь, тигр отдергивает веревку, натягивающую жердь. Жердь стремительно распрямляется, и копье прокалывает тигра насквозь. В других местностях настораживают лук с ядовитой стрелой, которая при малейшей ране причиняет смерть. Европейцы и туземцы ставят также настороженные ружья, которые стреляют в тигра в упор, когда он схватывает приманку. Уничтожают тигров и при помощи мяса, отравленного стрихнином.

Кроме человека, у тигра, кажется, нет врагов. До какого возраста может тигр жить на свободе — узнать трудно. Некоторые сведения дает об этом Сандерсон, который убил очень крупного тигра-самца, известного туземцам в течение двадцати лет. У этого тигра не было заметно никаких признаков старости: зубы были целы и не очень стерты, и только мех начинал немного выцветать.

Лучшие знатоки тигров утверждают, что тигрица рождает не каждый год, а через два или три года. При матери всегда находят или очень маленьких, или уже взрослых детенышей, но никогда не замечали котят двух возрастов. Годовалые тигры уже умеют хорошо прятаться от врагов и принимают участие в охоте. Сандерсон однажды застрелил тигрицу, с которой был маленький детеныш. Тигренок убежал в лес и так хорошо спрятался, что в чаще его было трудно найти. Сандерсон велел тотчас окружить его убежище сетями. Когда охотник вместе с загонщиками вошел в огражденное пространство, тигренок храбро бросился на них, фыркая и скаля зубы; он яростно царапал загонщиков и отбивался даже тогда, когда его связали. Он весил больше восемнадцати килограммов. Ему в это время было не более десяти недель. В этом возрасте тигра приручать уже трудно, поэтому его посадили в клетку. «Молодые тигры, — продолжает Сандерсон, — очень милы и в высшей степени добродушны, но это бывает лишь в тех случаях, когда они пойманы в возрасте менее месяца и не привыкли еще жить на воле и бояться врагов. Если они старше года, то приручить их очень трудно. Взятые во-время, тигрята привязываются к своему хозяину. Они повсюду за ним следуют, а если он сидит, то ложатся у его ног. Они радостно фыркают, когда их ласкают. Если их кормят мясом, то они отказываются от всякой другой пищи и — даже в самом юном возрасте — отворачиваются от молока. Напрасно думают, что от сырого мяса молодые тигры дичают. При кормлении сырым мясом они не только лучше развиваются, но, если им давать мяса много, они легче делаются ручными. Четырехмесячные тигры уже довольно велики и сильны, но их все еще можно держать на свободе. Я держал пару молодых тигров до восьми месяцев; они очень мило играли друг с другом, с людьми и ручным медведем, который жил у меня в доме. По моим наблюдениям, тигры, прирученные смолоду, не выказывают ни коварства, ни хищничества, если только им дают пищи досыта.

У меня жил довольно большой тигр, приученный спать в моей комнате. Когда я засыпал, он часто вскакивал на мою кровать, чтобы лечь около меня, и вовсе не сердился, когда я толчками заставлял его вернуться на пол».

По наблюдениям, сделанным в зоологических садах, где тигры легко размножаются, мать обращается с новорожденными детенышами очень нежно. Она сама прикладывает их к сосцам и, как домашняя кошка своих котят, таскает тигрят по клетке с места на место, чтобы найти им более удобное логовище.

Молодые тигрята родятся совсем слепыми или с чуть открывшимися глазками. Растут они быстро и скоро начинают играть со своей матерью, совсем как котята с кошкой. Они дерутся между собой, фыркают и шипят на своего сторожа, но скоро привыкают к нему и при хорошем обращении быстро делаются ручными.

Тигров, содержимых в неволе, дрессируют, как и львов. Укротители входят к ним в клетку, заставляют их прыгать в кольца и проделывать различные штуки. Но все эти забавы очень опасны и иногда кончались тем, что звери расправлялись со своими укротителями.

Как настоящая кошка, тигр проявляет привязанность и послушание по отношению к тем людям, которые с ним ласковы. Он спокойно принимает ласки и даже отвечает на них; но дружелюбие его всегда подозрительно и продолжается только до тех пор, пока он чувствует силу и власть человека. Каким бы ручным тигр ни был, он не может на свободе удержаться от того, чтобы не нападать на домашний скот и других животных.

Пума, или серебряный лев

Третье место по величине среди крупных кошек занимает живущая в Америке пума. Ее называют также серебряным львом или кугуаром. Туловище пумы — 1 метр 20 сантиметров длины; шерсть густая, короткая и мягкая, на брюхе несколько гуще, чем на спине. Общая окраска темная, желтовато-красная, на брюхе красновато-белая. Голова — серого цвета, конец хвоста — темный. В разных местностях окраска пум различна. Пумы Южной Америки почти серебристо-серые, в Мексике и Соединенных штатах — темнорыжие или буровато-серые. Различия в цвете между самцами и самками нет.

Область распространения пумы очень обширна. Она встречается во всей Южной Америке — от Патагонии до Новой Гренады, в Соединенных штатах и даже в Канаде. В некоторых местностях этих стран пума живет еще в большом количестве, в других — совершенно истреблена. Охотнее всего этот зверь держится на опушках лесов, любит охотиться в покрытых высокой травой равнинах, но, спасаясь от преследования, старается уйти в лес или кустарник. Однако пумы встречаются постоянно в пампе Аргентины. Там совсем нет лесов, и они прячутся весьма искусно в траве. Пума избегает берегов рек и местностей, часто заливаемых водой. Днем она спит на деревьях, в кустах или высокой траве, а вечером и ночью отыскивает добычу.

Охотясь, пума в одну ночь пробегает большие пространства, так что охотнику далеко не всегда удается подкараулить ее на том месте, где она накануне умертвила какое-нибудь животное. Говорят, что она может делать прыжки в шесть метров длиной. Глаза у пумы большие и спокойные, взгляд совсем не свирепый. Зрение ее достаточно остро и днем, но особенно хорошо она видит в сумерки и ночью. Обоняние у пумы мало развито, но слух превосходен. От человека и собак она убегает и только в крайнем случае энергично защищается. Все слабые млекопитающие, даже совсем мелкие, служат ей добычей; из домашних животных она нападает только на ягнят, телят и жеребят, когда те остаются без защиты матери. Бегают кугуары так быстро, что догоняют даже американских страусов, а в лазании по деревьям состязаются в ловкости с обезьянами, которых нередко преследуют и хватают. Брэм рассказывает, что однажды натуралист Ренгер, охотясь на обезьян, видел, как пума напала на них. Свист нескольких обезьян капуцинов привлек внимание естествоиспытателя, и он поднял ружье, чтобы застрелить одну из них. Вдруг все стадо принялось пронзительно кричать и кинулось в его сторону. Животные проворно перепрыгивали с ветки на ветку, с дерева на дерево и жалобными криками выражали свой ужас. Тут Ренгер заметил пуму. Она с удивительной ловкостью пробиралась среди сучьев деревьев, обвитых вьющимися растениями. Скользнув по ветви почти до конца, так что та начинала гнуться под ее тяжестью, пума ловким прыжком перескакивала на другую ветвь, следуя за убегающими обезьянами.

Схватив добычу, пума перегрызает ей горло и вылизывает кровь. Маленьких животных она пожирает целиком, у больших съедает только переднюю часть, а остальное зарывает. Насытившись, она выбирает удобное место для отдыха, но редко засыпает около своей добычи, а почти всегда удаляется от нее на несколько километров. На следующую ночь, если пуме не удастся добыть себе свежей пищи, она иногда возвращается к зарытым остаткам своей трапезы. В случае же удачной охоты она забывает о своих запасах. Кугуар почти никогда не нападает на таких крупных домашних животных, как лошади, мулы, волы и коровы, и опасен только для их юного потомства.

Самка рождает от двух до трех слепых детенышей, которых она прячет в траве. Новорожденные котята покрыты мягкой серовато-бурой шерстью в продолговатых продольных и поперечных черных пятнах. Хвост у них в черных и белых кольцевых полосках.

Брэм наблюдал ручную пуму с котятами в неволе.

Пума.

«За несколько дней до родов, — рассказывает он, — пума удалилась в избранное ею заранее убежище, откуда в первые дни после рождения детенышей выходила только поесть. Все остальное время она оставалась с детенышами, облизывала их, чистила, мурлыкала им песенки и выражала свою материнскую нежность звуками, очень похожими на кошачье мяуканье, но более громкими и звучавшими примерно как „ми-э-рр“. Обращалась она с детенышами совершенно так же, как это делают домашние кошки: таскала их взад и вперед, согревала от холода своим телом, а затем иногда бросала без всякого внимания. Однако она не допускала, чтобы кто-нибудь трогал детенышей, даже не любила, чтобы на них долго смотрели, и старалась помешать этому, ложась между ними и наблюдателем. Обращение ее с самцом и с людьми, к которым она привыкла, не изменилось. Она ласкалась к самцу, выражала привязанность к людям, позволяя себя гладить, и проявляла недовольство только тогда, когда люди выказывали особое внимание ее детенышам. Молодые пумы открывают глаза на девятый или десятый день жизни. Вскоре они начинают ходить, но вначале бывают очень неловки, шатаются и спотыкаются, падают навзничь и неуклюже подползают к матери. Но уже и в это время они пытаются играть между собой и с матерью или, по крайней мере, с ее хвостом. На десятой-двенадцатой неделе начинают бледнеть пятна на их шерсти, и после первой линьки молодые пумы становятся похожими на родителей и проявляют полную самостоятельность».

Пума, пойманная старой, не поддается приручению. Она иногда отказывается от пищи и умирает голодной смертью. Молодые же пумы очень скоро становятся ручными. Натуралист Ренгер уверяет, что пуму можно было бы сделать домашним животным, если бы она не бросалась на домашнюю птицу. Не трогая других животных, она не в силах удержаться, чтобы не схватить курицы или утки. Вскармливают приручаемых пум молоком и вареным мясом. Растительную пищу они едят только в том случае, если корм приготовлен на мясном бульоне. Если им не давать мяса, они скоро заболевают. Сырое мясо пума, как и многие кошки, сначала облизывает. При еде она держит голову набок, как наша домашняя кошка. После еды пума умывается, вылизывает себе лапы и часть туловища, а затем ложится спать и спит несколько часов. Живущей в неволе пуме следует давать пить возможно чаще, особенно летом, так как, испытывая жажду, она скорее привыкает нападать на домашнюю птицу и пить кровь. Ручная пума, живя на свободе в доме и на дворе, мало-помалу знакомится со своими соседями — людьми и животными — и не причиняет им вреда. С собаками и кошками она живет в дружбе и играет с ними, но домашняя птица делается ее жертвой при первом удобном случае. Подобно кошке, ручная пума часто играет, иногда по целым часам, с легко движущимися предметами, особенно с шарами. Ручные пумы отыскивают и встречают своих хозяев, ласкаются к ним, лижут им руки и кротко ложатся у их ног. Когда их гладят, они мурлычут, как кошки. Впрочем, все это они делают, только находясь в хорошем расположении духа. Свой страх они выражают фырканьем, неудовольствие — ворчанием.

«Две пумы, которых я воспитывал, — говорит Брэм, — постоянно встречали знакомых им лиц не слишком громким, но пронзительным отрывистым свистом, какого я никогда не слыхал у других кошек. Ручная пума неприятна только одним: она, привыкнув к своему хозяину, любит, играя, прятаться и внезапно выскакивать ему навстречу, как это часто делают и ручные львы. Такое неожиданное проявление нежности бывает тем более неприятно, что ласки пумы при участии когтей и зубов довольно чувствительны».

В Новом Свете на пуму охотятся с ружьем, травят ее собаками или накидывают на преследуемого зверя лассо (аркан), которым душат его. Мех пумы в Южной Америке редко идет на выделку, но в Северной Америке из него делают ковры. В некоторых местностях едят мясо пумы, которое, по свидетельству Дарвина, очень вкусно и похоже на телятину; в Каролине оно даже считается лакомством.

Леопард, или пантера

Кроме льва и тигра, в Старом Свете водится еще одна крупная кошка. Это — леопард, или пантера. Леопарды широко распространены в Африке и Южной Азии (южнее Гималаев и до Зондских островов). Встречаются они и у нас на главном Кавказском хребте и в Закавказье — в пограничных с Ираном местностях, в Средней Азии, Приамурье и Уссурийском крае. В различных местах обширной области своего распространения леопарды отличаются друг от друга ростом, цветом и рисунком меха. Эти географические различия — причина установления многих подвидов этого вида и некоторой неустойчивости в названиях. Африканского леопарда обыкновенно так и называют леопардом, азиатского зовут пантерой. В Северной Африке леопарды называются пантерами, а в Индии только более крупных называют пантерами, а мелких — леопардами. На острове Ява часто попадается очень редкий на материке леопард с черной окраской, так называемая черная пантера. Эта пантера отличается от прочих только цветом; черные экземпляры нередко родятся в одном помете с желтыми, и на их темной шкуре бывает заметен пятнистый рисунок. У нас на Кавказе леопарда называют барсом.

Леопард, живущий у нас на Кавказе, держится в горных лесах. Случаи нападения этих больших кошек на скот у нас редки уже потому, что и сами леопарды встречаются в пределах СССР тоже очень редко.

Леопарды, или пантеры, — стройные животные, отличающиеся очень длинным хвостом. Длина туловища у наиболее крупных экземпляров достигает 1½ метров, а иногда и немного больше. Длина хвоста почти равна метру. Ни гривы, как у льва, ни бакенбардов, как у тигра, у леопардов нет, но на конце хвоста у них есть роговой шип, как у льва. Ноги средней высоты, шея короткая, голова круглая. Черные пятна на светложелтой шкуре иногда бывают так велики, что, сливаясь, придают меху черноватую окраску.

Все разновидности леопарда сходны по своему характеру и образу жизни. Некоторые из них предпочитают мелкую дичь и мелких домашних животных, другие нападают на более крупную дичь, на скот и даже на людей. В Индии во многих местностях леопардов по хищности приравнивают к тиграм и считают даже опаснее.

Леопард.

Леопарды — молчаливые животные, редко приходится слышать их голос. Иногда они издают хриплый крик, повторяющийся три-четыре раза подряд, который можно передать слогами «хура-ак». Если животное испугано, раздражено или нападает, крик переходит в резкий сухой кашель, смешанный с дребезжащим ворчанием. В неволе леопарды иногда издают тихие, жалобные звуки, напоминающие голос кошки. Вообще голос у них слабый.

По строению тела, красоте рисунка меха, ловкости и изяществу движений леопард едва ли не самая красивая из всех крупных кошек. На первый взгляд может показаться, что окраска его слишком пестра для хищника, который должен подстерегать свою добычу. Однако достаточно самого поверхностного знакомства с теми местностями, где водится леопард, чтобы убедиться в обратном. Среди пестрой растительности и на покрытой камнями почве, при резких пятнах яркого света и черной тени леопард именно благодаря своей пестроте делается незаметным даже на близком расстоянии. Леопард живет всюду, где есть леса. Он не любит открытых травянистых равнин, хотя встречается иногда и в степях и в населенных местностях. Здесь он залегает в полях и плантациях или в примыкающих к ним кустарниках. Но наиболее распространен леопард в гористых местностях. Горные леса дают ему не только хорошее убежище, но и обильную добычу. В гористой Абиссинии даже пояс высот от 2 до 3 километров над уровнем моря служит для леопарда удобным местопребыванием. Часто этот хищник держится вблизи человеческих жилищ и делает набеги на домашний скот и птичники.

Леопард — опасный враг большинства животных. Опасен он и для человека. Благодаря своей исключительной ловкости и хитрости он умеет овладевать самой быстрой и пугливой дичью. В лазании он мало уступает пуме — его почти так же часто можно видеть спрятавшимся на дереве, как и в кустах. Если его преследуют, он нередко взбирается на дерево. В случае надобности он переплывает довольно широкие реки. «Каждое движение этого хищника, — говорит Брэм, — так гибко, так эластично, так ловко и проворно, что можно только любоваться им. В его движениях не заметно никакого напряжения. Тело легко изгибается и поворачивается во всех направлениях, а нога ступает так тихо, будто несет тело, лишенное тяжести. Каждый изгиб его изящен, округлен и мягок, — одним словом, смотреть, как бежит или подкрадывается леопард, доставляет истинное наслаждение».

Этот красивый хищник умерщвляет всякое живое существо, которое сумеет одолеть, — антилопу, шакала, лошадь, осла и мелкий скот. Он хватает собак, ловит обезьян на деревьях и даманов на неприступных скалах, бросается на дроф, павлинов и цесарок, похищает домашнюю птицу, не брезгует мышами, ящерицами, лягушками и даже падалью. По некоторым наблюдениям, леопарды, кроме животной пищи, охотно едят также жирные плоды масличной пальмы.

Нападая на стадо овец в загонах, леопард устраивает настоящую бойню и в одну ночь загрызает двенадцать-пятнадцать овец. Поэтому владельцы скота боятся его больше, чем других хищников, которые ограничиваются только одной жертвой. Во многих местностях Африки туземцы строят для своих домашних животных крепкие помещения из бревен, крепких кольев или колючих кустарников, чтобы хотя ночью защитить их от леопарда. Однако дерзкий хищник иногда проникает не только в хлевы, но и в жилые помещения. «Около Гондара, — рассказывает путешествовавший по Абиссинии Рюппель, — нас разбудил ночью крик козы, находившейся на нашем дворе. Оказалось, что леопард перелез через стену, окружавшую двор и имевшую более пяти метров в вышину, и схватил спавшую козу за горло. Выстрел из пистолета, правда не попавший в цель, прогнал хищника со двора, на котором осталась умирающая коза. Через два часа леопард снова перескочил через стену во двор и проник даже в мою спальню, куда я перенес мертвую козу. Услышав, что я вскочил с кровати, хищник скрылся. Однако семь дней спустя мы опять были разбужены ночью жалобными криками кур, которые сидели в прихожей на насесте, подвешенном у самой крыши. В эту ночь задумали сделать нам визит сразу три леопарда. В то время как прислуживавший мне негр Абдаллах, взведя курок ружья, прислушивался к ворчанию одного из этих зверей на переднем дворе около мулов, я увидел двух остальных на каменной ограде заднего двора. Они расхаживали по стенам ограды тихим, но таким уверенным шагом, что я был поражен. Ночь была темная, прицелиться хорошо было невозможно, и леопарды опять ускользнули. Так как на этот раз им удалось схватить несколько кур, то мы были уверены в повторении ночного визита.

Действительно, они явились снова на следующую ночь, но на этот раз одному из них, поймавшему уже двух кур, пришлось поплатиться жизнью: Абдаллах удачным выстрелом раздробил ему позвоночник».

«Мне пришлось быть свидетелем, — пишет Брэм, — поразительной отваги и кровожадности леопарда. Мы ехали верхом в предобеденное время через отроги Богосских гор. Вдруг мы услышали над собой рев больших павианов и решили попробовать на них свои ружья. Наши люди остались внизу, охраняя привязанных в долине мулов. Сами мы медленно взобрались по обрыву горы, выбрали удобное место и открыли огонь по обезьянам. Они сидели довольно высоко, но все же некоторые выстрелы были удачны: убитые падали вниз, раненые убегали. Среди них мы заметили одного старого гамадрила, раненного в шею. Хромая, он неверной походкой спустился с утеса и прошел мимо нас, направляясь к долине, где мы рассчитывали найти его потом мертвым.

Вдруг среди стада обезьян началось страшное смятение, а несколько секунд спустя раздался бешеный шум в долине. Все павианы-самцы наклонились над краем утеса, хрюкали, ворчали, ревели и яростно били руками о землю. Глаза всех были устремлены вниз, стадо бегало взад и вперед, а некоторые особенно свирепые самцы стали спускаться по обрыву скалы. Мы думали, что они нападут на нас, и поторопились зарядить ружья. В это время наше внимание привлекли крики и шум внизу. Там лаяли наши собаки, кричали люди, и мы наконец разобрали слова: „На помощь, на помощь! Леопард!“ Всматриваясь вниз, мы действительно заметили хищника, который спешил прямо к нашим слугам, но теперь занялся каким-то предметом. Что это был за предмет, мы не могли рассмотреть, так как он был закрыт телом леопарда. Затем внизу раздались два выстрела, и все стихло, только собаки продолжали лаять.

Все это произошло так быстро, что не все могли понять, в чем тут дело. Спустившись вниз, мы нашли своих слуг застывшими в самых разнообразных позах вблизи кустов, где, как они говорили, сидел леопард. Я осторожно приблизился к кустам, но, как ни напрягал зрение, не мог заметить животное. Тогда один из слуг указал мне рукой на пестрое пятно на земле. Здесь, совсем близко перед собой, я увидел лежащего неподвижно леопарда. Он был мертв. Шагах в десяти по направлению к долине лежал мертвый павиан.

Теперь все объяснилось. Взбираясь наверх, мы, без сомнения, прошли очень близко мимо логовища хищника. Затем мы стреляли в обезьян, и грохот наших выстрелов всякий раз вызывал многократное эхо. Все же леопард, несмотря на присутствие людей и выстрелы, среди ясного, солнечного дня бросился на раненую обезьяну. Сидя на павиане, как всадник на коне, он съехал вниз в долину, где опять встретил кричавших и шумевших людей. Но и это не смутило хищника, и он не бросил добычи. Тогда наш повар, в сильном страхе, схватил мое запасное ружье, направил его на леопарда и выстрелил не целясь. Благодаря счастливому случаю он всадил леопарду пулю в середину груди. Затем он совсем машинально выстрелил в гамадрила и тоже убил его наповал. Как оказалось, леопард схватил обезьяну обеими передними лапами прямо за морду и нанес ей глубокие раны, а задними ногами пытался вцепиться в ягодицы животного».

В Абиссинии леопарды иногда хватают детей и нападают даже на вооруженных туземцев. В Западной Африке они нападают на деревни и фактории. Так, однажды под вечер во двор одной фактории явился леопард и схватил туземного мальчика, чистившего ножи на веранде жилого дома. Собака храбро бросилась на защиту ребенка; тогда хищник бросил мальчика и утащил собаку. Мальчик умер от ран на следующий день. После нападения на ребенка этот леопард стал вести себя дерзко. Он опустошал курятники и проходил днем вблизи фактории, не обращая внимания на людей. Ни засады, ни охоты и облавы с загонщиками не пугали его, и он долгое время безнаказанно похищал коз, собак и кур. Только через два года одному англичанину удалось убить этого зверя крупной картечью, когда тот днем забежал к нему во двор, преследуя овец. Так же дерзко и бесстрашно ведет себя и азиатский леопард, делая набеги на туземные деревни. Никто в Индии не назовет леопарда безвредным животным, а тигра, охотящегося только за дичью и редко похищающего домашний скот, индусы, особенно земледельцы, иногда называют безвредным зверем.

Охота на пантер труднее, чем охота на тигров, так как пантеры меньше пьют и не так связаны с водопоями. Они умеют очень искусно прятаться во всякой местности, а защищаются более ловко и смело, чем другие крупные кошки. Пантеры иногда бросаются не только на загонщиков, но и на охотников, сидящих на слонах; когда их преследуют, они внезапно оборачиваются и сами нападают на своих преследователей.

Черная пантера.

Сандерсон, описывая свои многочисленные охоты на пантер, рассказывает следующий случай: пантера, которую хотели поймать в сеть, бросилась на только что поставленные тенета, опрокинула их, бросилась затем на стоявшего возле них загонщика, разорвала ему левую руку и исчезла. За нею погнались, нашли ее спрятавшейся в кустах и снова окружили сетями. Несмотря на то, что в нее бросали палками и камнями, она не показывалась. Преследователи были раздражены и не стали ждать выхода зверя. Сандерсон, сопровождаемый плотно сомкнувшейся толпой вооруженных копьями спутников, вошел в пространство, окруженное сетями, и углубился в кусты. Тигр в таких случаях отступает перед вооруженной толпой; но пантера выскочила из своего убежища, со стремительной быстротой набросилась на человека, стоявшего третьим от Сандерсона, изранила его когтями, ранила еще двоих и исчезла, раньше чем копье или пуля коснулись ее. Таким образом, эта пантера в один день изранила четырех охотников и осталась невредимой.

Наименее опасна охота на пантеру днем с хорошими собаками. Собаки, привлекая к себе внимание хищника, дают охотнику возможность прицелиться и наповал убить зверя. В Абиссинии итальянец Филиппини ловил леопардов при помощи огромных ловушек, напоминавших обыкновенную мышеловку, с падающей дверью. В заднем отделении ловушки в качестве приманки привязывали курицу или козленка. Леопард, не будучи в силах преодолеть соблазн, после долгих колебаний входил в ловушку, дверь за ним захлопывалась, а утром приходил Филиппини и убивал хищника выстрелом из ружья. Этот предприимчивый охотник поймал и убил таким образом свыше двадцати пяти леопардов. Как-то в эту ловушку попался лев. В гневе он одним ударом лапы разбил дверь и вырвался на свободу. С помощью таких ловушек леопардов ловят и в Южной Африке.

Самка леопарда рождает от трех до пяти слепых детенышей. Детеныши открывают глаза на десятый день. Они, как котята, весело играют друг с другом и с матерью, которая относится к ним очень нежно и храбро защищает их.

Мать, кормящая молоком детенышей, становится бичом для всей области. Она нападает на добычу с величайшей смелостью, но в то же время проявляет столько осторожности, что только в редких случаях удается убить ее и захватить детенышей.

Хотя в Европу привозят лишь незначительную часть пойманных леопардов, все же эти красивые животные довольно часто встречаются в зоологических садах и зверинцах. При хорошем уходе они долго живут в неволе. Они требуют, как и все кошки, теплой и чистой клетки и съедают ежедневно немного более килограмма свежего мяса. В хорошем настроении леопард непрерывно скачет по клетке быстрыми и ловкими прыжками. Для отдыха в первое время он выбирает самый темный угол клетки, а привыкнув к неволе, предпочитает древесный сук, на котором спит даже днем, если ему не мешают. Сон у него очень чуткий, при малейшем шорохе уши его настораживаются, а глаза открываются. Каждое животное, проходящее мимо клетки, возбуждает его кровожадность: он беззвучно приседает, готовится к прыжку и следит за каждым движением предполагаемой добычи.

«Тем не менее, — говорит Брэм, — леопарда можно приручить почти так же, как льва и тигра, но для этого нужно более длительное время. При этом, говорят, самые дикие экземпляры часто становятся если не самыми ручными, то самыми понятливыми. Пантеры, которые с юного возраста попадают к опытным воспитателям, становятся совсем ручными, охотно позволяют себя ласкать и с довольным мурлыканьем прижимаются к хозяину, изгибая свое стройное тело, или ласково трутся мордой и боками о решетку своей клетки. Одна пантера, которую я держал, отвечала на зов особым фырканьем, радостно прыгала, встречая меня, давала мне лапу и очень нежно лизала протянутую ей руку, совершенно как воспитанная собака. Она никогда не думала пускать в дело свои когти — ее опасные лапы всегда оставались мягкими и бархатными. Но все же полного доверия леопард может заслужить лишь в самых редких случаях».

Барс

Барса, или ирбиса, называют также «снежным леопардом». От настоящего леопарда его отличает длинная густая и очень мягкая шерсть. Благодаря своему пышному меху барс кажется плотнее леопарда. Хвост у него длинный и пышный.

Цвет меха соловый или желто-серый, значительно более светлый, чем у леопарда. На спине расплывчатые темные пятна. И все же, несмотря на все эти различия, барс очень близок к леопарду.

Вид этот встречается в горных областях Средней Азии, в южной Сибири и, быть может, к северу от долины реки Амура. Точно установить область его распространения трудно, так как его часто путают с леопардом.

«Барс, — пишет натуралист Радде, — очень редок даже в тех областях юго-восточной Сибири, где часто встречается тигр. Я путешествовал по восточной части Саянского хребта, по Байкальским горам и Забайкалью, но не только не видел его, но и ничего не слышал о нем от местного населения.

Барс.

Лишь у бирарских тунгусов рассказы о барсе приобрели такую достоверность, что я могу причислить его к фауне Малого Хингана. В западной Сибири он, кажется, встречается чаще. Естествоиспытатель Лоссинг рассказывает, что барсы показываются поодиночке даже в окрестностях Красноярска, а в южном Алтае они вовсе не редки. Бирарские тунгусы говорили Лоссингу, что барсы часто живут в высоких травяных зарослях равнин реки Сунгари. Тунгусам известно, что барсы охотно взбираются на деревья и с них бросаются на добычу, подобно рыси, но в то же время тунгусы указывали на длинный хвост барса, как на его отличие от рыси. Тунгусы боятся барса меньше, чем тигра, и уверяют, что несколько хороших собак могут загнать его на дерево».

По некоторым сведениям, барс питается оленями, косулями, грызунами, птицами, похищает мелких домашних животных и нападает даже на лошадей. Людей он избегает, и о его нападениях на человека нет никаких сведений. О биологии его нет точных сведений, хотя чучела барса есть в зоологических музеях и небольшое количество шкур поступает в пушную торговлю ежегодно.

В 1871 году в Московский зоологический сад привезли двух живых барсов. Они прожили там очень недолго.

В настоящее время у нас в Московском зоопарке тоже есть барс.

Ягуар

Еще одна большая и сильная из американских кошек — ягуар — очень похожа на леопарда и барса. От этих кошек Старого Света он отличается массивностью тела и меньшим изяществом движений. Сила у него преобладает над ловкостью. Туловище его не так длинно, как у леопарда или тигра, а ноги по сравнению с туловищем коротки. Длина тела взрослого ягуара немного менее 1½ метров, длина хвоста — около 70 сантиметров. Бывают более крупные экземпляры. Шерсть у ягуара короткая, мягкая и блестящая. Она красновато-желтая на спине и боках, белая на горле, груди и брюхе. По всему меху разбросаны черные пятна, как у леопардов. Там, где мех красновато-желтого цвета, пятна чаще, а там, где он белый, — реже. На спине и боках пятна расположены полосами. У самки мех несколько светлее, чем у самца. Как и пантеры, нередко встречаются черные ягуары. Окраска их меха настолько темна, что черные пятна почти не выделяются на общем фоне.

Ягуары встречаются от Буэнос-Айреса и Парагвая через всю Южную Америку до Мексики и юго-западной части Соединенных штатов. Живет этот зверь на лесистых берегах больших рек и ручьев, в болотистых, заросших высокой травой и тростником местах; у открытых озер или в глубине больших лесов он показывается обычно только тогда, когда перекочевывает из одной местности в другую. Постоянного логовища ягуар не имеет. Как и все ночные животные, он ложится в густой траве или в чаще леса, там, где его застанет солнце, и проводит в этом случайном убежище весь день.

На охоту ягуар выходит в утренние и вечерние сумерки и в светлые лунные ночи. Среди дня или в темные ночи он обычно не охотится. Все крупные позвоночные животные, которых ягуар может осилить, служат ему пищей. Он довольно опасный хищник. В случае надобности он может двигаться весьма ловко и быстро. Он очень силен — после льва и тигра это самая сильная кошка. Зрение у него острое, слух превосходный, обоняние менее развито, но все же он чует добычу на довольно большом расстоянии. В пище он мало разборчив и, нападая на крупную дичь, не пренебрегает также и мелкими грызунами.

Ягуар охотится также на болотных птиц и очень ловко достает из воды рыбу. Нападает он даже на аллигаторов.

Брэм рассказывает, что натуралист Бэтс во время охоты напал на свежий след ягуара. След вел к воде. Идя по следу, Бэтс услыхал в соседних кустах шорох. Очевидно, там скрылся хищник. Бэтс направился к кустам и, пройдя несколько шагов, нашел в их чаще голову, переднюю часть тела и шкуру аллигатора. Остатки добычи были еще свежи, и кругом них виднелись следы ягуара. Другие наблюдатели тоже рассказывают о случаях, когда ягуары нападают на аллигаторов, а знаменитый ученый А. Гумбольдт сообщает, что, кроме этих могучих пресмыкающихся, ягуар ест и огромных морских черепах. «Этот хищник, — пишет Гумбольдт, — жесточайший враг морской черепахи. Он преследует ее на берегу, когда она откладывает яйца в песок. Он стремительно нападает на неуклюжих животных и быстро переворачивает их на спину. Черепахи не могут сами принять нормальное положение и остаются беспомощно лежать на спине. Так как ягуар в пылу охоты переворачивает больше черепах, чем может съесть, то его трудами нередко пользуются индейцы. Удивительна ловкость, с какой ягуар отделяет двойной панцырь черепахи; пучки мускулов будто подрезаны хирургическим инструментом».

О том, как ягуар ловит рыбу, дает интересные сведения Ренгер. «Однажды в жаркий летний вечер, — говорит этот натуралист, — я возвращался на лодке с охоты на уток. Сопровождавший меня индеец заметил на берегу ягуара. Мы подплыли поближе и спрятались, чтобы наблюдать за ним. Ягуар сидел согнувшись на выступе берега против того места, где течение было сильнее и где обыкновенно держится хищная рыба. Он пристально смотрел в воду, нагибаясь время от времени вперед, как будто высматривая что-то в глубине. Четверть часа спустя я увидел, как он быстро всунул лапу в воду и вытащил оттуда большую рыбу. Так я убедился, что ягуар ловит рыбу тем же способом, как домашняя кошка».

«Опытному охотнику! — продолжает тот же ученый, — нетрудно наблюдать за ягуаром во время его охоты, в особенности на берегах рек. Можно видеть, как он крадется к берегу, где затем подстерегает водосвинок и выдр. Но я никогда не видел, чтобы он, руководясь чутьем, выслеживал дичь по земле. Он лишь время от времени останавливается и внимательно осматривается. Нельзя не удивляться его осторожности и терпению, когда он подкрадывается к водосвинке. Он извивается по земле, как змея, и делает большие обходы, чтобы напасть на водосвинку с той стороны, с какой его труднее заметить. Когда ему наконец удается близко подойти к намеченной добыче, он одним, редко двумя прыжками бросается на нее, прижимает ее к земле, прокусывает ей горло и уносит еще трепещущее животное в чащу леса.

Но как ягуар ни осторожен, а треск сухого дерева под его ногами иногда предупреждает о приближении хищника рыбаков, расположившихся на ночлег у берега. Водосвинки же, почуяв ягуара, с громким криком бросаются в воду. Некоторые наблюдатели утверждают, что ягуары преследуют водосвинок и в воде, хватая животное, когда оно пытается нырнуть. Если ягуар подкрадывается к добыче, то внимание его бывает настолько поглощено охотой, что он плохо замечает происходящее вокруг и как будто не слышит даже шума. Если же он не может подойти к намеченной добыче, то ложится в кусты и там сторожит ее. В это время он походит на кошку, подкарауливающую мышь: тело его сжато, глаза неподвижно уставлены на добычу, и только хвост медленно двигается вправо и влево. Однако чаще ягуар не выслеживает добычи, а прячется у воды среди кустарников или камышей и спокойно ждет, когда животные придут на водопой. Зверь этот очень опасен для домашнего скота. Он нападает на молодой рогатый скот, лошадей и мулов. Больших животных он убивает, прокусывая им горло, маленьких — перегрызая им затылок. На волов и быков он нападает редко, так как эти животные мужественно защищаются и большей частью обращают хищника в бегство. Даже коровам удается защитить от ягуара своих телят, но при этом корова получает тяжелые раны. Лошади и мулы легко становятся добычей ягуара».

Ягуар.

На деревьях ягуар не охотится, но ловко взбирается на них, если его преследуют собаки. Небольших животных он съедает сразу, с кожей и костями. У лошадей, оленей и других крупных животных объедает только мягкие части, не трогая внутренностей. Насытившись, он уходит в лес, но не дальше одного-двух километров от места трапезы, залегает в чаще и спит. Вечером или на другой день утром ягуар иногда возвращается к остаткам растерзанного животного. Однако он никогда не возвращается к добыче более одного раза, да и это случается редко.

Ягуар при встречах обыкновенно уступает человеку дорогу. «Нередко случалось нам, — сообщает Ренгер, — путешествуя по пустынным местам северного Парагвая, встречаться с одним или несколькими ягуарами. Они тотчас убегали от нас в лес или, останавливаясь у опушки, наблюдали за нами издали. Не было случая, чтобы среди необитаемых лесов человек был растерзан ягуаром. Но в населенных местностях ягуары утрачивают страх перед людьми и иногда нападают на них. Говорят, что эти звери, живущие у берегов судоходных рек, взбираются по ночам на привязанные к берегу суда и похищают мясо или собак, иногда ранят матросов. При охоте на ягуаров люди платятся жизнью только вследствие своей неосторожности и излишнего риска.

Огня ягуары не боятся; случается, что они подходят очень близко к кострам и хватают жарящееся на огне мясо. Ягуар отлично плавает и легко переплывает большие реки. На воде он так же опасен, как и на суше. Однажды в Анунсионе я был свидетелем интересного происшествия. С противоположного берега реки плыл ягуар. Три иностранных матроса, несмотря на предостережения местного жителя, схватили ружья, бросились в лодку и поплыли навстречу ягуару. На расстоянии нескольких метров один из них выстрелил в плывущего зверя, но промахнулся. Прежде чем матросы успели опомниться, ягуар влез к ним в лодку. Неудачливые охотники отбивались от зверя веслами и прикладами, но скоро им пришлось броситься в воду и вплавь спасаться на берег. Ягуар же улегся в лодке и поплыл вниз по реке. Только заметив, что за ним гонятся другие охотники, он спрыгнул в воду, доплыл до ближайшего берега и скрылся».

Ежегодные разливы рек вытесняют ягуаров с островов и лесистых берегов. В это время, ягуары приближаются к населенным местностям и причиняют стадам много вреда. Раны, наносимые этим хищником, всегда опасны.

Ягуары ворчат, фыркают, воют и мяукают не громче, чем другие крупные кошки. Самка мечет двух, редко трех детенышей в непроницаемой чаще зарослей. Мать в первые дни не отходит далеко от детенышей и при малейшей опасности перетаскивает их в зубах в другое место. После шести недель молодые ягуары всюду ходят за матерью. Первое время они прячутся в зарослях, пока она охотится, но скоро сами начинают подстерегать добычу. Когда они достигают размеров обыкновенной охотничьей собаки, мать перестает о них заботиться, но семейство не распадается, и выводок еще живет некоторое время с матерью.

Цветом молодые ягуары несколько отличаются от родителей, но уже на седьмом месяце жизни вполне на них походят.

Молодых ягуаров часто держат в домах. Но для этого необходимо ловить их еще сосунками. Пойманные позднее не приручаются. Молодые ягуары в неволе играют с котятами и щенками и особенно охотно с деревянными шарами, знают своего хозяина, радуются при его появлении. Каждый движущийся предмет привлекает их внимание. Они тотчас же припадают к земле, поводят хвостом и приготовляются к прыжку. Они много пьют. Во время еды они ворчат, если кто-нибудь к ним подходит. Ягуары едят лежа, держат мясо передними лапами и, склонив голову набок, откусывают от него куски. После еды спят.

В Южной Америке ручных ягуаров держат не в клетках, а на дворах. Их привязывают ременными веревками, которые они никогда не пытаются перегрызть. В зоологических садах и зверинцах ягуар ведет себя совершенно так же, как леопард. Самки приручаются легче, чем самцы, но плохо поддаются дрессировке.

В Америке ягуаров сильно преследуют и истребляют, так как эти хищники наносят большой вред стадам. До распространения огнестрельного оружия индейцы убивали этих кошек стрелами, пропитанными сильным ядом «кураре», а также охотились на них с длинным ножом. Идя на зверя с ножом, охотник обертывал левую руку овечьей шкурой, а в правой держал длинный нож, похожий на кинжал. Его сопровождали две-три собаки. Выследив ягуара, охотник близко подходил к зверю, стараясь рассердить его. Взбешенный ягуар вскакивает в таких случаях на задние лапы и с разинутой пастью бросается на человека. Охотник, протянув руку в овечьей шкуре навстречу нападающему, быстро вонзал нож в левый бок зверя.

Ренгер знал одного индейца из города Бахады, который таким образом убил около ста ягуаров, но в конце концов сам погиб на охоте. Иногда парагвайцы охотятся на ягуара верхом на лошади, вооруженные только лассо (арканом). Ловко накинув аркан на шею ягуару, они пускаются в галоп, волоча зверя за собой по земле, пока не задушат.

Гораздо чаще в Америке охотятся на ягуаров с огнестрельным оружием, а также истребляют их всякими ловушками и настороженными ружьями и травят ядом.

Мех ягуара ценится невысоко и идет главным образом на ковры. Мясо его в некоторых местностях едят. Говорят, что оно вкусно и жирно, как свинина.

Оцелот

Из кошек средней величины в Америке водится оцелот. Величиной он с нашу рысь, но ниже ее ростом. Длина его туловища 85 сантиметров, а хвоста — 45 сантиметров. Мех оцелота густой и блестящий, с красивым пестрым рисунком. Основной цвет его шерсти буровато-серый или красновато-желто-серый, на груди и брюхе — желтовато-белый. Рисунок меха состоит из темных продольных полос, пятен и точек.

Оцелот живет в южных областях Северной Америки и в Южной Америке — до Перу, Боливии и Парагвая. Встречается он в густых безлюдных лесах, в скалистых и болотистых местах и редко подходит к человеческим поселениям. Целый день он спит в самых темных уголках леса, среди непроницаемой для глаза листвы, а иногда и в дуплах. На поиски добычи выходит в утренние и вечерние сумерки, а чаще по ночам. Во время ночных скитаний оцелот забирается также и в курятники, где иногда загрызает больше птиц, чем может унести. Нападает он также на молодых оленей, свиней и обезьян. Но обычная его пища — птицы, которых он ловит на деревьях или в гнездах, агути, крысы, мыши и другие мелкие млекопитающие. «Так как эта кошка охотится только ночью, — говорит Ренгер, — то я ни разу не мог проследить за ней, когда она ищет добычу. Мне кажется, что оцелот делает по ночам большие переходы. Я часто по целым часам шел по его следам в девственном лесу. Очень трудно отыскать остатки его еды, которые чаще всего состоят из перьев птиц. Поэтому можно думать, что оцелот убивает животных не больше, чем ему нужно, чтобы насытиться. Он хорошо лазает и, когда его преследуют, даже перепрыгивает с дерева на дерево, если они стоят близко друг к другу, однако в лазанье не проявляет такой легкости и ловкости, как пума. В воду оцелот бросается только в крайнем случае, например во время наводнений, но плавает отлично. Оцелоты живут в лесах парами. Каждая пара придерживается одного определенного района. Самец и самка охотятся отдельно. Детенышей редко бывает более двух. Мать прячет их в дуплах или в густых зарослях на земле и приносит им, как только они начинают есть мясо, мелких млекопитающих и птиц».

Оцелот.

Человеку оцелот вредит мало. Страдают от него только поселки, построенные в лесах. В таких местах оцелоты делают набеги на курятники, похищая обычно одну-две птицы. В Парагвае на оцелота охотятся с собаками. Спасаясь от них, оцелот взлезает на деревья, где его обыкновенно и подстреливают. Будучи ранен, оцелот нападает на собак, а иногда даже на человека. Большей частью этого зверя ловят в западни.

Молодых оцелотов часто ловят и приручают. Обыкновенно детеныши выдают свое местопребывание мяуканьем; в лесной чаще их легко найти даже без помощи собак. Пойманных детенышей вскармливают молоком, а потом вареным мясом. От растительной пищи они болеют и погибают. Если же их кормят вместо вареного мяса сырым, они делаются больше и красивее. Домашних птиц эти кошки не могут видеть спокойно: улучив минуту, оцелот моментально хватает птицу за шею и загрызает на месте. Насытившись, он облизывает себе морду, лапы, все туловище и ложится спать. Свой помет оцелоты никогда не зарывают, как кошки, но часто кладут его в сосуд для питья.

Днем оцелоты большей частью спят, свернувшись, как домашняя кошка. К вечеру оживляются и бодрствуют всю ночь. Маленькие оцелоты часто мяукают, особенно когда они голодны или хотят пить, а иногда просто от скуки. Взрослые мяукают, только когда они больны. Свое удовольствие оцелоты выражают мурлыканьем, а страх и гнев — фырканьем; когда им мешают есть, они ворчат.

Взятые сосунками, оцелоты быстро приручаются, играют, бегают за бумажкой, мячиком и вообще увлекаются всеми кошачьими забавами. Своего сторожа они хорошо знают, прыгают ему навстречу, лижут руки, ложатся у его ног, взлезают к нему на колени и на плечи. Они очень чувствительны к ласкам и начинают сейчас же мурлыкать, как только их приласкают. Со всеми домашними животными, кроме птиц, оцелоты живут дружно, играют с собаками и кошками. Все же из-за постоянных нападений на птиц их приходится держать в клетках или на привязи.

В зоологических садах оцелоты не вызывают интереса у посетителей. Днем спят или дремлют и кажутся равнодушными ко всему происходящему вокруг. Они мало требовательны — необходимо только следить, чтобы в их помещении всегда было чисто и тепло и чтобы у них не было недостатка в пище и питье. Большинство оцелотов попадает в Европу уже в прирученном или полуприрученном состоянии.

Мелкие дикие и домашние кошки

Мелкие дикие кошки встречаются на всех материках, кроме Австралии. Больше всего их в Азии, где живут кошки мраморная, крапчатая, карликовая, степная, манул и амурский лесной кот. Из них степная кошка, манул и амурский кот живут в СССР. Все они ведут сходный образ жизни. Различаются они по цвету и рисунку меха, по величине и месту жительства.

Мраморная кошка крупнее домашней. Ее мягкий густой мех бывает буровато-желтого, светложелтого или красновато-бурого цвета. Грудь и брюхо светлее, иногда совсем белые. По всему телу разбросаны черные пятна и полосы.

Мраморная кошка живет в горных лесистых странах юго-восточной Азии, в восточных предгорьях Гималаев, в Ассаме, Бирме, на полуострове Малакка, на островах Суматра и Ява. О ее жизни на свободе почти ничего не известно. В неволе она встречается редко. «Красивый мраморный кот, — рассказывает Брэм, — жил у меня довольно долго. Сидел он обыкновенно на задних лапах, как домашняя кошка, голову держал прямо, а хвост загибал так, что кончик его лежал на передних лапах. Голоса его я никогда не слыхал, иногда он только фыркал. Животное имело спокойный нрав, его трудно было рассердить. В этом отношении кот походил на оцелота. Охотнее всего он ел птиц и мелких млекопитающих. Коровье мясо ел неохотно, а от лошадиного упорно отказывался. При наступлении холодов этот красивый зверь, к сожалению, околел, несмотря на заботливый уход».

Мраморная кошка.

Крапчатая кошка — самая сильная и крупная из мелких кошек. Мех у нее грубый, без блеска. Основной цвет шерсти желтовато-серый. У одних он приближается к седоватому, у других — к буроватому. Вся шкура испещрена продолговатыми крапинками, а на голове и плечах — полосками.

Водится эта кошка на острове Цейлон, на Малабарском берегу южной Индии, в бассейнах Ганга и Инда, у подножия Гималаев, в Бирме, Южном Китае, на Малайском полуострове и острове Формоза. Питается она, подобно домашним кошкам, преимущественно мелкими млекопитающими и птицами, а также ловит рыбу. Говорят, что она нападает иногда на маленьких ягнят и даже на телят и перегрызает им горло. Держится обычно в густых влажных зарослях у берегов рек и болот.

В неволе эти кошки остаются дикими и злобными. Только молодые животные при умелом обхождении поддаются некоторому приручению. Они редко встречаются в зоологических садах. Ухаживать за крапчатыми кошками неприятно из-за их дурного запаха.

Крапчатая кошка.

Карликовая кошка — величиной с нашу домашнюю кошку, но бывает и меньше ее. Основной цвет верхней части ее тела буровато-светлосерый, брюшная сторона — белая. Мех покрыт на спине темноржавыми, а на груди и брюхе черно-бурыми пятнами. На голове и плечах продольные полоски.

Карликовая кошка распространена в Гималаях, в Бенгалии, Ассаме, Бирме, на Малайском полуострове, в Южном Китае, на островах Ява, Суматра, Борнео, а также филиппинских. Реже она встречается на юге Индостана. Эта кошка такая же хищница, как и более крупная — крапчатая. Она таскает кур, душит зайцев, изредка нападает и на маленьких ягнят.

Пойманные взрослыми, эти кошки не приручаются, легко приходят в ярость, шипят и фыркают на всех. Взятые молодыми, они делаются сравнительно ручными и доверчивыми. «Эти маленькие животные, — говорит натуралист Шмидт, — которых мы получали прямо с Явы, проворно лазают, уверенно ходят даже по тонким ветвям и хорошо прыгают. Часто они ловким прыжком вскакивают на деревянный обрубок, укрепленный в стене их клетки, и любят подолгу сидеть на нем. Они спокойны, позволяют трогать себя рукою, но не становятся ручными. На ласки они не отвечают, принимая их, видимо, без всякого удовольствия. По временам издают звук, похожий на короткое грубое „мау“. От карликовых кошек сильно пахнет мускусом».

Карликовая кошка.

Степная кошка крупнее домашней и окрашена в светлый желтовато-серый цвет. Встречается она на пространстве от восточных берегов Каспийского моря до пустынь внутренней Азии, а также в Персии и Афганистане. Образ жизни ее мало известен.

Манул по величине едва превышает домашнюю кошку. Он отличается густой и пышной шерстью серовато-желтого цвета. Встречается в степях южной Сибири, начиная от южных предгорий Урала, в Средней Азии и южном Закавказье. Питается манул преимущественно мелкими грызунами и различными степными птицами.

Манул.

Амурский лесной кот бывает величиной с крупную домашнюю кошку. Он рыжеватого цвета с ржавыми пятнами на туловище и поперечными полосками на груди. Встречается эта кошка в лесах Приамурья и Уссурийского края, в Корее и Северном Китае. Более точных сведений о ее распространении и образе жизни нет.

Из южноамериканских мелких кошек мы расскажем о тигровой, длиннохвостой и о кошке пампы.

Тигровая кошка величиной с нашу домашнюю кошку. Длина туловища тигровой кошки — 50 сантиметров, длина хвоста — 30 сантиметров. Ее мягкая шерсть имеет на боках бледножелтую окраску, на груди и брюхе — белую. На щеках у нее две темные полоски и такие же полоски идут от глаз к затылку. По спине проходит сплошная темная полоса, а по сторонам этой полосы тянется несколько рядов пятен, многие из них обведены более светлой тенью. Хвост — с темными кольцами и более пушист на конце, чем у корня.

По образу жизни эта кошка сходна с оцелотом. Пойманная в молодости и хорошо воспитанная, она делается чрезвычайно приятным и преданным животным. Пойманная совсем взрослой, она сначала ведет себя дико и буйно, но через некоторое время становится до известной степени ручной. Некоторые наблюдатели сообщают, что, если ручные тигровые кошки свободно живут в доме, они непрерывно охотятся за мышами и крысами, истребляя их гораздо энергичнее, чем домашние кошки.

Тигровая кошка.

«Тигровые кошки, — говорит Брэм, — изредка попадают в Европу и считаются редкостью в наших зоологических садах. Те из них, которых я видел и за которыми ухаживал, были, повидимому, мирными созданиями. Днем они скучали и большей частью лежали, свернувшись на своем ложе, равнодушные ко всему окружающему. Кроткий нрав, изящество движений и красота меха делают их очень привлекательными».

Длиннохвостая кошка тоже не больше крупной домашней. Хвост у нее длинный, а головка маленькая, с большими глазами и острыми ушами. Мех на спине рыжевато-серый, на боках светлее, а на груди и брюхе белый. По всему телу проходят продольными рядами серо-бурые или темнобурые пятна.

Живет длиннохвостая кошка в девственных лесах Бразилии. Она легко взбирается на деревья по вьющимся растениям, разыскивает птичьи гнезда, ловит и съедает различных мелких животных. Она одинаково опасна для лесных птиц и для домашних. Свое логовище она устраивает в дуплах, в трещинах скал или камнях и там же рождает детенышей. Бразильцы преследуют этих кошек за истребление домашней птицы, стреляют и ловят западнями.

Длиннохвостая кошка.

В Европу изредка привозят длиннохвостых кошек. При содержании их в клетках зоологических садов они не делаются ручными, тем более что ловят их обыкновенно уже в зрелом возрасте.

Кошка пампы крупнее домашней. Мех ее серовато-серебристого цвета с темными или ржаво-бурыми полосами, которые на ногах и хвосте имеют форму кольца.

Эта кошка живет в пампе — травянистых степях Южной Америки — и в Патагонии, до Магелланова пролива. Особенно часто она встречается на берегах Рио-Негро. Добычей ей служат мелкие грызуны, которых в пампе очень много. Местные жители считают ее не только безвредной, но даже полезной.

Кошка пампы.

В Европе и Малой Азии живет наиболее известная дикая кошка. Ее долгое время неправильно считали предком нашей домашней кошки. Эта кошка гораздо крупнее домашней. По весу она не уступает лисице. У нее сильные зубы, большая голова, короткое туловище. Хвост пушистый, одинаковой толщины по всей длине и на конце как бы обрублен. У домашней же кошки хвост к концу тоньше. Мех у дикой кошки длинный и густой, у самца — темносерого цвета, а у самки несколько светлее — желтовато-серый. По всему меху идут черные полосы и пятна. Полосы на лбу идут вдоль, а на туловище — поперек. Это характерная особенность в окраске дикой кошки.

Дикая кошка — лесное животное. Живет она преимущественно в горных лесах Пиренеев, Альп, Карпат, Балкан, Кавказа. Она распространена и в других местностях Средней и Южной Европы. У нас диких кошек особенно много в лесах Кавказских гор и их предгорий, до низовьев рек Кубани и Терека. Изредка они встречаются в западной части советской Белоруссии и Украины и в плавнях Днестра.

Наша кавказская дикая кошка несколько отличается от западноевропейской более светлым тоном окраски.

Большие высокоствольные леса, хвойные и смешанные, — любимое местопребывание дикой кошки. На Кавказе кошки держатся не только в горных лесах, но и в тростниках и густых зарослях речных долин. Чем меньше населена лесная местность, тем чаще там встречается дикая кошка. В горах она держится вблизи скал — там ей легче и удобнее прятаться. Логовище устраивает в дуплах толстых деревьев и в покинутых норах лисиц и барсуков. В свое логовище дикая кошка возвращается ночью только в холодное время года, а когда у нее есть котята, живет в нем постоянно. Днем она спит, а ночью рыскает за добычей. Свою деятельность она начинает с наступлением сумерек. Во время ночных охот ее еще труднее заметить, чем лисицу.

Дикая кошка опасна даже для животных средней величины. У нее прекрасно развиты зрение и слух, и она умеет осторожно, неслышно подкрадываться и терпеливо выжидать удобного случая для нападения.

«Дикая кошка превосходно выслеживает животных, — говорит Брэм, — и отлично умеет их схватывать, делая прыжки при нападении. Она подкрадывается к птице, спящей в гнезде, к зайцу, заснувшему в своем логовище, подкарауливает кролика, выходящего из норы, и, вероятно, ловит белок и сонь в дуплах деревьев. Нападая на более крупных животных, она вскакивает им на спину и перегрызает горло. Если прыжок был неудачен, она не преследует убегающее животное, а ищет новую добычу. Более обычную пищу ее составляют мыши и мелкие птицы, но установлено, что иногда она загрызает маленьких телят оленя и косули. У озер и лесных ручьев она подкарауливает водяных птиц и ловко выхватывает рыбу из воды. Особенно вредят дикие кошки в парках, где содержатся фазаны и другая мелкая дичь. Иногда они появляются на птичниках и голубятнях деревень, расположенных около леса».

Несмотря на некоторый вред, приносимый дикими кошками, они очень полезны для сельского хозяйства, так как уничтожают много грызунов-вредителей. Известный натуралист Чуди находил в желудках убитых им диких кошек остатки двадцати мышей и более. В остатках, найденных возле логовищ диких кошек, чаще всего попадались кости и волосы куниц, хорьков, горностаев, ласок, хомяков, крыс, полевок, мышей, реже — белок и некоторых птиц.

Дикие кошки рождают, как и домашние, пять-шесть слепых котят. Для родов кошка выбирает пустую барсучью или лисью нору, расселину скалы или дупло дерева. Тут она и живет с котятами, которые, пока сосут, никуда не выходят. При переходе котят на мясную пищу мать заботливо кормит их разными грызунами, кротами и маленькими птичками. Спустя некоторое время котята начинают выходить из логовища, лазать по деревьям и играть на ветвях. При опасности они прижимаются всем телом к толстой ветви и лежат там неподвижно. Их мех так хорошо подходит к цвету древесной коры, что только очень опытный глаз может открыть их присутствие. Взрослые дикие кошки укрываются таким же способом. Даже увидев, как кошка взобралась на дерево, нужно долго, тщательно всматриваться, чтобы найти ее. Особенно трудно заметить ее летом, когда листья еще лучше укрывают ее. Преследуемые собаками и охотниками, дикие кошки убегают. Только в безвыходном положении или раненные они приходят в ярость и могут быть опасны.

«Берегись дикой кошки, — говорит Чуди, — и хорошенько прицеливайся в нее! Если она ранена, то иногда бросается на охотника. С выгнутой спиной и поднятым хвостом, она злобно фыркает и смело нападает на человека. Она так глубоко вонзает в тело свои когти, что ее трудно оторвать; раны, нанесенные ею, долго не заживают. Собак дикая кошка мало боится. Когда собака приближается к ней одна, кошка иногда сама спускается с дерева и вступает в отчаянную борьбу. Она яростно царапается, стараясь попасть когтями в глаза собаки, и бешено борется до тех пор, пока в ней есть хоть искра жизни».

Настоящих диких кошек следует отличать от одичавших домашних. Одичавшие кошки нередко встречаются в лесах Средней Европы и у нас, особенно на юге. Хотя они никогда не достигают размеров диких кошек, но так же смелы и хищны, как дикие. От диких они отличаются окраской и формой хвоста: у диких хвост короче и как бы обрублен, у домашних — с заостренным концом.

Одичавшие домашние кошки через несколько поколений начинают принимать облик и цвет не дикой европейской, а африканской буланой кошки.

Буланая кошка водится в Африке и справедливо считается родоначальницей домашней кошки. Рюппель впервые встретил ее в Нубии, в западной части бассейна Нила, в пустынной степи, где наряду со скалистыми местностями встречаются заросли кустарников. Позднее другие исследователи находили ее по всему Судану, в Абиссинии, в глубине Африки и даже в Палестине. По своим размерам и облику буланая кошка очень походит на некоторые расы домашней. Длина ее туловища — 50 сантиметров, хвоста — немного более 25. Мех верхней части тела бледножелтого или булано-серого цвета, на загривке и на хребте рыжеватый, а на брюхе беловатый. По всему туловищу проходят темные, узкие, волнообразные поперечные полосы, которые на ногах выступают яснее. На лбу и затылке восемь узких продольных полос, а на туловище в некоторых местах мех пестрит мелким черным крапом. Хвост сверху булано-желтый, снизу белый, ближе к концу на нем три широких черных кольца, а самый кончик — совсем черный.

Буланая кошка.

Изображения кошек на древнеегипетских постройках в Фивах и других местах очень похожи на буланую кошку и заставляют предполагать, что именно ее держали у себя египтяне в качестве домашнего животного. Из древнего Египта буланая кошка была завезена в Аравию и Сирию. Позднее через Грецию и Рим она попала в Западную и Северную Европу. Эти предположения подтверждаются тем, что и теперь домашняя кошка йеменцев и арабов западного берега Красного моря сохранила окраску меха, одинаковую с булаными кошками, и совершенно сходное с ними сложение.

За это предположение особенно говорит также сходство скелетов домашней и буланой кошек. Буланая кошка, как и все дикие предки домашних животных, отличается только большей тонкостью костей. Но вот главное доказательство того, что буланая кошка — прародительница домашней: между их черепами нет заметной разницы, тогда как череп дикой кошки резко отличается от них.

Чрезвычайно важны наблюдения натуралиста Швейнфурта в стране Ньям-Нья. Буланая кошка встречается там гораздо чаще, чем в других исследованных частях Африки, поэтому можно предполагать, что самый центр Африки и есть постоянное отечество или главная область распространения этого животного. Здесь туземцы для своих домашних надобностей добывают кошку очень просто. Мальчики ловят молодых буланых кошек, привязывают их около жилья, и через короткое время эти дикие животные настолько приручаются и привыкают к людям, что остаются жить в поселке и вскоре начинают ловить мышей.

В древнем Египте, как в стране, жившей исключительно земледелием, кошки помогали охране урожаев и были надежными сторожами зернохранилищ от крыс и мышей. Видимо, этой важной ролью кошки и объясняется высокое почитание и даже обожествление этого животного у египтян. За убийство кошки в Египте полагалась по закону смертная казнь. Мертвых кошек египтяне бальзамировали, так же как умерших людей, превращали их в мумии и хоронили в храмах. Изучение этих мумий и изображений кошки и дало возможность установить, что домашней кошкой египтян была буланая кошка и ее потомки.

В настоящее время домашняя кошка водится во всех странах, где люди ведут оседлый образ жизни. В Европе, Азии и Австралии она встречается всюду. В Америке кошка распространилась вскоре после открытия этого материка. В Африке, в своем отечестве, особенно во внутренней части материка, домашняя кошка встречается гораздо реже, чем в других странах.

Домашняя кошка.

Кошка по преимуществу горожанка; кошек больше всего в крупных культурных городах.

«Каждое движение кошки, — говорит Брэм, — полно грации и ловкости. У нее в высшей степени плавная походка. При ходьбе она подбирает когти и ступает бархатистыми лапками так осторожно, что не производит ни малейшего шума. В бег она переходит, только когда ее преследуют, при этом она делает частые скачки. Она ловко пользуется всякой лазейкой, умеет взбираться на деревья и стены, если есть за что цепляться когтями. В открытом же поле ее легко может догнать любая собака. Особенно ловко кошка прыгает в высоту и с большой высоты, всегда становясь на ноги. Мне никогда не удавалось заставить кошку упасть на спину. Я держал ее спиной вниз и выпускал из рук с небольшой высоты над столом или стулом, и она все же успевала мгновенно перевернуться в воздухе и стать на все четыре лапы. Кошки умеют плавать, но пользуются этим уменьем только в тех случаях, когда им приходится спасаться из воды. Добровольно они никогда в воду не идут и боятся даже дождя.

Хриплый голос кошек замечательно гибок. Их „мяу“ меняется самым различным образом: оно то коротко, то длинно, то отрывочно, то протяжно. Оно может выражать и просьбу, и жалобу, и ласку, и требование, и гнев, и угрозу. К этому „мяу“ во время драк, особенно по ночам, кошки присоединяют еще другие неопределенные звуки, которые раздражают уши смешением мяуканья, рычанья, хрипенья, воя и фырканья».

Из внешних чувств у кошки хорошо развиты осязание, зрение и слух. Для осязания ей служат усы и лапы. Видит она днем так же превосходно, как и ночью. Зрачки ее могут приспособляться к самому разнообразному освещению: при ярком свете они суживаются до узкой черточки, а в темноте сильно расширяются и могут стать совсем круглыми. Еще лучше, чем зрение, у кошки развит слух. Ленц рассказывает, как он был удивлен тонкостью слуха этого животного. Он сидел на дворе, а на коленях у него спала кошка. Вдруг она вскочила и бросилась в кусты. Оказалось, что через двор, по гладкой мостовой, от одного куста к другому перебежал мышонок. Ленц потом измерил расстояние, на котором кошка услыхала мышь, и оно оказалось не менее 14 метров.

Кошка очень смела. Она не пугается даже самых больших собак и встречает их, изгибая спину, гневно фыркая и держа лапы наготове. Однако она не вступает с ними в бой, а предпочитает скрыться, влезть на дерево, на забор или шмыгнуть в какую-нибудь щель. Но если у нее есть котята и собака подойдет к ним близко, то кошка бесстрашно бросается на врага, вскакивает ему прямо на голову и яростно царапает глаза и морду.

Как охотник кошка отличается большой выдержкой. Она медленно и осторожно подкрадывается к мышиной норе, вся съеживается и, замерев на месте, терпеливо поджидает добычу. Вот мышь наполовину уже вышла из своей норки, а кошка все еще ждет и не шевелится, выбирая наиболее удобный момент для нападения. После удачной охоты кошки часто приносят задушенную крысу или мышь к людям и кладут свою добычу на виду, словно хвастаясь своим искусством.

Кошка рождает два раза в год, весной и осенью, каждый раз от четырех до шести слепых котят. Новорожденных детенышей она тщательно скрывает, опасаясь особенно котов, которые иногда съедают свое потомство. Яростно отгоняет она и всех других животных. В то же время она удивительно нежна не только со своими, но и с детенышами других животных. «Известно много случаев, — говорит Брэм, — когда кошки вскармливали своим молоком щенят, лисят, крольчат, зайчат, белок и даже мышей. Я еще мальчиком производил над моей кошкой подобные опыты, и они вполне подтвердили эти рассказы. Когда выращенная мною кошка окотилась, я принес ей слепую белочку, единственную оставшуюся в живых из всего беличьего помета, который мы взяли на воспитание. Мы не умели их кормить надлежащим образом и решили последнюю белочку подкинуть кошке. Кошка оправдала наши надежды. Она ласково приняла чужого детеныша, кормила, грела и ласкала его наравне со своими котятами. Белочка успевала сосать вместе со своими сводными братьями. Она оставалась у матери и после того, как котята были розданы. Кошка сосредоточила на ней все свое материнское чувство. Они прекрасно понимали друг друга: на кошачье мурлыканье белочка отвечала своим ворчаньем. Вскоре приемыш стал ходить по пятам за своей кормилицей, сначала по всему дому, а потом и по саду. Скоро белочка легко и ловко стала взлезать на деревья. Кошка всякий раз сначала с недоумением посматривала на нее, словно удивляясь, потом взлезала вслед за нею, тяжело перепрыгивая с сучка на сучок.

Эта же кошка не раз впоследствии выкармливала кроликов, крыс и щенят. В свою очередь эти столь разнообразные приемыши усыновляли потом других осиротевших животных».

Первое время, когда котята еще совсем беспомощны, кошка ни на минуту не оставляет их. Она берет своих детенышей губами за шиворот, переносит на более удобные места, прикладывает к сосцам, тщательно облизывает и убирает за ними нечистоты. На девятый день котята начинают видеть и с этого времени развиваются быстрее. Мало-помалу они теряют неуклюжесть, движения их становятся легкими и уверенными. С этого времени котята начинают играть. Мать охотно идет навстречу своему потомству и забавляется не меньше котят. Она дает им играть своим хвостом, позволяет лазать по себе, ложится на спину и сама играет с котятами, как с мячиками, потом вскакивает, убегает от них на несколько шагов и мурлыканьем приманивает к себе.

Когда они подрастут еще больше, она приносит им живую мышь, птичку или даже стрекозу. Среди котят это на первый раз вызывает переполох, но потом они смелеют и забавляются живой игрушкой. А мать зорко следит за ней и не дает убежать или улететь.

«Обыкновенно думают, — говорит Брэм, — что кошку нельзя воспитать. Такое мнение совершенно ошибочно. При хорошем и разумном обращении с нею она сильно привязывается к человеку и обнаруживает ум. Бывают кошки, я сам знал таких, которые переезжают со своими хозяевами с квартиры на квартиру и вовсе не стремятся вернуться на старое жилье. Привычка к человеку у них оказывается сильнее привычки к месту. Некоторые кошки, завидя издали своего хозяина, бегут к нему навстречу, ласкаются, приветливо мурлычут и всячески стараются выказать свое расположение. Они хорошо отличают своих от чужих, позволяют своим проделывать с собою всякие штуки, хотя и не в такой мере, как собаки. Чужих они боятся и убегают от них. Есть кошки, которые до такой степени любят своих хозяев, что провожают их по саду, по двору, а иногда даже по полям и лесу.

Кошки способны поддерживать дружбу с другими животными. Вопреки сложившейся поговорке — „живут, как собака с кошкой“, — встречается много примеров теснейшей дружбы между кошками и собаками.

Кошки поддаются и выучке. У Пехуэля-Леше была кошка, которая приносила по приказанию брошенные предметы, прыгала через стулья и столы, вскакивала на плечо и притворялась мертвой. Эта кошка жила в большой дружбе с серым попугаем, шла на его зов, когда он выкрикивал ее кличку „Ихобод“. Она никогда не сердилась, если он нарушал ее сон, хватая ее клювом за хвост».

Кошки гораздо легче, чем собаки, выучиваются служить на задних лапах. Если при обучении их не наказывать и не пугать, а только ласково поощрять, то после ряда упражнений кошки выучиваются «служить» в несколько дней. Обучать их нужно, показывая кусочки мяса и заставляя вставать на задние лапки, и давать им пищу, только когда они стоят. Полувзрослые кошки «служить» обучаются легче, чем старые или даже котята. Выучившись «служить», кошки сами уже встают на задние лапы всякий раз, когда что-либо просят.

О пользе домашней кошки говорить не приходится. Она гроза мышей, как домашних, так и полевых и лесных. Если мышей много, то одна кошка в среднем ловит их до двадцати штук в сутки, то есть в течение года может истребить несколько тысяч этих вредных грызунов. Уже одно появление кошки в квартире или магазине заставляет крыс и мышей покидать помещение. Охотиться на сильных крыс решается, впрочем, не всякая кошка. По свидетельству многих наблюдателей, кошки уничтожают также землероек, ящериц и змей, даже ядовитых. Они ловят майских жуков, саранчу и других вредных насекомых. Умеют ловить рыбу, подстерегая ее в воде и выбрасывая на берег лапой. Это они проделывают и с рыбками в аквариуме. Правда, в лесу и садах они ловят полезных птичек, но этот вред незначителен сравнительно с той пользой, которую они приносят.

При плохом и грубом обращении и особенно при плохой кормежке кошки легко привыкают воровать мясо и другие кушанья, таскать цыплят и вообще становятся «блуднями».

Кошки в юности, как и собаки, «чумятся», то есть у них бывает болезнь, похожая на собачью чуму. Самая опасная кошачья болезнь — парша. При таком заболевании больную нужно отделить от других кошек и показать ветеринару. Паршой кошки заражаются от крыс и друг от друга.

Домашние кошки различны по цвету. Они бывают следующих мастей: черные, черные с белыми пятнами, совершенно белые или белые, но с разными пятнами, желтые (цвета спелого колоса), рыжие с однотонными полосами или пестрыми пятнами, одноцветные сине-серые, светлосерые с темными разводами и трехцветные с крупными белыми, желтыми, желто-бурыми, черными и серыми пятнами.

Сине-серые кошки очень редки. Светлосерые, или кипрские, — самые обыкновенные; но настоящие кипрские должны иметь на лапах черную подошву. Красивы кошки зебровые, с темносерым или черно-бурым рисунком. Этих кошек называют также тигровыми.

Отдельной расой считают ангорскую кошку. Она отличается крупными размерами, длинным, густым и шелковистым мехом. Цвет ее пышной шерсти бывает белым, желтоватым, сероватым. У нас в Сибири длинношерстные кошки бывают серого и сине-серого цвета; их чаще называют сибирскими.

На острове Мэн, в Ирландском море, живет мэнская, или бесхвостая, домашняя кошка. Эта кошка прекрасно лазает по деревьям и благодаря очень высоким задним ногам может делать большие прыжки с ветви на ветвь. Бесхвостые кошки встречаются также в Китае и Японии.

Кроме этих пород, есть еще кошка с длинными мягкими волосами иссиня-серого цвета; это хороссанская кошка, живущая в Иране. Красивы кошки с мыса Доброй Надежды (Африка) рыжего и голубовато-серого цвета.

Одной из самых красивых кошек считается сиамская кошка с короткой гладкой шерстью чалого цвета. Хвост, уши, лапы и морда у нее темнобурого цвета. Своеобразна одна порода китайских кошек. У нее длинная шелковистая шерсть и большие, висячие, как у таксы, уши. Этих кошек китайцы откармливают и едят.

Известны также крупные абиссинские кошки. У нас, кроме сибирских кошек, различают еще куманскую кошку на Кавказе и рыжую тобольскую кошку.

Все эти породы легко скрещиваются; среди домашних кошек существует множество самых разнообразных помесей.

Значительное количество шкур домашних кошек поступает ежегодно на пушной рынок.

Сравнительно недорогие меха, приготовляемые из кошачьих шкур, отличаются значительной прочностью и довольно теплы.

Сервал

Последним из семейства настоящих кошек мы опишем сервала, которого по его строению и образу жизни можно считать переходной формой к рысям. Это довольно крупная кошка, туловище которой в длину достигает 1 метра, а хвост — 35 сантиметров. Сервал сухощав, высок; голова у него длинная, сжатая с боков и благодаря большим ушам кажется высокой. Глаза маленькие, косые, мех густой и длинный, желтовато-серого цвета с небольшими темными пятнами.

Сервалы живут преимущественно в Южной Африке, но встречаются и во всех степных пространствах этого материка: в Алжире, в области Конго, Анголе, Либерии. В верховьях Белого Нила сервал живет в скалистых местностях, находя убежище в пещерах и расселинах скал.

Пищу сервала составляют зайцы, молодые антилопы, ягнята и особенно птицы. Охотясь за птицами, сервалы нередко заходят по ночам в деревни и опустошают плохо охраняемые курятники. Днем сервал обыкновенно скрывается и спит, а с наступлением сумерек выходит за добычей. Все его поведение на охоте, движения и приемы совершенно кошачьи. Местное население, за исключением магометан, употребляет мясо сервала в пищу, считая его лакомством. Однако с ружьями на сервала охотятся мало, а больше ловят его всякими западнями и ловушками. Шкура его поступает на пушной рынок под названием «африканской тигровой кошки» и употребляется на ковры и полости. Но мех сервала грубый и ценится ниже шкур других больших кошек.

Сервал.

Сервалы легче многих других кошек поддаются приручению. «Будучи пойманы молодыми, — говорит Брэм, — они скоро становятся ручными, пойманные старыми, звери мечутся в клетке, как бешеные, фыркают, шипят и, завидев человека, готовятся к нападению. Однако и таких дикарей разумное обращение укрощает, так как это животное довольно добродушно. Ручной же сервал принадлежит к числу самых милых кошек. Он привязан к своему воспитателю, ходит за ним, прижимается к нему, трется о его платье и при этом мурлычет, как наша домашняя кошка. Он охотно играет с человеком или другими сервалами. Любит играть и один, хватая собственный хвост. Он по целым часам катает брошенные ему шары, гоняя и подбрасывая их. Во время игры он очень подвижен и гибок и без всякого усилия развлекается разнообразными прыжками и движениями, как это делают разыгравшиеся котята. Сервалы долго выживают в неволе, но они очень чувствительны к перемене температуры и легко простужаются. Один сервал, живший у меня и ставший уже совсем ручным, умер через несколько часов после резкой перемены погоды, когда температура понизилась на пятнадцать градусов. Он сразу перестал есть и наутро погиб.

В пище сервалы нетребовательны. Их нужно кормить сырым мясом, но постепенно они привыкают к обычной пище домашней кошки и особенно любят молоко».

Рыси

Рыси живут во всех частях света, кроме Австралии и Южной Америки. Их легко отличить от прочих кошек. У них небольшая голова, уши с кисточками на концах и короткий, точно обрубленный хвост. У всех рысей, за исключением каракала, бока щек покрыты густыми волосами, образующими бакенбарды. Рыси такие же сильные хищники, как и другие крупные кошки, но отличаются от них по образу жизни и поведению.

Каракал, или степная рысь, как мы уже отметили, отличается от своих родичей тем, что не имеет бакенбард. Это — красивое животное с тонким телом длиной от 65 до 75 сантиметров, высокими ногами, длинными и заостренными ушами с большими кистями на кончиках. Каракал — настоящее дитя сухих степей или пустынь и хорошо приспособлен для жизни в таких местах. Он прекрасный бегун, как и все обитатели степей. Его серовато-желтый, совершенно одноцветный мех подходит под цвет пустыни. На горле и брюхе шерсть светлее, беловатого цвета. На голове от кончика носа к глазам тянется с каждой стороны по черной полосе, а на верхней губе находится большое черное пятно. В зависимости от местности и цвета почвы окраска шерсти каракалов бывает то светлее, то темнее и разных оттенков — от буланого до беловато-рыжего. Эта приспособленность цвета к окружающей обстановке свойственна и настоящим северным рысям. Крадущийся каракал даже в светлую, лунную ночь настолько сливается с окраской почвы, что его трудно заметить и на близком расстоянии.

Каракал.

Область распространения этой рыси велика. Каракал населяет всю Африку и все юго-западные страны Азии, где охотно держится степей и речных долин. В пределах СССР он водится в закаспийских степях. Лесов каракал избегает. Он охотится на мелких млекопитающих и птиц, нападает иногда на антилоп, которым перекусывает сонную артерию. По мнению арабских охотников, каракал очень злобное животное.

«Каракал, — говорит Брэм, — кажется самой сердитой и неукротимой из рысей. Я часто видел его и держал в неволе, но никогда не мог примирить его с человеком. Стоит только подойти к клетке, в которой он лежит, повидимому, спокойно, чтобы вызвать его гнев. Он сердито вскакивает, с фырканьем бросается на подошедшего и готов разорвать его острыми когтями; или же ложится в самом заднем углу своей тюрьмы, прижимает к голове длинные уши, оттягивает губы, фыркает и ворчит без конца. Ни в одном зоологическом саду до сих пор не удалось приручить каракалов; с трудом удавалось достигнуть лишь того, чтобы каракал позволял сторожу входить в клетку. Все же, несмотря на злобность этой рыси, ее умели приручать древние египтяне и некоторые азиатские народы, дрессировавшие каракала для охоты наряду с гепардом».

Камышевый кот, или болотная рысь, тоже встречается в СССР. Ростом эта рысь вдвое больше домашней кошки. Мех ее серовато-бурый со слабо выраженными темными поперечными полосами, особенно заметными на боках, шее и ногах. Кисточки на ушах небольшие.

Этот вид имеет широкое распространение. Камышевый кот живет в большей части Африки и в Южной и Западной Азии. У нас он водится преимущественно по долинам рек, впадающих в моря Аральское и Каспийское.

Камышевый кот, или болотная рысь.

«Болотная рысь, — говорит Брэм, — гоняется за добычей днем и ночью. Нередко она дерзко приближается к деревням, охотно забираясь в большие сады около них. Она встречается и около окраин хлебных полей. Тихо и неслышно крадется она, время от времени останавливается и прислушивается. Настораживаясь, она, как наши домашние кошки, двигает ушами во все стороны, изгибает хвост и спокойным, почти неподвижным взором смотрит прямо перед собой. По-видимому, днем она руководится более слухом, чем зрением. Малейший шорох — и сейчас же у нее изменяется положение ушей, рысь поднимает голову и поворачивает ее в сторону шума. Все ее тело тотчас же прижимается к земле, и, скрываясь в траве, рысь, как змея, ползет к своей добыче. Большей частью охота ее удачна. Иногда случается видеть, как из травы неожиданно подскакивает вверх какое-то животное и мгновенно скрывается: это болотная рысь, сделав прыжок, хватает на лету спугнутую ею птицу. Обычную пищу камышевого кота составляют мыши и крысы, степные курочки, жаворонки, ржанки, камышевки и другие мелкие наземные и тростниковые птицы. На крестьянских дворах эта рысь при случае душит кур, голубей, в полях подкрадывается к зайцам, а на окраинах пустынь — к тушканчикам. На более крупных животных она, говорят, никогда не нападает, человека же боязливо избегает, но, будучи раненной или загнанной в тупик, энергично защищается».

Болотная рысь два раза в год мечет в болотах или степных зарослях по три-четыре детеныша. В зоологических садах камышевые коты бывают редко. В клетках они ведут себя, как и другие кошки. Попавшие в неволю старые камышевые коты дики и неукротимы, но детеныши при хорошем обращении с ними вырастают спокойными и добродушными. То, что камышевые коты действительно делаются ручными, доказывает рассказ Дюмихена, наблюдавшего этих рысей во время путешествия. «Однажды, — говорит этот ученый, — занимаясь снятием надписей в полуразрушенном древнем храме, я услышал лай своей собаки. Прислушиваясь к лаю, я заметил, что он раздается из-под пола. В храме в этом месте оказались подвалы, о которых я раньше не подозревал. Идя на лай собаки, я попал в полузасыпанный подземный ход и в конце его нашел собаку. Она возилась с кошкой, скорее играя с ней, чем нападая на нее. Кошка была настолько слаба, что казалась умирающей. Рассмотрев ее внимательнее, я увидел, что передо мною была не домашняя кошка, а совсем молодая болотная рысь. Это нисколько не удивило меня, — во время моих скитаний в окрестных пустынных горах я очень часто встречал этих животных и не раз видел, как они занимались ловлей мышей в развалинах древних храмов. Несомненно, на такую же охоту пришла сюда и эта рысь, но провалилась в подземелье храма и не смогла подняться вверх по высоким и гладким стенам. Чтобы вытащить мою собаку, я должен был принести несколько больших камней и опустить их в яму; потом я спустился сам, и только тогда удалось вытащить собаку наверх. Умирающая от голода рысь возбудила мое сострадание, я взял ее с собой и, придя в палатку, поскорее угостил ее молоком и мясом. Она с жадностью набросилась на еду и, подкрепившись, к моей радости оправилась. Это, видимо, доставило удовольствие и собаке, которая выражала к рыси доброжелательное отношение и пыталась играть с ней.

Когда я ловил рысь в яме, она не оказала никакого сопротивления, а после того, как поела, снова позволила поднять себя и приласкать. С этого времени она стала моим неразлучным спутником и странствовала вместе со мной по большей части Нубии. Она прыгала ко мне на верблюда, а когда я по целым часам работал в развалинах зданий, делая снимки с древних надписей, она постоянно держалась около меня. С собакой она тоже подружилась: они никогда не ссорились и ежедневно по целым часам играли друг с другом».

Рысь обыкновенная гораздо крупнее, сильнее и красивее описанных рысей. От них она отличается ростом, сильно развитыми бакенбардами и очень коротким хвостом. Длина ее туловища — 1 метр 30 сантиметров, длина хвоста — 20 сантиметров. У нее плотное сложение и мощные лапы, напоминающие лапы леопарда. Длинные и заостренные уши заканчиваются пучками густых черных волос в виде кисточек до 4 сантиметров в длину. Мех густой, на верхней части тела он рыжевато-серый, перемешанный с беловатым. На голове, шее, спине и боках разбросаны рыже-бурые или серо-бурые пятна, есть пятна и на ногах. Летом мех короче, с рыжеватым оттенком, зимой длиннее, и оттенок его светлосерый. Вообще же окраска шерсти обыкновенной рыси очень изменчива, и пятна у различных экземпляров расположены не одинаково.

Рысь обыкновенная.

В Западной Европе эта рысь сохранилась только местами, встречаясь преимущественно на Карпатах и в лесах Скандинавии. У нас она населяет всю область лесов от предгорий Карпат до крайнего востока Сибири.

Встречается эта рысь и в центральных европейских областях СССР, включая и Московскую, а к северу от Волги — в областях Калининской, Ленинградской, Северной, в Горьковском крае, Татарской республике, и в северных областях тайги, и в лесах по обоим склонам Кавказского хребта, и на Урале, где она распространена вплоть до реки Урала и Оренбурга.

Постоянным местопребыванием рыси служат обширные и сплошные леса, изобилующие разнообразной дичью. В островных лесах она показывается лишь в исключительных случаях. Обычно рыси подолгу живут в одной местности. Из своего постоянного местообитания они делают только небольшие отлучки, появляясь иногда у проезжих дорог и вблизи деревень. Держатся они бóльшую часть года поодиночке.

Рысь очень вынослива в ходьбе; она передвигается шагом или кошачьей рысью и, только преследуя добычу или спасаясь от врага, бежит прыжками. Она довольно хорошо лазает и легко плавает. Слух рыси очень тонкий, зрение острое, но обоняние слабое; осязание развито очень хорошо, причем, как и у других кошек, очень чувствительны усы. Все наблюдатели описывают этого хищника, как осторожное животное, которое не теряет самообладания при опасности и умеет выходить из трудных положений. Эти качества заметны и у рысей, содержимых в неволе.

Голос рыси, очень громкий и визгливый, напоминает до некоторой степени крики дерущихся котов. «Я много раз имел случай, — пишет натуралист Оскар Левис, — слышать крик не только моей ручной рыси, но и диких рысей ночью в уединенных лесах. Эти крики — какое-то соединение плача с ревом; они начинаются с высокой ноты и оканчиваются глухо и низко, подобно реву медведя. В ярости, готовясь к защите, рысь выгибает спину, ворчит и фыркает. Моя ручная рысь, тихо, по-кошачьи мяукая тонким и тоскливым голосом, жадно следила за голубями и курами и подкрадывалась к ним. Когда ее гладили, она от удовольствия продолжительно мурлыкала и ворчала так же, как домашняя кошка, но только грубее и резче».

Рысь — ночное животное. С наступлением дня она прячется и, если ей не мешают, лежит до наступления темноты. Для своего логовища она выбирает расселину скалы или чащу, иногда большую яму, нору лисицы или барсука. Желая спрятаться или лечь и выбрав место, рысь обыкновенно бросается туда большими прыжками, чтобы скрыть свои следы. Здесь она лежит и дремлет по целым часам. Но и во сне она следит за тем, что делается вокруг. Малейший шорох заставляет ее поворачивать голову, а если шум усиливается, она тотчас открывает глаза. С наступлением сумерек рысь становится бодрой и живой, но на охоту выходит лишь ночью. Она часто останавливается и прислушивается, как кошка. По мере возможности она держится своего прежнего пути, ступая по старым следам, особенно зимой. Смешать ее след со следом другого животного нельзя: он больше, чем след самого крупного волка, совершенно круглый, спереди тупой, так как втянутые когти не оставляют отпечатка. Шаг рыси короткий. Следы ее тянутся полосой. Если проходят две рыси, то и тогда они оставляют как бы один след, ступая след в след.

Добычей рыси делается всякое животное, которое она может осилить. Она ловит мышей, зайцев, глухарей, косуль и, в редких случаях, оленей, лосей и кабанов. Она так ловка, что ни одна мышь не ускользнет от нее; даже пролетающую или поднимающуюся с земли птицу рысь умеет и успевает схватить лапой. Задушив пойманного зверька или птицу, рысь начинает играть добычей. Она, как кошка, швыряет ее лапой и ловит, делает прыжки, виляет своим коротким хвостом и сопит от удовольствия. Даже будучи голодной, она некоторое время занимается этой игрой и только потом уже принимается за еду.

На севере, в сплошных лесах, рысь относительно безвредна. В нашей средней полосе и в странах Западной Европы она вредит охотничьим хозяйствам и заповедникам, уничтожая дичь. Вред ее усиливается тем, что иногда она убивает животных больше, чем ей нужно для еды. Часто она только слизывает с добычи кровь и объедает лишь самые лакомые кусочки, остальное же бросает нетронутым. Падали она не ест. У нас рысь редко нападает на домашних животных и очень редко приближается к жилью человека. По словам сибирских промышленников, рысь котится в начале лета, принося обыкновенно двух котят. Вполне точных и подробных сведений о размножении рыси не имеется.

В неволе рыси, если они пойманы молодыми и приручены, очень привлекательны. «Я несколько раз, — говорит Брэм, — держал у себя рысей. Раз даже держал в одной клетке канадскую рысь и нашу обыкновенную, а также наблюдал этих животных в различных зоологических садах и могу поэтому говорить на основании личного опыта. По сравнению с другими представителями кошачьего семейства рыси кажутся угрюмыми, упрямыми и ленивыми. Они лежат, как отлитые из меди статуи, почти без всякого движения целых полдня на одной и той же ветви, и лишь сжимание губ, движение ушей, глаз и хвоста показывает, что животное внимательно следит за всем окружающим. Каждое движение и каждое действие они выполняют с серьезным достоинством, неторопливо и с невозмутимым спокойствием. Они никогда не позволяют себе, подобно другим кошкам, прыгать за едой, когда ее видят. Наоборот, рысь спокойно и пристально смотрит на брошенный ей кусок мяса, медленно приближается к нему, но потом мгновенно схватывает его, усиленно виляя своим коротким хвостом. Полученную пищу рысь ест спокойно, без жадности, обычно не съедая всего, и с пренебрежением отворачивается от остатков. Совсем иначе ведут себя рыси, когда мимо клетки проходит или пролетает животное, которое может стать их добычей. Каждая собака, пробежавшая мимо, каждая пролетевшая птица или мелькнувшая мышь возбуждают их внимание. Глаза тотчас же устремляются туда, где тонкий слух уловил легкий шорох. Рысь принимает характерную позу насторожившегося хищника, красивее которой трудно найти».

В зоологических садах рыси плохо переносят неволю и требуют тщательного ухода. Они не боятся резких перемен погоды и самых сильных морозов, если у них есть сухое логовище, но они очень требовательны к пище. Они едят только свежее мясо и должны получать различных животных, чтобы была постоянная перемена блюд. Несмотря на все заботы, рыси, содержимые в клетках, часто погибают. Прирученные рыси, содержимые на воле, живут прекрасно и не болеют. Натуралист Оскар Левис очень красочно описывает свою ручную рысь.

«Моя рысь, — говорит он, — жесточайший враг домашних кошек. Этим, может быть, можно объяснить, почему на воле рысь и дикая кошка не встречаются в одних и тех же охотничьих областях. Свою молодую рысь я в течение немногих месяцев приучил отзываться на кличку „Люси“. Среди многих собачьих имен, которые я выкрикивал во время охоты, она всегда отличала свое имя и с образцовым послушанием шла на зов. Мне удалось без всякого труда так хорошо выдрессировать Люси, что во время самой отчаянной, соблазнительной, но запрещенной охоты за зайцами, птицами и овцами она останавливалась, если до нее достигал мой угрожающий зов, пристыженно бросалась на землю и по-собачьи просила прощения. Она скоро поняла значение выстрела, убивающего дичь для утоления ее голода. Если она была далеко и не могла слышать моего зова, то достаточно было выстрелить из ружья, чтобы она поспешно явилась. Много ловкости и хитрости она проявляла при охоте за зайцами и голубями, мясо которых она предпочитала всякой другой пище. Люси добровольно, даже с удовольствием ходила на все осенние охоты, следуя за мной по пятам. Если перед нами поднимался заяц или собаки пригоняли его к нам, то начиналась самая горячая охота. Однако, несмотря на чрезвычайное возбуждение, моя рысь имела всегда настолько выдержки, что правильно учитывала быстроту своего бега и бега зайца. В тех случаях, когда заяц превосходил ее в беге, она делала прыжки, чтобы схватить добычу. Если же заяц был молодой, не из быстрых, то она гналась за ним, не разбирая дороги, через плетни и заборы, следуя за дичью, как борзая собака, и охота при этом часто бывала удачной. При охоте на голубей Люси тоже проявляла достаточно сообразительности. После того как она много раз потерпела неудачу, бросаясь на голубей, сидевших на земле, она изменила тактику. Она перестала бросаться прямо на то место, где сидела птица, а стала делать над ней большой, хорошо рассчитанный прыжок вверх и хватала взлетевшего голубя острыми когтями прямо в воздухе.

Люси слушалась только меня и моего брата. Если мы оба в один день уезжали куда-нибудь, то никто не мог ее обуздать. Горе тогда было всякой неосторожной курице, утке или гусю! Однако с наступлением темноты Люси переставала буйствовать, взлезала на крышу и отдыхала там, прислонясь к дымовой трубе. Если поздно вечером или ночью к крыльцу подъезжал наш экипаж, она в несколько прыжков соскакивала с крыши, спускалась по колоннам вниз и широким, высоким прыжком бросалась мне на грудь, обхватывая мою шею своими сильными передними лапами. Она громко мурлыкала, ласкалась по-кошачьи, толкала меня головой и входила за нами в комнаты, чтобы расположиться на ночь на софе, постели или около печки.

Однажды мне и моему брату пришлось уехать на целую неделю. Рысь беспокойно искала нас и громко кричала, а на второй день оставила дом и поселилась в ближайшем березовом лесу. Она начала бояться людей и перестала брать пищу из кухни. Только ночью она возвращалась еще на свое обычное место на крыше дома, около трубы. Когда мы ночью возвратились после долгой разлуки домой, радость ее была беспредельна. Вихрем слетела она с крыши и, бросаясь на шею, поочередно душила нас с братом своими ласками. Немедленно она вернулась к прежнему образу жизни и вечером снова доставила всем нашим гостям редкое и крайне занимательное зрелище: вытянувшись на софе, за спиной моей матери, читавшей книгу, она довольно мурлыкала, зевала, а иногда порядочно похрапывала».

В Южной Европе, Малой Азии и у нас в Закавказье водится парделевая, правильнее пардовая, рысь. Она очень похожа на обыкновенную, но имеет более пятнистый наряд: на голове у нее черные полосы, а туловище густо покрыто темными пятнами. Образ жизни и все повадки у нее те же, что у обыкновенной рыси.

Пардовая рысь.

В сплошных лесах Канады живет близкая родственница нашей обыкновенной рыси — канадская рысь, которая, как и наша рысь, считается довольно важным промысловым пушным зверем. Эта рысь несколько крупнее обыкновенной, мех ее длиннее и гуще. Основная окраска — буровато-металлическо-серая. Летом ее шерсть имеет рыжеватый оттенок, зимой — белесоватый. Пятна на ней светлые и мало заметны, а на спине совсем не видны. И в Америке и в Сибири особенно красивый мех имеют рыси, распространенные в самых северных областях тайги. Все упомянутые виды рысей дают пушной промышленности значительное количество шкур. Наиболее ценным считается мех обыкновенной и канадской рыси. В СССР собирают в среднем около трех тысяч рысьих шкур в год.

Канадская рысь.

Гепарды

Гепард — очень своеобразное животное из семейства кошачьих. Он — как бы соединительное звено между кошками и собаками. У гепарда кошачья голова, кошачий длинный хвост, а склад тела и ног собачий. Хотя на лапах гепарда и имеются втяжные когти, но он никогда их не втягивает — они всегда выпущены и, стираясь, делаются тупыми, как у собак. Зубы его сходны с зубами кошек, но клыки сжаты у боков, как у собак.

Гепарды водятся в Африке и Азии. Из африканских гепардов наиболее известен крапчатый гепард, длина которого доходит до 2 метров. Окраска этого зверя светложелтая с многочисленными черными пятнами. Распространен он от Абиссинии до юго-западной Африки. В юго-западной Азии водится известный с древнейших времен охотничий гепард, по-индусски чита. От африканского он отличается окраской. Основной цвет его меха очень светлый, желтовато-серый. На этом фоне разбросаны черные и бурые пятна, которые на спине тесно сближены и почти сливаются, а на конце хвоста образуют кольца. Длина тела читы доходит до 1 метра 40 сантиметров, длина хвоста — более 75 сантиметров. По величине тела чита не больше леопарда, но выше его.

Этот гепард водится и в СССР. Он встречается по всей советской Средней Азии, начиная от восточного берега Каспийского моря до Тянь-Шаня, но всюду очень редок.

Это настоящее степное животное. По сравнению с кошкой чита ступает более твердо и делает бóльшие шаги. Лазать гепард не может. Он мурлычет, как домашняя кошка, только гуще, грубее, при раздражении фыркает, как все кошки, ворчит и щелкает зубами.

Пища охотничьего гепарда состоит главным образом из жвачных животных малой и средней величины, которых он ловко ловит. Любимая добыча его — антилопы. В беге на короткое расстояние гепард одно из самых быстрых животных. На бегу он напоминает борзую собаку. Однако большие расстояния гепард не может пробегать так быстро, он скоро устает, и лошадь легко догоняет его. Гепард не полагается только на быстроту бега, он умеет и подкрадываться к добыче. Заметив стадо пасущихся антилоп, гепард прижимается к земле и ползет беззвучно, но быстро, стараясь скрыться от бдительных глаз вожаков стада. Ползет он, совершенно согнув длинные ноги и скорее по-лисьи или по-волчьи, чем по-кошачьи. Он никогда не подкрадывается с наветренной стороны и замирает неподвижно на месте, если вожак стада встревоженно поднимет голову. Подкравшись к стаду, гепард выбирает животное, стоящее ближе, и с большой быстротой бросается на него, гонится за ним, ударом лапы по ногам сбивает на землю и хватает за горло.

Гепард.

В неволе гепарда дрессируют для охоты. В Индии им с успехом пользуются для охоты на степных животных, подобно тому как используют сокола и беркута для охоты на птиц и лисиц. Встарину монгольские ханы устраивали охоты с гепардами и брали с собой сотни этих животных. Еще и теперь у некоторых туземных раджей Индии содержатся гепарды. Еще не так давно гепардов дрессировали для охоты в Иране, Абиссинии и Алжире. В средние века были охотничьи гепарды у королей Западной Европы и у русских удельных князей.

В Индии с читой охотятся и теперь. Отправляясь на охоту, охотники завязывают зверю глаза и, держа его на привязи, везут на легкой двухколесной арбе. Затем охотники стараются, насколько возможно, приблизиться к стаду антилоп, снимают повязку с глаз гепарда и показывают ему добычу. Едва животное завидит антилоп, как тотчас же сползает с арбы и начинает осторожно подкрадываться к стаду. Если нападение удается, то чита валит на землю антилопу или оленя, а охотники подбегают, перерезают добыче горло и собирают кровь в деревянный сосуд. Напоив читу этой кровью, ей снова завязывают глаза.

«Должно казаться странным, — говорит Брэм, — что сведения о жизни гепарда, которого так часто приручают, очень скудны. Я безуспешно расспрашивал о гепардах арабов-кочевников в Африке, которые отлично знают этих животных. Они мне сообщили только, что гепардов ловят петлями и что, несмотря на дикость и бешенство вначале, гепарды приручаются в самое короткое время. Стерндаль рассказывает несколько больше о гепардах Индии. По его словам, детеныш гепарда чисто серого цвета, за исключением черной полоски на носу. В Индии никогда не воспитывают для охоты детенышей, а ловят только взрослых, уже умеющих охотиться гепардов. Туземцы рассказывали этому натуралисту, что гепард наедается лишь раз в три дня, но ест очень много и спит потом в своем логовище. На третий день встает и отправляется к определенному дереву, где собираются и другие гепарды. Там они играют друг с другом и „точат когти“, царапая дерево. В этом рассказе есть доля правды, так как именно около таких деревьев гепардов и ловят. Здесь шагов на двенадцать в окружности укрепляют на деревянных кольях множество петель, какие употребляют для ловли антилоп; затем охотники прячутся за ширмой из ветвей, поставленной на расстоянии восьмидесяти шагов, и караулят. Один охотник, присутствовавший на такой ловле, рассказывает, что, когда солнце стало садиться, показались вдали четыре читы. Они играли, гоняясь друг за другом, — очевидно, это было одно семейство. Скоро они все подбежали к дереву, причем два более крупных зверя были впереди и сразу оба запутались лапами в петлях. Туземцы подбежали, набросили на них попоны, связали им ноги, а потом надели на головы особые кожаные покрывала. Один неловкий туземец был сильно укушен в руку. Пойманных зверей на арбах, запряженных быками, отвезли в деревню. В деревне воспитание их началось с того, что изо дня в день женщины и дети, смеясь и болтая, находились около них, чтобы прежде всего приучить их к человеческому голосу. Приблизительно через шесть месяцев после поимки читы становятся годными для охоты, и любители покупают их за высокую плату. Их никогда не держат в клетках, а всегда, как собак, на привязи.

Для каждого, кто видел гепарда в неволе, ясно, что приручение этих зверей — действительно нетрудное дело.

Я думаю, что во всем семействе кошек нет ни одного столь добродушного создания, как охотничий гепард, и сомневаюсь, чтобы какая-нибудь дикая кошка могла быть так приручена. Добродушие составляет основную черту характера этого животного. Привязанному гепарду и в голову не приходит перегрызть тонкую веревку, которой он привязан. Никогда он не причинит вреда тому, кто с ним возится. Можно смело подходить к гепарду, гладить его и ласкать. Ласки он принимает довольно холодно, только мурлыкать начинает сильнее, чем обычно. Он, пока не спит, непрерывно мурлычет по-кошачьи. Часто он подолгу стоит неподвижно, смотрит в одну точку и мурлычет с довольным видом. В такие минуты куры, голуби, воробьи, козы и овцы могут смело проходить мимо него: он не обращает на них никакого внимания. Только появление какого-нибудь хищного животного нарушает такое созерцательное настроение гепарда. Мурлыканье мгновенно прекращается; взгляд делается острым; гепард навостряет уши и готовится к прыжку.

Шлегель рассказывает о гепарде, которому днем позволяли бегать на свободе и привязывали только на ночь. Его любимое место было около теплой печки. В холодную и даже слегка прохладную погоду он совсем не хотел покидать комнату, особенно место у печки. Выходил на двор он только для естественных надобностей, так как отличался большой чистоплотностью и не пачкал в доме. Вечером он без сопротивления позволял сажать себя на цепь и даже сам просовывал голову в ошейник, который перед ним держали. Он знал свою кличку „Бетти“ и был особенно привязан к детям, прыгал и играл с ними. В обращении со взрослыми он был сдержаннее. На животных, в том числе на кошек и собак, не обращал никакого внимания. Летом он охотно лежал в саду на солнечном припеке. На прогулках, когда хозяин брал его с собой, он вел себя, как благовоспитанная собака: иногда забегал вперед, но вскоре возвращался назад, был послушен и не трогал встречавшихся домашних животных. В воду никогда не шел. Свой мех он содержал в чистоте и никогда не страдал от паразитов. Кормили его вареным мясом и молоком с хлебом».

В зоологических садах и зверинцах гепарды редко выживают долго. Они чувствительны к холоду и переменам погоды и не выносят долгого заключения в клетке.

Фенек

Когда горячее солнце Сахары склоняется к западу и зной сменяется свежестью, в оживающей пустыне появляются осторожные стайки красивых маленьких зверьков. Это степные лисицы, или фенеки, принадлежащие к семейству собачьих. У них маленькая и тонкая мордочка с большими красивыми глазами и огромными ушами. Фенек — самая маленькая из лисиц. Длина ее тела с хвостом не превышает 65 сантиметров, длина хвоста — 20 сантиметров. Мех этого зверька мягок и шелковист, на спине и на боках песочного цвета, а на груди и брюшке белый. Хвост песочного цвета с черным пятном у основания и таким же пятном на конце.

Фенек водится в сухих степях и песчаных пустынях Северной Африки. Он копает норы в песчаной почве и умеет, когда его преследуют или при иной опасности, быстро закапываться в рыхлый песок. Днем он спит в своей подземной норе, свернувшись клубком. С закатом солнца просыпается и прежде всего бежит к месту, где есть вода. Пьет он много и, только напившись досыта, отправляется на охоту. Любимую пищу фенека составляют птенцы и яйца. Он не щадит ни одного гнезда. Ловит он и взрослых птиц. Если не удастся поймать птицу, он ест тушканчиков и других грызунов, ящериц, жуков и стрекоз. При случае фенек посещает пальмовые рощи, где ест финики; не пренебрегает он и другими плодами, не исключая арбузов.

Фенек и египетский тушканчик.

Во время охоты все движения этой красивой лисички отличаются ловкостью и легкостью. «В сумерки, — говорит Брэм, — слышен иногда в степи тихий своеобразный визг фенека. При счастливых обстоятельствах можно увидеть между песчаными холмами и скалами или в густой траве, как фенек подкрадывается к добыче. Он ползет очень осторожно, прислушиваясь, оглядываясь и обнюхивая воздух. Ничто не ускользает от его внимания. Вот большие уши фенека уловили чуть заметное шуршанье кузнечика в траве. Зверек тотчас же находит добычу и съедает ее. Ловкая ящерица скользнула по песку, но фенек и ее услышал и поймал. Но это все не главная добыча фенека. Горе жаворонку, который случайно опустился на землю недалеко от тропинки, по которой крадется фенек. Жаворонок погиб, если хоть раз шевельнул крыльями! Горе и степному рябку, — за этой птицей фенек крадется особенно охотно. Одного рябка ему достаточно, чтобы быть сытым самому и накормить голодных детенышей. Надо видеть фенека, когда он своим тонким чутьем выследил выводок рябков! Может быть, только одна из этих птиц пересекла охотничью тропинку фенека, но и этого достаточно. Он тотчас же отыскивает след и, невидимый, неслышный, тихо крадется, обнюхивая землю. Фенек очень хорошо знает этих птиц. Его не обманут камни и кучки песка, издали похожие на рябков: острое обоняние и хороший слух укажут ему верный путь. Как ни ничтожен шум, который произведет рябок, усаживаясь на ночлег, как ни мало заметно движение оглядывающейся в полусне птицы, как ни незначителен запах, оставляемый рябком на земле, — от фенека ничто не укроется. Вот он уже у добычи и ползет почти на животе. За последним кустиком он останавливается. Как блестят его глаза, как широко растопырились его уши, как жадно смотрит он на дремлющую, усталую птицу! Вся жизнь его как бы сосредоточилась в глазах, а туловище словно окаменело и кажется изваянием, сделанным из песка пустыни. Но вот последний прыжок, рябок замахал крыльями и, не успев взлететь, очутился в зубах фенека. Все соседние птицы, громко хлопая крыльями, поспешно взлетают, некоторое время беспорядочно носятся в ночном мраке и снова опускаются на землю, не подозревая, кто прервал их сон».

По сведениям арабов, фенек мечет в марте три-четыре слепых детеныша и заботливо воспитывает их. В неволе зверек легко делается ручным и привязывается к своему хозяину, особенно если он попал в руки человека еще молодым. При хорошем обращении и уходе фенеки хорошо переносят неволю, но требуют теплого помещения.

Лисы

Лисицы имеют почти такой же склад тела и такие же зубы, как собаки, волки и шакалы, но отличаются от них более длинным туловищем, ниже посаженным на ногах, и более пышным длинным хвостом.

Лисица — одно из самых известных диких животных. О ней упоминают пословицы и поговорки, про нее сочинено множество сказок; лучшие баснописцы всех времен и народов делали ее героиней своих басен, а великий немецкий поэт Гёте написал о ней целую поэму. Однако во всех этих сказках и баснях образ лисицы мало соответствует действительности. «Беспристрастный наблюдатель, — говорит натуралист Пехуэль-Леше, — не найдет у этого животного той степени понятливости, хитрости и находчивости, которую ей приписывает народная молва. По моему мнению, лисица по своей сметливости мало разнится от других хищных зверей, например от волка. За ней можно признать только способность отлично пользоваться местными условиями, чтобы спасаться от врагов; но и у других зверей из семейства собак развита та же способность. При опасности лиса иногда впадает даже в панику. Она попадается несколько раз сряду в одни и те же ловушки, и вообще ее легко обмануть. Во время облав она боится флажков и тряпок и не решается пробежать мимо них, несмотря на крики загонщиков и выстрелы охотников. Когда охотник стоит неподвижно, лиса не скоро узнает о его присутствии и долго не чует его, если он приближается к ней с наветренной стороны. Зрение и обоняние у нее не особенно сильно развиты».

По окраске своего прекрасного меха лисицы очень разнообразны. Среди них бывают и снежно-белые альбиносы, и очень темные, черно-бурые, и даже совершенно черные лисицы, изредка встречающиеся у нас в СССР в северных областях и на Кавказе и чаще в северо-восточной Сибири. Пушная промышленность в зависимости от цвета шерсти различает целый ряд сортов лисицы: караганка (серая степная лисица), красная, огневка (ярко-рыжая), крестовка (темная, у которой буроватый цвет часто идет пересекающимися полосами вдоль хребта и через лопатки), сиводушка (темная чернобрюхая лисица, переходная к чернобурой) и чернобурая.

Наиболее ценными считаются самые темные лисьи шкуры — черно-бурого или черного цвета. Ярко-рыжие шкуры лесных лисиц ценятся выше, чем светлые степных лисиц. Чисто белые лисицы, хотя и очень редки, ценности не имеют. Сиводушка может быть и темной формой лисицы и помесью лисиц красной и черной.

Лисица.

Лиса — ценный пушной зверь. В СССР ежегодно добывается до полумиллиона лисьих шкур, лучшие из которых оцениваются свыше пятидесяти рублей, а чернобурые шкуры стоят иногда сотни рублей. Лисы полезны не только своим мехом, но и тем, что истребляют грызунов, вредных для сельского хозяйства и лесоводства.

В Северной Америке, начиная от крайнего севера, живет американская лисица, которая очень похожа на нашу европейскую и сибирскую. Среди красных лисиц там, как и у нас, встречаются такие, шерсть которых окрашена темнее. Чаше, чем в Сибири, встречаются там совершенно черные лисицы с серебристым налетом. Их так и называют серебристыми лисицами. Таких именно лисиц, шкурки которых ценились очень дорого, в Канаде и Соединенных штатах лет сорок назад начали держать в клетках для получения приплода и шкурок. Черные лисицы начали правильно размножаться в неволе, и мало-помалу, сначала в Америке, потом и в Западной Европе и в СССР, возник целый промысел разведения черных лисиц на особых лисьих фермах. Теперь таких ферм очень много. Есть фермы, в которых держат и кормят по тысяче лисиц и больше. У нас два больших лисьих совхоза находятся вблизи Москвы и один у города Повенца.

Лисицы живут в большинстве стран Северного полушария: во всей Европе, в Северной Африке и в Западной и Северной Азии. Селятся они в самых разнообразных местностях. К числу злейших врагов лисицы принадлежит волк; поэтому там, где много волков, лисицы размножаются не очень сильно; и наоборот, в странах, где истребляют волков, число лисиц большей частью увеличивается.

Лисица выбирает свое логовище с большой осторожностью. Она устраивает его под камнями или между корнями больших деревьев. Логовище состоит из глубокой норы с довольно просторной камерой. Однако по возможности лисица старается завладеть чужой, уже готовой норой. Охотнее всего она пользуется покинутым логовищем барсука, а иногда даже живет с ним в одной норе. Осенью и зимой, особенно на равнинах, лисица иногда живет под кучей хвороста или под камнями или устраивает свое логовище в дупле старой ивы, а то просто в ямке под густыми кустами. В бурю, дождь, мороз и в сильную жару лисица почти все время лежит в норе; в хорошую же погоду зимой и летом она рыскает по окрестностям за добычей и засыпает где придется. В теплых степных странах, где мало леса, например в плодородной части Нижнего Египта, лисицы роют норы только для своих детенышей, сами же обыкновенно живут на поверхности земли.

За добычей лиса отправляется преимущественно по ночам, но в мало населенных и спокойных местностях охотится и днем. Она крадется очень тихо и осторожно, время от времени осматривается и обнюхивает воздух, старается как можно лучше прятаться, для чего выбирает себе путь между камнями, кустами и в высокой траве. Обычно она не покидает леса, а если ей приходится перебегать полянку, она решается на это лишь в том случае, когда находит на ней прикрытия в виде кустов и больших камней. Опытные охотники хорошо знают привычки лисицы и почти всегда угадывают, по каким тропинкам (лазам) она должна пробежать из одной части леса в другую.

Добыча лисицы состоит из разнообразных животных, начиная от молодой косули и кончая майским жуком, но чаще всего она ловит различных мышей. Исследование желудков убитых лисиц показало, что лиса ест, кроме живой добычи, также падаль и ягоды. Мелких грызунов она поедает очень много. При вскрытиях находили в желудке одной лисицы до пятидесяти штук мышей и полевок. Успешно охотится лиса за зайцами и кроликами, ловит птиц и опустошает птичьи гнезда. Известны случаи, когда лисицы подплывали к гнездам лебедей и загрызали сидевших на яйцах самок. Очень часто они нападают ночью и на домашнюю птицу, а иногда таскают кур со двора и днем. Особенно часто лиса посещает птичники в то время, когда кормит подрастающих детенышей. «Возвращаясь в одно майское утро с охоты, — сообщает старший лесничий Мейеринк, — я увидел в трехстах шагах от себя дуб, по сучьям которого спокойно и медленно передвигалось что-то белое. Я подбежал ближе и увидел лисицу, которая тащила в зубах домашнего гуся. Я успел уже приблизиться шагов на семьдесят и готовился спустить курок, когда лисица вдруг бросила гуся и, прыгая с ветки на ветку, быстро скрылась из виду. Отметив место, где находился этот дуб, обрезками бумаги, я подобрал раненого гуся и отправился домой за помощниками. Через два часа я снова был у отмеченного дуба с несколькими охотниками, вооруженными топорами и лестницей. Мы стали стучать топорами по дереву до тех пор, пока не выгнали оттуда лисицу, которая тут же была убита. Она оказалась самкой, а набухшие сосцы ее указывали, что у нее были маленькие детеныши. Тогда охотники взлезли на дерево и палкой стали исследовать дупло. На глубине полутора метров мы обнаружили лисят и, продолбив дерево у основания дупла, достали через сделанное отверстие весь выводок, состоявший из четырех одномесячных лисят».

Лисица бегает быстро и ловко. Она умеет ползать, неслышно скользить по земле, мчаться во весь дух и делать очень большие прыжки. Однако хорошие борзые собаки легко ее догоняют. При быстром беге лисица держит свой хвост (по-охотничьи — трубу) навытяжку, откинув его назад, а при ходьбе волочит его по земле. Когда лисица подстерегает добычу, она ложится плотно брюхом на землю, а когда отдыхает, то нередко, подобно собаке, укладывается, свернувшись клубком, или ложится на бок. Очень часто она сидит на задних лапах, совсем как собака, а свой пушистый хвост закидывает к передним ногам. Воды лиса нисколько не боится, идет в нее охотно и плавает легко и быстро. Лазает она тоже довольно легко и иногда взбирается на нижние ветви деревьев. При наводнениях или весной при полой воде лисицы нередко взбираются на ветлы речной долины.

Голос лисицы напоминает отрывистый лай, который переходит в звонкий тонкий визг. Взрослые лают редко, лишь перед грозой, в непогоду или при больших морозах. Лисята же кричат и тявкают всякий раз, когда голодны или начинают скучать. В гневе или при опасности лиса громко ворчит.

Лисицы не собираются стаями, хотя их нередко встречают по нескольку штук в одной норе. Между собой они живут далеко не дружно, а при голодовках пожирают своих раненых и слабых сородичей. Лесничий Мюллер наблюдал, как шестеро лисят сначала весело играли друг с другом, потом из-за чего-то поссорились и одного искусали до крови. Раненый зверек собрался было убежать, но был настигнут своими сестрами, умерщвлен и тут же съеден. Такая же участь постигла одну подстреленную молодую лису, которая имела еще силы добраться до норы, но там была съедена своими сестрами.

Лисица-самка в мае рождает от четырех до шести слепых детенышей. Лисята начинают видеть через двенадцать дней, через три-четыре недели перестают сосать, но еще три-четыре месяца живут в норе, куда мать приносит им добычу.

Маленьких лисят легко воспитать под собакой, которая подпускает их к своим сосцам наравне со щенятами. Если с ними хорошо обращаться, то они скоро делаются ручными. «Из многих живущих у меня лисиц, — рассказывает Ленц, — последняя, самка, была самой ручной, так как я взял ее совсем маленькой, когда она только еще начинала самостоятельно есть. Первое время она отличалась особенным задором и горячностью. Когда ей давали любимое ее кушанье, она начинала злобно ворчать даже и тогда, когда ее никто не трогал. Однако дружеское и ласковое обращение с ней скоро сделало ее настолько ручной, что она не сердилась даже тогда, когда я вырывал из ее окровавленной пасти только что загрызенного ею кролика. Она всегда с большим удовольствием играла со мной. Став взрослой, она тоже всегда радовалась моему приходу, виляла хвостом, как собака, и с визгом прыгала вокруг меня. Если мимо проходила собака, она принималась прыгать и скалить зубы. Днем она была такою же бодрой, как и ночью».

На лисиц охотятся с ружьем, травят их собаками и выкапывают из нор. Ловят их также всевозможными ловушками и железными капканами. «С большой осторожностью, — говорит Винкель, — идет лисица к тому месту, где расставлены ловушки. Однажды в зимний морозный день, когда начинало смеркаться, я был свидетелем того, как голодная лисица подошла к капкану. Старательно и ничего не подозревая, она подбирала самые дальние куски разбросанной приманки, удобно располагалась для еды и помахивала хвостом. Но чем ближе она подходила к месту, где был капкан, тем становилась осмотрительнее. Теперь, прежде чем взять кусок приманки, она несколько раз обходила вокруг него. Когда же она добралась до последнего куска, висящего в скрытом капкане, то остановилась и села. Сидя против этого рокового куска, она минут десять смотрела на него, не спуская глаз, но не решалась схватить. Потом обежала несколько раз вокруг капкана. Наконец, видимо убедившись в кажущейся безопасности, она снова подошла вплотную к капкану и протянула за куском переднюю лапу, но не могла достать его. Она снова присела перед капканом, созерцая лакомый кусок, и вдруг стремительно бросилась на него; и в тот же момент железное ожерелье охватило ее шею».

У лисиц есть враги и кроме человека. Их ловят и съедают волки, крупные хищные птицы похищают лисят, а беркут нападает даже на взрослых лисиц, хотя тем иногда удается спастись от этого могучего пернатого хищника. «Лисица, — рассказывает натуралист Чуди, — пробегавшая через глетчер, была схвачена беркутом и поднята на воздух. Но скоро хищник как-то странно захлопал крыльями и скрылся за скалой. Я поднялся туда и с удивлением увидел, как мимо меня промчалась лисица. По другую сторону скалы я нашел умирающего орла с растерзанной грудью. Лисице, видимо, удалось освободить шею и голову и вцепиться в горло птицы».

Лисицам свойственны все собачьи болезни, не исключая и бешенства.

Песец и корсак

Полярная лисица, или песец, и близкий к песцу корсак, который живет в умеренных, степных областях, значительно отличаются от обыкновенной лисицы.

Песец, или полярная лисица, как показывает уже его название, живет на крайнем севере Старого и Нового Света, встречаясь одинаково часто на материках и островах. Песцы водятся на Аляске, по всему северу Канады, в Гренландии, на Шпицбергене, в Лапландии и европейских тундрах, на Новой Земле, в северной Сибири с прилежащими островами и на Командорских островах. Обычно местопребыванием этой лисицы служит кругополярная тундра, в которой песцы и строят свои норы. Только зимой часть песцов откочевывает в самые северные области тайги.

По складу тела песец напоминает лисицу. Длина его туловища — 60 сантиметров, длина хвоста — 30 сантиметров. Песцы бывают белые и так называемые голубые. Особенно ценятся голубые песцы, которые зимой и летом имеют одну и ту же темную окраску каштаново-дымчатого цвета. Лучшими по качеству считаются шкурки с голубоватым оттенком. Но голубые песцы редки всюду, кроме северных областей Тихого океана. Белые песцы меняют окраску: зимой они снежно-белого цвета, а летом на спине, плечах и голове шерсть их становится темной. Таких летних песцов зовут «крестоватиками». Эти изменения в окраске вызываются сложной линькой.

Песец зимний.

В советском пушном хозяйстве на Командорских островах белых песцов издавна вылавливают, поддерживая размножение только голубых. Большим преимуществом песцов по сравнению с другими ценными пушными зверями является их сильная плодовитость, что особенно важно для их разведения в пушных хозяйствах. Число детенышей у песцов в одном помете может достигать шестнадцати штук, а по утверждению наших промышленников — даже двадцати штук. Обыкновенно же детенышей в помете бывает меньше.

Из белых песцов лучшими считаются новоземельские. В целях сохранения этого зверя советским правительством запрещена охота на крестоватиков, то есть на летних и молодых песцов, шкурки которых в это время малоценны.

Песец летний (крестоватик).

Песцы все время усердно отыскивают добычу и только при дурной погоде или при опасности прячутся в ущельях скал или в выкопанных норах. В пище они мало разборчивы и едят все, что попадается, в том числе и морских беспозвоночных, но любят охотиться за мышами. Десятки и сотни километров следуют они за переселяющимися пеструшками. Ловят они и белых куропаток, береговых и морских птиц, но особенно много истребляют птичьих яиц и выводков. При большом голоде песцы пожирают испражнения животных и проникают в человеческие поселки, утаскивая оттуда все, что могут найти. Если же пищи у песца в избытке, то часть ее он тщательно зарывает в землю прозапас, а затем, по мере надобности, вытаскивает оттуда.

«Европейские песцы избегают человека, — сообщают ученые-наблюдатели Копеланд и Пайер, — но гренландские, напротив, обыкновенно умеют поживиться около людей. Они нередко сопровождают охотничьи сани и на почтительном расстоянии бегут следом за ними в ожидании охоты и добычи. Случается, что они, побуждаемые любопытством или каким-либо соблазнительным для них запахом, бегут за санями целые километры. Они, не сводя глаз, смотрят на затертое льдом судно, словно предвкушая поживу. Словом, песцы настолько освоились с ролью паразитов, что иногда от них трудно отделаться. Случается, что песец по целым часам что-то гложет и грызет около раскинутой палатки, а если их соберется несколько, то начинаются возня и драки. Когда человеку надоедает вся эта суматоха и он выходит из палатки, чтобы разогнать их, они и не думают убегать. Наоборот, они дерзко смотрят в глаза, злобно лают и уходят нехотя, очень медленно отступая и ворча».

Так же дерзки бывают песцы на Командорских островах, где их охраняют бóльшую часть года.

«Постоянно проявляя хитрость, проворство и ловкость, — говорит Брэм, — песцы иногда поражают такими бессмысленно-отважными выходками, каких не встретишь у других животных. В этом я лично убедился следующим образом. Однажды вечером мы встретили песца у Доврофиельде (в Норвегии) и семь раз стреляли по нему из ружья, но не попадали. Песец не убежал, а, наоборот, стал следовать за нами и еще минут двадцать шел позади нас, пока не кончились скалы. Его не могли отогнать даже метко брошенные камни, к которым он отнесся так же равнодушно, как и к просвистевшим около него пулям. Сопровождавший меня охотник рассказывал, что он не раз ловил этих животных руками, так как песец без всякой робости подбегал к нему вплотную и, с любопытством рассматривая его, садился перед ним. Однажды песцы съели оленью шкуру, на которой он спал. Хижина его стоит уединенно на горе, и зимой ему постоянно приходится бороться с назойливостью песцов».

Очень интересно и подробно описывает песцов спутник Беринга, известный натуралист и путешественник Стеллер. Ему вместе с командой корабля Беринга, погибшего у впервые открытых тогда (в 1741 году) Командорских островов, пришлось прожить целую зиму на необитаемом острове, названном после островом Беринга. «В продолжение нашего несчастного пребывания на этом острове, — пишет он, — я имел случай изучить нравы песцов, в наглости, хитрости и пронырстве значительно превосходящих обыкновенную лисицу. Они и днем и ночью забирались в наши жилища, таскали оттуда все, что могли унести, даже совсем им не нужные вещи: палки, ножи, мешки, сапоги, чулки и шапки. Они так ловко умели откатывать от наших складов бочки провизии и вытаскивать из них мясо, что вначале нам и в голову не приходило считать виновниками краж этих четвероногих грабителей. Когда мы сдирали шкуру с какого-нибудь убитого животного, песцы рвали мясо из наших рук. Как бы мы старательно ни зарывали те или иные продукты и как бы ни закладывали их камнями, песцы все-таки общими усилиями откапывали и доставали спрятанное. Если мы подвешивали провизию на высоком столбе, они подкапывали столб и опрокидывали его или же один из них, подобно кошке или обезьяне, взлезал на столб и сбрасывал на землю подвешенное. Они следили за нашими поступками и ходили за нами по пятам, мешая нашим занятиям. Когда море выбрасывало какое-нибудь животное, они съедали его очень быстро. Если же не успевали съесть его сразу, то остатки перетаскивали по частям на гору, зарывая там на наших глазах под камнями… Так они бегали взад и вперед до тех пор, пока не перетаскивали всей добычи. При приближении человека вся стая соединялась в кучу, и все вместе начинали рыть песок и быстро закапывали в него какого-нибудь калана (морскую выдру). Когда ночью мы спали под открытым небом, они стаскивали с нас шапки и крали рукавицы из-под изголовья, утаскивали шкуры и кожи, служившие нам одеялами и подстилками. Если мы ложились прямо на только что убитого калана, чтобы они у нас его не стащили, то и это не помогало. Они все-таки во время нашего сна ухитрялись объедать все мясо и внутренности убитого животного. Поэтому мы спали всегда с палками в руках, чтобы отгонять и бить песцов, когда они беспокоили нас.

Когда мы на каком-нибудь переходе усаживались отдохнуть, песцы тоже останавливались и, поджидая нас, выделывали всякие штуки. Они подкрадывались к нам, когда мы дремали, грызли ремни, которыми были стянуты наши неуклюжие самодельные сапоги, а иногда начинали грызть и сапоги, и обнюхивали нас, чтобы убедиться, живые мы или мертвые. Когда мы только высадились на остров и стали рыть могилы для умерших товарищей, песцы успели отъесть у покойников носы и пальцы на руках и ногах. То же пытались они проделать с больными и слабыми, и нам приходилось сторожить больных товарищей и отгонять наглых зверей. Никто из нас не выходил из палатки для естественных надобностей, не вооружившись палкой, чтобы защищать обнаженное тело от их укусов, но экскременты они пожирали тотчас же, как голодные свиньи. Каждое утро мы наблюдали, как песцы бегали вокруг лежащих на берегу тюленей и морских котов, обнюхивая спящих, и, если находили между ними мертвого, тотчас же принимались терзать труп, таская его из стороны в сторону. Так как тюлени иногда душат во время сна своих детенышей, то песцы нередко по утрам вытаскивали мертвых тюленят.

Песцы не давали нам покоя ни днем, ни ночью, и мы так были озлоблены против них, что убивали и старых и малых без всякой жалости. Эти животные до такой степени жадны на еду, что, держа в одной руке кусок мяса, а в другой топор или палку, можно приманить их совсем близко и тут же убить. Однажды мы положили труп тюленя, а сами стали на расстоянии в несколько шагов. Песцы не замедлили явиться и принялись пожирать мясо. Мы их всех перебили на месте, но пока убивали одних, другие продолжали рвать труп тюленя. Мы вырыли яму и бросили туда убитых песцов. Прошло совсем немного времени, и яма переполнилась живыми песцами, терзавшими своих мертвых собратьев. Мы и этих всех перебили палками. Хотя мы и не пользовались прекрасными шкурками, третья часть которых принадлежала голубым песцам, и даже не сдирали их, тем не менее мы истребляли беспощадно этих животных, как своих заклятых врагов. Если этим надоедливым зверям попадалась какая-нибудь несъедобная вещь, например снятое нами платье, ни один из них не проходил мимо без того, чтобы не изгадить его своим калом или мочой».

Понятно, что в настоящее время, когда песцов повсюду преследуют, они уже не так доверчивы и избегают человека. Свои прежние привычки они проявляют в некоторой степени в хозяйствах, где их охраняют и разводят. Разводят песцов преимущественно на островах, лежащих у берегов Аляски, и на наших Командорских островах. Держат их также на пушных фермах в Европе и Америке. В тундре и на островах Северного Ледовитого океана на песцов охотятся и ловят их капканами и различными ловушками. У нас собирают ежегодно от пятидесяти до ста тысяч шкур зимнего песца.

Корсак, близкий родич песца, похож на него ростом и складом тела, но по окраске рыжеватого меха напоминает степную лисицу. Область распространения корсака начинается от степей, окружающих Каспийское море, и идет вплоть до Монголии. Держится корсак исключительно в степных местностях. Зимой он в значительном количестве откочевывает из более северных областей на юг, а с наступлением весны возвращается обратно. Постоянного жилища корсак не имеет. Он редко роет нору и чаще ведет бродячий образ жизни, спит под открытым небом или в случайно найденной норе байбака.

Корсак.

Главная пища корсаков — зайцы и мелкие грызуны. Но они ловят также птиц, ящериц, лягушек и крупных насекомых, особенно саранчу. О размножении корсака точных сведений нет.

У корсака мягкий, довольно густой, теплый и красивый мех, который ценится, и потому эту лисицу усиленно преследуют. Ловят корсаков различными ловушками, травят собаками и охотятся на них с прирученными орлами. На наш пушной рынок поступало ежегодно до двухсот тысяч шкурок корсака. В последние годы это количество несколько сократилось.

Неволю корсак переносит довольно хорошо. «Я долгое время держал у себя корсака, — говорит Брэм, — наблюдал корсаков в других местах неволи и не заметил особенной разницы в его образе жизни сравнительно с обыкновенной лисицей. Он принадлежит к наиболее удобным обитателям зоологических садов: скоро осваивается с отведенной ему клеткой, не боится ни летней жары, ни зимнего холода, выдерживает с одинаковым равнодушием и солнечный жар и жестокие морозы. Корсаки в неволе прекрасно размножаются».

Шакалы

Шакалы, которых у нас на Кавказе зовут чекалками, похожи на волков, но меньше их по размерам. Обыкновенный, или золотой, шакал имеет высокие ноги, морда его острее, чем у волка, но не такая острая, как у лисицы; пушистый хвост висит почти до земли. Жесткая и не очень длинная шерсть его неопределенной окраски: основной цвет серовато-желтый, переходящий на спине и по бокам в более темный, а на брюхе и груди в более светлый. Иногда мех шакала пересекается темными неправильными полосами и волнистыми линиями. Длина его стройного туловища — от 65 до 80 сантиметров, длина хвоста — от 20 до 30 сантиметров.

Родиной обыкновенного, или золотого, шакала считают Азию. Он встречается в Индии, Белуджистане, Афганистане, Иране, Закавказье, Малой Азии, Палестине, Аравии и переходит в Северную Африку. В Европе он живет в Греции, в некоторых местностях Далмации и в европейской части Турции. В пределах СССР этот шакал встречается в лесах и зарослях речных долин на Кавказе, к северу до Терека и Новороссийска, в закаспийских степях и в Туркестане, к северу до Аральского моря. Эти животные приносят человеку и вред и пользу. Они вредят частыми нападениями на домашнюю птицу и истреблением дичи, а полезны тем, что уничтожают падаль и крыс в городах, селениях и их окрестностях.

Обыкновенный шакал.

По образу жизни шакал занимает среднее место между волком и лисицей, но более походит на волка. Днем он прячется, а вечером выходит на охоту и громким воем сзывает своих сородичей, с которыми охотится вместе. Очень редко шакал ищет добычу в одиночку. Шакалы совсем не боятся близости людей. Они смело приходят в деревни и даже города, залезают на скотные дворы, в хлевы и птичники, где хватают, что могут. Как только наступает ночь, отовсюду начинает доноситься их многоголосый и жалобный вой, похожий несколько на вой собак. Обычно, как только один шакал подаст голос, все другие начинают подтягивать. Голоса раздаются с разных сторон и на разных расстояниях, образуя хор стонов и воплей. Такой вой раздается иногда целую ночь, не давая заснуть непривычному человеку, особенно если ему приходится ночевать в лесу или в поле.

Ту пользу, которую шакалы приносят, уничтожая трупы и истребляя крыс, они заставляют забывать своими набегами на человеческие поселения и сады. Они душат кур, иногда загрызают ягнят, опустошают плодовые сады и виноградники. В Индии они вредят посевам сахарного тростника и кукурузы и уничтожают на кофейных плантациях большое количество спелых ягод. Они не брезгают никакой пищей: едят ящериц, лягушек, крупных насекомых, на морском берегу питаются мертвой рыбой, трупами утонувших животных и беспозвоночными. Они следуют стаями за крупными хищниками, чтобы доедать остатки их добычи. По целым дням они следят за караванами путешественников и во время остановок прокрадываются в лагерь и похищают все, что могут. Если они встречают человека, то разбегаются в разные стороны, но затем на некотором расстоянии собираются снова и идут своей дорогой.

В восточных странах рассказывают, что шакалы иногда нападают на больных и раненых людей и на малолетних детей.

Известный знаток Индии Сандерсон описывает очень интересную сцену из жизни шакалов, которую он наблюдал, подкарауливая возвращение тигра к недоеденной добыче. Сандерсон поместился на дереве и до появления тигра заметил трех шакалов. «Двое из них, — рассказывает он, — еще до заката солнца бродили около мертвой скотины. Забавно было видеть, с какой преувеличенной осторожностью они приближались к лакомой добыче, хотя тигра вблизи и не было. Решившись наконец подойти к падали, они вдруг, точно испуганные, отскочили назад, очевидно с намерением вызвать невольное движение тигра, если он находится поблизости. Проделав это несколько раз, они остались у трупа. Один из шакалов начал жадно есть и шумно отрывать куски то с одной стороны, то с другой. Второй шакал сторожил и ничего не ел. Вдруг караульный весь съежился, взъерошил шерсть, опустил хвост, словом, принял позицию защищающейся собаки и, ворча, стал подвигаться вперед мелкими шажками, как разъяренный индюк. Я подумал, что приближается тигр, но это был третий шакал, которого эти двое не хотели подпустить к добыче. Вновь пришедший, видя, что место у трупа занято, спокойно улегся в некотором отдалении и стал ожидать своей очереди. Между тем первый шакал продолжал жрать, а его товарищ по-прежнему не дотрагивался до пищи. Вдруг оба они вскочили и стали пристально смотреть в одно место, почти под тем деревом, на котором я сидел. Неожиданно они стали странно хрюкать и скакать взад и вперед, не спуская глаз все с того же места, приковавшего их внимание. Я догадался, что они увидели тигра. Движения шакалов были так выразительны, что их испуг можно было объяснить только присутствием страшного хищника. Я был тоже взволнован, так как не мог повернуться, чтобы осмотреть то место, откуда должен был появиться тигр. Внезапно шакалы прекратили свое хрюканье, громко завизжали и бросились бежать. Почти тотчас же я услышал под собой шаги тихо приближающегося тигра. Вскоре при свете яркой луны я увидел полосатую голову и плечи. Тигр на минуту остановился, потом подошел к добыче и стал смотреть вслед шакалам. Я прицелился и выстрелил, не теряя времени. С громким яростным воем пробежал тигр несколько шагов, а затем среди тихой ночи пронесся характерный предсмертный стон убитого мною животного».

Шакалы довольно плодовиты. Самка щенится летом и приносит от пяти до восьми детенышей. Она вскармливает их в скрытом логовище, а через два месяца берет с собой на охоту. Пойманные молодыми, шакалы делаются ручными легче, чем лисицы. Они привыкают к своему хозяину и не только позволяют себя ласкать, но и требуют ласки, идут на зов и виляют хвостом, когда их гладят. Даже старые шакалы постепенно привыкают к человеку и перестают кусаться. В неволе они легко размножаются и вскармливают детенышей. Шакалы, как собаки и волки, подвержены бешенству. На Цейлоне и в Индии бешеные шакалы не раз врывались в деревни и кусали домашних животных и людей.

Во Внутренней и Южной Африке живет чапрачный шакал, часто встречающийся в зоологических садах. Он несколько ниже, чем обыкновенный шакал, и, кроме того, отличается тем, что у него при желтовато-серой окраске меха вся спина как бы покрыта черным чапраком.

Чапрачный шакал.

Распространен чапрачный шакал в восточной части Африки, от средней Нубии до Капской земли. Образ жизни этого шакала такой же, как и обыкновенного. В Южной Африке этого зверя добывают охотники. Из его красивых шкурок шьют очень изящные покрывала для постелей.

Эти покрывала, сшитые из десяти-двадцати шкурок, похожи на ковры. Шкуры наших шакалов тоже идут для нужд пушной промышленности.

Волки

Волк — такой же неизменный герой сказок и басен, как лисица и медведь, но изображается в них обыкновенно придурковатым простаком, который дает себя перехитрить и обмануть лисице. Этот образ совсем не соответствует действительности. Волк по хитрости, по уменью скрываться и по осторожности не уступает лисице, а значительно ее превосходит. В большинстве случаев он умеет прекрасно приноровиться к обстоятельствам и найти выход из затруднительного положения. Он старается обмануть охотников и собак, обнаруживая большую осторожность и сметливость, и не впадает в панику даже тогда, когда за ним гонятся. Волку свойственны многие качества собаки: он силен, настойчив и понятлив. Его зрение, слух и обоняние одинаково хорошо развиты. Он очень хорошо различает следы животных и с большой уверенностью идет по тому следу, который избрал, не обращая внимания на остальные. При всяком нападении волк очень осторожен и никогда не выходит из засады, не удостоверившись в полной безопасности. Он избегает всякого шума и, как тень, приближается к своей добыче. Ко всем незнакомым ему предметам он относится недоверчиво. Он предпочитает перелезть через изгородь, но не входить в открытую калитку или ворота. Он остерегается ловушек и только в крайнем случае схватывает привязанную приманку. Но если волк попадает в волчью яму или в другую ловушку, откуда не может выйти, то нередко теряет мужество, прячется в какой-нибудь угол и ждет своей участи, почти не защищаясь. Находясь в таком положении даже среди овец, он не трогает их, как не касается и приманки, из-за которой попал в ловушку или яму.

Волк.

Волки распространены в Европе, Азии и Северной Америке. Их совсем нет в Африке, Австралии, Южной Америке и юго-восточной Азии. В Западной Европе они встречаются в небольшом количестве всюду, кроме Англии, Дании, Голландии и Швейцарии. В этих странах они давно истреблены. В северной и средней Германии волки тоже истреблены и забегают лишь изредка в пограничные местности из Польши и Франции. В СССР волки водятся по всей территории, от Северного Ледовитого океана до Закавказья.

Рост, цвет шерсти и некоторые другие признаки этих хищников в разных странах меняются в зависимости от условий жизни. Волки крайнего севера имеют белесоватую окраску шерсти, иногда даже чисто белую; такие белые волки особенно часто попадаются в низовьях Енисея. У лесных волков шерсть содержит значительную примесь черных волос и кажется поэтому серой с черноватым налетом, особенно на спине. Часто так окрашены и кавказские волки. Волки юго-восточных степей рыжевато-серые. Темно окрашенные и даже совершенно черные волки встречаются изредка всюду, в том числе и в европейских центральных областях нашего Союза. Летом шерсть у волка заметно рыжеет и становится короче.

У волка, в отличие от собаки, более сутуловатая и поджарая фигура. В то же время ездовые лайки северо-восточной Сибири и эскимосские собаки чрезвычайно похожи на волков. Вес волка доходит до 50 килограммов. Длина тела — в среднем 1 метр 15 сантиметров; высота, если мерить до плеч, доходит до 85 сантиметров; длина хвоста — 45 сантиметров. Череп волка мало отличается от собачьего. Когти на ногах длиннее и острее. Волчий след спереди более заострен, чем собачий: два средних пальца у идущего волка сильнее выступают вперед сравнительно с боковыми. След идущего или трусящего волка вытянут в линию. Волки обычно ходят «гусем», ступая след в след, как это делают рыси, так что иногда даже опытному охотнику бывает трудно определить число волков в стае.

Эти звери живут в самых различных местностях: они встречаются в лесах, степях и горах. В горах они поднимаются почти до линии вечного снега и живут здесь, преследуя добычу на горных пастбищах. В глубине тайги волки встречаются редко. Чаще всего их можно видеть ближе к человеческому жилью и возле пастбищ домашнего скота. В населенных местностях волк редко выходит за добычей до заката солнца; бывает, однако, что голод заставляет его рыскать и днем. Весной и летом, когда волки выводят детей, они живут парами, а осенью и зимой — целыми выводками. По зимам выводки иногда соединяются, образуя значительные стаи. Волки, как в одиночку, так и выводками, делают по временам большие переходы, перебираются через горные кряжи, проходят степи и леса и появляются там, где много лет подряд их не видели вовсе. Во время таких кочевок они пробегают в одну ночь от 40 до 70 километров. Днем выводок находит убежище в какой-нибудь лесной чаще, а в следующую ночь идет дальше или возвращается назад. Весной выводок рассеивается, и волки разбиваются на пары. По показаниям охотников, волчиха вместе с волком обыкновенно отыскивают свое прежнее логовище и здесь выводят детенышей. Логовище волки устраивают на земле, где-нибудь в скрытом месте: в моховом болоте, лесной чаще или кустарниках оврага. В степи они копают иногда норы с одним выходом. Щенится волчиха в апреле или мае и приносит до двенадцати слепых волчат. Щенята сосут мать шесть месяцев, но и после этого волчиха долго еще кормит их, доставляя мясную пищу. Молодые волки способны к размножению на другой год, но полного роста достигают только на третьем году. Волк легко приручается; его помеси с некоторыми породами собак способны давать потомство.

Волки очень прожорливы и требуют большого количества пищи. Они охотно пожирают падаль и остатки от трапезы рыси, ловят крыс, мышей, зайцев, душат лисиц, ежей, едят даже ящериц и насекомых, а также ягоды и другие плоды. Волки истребляют также и крупную дичь, загрызая косуль, оленей и даже лосей.

У нас волки — самые вредные хищники. Они ежегодно наносят нашему скотоводству убытки в миллионы рублей. Чаще всего волки «режут» овец и ловят собак; там, где волков много, от них во множестве погибают свиньи, поросята, телята, жеребята и домашняя птица. В тундре они часто нападают на домашних оленей.

Когда волки бродят выводками, то нападают даже на лошадей и коров. Человека волки боятся и всегда уклоняются от борьбы с ним. Страшные рассказы о свирепых волках обыкновенно сильно разукрашены фантазией и содержат самую малую долю истины. Возможно, что бывали случаи, когда очень голодная стая нападала на людей; однако опасность от волков не так велика, как часто о ней говорят. Одинокий волк никогда не нападает на человека; даже волчица не защищает своего логовища. Многочисленные случаи нападений волков на людей относятся к бешеным волкам, которые действительно очень опасны; теперь от их укусов погибают лишь немногие, большинство же искусанных вылечивается благодаря пастеровским прививкам против бешенства.

Во время охоты волк проявляет большую выдержку, осторожность и ловкость. Незаметно подкрадывается он к добыче, делает ловкий прыжок, схватывает животное за горло и валит его на землю. Он иногда по целым часам поджидает оленя или косулю на лесной тропинке, а в степи так же терпеливо подкарауливает спрятавшегося байбака. Когда волки охотятся выводками, они действуют очень согласованно: одна часть стаи гонит добычу, а другая забегает навстречу и, отрезав путь, нападает. Говорят даже, что, нападая на стадо овец целой стаей, волки будто бы поступают так: часть стаи отвлекает внимание собак и пастухов, другая же часть тем временем похищает овец. Стадо крупного рогатого скота или табун лошадей нередко отбивается от хищников, даже убивает и затаптывает некоторых из них.

В неволе волки, если они хорошо воспитаны смолоду, делаются ручными и привязываются к своему хозяину. Знаменитый Кювье рассказывает про одного волка, который был с детства воспитан, как домашняя собака. Когда он вырос, его подарили Парижскому зоологическому саду. Несколько недель подряд волк был безутешен, почти ничего не ел и относился совершенно безразлично к своим сторожам. Наконец он успокоился и стал узнавать тех из сторожей, которые входили к нему в клетку, кормили и ласкали его. Казалось, он стал забывать своего прежнего хозяина. Однажды, после полуторагодового отсутствия, тот приехал в зоологический сад. Волк сразу узнал его по голосу и, выпущенный на свободу, неистово скакал от радости. После вторичной разлуки волк опять, как и в первый раз, стал тосковать. Три года спустя его прежний хозяин снова приехал в Париж. Волк, услышав его голос, стал жалобно выть. Выпущенный из клетки, он бросился к своему воспитателю, положил передние лапы ему на плечи, стал лизать ему лицо, а когда его снова хотели запереть в клетку, он пытался кусать сторожей. После того как воспитатель опять покинул его, волк заболел и отказался от пищи. Выздоравливал он очень медленно и, оправившись от болезни, стал мрачным и злобным.

«Один из волков Бреславльского зоологического сада, — говорит Брэм, — был таким же ручным, как собака. Он радостно встречал директора сада, Шлегеля, и лизал ему руку, которую тот безбоязненно просовывал в клетку. Другой волк, который сидел в этой же клетке, относился к Шлегелю очень странно: по его приказанию он высовывал хвост из клетки, но ворчал и ляскал зубами, когда Шлегель до него дотрагивался. Однако гнев этого волка был притворный: он яростно бросался на своего сородича, когда Шлегель начинал того ласкать, и демонстративно высовывал хвост, чтобы обратить на себя внимание. Этот волк скорее готов был перенести дерганье за хвост, чем видеть, как ласкают другого. Вообще волки поддаются воспитанию и легко делаются ручными. Тот, кто умеет с ними обращаться, может воспитать животное, очень похожее на домашнюю собаку; но при этом следует иметь в виду, что к такому животному нужно относиться при воспитании иначе, чем к домашним животным, которые с незапамятных времен находятся под влиянием человека».

Североамериканские волки очень мало отличаются от наших и ведут такой же образ жизни.

Люди усиленно истребляют волков не только как вредителей, но и ради меха. В СССР ежегодно собирают до тридцати тысяч волчьих шкур, которые идут на различные меховые изделия. Волчий мех довольно грубый и тяжелый, но прочный, и очень теплый.

На волков охотятся и с огнестрельным оружием, и травят их собаками, и ловят капканами или другими ловушками. В некоторых местностях волков отравляют стрихнином. Это практикуется зимой, когда волки обычно голодают.

Дикие и домашние собаки

«Большинство фактов, — говорит Чарльз Дарвин, — заставляет нас склониться в пользу мнения о происхождении домашних собак от многих диких видов. Трудно представить, чтобы люди, распространившись по всей земле, ограничились приручением лишь одного вида так легко одомашнивающихся и таких полезных животных, как разные виды диких собак. Не следует также забывать, что различные породы собак появились очень давно и что домашние собаки разных стран обнаруживают большое сходство с местными дикими видами».

Точно установить дикие виды, от которых произошли расы домашних собак, нельзя. Можно только предполагать, что предками собак были настоящие волки Европы, Азии и Америки и некоторые виды шакалов.

Мы опишем здесь несколько наиболее известных видов диких собак, не устанавливая их родственных связей с домашними.

Гиеновая собака названа так из-за чисто внешнего сходства с гиеной. Это очень стройное и сильное животное. Окраска меха — трех цветов: белого, черного и охристо-желтого. У одних особей основным бывает белый цвет, у других — черный. Пятна на теле расположены неправильно, бывают то мельче, то крупнее, очень изменчивы по форме, но всегда окружены черными ободками; корень хвоста охристого цвета, середина черная, а конец желтый или белый.

Живет эта собака в степях Африки, к югу от Сахары. Это настоящее степное животное. Гиеновые собаки деятельны одинаково днем и ночью. Они держатся стаями от тридцати до сорока штук и охотятся вместе на различную дичь. Благодаря большой быстроте и выносливости в беге они успешно преследуют самых быстроногих и крупных антилоп. На бегу они кусают их за бока и брюхо до тех пор, пока не выпустят внутренностей. Загнанные животные падают и становятся добычей собак. Нередко гиеновые собаки нападают и на домашних животных, опустошая стада. С домашними собаками они находятся в беспощадной вражде. Говорят, что они могут быть опасны даже для человека.

Гиеновая собака.

«Интересно наблюдать, — говорит Брэм, — как охотятся эти красивые, ловкие и громко лающие животные. Вот ими вспугнута одна из больших и сильных антилоп. Она знает своих врагов и поспешно обращается в бегство, пользуясь всей силой своих быстрых ног. Вся стая собак гонится за нею с лаем, воем, визгом и необыкновенно громкими криками, которые издали напоминают звон колокольчиков. Охота продолжается долго. Антилопа из-за главной опасности забывает все остальное. Не обращая внимания на людей, которых она обыкновенно избегает, антилопа несется мимо них; ни на секунду не отставая, мчится за ней вся стая собак. Они бегут большими прыжками и придерживаются определенного порядка. Когда устают передние собаки, их сменяют задние, которые сберегали силы тем, что бежали кратчайшим путем. Таким образом собаки чередуются не раз, пока продолжается охота. Наконец антилопа устает, и охота приближается к концу. В отчаянии антилопа пытается защититься, оборачивается к врагам и грозит им рогами. Длинные острые рога описывают круги над землей. Случается, что одна или несколько собак бывают смертельно ранены, но все же через несколько минут антилопа лежит на земле, издавая предсмертные стоны, и гибнет под острыми зубами собак. Иногда антилопа снова вскакивает и пытается убежать, и гиеновые собаки с окровавленными мордами снова бегут за истерзанным животным, пока оно не падает окончательно. Вся стая с жадностью набрасывается на добычу, но сначала поедает только внутренности животного, не трогая остального тела. Бургель однажды нашел крупную, так называемую лесную антилопу, которая была только выпотрошена собаками; он воспользовался этой свежей дичью для своей кухни».

Пойманные молодыми, гиеновые собаки привыкают к своим сторожам и при их появлении выражают радость очень своеобразно. Они прыгают, как сумасшедшие, по клетке, проявляют свое удовольствие ссорами и даже драками между собой, кусаются, валяются по полу и снова бегают по клетке. Во время этих проделок они издают странные крики, напоминающие птичье щебетанье. Когда человек, вызвавший такую оригинальную веселость, войдет в клетку, они шумно окружают его и в виде ласки слегка кусают, или, точнее, чуть щиплют зубами. Вероятно, гиеновые собаки поддаются и полному приручению, но это нелегкое дело. Во всяком случае, если бы такое приручение удалось, люди приобрели бы прекрасного помощника на охоте. Гиеновые собаки размножаются в неволе, причем самка мечет до десяти щенят зараз. Но, к сожалению, эти животные, как и многие другие, привезенные из жарких стран, не выживают долго в наших зоологических садах и погибают от чахотки.

Индийская собака, по-индусски колзун, по числу зубов отличается и от волков и от шакалов, но по складу тела стоит ближе к шакалам. Шерсть у нее короткая, буровато-рыжего или серовато-рыжего цвета. Размерами она не превышает гончей собаки средней величины.

Колзун живет в Индии, начиная от Гималайских гор и истоков Инда до Ассама, и в Тибете. В Индии он встречается преимущественно в лесистых местностях и джунглях. На севере, в горных областях, где нет лесов, он довольствуется голыми скалистыми горами. За добычей эти собаки гонятся небольшими стаями, не более пятнадцати штук. Преследуют они добычу молча, изредка только жалобно повизгивают. Охотятся они неутомимо и очень искусно, применяя те же приемы, какими пользуются гиеновые собаки. Приручению колзуны почти совсем не поддаются.

Индийская собака, или колзун.

Очень похожа на колзуна малайская дикая собака, по местному наречию — адьяг. Она живет в лесах Малакки и островов Суматра, Ява и Борнео. Она несколько меньше и слабее колзуна, покрыта более ярким рыжевато-желтым или рыжевато-красным мехом. По образу жизни и способу преследования добычи адьяг мало отличается от колзуна, но добыча у него бывает иногда совершенно иной, чем у других собак. Натуралист Юнгхен рассказывает об очень интересной охоте адьягов на морском берегу Суматры. «Выйдя из кустарников, — говорит он, — я увидел на песчаном побережье удивительную картину. Тысячи скелетов огромных черепах были разбросаны на песке. Некоторые из них уже были выбелены солнцем, другие еще покрыты гниющими остатками мяса, третьи, наконец, были совсем свежие, только что объеденные, со следами крови. Все эти скелеты лежали на спине. На этом песчаном берегу адьяги нападают на морских черепах во время их перехода к дюнам для кладки яиц. Собаки появляются здесь стаями в двадцать-тридцать штук, начинают грызть черепах во всех не защищенных панцырем местах, хватают их за ноги, за голову и общими силами перевертывают этих огромных пресмыкающихся. Перевернув черепаху на спину, они начинают ее грызть со всех сторон, срывают брюшной щит и, как из огромного корыта, едят внутренности, мясо и яйца. Многие черепахи спасаются от этих собак только тем, что им удается дотащить крепко вцепившихся хищников до воды. Не всегда адьягам удается воспользоваться и уже перевернутой черепахой. Случается, что властелин джунглей — тигр — выйдет ночью из чащи, на минуту остановится, гневным взором осмотрит берег и начнет красться. Потом одним прыжком очутится среди пирующих адьягов, которые мгновенно разбегаются и скрываются в лесу. Для охоты на черепах адьяги обычно выбирают наиболее пустынные и мало посещаемые туземцами побережья. Но эти места легко открыть, потому что над ними кружится большое число хищных птиц».

Малайская собака.

Адьяги нападают и на домашний скот. Они съедают коз и овец и даже загрызают лошадей и коров, если их оставляют на ночь на пастбище или привязывают к деревьям за деревней. Преследуя добычу, адьяги, в отличие от индийских собак, громко лают. О приручении их не имеется никаких сведений.

К индийским и малайским собакам очень близок, и по признакам и по образу жизни, горный, или красный, волк, встречающийся в пределах СССР. Мех его окрашен несколько светлее, чем у описанных горных представителей той же группы.

Красный волк по внешнему виду несколько похож на довольно крупную немецкую овчарку. Голова у него широкая, с тупой мордой. Распространен красный волк в горных областях южной Сибири — от Тянь-Шаня и Алтая до Тихого океана. Он всюду редок и почти не попадается промышленникам. Образ жизни его мало известен. По рассказам охотников, красные волки охотятся также стаями. Изредка они попадают в европейские зоологические сады и даже размножаются в неволе.

Енотовидная собака, или японская лисица, встречающаяся у нас в Приамурье, распространена также в Японии и Северном Китае. Она очень низка на ногах, хотя по росту не уступает песцу. Складом тела она несколько напоминает куниц. Окраска ее меха похожа на окраску енота, отчего в пушном деле она носит название «амурского енота».

Мех ее в последнее время получил широкое распространение в пушном деле. В настоящее время этих собак разводят на советских пушных фермах и делают опыты по переселению их на вольное житье в другие места СССР. В частности, они выпущены, например, в леса Московской области. В неволе енотовидная собака скоро привыкает к человеку и теряет свою дикость.

В Китае и Японии мясо этой собаки едят.

Особенный интерес среди диких собак представляет австралийская собака, или динго. Вместе с летучими мышами и некоторыми грызунами она составляет небольшую группу пришлых животных, стоящих на высшей ступени, чем коренное животное население Австралии, которое почти целиком состоит из сумчатых зверей.

Возможно, что динго попал в Австралию еще тогда, когда этот материк был соединен с Азией. Однако некоторые натуралисты считают динго не настоящей дикой, а одичавшей домашней собакой.

Динго достигает величины овчарки среднего роста. Все тело его довольно приземисто, голова большая и довольно толстая, морда на конце тупая и широкая, уши стоячие, пушистый хвост достает до пяток, ноги короткие. Шерсть одинаковой длины на всем теле и окрашена в бледный желтовато-рыжий цвет, переходящий в серый, иногда даже в черный. Это обычная окраска, но встречаются и совсем черные динго и экземпляры с белыми лапами и другими отступлениями в цвете меха.

Австралийская собака, или динго.

Динго и теперь еще живет во всех густых лесах Австралии, в ущельях, покрытых кустарником, в рощах среди травяных степей и в самых степях. Местное население беспощадно истребляет этих собак за нападения на стада овец и уничтожение телят. Динго нападают также на диких животных австралийской фауны и особенно много уничтожают кенгуру всех видов. Боятся динго только людей и домашних собак. С охотничьими и пастушескими собаками они живут в вечной вражде. Когда несколько домашних собак увидят динго, они сразу бросаются на него и рвут на куски. То же самое случается, если стае динго попадется домашняя собака. Динго обыкновенно встречаются стайками в пять-шесть штук, реже они собираются в большие стаи.

Самка динго приносит от шести до восьми детенышей и вскармливает их в норе или логовище под корнями деревьев. При опасности, если логовище открыто, она переносит щенят в другое, более скрытое место. По наблюдениям в Бреславльском зоологическом саду, где динго размножились, мать и детеныши ведут себя, совершенно как домашние собаки. Из пяти щенков в зоологическом саду трое прекрасно выросли и стали ручными. У туземцев Австралии встречаются динго, которые живут в полудомашнем состоянии.

«Динго, — говорит Брэм, — несомненно, умное животное, и приручить его, конечно, можно, если не в первом, то во втором и третьем поколениях. Многое зависит от особенностей того или иного животного и от разумного воспитания. Шлегель, директор Бреславльского зоологического сада, рассказывает, что из двух динго, родившихся у него в саду, один сделался ручным, как собака, а другой остался диким. Ручной динго научился лаять и правильно пользовался лаем, например тогда, когда вблизи его клетки отворяли дверь. Другой динго умел только протяжно выть и издавал, подобно шакалу, хриплые крики, похожие на хохот. Вместе с ним выл всегда и тот, который умел лаять. Шлегель, сообщивший эти сведения, был согласен со мной, что потомки этих динго могли бы стать совсем домашними и сделаться полезными помощниками человека. Мне известно, что Кинг так воспитал молодого динго, что тот очень хорошо охранял стадо коров. На Сандвичевых островах натуралист Пехуэль-Леше познакомился с капитаном американского корабля, у которого динго сделался совершенно домашним животным, пользовался свободой и жил в его семье, как обыкновенно живут у нас собаки».

О бродячих собаках, которых также называют собаками-париями, можно сказать то же, что и о динго. Возможно, что они находятся на переходной стадии от дикого состояния к приручению; а вернее, наоборот, что их предки были домашними и постепенно одичали, но еще не совсем порвали связь с человеком. Бродячие собаки продолжают жить около человека и его поселений, но не имеют хозяев и находятся во вражде с домашними собаками. В большом количестве встречаются бродячие собаки в Африке, особенно в северных областях, на Балканском полуострове, в Малой Азии, Индии и на Зондских островах. Имея такое огромное распространение, эти собаки сохраняют общий тип: все они одинаковой величины, у всех довольно острая морда, стоячие уши с висячими кончиками и грубая желто-серая или желто-рыжая шерсть.

«Я наблюдал этих собак, — говорит Брэм, — в Египте и хочу вкратце передать, что мне показалось замечательным в их образе жизни. Все египетские города выстроены отчасти на развалинах древних городов, и поэтому около них находится огромное количество мусора. Целые горы этого мусора лежат даже вокруг таких больших городов, как Александрия и Каир. В этих развалинах, ямах и кучах мусора и находят себе приют бродячие собаки. Эти собаки ростом не превышают овчарки, длинный пушистый хвост у них опущен, шерсть у них серовато-желтая или буро-рыжая. Изредка среди них попадаются черные и светлорыжие экземпляры. Большую часть дня они спят в своих логовищах, а ночью бродят по окрестностям города. Каждая собака имеет обыкновенно две норы: одна из них обращена к востоку, другая — к западу. Если же мусорные кучи расположены так, что холодный северный ветер задувает в обе норы, то эти собаки выкапывают третью на южных склонах мусорных холмов. Утром до десяти часов собаки большей частью лежат в восточных норах. Там они после утреннего холода ждут солнечных лучей; но когда солнце начинает припекать, собаки прячутся в тень. Одна за другой перелезают они через кучи мусора и прячутся в западных норах, где и продолжают прерванный сон. Когда же после полудня солнце начинает припекать и с западной стороны, собаки покидают эти норы и переходят опять в восточные, где спят до заката солнца.

Вечером среди развалин начинается оживление. Собаки собираются в группы, образуя иногда большие стаи. Со всех сторон слышны ворчанье, лай и вой, всюду происходят драки. Особенно много собак собирается около какой-нибудь крупной падали. Они съедают в одну ночь труп осла или мула, оставляя только крупные кости. Если они очень голодны, то собираются около падали и днем, особенно в том случае, когда около нее появляются грифы и стервятники. Бродячие собаки яростно нападают на крылатых конкурентов, но с грифами им трудно бороться. Эти птицы храбро защищаются, и от их клювов собакам сильно достается, хотя они и остаются победителями. Главной пищей для собак служит падаль, но они занимаются и охотой: как кошки, сторожат выход песчанок из их норок или, как лисицы, подкарауливают птиц. Если поблизости нет никакой падали, собаки предпринимают довольно далекие разведки или входят в город и рыщут по улицам. Население терпит такие посещения, так как бродячие собаки пожирают всевозможные нечистоты и гниющие отбросы.

Беременная самка устраивает себе гнездо в одной из своих нор, которую она для этого углубляет и расширяет. Через некоторое время уже можно видеть, как в этом гнезде с матерью весело копошатся щенята. Нередко случается, что бродячая собака устраивает себе логовище в городе, иногда посредине улицы, под забором, около дома, и здесь воспитывает свое потомство. Собака как бы уверена, что может рассчитывать на гостеприимство людей. Трогательно видеть, как арабы, проезжающие верхом по улице, где лежит собака со своими щенятами, осторожно объезжают собачье семейство, стараясь, чтобы лошадь не раздавила щенят. Редко бывает, чтобы египтянин, проходя мимо кормящей собаки, не бросил ей хлеба, вареных бобов, кости или какой-нибудь другой еды.

Если бродячую собаку поймать молодой, ласково и разумно ее воспитать, то она быстро превращается в домашнюю. Она очень верна своему хозяину и хорошо сторожит дом. Но огромное большинство собак, родившихся на городских улицах, не находит себе хозяев; они уходят вместе с матерью за город и становятся бродячими. В местах своего постоянного обитания бродячие собаки довольно пугливы и осторожны. Особенно недоверчивы они к людям, одетым по-европейски, и при появлении их всегда убегают. Однако, если тронуть какую-нибудь собаку, то все прочие приходят в сильное возбуждение: из каждой норы показывается собачья морда, через несколько минут вершины мусорных куч покрываются собаками, и начинается неистовый шум и гам. К местным жителям, одетым по-восточному, они относятся дружелюбно и часто подходят к ним так же близко, как и домашние собаки».

До мировой войны в Константинополе, прежней столице Турции, на каждой улице жили стаи бродячих собак. Каждая стая жила в определенных кварталах и не допускала в свои владения собак из других стай. В таком же полудомашнем состоянии, как в Египте и на Балканах, живут собаки в Испании, Бразилии и у различных кочующих и охотничьих племен Африки, Азии и Австралии.

Все домашние собаки сходны между собой по образу жизни и основным привычкам. Различие в их жизнь вносят только обычаи и навыки людей, с которыми они живут. Собаки обыкновенно бодры и оживлены. Едят они все то же, что и человек: животную и растительную пищу и в сыром и в вареном виде. Все же домашние собаки больше всего любят мясо, причем протухшее предпочитают свежему. Они охотно едят падаль, если только смогут ее найти. Из вареной пищи они лучше всего едят мучное, особенно сладкие кушанья, и любят различные, преимущественно сладкие, фрукты и ягоды. Кости, мясной суп, хлеб, овощи и молоко — лучшая пища для собак. Все жареное и очень соленое им вредно. Собаку можно кормить и одним хлебом, и она будет здорова, если давать ей пищу в определенное время, а не как попало. Взрослую собаку достаточно кормить один раз в день досыта, но лучше кормить два раза: утром и вечером. Пища должна быть теплой, но не горячей. Посуда, из которой ест собака, должна всегда быть хорошо вычищенной и вымытой. Собаки пьют часто и помногу, лакая языком. Обильное питье необходимо для их здоровья. Остатки своей пищи собаки зарывают в землю. Проголодавшись, они пользуются этими запасами, но, если пищи достаточно, часто забывают о них. В северной Сибири, в Норвегии и полярных странах Северной Америки собак кормят исключительно рыбой. В южных странах собаки приучаются есть виноград и причиняют иногда значительный вред виноградникам.

Собаки прекрасно бегают, но шаг их и бег рысью имеют своеобразное косое направление. При поспешном беге они делают большие прыжки, но не могут на бегу круто поворачиваться. Плавают они очень хорошо, некоторые умеют и лазать. «Лазанье собак, — говорит Брэм, — я наблюдал главным образом в Африке. Здесь они взлезают с большой ловкостью на стены и довольно крутые крыши домов и с удивительной уверенностью, как кошки, бегают по узким карнизам». Во время отдыха собаки садятся на задние лапы, ложатся на бок или на брюхо, причем задние ноги вытягивают в сторону, а передние — вперед и кладут между ними голову. Все они любят тепло и мягкую подстилку. Сон их очень чуток. Вероятно, они часто видят сны, так как виляют во сне хвостом, вздрагивают, ворчат и негромко лают. Собаки почти не потеют, даже при усиленном и продолжительном беге; когда собаки очень разгорячены, вместо пота у них отделяется слюна и капает с высунутого языка.

Внешние чувства у собак очень развиты, но не одинаково у различных пород: одни породы отличаются более тонким обонянием, другие — слухом. Собаки не выносят ни сильных звуков, ни резких запахов. При колокольном звоне, громкой музыке или пении они воют: одеколон, эфир и другие сильно пахнущие вещества их раздражают, если находятся вблизи них. Основным чувством собак все же является обоняние, которым они главным образом и руководятся. Это ясно вскрывают опыты биологов Биффи и Шиффа. Они вырезывали у новорожденных щенков обонятельный нерв. После операции щенки были совсем здоровы, но не могли находить сосцов матери, их пришлось искусственно вскармливать. Щенки сосали нагретую овечью шкуру и узнавали мать только в том случае, если она прикасалась к ним и лизала их. Когда эти щенки подросли и стали бегать, то, немного удалившись от своего жилища, не могли найти его. Если им давали мясо и хлеб в молоке, то они лакали только молоко, не трогая ни хлеба, ни мяса. Пищу они различали по внешнему виду, ели только влажную и теплую и делали самые странные ошибки: не трогали, например, сушеного мяса, но хватали малосъедобные предметы. Сильные запахи не производили на них впечатления. Но, что всего интереснее, они не различали людей, а потому ни к кому не привязывались. Все люди были для них одинаковы, и они не узнавали даже своих воспитателей.

Собаки, став слугами человека, проявляют удивительную гибкость и приспособляемость. Человеку удалось создать специальные породы собак — охотничьих, сторожевых, ищеек, водолазов, ездовых и комнатных. Мало того, все эти породы благодаря дрессировке превращаются в цирковых артистов, поводырей слепых, собак-санитаров, полицейских, разведчиков, пожарных и приучаются выполнять всякие иные обязанности.

Собаки прекрасно понимают отношение к ним человека и соответственно сами относятся к нему. Они очень различны по характеру и способностям даже в пределах одной и той же породы. Шейтлин, один из лучших знатоков собак, говорит: «Ни одна собака не похожа на другую по внешнему виду и поведению. Только невнимательный человек не замечает природных и приобретенных качеств своей собаки». Собаки для выражения своих чувств обладают множеством средств: движения хвостом и ушами, оскал зубов, положение тела, повороты головы и, наконец, разнообразие и гибкость голоса. Собака может лаять и радостно, и злобно, и испуганно, и просто от скуки, — все эти оттенки ее голос передает очень отчетливо. Так же выразительны визг и ворчанье собак. Обладая различными интонациями голоса, собаки прекрасно разбираются и во всех интонациях человеческого голоса и очень чутко воспринимают ласку, гнев, угрозу и даже насмешку. «Я знал собак, — говорит Ленц, — которые понимали все приказания своего хозяина: запирали и отпирали двери, придвигали стул, стол и скамейку, снимали с головы хозяина шляпу или приносили ее, отыскивали спрятанную вещь. В высшей степени интересно наблюдать умную собаку, как она глядит, как прислушивается, ожидая приказаний, как радуется, когда выполнит их, какое грустное у нее выражение, когда ее не берут на прогулку, как умно она оглядывается, забежав вперед, ожидая, какое направление выберет ее хозяин. Интересно также наблюдать, как упряжная собака усердно тащит тележку, и чем больше хозяин ей помогает, тем больше и она старается».

У собак есть трудно объяснимые привычки, свойственные всем или некоторым породам. Перед сном они кружатся на одном месте, прежде чем лечь, и скребут лапами свою постель. Вообще они охотно, но без видимой надобности скребут землю. Некоторые воют и лают, глядя на полную луну. Их иногда раздражает всякое быстрое движение: с ожесточенным лаем они бегут за велосипедистом, мчатся у самого колеса экипажа и автомобиля, гонятся за катящимися шарами. Всякое бегущее существо, особенно кошка, вызывает их преследование. Многие собаки яростно накидываются на ежей, громко на них лают и, несмотря на болезненные уколы, стараются схватить их зубами. При этом собаки впадают в такой азарт, что до крови ранят себе нос и губы, хотя не только загрызть, но даже укусить ежа им не удается.

Незнакомые собаки, за редкими исключениями, не ворчат друг на друга и не грызутся. Собаки, живущие в одном доме, независимо от пола почти никогда не ссорятся.

Собака — очень заботливая мать. Она нежна со своими щенятами, облизывает и согревает их, защищает от врагов и, осторожно схватив зубами за мягкую кожу у затылка, переносит с места на место. Заботы о своем потомстве заставляют собак совершать такие поступки, которые кажутся даже маловероятными. «Один пастух из Вальтерсхаузена, — рассказывает натуралист Бехштейн, — ежегодно покупал овец в Эйхсфельде, расположенном в 18 километрах от его села. Его всегда сопровождала овчарка. Однажды во время пребывания в Эйхсфельде, где пастух закупил овец, его собака ощенилась там семью щенками. Пастух, которому нужно было гнать овец домой, был вынужден оставить собаку в городе. Однако через полтора дня после этого он, к величайшему удивлению, увидел собаку у себя на дворе со всеми семью щенятами. Собака проделала трудную работу, перетаскивая на небольшие расстояния одного за другим каждого щенка, и постепенно добралась с ними до своего дома».

Обыкновенно при матери оставляют двух-трех, самое большее четырех щенков, чтобы не слишком ослабить ее. Щенята требуют много пищи, и мать едва в состоянии хорошо выкормить их всех. Собаки, как и кошки, нередко воспитывают всяких приемышей и даже львят и тигрят. Такие опыты не раз проводились в Московском зоопарке. Собак, как и кошек, употребляют в качестве кормилиц на пушных фермах.

«Щенятам дают сосать шесть недель, — говорит Брэм, — но если мать сильна и не очень похудела, то хорошо дать щенятам пососать и еще недельки две. Когда хотят отучить щенят от молока, то матери некоторое время дают жидкий и мало питательный корм, отчего у нее пропадает молоко. Щенят постепенно приучают к легкому корму. В это время содержать их нужно особенно опрятно. На третьем и четвертом месяцах у них выпадают молочные зубы, на шестом они почти совсем отлучаются от матери и на одиннадцатом месяце сами становятся способными к размножению. Если их хотят дрессировать, то не следует терять времени. Мнение старинных охотников, что собака до году не пригодна для дрессировки, не имеет никаких оснований. В наше время лучшие воспитатели собак начинают дрессировать щенят, как только те начнут хорошо бегать, и достигают блестящих результатов. Хорошие дрессировщики никогда не бьют их, даже не бранят, а между тем собаки делаются прекрасными помощниками на охоте. Это усердные и внимательные ученики: они очень скоро выучиваются хорошо понимать приказания воспитателя. Те дрессировщики молодых собак, которые не могут обойтись без плети, не воспитатели, а только мучители собак. Здесь не место подробно говорить о способах дрессировки собак, но тот, кто не присматривался к этому делу и не изучал его, пусть лучше не берется за воспитание собаки и предоставит это дело опытному человеку».

Приблизительно на двенадцатом году для собаки наступает старческий возраст. На ее лбу и морде седеют волосы, шерсть теряет блеск и окраску, зубы делаются тупыми и выпадают. Собака становится неповоротливой, ленивой и равнодушной ко всему, что раньше радовало или сердило ее. Некоторые старые собаки совсем теряют голос, глохнут или слепнут. Иногда, но очень редко, собаки доживают до двадцати и даже тридцати лет. Они чаще погибают не от старости, а от болезней и всяких случайностей. Молодые собаки почти всегда болеют так называемой собачьей чумой, обыкновенно между четвертым и девятым месяцем жизни. Болеют собаки чесоткой и лишаями: эти болезни заразительны и могут передаваться человеку. Еще опаснее для людей заражение от собак глистами, особенно ленточными. Но самая страшная собачья болезнь — бешенство. Укусы бешеной собаки вызывают заболевание бешенством как у многих животных, так и у человека. Эта ужасная болезнь до прививок Пастера, знаменитого французского ученого, была неизлечима и быстро заканчивалась смертью. Теперь благодаря открытию Пастера бешенство совершенно излечивается, если только прививки сделаны вó-время. Больницы всегда имеют наготове пастеровскую сыворотку против бешенства.

Верным признаком здоровья у собаки служит влажный и холодный нос. Если у нее нос сухой и горячий, глаза мутные и нет аппетита, то она чем-то больна. Ее необходимо показать ветеринару. Внешние поранения вылечиваются у собак скоро и легко, часто даже без врачебной помощи.

Значение собаки в жизни культурных народов и польза, приносимая ею, велики, но еще бóльшую роль она играет у охотничьих и скотоводческих народов, особенно северных. В условиях полярной жизни некоторые племена были бы совершенно беспомощны без собак. Там собаки возят санки по ледяным и снеговым пустыням, охраняют стада оленей от хищников, не дают оленям разбегаться по тундре, служат упряжными животными для охотников и помогают при охоте.

Собачий мех идет на шубы, шапки, сумки и муфты, а из собачьей кожи приготовляют замшу и лайку для перчаток.

Собачьих пород в настоящее время так много, что для описания их потребовалась бы большая книга. Для удобства ознакомления с различными породами мы воспользуемся распределением их по группам, установленным немецкими учеными Штудером и Хильцгеймером.

Первая группа — шпицы. Предками их считаются собаки, жившие во всей Европе около человеческих стоянок еще в каменном веке, а ко времени свайных построек ставшие окончательно домашними животными. Эти древнейшие собаки, названные торфяными шпицами, вымерли. Повидимому, очень сходная с ними порода сохранилась в Азии, на острове Суматра; это домашние собаки племени батаков. Потомками торфяного шпица считаются все породы современных шпицев и пинчеров.

Шпиц.

Шпицы особенно распространены в Германии. Для домашнего хозяйства немецких крестьян они имеют такое же значение, как овчарки для стад. Ростом шпиц невелик, туловище у него довольно толстое. Голова и морда острые, уши стоячие, глаза живые и выразительные. Шерсть на всем теле, кроме головы и лап, длинная и прямая, но на шее, груди и хвосте образует подобие густой и волнистой гривы. Хвост закручен и всегда лежит на спине. Отдельные породы шпицев различаются и по окраске: бывают чисто белые, рыжие, серые и черные породы. У темных шпицев встречаются пятна и отметины на лбу и лапах.

В германии шпицев держат большею частью в деревнях для охраны дома, двора и обозов в пути, извозчики в дороге редко обходятся без этих собак. Шпиц привязан к хозяевам, он очень бдительный сторож, не боится ни холода, ни дождя, но плохо переносит цепь и как цепная собака мало полезен. Если же он может свободно бегать по дому и двору, его услуги незаменимы. Он очень суетлив, любит лаять, раздражителен и иногда кусается. Он не может спокойно сидеть ни дома, ни на возу. Каждого прохожего он встречает лаем. Интересуется всяким шумом. На телеге он перепрыгивает с места на место, соскакивает с воза на дорогу, потом снова просится на телегу. Шпиц привыкает к другим домашним животным, особенно к лошадям, с которыми живет очень дружно. В каждом чужом существе, которое приближается к дому, шпиц видит врага и защищает от него дом и двор. Хищников, нападающих на домашних животных, он неутомимо преследует. Он смело вступает в борьбу с лисицей и не отступит даже перед волком. Известны случаи, когда шпиц успевал схватить и загрызть ястреба, вцепившегося в курицу. Он не боится и человека и часто с опасностью для жизни впивается в ногу крадущегося вора.

Шпицы отличаются понятливостью и прекрасно поддаются дрессировке. В качестве иллюстрации способностей шпица Брэм приводит следующий рассказ своей знакомой: «Вблизи горного курорта, расположенного в красивой местности, у одного владельца ресторана был очень смышленый шпиц. Нам хотелось посетить окрестные высоты и полюбоваться оттуда красивыми видами. Мы попросили хозяина ресторана дать нам проводника или указать дорогу. „Я вам дам проводника, на которого вы можете положиться“, — ответил тот и позвал свою собаку. „Шпиц, — сказал он ей, — проводи этих дам на гору. Понял?“ В ответ на это Шпиц повертел хвостом, внимательно осмотрел нашу группу и побежал вперед. Мы стали за ним подниматься на гору, но некоторые из нашей компании отстали. Увидев это, Шпиц терпеливо дождался отставших и только тогда пошел дальше. По дороге нам встретилась другая группа туристов, спускавшихся с горы, — им накануне служил проводником также наш Шпиц. Они узнали собаку и стали звать, но Шпиц только ласково вилял хвостом и продолжал вести нас вперед. С большой уверенностью он бегал по запутанным горным дорожкам и садился в тех местах, откуда открывались красивые виды. Когда, насмотревшись, мы двигались дальше, он опять вставал во главе нашей группы и вел нас выше. Наконец он стал спускаться вниз. Таким образом, он исполнил поручение самым добросовестным образом: показал все, что нужно, и привел все общество обратно. Он с видимым удовольствием слушал похвалы хозяина и радостно принимал от нас ласки и угощение».

Поведение шпица в этом случае напоминает действия овчарки, которая точно так же собирает и ведет порученное ей стадо, направляя его на пастбище или домой.

Другая порода, происходящая от торфяных шпицев, — пинчеры. У этих собак обыкновенно гладкая короткая шерсть, хотя встречаются и мохнатые, или косматые, пинчеры.

Косматый, или мохнатый, пинчер.

Гладкие пинчеры окрашены в черный цвет с рыжими подпалинами, косматые — в серо-пепельный цвет, цвет «перца с солью», как говорят французы.

Пинчеры имеют такой же живой характер, как и шпицы, но в комнатах ведут себя более спокойно. Они отличаются быстротой и неутомимостью в беге. Главная их особенность — страсть к ловле крыс, мышей, кротов и других мелких роющих зверьков. Они неутомимо бегут за экипажем или верховой лошадью. «Однако, — говорит Брэм, — даже во время самого быстрого бега пинчер найдет время осмотреть встречающиеся на пути мышиные норки и разрыть кучки земли, набросанные кротом. Обыкновенно он бежит с приподнятой мордой, осматривается по сторонам, прислушивается, и чуть что-нибудь зашелестит в траве, он, сразу уменьшив бег, осторожно и тихо приближается к подозрительному месту, несколько секунд стоит смирно, а затем делает прыжок, быстро роет передними лапами землю — и глядишь, у него в зубах полевая мышь. Подобным же образом пинчер ловит кротов. По наблюдениям Ленца, его пинчер во время каждой довольно продолжительной прогулки душил от четырех до пяти кротов, а иногда и больше. Кротов он не ел, а зарывал в землю, но мышей ел с жадностью и, даже насытившись, продолжал ловить и душить их, бросая трупы».

Среди пинчеров следует отметить еще карликовых пинчеров, которые по внешнему виду походят на своих гладкошерстных родичей.

От потомков торфяных шпицев с примесью, вероятно, крови догов и борзых произошли террьеры — собаки, умеющие рыть землю и охотиться за лисами и барсуками в их подземных норах. У нас из этих собак распространена английская порода фокстеррьеров. Это очень живые и веселые собачки, белого цвета с пятнами и отметинами на голове, иногда и на спине.

Совсем недавно, около семидесяти пяти лет назад, выведена новая порода — доберман-пинчеры. Они теперь известны как прекрасные полицейские собаки и военные разведчики. В образовании этой породы участвовали овчарки, доги и легавые собаки. Доберман-пинчеры имеют крепкое, но сухое сложение, что говорит о силе, быстроте бега и выносливости, и отличаются смелостью и горячностью. Черная с рыжеватыми подпалинами окраска напоминает обыкновенного гладкошерстного пинчера. За последнее время разводят и одноцветную, белую породу доберман-пинчеров.

Вторая группа — упряжные собаки, или лайки. Эти собаки живут в полярных и приполярных странах и служат упряжными животными для народов крайнего севера Старого и Нового Света. Сюда относятся сибирские ездовые собаки, охотничьи и оленные лайки, эскимосские, или полярные, собаки, собаки камчадалов и другие породы. Все они связаны по своему происхождению с волками, с которыми дают крепкие и плодовитые помеси. Гибридов волка с собакой можно встретить часто в зоологических садах. В числе предков упряжных собак были, вероятно, и торфяной шпиц и более крупная древняя порода (собака Иностранцева). На шпицев особенно похожи самоедские белые оленные лайки.

Охотничья лайка также похожа на шпица, но больше его, выше и стройнее. Она распространена на всем лесном севере СССР. Эти северные собаки отличаются большой смышленостью. Кроме сторожевой службы по охране дома и скота, они очень полезны как охотничьи собаки, особенно при охоте на белку. Отыскав белку на дереве, собака все время привлекает ее внимание непрерывным лаем. Белка неподвижно сидит и с любопытством смотрит на лающую собаку. Этим пользуется охотник и подходит на удобное для выстрела расстояние. При хорошем, ласковом воспитании лайки проявляют большую понятливость, привязываются к людям и всегда служат неизменными спутниками и помощниками промысловых охотников.

Упряжные северные собаки Камчатки, северо-восточной Сибири и Северной Америки больше похожи по внешнему виду на волков и покрыты густой шерстью, которая зимой становится еще гуще. У северных народов Старого и Нового Света они также часто служат сторожами при оленьих стадах и применяются для охоты, но главная их служба — работа в упряжке или под вьюками.

У эскимосов собака почти всю жизнь проводит в тяжелой работе: возит сани и носит вьюки. Только летом эскимос дает своим собакам некоторую свободу. Эскимосы кормят своих собак рыбой, но не досыта. Бóльшую часть года собаки голодны, хотя и не теряют сил. Выносливость их ничем не уступает выносливости волков. Собаки эти часто грызутся между собой и не легко подчиняются человеку. Сходство между некоторыми расами собак и полярными волками так велико, что известный полярный путешественник Парри и его спутники, увидев однажды несколько эскимосских упряжек, окруженных дюжиной волков, не решились стрелять, так как не могли отличить волков от собак. Эскимосы запрягают в сани от шести до десяти собак. Такая упряжка может везти груз в триста или даже четыреста килограммов весом и пробегает в день от 40 до 50 километров.

Эскимосские, или полярные, собаки.

Такую же важную роль играет в жизни коренного населения ездовая собака у нас на северо-востоке Сибири и на Камчатке. Камчатские собаки бывают различной окраски, чаще всего черные, белые, серые и пегие. Шерсть у них длинная, сложение плотное. Кормят их сушеной и вяленой рыбой. С весны до поздней осени камчадалы, чукчи и коряки совсем не заботятся о собаках, которые ведут бродячий образ жизни и сами отыскивают себе пропитание. В октябре хозяева собирают собак и привязывают к кольям у своих юрт. С первым снегом начинается для собак тяжелая работа. Их жалобный вой раздается днем и ночью.

Плохое обращение и плохой корм делают этих собак трусливыми и недоверчивыми. Они не проявляют никакой привязанности к хозяевам. По силе эти собаки не уступают эскимосским: шестерка, впряженная в сани, везет трех человек и груз около 25 килограммов. Камчатские собаки во время снежных метелей, когда человек собьется с дороги, смело бегут вперед и сами находят ближайшее жилье. Говорят, что собаки предчувствуют приближающуюся бурю и метель. Когда они начинают копать ямы в снегу и укладываются спать, то и люди, если нет поблизости селения, стараются отыскать удобное место, чтобы переждать бурю. Ездовые камчатские собаки годны и для охоты. Камчадалы охотятся с ними на зайцев, соболей и диких баранов, а в июле — на уток, гусей и лебедей, когда эти птицы появляются на Камчатке в большом количестве. На северном побережье северо-восточной Сибири ездовые лайки ничем не отличаются от камчатских собак. «Сибирская собака, — говорит известный полярный исследователь Врангель, — по наружности очень похожа на волка и воет почти так же, как волк. Летом она значительную часть дня проводит в воде, чтобы избавиться от укусов комаров и мошек. Зимой устраивает себе логовище в снегу. Для полной санной упряжки нужны двенадцать собак. Впереди запрягается опытная, старая собака, которая указывает путь остальным. Если она хоть раз пробежала по дороге, то потом сразу узнает ее и вспоминает все привалы на пути, даже тогда, когда придорожные хижины глубоко занесены снегом. Она вдруг останавливается среди снежной пустыни, машет хвостом и как бы приглашает хозяина взять лопату и прорыть ход в юрту, где можно отдохнуть. Летом собаки тянут бечевой лодки вверх по течению реки. Когда на берегу встречается скала, которая мешает собакам бежать, они бросаются в воду, переплывают на другой берег и снова тянут лодку. В вознаграждение за все труды каждая собака получает от хозяев несколько вяленых рыб».

Североамериканские охотники очень высоко ценят полярных собак и обращаются с ними хорошо. Собаки там привязываются к своим хозяевам и становятся кроткими и послушными. Это не отражается на их ездовых и охотничьих качествах. В некоторых местностях на них возят пушной товар из глуши лесов к факториям. Запрягают собак в сани по четыре, одну за другой, «гусем». Часто случается, что при езде по насту у собак на лапах появляются раны, тогда собакам для защиты от острых краев ледяной корки надевают меховые чулки, похожие на индейские мокасины.

Норвежские ездовые собаки и европейские охотничьи лайки — финские, лопарские, зырянские, а также охотничьи лайки Северного края мало отличаются от своих азиатских и американских родственников.

К упряжным собакам относят и крупную ньюфаундлендскую собаку, известную также под названием водолаза. Эта порода, теперь широко распространенная в Европе, одна из самых красивых. Длинная шелковистая шерсть водолаза окрашена большей частью в черный цвет. Над глазами яркие желтовато-бурые пятна, такое же большое пятно на горле и более мелкие пятна на суставах лап. Реже встречаются черно-пегие, коричнево-пегие или одноцветные, белые и коричневые водолазы.

Ньюфаундлендская собака понятлива, послушна и очень привязана к своему хозяину. Она легко и хорошо поддается дрессировке. Водолаз превосходно плавает, ныряет, по целым часам может оставаться в воде, проплывая большие расстояния. Он всегда охотно бросается в воду и приносит на берег всякий брошенный ему предмет. Ньюфаундлендская собака очень любит, если с ней купается сам хозяин, и всеми силами старается показать это. Она плавает то перед хозяином, то за ним следом, то ныряет и старается поддержать его на воде. Водолазы спасают тонущих людей. «На берегах глубоких рек и озер, — говорит Брэм, — водолаз очень полезен для присмотра за играющими около воды детьми. Ему смело можно поручить маленького ребенка и быть уверенным, что с ним ничего дурного не случится, пока собака остается при нем».

Ньюфаундлендская собака, или водолаз.

В Москве, в одном семействе, жил водолаз. Как-то десятилетний мальчик отправился один с этой собакой на Москва-реку. Там он вздумал купаться. Но как только он входил в воду, верный пес вытаскивал его на берег. Это длилось до тех пор, пока мальчик не отказался от купанья.

Водолазы очень добродушны и кротки, чутки к хорошему обращению, но долго помнят причиненное им зло и могут быть опасны для людей, которые их дразнят и мучают. На острове Ньюфаундленд местные жители не всегда хорошо обращаются с этими прекрасными собаками. Их переутомляют тяжелой работой — запрягают в тележки или сани, заставляют возить дрова, навьючивают чрезмерно мешками с мукой, а кормят плохо — полусгнившей рыбой и рыбными остатками. При таком обращении водолазы иногда дичают и проявляют хищность, нападая на стада и мелких домашних животных.

На Ньюфаундленде пользуются водолазами и для борьбы с волками. Говорят, что эта сильная собака может одна справиться с волком и даже загрызть его. К собакам водолаз относится очень терпимо, но, если они слишком надоедают и нападают на него, он сильно их треплет.

Третья группа — доги. Это очень крупные и сильные собаки, хорошие сторожа, преданные и смелые. Прежде с некоторыми породами догов охотились на крупных и сильных зверей — кабанов, медведей, тигров, леопардов и даже львов. Дог очень силен. Он может повалить самого сильного человека и держать его лапами в лежачем положении, пока не придет хозяин.

В эту группу входит много различных пород.

Датский дог стройно сложен. У него тонкие ноги, гладкий хвост и несколько заостренная морда. Наиболее породистые датские доги бывают гладко-желтые или желтые с черной мордой. Это верная сторожевая собака. В прежние времена ее употребляли для охоты на оленей и разводили в большом количестве. Теперь она редко встречается даже в Дании.

Датский дог.

Немецкий дог встречается гораздо чаще датского. Это очень стройное и еще более могучее животное. Цвет шерсти немецких догов однотонный черный, темносерый, бурый или светложелтый. При светлых окрасках на теле бывают волнистые темные полосы, иногда неправильные темные пятна, а на груди и пальцах — белые.

О силе и смышлености этих собак дает полное представление рассказ Греснера, директора большой школы в Германии. Он сам воспитал дога, назвав его Томом.

«Сила его, — говорит Греснер, — соответствовала его огромному росту. Он, например, без труда нес на довольно большое расстояние корзину весом больше пуда. Крупного барана, который мимоходом боднул его, он схватил зубами и перенес без особого напряжения через две изгороди, окаймляющие железную дорогу. Том не нанес барану никакого вреда, а только притащил ко мне, как бы в наказание за его поступок. Однажды на прогулке мы встретили стадо, возвращавшееся домой. Бык стал грозно наступать на меня, но Том так крепко ухватил его зубами за шею, что он замычал от боли и убежал, как только собака отпустила его. Как-то раз пришлось перевозить Тома в другое место по железной дороге. Для него была заказана клетка из досок. Эта клетка, по словам плотника, годилась бы и для перевозки тигра, но Том разнес ее в щепки, не доехав до железнодорожной станции. Если Том в ярости бросался на кого-нибудь, то даже самый сильный человек не мог удержаться на ногах — собака тотчас же валила его на землю.

Однажды Том наследил грязными лапами на только что вымытом полу нашей гостиной. Его сильно побранили, выгнали из комнаты и показали, как он должен вычищать лапы о соломенный коврик перед дверью. С тех пор он ни разу не позволил себе войти в комнату, не вытерев предварительно лап. Если случайно перед дверью не было коврика, то он громко лаял, пока кто-нибудь не выходил и не вытирал ему лапы тряпкой.

По окончании уроков Тому разрешалось входить в школьное здание, где сторож отдавал ему брошенные учениками остатки завтраков, но появляться там во время занятий ему было строго запрещено. Когда же дома говорили ему: „Том, беги скорей в школу и зови папу домой“, то он прибегал со всех ног и врывался в мой кабинет. Если меня там не было, он хватал мою шляпу и, неся ее в зубах, отыскивал меня в классе или в другом месте школьного здания».

Немецкий дог.

Ирландский дог, или мастиф, отличается от немецкого и датского. У него короткое коренастое туловище, могучая грудь, толстая короткая шея, толстые ноги, круглая голова с короткой мордой. Окраска шерсти обычно чалая или буровато-желтая, иногда с черным налетом; но бывают и отклонения от этих цветов.

Родиной мастифа, как предполагают, была Ирландия. Вследствие своей тяжеловесности и коротких ног мастифы не могут бегать быстро и продолжительно. Зато они очень сильны и смелы. Мастиф прекрасно сторожит дом и с большим мужеством защищает имущество хозяина. Известны случаи, когда мастиф справлялся с двумя-тремя грабителями и, несмотря на полученные раны, помогал спастись своему хозяину.

Мастиф хорошо охраняет стада и может справиться с самым свирепым быком, крепко впиваясь зубами в его морду. В таком положении мастиф висит до тех пор, пока бык не смирится и не пойдет туда, куда его гонит собака. Мастифов дрессировали также для охоты на волков, медведей и кабанов.

С другими собаками мастиф живет довольно мирно и ссорится редко — долго выносит всякие наскоки и задирания. Когда его дразнят люди, он также долго терпит, но потом, рассвирепев, внезапно, без всякого лая и приготовлений, бросается на своего мучителя. В большинстве случаев мастиф довольствуется тем, что повалит врага на землю и продержит некоторое время в таком положении. Кусается он только в тех случаях, когда поверженный человек вздумает защищаться. К своему хозяину мастиф очень привязан и верен ему, к чужим почти всегда относится враждебно и опасен, даже если его держат на цепи.

Ирландский дог.

К мастифам очень близки молосские доги. У них верхняя губа не прикрывает зубов, а у некоторых нос раздвоен. Шерсть у молосских догов чаще всего рыжая или пестрая. Это очень большие и сильные собаки. В старину их звали «комнатными собаками», так как они проводили ночи в спальне хозяина, чтобы охранять его от убийц и грабителей. Их использовали также для охоты на волков, кабанов, медведей и оленей.

Бульдогами называют породу небольших молосских догов, шерсть которых обыкновенно бывает так называемой тигровой масти. Особенность бульдогов — «мертвая хватка». Когда они в ярости впиваются зубами во врага или в какой-нибудь предмет, у них делается что-то вроде судороги мышц, которые смыкают челюсти с большой силой. Если бульдог вцепится в палку или платок, его можно приподнять на воздух и даже сильно встряхивать — собака не разнимет зубов.

Как и другие доги, бульдог проявляет смелость, превосходящую его физические силы. «Я видел в Готе зверинец, — рассказывает Ленц, — в котором среди других зверей держали очень большого и сильного волка. Однажды волк этот выскочил из клетки и произвел панику среди посетителей. В углу спокойно лежал бульдог хозяина зверинца. Увидев волка, он бросился на него и впился ему в шею. Содержатель зверинца воспользовался этим, сделал из веревки петлю и набросил на шею волку. Но когда он притащил его при помощи собаки обратно в клетку, волк оказался мертвым. Бульдог, стянув кожу на шее волка, задушил его».

Из азиатских собак известен тибетский дог, также отличающийся крупными размерами и большой силой. Шерсть у этих собак длинная и жесткая, хвост пушистый и всегда приподнят кверху. Они бывают чаще всего черного цвета с желтоватой мордой и такими же пятнами над бровями.

Эта собака встречается во всех горных областях Тибета. Она считается очень послушной и понятливой, сторожит дом и охраняет стада. Когда все мужское население какой-нибудь деревни отправляется на охоту или в поля, то женщин и детей оставляют под защитой этих догов, и они храбро защищают деревню от врагов, воров и хищных зверей. Тибетские доги настолько сильны, что справляются не только с волками, но и с кабанами.

Тибетский дог.

К догам причисляют и мопсов, которых можно считать карликовыми бульдогами. У них своеобразно притупленная морда и короткий винтообразно свернутый хвост. Мопсы покрыты гладкой короткой шерстью серого или желтоватого цвета, переходящего на голове и морде в более темный. Их держат в качестве комнатных собак. Одно время они были в большой моде, теперь встречаются сравнительно редко.

Мопс.

Сен-бернарские собаки, или сен-бернары, близки к догам и служат переходом к пастушеским породам. «Сен-бернарская собака, — говорит Чуди, — очень большого роста и чрезвычайно сильна. Шерсть у нее длинная, уши большие и висячие, внешние чувства прекрасно развиты. Собак этих разводили в монастыре Сен-Бернара, который построен в Альпах, в известном горном проходе, на высоте почти 2½ километров над уровнем моря. Там зима продолжается от восьми до девяти месяцев.

Путешествие через этот горный проход вполне безопасно только летом, при ясной погоде. Зимой же, во время метелей, когда все дороги и обрывы занесены снегом, этот путь для непривычного человека труден и опасен. Каждый год здесь гибнет несколько человек: путники обрываются в пропасти, погибают под снежными лавинами, умирают от голода, заблудившись в густом тумане, или, заснув от усталости, замерзают.

Уже с VIII столетия монахи Сен-Бернарского монастыря оказывали помощь заблудившимся в горах и погибающим путешественникам. Они с этой целью развели особую породу сильных и выносливых собак. Вместе со своими собаками они делают постоянные обходы опасных перевалов. Хорошо выдрессированные для отыскивания человеческих следов собаки не только сопровождают монахов, но и сами иногда по целым дням обыскивают ущелья и горные тропинки. Если они находят замерзающего человека, то кратчайшим путем бегут в монастырь, звонят в колокол у ворот и затем с громким лаем ведут за собой людей. Нередко собаки самостоятельно оказывают помощь пострадавшим, если те еще в силах принять ее. Обыкновенно собакам привязывают на шею корзиночку с пищей и флягу с вином, а на спину — шерстяное одеяло. Путешественник, подкрепившись пищей и закутавшись в одеяло, может после этого спокойно ждать, когда собака приведет к нему людей из монастыря. Среди сен-бернарских собак были такие знаменитые, как Барри, спасшая более сорока человек, и Тюрк, спасший тридцать пять человек.

По примеру монастыря Сен-Бернара, на Сен-Готарде, Симплоне, Гримзеле, Фурке и других горных перевалах, где есть приюты для путешественников, содержат таких же дрессированных собак для розыска погибающих».

В Швейцарии сен-бернарских собак запрягают также в небольшие тележки для доставки по домам хлеба или молока.

Сен-бернарская собака.

Четвертая группа — пастушеские собаки, которых не следует смешивать с овчарками. Наиболее известные породы этой группы — леонберги и пудели. Леонберги крупнее пуделей, они похожи на сен-бернарских собак. Все пастушеские собаки покрыты длинной волнистой шерстью. У пуделей шерсть кудрявая на спине и боках, а на брюхе настолько длинна, что висит почти до земли, закрывая ноги. Обычно пуделей стригут, оставляя длинные волосы на голове, хвосте и на суставах лап; чаще выстригают только заднюю половину туловища, — оставляя волосы в виде густой львиной гривы на шее, плечах и груди.

Пудели бывают довольно большого роста, но встречаются и карликовые породы. Лучшими пуделями считаются совсем белые или совсем черные. Иногда бывают черные пудели с белым пятном на груди.

Пудель очень любит воду, хорошо плавает и может быть приучен к охоте на водяную дичь. Это послушная и кроткая собака. «Тело у пуделя стройное, — говорит Шейтлин, — грудь широкая, ноги сильные, и вообще он так хорошо сложен, что легче других собак может выделывать всякие фокусы. Он легко выучивается „служить“ и ходить на задних лапах. Обоняние у него развито прекрасно. Если ему дать понюхать башмак или другую вещь человека, то, запомнив запах, он скоро отыщет его по следам. Так при помощи пуделя разыскивают заблудившихся ребят. Слух у пуделя такой же превосходный, как и чутье, но зрение слабее. Память у пуделя великолепная: он прекрасно запоминает и узнает голос, шаги человека, звон различных колокольчиков, помнит все места, по которым пробегал. Он всегда сам находит дорогу домой даже в том случае, когда его уводят за несколько десятков километров. Иногда он бегает по городу или деревне и забегает в дома, где только однажды был с хозяином и где его хорошо приняли. Он в высшей степени терпелив, добродушен и послушен. В цирке его легко выучивают барабанить, стрелять из пистолета, лазать по гимнастической лестнице, брать штурмом крепость, которую защищают другие собаки, и участвовать в разных цирковых пантомимах».

Пудели, белый и черный.

Пуделя легко приучить носить вещи хозяина, отыскивать и звать членов семьи, за которыми его посылают, брать у почтальона газеты и приносить их домой, ходить с запиской и с деньгами в булочную и мясную лавку. Принося из лавок в корзине хлеб и мясо, он никогда не трогает этих продуктов и не дает их другим собакам. Пудель очень склонен к подражанию. «Если хозяин во время игры в кегли, — говорит Шейтлин, — берет в руки шар, то пудель схватывает лапами другой, кусает его и возится с ним. Если хозяин интересуется геологией и собирает окаменелости, то его пудель тоже с глубокомысленным видом осматривает все камни на пути. Если хозяин берет лопату и начинает копать землю, собака роет землю лапами. Когда хозяин сидит у окна и смотрит на улицу, пудель вскакивает на соседний стул, кладет лапы на подоконник и тоже смотрит в окно. Во время прогулки с хозяевами он требует, чтобы ему дали нести те предметы, которые у них в руках. Когда ему дадут зонтик, тросточку или сумочку, он с довольным видом подходит со своей ношей то к одному спутнику, то к другому и радостно виляет хвостом. Занятый этим делом, пудель не обращает внимания на встречающихся собак».

В Италии, Франции и Германии пуделей выучивают отыскивать трюфели — очень ценные и вкусные грибы. В этих же странах пудели служат поводырями для слепых. Там не редкость видеть слепого с пуделем на поводу. Собака ведет его в толпе по тротуару и осторожно переводит через улицы, выбрав подходящий момент для перехода среди движущихся экипажей.

Пятая группа — охотничьи собаки. О происхождении многочисленных пород охотничьих собак трудно сказать что-нибудь определенное. Охотничьи собаки известны были еще задолго до нашей эры. Породы их весьма разнообразны; в наше время наиболее распространены легавые, сеттеры, пойнтеры и таксы.

Охотничьи собаки отличаются средней величиной тела, тонким сложением, вытянутой в длину головой и большими висячими ушами. На охоте они отыскивают следы дичи и стойкой указывают ее местонахождение, а потом по приказанию охотника вспугивают ее, чтобы он мог стрелять в поднявшуюся дичь. Стойкой называется характерная поза, в которой застывает охотничья собака, найдя дичь. Она стоит перед дичью, подняв переднюю лапу, пока не подойдет охотник и не крикнет «пиль» — приказ вспугнуть дичь.

Мы подробнее опишем легавых как представителей собак, делающих стойку, и такс, выгоняющих зверей из нор.

Легавые собаки — среднего роста. Голова у них длинная, уши широкие, длинные и висячие. Шерсть у некоторых пород длинная, у других — короткая. Окраска чаще всего коричнево-пегая, рыже-черно-пегая, но нередко встречаются легавые одноцветной масти: черные, белые, рыжие и черные с рыжими подпалинами.

Легавые очень смышлены, послушны, любят охоту и незаменимы в поисках дичи. У них прекрасно развито нижнее чутье — по следам и верхнее — по воздуху. При благоприятных условиях они чуют дичь на расстоянии тридцати и даже пятидесяти шагов.

«Хорошо выдрессированная и вполне воспитанная собака, — говорит известный охотник Дицель, — ищет дичь, держа нос к ветру и поворачивая голову то вправо, то влево. Время от времени она останавливается и оглядывается на охотника, который рукой показывает ей направление, где она должна искать. Собака самым точным образом следует этим указаниям. Когда она наконец найдет дичь, то перестает шевелить хвостом, который до этого все время находился в движении. Она замирает, делая стойку, и ее тело превращается как бы в изваяние. Иногда, впрочем, она по-кошачьи, тихими шагами приближается к дичи и на небольшом расстоянии останавливается и поворачивает голову к охотнику, чтобы узнать, видит ли он ее и близко ли подошел. Иногда, если в густом лесу или в высокой траве охотник не может видеть собаку, некоторые собаки бросают дичь, чтобы отыскать хозяина и привести его к месту стойки. Но из большого числа принадлежавших мне и виденных мною легавых собак так поступали только немногие и притом лишь в зрелом возрасте».

Хорошая собака стоит над дичью по четверть часа и больше, ожидая, чтобы охотник подошел и сказал «пиль». Тогда собака вспугивает дичь. Так же и подстреленную дичь она не хватает, пока ей не велят принести добычу. Большую осторожность и искусство проявляет хорошая собака, когда приближается к дичи. «Если, например, собака, — говорит Дицель, — вследствие неблагоприятного ветра не знает, в какую сторону убежали куропатки, она возвращается назад, описывает большие дуги в различных направлениях и приближается к птицам против ветра и с той стороны, с которой птицам ее труднее заметить. Если приходится охотиться в хлебном поле, опытная собака не бросается в гущу овса или ячменя, а идет межой и по ветру причуивает дичь».

Все эти хитрости и приемы собака усваивает после долгой дрессировки и охотничьего опыта. При умелом воспитании она обнаруживает замечательные способности. Эти породы собак выведены и усовершенствованы людьми сравнительно недавно — на протяжении последних трех столетий.

Из многочисленных пород легавых, или подружейных, собак особенно известны немецкие породы — короткошерстная легавая и длинношерстная легавая — и английские — сеттер и пойнтер.

Длинношерстная легавая собака.

Короткошерстная легавая собака.

Среди охотников СССР больше всего славятся английские породы, которые разделяются на многие отродья, или расы. Так, из сеттеров известны пятнистые сеттеры-лавераки, рыжие ирландские сеттеры и черные с ярко-рыжими подпалинами гордоны.

Среди охотничьих собак очень заметно выделяется порода такс. Эти собаки преследуют лисиц и барсуков в их убежищах. Туловище у таксы длинное, узкое, спина вогнутая, ноги кривые и короткие. Короткая и гладкая шерсть черного или темнокоричневого цвета, переходящего на брюхе в рыжий, иногда одноцветная, бурая или рыжеватая. Реже встречаются серые и пегие таксы. О происхождении такс нет точных сведений, но они были известны еще древним грекам, и их изображения находят на древнейших египетских памятниках.

При небольшом росте таксы отличаются значительной силой. Это делает их пригодными для охоты за разной дичью. У этих собак прекрасное чутье и очень хорошо развитый слух. Они смелы и смышлены, нападают даже на кабана, от клыков которого ловко увертываются благодаря маленькому росту. Однако они имеют два крупных недостатка: в пылу охоты не слушаются охотника и пойманную дичь, если не успевают у них отнять, разрывают на части.

Найдя нору лисицы или барсука, такса быстро влезает в нее и с лаем принимается копать проходы в поисках зверя. Время от времени такса появляется у отверстия норы, чтобы подышать чистым воздухом. В эти моменты у нее очень боевой вид: шерсть вся запылена, глаза, ноздри и губы окаймлены грязной оторочкой, сухой язык висит изо рта. Но она не отдыхает, — жадно вдохнув несколько раз свежий воздух, она снова ныряет под землю, и лай ее раздается все глуше и глуше, по мере того, как она уходит вглубь. Когда наконец такса доберется до спрятавшейся в норе лисицы или барсука, она грозно и стремительно нападает на них. Как ни дерется барсук лапами, как ни кусается лиса, им волей-неволей приходится бежать из норы, и тут они попадают под выстрел охотника. Не менее усердно охотятся таксы и в лесах, преследуя зайцев, лисиц и даже оленей. Для охоты в норах вместо такс теперь нередко используют фокстеррьеров.

Такса.

Шестая группа — овчарки. Они делятся на много пород, но из них наиболее ценными считаются шотландская овчарка, или колли, и немецкая овчарка, лучше других поддающиеся дрессировке.

Овчарка отличается тем, что кончики ее стоячих ушей свешиваются вниз, а средней величины хвост всегда немного поджат. Туловище у нее стройное, худощавое, ноги высокие и мускулистые, как у волка. Шерсть длинная, косматая или волнистая, чаще всего серовато-бурого цвета.

«Овчарки очень умные и бдительные собаки и отличаются большой силой и неутомимостью, — говорит натуралист Мюллер. — Овчарка стойко сохраняет свои внешние признаки и качества независимо от перемены климата и условий жизни. Она везде и при всяких обстоятельствах остается верным хранителем стад. Она слышит самые тихие шаги прохожего на мягкой деревенской дороге. Легкого ветерка достаточно ей, чтобы почуять приближение к стаду человека или зверя. Она вынослива, терпит холод, сырость и жгучий зной, не бросая стада. С утра и до вечера овчарка неутомимо исполняет свою сторожевую службу. Она проявляет большую привязанность к хозяину, всегда спокойна и никогда не лает зря». Без этих собак трудно сторожить стадо: один пастух с овчаркой справляется со своим делом лучше, чем несколько пастухов без нее. Лучшая из овчарок — шотландская колли — совсем не нуждается в присутствии пастуха: она одна своевременно и аккуратно выгоняет и загоняет домой стадо.

Шотландская овчарка, или колли.

Овчарок обыкновенно уже на первом году жизни заставляют сторожить стада. Обучение их различно, смотря по тому, какой скот они должны пасти, так как разные виды скота требуют различного обращения. Если овчарка находится при стаде коров, то она должна следить за пастухом и ждать его приказаний, а в случае необходимости кусать коров и быков, чтобы заставить их повиноваться. Когда овчарка гонит корову, то может кусать ей только ноги, но не хвост и не бока, и ни в коем случае она не смеет прикасаться к вымени. Если корова лягается, то овчарка, ловко избегнув удара, должна укусить корову, чтобы отучить ее от ляганья. Если рогатый скот бодается, хорошая овчарка справляется и в этом случае. Она вцепляется зубами в морду быка или коровы и заставляет их покориться. Сильных и сердитых баранов овчарка тоже кусает, но за задние ноги, а ягнят и овец только пугает, делая вид, что хочет укусить. Когда пастуху приходится вступать в борьбу с хищными зверями или ворами, ему деятельно помогает овчарка.

С XVI века в Западной Европе овчарок приучают не только пасти стада, но и охранять от них хлебные поля и огороды.

За последнее время широко используется немецкая овчарка, по внешнему виду и окраске очень похожая на волка. У нее стоячие уши и опущенный хвост. Кроме сторожевой службы, немецкая овчарка очень успешно применяется для сыскной работы по уголовному розыску. Дрессируется она и для охраны границ, военно-санитарной службы и разведки.

Немецкая овчарка.

Седьмая группа — гончие и борзые собаки. Они известны с самой глубокой древности, но происхождение их не выяснено. Гончие обыкновенно с лаем преследуют зверя по следу и выгоняют его на охотника с ружьем или на конного охотника с борзыми собаками. Борзые же, отличающиеся стремительным бегом, преследуют бегущего зверя (зайца, лисицу, волка) и ловят его. Борзая слышит и видит отлично, но чутье у нее развито плохо. Грудь у этих собак широкая, вмещает объемистые легкие, пахи сильно втянуты. Такое телосложение можно видеть у гепардов и других животных, способных к продолжительным быстрым движениям. Ноги борзых тонкие, сухие; под кожей заметны все мускулы и сухожилия. На груди видны межреберные мышцы. Тонкий длинный хвост висит вниз или вытянут назад с приподнятым вверх кончиком. Шерсть в большинстве случаев короткая, гладкая и часто рыжевато-желтого цвета. Породистые персидские и центрально-африканские борзые почти все однообразно-рыжего цвета. Реже встречаются пегие экземпляры, и они всегда ниже по своим охотничьим качествам, чем одноцветные. Русские борзые, получившие распространение также в Европе и Северной Америке, бывают различного цвета и отличаются густой длинной шерстью.

Охоты с борзыми у нас отходят в область преданий, но прежде травля зверя борзыми была любимым развлечением русских помещиков. Эта охота, между прочим, замечательно изображена нашим гениальным писателем Львом Толстым в романе «Война и мир». Охота с гончими на зайцев и лисиц до сих пор широко распространена в разных частях Советского Союза.

В Азии и Африке также разводят борзых. Эти собаки необходимы местным охотникам, которые охотятся с ними на антилоп, зайцев и других зверей. Борзую собаку там ценят наравне с хорошей лошадью.

Борзая.

В Центральной Африке встречается борзая, известная под названием голой собаки. Она похожа на борзую, но не имеет пропорциональности и красоты ее форм. Волосы у нее растут только вокруг рта, около хвоста и на ногах, и то в очень небольшом количестве. Остальная кожа — совершенно голая. Окраска черная, иногда с пятнами телесного цвета. Говорят, что у себя на родине эти борзые ценятся и как охотничьи и как сторожевые собаки. В нашем климате они не выживают и гибнут от простуды.

Гончие собаки по складу тела больше похожи на легавых, чем на борзых. В Англии широко распространена так называемая парфорсная охота на лисиц, когда зверя до полного его изнеможения преследуют стая гончих и скачущие за нею охотники.

Мы не будем останавливаться на множестве пород комнатных собачек, о которых мельком упоминали раньше. Из них наиболее известны не вышедшие и до сих пор из моды различные болонки — маленькие собачки с длинной кудрявой, большей частью белой шерстью, а также левретки, родственные борзым собакам, но отличающиеся маленьким ростом.

Из других собак интересна кухонная, разводимая в Англии и Франции. Ею пользуются как сторожевой, но главным образом употребляют для работы в кухне: заставляют вращать вертел, на котором жарят мясо. Для этого к вертелу приделывают колесо, вроде того, какое бывает в беличьей клетке. В колесо запирают собаку.

Бегая по перекладинам, она приводит вертел в движение. Говорят, что кухонные собаки безропотно и усердно исполняют это дело в продолжение определенного времени, но очень хорошо знают, когда их должна сменить другая собака. Если же их заставляют работать дольше, они ложатся, и никакими побоями нельзя заставить их снова приняться за дело.

Куницы

Куницы, как и многие их ближайшие родственники, отличаются прекрасным мехом и считаются ценными пушными зверями. Все эти животные, кроме других признаков, о которых мы скажем потом, имеют заднепроходные железы, выделяющие сильно пахнущую жидкость. Мы познакомимся с тремя видами куниц, живущих в пределах СССР.

Обыкновенная, или лесная, куница — очень стройное и красивое животное. Ее туловище — длиной около 50 сантиметров — посажено на короткие, но сильные ноги. Длина пушистого хвоста доходит до 30 сантиметров. Красивый мех ее состоит из желтоватой подпуши и блестящей бурой ости. На горле — пятно; у разных куниц оно бывает разной окраски: от белого до ржаво-желтого цвета.

Обыкновенная куница — настоящий лесной зверь, распространенный на всем пространстве Европейской части СССР — от северной границы леса до Закавказья, всюду, где есть большие леса. Она проникла и на восток — от Уральского хребта до Оби и даже несколько дальше этой реки. Куница широко распространена и в Западной Европе, от Скандинавии до Италии. В горных лесах Средней Европы она местами еще довольно многочисленна. Куница стойко держится даже в тех лесах, где бывает людно и шумно. Под самой Москвой она обитает в Лосином Острове, расположенном между Сокольниками и Мытищами. Ее не отпугивают пригородные поселки, электропоезда и многочисленные дачи.

Обыкновенная, или лесная, куница.

Куница — смелый хищник. Ловит она мелких млекопитающих — полевок, полчков, белок — и лесных птиц, особенно рябчиков и тетеревов, к которым очень искусно подкрадывается. По словам западноевропейских зоологов и охотников, куницы нападают даже на детенышей косули. Лесничие и охотники не раз описывали подобные случаи. Но в общем нападения куниц на таких крупных животных очень редки. Зайца куница хватает в логовище или когда он ест, а водяную крысу преследует, как говорят, даже в воде. Куница истребляет вредных грызунов, но отчасти и сама вредит лесам, уничтожая полезных птиц и их яйца. Куница непрочь полакомиться медом диких пчел и усердно отыскивает их гнезда. Ест она и насекомых и лесные ягоды. Пробираясь в фруктовые сады, ворует спелые вишни, сливы и груши. Когда пищи в лесу становится меньше, куницы изредка приближаются к человеческому жилью и нападают на птичьи дворы, курятники и голубятни.

В апреле или мае самка, устроившись в дупле дерева или старом гнезде, рождает от трех до шести слепых детенышей. Первое время она почти не покидает гнезда, но уже через несколько недель детеныши начинают выходить вслед за матерью. Они бегают вместе с ней по деревьям, ловко и резво прыгая по сучьям. К следующей весне молодые куницы вполне развиваются и становятся способными к размножению. В неволе они легко приручаются, особенно если взяты в раннем возрасте.

«Мне принесли молодую куницу, — рассказывает Ленц, — которую только в этот день нашли в дупле дерева. Зверек был ростом не более крысы; движения его были еще медленны. Он старался спрятаться в какую-нибудь ямку и даже царапал пол, пытаясь вырыть себе норку. Сначала маленькая куница кусалась, но уже через день стала ручной. Она вскоре стала пить теплое молоко, а через несколько часов ела положенный туда хлеб. Несмотря на малый возраст, моя куница была очень чистоплотна и для своих испражнений выбрала один уголок клетки. На второй день я пустил к ней живого воробья. Она тотчас же его схватила и жадно съела всего, вместе с перьями. Вслед за тем она съела еще двух воробьев. На шестой день ночью куница вылезла из клетки, загрызла молодого кобчика, сидевшего в той же комнате, и съела голову, шею и часть груди птицы. С каждым днем она делалась все более хищной и нападала на всех, кого могла одолеть. Если она была сыта, то часами играла с пущенными к ней живыми птичками. Так же она вела себя и с молодыми хомяками. Она безостановочно прыгала и скакала около злобно фыркающего хомячка и била его по голове то одной, то другой лапой. Проголодавшись, она сразу бросалась на него, перегрызала ему череп и съедала свою добычу с когтями, кожей и шерстью. Став почти взрослой, она смело нападала и на взрослых хомяков, одолевала их и съедала, загрызала также кроликов и душила больших, сильных петухов.

Пока куница была еще юной, она охотно играла с людьми, но когда выросла, стала кусаться, хотя и без злости. Однажды во время игры она крепко схватила зубами мою руку. Укус ее, несмотря на толстые кожаные перчатки, был очень болезнен. Особой привязанности к своему воспитателю я у куницы не замечал, но она никогда не делала вреда людям, которые с ней хорошо обращались. Когда куница спокойно лежала в гнезде, она издавала не то ворчанье, не то мурлыканье, похожее на тихую барабанную дробь. Я никогда не слышал, чтобы куница тявкала, как хорек. Рассердившись, она громко ворчала».

Однако не все куницы и не всегда ведут себя так, как это описывает Ленц. «Одна куница, — сообщал Брэму Гришов, — была такой ручной, что я мог брать ее на руки и ласкать. Она каждый день лазала по карманам моего отца и исследовала их самым тщательным образом — она привыкла находить там разные лакомства. Очень любила она также залезать в рукав пиджака, чтобы там погреться. Наша собака-крысоловка охотно и хорошо играла с куницей. Было весело смотреть на них. Обе рыскали по комнате: собака с громким лаем, а куница — прыгая и лазая по шкафам. Часто она садилась верхом на собаку, как обезьяны садятся на спину медведя. Иногда четвероногая всадница надоедала собаке. Тогда очень хитрым способом крысоловка избавлялась от нее: куница была привязана на длинной веревке, собака убегала как можно дальше, и натянувшаяся веревка сдергивала с нее куницу.

Иногда они ссорились, и куница удалялась в бочонок, где была устроена ее постель. Собака становилась около бочонка и ждала. Но ссора длилась недолго. Куница выходила и ударяла собаку лапой по морде. Это служило сигналом для новой веселой возни».

Каменная куница, или куница-белодушка, отличается от лесной куницы более грубым мехом, светлой окраской, большим белым пятном на горле и некоторыми другими признаками. Этот вид живет во всех гористых местностях Западной Европы. У нас белодушка встречается на юго-западе Европейской части СССР, в горах Крыма, Кавказа, Средней Азии и на востоке до юго-западного Алтая.

По образу жизни и привычкам белодушка мало отличается от обыкновенной куницы. Она меньше связана с лесом, часто встречается в безлесных горах и каменных постройках. Эта куница так же ловка в своих движениях, смела и кровожадна. Она превосходно лазает по деревьям, делает большие прыжки, хорошо плавает и незаметно подкрадывается к добыче. Так же, как и лесная куница, белодушка может протиснуться в самые узкие щели, если только сумеет всунуть туда голову. Питается она тем же, чем и лесная куница, но чаще ест насекомых, фрукты и домашних птиц. Где только можно, она забирается в голубятни и производит там большие опустошения.

Каменная куница, или куница-белодушка.

Белодушки приручаются легче, чем лесные куницы, особенно если взяты детенышами и вскормлены домашней кошкой. Но и пойманные взрослыми, эти куницы становятся довольно ручными. «Однажды в Шотландии, — рассказывает Брэм, — очень оригинальным способом поймали куницу. Долгое время она жила незваным гостем в одной горной деревне и разоряла курятники. У каждого из жителей деревни она утащила по нескольку кур. Наконец нашли ее „квартиру“. С помощью нескольких хороших собак куницу выжили из уединенного сарая, где она устроила свое логовище. Собаки выгнали ее в поле и уже почти настигли, но она, добежав до крутого обрыва, прыгнула вниз, в глубину на 30 метров. Она сильно ушиблась при падении и лежала, как мертвая. Все были уверены, что куница убилась. Один из горцев спустился вниз, чтобы воспользоваться ее мехом. Как только шотландец взял ее в руки, она быстро укусила его, но тот крепко схватил ее сзади за шею и отнес домой. Здесь, пока она выздоравливала, с ней обращались ласково и хорошо кормили. Вскоре она стала ручной, и горец решил оставить ее у себя для истребления крыс и мышей. Он поселил ее в конюшне, где она скоро свыклась и даже подружилась с одной из лошадей. Белодушку всегда находили около лошади, которую она как бы защищала, глухо ворча на приходящего. Она часто сидела на спине этой лошади, иногда на шее, иногда бегала по лошади взад и вперед, играя то хвостом, то ушами своего друга. Лошадь позволяла ей проделывать все эти штуки. К сожалению, эта странная дружба прекратилась неожиданным образом: белодушка попала в западню и была найдена мертвой».

Белодушка вообще очень интересна в неволе, но надоедает своей непоседливостью и неприятным мускусным запахом. И лесная куница и белодушка довольно легко попадают в западни и ловушки.

Приманкой обычно служит кусок хлеба, зажаренный в несоленом масле с медом и луком и посыпанный камфорой. Это странное пахучее кушанье особенно привлекает куниц. У нас на куниц охотятся обыкновенно при помощи собак и убивают их из ружья.

На территории СССР добывается ежегодно около пятидесяти тысяч куниц, включая и белодушку, а в Западной Европе — до ста тысяч. Половина приходится на Германию.

Третий вид куницы, живущий в пределах нашей страны, — харза. Она крупнее других: длина ее туловища достигает 75 сантиметров, длина хвоста — 40 сантиметров. Шея и передняя часть спины у нее ярко-желтого цвета, горло белое, голова, ноги и хвост черные. Шкурка ее не представляет большой ценности. Харза живет во всей юго-восточной Азии. У нас встречается в лесах Приморья, а также по рекам Уссури и нижнему Амуру. Точных сведений о ее жизни мало. Известно, что она уничтожает много кабарги и нередко нападает даже на соболей. Это вредный хищник. Харзы неоднократно содержались в Лондонском зоологическом саду, причем становились такими же ручными, как и другие куницы.

Соболь

Соболь очень похож на куницу, но хвост его гораздо короче. Окраска его острой конусообразной головы обыкновенно светлее туловища. Горловое пятно не такое яркое, как у лесной куницы, иногда оно почти незаметно. Цвет, длина, пышность и блеск шерсти очень изменчивы. В пушной торговле различают много сортов собольего меха. Самым красивым и ценным считается тот мех, который гуще, мягче, темнее и больше блестит.

Раньше соболь был широко распространен в Сибири и водился там во множестве. Теперь он встречается гораздо реже, а на значительных пространствах тайги истреблен совсем. Сохранился соболь преимущественно в горных областях, где охота на него труднее, чем в низменной тайге. По западным склонам Уральских гор этот драгоценный зверь встречается изредка в верховьях бассейнов Камы и Печоры. В низменной тайге Зауралья соболей еще промышляют по бассейнам Лозьвы и Сосьвы и по верховьям рек Тапсуя и Конды. Но и здесь их осталось мало. Больше всего соболь сохранился в Саянах, на Камчатке и в бассейне Амура.

Соболь.

По образу жизни и повадкам соболь напоминает куницу, но в отличие от нее менее охотно проводит время на деревьях. Весной, обыкновенно в апреле, а иногда и в марте, самка мечет от двух до четырех детенышей. Выводок живет с матерью в гнезде, устроенном под корнями деревьев, в дупле, в колоднике или в россыпи камней.

В конце лета молодые соболята расходятся в разные стороны и начинают жить самостоятельно.

Преследуя такую же добычу, как куницы, соболя, так же как и те, не пренебрегают растительной пищей. Они едят лесные ягоды, рябину, шиповник и кедровые орехи. Все же пища соболя состоит преимущественно из лесных полевок, бурундуков, белок и других грызунов и из немногих лесных птиц. По словам Радде, соболь ест рыбу — по крайней мере он идет в ловушки на приманку из рыбьего мяса.

Говорят, что он очень любит мед и разоряет гнезда диких пчел.

Добывают соболей капканами, ловушками, волосяными петлями и тенётами, отчасти ружьем, отыскивая зверьков при помощи собаки. В пушной торговле выше всего ценят соболей с Витима, где они теперь очень редки, а также баргузинских соболей. Перед войной цена одной шкурки такого соболя доходила до тысячи рублей золотом. Теперь отдельные, исключительные по красоте экземпляры расцениваются еще выше. К сожалению, соболиный промысел еще до империалистической войны стал сильно падать из-за хищнических способов охоты. Еще в начале девятисотых годов во всей Сибири добывали ежегодно до семидесяти тысяч соболей, но уже в последние годы перед войной добыча упала до десяти тысяч штук в год. В советское время, чтобы поднять этот ценный промысел, были организованы соболиные заповедники.

Интересно отметить, что на западных и восточных склонах Уральских гор, где соприкасаются области распространения куницы и соболя, встречается помесь этих двух видов.

Мех этой помеси известен в пушной торговле под названием кидас, или кидус. Этот мех ценится дороже куньего, но дешевле соболиного.

Известны случаи приручения соболей, но в неволе они, несмотря на свою красоту, неприятны из-за сильного мускусного запаха. Они узнают своего хозяина, весело прыгают по клетке, когда довольны и здоровы, а в гневе рычат и ворчат, как молодые собаки. За последние восемь-десять лет наши звероводы успешно разводят соболей в неволе. Большое количество соболей живет и размножается на пушной ферме под Москвой, близ станции Пушкино.

В Северной Америке известен так называемый американский, или гудзонский, соболь и другой, более крупный вид куницы — илька, или фишер. Оба эти вида ближе к лесной кунице, чем к соболю. Запасы американских куниц тоже сильно убавились. За последнее время в Соединенных штатах и Канаде их пробуют разводить в неволе.

Хорьки

Хорьки, как и куницы, — промысловые животные, но шкурки их не отличаются особой красотой и ценятся не очень высоко. Густой и прочный мех этих зверьков идет на шубы; хорьковая шуба считается одной из самых теплых и легких.

У нас добывают ежегодно более полумиллиона хорьковых шкурок.

Для пушного промысла хорьки при своем обилии имеют большее значение, чем куницы.

Мех лесного, или черного, хорька на груди и брюхе одноцветный — черно-бурый, а на спине и на боках — более светлый, обыкновенно каштаново-бурый. На верхней части шеи и по бокам туловища хорька просвечивает желтый подшерсток. Через середину брюшка проходит рыжеватая полоса; рыльце и подбородок — желтовато-бурые.

Лесной хорек живет по всей умеренной полосе Европы. У нас он распространен в средней и северной полосе Европейской части СССР, но на крайнем севере не встречается. В степях южной полосы, от Украины до Бурят-Монголии, живет степной хорек, отличающийся более светлой окраской меха. Лесной хорек держится обычно в кустарниках и оврагах среди полей, особенно вблизи воды. Он поселяется в дуплистых деревьях, в каменных расселинах, в покинутых лисьих норах, но если не находит готового убежища, то сам вырывает себе нору. Здесь самка ранней весной мечет от трех до десяти детенышей.

Лесной хорек.

Ест хорек всяких мелких животных: лягушек, ящериц, змей, рыб, крыс, мышей, зайцев и птиц. Он полезен тем, что истребляет вредных грызунов, но отчасти он и вреден; уничтожает мелких полезных птичек, мелкую дичь и домашнюю птицу. Обычно нападения на птичники и голубятни он производит зимой, когда в лесу и полях недостаточно пищи. По наблюдениям Ленца, хорьки загрызают гадюк, причем без видимого вреда переносят укусы этих ядовитых змей. «Хорек, — говорит Брэм, — страшный враг кротов, полевых и домашних мышей, крыс и хомяков, он опасен даже для ежа и не дает спуска курам и уткам. Все же любимое его блюдо — лягушки; он ловит их в большом количестве и десятками складывает в свое логовище прозапас. В случае нужды он довольствуется кузнечиками и улитками. Хорек ловко ловит рыбу. Он выслеживает ее с берега ручья, озера или пруда, быстро бросается за ней в воду, ныряет и с большим проворством схватывает свою добычу. Охотно ест он также мед и плоды. Хорек более, чем другие виды куниц, любит делать запасы провизии. В его логовище часто находят, кроме лягушек, птичьи яйца и немало убитых мышей и птиц».

Степной хорек охотится на вредных полевых грызунов — полевок, хомяков и сусликов. В зерновых районах его справедливо считают одним из наиболее полезных друзей сельского хозяйства.

Все движения хорька ловки, быстры и верно рассчитаны. Он умеет незаметно подкрадываться, ловко прыгать и без промаха хватать добычу. Он легко лазает, хорошо плавает и ныряет. Защищаясь от врагов, с которыми не может справиться зубами, например от собак, хорек выпрыскивает очень вонючую жидкость и этим часто отгоняет преследователей.

Интересный пример такой защиты описывает Брэм. «Жившие у меня куницы, — рассказывает он, — отнеслись очень недружелюбно к хорьку, которого я к ним посадил, чтобы узнать, могут ли эти столь близкие друг к другу животные жить вместе. Хорек сразу боязливо стал искать какой-нибудь выход из клетки, а куницы ясно показывали, что этот визит им не нравится. Они полезли на верхние ветки дерева, находившегося в клетке, и оттуда рассматривали незнакомца сверкающими глазами. Любопытство и свирепость наконец победили страх. Обе куницы подошли к хорьку, обнюхали его, ударили лапами и отскочили. Несколько раз они приближались и наносили новые удары, подкрадывались сзади, обнюхивали его следы, и вдруг обе разом бросились к нему на загривок, но вцепиться в хорька смогла только одна из куниц. Другая стала наблюдать за начавшейся борьбой. Оба противника в течение нескольких минут с поразительной быстротой катались клубком по клетке, кусая друг друга. Победа оказалась за куницей, которая так крепко схватила хорька, что тот не мог шевельнуться. Вторая куница воспользовалась этим и тоже вцепилась в хорька сзади. Хорьку, видимо, приходилось совсем плохо, но вдруг обе куницы одновременно отшатнулись от него и стали усиленно фыркать. Подняв головы и шатаясь, как пьяные, они теперь только издали вяло бежали за хорьком. Тот вскоре нашел себе убежище в углу клетки. Невероятная вонь, распространившаяся в воздухе, показала, что хорек для спасения употребил свое последнее средство защиты. Испугались ли куницы этой вони, или она подействовала на них успокоительно, решить с уверенностью нельзя, но после этого они оставили хорька в покое и только издали обнюхивали следы этой вонючки».

Наряду с дикими хорьками существует домашний хорек, называемый африканским. Этот хорек представляет интересный пример влияния человека на природу при разведении различных пород животных. Эти хорьки — альбиносы, то есть шерсть их, кожа и глаза лишены пигмента — вещества, придающего тот или иной цвет. Шерсть их светлопалевая, почти белая, а глаза красные. Этот хорек был приручен еще в глубокой древности. Древние греки и римляне употребляли хорьков, как это делают и теперь в Западной Европе, для охоты на диких кроликов. На Балеарских островах во времена императора Августа кролики так размножились, что население обратилось в Рим с просьбой прислать «африканских кошек», как тогда звали этих хорьков.

Африканский, или домашний, хорек.

Древний историк Страбон сообщает об этом довольно подробно. «Из всех вредных для хозяйства животных, — говорит он, — в Испании водились только кролики, поедавшие коренья, зелень и семена. Эти животные до того размножились, что испанцы принуждены были обратиться за помощью в Рим. Тогда там, чтобы справиться с кроликами, стали изыскивать различные средства. Однако самым лучшим из них оказалась охота на кроликов с африканскими кошками, которых пускали в норы, откуда они выгоняли кроликов».

Домашний хорек по внешнему виду и нраву очень похож на дикого. Будучи совершенно сытым, он все же проявляет хищный нрав и нападает на кроликов, голубей и кур. Ввиду этого ему опасно давать полную свободу в доме и на дворе, хотя он и истребляет очень усердно крыс и мышей.

На обширных лесных пространствах — от Татарской республики и Кировского края до берегов Тихого океана, по Уралу и во всей Сибири, местами даже за Полярным кругом — водится пушной зверек колонок. Этот вид по внешним признакам и величине близок отчасти и к хорьку и к норке. Цвет меха у него однотонный, красновато-желтый. У нас собирают ежегодно от ста до двухсот тысяч шкурок колонка. Кроме шкурок, охотно покупают хвосты колонка, из которых приготовляют лучшие кисти для живописи. Шкурки этого зверька иногда употребляют для имитации более ценных мехов.

Ласка

Ласка — маленький и очень изящный хищник. Длина ее тела чуть побольше 15 сантиметров, короткий хвостик имеет в длину 4 сантиметра. Ласки, живущие в северных районах, ростом несколько меньше южных. Чрезвычайно вытянутое туловище зверька по ширине одинаково с головой и кажется еще тоньше, чем оно на самом деле. Почти на всем протяжении оно одной и той же толщины и сжато только у брюшка. Ноги у ласки тонкие и короткие, пальцы вооружены очень острыми когтями. Окраска меха красновато-бурая, край верхней губы, вся нижняя часть тела и внутренние стороны ног — белые. В южных странах эта окраска по временам года не меняется, но на севере и в умеренной полосе зверек имеет зимний наряд чисто белого цвета.

Ласка встречается во всей Европе и повсюду у нас в СССР, за исключением северных островов и некоторых пустынь на юге. Она живет на травяных и кустарниковых равнинах, в гористых местностях и лесах, в населенных местах встречается так же часто, как и в малообитаемых. Особенно охотно селится она на хлебных полях или в скирдах, где много мышей.

Логовища ласка делает в дуплах деревьев, под камнями, в крысиных норах, а на зиму устраивается в сараях, амбарах и на чердаках жилых домов. Пищу ласка добывает и ночью и днем.

Если осторожно и без шума проходить по тем местам, где живет ласка, то можно иногда увидеть этого зверька. «Сначала слышишь слабый шелест в траве, — говорит Брэм, — потом видишь маленькое бурое существо. Зверек, как только заметит человека, настораживается и поднимается на задние лапки. Обыкновенно ласка вовсе и не думает убегать, а, наоборот, идет отважно навстречу и даже принимает вызывающие позы. Если подойти к ней совсем близко, то и тогда она не меняет своего поведения. Не раз случалось, что это смелое создание нападало на человека и убегало лишь после долгого боя. Будучи таким отважным, этот зверек проявляет упорство и ловкость в защите. Ласка почти всегда умеет увернуться от когтей хищной птицы. Сильного ястреба, конечно, мало затрудняет расправа с таким карликом: ястреб пронзает его когтями и душит. Более же слабые хищные птицы подвергаются риску в борьбе с лаской. Так, одному наблюдателю удалось увидеть, как коршун стремглав бросился на землю, подхватил ласку и поднялся с ней на воздух. Вдруг полет птицы изменился, и коршун, как подстреленный, упал мертвым на землю. Подбежав к месту падения, наблюдатель увидел пробежавшую ласку. У коршуна было перекушено горло. То же случается и с воронами, нападающими на ласку».

Ласка.

Ласка нападает на всех мелких млекопитающих: на полевых, лесных и домовых мышей, водяных и домовых крыс, кротов, молодых хомяков, зайцев и кроликов. Она истребляет жаворонков и других птиц, живущих на земле, лесных птиц, когда они спят на деревьях, разоряет все попадающиеся гнезда, в курятниках душит цыплят и ловит молодых голубей. Она нападает даже на таких крупных птиц, как тетерев, подкарауливает и хватает ящериц, медяниц и ужей, нападает даже на гадюку, но, будучи укушена этой змеей, погибает. Ловит и ест она также лягушек и рыбу и справляется с твердой скорлупой рака, если он попадается ей на обед. Незначительная величина ласки и ее замечательная ловкость облегчают ей охоту: ни одно мелкое животное не ускользает от нее.

Эти маленькие хищники ловко бегают, хорошо лазают, прекрасно плавают и пролезают в самые узкие щели и дыры. Очень искусно ласки выпивают яйца: проделав в скорлупе два-три отверстия, они до последней капли высасывают содержимое. Говорят, будто ласка уносит яйца: маленькие — в зубах, а большие — зажимая между подбородком и грудью.

Ласка выводит потомство в разные месяцы теплой половины года. Самка рождает от трех до девяти слепых детенышей. «Мать, — говорит Брэм, — нежно любит своих детенышей, долго кормит их молоком, а затем в течение нескольких месяцев питает мелкими грызунами, которых приносит для них живыми. Если детенышей потревожат, она в зубах перетаскивает их в другое место. В случае опасности мать защищает их с большим мужеством. Когда детеныши подрастут, они часто играют с матерью. Всем семейством они резвятся на лугу, особенно там, где много кротовых норок и подземных ходов. Забавно смотреть, как выглядывают из-под земли маленькие головки с блестящими глазками. Если кругом тихо и спокойно, то один за другим зверьки выходят из норы и начинают резвиться в зеленой траве. Малыши задирают друг друга, кусают, гоняются один за другим. Стоит притаившемуся наблюдателю кашлянуть или зашуметь, как стар и млад в мгновенье ока скрываются в нору. Однако вскоре из норы опять начинают показываться головки — зверьки снова, осторожно озираясь, собираются вместе. При дальнейших попытках спугнуть их они делаются все смелее и смелее и наконец без всякого страха начинают возиться на глазах наблюдателя».

Взрослые ласки обычно плохо переносят неволю. Однако их детеныши, будучи вскормлены домашней кошкой, делаются ручными и своей резвостью и веселостью доставляют много удовольствия воспитателю. Отличительная черта прирученной ласки — чрезмерное любопытство. Брэм приводит рассказ одной воспитательницы ласки, из которого мы заимствуем следующие строки: «Просто невозможно открыть сундук, ящичек или банку, нельзя даже разглядывать лист бумаги, чтобы и моя ласка не уставилась глазами на те же предметы. Поэтому, чтобы подозвать ее к себе, мне стоит только взять книгу и внимательно рассматривать ее. Ласка тотчас же появляется около меня, взбирается на мою руку и с величайшим любопытством начинает разглядывать рассматриваемый мною предмет».

При хорошем содержании ласка, воспитанная с раннего детства, может прожить в неволе от четырех до шести лет. У нас ласок часто истребляют, считая их вредными. Однако польза, которую они приносят, уничтожая мышей, во много раз превосходит вред от их нападений на мелких птиц, цыплят и голубей. В пушном деле используются в небольших размерах зимние (белые) и летние (коричневые) шкурки ласки.

Горностай

Горностай — ближайший родственник ласки. Он почти вдвое больше ее, но по внешнему виду и образу жизни они очень схожи. Длина горностая — от 30 до 40 сантиметров, из которых от 8 до 12 приходится на хвост. Мех горностая летом красновато-бурый на спине и боках, а на груди и брюхе — желтовато-белый. Зимой весь мех чисто белый, но кончик хвоста остается черным.

Горностай широко распространен в Европе и Азии — от области тундр до побережья южных морей и до горных хребтов и степей Средней Азии. Всюду, кроме самых южных областей, горностай на зиму делается белым. Живет он охотнее всего на лугах, у лесных опушек и в горах. В горах он поднимается до границы леса. Углубления в земле, норы кротов и хомяков, расселины в скалах, трещины в стенах, всякие закоулки необитаемых зданий и дупла деревьев служат ему убежищем. Здесь он спит в течение дня. Изредка горностай выходит на охоту и днем, причем, так же как ласка, мало боится человека. Все же настоящая охота у горностая начинается в сумерки. «В это время, притаившись где-нибудь поблизости от его норы, — говорит Брэм, — можно быть свидетелем его деяний. С присущими ему нетерпением и любопытством, понукаемый голодом, горностай начинает с обследования ближайших от своего логова мест. Тут обнаруживаются проворство, ловкость и изящество его движений. То, как угорь, извивается он между камнями и кустарниками, то, присев, остается на мгновенье неподвижным, изгибается над норой мыши или крота и тщательно ее обнюхивает. Даже не двигаясь с места, он ни на минуту не остается в покое; его глаза, уши и нос находятся в постоянном движении, а маленькая головка быстро поворачивается во все стороны».

Горностай.

Смелостью и хищностью горностай превосходит своего маленького родича — ласку. Натуралист Вуд рассказывает о случае нападения горностаев на взрослого мужчину: «Увидев двух сидевших на тропинке горностаев, прохожий удачно бросил в них камнем и подбил одного из них. В тот же момент другой горностай с резким криком устремился на обидчика, вскочил на него и вцепился зубами ему в шею. В довершение беды на крик подбитого прибежали другие горностаи, находившиеся вблизи, и тоже накинулись на путника. Они с большим упорством преследовали его и, если бы не толстая одежда и теплый платок, обмотанный вокруг шеи, нанесли бы ему серьезные ранения. Они все же сильно искусали путнику руки, лицо и затылок».

Другой случай нападения этих зверьков на человека описан доктором Генгстенбергом в письме к Брэму. «Позавчера, под вечер, — пишет он, — пятилетний ребенок Брауна, начальника железнодорожной станции в Бохуме, играл на краю ямы. Поскользнувшись, он упал так, что рука попала в яму. В тот же миг внезапно появился откуда-то горностай, накинулся на ребенка и дважды укусил его в руку. Обливаясь кровью, ребенок что было сил побежал домой, где случайно находилась сестра милосердия, которая и сделала ему первую перевязку. Потом пригласили меня, и я нашел, что лучевая артерия совсем перекушена, — кровь била из нее фонтаном. Рана представляла полукруглый отпечаток челюсти животного, а на большом пальце ребенка находилась другая, рваная рана. Я предполагаю, что вблизи того места, где упал ребенок, у горностая были детеныши: защищая их, он напал на ребенка».

Горностай охотится за всеми мелкими млекопитающими и птицами, которых может поймать. Нередко он бросается и на животных, которые крупнее его. Полевки, кроты, водяные крысы, некоторые птицы, которых он добывает из гнезд, змеи и ящерицы составляют постоянную его добычу. Нападают горностаи и на зайцев. Это засвидетельствовано и немецкими и английскими наблюдателями.

«Интереснее всего наблюдать, — говорит Брэм, — как горностай предается своей любимой охоте, преследуя водяную крысу. Он гонится за ней и по земле и в воде. Вначале он обнюхивает все норы. Его тонкое обоняние дает ему знать, что добыча находится в норе, куда он тотчас же врывается. Испуганная крыса бросается в воду и быстро плывет, надеясь спрятаться в густом тростнике. Но горностай не отстает от нее. Выставив из воды нос и затылок, как это делает плывущая собака, он с ловкостью выдры несется по воде следом за добычей, которую может спасти только случайность. Уменье лазать и уменье прятаться не спасут ее, а защищаться от горностая ей трудно. Хищник все время, как выражаются охотники, висит над ней, а зубы его сильнее, чем острые резцы крысы. Иногда борьба заканчивается в воде, и горностай выплывает с добычей на берег. Там он спокойно ее пожирает. Вуд рассказывает, что несколько горностаев в течение немногих дней могут уничтожить в большом водоеме всех водяных крыс».

В апреле, мае или июне самка горностая мечет от трех до тринадцати слепых детенышей. Мать заботится о них до самой осени, пока они не станут взрослыми.

Пойманные в зрелом возрасте, горностаи плохо переносят неволю и скоро погибают. Приручить их трудно. Напротив, горностаи, взятые из гнезда молодыми и выращенные в неволе, делаются ручными и следуют за своим воспитателем, как преданные собаки. Горностай полезен тем, что истребляет грызунов, особенно полевок, и дает хороший мех. Но он приносит и вред, нападая на разную дичь, до глухарей и зайцев включительно. За последнее время в пределах СССР ежегодно добывают около миллиона шкурок горностая, преимущественно ловушками, среди которых первое место занимает «черкан» — настороженный лук, придавливающий зверька. Промышляют горностая не только в северных областях, но и в сибирской лесостепи. В пушной торговле особенно ценятся ишимские и барабинские горностаи.

Норка

Норка по величине равняется хорьку, но отличается от него равномерным темнокоричневым цветом красивого блестящего меха. По внешнему облику она несколько напоминает выдру. Это объясняется тем, что оба животных приспособлены к жизни в воде.

У нас норка распространена от Белого моря до Кавказа. В сравнительно недавнее время она появилась на восточном склоне Уральских гор и в бассейнах рек, впадающих в Обь. Норка обыкновенна также в Польше и Румынии. В Германии она почти истреблена. В других странах Средней и Южной Европы встречается редко. Норка любит держаться в зарослях около глухих лесных речек. Питается она рыбой, лягушками, раками, моллюсками, а при случае и высшими позвоночными. «В топких, поросших кустарником окрестностях озер и рек, — пишет Брэму лесничий Клаудиус, — норка, подобно хорьку, устраивает свое жилище на кочке или на другом возвышении между корнями ольхи. Ее жилье всегда находится недалеко от воды и соединяется с нею несколькими выходами. При опасности норка поспешно бросается в воду. Она быстро плавает, но гребет лапами очень своеобразно: она изгибается, будто от толчков, и гребет передними и задними ногами одновременно. Зимой норку следует искать там, где вода долго не замерзает: в канавах с большим уклоном, около быстрых ручьев и родников. Здесь иногда ее можно видеть сидящей на льду у самой воды, всю вымазанную илом».

Норка.

Клаудиус держал некоторое время норку в неволе и сообщал Брэму о ее поведении: «По целым дням она лежит, свернувшись в клубочек, на подстилке из сена на одной стороне клетки, между тем как на другой она только испражняется и мочится. По ночам она бродит в своем довольно просторном жилище.

Несколько раз она уходила. В первый побег она спряталась в угол комнаты, а в следующие, убегая ночью из клетки, к утру возвращалась в нее и спокойно укладывалась спать на обычном месте. Ее ночные странствования были скорее развлечением, чем серьезной попыткой убежать».

Когда норка стала достаточно ручной, Клаудиус подарил ее Брэму.

«Припрыгивая немного на ходу, — рассказывает знаменитый натуралист, — норка скорее прокрадывается, чем идет. Быстро и ловко она минует все неровности. При всех передвижениях ее головка ни на минуту не остается в покое: зверек все время озирается по сторонам, а маленькие уши настораживаются.

Если ей попадается животное из тех, за которыми она охотится, она моментально оказывается около него, схватывает с ловкостью куницы, двумя-тремя укусами умерщвляет добычу и утаскивает в свою нору. Если перед ней пищи больше, чем ей нужно, она все запасы перетаскивает в логовище.

Рыбы и лягушки — повидимому, любимая ее пища. Меня поражало, что моя пленница, живущая на воле около воды и в воде, избегала воды в клетке. На ее месте выдра пользовалась бы самой небольшой лоханкой с водой для купанья и плаванья, но моя норка воду только пила».

Об образе жизни норки на воле известно мало. В апреле-мае самка приносит от трех до семи слепых детенышей.

У нас добывают около пятидесяти — семидесяти пяти тысяч норок в год. Лучшими у нас считаются шкурки норок из западных областей Европейской части СССР. Гораздо большее значение в мировой пушной торговле имеет американская норка, которую называют минком и визоном и мех которой ценится значительно выше. Этих норок американцы ежегодно добывают более полумиллиона. Теперь норок, как и многих других пушных зверей, разводят в Канаде и Соединенных штатах на пушных фермах. Имеются норки и на наших пушных фермах. В СССР производятся также опыты акклиматизации американской норки. Небольшие партии зверьков этого вида были выпущены на волю в Татарской республике и Уральских горах.

Росомаха

Росомаха отличается от куницы общим складом своего несколько неуклюжего тела. У нее мощное короткое туловище, дугообразно изогнутая спина, короткий, но очень густой хвост. Мех на туловище косматый и длинный, темнобурого цвета, подшерсток серый, а на нижней стороне тела буроватый. Длина туловища доходит до 85 сантиметров, длина хвоста — до 15.

Росомаха живет во всех северных странах Европы, Азии и Америки — во всех областях, занятых тундрой и хвойными лесами.

В Сибири этот хищник водится от крайнего севера до Алтайских и Саянских гор. В других местах он редко забредает южнее 60-го градуса северной широты.

Иногда росомаха встречается в открытой тундре, где роет берлоги по склонам оврагов, но чаще держится в лесной полосе.

Зимой росомаха не впадает в спячку, а, подобно кунице, ведет деятельный образ жизни. Благодаря широким ступням она легко держится на снегу и движется большими прыжками, точно прихрамывая. Несмотря на такую неуклюжую походку, она бежит довольно быстро, легко настигает небольших млекопитающих, а на больших расстояниях догоняет и крупных животных, которые увязают в снегу и утомляются скорее росомахи. Она может взлезать на низкие деревья и, плотно прижавшись к суку, подкарауливать добычу.

Росомаха.

Из органов чувств у росомахи лучше всего развито обоняние, но зрение и слух у нее также достаточно остры. Летом главную пищу этого хищника составляют грызуны — пеструшки, полевки и зайцы, — которых она истребляет в большом количестве, а зимой — мелкие копытные животные. По рассказам промышленников, росомаха нападает иногда на крупных млекопитающих — овец, оленей, даже лосей. Известны случаи подобных нападений росомахи в Лапландском заповеднике.

При глубоком снеге она незаметно подкрадывается к тетеревам и белым куропаткам, которые прячутся в вырытых ими снежных ямах, и ловко хватает взлетающую птицу. Мелких животных росомаха съедает сразу, вместе с кожей и шерстью, а птиц — с перьями. Большое животное она съедает в несколько приемов, всякий раз тщательно зарывая остатки. Промышленники очень не любят росомахи, так как она таскает приманки из ловушек и съедает попавших туда зверей и птиц. Она прогрызает двери и стены в промысловых амбарах, где хранятся шкуры и мясо, пожирая то и другое. В Лапландии она нередко пролезает в дома через крыши и двери и похищает не только мясо, жареное, вяленое и в других видах, но даже сыр. Зимой она ведет бродячий образ жизни и, утомившись, закапывается в снег и спит под его защитой.

Несмотря на небольшую величину, росомаха сильна и отважна. Говорят, она яростно и успешно защищается от волков и даже от медведей. Вероятнее, что эти хищники сами избегают росомах из-за распространяемого ими сильного зловония. На человека росомаха может броситься только в безвыходном положении, обычно же она уступает ему дорогу. Быстро бегающие собаки догоняют росомаху на ровных безлесных местах, но она защищается до последнего издыхания и наносит собакам тяжелые раны. В СССР ежегодно добывают более двух тысяч росомах.

В апреле-мае самка мечет в дупле или в глубокой норе от двух до четырех детенышей. «Найти логовище росомахи очень трудно, — говорит Брэм, — но если удастся добыть детенышей очень маленькими, то их можно легко приручить. Генберг выкормил маленькую росомаху молоком и мясом и так приручил ее, что она бегала за ним в поле, как собака. Она все время находилась в движении, весело играла со всеми вещами, каталась по песку, зарывалась в землю и лазала по деревьям. Когда ей было всего три месяца от роду, она с успехом защищалась от нападавших на нее собак. Была очень чистоплотна и не испускала зловония, за исключением случаев, когда на нее нападали собаки, которых она отпугивала вонючими выделениями желез. Днем она обыкновенно спала, а ночью бродила. Отдыхать предпочитала на вольном воздухе, а не в своем хлеву. Вообще она любила тень и прохладу. Когда ей исполнилось полгода, она стала кусаться, но все-таки оставалась доверчивой к людям. Однажды она сбежала в лес, но сама вернулась, вскочив в сани одной из служащих, и позволила привезти себя домой. Но с годами она становилась все более свирепой и один раз так набросилась на большую собаку, что ту пришлось спасать и отнимать у разъяренной росомахи».

Барсук

Обыкновенный барсук живет во всей Европе, а у нас — от Карелии и Северного края до Крыма и Кавказа включительно. По южной полосе Азиатской части СССР до самого Дальнего Востока широко распространены барсуки, несколько отличающиеся от этого вида. В северной тайге барсук всюду редок. Тело барсука толстое, ноги низкие, сильные, стопоходящие, хвост короткий. На передних лапах — длинные когти, приспособленные для копанья земли. Шерсть барсука длинная, блестящая и жесткая, почти как щетина; в ее окраске чередуются черный, серый и белый цвета.

Барсук селится в сплошных лесах и небольших рощах степных местностей. В горах Кавказа доходит до альпийских лугов. Обосновывается даже в степях глинистых и песчаных. Все же обычным его местопребыванием нужно считать лес. В лесу, на склоне оврага, а иногда на ровном месте, он копает нору. Его нора — довольно сложное сооружение, с обширной жилой камерой, которая лежит под землей на глубине до 2 метров. От жилого помещения барсук проводит несколько ходов, лазы которых открываются на пространстве многих квадратных метров. В жилой камере барсук устраивает мягкую постель из листьев и мха.

Один охотник передал натуралисту Чуди очень интересный материал из своих наблюдений над барсуком.

«Нора барсука была заложена на краю оврага, — говорит этот охотник. — Выход из нее я хорошо видел с противоположной стороны ложбины. Путь к норе был сильно нахожен, а вновь выброшенная земля перед главным выходом гладко утоптана. Пользуясь благоприятным ветром, я прокрался к месту, удобному для наблюдений, и увидел старого барсука. Он сидел, погруженный в дремоту, и грелся на солнце. В ясные солнечные дни я всегда заставал его в таком положении. Сидя на месте, барсук иногда пристально осматривал окрестности, или тщательно обследовал все предметы вокруг себя, или же — подобно медведю — раскачивался на передних лапах из стороны в сторону. Все это обыкновенно длилось недолго. Барсук вставал, настораживался, обнюхивал воздух и направлялся в нору, через некоторое время снова выходил греться, а иногда рысью спускался вниз, в овраг, и испражнялся там. Он тщательно зарывал свои нечистоты и потом еще несколько раз возвращался к ним и снова засыпал их землей. Возвращаться к норе он не спешил и грелся, пока солнце не начинало клониться к закату. Перед закатом он уходил в нору и выходил оттуда только ночью».

Барсук.

Движения барсука медленны и неуклюжи. На ходу он волочит ноги и переваливается. Хороший ходок может легко нагнать его. Охотится барсук по ночам и всегда в одиночку; только молодые барсуки отправляются за добычей всем выводком.

Весной и летом пищей барсукам служат преимущественно корни растений, лягушки, всякие гусеницы, насекомые, улитки и дождевые черви, отчасти мелкие грызуны. При случае они едят также молодых зайцев, яйца птиц и птенчиков. Дождевых червей барсук весьма искусно вытаскивает из-под земли длинными когтями, выкапывая маленькие воронки. Личинок майских жуков и других вредных насекомых он достает, взрыхляя почву сверху. Иногда он разыскивает гнезда ос или шмелей и с удовольствием съедает их личинок вместе с медом, мало обращая внимания на жалящих его насекомых: жесткий мех служит ему хорошей защитой. Осенью барсук питается морковью, свеклой, упавшими с деревьев плодами. Он с жадностью нападает на виноградники, давит лапами грозди и упивается сладким соком. Из животных он ловит в это время полевых мышей, кротов, ящериц, лягушек и змей. К зиме барсук сильно жиреет, натаскивает в нору массу листьев и делает небольшие запасы пищи. Сидя в норе, он кормится этими запасами до наступления настоящих холодов и тогда впадает в спячку. Зимний сон барсука, так же как медведя, часто прерывается. Иногда в оттепель он просыпается и выходит, чтобы напиться. Весной в средней полосе СССР барсук с апреля начинает промышлять себе пищу. В марте самка рождает от двух до четырех, редко до шести детенышей. Щенки бывают слепы дней семь, почти месяц сосут мать и, подросши, остаются в норе до появления нового потомства.

Пойманные старыми, барсуки не поддаются приручению. Взятые же молодыми, они при хорошем уходе делаются совсем ручными, привязываются к воспитателю, следуют за ним повсюду и по его зову возвращаются в клетку.

Барсук полезен — он истребляет большое число вредных насекомых. Кроме того, он дает хорошую шкуру, отличный жир и мясо, которое в некоторых местах, например в Германии, употребляют в пищу. В СССР ежегодно добывают от тридцати до ста тысяч барсучьих шкур.

Скунсы

Американские вонючки, или скунсы, близки к барсукам. Они известны своим ценным мехом блестящего черного цвета с белыми полосами по бокам туловища.

Обыкновенный, или полосатый, скунс встречается всюду в Североамериканских соединенных штатах и Канаде, проникая на север до 50–60-го градуса северной широты.

Этот хищник выделяет жидкость более зловонную, чем хорек или барсук. Защищаясь этой жидкостью, скунс не боится ни мелких, ни крупных врагов. Встретясь случайно с каким-либо животным, он спокойно останавливается, подымает хвост, оборачивается задом и брызжет зловонными выделениями. Ни одно живое существо не выдерживает этой вони.

Скунс.

«Однажды вечером, — рассказывает Зидгоф, — когда мой сын гулял на свежем воздухе, на него неожиданно набросился скунс и вцепился в брюки. Мальчик стряхнул его и убил ударом ноги. Но когда он вернулся домой, от его платья, обрызганного животным, распространился такой резкий и отвратительный чесночный запах, что моментально весь дом был заражен этой вонью. Гости стали спасаться бегством, у многих началась рвота. Всякие курения и проветривания оказались бессильными».

О действии скунсовой жидкости рассказывает также и Одюбон, известный натуралист и путешественник. «Этот зверек, — говорит он, — такой маленький и по внешнему виду совершенно безобидный, может обратить в бегство самого большого храбреца. Я сам испытал однажды подобную неприятность, когда был еще маленьким школьником. Как-то вечером, как только зашло солнце, я не торопясь шел домой с несколькими товарищами. Вдруг мы заметили прехорошенького зверька; он добродушно обошел нас, приостановился и посмотрел так дружелюбно, как будто напрашивался к нам в компанию. Это привлекательное животное так держало на отлете свой пушистый хвост, словно приглашало ухватиться за него и отнести себя домой. Я не мог устоять от соблазна и в восторге поднял его за хвост. В этот момент ласковый зверек прыснул своей ужасной жидкостью прямо мне в глаза. Как пораженный громом, я моментально выпустил из рук чудовище и сломя голову бросился бежать».

На скунса охотятся с большой осторожностью. Его стараются убить раньше, чем он заметит нападение и опорожнит с испугу свои железы. В противном случае мех его может пропитаться зловонием так же, как и платье охотника. В настоящее время скунсов разводят на пушных фермах и путем операции удаляют их вонючие железы.

Выдры

Выдры живут в реках, озерах и морях. Они водятся почти во всех частях света, за исключением Австралии и крайнего севера. Из воды они выходят редко и ненадолго. Выдры великолепно плавают и ныряют и могут довольно долго оставаться под водой. По земле они бегают довольно быстро, хотя у них короткие ноги. Они смелы, понятливы и легко приручаются.

Выдры хорошо приспособлены к водному образу жизни. Их маленькие уши почти спрятаны в шерсти, и ушное отверстие закрывается клапаном; пальцы до самых когтей соединены перепонками. Череп выдры сильно уплощен и расширен в задней части; морда тупая и закругленная. Хвост у основания толстый, а к концу тонкий. Все туловище покрыто густым коротким мехом, состоящим из жесткой блестящей ости темнобурой окраски и более светлой, очень густой подпуши.

Речная выдра, или порешня, живет в Европе и Азии.

Речная выдра, или порешня.

У нас выдра распространена всюду: в Европейской части СССР от Северного края до Закавказья и по всей Сибири, но во многих местностях очень редка. Относительно чаще она держится в глухих лесистых районах у быстрых, порожистых речек. Питается выдра преимущественно рыбой, также лягушками, грызунами и птицей. Нору она делает на берегу реки всегда с выходом под водой на глубине не менее полуметра. Логовище устраивает выше уровня реки; в нем обычно сухо, но во время разливов вода иногда затопляет ее жилище. Тогда выдра временно устраивается в дуплах или просто на ветвях затопленных деревьев, где отдыхает и спит.

Выдра — превосходный пловец. «Ее строение, — говорит Брэм, — дает ей возможность удивительно ловко плавать и нырять. У нее широкое вытянутое тело с короткими ногами, превращенными почти в ласты, сильный хвост, служащий рулем, и гладкий мех, — все это помогает выдре хорошо плавать и нырять. В светлой и прозрачной воде горных озер можно видеть, как выдра гоняется за рыбой, то поднимаясь вверх, то уходя вглубь. Все это она проделывает легко, без всякого напряжения, как бы играя. Место, где плавает выдра, нетрудно найти: когда она плывет под водой, на поверхности появляется масса воздушных пузырьков. Если бы выдре не нужно было выплывать на поверхность, чтобы подышать, то никакая рыба не могла бы спастись от ее преследования. Зимой выдра охотится подо льдом, лазая в проруби и полыньи».

Свою добычу выдра хватает за брюхо. Пойманную мелкую рыбу она съедает в воде, а крупную вытаскивает на берег. Съедает она обыкновенно спину, а голову, хвост и остальные части бросает. Определенного времени для размножения у выдр нет: в любом месяце можно найти выводки молодых выдр. Самка мечет от двух до четырех слепых детенышей. На десятый день они начинают видеть, а месяца через два уже плавают вместе с матерью.

«Прирученная выдра, — говорит Брэм, — очень миловидное и добродушное животное. Своего хозяина она скоро начинает узнавать и тогда следует за ним по пятам, как верная собака. Она привыкает к молоку и может быть воспитана так, что совсем не станет есть рыбу. Мне приходилось воспитывать много выдр и приручать их.

Молодые выдры, взятые из гнезда, прекрасно поддаются дрессировке. Китайцы приучают выдр к рыбной ловле. В Германии их тоже дрессировали для этой цели. В Индии, именно по реке Инду, рыбаки часто держали дрессированных выдр, которых заставляли загонять рыбу в расставленные сети. Дрессировка эта довольно проста. Маленькую выдру кормят исключительно молоком и хлебом и никогда не дают ей рыбы. Когда она достаточно подрастет, ей дают искусственную рыбу, сделанную из кожи, и приучают играть с ней. Затем эту рыбу бросают в воду и заставляют приносить ее. Потом искусственную рыбу заменяют настоящей, но мертвой. Наконец пускают выдру в лохань с живой рыбой. Если она ловит и приносит ее, то воспитание считается законченным. Такую выдру можно пускать в большие пруды, озера и реки, она будет добросовестно ловить и приносить рыбу. Иногда выдру приучают ходить вместе с собакой на охоту за водяной птицей, и она отлично приносит убитую на воде дичь».

Мех выдры очень ценен. У нас ежегодно собирают до семи тысяч выдровых шкурок.

Морская выдра, называемая также камчатским бобром, или каланом, — наиболее крупное животное из наших куницевых. Длина морской выдры доходит до 1½ метров, из них на хвост приходится около 30 сантиметров. Вес всего животного может доходить до 40 килограммов. Задние ноги калана имеют форму ластов и плохо работают на суше.

Калан издавна славится своим замечательным мехом. Мех этот самый дорогой — цена одной шкурки доходит иногда до десяти тысяч рублей. Особенно красивым считается мех старых камчатских бобров — черный с сединой. Лучшее описание морской выдры принадлежит Стеллеру, который в 1741 году вместе с знаменитым Берингом потерпел кораблекрушение у Командорских островов. Там он наблюдал морских выдр, которых тогда было еще очень много.

Морская выдра, или калан.

«Мех морской выдры, или бобра, — пишет Стеллер, — кожа которого неплотно прилегает к телу и во время бега колышется во все стороны, настолько превосходит по длине, красоте и темному цвету мех речного бобра, что этот последний не может выдержать с ним ни малейшего сравнения. Мясо калана съедобно и даже вкусно. Жареное или вареное мясо сосунков, которых зовут „медведками“, может по вкусу поспорить с молодой бараниной. Морская выдра, иначе камчатский бобёр, — веселое и забавное животное. Держатся эти бобры семейно: самец рядом с самкой и тут же полувзрослые детеныши — „кошлаки“ и сосунки — „медведки“. Самец ласкает самку передними лапами, словно гладит ее руками, а та нежно возится со своим семейством. Самец и самка так привязаны к детенышам, что, защищая их, идут на смерть. Самок можно круглый год видеть с детенышами, которых они мечут только по одному и всегда на суше. Детеныши рождаются зрячими и с зубами. На суше самки носят сосунков во рту, а в море — лежа на спине и прижав передними лапами к груди. Самки иногда играют с ними, подкидывают лапами и ловят, бросают в воду и снова берут к себе и ласкают. Как бы охотники ни преследовали самку, она до самой смерти не выпускает изо рта детеныша. Я нарочно отнимал у самок детенышей, чтобы узнать, что они будут делать. Они принимались рыдать, как огорченный человек, и, когда я уносил их детенышей, следовали издали за мной, как собаки. Тоскливые вопли матерей не прекращались ни на минуту. Когда детеныши тоже принимались кричать и визжать, я сажал их на землю. Матери тотчас же подбегали к ним и брали их; сосунков несли во рту, а кошлаков гнали впереди себя. Однажды я заметил самку, спавшую со своим детенышем на берегу моря. Когда я приблизился к ним, самка испуганно вскочила и стала будить и гнать маленького, но тот спросонья не мог бежать. Тогда мать схватила его передними лапами и швырнула в море. Если каланам удастся благополучно избегнуть опасности на суше, они, достигнув моря, так радуются, что на них нельзя смотреть без улыбки. Они становятся в воде на дыбы и прыгают в волнах, забавно приставляют передние лапы ко лбу и смотрят из-под них на берег, как будто защищая глаза от солнца, потом ложатся на спину и гладят себе брюхо передними лапами, как это делают обезьяны.

Питаются каланы морскими раками, ракушками, мелкой рыбой и реже морскими водорослями. Я не сомневаюсь, что каланов можно было бы привезти в Россию, приручить и разводить в прудах или реках. Морская вода совсем не составляет необходимости для каланов, так как они по нескольку дней живут на островах в маленьких речках».

Теперь эти ценные пушные животные почти совсем истреблены и живут под охраной государства: и у нас и в Америке промысел морской выдры запрещен. Встречаются каланы в небольшом количестве у южных берегов Камчатки, у Северных Курильских, Алеутских и Прибыловых островов. Больше всего морских выдр осталось у Командорских островов (у берегов острова Медного), где они тщательно охраняются. В Командорском пушном хозяйстве велись предварительные опыты по содержанию этих ценных зверей в неволе.

Енот

В Америке живут мелкие стопоходящие животные из семейства енотов. К ним принадлежит всем известный енот, или полоскун. Так его называют потому, что всякую пищу, если он не голоден, он, прежде чем съесть, полощет в воде.

У енота короткое туловище, резко суженное спереди, голова и стоячие уши средней величины. Длина его тела — около 70 сантиметров, длина хвоста — 25 сантиметров. Высокий мех енота желтовато-серого цвета. От лба до кончика носа и вокруг глаз два темнобурых пятна; серо-желтый хвост украшен черно-бурыми кольцами. Реже попадаются еноты темнобурой или почти черной окраски, мех которых ценится особенно высоко.

Енот, или полоскун.

Родина енота — Северная Америка. За последнее время он встречается там только внутри страны. Постоянной охотой енота вытеснили в глухие лесные места. Он держится у берегов лесных рек, озер и ручьев. Свою охоту он обыкновенно начинает с наступлением сумерек, а днем спит в дуплах или на толстых сучьях. Там, где его не преследует человек, енот бродит по лесу и днем.

Это красивое животное очень подвижно. Правда, когда енота ничто не интересует, он бредет, обычно понурив голову, переваливаясь с боку на бок, опустив хвост и сгорбив спину. Но стоит ему почуять добычу, как он весь преображается: косматая шерсть становится гладкой, широкие уши настораживаются. Он осматривает все кругом, встает на задние лапы, прыгает и проворно бежит, легко взбирается на деревья и лазает вверх и вниз по вертикальным стволам и сучьям без всякого затруднения. Часто можно видеть, как енот, зацепившись, подобно обезьяне, за горизонтальный сук, висит на лапах. Он перебирает ими и быстро передвигается в висячем положении, ловко перепрыгивая с сучка на сучок. По земле при быстром беге он скачет, ступая сразу на все четыре лапы, как росомаха. По своей резвости енот напоминает обезьян: он весел, оживлен, очень любопытен, драчлив, склонен ко всяким забавным выходкам, смел и хитер. Между собой еноты живут дружно; даже взрослые животные по целым часам играют и возятся друг с другом. И в неволе их не покидает любовь к играм — они готовы играть не только друг с другом, но и со всякими другими животными.

Енота с полным основанием можно назвать всеядным: он ест лягушек, рыбу, ракушки, мелких зверьков, птиц, зайцев, ящериц, насекомых, овощи, каштаны, дикий виноград и молодые початки кукурузы.

Этот зверь довольно капризен по отношению к погоде. Когда ветрено или идет дождь, он по целым дням лежит в своем закрытом логовище, не заботясь о пище.

Самка мечет от трех до шести детенышей, обычно в дупле, где заботливо устраивает для этого логовище. В возрасте трех месяцев молодые еноты ведут себя совсем как взрослые, а к шести месяцам достигают половины роста матери.

Через год они становятся способными к размножению.

Пойманный в молодости, енот очень скоро делается совсем ручным. «Он любит, когда его ласкают, — говорит Брэм, — но никогда не выказывает сильной привязанности к человеку. Забавам и играм он отдается с наслаждением и при этом тихо ворчит от удовольствия, как щенок. Его поведение напоминает обезьян. Он всегда умеет найти себе занятие и очень внимателен ко всему, что делается вокруг него. Своими передними лапами он пользуется, как руками. В кладовых и чуланах сдвигает крышки с горшков и лакомится всем, что ему понравится. В садах объедает плодовые деревья, а на дворе прокрадывается к курятнику и на голубятню, где производит опустошения».

О забавных выходках енота рассказывает и натуралист Бекман.

«В часы досуга, — говорит он, — которых так много у енота в неволе, он выделывает тысячи штук, чтобы позабавиться. Иногда он садится в уединенный уголок и самым упорным образом занимается тем, что обвязывает себе нос соломинкой, или играет пальцами задних лап, или ловит конец длинного хвоста, которым усиленно машет. А бывает так: енот лежит на спине, набросав себе на брюхо целый ворох сена или сухих листьев, и старается удержать всю кучу хвостом, конец которого держит в передних лапах.

После продолжительной жажды один вид лохани с водой приводит енота в сильное возбуждение. Добравшись до воды, он осторожно измеряет ее глубину. Он любит погружаться в воду только по брюхо, глубже никогда не входит. Стоя так, он начинает отыскивать вокруг себя все, что можно пополоскать. Ручка от старого горшка, кусочек фарфора, раковина — все это он схватывает и опускает в воду, чтобы вымыть. Но вот внимание моего енота привлекает склянка, стоящая в некотором отдалении. Он, видимо, решает, что она более, чем другие предметы, нуждается в прополаскивании, и выскакивает из воды. Он хочет схватить склянку, но короткая цепь не позволяет достать предмет его страстных желаний. Моментально он поворачивается задом к бутылке, так, как это делают в подобных случаях обезьяны, и выигрывает пространство, равное длине его тела. Затем он вытягивает задние ноги, подкатывает к себе бутылку и, крепко обняв ее передними лапами, идет, переваливаясь, на задних ногах к воде, чтобы основательно прополоскать свою добычу».

В Америке на енота охотятся с ружьем, но чаще ставят капканы, чтобы не портить шкуры. Мясо енота едят, а мех идет в производство. Енотовые шубы считаются очень хорошими.

Из длинных волос енота делают кисточки, из подпуши валяют шляпы, а из целых шкурок изготовляют воротники. В Америке и Западной Европе разводят енотов на пушных фермах, но не в таком количестве, как серебристых лисиц, мех которых ценится значительно выше.

Медведи

Медведь, как волк и лиса, знаком нам с раннего детства по сказкам и басням. Его всякий может узнать по первому взгляду. Туловище медведя короткое и толстое; голова овальная, с вытянутой мордой; шея толстая и короткая; глаза и уши небольшие. На передних и задних ногах по пяти пальцев с длинными когтями. Ходят медведи, ступая сразу на пальцы и пятку, то есть на всю ступню.

Медведи живут в Европе, Азии и Америке. Они встречаются как в самых холодных, так и в жарких странах, на высоких горах и на берегах Северного Ледовитого океана. Почти все виды медведей селятся в густых обширных лесах или в горных местностях и живут большей частью уединенно. Одни роют себе в земле берлоги, другие прячутся в дуплах деревьев или в горных пещерах. Почти все они ведут ночной образ жизни. Многие виды медведей способны питаться одной растительной пищей. Они едят не только плоды и ягоды, но и зерна хлебных растений, коренья, сочные травы, почки деревьев и цветов. Из животной пищи едят раков, улиток, червей, насекомых и их личинок, рыбу, птиц и птичьи яйца, различных млекопитающих и даже падаль. Медведи иногда нападают на домашний скот, забираются в хлевы и амбары. Для человека даже самые сильные и большие медведи опасны только тогда, когда их раздразнят, испугают или ранят.

Медведей не совсем правильно считают неуклюжими и медлительными. Большие медведи, хотя они, действительно, грацией не отличаются, способны, когда им нужно, к быстрым и ловким движениям и могут довольно быстро и долго бежать. При ходьбе медведи осторожно передвигают ноги, при поспешном беге мчатся галопом. На задние лапы становятся все медведи. Неуклюже покачиваясь, стоя на задних лапах, они могут сделать несколько шагов. По деревьям они лазают довольно хорошо. Медведи отличаются большой силой и утаскивают крупную и тяжелую добычу. У них прекрасное обоняние, тонкий слух и довольно хорошее зрение. Некоторые виды понятливы и поддаются дрессировке. Их можно приручить, но они не проявляют особой привязанности к воспитателю, а к старости становятся злыми и раздражительными.

Живущие в северных странах бурые медведи бродят только в течение лета, а с наступлением зимы залегают в спячку. Однако их зимний сон больше похож на дремоту, от которой они пробуждаются, почуяв что-нибудь подозрительное. В спячку не впадают только белые медведи-самцы: они бродят даже в самую сильную стужу, но во время разбушевавшейся метели ложатся в снег, предоставляя пурге засыпать себя, и спокойно спят в таком логовище. Медведица приносит от одного до шести медвежат, которых заботливо выкармливает и защищает от врагов. В уходе за детенышами самец участия не принимает.

Из медведей наиболее известен обыкновенный бурый медведь. Это крупное животное. Длина его туловища доходит до 2 метров, а высота у зашейка — до 1¼ метра. Коротенький хвост в длину не более 8 сантиметров. Вес колеблется от 150 до 350 килограммов. Густая шерсть не у всех медведей этого вида одинаковой окраски. Цвет ее бывает разных оттенков: от черно-бурого до соломенно-желтого.

Бурый медведь водится в Европейской части СССР от южной границы тундр по большим лесам к югу до Черниговщины, Кавказа и Башкирской республики. В большом количестве эти медведи встречаются в лесах Кавказа. В Сибири они живут всюду до южных границ леса. В Западной Европе бурые медведи сохранились в Скандинавии и глухих горных лесах Карпат и южных полуостровов.

Бурый медведь.

Обыкновенный бурый медведь — иноходец, то есть при ходьбе и беге он одновременно становится то на обе правые, то на обе левые лапы. Галопом он легко догоняет человека. На гору бежит скорее, чем по ровному месту, так как задние ноги у него длиннее передних, но с горы спускается медленно, осторожно, чтобы не кувыркнуться через голову. Медведь хорошо плавает. Огромная сила и крепкие когти облегчают ему лазанье по деревьям и крутым скалам. Обоняние и слух у него развиты хорошо, зрение — слабее. Натуралисты и охотники, хорошо изучили жизнь медведей и написали много книг о медведях, живущих в нашем Союзе. Медведь — довольно мирное животное. Не было случая, чтобы медведь при встрече с человеком сам напал на него. Он или убегает, или, чувствуя свою силу, не обращает на человека никакого внимания, только отрывисто ворчит. Опасны для человека медведица, защищающая своих медвежат, или раненый зверь.

В пище бурый медведь не особенно разборчив. Месяцами он довольствуется зеленью сочных растений, корневищами, лесными ягодами, жолудями, кедровыми или буковыми орешками. Охотно ловит грызунов, ест муравьев и их куколок. Больше всего он любит мед: нападает на пчельники и разламывает ульи. Пчелы сильно жалят медведя, он катается от боли по земле, спасаясь от злых насекомых, и, чтобы вырвать вонзившиеся жала, отчаянно трет лапами морду. Если же ему приходится совсем плохо, он бежит без оглядки, однако вскоре опять возвращается на пчельник и снова вступает в борьбу за любимое лакомство.

Когда начинают поспевать хлеба, особенно овес и кукуруза, бурый медведь появляется в полях. Он садится на землю и, медленно передвигаясь в таком положении, пригибает ко рту зреющие колосья. Так за одну ночь медведь опустошает довольно большие пространства. Не менее любимая пища медведя — жолуди. К моменту их созревания медведи собираются в дубовых лесах. Пока растительная пища в изобилии, медведь довольствуется ею, но как только голод начинает его мучить, он превращается в настоящего хищника. Нападая на корову, медведь старается утомить ее преследованием, особенно там, где скот пасется в горах. Иногда ему удается сбросить корову в пропасть, после чего он сам осторожно спускается вниз и наедается досыта. У нас медведи тоже нападают и на рогатый скот и на лошадей. Сила этого зверя полностью проявляется во время его охоты. По словам Брэма, один медведь загрыз и вытащил из охотничьей ямы попавшего туда лося весом в 300 килограммов, а потом проволок его целых полкилометра по болоту.

Из дичи бурый медведь преследует лосей, кабанов, косуль, также глухарей, тетеревов и рябчиков. Он подкрадывается к добыче или подкарауливает ее в засаде. Прячется он обыкновенно в чащах сосны и ельника, густом ивняке, хворосте, ямах, траве и камышах. Если около него пасется стадо, он терпеливо выжидает, когда корова, отдалившись от других, приблизится к его засаде; медведь бросается, сильным ударом по спине старается свалить ее с ног и одолеть, вонзая глубоко в добычу острые и длинные когти передних лап. Он отрывает ими огромные куски мяса вместе с кожей и в то же время перегрызает корове горло. Если на помощь корове подоспеет сильный бык, медведь терпит поражение и обращается в бегство. Большей частью медведи занимаются хищничеством после зимней спячки, когда они особенно голодны, а в лесу подходящей для них растительной пиши еще мало. Впрочем, установлено, что есть медведи, питающие пристрастие к мясу даже при изобилии растительной пищи. Недоеденную добычу медведи заботливо прикрывают хворостом, листьями и мхом, чтобы потом возвратиться к ней и доесть. При случае медведи питаются и падалью.

С приближением зимы бурые медведи приготовляют себе берлоги. Они часто устраивают их на возвышенностях среди низменных и болотистых мест. В лесных чащах медведи выбирают места, где много наваленных ветром деревьев и хвороста. Устраивают берлоги они также в расселинах скал, в камыше и кустарниках и забираются в дупла. Они всегда предпочитают углубления, защищенные от суровых северо-восточных ветров, а если таких естественных углублений нет, сами выкапывают берлоги. Если зима не холодна, то спячка медведя продолжается недолго, а в более теплом климате, например у нас в Закавказье, и в теплых помещениях зоологических садов медведи совсем не засыпают. Во время зимнего лежания в берлоге у медведей линяет кожа на ступнях. Медведи тогда лижут лапы, причем громко ворчат и чмокают. Предполагают, что это «сосание» ускоряет линьку или облегчает боль облупившейся ступни. Во время спячки медведь ничего не ест.

Медведица родит детенышей в декабре или в первой половине января. «Жившая у меня медведица, — говорит Брэм, — принесла пятого января двух детенышей. Еще за три недели до этого она залегла в свою берлогу, где устроила логовище из соломы. После рождения детенышей она несколько дней вовсе не принимала пищи, даже не дотрагивалась до поставленной ей воды. Детенышей она заботливо охраняла и только в начале февраля поднялась со своего ложа, чтобы напиться. С этого дня она стала есть. Один медвежонок умер, а другой уже был ростом с полувзрослого кролика. Через пять недель после рождения у него открылись глаза. В конце марта он уже бегал по своей клетке, а в апреле пустился в более далекие прогулки. Медведица держала его в строгом повиновении, следила за каждым его шагом и силой возвращала на место, если он пытался от нее убежать. Первая попытка медвежонка уйти из-под материнского надзора стоила ему жизни: он заблудился, попал в клетку белых медведей, и они его растерзали».

Интересную сценку из медвежьей жизни в зимнем лесу описывает лесничий-натуралист Кременц. «Медведица лежала, — рассказывает он, — на открытом месте, в болоте, защищенная с севера и востока густым ивняком. День был прекрасный и безоблачный, какие иногда бывают в конце января. Медведица лежала на спине и играла с одним из трех медвежат. Он стоял на задних лапах и влезал матери на брюхо. Двое других боролись на снегу и испускали пока еще не громкие, но уже басовые звуки. Нечаянно я отломил ветку сосны, на которую взлез, чтобы наблюдать. Этот незначительный шум возбудил подозрительность медведицы. Она поднялась и сделала несколько шагов по направлению к сосне. Медвежата бросили драку и мирно присели на корточки посреди поляны. Медведица стояла по крайней мере минуты три, как вкопанная. Она подняла голову, повернув ее к сосне, время от времени поводила ушами. Наконец она вернулась к своему ложу и легла около детенышей, которые тотчас принялись сосать. Однако медведица все еще держала голову кверху и оглядывалась по временам в мою сторону. Я старался сидеть как можно спокойнее, чтобы вновь не обратить на себя внимание. Наконец она совсем успокоилась, почесала себе грудь лапой, оглядела медвежат, растянулась на боку и заснула. Детеныши постепенно отвалились от сосцов, легли, прижавшись друг к другу, и тоже задремали».

В неволе медвежата легко делаются ручными и до шестимесячного возраста очень забавны и подвижны. Они лазают по деревьям, борются, шлепаются в воду, кувыркаются и бегают взад и вперед. Они одинаково ласковы со всеми людьми. Предоставленные самим себе, они по целым часам могут забавляться облизыванием своих лап, ворча и громко причмокивая. Всякое необыкновенное происшествие или незнакомое животное пугает их: они поднимаются на задние лапы и щелкают зубами. Медвежата старше шести месяцев делаются раздражительными и сварливыми, обижают более слабых животных, кусают и ударяют даже своего хозяина. Их удается все же воспитывать и обучать разным фокусам. Кременц рассказывает, что медведи привязываются к дому и к воспитателю. «От прирученных медведей, — говорит он, — которым возвратили свободу и которые могут уже самостоятельно добывать себе пищу, очень трудно освободиться. Три полугодовалых медвежонка, увезенных в мешке за несколько километров от нашего жилья, нашли обратный путь через болота и реки и выразили свою радость возвращения тем, что разбили окна, ворвались через них в дом и с довольным ворчанием улеглись на своем обычном месте. Другой раз медвежонок тоже был вынесен в мешке и оставлен в лесу. Я наблюдал за ним с ивы, окруженной со всех сторон водой. Медвежонок прорвал мешок, посидел немного на месте, осмотрелся кругом и стал бегать и обнюхивать землю. Напав на мой след, он с радостным ворчанием побежал по нему до воды, где и потерял его. Он беспомощно остановился, поднялся на задние лапы и жалобно завыл. Потом вернулся назад, описал большую дугу, попал под ветер и, подняв нос вверх, учуял меня. Несмотря на воду, он нашел путь к моей иве и пытался взлезть на нее. Я принужден был взять его обратно домой».

Охота на медведей не лишена опасности; но страшные истории, которые о них раньше рассказывали, нужно считать вымыслом. Хорошие собаки, которых боятся медведи, хладнокровие и верная рука охотника делают охоту всегда удачной. «Очень распространенное мнение, — пишет Кременц, — что медведи при нападении всегда поднимаются на задние лапы, совершенно ошибочно. Я собственноручно убил двадцать девять медведей, видел, как были застрелены шестьдесят пять медведей другими охотниками, видел, как эти звери нападают, и сам не раз испытал их нападение. При мне только один раз медведь, в другой раз медведица, нападая, поднимались на задние лапы и шли некоторое расстояние навстречу врагу. Нападение медведя всегда внезапно и быстро, он стремится поразить противника могучим ударом передней лапы или иногда, подбежав рысью, быстро поднимается на задние лапы вблизи охотника, валит его, наносит удар за ударом или кусает. Однако, если недалеко есть люди или собаки, медведь бросает своего врага и старается убежать».

У нас добывают ежегодно от трех до четырех тысяч бурых медведей. Мясо их едят; особенно ценятся копченые окорока жирных медведей. Мех медведя ценится весьма различно, но тем дороже, чем больше по размерам шкура и чем темнее цвет шерсти.

Ближайшим родственником бурого медведя следует считать живущего в Северной Америке серого медведя, или гризли. Строением тела и внешностью он очень похож на нашего медведя, но больше, тяжелее и сильнее его. Плечи, горло и брюхо у гризли покрыты темнокоричневыми волосами со светлыми кончиками. Общий цвет меха часто переходит в серый или светлобурый с серебристым или золотистым отливом.

Гризли живет в Северной Америке, начиная от полярного берега Аляски до Сиерра-Мадре в Мексике. Чем ближе к западу, тем он чаще встречается, особенно в горах. По своему образу жизни серый медведь очень сходен с нашим. Зимой он тоже впадает в спячку. При ходьбе он переваливается и раскачивается сильнее, чем бурый. У себя на родине он самый сильный хищник и легко справляется с любым животным.

В прежнее время о гризли рассказывали много страшных историй и сильно преувеличивали его свирепость. Но все эти преувеличения давно разоблачены целым рядом позднейших наблюдений. Наиболее интересны сведения, сообщаемые знаменитым охотником Мерси, проведшим тридцать лет в американских лесах и пустынях.

Серый медведь, или гризли.

«После всего того, — говорит этот охотник, — что я слышал в молодости о сером медведе, я готов был думать, что гризли самое свирепое создание в мире. Я считал, что убить такого зверя — значит совершить героический подвиг. Это убеждение было так прочно, что я никогда в то время не решился бы стрелять в него, если бы встретился с ним один и пеший. Гризли, конечно, хозяин американских лесов и по силе превосходит всех других зверей, но мой взгляд на его свирепость значительно изменился с тех пор, как я приобрел опыт в охотничьем деле. Однажды я ехал по ровному месту между рукавами реки и неожиданно наткнулся на большую медведицу с двумя детенышами. Она спокойно лежала в открытой прерии. Так как мне впервые тогда пришлось один-на-один встретиться с этим страшным зверем, то мной овладело волнение и беспокойство. Но я решил напасть на медведицу. Лошадь моя была вполне надежна. Проверив еще раз, в порядке ли сбруя и оружие, я приблизился к зверю на расстояние ста шагов. Только тогда медведица заметила меня, приподнялась на задние лапы и стала меня рассматривать. Я воспользовался этим и выстрелил, но дал промах. Медведица вместе с детенышами бросилась бежать. Я выстрелил ей вслед и попал в заднюю часть туловища. Она ускорила бег, бросив отставших детенышей. Я преследовал ее на лошади и убил четырьмя выстрелами. Во время погони я несколько раз подъезжал к ней очень близко, но она ни разу не подумала защищаться. Я встречал много серых медведей, но ни один из них не пытался защищаться, и все старались только спастись бегством. На основании моего дальнейшего опыта я могу сказать об этом медведе, что в первую минуту испуга при нападении на его берлогу он действительно может броситься на противника. Я считаю возможным, что иногда особенно свирепый зверь нападает среди прерий на пешехода и даже на всадника; но такие случаи вообще редки».

Образ жизни, поведение и пища серого медведя таковы же, как и нашего бурого медведя. В молодости гризли легко приручается и бывает очень забавным.

Тибетский медведь, называемый также гималайским, широко распространен в Южной Азии и горной системе Гималаев. У нас он нередок в лесах Приморья и Уссурийского края. Шерсть этого медведя черная; на груди яркое пятно белого или желтоватого цвета, похожее на галстук. Тибетский медведь гораздо стройнее и красивее обыкновенного.

Образ жизни его мало известен. Говорят, что он редко нападает на оленей, коров и лошадей, ест плоды и овощи, любит мед. Во время своих ночных походов всегда бежит от человека. У нас в юго-восточной Сибири он живет в самых густых лесах, где, по словам местных жителей, много времени проводит на деревьях. На зиму он чаще всего залегает в дупла деревьев.

Тибетский медведь встречается почти во всех больших зоологических садах.

Тибетский медведь.

Белый, полярный медведь, или ошкуй, гораздо больше других медведей. Высота крупных ошкуев доходит у зашейка почти до 1½ метров, а длина туловища — почти до 3 метров, при весе до 800 килограммов. У ошкуя длинный, косматый и густой мех белого цвета. Времена года не вызывают никаких перемен ни в цвете, ни в густоте меха.

Живет ошкуй на пловучих льдах Северного Ледовитого океана, редко выходит на сушу и почти никогда не удаляется от воды. Он встречается во всех полярных странах, то есть имеет кругополярное распространение. Белый медведь рыщет среди льдов, не страшась никаких других существ. Он равнодушен к леденящему холоду и страшным полярным метелям.

«Настоящим медвежьим царством, — говорит Пехуэль-Леше, — можно назвать необитаемый остров Диомида в Беринговом море. Однажды мы увидели здесь на ледяном поле многочисленное собрание медведей. Собрались они безусловно неспроста. Мы стали ждать, чтобы выяснить это. К берегу приплыло распухшее тело кита, которым медведи и лакомились. Интересно было видеть, как эти белые животные, испачканные кровью и внутренностями, пользовались своим береговым правом. Нашим прибытием они были, видимо, недовольны и не имели ни малейшего желания уступить свою добычу приближающейся лодке. Когда же самый рослый из них упал с простреленной головой, а другой был тяжело ранен, остальные стали убегать с поразительной быстротой. Но, когда мы вышли на берег, они кружились вокруг нас на почтительном расстоянии, как стая разъяренных волков, производя неуклюжие угрожающие движения и ожидая нашего отплытия».

Полярный, или белый, медведь.

Белые медведи — очень выносливые пловцы. Они целыми часами двигаются по воде, проплывая 5 километров в час. В продолжение одного дня ошкуй проплывает большие пространства, и часто его можно встретить в открытом море, далеко от берега и льдов.

Эти звери прекрасно ныряют и умеют ловить рыбу. На суше походка белого медведя медленна и осмотрительна, но когда он пускается неуклюжей рысью или галопом, то двигается по неровному льду с большой быстротой. Из чувств у этих медведей тонки зрение и обоняние. Когда ошкуи странствуют по большим льдинам, они взбираются на ледяные торосы и оттуда высматривают добычу. Очень далеко медведь чует мертвого кита или кусок поджаренного сала. Страшная сила ошкуев, которой они превосходят всех других медведей, и ловкость движений в воде помогают им легко ловить тюленей. Если ошкуй издалека заметит лежащего на льдине тюленя, то бесшумно погружается в воду и подплывает к своей добыче против ветра. Тюлени обычно лежат вблизи отверстий или расщелин льдов, куда уходят при опасности. Этим и пользуется медведь: он ныряет под лед и с замечательной точностью находит тюленьи убежища. Страшная голова опасного врага неожиданно появляется перед беспомощным тюленем в его собственном доме, отрезая путь к спасению. На наземных животных — северных оленей, песцов и леммингов — белые медведи нападают только тогда, когда море не дает им достаточно пищи. Они едят иногда водоросли, ягоды, мох и яйца птиц на птичьих базарах. Самцы и молодые самки совсем не впадают в спячку. Беременные же медведицы уходят к зиме на сушу и под скалами или нависшими глыбами льда роют в снегу берлоги. Вскоре снег толстым слоем покрывает логовище и делает его теплым. Залегает медведица в берлогу сильно упитанной. В самое холодное время она рождает от одного до трех детенышей и лежит с ними до появления весеннего солнца. В апреле медвежата достигают роста пуделя, сопровождают мать на охоту, плавают и гоняются за рыбой. Мореплаватели и китоловы рассказывают трогательные истории о самоотверженности белых медведиц. «За медведицей, — говорит Скоресби, — у которой было двое детенышей, гнались вооруженные матросы. Сначала, казалось, она хотела увлечь медвежат за собой: она забегала вперед, беспрестанно оглядывалась и встревоженным голосом побуждала их к побегу. Когда же враги заметно приблизились, она буквально стала гнать медвежат впереди себя, толкая их изо всех сил, пока совсем не скрылась». Другая медведица, поднятая собаками путешественника Кэна, несла своего медвежонка, притискивая его подбородком к груди или держа в зубах. Время от времени она оборачивалась и отгоняла преследующих ее собак. Когда ее застрелили, медвежонок влез на труп матери и отбивался от собак, пока не застрелили и его.

«Где живут тюлени и моржи, — говорит Пехуэль-Леше, — там есть и белые медведи. Нам доставляло всегда большое удовольствие следить за движениями этих хищников, когда они то тут, то там показывались среди неровностей ледяной поверхности, переплывали воду и поднимались на ледяные скалы, чтоб осмотреться и отыскать тюленя. Мы встречали их вблизи берегов и в открытом море на расстоянии дня пути от берега, большей частью на льдинах. Неутомимо обходят они свое полярное царство, питаясь всем, что могут добыть. Насытившись, они забавляются разными играми и борются друг с другом на льду. На местах, где они играют, снег совершенно утоптан. Они скатываются со склонов холмов и оставляют широкие следы своего тела и клочки шерсти».

Белые медведи избегают нападать на человека, но при крайнем раздражении или при сильном голоде случается, что они преследуют его. «У западного берега Шпицбергена, — пишет путешественник Кюкенталь, — на ледяном мысе мы встретили большое количество белых медведей, из которых за шесть недель убили восемнадцать, а двух медвежат захватили живыми. Звери появлялись то отдельно, то семьями, то группами. Семейства состояли всегда из матери и одного или двух детенышей. На южной губе пролива Гинлопен мы видели около семнадцати медведей, бродящих по льду. Медведь на человека обыкновенно не нападает. Он убегает от него, когда может, даже раненный. Только раз мы видели нападение этого зверя на человека. Наш гарпунщик пошел с двумя охотниками, вооруженными только ломами, на льдину невдалеке от судна. Там они увидели большого медведя. Чтобы загнать медведя в воду и без труда убить его, они разделились и пошли в обход зверя. Медведь вдруг остановился, прислушался и помчался во весь опор на одного из охотников. Тот перепрыгнул с мягкого снега на твердую льдину и нанес ломом удар нападавшему зверю. Медведь отступил шага на два и снова стал наступать. Несмотря на несколько удачных ударов, нанесенных ему в голову, он не отступал и так близко подошел к человеку, что тот принужден был защищаться топором-ледорубом. В этот критический момент гарпунщик наконец подбежал к месту борьбы и выстрелил. Раненый медведь продолжал наступать. Следующий выстрел был для него смертельным. Когда мы свежевали этого медведя, то обнаружили, что желудок его был совершенно пуст, а слой жира, достигающий обыкновенно у медведей толщины в два пальца, у него совсем исчез. Было ясно, что животное кинулось на человека лишь потому, что было сильно голодно».

На крайнем севере белые медведи расхищают склады. «Они имеют неприятное обыкновение, — говорит Брэм, — отыскивать и присваивать запасы, которые северные путешественники прячут в определенных местах ледяных пустынь, чтобы потом в случае нужды ими воспользоваться. Деревянные избушки с такими запасами медведи разрушают, каменные кучи разбрасывают, бочки и сундуки взламывают и уничтожают все, что могут проглотить. Полярный путешественник Кэн рассказывает, что эти грабители, кроме мяса и морских сухарей, съели кофе, паруса и американский флаг. Только с железным сундуком они не могли справиться. По словам Тобизена, медведи опустошили две бочки с рыбой, которые он оставил в зимнем помещении. Во время экспедиции Мак-Клура для спасения Франклина охотники убили медведя, желудок которого был наполнен изюмом, ветчиной, табаком и пластырями. Это угощение ошкуй мог получить только при разграблении какого-нибудь склада. У немецких полярных путешественников белые медведи утащили астрономические аппараты и железные крючки, съели в санях сахар, стеариновые свечи, разжевали каучуковые фляжки, пакеты с табаком и вытянули пробку из водочной бутылки».

За белым медведем охотятся всюду из-за его мяса, жира и меха. Его ловят в капканы, убивают огнестрельным оружием и копьями. Однако в ловушку заманить его трудно. «Капитан китоловного судна, — рассказывает Скоресби, — которому очень хотелось достать себе медведя, не повредив его шкуры, попробовал поймать его петлей, спрятанной в снегу. Для приманки он положил кусок китового сала. Медведь скоро был привлечен запахом жареного жира, но, схватив приманку, заметил, что нога его попала в петлю. Тогда он бросил сало, осторожно другой лапой освободился от петли и медленно ушел с добычей. Съев спокойно первый кусок, он пришел опять. На этот раз он стал осторожнее и прежде всего оттолкнул в сторону подозрительную веревку, а потом унес приманку. Тогда петлю положили поглубже, а приманку — в углубление в самой середине петли. Медведь снова подошел, обнюхал все место кругом, разгреб лапами снег, опять оттолкнул петлю и еще раз безнаказанно завладел угощением».

У нас в СССР на полярных островах и по побережью Сибири ежегодно убивают от ста до трехсот медведей. У европейских берегов (западнее Югорского Шара) медведь почти истреблен и даже редок по южным берегам Карского моря. Больше бьют медведей на Новой Земле и Чукотском побережье.

Пойманные в ранней юности, белые медведи делаются ручными и до известной степени дрессируются. Они позволяют своему воспитателю посещать их в клетке и играют с ним. Неволю переносят плохо, даже у себя на родине; в раннем детстве чувствуют себя нехорошо под крышей и с большой радостью катаются по снегу и льду, попав на двор. В широком помещении с глубоким и большим водным бассейном, как у нас в Московском зоопарке, они чувствуют себя хорошо, по целым часам плавают, купаются и играют друг с другом. К пище они нетребовательны. Молодым дают молоко и хлеб, взрослым — мясо, рыбу. У нас они спят ночью, днем же бодрствуют, хотя временами отдыхают, лежа на брюхе или сидя на задних лапах, как собака. К старости они становятся раздражительными. При хорошем уходе белые медведи живут долго и размножаются в неволе. Известен случай, когда пойманный в молодости и воспитанный в зоологическом саду белый медведь прожил двадцать два года, а медведи Лондонского зоологического сада прожили двадцать лет и три раза приносили детенышей.

Ластоногие — ближайшие родичи хищных, от которых они отличаются тем, что хорошо приспособлены к жизни в воде. Их ноги — короткие и широкие ласты — по внешности похожи на плавники. В ступнях можно различить пальцы, причем у большинства тюленей они свободно двигаются, но соединены между собой плавательной перепонкой. У некоторых ластоногих пальцы совершенно неподвижны, и границы их неразличимы при наружном осмотре. Часть ластоногих переступает на суше задними ластами, а большинство видов эти ласты беспомощно волочит, им они не помогают при ходьбе. Сравнительно небольшая голова довольно ясно отделяется от шеи, но сама шея, короткая и толстая, непосредственно переходит в округлое, сзади суживающееся тело. Хвост имеет вид маленького отростка.

Морда у ластоногих короткая, спереди закруглена, пасть глубоко прорезана, на верхней губе усы из упругих щетин. Ноздри у них щелевидные, расположены наискось и в воде закрываются клапанами, глаза большие, с мигательной перепонкой, уши у большинства видов не имеют наружной раковины. Толстая и плотная кожа у одних почти голая, у других покрыта длинными жесткими волосами; у некоторых видов бывает густой подшерсток. Преобладающий цвет шерсти — желтовато-серый или желтый с рыжеватым оттенком. Заметен мраморный рисунок от темных волос, расположенных неправильными группами; бывают также одноцветные и пегие ластоногие.

Ластоногие распространены по всем морям земного шара, имеют своих представителей как на крайнем севере, так и на крайнем юге. Они заходят в реки и большие озера и встречаются даже во внутренних озерах Азии, оставшись там после отступания морей и океанов. На земле ластоногие кажутся беспомощными животными, но в воде они двигаются с чрезвычайной ловкостью. Плавают они и боком, и вниз и вверх брюхом, и даже задом вперед, великолепно ныряют и делают всевозможные повороты. Короче говоря, они плавают, как рыбы, и даже лучше их, так как редкая рыба ускользает от их преследования. Но на суше тюлени ползают, как гусеницы. Животное упирается грудью в землю, выгибает туловище горбом, подтягивая заднюю часть, и, опираясь на нее, выбрасывает небольшим скачком свое тело вперед. Таким образом, поочередно опираясь то на переднюю, то на заднюю часть тела, животное относительно быстро передвигается по ровному месту. Ласты бездействуют. Только взбираясь на льдину или берег, тюлени опираются на передние ласты, а обычно на суше ими лишь чешутся, чистятся или держат что-нибудь, например прижимают детеныша к груди.

Все ластоногие — стадные животные. В одиночку они почти не встречаются. Чем уединеннее бывает местность, тем многочисленнее их стада или семейства. Хищные животные, например медведь, нападающий преимущественно на мелкие виды, и хищные киты, нападающие и на более крупных ластоногих, для них менее опасны, чем человек с его оружием. Образ жизни ластоногих ночной. День они любят проводить на земле или на льдинах, где спят и греются на солнце. С наслаждением потягиваются они на своем ложе и подставляют лучам солнца то спину, то бок, то брюхо, щурят глаза, зевают, а иногда лежат неподвижно, как трупы. Только правильно открывающиеся и закрывающиеся ноздри показывают, что они дышат. Когда они здоровы и упитаны, они проводят на лежбищах по нескольку недель, совсем забывая о еде. По наблюдениям Гааке, некоторые тюлени могут выдерживать голод в течение шести недель.

Взрослые и молодые ластоногие очень привязаны друг к другу. Мать, жертвуя жизнью, защищает детенышей от опасности. Она приносит одного, редко двух щенят, которые так быстро развиваются, что через два месяца могут обойтись без молока матери. Совершенно взрослыми они делаются к двум, а иные даже к шести годам. Доживают до сорока лет. Питаются ластоногие больше всего рыбой, ракообразными и моллюсками.

Хищнической охотой истреблено много ластоногих, а некоторые виды почти совсем исчезли. От стад, которые в позапрошлом столетии покрывали пустынные полярные острова, теперь сохранились только жалкие остатки. Почти все ластоногие поддаются приручению, а некоторые превращаются почти в домашних животных. Они уходят в море, ловят там рыбу и возвращаются к своему воспитателю. Это служит доказательством возможного одомашнивания тюленей. Некоторых ластоногих дрессируют для ловли рыбы и цирковых представлений.

Ластоногих разделяют на три семейства: нерпух, собственно тюленей и моржей.

Нерпухи

Из нерпух в водах нашего отечества водятся сивуч и морской кот. Оба эти животные промысловые, на них охотятся для получения меха, кожи и жира.

Сивуч, называемый также морским львом, — могучее животное, достигающее 4 метров в длину и 3 метров в обхвате. Самец весит от 600 до 900 килограммов, самки гораздо меньше и редко весят больше 200 килограммов. Тело покрыто короткими, жесткими и блестящими волосами. Окраска меха старых животных очень разнообразна: на одной и той же скале можно видеть черных, красновато-бурых и светлосерых самцов и светлобурых самок.

Сивучи распространены в северной части Тихого океана и в его восточных областях до экватора. На островах, где находятся лежбища сивучей, они появляются из года в год большими стадами, выходят на берег и рождают здесь детенышей. Их времяпрепровождение очень ярко описывает натуралист Финч, наблюдавший сивучей на скалистом берегу Тихого океана, недалеко от Сан-Франциско. «Еще издали, — говорит он, — слышится шум могучего прибоя волн и доносятся странные звуки, напоминающие лай. Путешественник подъезжает ближе, и звуки усиливаются. Если итти по направлению этого лая, то вскоре можно заметить сильное движение на прибрежных скалах: на самых больших, выступающих вперед береговых утесах группами или поодиночке лежат сивучи, удобно растянувшись, а на самой высокой точке скалы расположился вожак, могучий старый самец. Время от времени он поднимает голову, сильно раздувает толстую шею и испускает низкий громкий лай. К нему присоединяется лай других сивучей. Начинают кричать бесчисленные чайки и каркать бакланы, сидящие рядами на выступах скал и отдельных вершинах. Слышны и густые, басистые голоса пеликанов, помет которых длинными белыми полосами выделяется на темном фоне скалы. Пораженный необычайным зрелищем, даже самый равнодушный посетитель останавливается на долгое время, чтобы наблюдать за этими разнообразными животными. Он с удивлением видит, как сивучи, на вид неуклюжие и неповоротливые гиганты, взлезают на верхушки скал. Конечно, это происходит медленно, но они так змееобразно извивают свое длинное туловище и так энергично подпирают его ластами, что в конце концов достигают цели. В спокойном состоянии эти животные напоминают гигантских темных слизней. Иногда во время сна они свертываются, как собаки, уткнувшись мордой в брюхо. Если мы удивляемся подвижности этих тяжелых животных на суше, то в воде они показывают себя во всем блеске. Они часто соскальзывают в море прямо с вершины скалы и, как дельфины, начинают играть среди волн. Они выпрыгивают из воды, опрокидываются навзничь, ныряют, гоняются и нападают друг на друга, затевая возню. Играют и на суше: злобно разевают свою страшную пасть, рычат друг на друга, но потом укладываются рядами и даже начинают иногда облизывать друг друга.

Целыми часами можно наблюдать за такими постоянно меняющимися картинами».

Сивуч.

Но теперь их можно наблюдать только там, где люди сивучей не трогают. В других местах эти чуткие животные, увидев или почуяв человека, немедленно обращаются в бегство. Страх их станет вполне понятным, если мы узнаем, что уже несколько десятков лет назад только у берегов Калифорнии истреблялось ежегодно столько сивучей, что тысячи бочек наполнялись ворванью, вытопленной из их жира. Количество истребляемых животных было просто баснословно. Убивали преимущественно мелких сивучей и редко сивучей таких размеров, чтобы из сала трех-четырех вытапливалась целая бочка ворвани. В настоящее время, чтобы сохранить этих ценных животных, убивают преимущественно самцов. Охотятся на сивучей с огнестрельным оружием. Дубинками и копьями добывают их там, где морской берег позволяет загонять зверя в глубь страны. Сивучи очень пугливы. На некоторых островах их загоняют в «тряпочные» ограды, то есть в загородки из редко вбитых кольев, соединенных веревками с развешанными на них тряпками. Этой легкой преграды вполне достаточно, чтобы удержать десятки могучих животных. Загнав в такие ограды двести-триста сивучей, их отгоняют потом на несколько километров в глубь страны, где и убивают. При этой «гоньбе» охотники кричат, стреляют, шумят, машут платками и флагами. Сивучей пугают обыкновенными зонтиками, которые быстро открывают и закрывают перед упирающимися животными. Даже самый разъяренный старый самец обращается в бегство при виде этого невинного инструмента.

У восточных берегов Сибири, Камчатки и Сахалина нерпухи встречаются в меньшем числе. И здесь сивучей добывают на лежбищах огнестрельным оружием или копьями. Из их крепких шкур туземцы делают лодки. В прежние времена, когда сивучей было больше, их добывали и другим способом. Бухты и речные устья Берингова и Охотского морей от июня до сентября наполняются лососями. Они в это время поднимаются по рекам для метания икры. Следом за этой рыбой движутся нерпухи. И вот тогда-то туземное население расставляло редкие сети, в которых нерпухи запутывались и захлебывались в воде.

Сивучи, живущие в северных областях Тихого океана, несколько отличаются по своим признакам от морских львов, которых добывают у берегов Калифорнии. Зоологи считают тех и других отдельными видами.

Сивучи легко уживаются в неволе, если были пойманы молодыми. Они делаются ручными и очень привязываются к воспитателю, проявляя нежность и ласковость. В Кельнском зоологическом саду сивучи даже несколько раз размножались, и самки успешно выкармливали своих детенышей.

При хорошем уходе и ласковом обращении сивучи легко поддаются дрессировке и делают всевозможные «фокусы» с мячами, тарелками, шестами, катящимися барабанами и прочими цирковыми предметами. Не так давно у нас показывал дрессированных морских львов известный дрессировщик животных В. А. Дуров.

Южные морские львы.

Морской кот по величине уступает сивучам. Длина тела самцов не превышает 2½ метров, а вес — 250 килограммов. Вес самок не превышает 50–60 килограммов. Морской кот принадлежит к пушным нерпухам. Его мех состоит из густых, не очень длинных и не слишком жестких волос и очень мягкого и нежного подшерстка. Основной цвет шерсти — темнобурый, а у некоторых черно-бурый. Мех на голове и груди с сединой, потому что кончики волос белые. Самки отличаются от самцов серебристым оттенком. У очень старых самок шерсть на спине и боках темнобурая с белым налетом, а на брюхе — рыжевато-бурая. Молодые коты — серебристого цвета благодаря светлым кончикам волос.

Морские коты широко распространены. Они живут у берегов Патагонии и юго-западной Африки, на Фальклендских островах и островах Южной Шотландии и Георгии, на некоторых островах Индийского океана и на Командорских и Прибыловых островах в Беринговом море. Морские коты встречаются так же часто на экваторе, как и на дальних широтах юга и севера.

Жизнь этих животных на северных островах Тихого океана проходит следующим образом. В конце апреля у островов появляется несколько старых самцов, которые два-три дня плавают у берегов, вылезают на сушу и, обнюхивая воздух, исследуют знакомые места. Спустя дня три после этих разведок они решаются вылезти на каменистый берег, где ложатся с приподнятой вверх головой, прислушиваясь и осматриваясь кругом. Местные жители, хорошо знающие нравы и привычки этих зверей, стараются в это время их не беспокоить, избегают всякого шума и не разводят на берегу огня, чтобы не возбудить недоверия у разведчиков.

Морские коты.

После осмотра своих лежбищ морские коты уплывают в море, а через несколько дней появляются в небольшом количестве старые и молодые самцы. Старики занимают лучшие места и прогоняют с берега молодых, заставляя их оставаться в воде или селиться на незанятых, менее удобных местах острова. Каждый старый самец захватывает около двадцати пяти квадратных метров — место для спанья и отдыха для себя и самок, которых бывает от десяти до пятнадцати, а на лучших местах от сорока до сорока пяти. Каждый день прибывают новые самцы — двух, трех, пяти лет и старше. Следующим все труднее и труднее становится пробираться к удобным местам, так как каждый глава семейства держится своего места и уступает только силе.

Около 15 июня все самцы уже в сборе и все удобные места заняты. «Секачи», — так зовут промышленники старых котов, — поджидают прибытия самок. Самки прибывают сперва понемногу, позже целыми группами. К половине июля все удобные места оказываются занятыми и даже переполненными. Через два-три дня по прибытии на сушу каждая самка мечет по одному, редко по два детеныша. Молодой кот (котик) является на свет, как все ластоногие, совсем развитым и с открытыми глазами. Первое время самка почти не оставляет детенышей. Они до шести недель не умеют плавать и тонут, если попадут в воду. На седьмой неделе они начинают учиться плавать и в половине сентября уже становятся искусными пловцами. В это время детеныши линяют. На Прибыловых островах линька оканчивается около 20 октября.

Кроме описанной семейной группы, на лежбищах образуются еще две группы: одна, совсем небольшая, старых секачей, изувеченных во время драк, прогнанных другими со своих мест или вовсе не добившихся места; другая, гораздо более многочисленная группа состоит из несовершеннолетних («полусекачей») и холостых самцов («холостяков»), которых старые самцы прогнали со своих лежбищ. Молодые самцы собираются в большом количестве и устраиваются подальше от берега, занятого старыми. На земле они так доверчивы, что люди могут проходить около них, не вызывая ни паники, ни даже волнения.

Промышленники легко отделяют от стада любое число молодых котов и загоняют на места убоя, так как именно эти «холостяки» и составляют ту добычу, которую убивают для получения меха.

За свой превосходный мех морской котик ценится выше всех своих родственников. Жители островов убивают их и на мясо. На Прибыловых же островах алеуты питаются преимущественно мясом различных ластоногих. Во время лежбищ сивучей и морских котов местные жители запасаются их мясом на целый год. Из жира этих нерпух вытапливают ворвань, но при промысле морских котов это не играет большой роли. Главнейший доход доставляют ценные шкуры молодых котиков. На Прибыловых островах за котиками охотились так беспощадно, что уже в начале прошлого столетия русское правительство издало закон, пытаясь остановить варварское истребление этого зверя. Известно, например, что в 1803 году промышленники и скупщики собрали там восемьсот тысяч шкур котика. Такая добыча сильно истощала лежбища.

Количество котов на Прибыловых островах сильно уменьшилось. После продажи в середине прошлого века Аляски и Алеутских островов Соединенным штатам убой котиков был временно запрещен; теперь стада, приходящие на Прибыловы острова, очень велики.

На наших Командорских островах во время размножения собирается около двадцати тысяч котов. Бой их там запрещен, чтобы увеличить стадо. На пушной рынок поступают только шкуры американских котиков и котиков южных морей — свыше двухсот тысяч шкур в год. Из северных вод Тихого океана стада котов с наступлением осени на всю зиму уходят в открытые области Японского моря и еще южнее.

Шкуры морских котов — очень ценный пушной товар. Отделка их производится почти исключительно в Англии. Чтобы освободить мех от длинных, жестких волос, их выдергивают. Такая обработка производится машинами. После этой операции на шкуре остается только тонкий и мягкий подшерсток, который красотой и прочностью превосходит лучший бархат. Этот мех, выкрашенный в темнокаштановый, почти черный, цвет, поступает в продажу под названием морского котика и идет на женские шубки, муфты и шапки. Меховые изделия из обработанных таким образом шкур чрезвычайно красивы.

Тюлени

Тюлени отличаются от нерпух тем, что совсем не имеют ушных раковин и не могут пользоваться при передвижении задними конечностями. Их короткие ласты покрыты такой же волосатой кожей, как и все тело. Шерсть тюленей состоит из грубых, довольно длинных волос; у некоторых видов есть слабо развитый подшерсток. Гораздо мягче и гуще шерсть у новорожденных тюленей, особенно у тех видов, детеныши которых долго не идут в воду.

Тюлени распространены больше, чем другие ластоногие. Они населяют не только океаны и внутренние моря, но и некоторые озера. Они живут во всех широтах, но особенно многочисленны в холодном поясе, за Северным Полярным кругом. Тюлени не могут ходить, как нерпухи, а только ползают, попеременно опираясь то на грудь, то на заднюю часть туловища; задние ласты их только волочатся по земле. Плавают и ныряют они превосходно. Передними ластами тюлени работают, как рыба плавниками. Задние ласты они то сдвигают, то отбрасывают в стороны, подвигаясь вперед. С одинаковой быстротой и легкостью они плавают на брюхе, на спине и на боку. Тюлени прорезывают воду со скоростью хищной рыбы, быстро повертываясь назад и в стороны, и могут с полчаса стоять неподвижно в воде на одном месте. Во время игр они описывают круги, высоко выпрыгивают из воды, гоняются друг за другом, вертятся на одном месте и до того входят в азарт, что нередко дают возможность подкрасться охотнику и попадают на его гарпун. Тюлени могут опускаться под воду на значительную глубину и оставаться там семь-восемь минут.

«Тюлени, бывшие в неволе на моем попечении, — говорит Брэм, — обыкновенно не оставались под водой более пяти-шести минут, и то лишь в том случае, если спали. Тюлени действительно спят под водой, но не на глубоких местах. Сделав несколько ударов ластами, они поднимаются на поверхность воды, не открывая глаз, набирают воздух в легкие и опять опускаются на дно. Через пять-шесть минут они снова поднимаются, выдыхают испорченный воздух и вдыхают запас свежего. Так они спят подолгу в воде, поднимаясь и опускаясь, повидимому, автоматически. Могут они спать и лежа на поверхности воды. Уоллес сделал очень верное, подтвержденное Броуном и проверенное мною, наблюдение, что тюлень нередко спит с правильными перерывами: поочередно три минуты спит и три минуты бодрствует. Если тюлени в большом количестве лежат на льдине или на берегу, то некоторые из них, обыкновенно самки, сторожат стадо и спят именно таким перемежающимся сном».

Зимой, когда в северных странах большие пространства моря замерзают, каждый тюлень проделывает для себя в молодом льду проруби — так называемые лунки или лазки — и всю зиму не дает им замерзнуть, постоянно лазая через них под лед в воду.

В неволе тюлени очень скоро делаются ручными, знают данную им кличку, выходят на зов из бассейнов и берут рыбу из рук своего сторожа.

На свободе самка весной рождает одного, редко двух детенышей. Мечет она их на каком-нибудь пустынном острове, на песчаных берегах, на скалах или на ледяных полях. Детеныши появляются на свет совершенно развитыми и покрытыми густым, нежным белым мехом. Они не плавают до тех пор, пока первый пушистый мех не заменится более коротким и грубым волосом. Это наступает скоро.

Однажды Брэм приобрел и поместил в маленьком пруду самку, которая вскоре принесла одного детеныша. «Когда он сбросил свой шерстистый покров, — рассказывает знаменитый натуралист, — то стал совершенно похож на мать. Даже движения молодого животного были такими же, как движения взрослых: в воде он двигался так же искусно, на суше так же неловко. Казалось, что с первых часов своей жизни вне утробы матери он усвоил все привычки, свойственные тюленям, и вел себя, как настоящий старый тюлень: плавал на брюхе, на спине, нырял и укладывался лежать на суше. Мать относилась к нему нежно и заботливо и с первых дней его жизни играла с ним сначала в воде, потом на берегу. Оба они много раз катались по земле, причем мать первая начинала игру, звала его хриплым мычанием или трогала передними ластами. Плавая, они выставляли головы из воды так близко один от другого, что соприкасались мордами, как будто хотели поцеловаться. Мать всегда заставляла своего детеныша плыть впереди себя. Она следила за каждым его движением, слегка ударяла и направляла по тому пути, какой намечала, помогала ему, когда он хотел выйти на берег. По вечерам тюлененок с громким чавканьем сосал мать. Она ложилась на землю и ворчаньем подзывала его к себе. Подрастая, он уже сам от шести до десяти раз в день подползал к матери и требовал пищи. В воде он никогда не сосал, по крайней мере я этого ни разу не видел. Приблизительно через восемь дней после рождения он стал плавать и отдыхать на суше вполне самостоятельно, а на третьей неделе жизни стал вполне походить на взрослого тюленя, хотя еще и продолжал сосать мать».

На севере новорожденные тюлени позднее теряют свой пушистый мех и позднее начинают плавать, чем в более теплых странах. Детеныши вырастают быстро и вскоре начинают сами добывать пищу, но вначале, хотя и недолго, делают это под руководством матери. Молодые тюлени первое время не едят рыбы, питаются исключительно раками, креветками и моллюсками. Ловить и есть рыбу они начинают значительно позже.

На тюленей всюду усиленно охотятся не только местные жители, но и промышленные суда. На международном рынке в ходу главным образом шкуры и ворвань, но северные народы на местах используют всего тюленя, вплоть до кишок. На севере, в Гренландии и на других полярных берегах, ценят непромокаемый мех и кожу тюленя, едят его мясо и кишки. Впрочем, последние имеют другое, более важное назначение. Вымытые и выглаженные, они употребляются вместо оконных стекол, а также идут на изготовление одежды. У эскимосов особенно ценится сшитая из тюленьих кишок верхняя одежда — она совершенно непромокаема. Кровь тюленя варят с морской водой и употребляют в пищу как суп. Замороженная кровь считается лакомством, а сбитую после кипячения в комья и высушенную на солнце ее сохраняют на случай голодовки. Кости идут на выделку мелких орудий, сухожилья — на нитки. Все же главный доход местного населения составляют шкуры, ворвань и мясо тюленей.

Кроме человека, тюленей истребляют белые медведи и хищные киты — касатки. Как охотятся медведи, мы уже рассказывали. Касатки преследуют тюленей в воде. Гонимые громадным хищником, тюлени выпрыгивают из воды, ныряют и всеми силами стараются как можно скорее доплыть до берега или до мелководья, где касатка не может проплыть. Страх тюленей перед касаткой так велик, что они нередко выскакивают на берег или отмели недалеко от людей.

Таков в общих чертах образ жизни обыкновенного тюленя. В основных чертах так же живут и все другие виды тюленей. Обыкновенный тюлень водится по всем северным берегам Атлантического и Тихого океанов, а значит, и в пределах СССР.

В водах нашего отечества живет нерпа, или кольчатый тюлень. Он отличается от обыкновенного только тем, что спина его покрыта рядами кольчатых пятен. Из всех тюленей нерпа самая обыкновенная форма в СССР и широко распространена. Она живет во всех северных морях и многочисленна у северных берегов Сибири. Особая местная форма этого вида встречается у нас в закрытом Каспийском море. Она известна под названием каспийского тюленя, или каспийской нерпы. Другая форма живет в Байкале и называется байкальской нерпой. Кроме этих, существуют другие близкие породы нерп, населяющие озеро Сайма в Финляндии, а у нас — Ладожское.

Наибольшее промысловое значение имеет гренландский тюлень, или лысун. Взрослые самцы желтовато- и серовато-белого цвета, конец морды у них черный и на спине большое черное пятно. У самок и молодых самцов этого отличительного признака нет. Детеныши со дня рождения до седьмой недели покрыты густой, довольно мягкой шерстью белого цвета. Эта белая шкурка, известная в меховой торговле под именем «белёк», очень ценится. В продажу для изготовления воротников и других меховых вещей эти шкурки обыкновенно поступают окрашенными в коричневый цвет.

Гренландский тюлень, или лысун.

Гренландские тюлени живут в холодных частях Северного Ледовитого океана и время от времени перекочевывают к югу. Одна группа, или, как говорят, стадо, гренландских тюленей ежегодно из северных частей Баренцова моря приходит щениться и линять в горло Белого моря. Здесь, на льдах, тюлени собираются по многу тысяч голов. Такие скопления называются «залежками». Исстари здесь существовал большой зверобойный промысел. Теперь на этот промысел выходит целая флотилия ледоколов и других советских судов. Поиски тюленьих залежек — разведку — делают с самолета. Ежегодно в горле Белого моря убивают около трехсот тысяч гренландских тюленей разных возрастов. Другое большое стадо этих тюленей собирается в водах острова Ньюфаундленд, где также ведется большой промысел.

Второе место по промысловому значению среди наших тюленей занимает каспийская нерпа. Промысел ее производится ежегодно в конце зимы на льду северной части Каспия.

На Байкале убивают каждую зиму около десяти тысяч нерп.

К числу крупных тюленей принадлежит хохлач. Он очень своеобразен по внешним признакам. Хохлач отличается тем, что у самцов на передней верхней части морды есть кожистый мешок. Этот мешок животное может надувать воздухом.

Длина тела старого самца доходит до 2½ метров. Окраска шерсти — голубовато-черная с беловатыми пятнами, более светлая на брюхе.

Хохлач встречается в северной части Атлантического океана и только изредка заходит в советские воды.

Еще более крупный тюлень, известный под именем морского слона, достигает в длину 6 метров. Самки вдвое меньше самцов. На морде у морского слона такой же кожистый мешок, как у хохлача, но имеющий форму хобота. Длина этого хобота около 40 сантиметров, а при раздражении животного, когда хобот надувается воздухом, он достигает 80 сантиметров. У самок и молодых самцов хобота нет.

Морской слон.

Морской слон по образу жизни похож на морских львов. Он живет на юге Тихого океана, встречаясь к северу до берегов Калифорнии, где, впрочем, очень редок. Гораздо больше морских слонов было в антарктических водах. Они встречались у Кергуэленских островов, у берегов острова Георгия и у других островов крайнего юга. Сейчас эти огромные тюлени почти истреблены. Добывают их для получения шкур и ворвани. Мясо их не едят, но солят языки, которые очень вкусны.

Моржи

Моржи — самые крупные из ластоногих. В зрелом возрасте они достигают 6–7 метров длины при толщине в 3–4 метра в обхвате и весят до 1½–2 тонн. Как у тюленей, их длинное туловище толще всего в середине и суживается сзади. Все четыре ласта довольно длинны и сгибаются при ходьбе. Хвост имеет вид незначительной кожистой лопасти.

Морда у моржа короткая, с большими жесткими усами. Отдельные твердые роговые щетины усов достигают длины 10 сантиметров и толщины, равной стержню вороньего пера. Два могучих клыка, которые бывают и у самцов и у самок, далеко выступают из пасти. Они вырастают до 80 и даже до 90 сантиметров длины и весят в среднем 2½–3½ килограмма. Иногда попадаются клыки весом в 7 и даже в 8 килограммов. У молодых они полые внутри, а к старости зверя заполняются плотной костной массой.

Окраска молодых моржей темнокоричневая, старых — соломенно-желтая.

Область распространения моржей сильно сократилась вследствие уничтожения этого животного человеком. Сейчас он водится во всех морях у Северного Полярного круга, но встречается редко. В продолжение всего года он бывает у северных берегов Гренландии, в Баффиновом заливе и в соединенных с ним заливах и проливах вплоть до Берингова пролива. Встречается он и около Новой Земли, у Шпицбергена и вдоль всего северного берега Сибири.

В Беринговом проливе и Беринговом море моржи встречаются сравнительно часто; они обыкновенны также у северных берегов полуострова Аляска и еще многочисленны у острова Врангеля.

Еще в прошлом столетии моржи соединялись в тысячные стада, а теперь только в редких случаях можно встретить группы в несколько сот штук.

По своим движениям моржи сходны с нерпухами. По земле они ходят, а не ползают, как тюлени; они передвигают одновременно накрест лежащие ласты, становясь передними ластами на пальцы, а задними — на пятки. Отправляясь с берега в воду, морж скатывается вниз или, как и другие ластоногие, бросается в воду одним прыжком. Плавает морж великолепно и отличается исключительной выносливостью. Голос его походит на мычание коровы, иногда на грубый лай собаки, а в гневе переходит в рев.

Самка моржа рождает одного детеныша, относится к нему очень нежно, заботливо и защищает от врагов. «При опасности, — говорит Пехуэль-Леше, — самка схватывает детеныша передними ластами и толкает в море, там сажает к себе на спину и вступает, если понадобится, в смертельный бой с врагом. Если убивают матку, отделившуюся от стада с детенышем, то последний без всякого сопротивления отдается в руки людей, не желая покинуть мать. Капитан Вильямс, старый опытный китолов, убил однажды самку моржа и на лодке отвез к судну за четыре километра. Детеныш плыл все время за лодкой, а когда добычу втащили на корабль, он силился вскарабкаться на борт. Когда на него набросили петлю и взяли на судно, он подполз к убитой матери, взобрался ей на спину и оставался там, пока его не заставили опять броситься в море. Но и тогда он все еще оставался вблизи судна, испуская жалобные крики».

Моржи питаются исключительно живой пищей, поедая преимущественно живущих на дне моллюсков и ракообразных. Моржи клыками отдирают ракушки от рифов и скал, а во время своих длительных кочевок едят и рыбу, иногда нападают на птиц, тюленей и мелких китообразных.

Морж.

Охота на моржей даже с огнестрельным оружием бывает иногда опасной. Случается, что эти смелые животные нападают на людей без всякого повода, заставляя их принять бой. «Как только морж завидит лодку, — рассказывает в своей книге полярный путешественник Пайер, — он поднимается над поверхностью воды, начинает отрывисто кричать, продолжительно лаять и плыть изо всех сил к лодке. Его крики привлекают других моржей, будят спящих, и вскоре за лодкой следует множество этих великанов, проявляя кажущуюся или действительную ярость. Может быть, ими руководит простое любопытство; но, желая, видимо, ознакомиться с лодкой, они стараются опрокинуть ее. Волей-неволей приходится вступать в бой, так как лодка при самой напряженной гребле шести матросов не может уйти от них. Рычащее и ныряющее стадо моржей уже в нескольких шагах от лодки. Вот раздаются первые выстрелы, это возбуждает их ярость. Начинается дикий бой: одни бьют зверей топорами в передние ласты, так как, хватаясь за борт, моржи грозят опрокинуть и разбить лодку; другие защищаются пиками или веслами; третьи стреляют в раскрытые рычащие пасти чудовищ. Обе стороны борются с одинаковой энергией. Вода пенится и волнуется. Появляются новые бойцы-моржи, а смертельно раненные тонут, окрашивая воду кровью».

Если не трогать и не дразнить моржей, они только следуют за лодкой. «Кажется, что стадность и любопытство, — говорит знаменитый путешественник Норденшельд, — главные чувства моржей. Я имел случай наблюдать эти их свойства, когда однажды летом, в тихий прекрасный день, плыл по гладкому, как зеркало, морю, усеянному плавающими льдинами, среди стада моржей. Часть их мирно плыла за лодкой, издавая время от времени хрюканье; другие подплывали совсем близко и высовывались высоко из воды, чтобы посмотреть на незнакомцев; наконец, третьи спокойно лежали на плавающих льдинах так плотно и в таком количестве, что льдины под ними погружались в воду».

Бьют моржей чаще из ружей со специальных лодок, подбираясь возможно ближе к плавающим или лежащим на льду животным. Изредка убивают моржей копьями, подкрадываясь к спящим на расстояние в один-два метра.

Европейцы добывают из моржей ворвань, кожи дубят, а клыки, подобно слоновой кости, используют для мелких изделий. Народы крайнего севера приготовляют из кожи моржей ремни, канаты и рыболовные сети, делают байдарки, покрывают ею свои чумы. Из костей делают всевозможные хозяйственные орудия, из сухожилий — нитки. Мясо и жир едят, причем жир идет также на топливо и освещение.

У нас на одном Чукотском полуострове ежегодно убивают до двух тысяч моржей.

Кроме человека, на моржей нападают белые медведи, а в воде их преследуют касатки. Большие неприятности доставляют моржам живущие на их коже паразиты. Они так кусают моржей, что те в отчаянии бросаются со льда в воду, взбираются снова на лед, рычат и катаются по льдинам, стараясь избавиться от этих мучителей.

Киты еще более, чем ластоногие, приспособлены к жизни в воде. Ластоногие все же примерно треть своей жизни проводят на суше: они и размножаются и выкармливают детенышей на твердой земле или на ледяных полях; на берег или на лед выходят они также отдыхать и греться на солнце. Китообразные совсем не способны передвигаться по земле, они не могут покидать воду, вне воды им грозит гибель, хотя, так же как все млекопитающие, они дышат легкими и кормят своих детенышей молоком. К отряду китообразных принадлежат самые крупные из живущих на земле животных. По внешнему виду они похожи на гигантских рыб и так же, как рыбы, легко и быстро плавают в воде.

Тело китообразных массивно. Очень большая голова неподвижно соединена с длинным туловищем, которое в задней части постепенно суживается и оканчивается горизонтально поставленным хвостовым плавником. Задних конечностей нет совсем, а передние по внешнему виду похожи на плавники рыб. У всех китообразных очень большой рот; у одних китов он вооружен большим числом зубов, пригодных для схватывания добычи, у других же наполнен прикрепленными к нёбу роговыми пластинками, известными под названием «китового уса». Кожа у настоящих китов тонкая, жирная и бархатистая на вид. Она почти совсем лишена волос; отдельные волосики бывают только на верхней губе некоторых видов китообразных. Большей частью кожа китов окрашена в темные цвета; под нею обычно отлагается очень толстый слой жира. Кости китообразных губчатого строения и насквозь пропитаны жидким жиром.

У кита очень своеобразный способ плавания. Это огромное животное передвигается при помощи хвоста. Хвостовый плавник кита лежит плашмя (горизонтально), а не ребром, как у рыб, и может делать такие же вращательные движения, как винт парохода. Для поворотов киту служат грудные плавники, действующие, как рули.

Органы чувств кита тоже приспособлены к водной жизни. Уши не имеют наружных раковин, а внутреннее строение уха проще, чем у других животных. Однако этот упрощенный слуховой аппарат все же дает возможность киту хорошо улавливать звуки, особенно те, которые распространяются в воде. Обонянием киты, повидимому, не обладают; нос, имеющий форму трубки с несколькими клапанами, служит им только для дыхания. Воздух через носовое отверстие (дыхало), расположенное на верху головы, и дальше — через носовой канал и дыхательное горло поступает в легкие. Глаза кита сравнительно с его телом чрезвычайно малы, но зрение у него хорошее.

Питаются киты только животными и непременно живыми. Самые крупные киты пожирают мелких мягкотелых и ракообразных; меньшие по размерам зубатые киты — белухи, касатки — глотают рыбу и даже небольших тюленей. Киты едят под водой и во время еды дышат наружным воздухом. Эта, казалось бы, неразрешимая задача решена природой следующим образом: дыхательное горло кита соединяется посредством сильных кольцевых мышц прямо с носовым каналом, а слизистая оболочка дыхательного горла доходит по нёбу до внутренних носовых отверстий; соединяя легкие непосредственно с носовым каналом. Такое устройство дыхательных путей позволяет китам держать пасть под водой и глотать пищу и в то же время дышать через носовые отверстия, находящиеся над водой.

Легкие кита в соответствии со строением его тела очень длинны и эластичны. При подъеме к поверхности воды кит с силой выдыхает воздух через носовой канал, образуя «фонтан». Раньше думали, что этот фонтан состоит из воды, теперь же установлено, что фонтан получается из теплого выдоха. Это будет понятно, если мы учтем, что температура тела кита, как у большинства млекопитающих, достигает 36–37 градусов по Цельсию. Пар образуется отчасти и вследствие быстрого расширения сжатого в легких воздуха (при погружении кита в глубину легкие его сильно сжимаются). Поэтому фонтаны китов заметны и в теплом воздухе умеренного или тропического поясов. Выдыхает кит сразу большое количество воздуха, выпуская его с шумом, похожим, по словам Пехуэль-Леше, на шум, производимый паром, который потихоньку выпускают из локомотива. Кончив выдох, кит тотчас же вдыхает свежий воздух. Выдох, образующий фонтан, обыкновенно продолжается пять-шесть секунд.

Кит часто ныряет — плавает под водой в поисках пищи — и выплывает на поверхность лишь для того, чтобы дышать. Когда кит всплывает, сначала показывается верхняя часть головы, потом спина. Полагают, что киты могут нырять на значительную глубину.

Киты держатся преимущественно в неглубоких местах моря, в береговой зоне или неподалеку от края льда. Это объясняется тем, что большинство мелких животных (ракообразные, личинки мягкотелых, медузы и другие обитатели поверхности моря) встречается в огромном количестве вблизи берегов. Так как вся эта морская мелочь составляет основную пищу крупных китов, то с появлением и исчезновением этих животных у определенных берегов связаны и периодические странствования китов. Различные виды зубатых китов держатся в областях морей, особенно богатых рыбой.

О размножении китов точных сведений нет. Детеныши рождаются во всякое время года, но чаще в конце лета. Длина новорожденного китенка достигает одной четверти длины матери. Детеныш родится очень развитым и вполне приспособленным к жизни в воде. Дышит он так же, как и взрослые. Китообразные долго кормят своих детенышей молоком. Большие беззубые киты во время кормления приподнимают заднюю часть тела над водой и слегка поворачиваются на бок. Мать заботливо охраняет своего детеныша и защищает его, даже подвергаясь опасности.

И у крупных китов, особенно в первое время их жизни, есть свои враги. Акулы и касатки охотятся за молодыми китами. По рассказам китоловов, касатки нападают иногда и на взрослых китов. Все же самый опасный враг всех китообразных — человек. Более тысячи лет он охотится за китами и некоторые виды успел почти совсем истребить.

Киты составляют две группы — зубатых и беззубых. Из зубатых мы опишем дельфина, касатку, белуху, нарвала и кашалота, а из беззубых — большого полосатика и гренландского кита.

Зубатые киты

Дельфин в среднем бывает до 2 метров длиной. Сравнительно небольшая голова его равняется четвертой части длины тела; лоб слегка выпуклый, морда вытянута, сплющена и похожа на клюв. Продолговатые глаза расположены недалеко от углов рта, уши — позади глаз, а сверху, между ушами, лежит носовое отверстие, называемое «дыхалом». Веретенообразное, как у рыбы, туловище несколько сжато с боков. Спинной плавник, узкий, высокий и на конце острый, похож на серп. Ласты прикреплены в первой трети туловища. Они немного длиннее и ýже спинного плавника; хвостовый плавник разделен на две лопасти и в середине немного вырезан. Кожа очень гладкая, с блестящей, почти зеркальной поверхностью. Верхняя часть тела зеленовато-бурого или зеленовато-черного цвета, а нижняя часть белая; граница между обоими цветами идет по извилистой линии. У дельфина большое количество зубов, число их у некоторых видов доходит до двухсот двенадцати.

Зубы сидят на определенном расстоянии друг от друга, так что верхние попадают в промежутки между нижними.

Родиной этого всем известного животного, которое так забавляет моряков и путешественников, можно считать моря Северного полушария. От других своих сородичей дельфин отличается особой подвижностью и склонностью к играм. Иногда он рыщет по волнам в открытом море далеко от берега, иногда же поднимается по рекам вверх по течению. Стада дельфинов приближаются к кораблям, кружатся около них, непрерывно ныряют и снова поднимаются на поверхность воды. Они плавают так быстро, что не только успевают следовать за пароходом, но еще заводят всякие игры — кувыркаются, скользят по воде и кружатся около судна. Иногда один из них вдруг почти выскакивает из воды и затем падает обратно, вниз головой, почти без всякого шума. «Веселые животные, — говорит натуралист Пехуэль-Леше, — плывут длинной и относительно узкой вереницей, легко прорезывая волны. Они спешат, словно вперегонки, и успевают при этом еще делать резвые прыжки. Блестящие тела их время от времени описывают в воздухе дугу, падают в воду и снова взлетают над нею. Самые ловкие кувыркаются в воздухе, очень забавно махая при этом хвостом; другие ложатся на бок или спину; наконец, третьи прыгают совершенно вертикально, поднимаясь из воды несколько раз подряд, и словно танцуют, опираясь на свой сильный хвост. Как только дельфины завидят судно, сейчас же спешат к нему и точно намеренно начинают показывать все свои штуки. Чем быстрее идет судно, тем больше оживления проявляют дельфины».

Обыкновенный дельфин.

Дельфины образуют стада от десяти до ста штук, а иногда и более. Их склонность собираться в стаи объясняется общим интересом при добывании пищи в воде, а не привязанностью дельфинов друг к другу, как думали древние наблюдатели. Питаются дельфины рыбой, раками, головоногими и другими морскими животными. Они охотятся за рыбами и плавают стаями за сардинками и сельдями. В теплых морях гоняются за летучими рыбами. Размножаются дельфины, как и все киты, рождая хорошо развитых детенышей.

Дельфинов промышляют для получения жира, а также и мяса, из которого делают колбасу и консервы. Мясо их, впрочем, довольно грубо. У нас в СССР дельфиний промысел ведется на Черном море — у кавказских берегов и у южного берега Крыма.

Касатка может достигать в длину 9 метров, но средняя длина ее 5–6 метров. Этот морской хищник имеет широкую, короткую морду; полулунное дыхало у него расположено над глазами. Отличительным признаком касатки служит очень высокий, до 1½ метров, спинной плавник, имеющий форму косы или широкой сабли. Кожа касатки гладкая и блестящая, как у дельфина, а окраска ее довольно различна. Верхняя часть тела обыкновенно густого черного цвета, нижняя, за исключением концов морды и хвоста, — почти чисто белая. Иногда встречаются экземпляры светлобурые и даже желтовато-белые.

Касатка.

Касатки водятся в Северном Ледовитом океане и северных частях Атлантического и Тихого океанов. Регулярно бывают также в морях у берегов Англии, Франции и Германии. В противоположность другим китам, касатка выходит в более южные моря, и не в зимние, а в летние месяцы, появляясь там в мае и исчезая поздно осенью. В северных морях эти киты встречаются чаще всего стаями от четырех до десяти штук. Касатки, хотя нигде не держатся в большом числе, однако часто попадаются как в открытом море, так и около берегов, заходя в большие заливы и даже в устья рек. Они плавают очень быстро; их косые плавники торчат, как сабли, над поверхностью воды.

«Когда видишь, — говорит Пехуэль-Леше, — как эти разбойники плывут по волнующемуся морю и, грациозно двигаясь по воде, то высоко поднимаются на гребни волн, то низко опускаются между ними, невольно вспоминаешь красивый полет ласточек. Это сравнение еще больше подтверждается одинаковым расположением цветов у тех и других: спина черная, низ белый. Касатки — самые красивые из китообразных. Они очень долго остаются под водой и затем около пяти минут держатся на поверхности воды, выпуская от трех до десяти раз короткие и мало заметные фонтаны».

Касатки — наиболее хищные и прожорливые из зубатых китов. Они нападают на всех мелких и крупных морских животных. Прожорливость часто заставляет их приближаться к берегу и устьям рек, когда там много рыбы, идущей метать икру. За крупной добычей касатки уходят в открытое море и остаются там по нескольку дней и недель.

По наблюдениям некоторых натуралистов, всегда можно увидеть касаток там, где встречаются киты, белухи и тюлени. Белухи и тюлени, заметив своего врага, в панике бросаются к берегу. «В Гренландии я был свидетелем кровавой битвы, — рассказывает Гольбель. — Большое стадо белух было загнано кровожадными врагами в маленький залив. Стадо было окружено, и ни одна белуха не могла найти выхода в открытое море. Касатки буквально рвали несчастных белух на куски. Они растерзали этих животных гораздо больше, чем могли съесть. Гренландцы, которые воспользовались охотой касаток и напали на загнанных в залив белух, кроме своей добычи, собрали еще много белух, умерщвленных касатками».

О прожорливости касаток можно судить по содержимому их желудков. Зоолог Эшрихт, вскрыв желудок подохшей касатки, нашел в нем остатки тридцати дельфинов и четырнадцати тюленей. Пятнадцатый застрял в глотке этой касатки и задушил ее. Другой зоолог, Скаммон, нашел в желудке убитой касатки несколько молодых тюленей. Касаток боятся не только тюлени, но и крупные сивучи, которые не идут в воду, если замечают присутствие этих хищников. Даже громадный кит бежит от касаток, так как они набрасываются на него и вырывают куски мяса из его тела.

«Нападение этих морских волков на кита, — говорит Скаммон, — очень напоминает травлю оленя стаей собак. Некоторые касатки повисают на голове кита, другие впиваются ему в брюхо, третьи хватают его за губы и даже рвут ему язык, когда он открывает свою огромную пасть. Я был свидетелем нападения трех касаток на самку полосатика с детенышем. Детеныш ростом был уже в два раза больше касатки и целый час бился с тремя своими врагами. Хищники бросались поочередно то на самку, то на детеныша и наконец умертвили детеныша, который пошел ко дну на глубину около 10 метров. Самка во время борьбы тоже обессилела: у нее были глубокие раны на груди и губах. Как только детеныш опустился на дно, касатки стали нырять и отрывать большие куски мяса от его тела, пожирая их на поверхности воды. Занятые едой, они дали возможность испуганной матери спастись. Она быстро уплыла, оставляя за собой длинный кровавый след».

По всей вероятности, эти хищники нападают на всех китов, за исключением разве кашалотов. Чайки и другие хищные птицы хорошо умеют отличать касаток от обыкновенных дельфинов и следуют за ними на большие расстояния в надежде поживиться остатками от их добычи. О размножении касаток точных сведений нет. Правильной охоты за касатками не существует. Все, что можно получить от этих китов, это ворвань, но ее вытапливается немного, что не оправдывает расходов по промыслу. К тому же касатки редко держатся большими стадами.

Белуха — зубатый кит, достигающий в длину от 4 до 6 метров. Голова у нее круглая, полулунное дыхало расположено на передней части лба. Туловище белухи сравнительно тонкое. Кожа на всем теле гладкая. У старых животных кожа желтовато-белого цвета, а у молодых — буровато- или голубовато-серая.

Белухи живут во всех морях, окружающих Северный полюс, и не спускаются далеко к югу. У берегов Гренландии они бывают только в зимние месяцы, а в июне уплывают на север — в Баффинов залив и к западным берегам Девисова пролива. Они обычны в Белом и Баренцовом морях, в Карском море и далее к востоку, у северных берегов Сибири и в Беринговом и Охотском морях. В редких случаях белухи появляются в более южных морях; они заходят к берегам Западной Европы, — молодых белух встречали в одном из заливов Шотландии. По уверениям промышленников, белухи редко уходят далеко от берега. Их можно считать прибрежными животными. Они часто поднимаются вверх по рекам на большое расстояние от устья, иногда даже заходят в большие озера материков.

Белуха.

Белухи питаются мелкой рыбой, раками и головоногими. Они почти никогда не плавают поодиночке, а всегда стадами. Порой стада их бывают очень многочисленны и представляют красивое зрелище: животные белыми пятнами выступают на фоне воды.

По наблюдениям Скаммона, стада белух обыкновенно состоят из групп в два-три экземпляра — вероятно, из самца, самки и детеныша. Гоняясь за рыбами, живущими на дне, белухи иногда попадают на мели. Но при этом они не бьются, как другие киты, а тихо сползают с мелей.

Преследование в открытом море белух, плавающих с очень большой быстротой, занимает так много времени, что делает охоту на них невыгодной. Только северные народы усиленно охотятся на белух из-за их кожи, жира и мяса. Жители Гренландии убивают ежегодно не менее пятисот белух.

Ловят их преимущественно сетями, которые устанавливают при входе в фиорды, бухты и в проливах между островами. Около Шпицбергена и Новой Земли белух тоже ловят сетями. В СССР промысел белух ведется в Белом море, Чешской губе, в устьях Оби и Енисея и морях Дальнего Востока.

Кожу белух дубят. Она очень прочна и идет на приводные ремни и другие изделия. Северные туземцы делают из нее некоторые части оленьей и собачьей упряжи.

Нарвал, или единорог, отличается от всех прочих китообразных огромным бивнем, длиной от 2 до 3 метров. Зубная система нарвала имеет только два резца, из которых левый развивается в бивень, выдвигающийся из челюсти в горизонтальном направлении. Бивень этот сравнительно тонок, внутри пуст и свернут винтом справа налево. У самок бивни развиваются только в виде исключения и бывают гораздо меньше. Кроме резцов, у молодых нарвалов в верхней челюсти появляются два небольших передних зуба и по одному коренному, но со временем они выпадают. На нижней челюсти зубов никогда не бывает. Тело единорога веретенообразно, морда очень короткая и толстая, с правой стороны несколько скошена, а спереди как бы срезана отвесно. Спинного плавника нет. Ласты — яйцевидной формы — спереди толще, чем сзади. Окраска очень жирной, мягкой, бархатистой кожи разнообразна и меняется в зависимости от возраста и пола животного. Цвет самцов белый или желтовато-белый с многочисленными темнобурыми пятнами неправильной формы; у самки пятна меньше, но гуще, чем у самца; молодые нарвалы гораздо темнее старых… Встречаются единороги без пятен — совсем белые, иногда с желтоватым или сероватым оттенком.

Длина нарвала — от 4 до 5 метров, но бывают экземпляры до 6 метров в длину.

Нарвал, или единорог.

Нарвалы живут в северных морях. Они встречаются в Девисовом проливе, Баффиновом заливе, Северном Полярном море — между Гренландией и Исландией, около Новой Земли и у северных берегов Сибири.

Южнее Полярного круга их редко можно встретить. Они почти всегда плавают многочисленными стадами. «Я видел, — говорит натуралист Браун, — тысячные стада нарвалов во время их странствования. Тесными рядами, точно полки кавалерии, направлялись они к северу. Поднимаясь и опускаясь на волнах, они тянулись извивающейся лентой. Подобные стада не всегда состоят из особей только одного пола, как утверждает Скоресби. Нередко в них вперемежку встречаются самцы и самки».

К югу нарвалы перекочевывают только с наступлением сильных зимних холодов и возвращаются на север, когда начинают таять льды. Когда пловучий лед понемногу закрывает поверхность воды и уменьшает пространства для охоты, нарвалы иногда вместе с белухами собираются в прибрежных частях моря. В этих полыньях вода не замерзает зимой — нарвалы и белухи непрестанно движутся в ней и мешают образованию ледяной корки. Эти быстрые и веселые животные то и дело ныряют и снова появляются на поверхности воды, делая, красивые и ловкие движения. О размножении нарвалов известно только то, что самка рождает одного детеныша.

Пищей нарвалам служат рыбы, голые моллюски и голотурии. В их желудках Скоресби находил камбал, которые были в три раза шире глотки этих хищников. Такую крупную добычу нарвалы заглатывают, повидимому, на ходу, крепко сжимая рыбу беззубой пастью. Возможно, что они, прежде чем проглотить, свертывают эту широкую плоскую рыбу в трубку, как это делают тюлени, когда их в неволе кормят крупной камбалой.

Охотой за нарвалами занимаются главным образом коренные жители севера. Добывают их мало. Мясо нарвала вкусно, если хорошо приготовлено.

Датчанки, живущие в Гренландии, как лучшее угощение подают это мясо на стол вареным или жареным и покрытым сверху желе, сваренным из жирной кожи нарвала. Туземное население Гренландии употребляет в пищу мясо нарвала вареным и сушеным, а жир обычно — в сыром виде. Жир употребляется также для освещения — его жгут в лампах; из сухожилий делают нитки; из кишечника — пузыри, употребляемые при рыбной ловле, а бивень, подобно моржовым клыкам, идет на изящные костяные изделия.

Кашалот — самое неуклюжее животное из китообразных. Он отличается массивной головой и сильно расширенной мордой, которая спереди точно обрублена отвесно. Дыхало расположено с левой стороны головы. Нижняя челюсть состоит из двух костей, очень близко стоящих друг к другу и образующих спереди острый угол. На этой челюсти расположены в один ряд многочисленные конусообразные зубы равной величины. По своим размерам кашалот близок к беззубым китам. Длина старых самцов нередко доходит до 26 метров, но в среднем их длину нужно считать в 20 метров, из которых 5 метров приходится на голову. Высота этой огромной головы, похожей на обрубок бревна, достигает 3 метров. На спине кашалота есть широкий жировой плавник; он неподвижен и похож на горб. Голая и блестящая кожа на спине и боках темнобурого цвета, иногда почти черная, а на нижней челюсти, брюхе и хвосте — светлая.

Кашалот.

Из кашалота, кроме жира, получают спермацет и амбру, вырабатывающиеся в его теле. На его голове, под слоем жира в несколько сантиметров толщиной, находится слой сухожилий. Этот слой закрывает особую полость, разделенную пополам поперечной перегородкой со многими отверстиями. Вся эта полость наполнена прозрачной маслянистой жидкостью — спермацетом, который, кроме того, находится еще в длинной трубке, идущей от головы к хвосту, и в небольших мешочках, заложенных в мясе и жире. Спермацет употребляется в медицине для приготовления мазей и в свечной промышленности для выработки стеарина. Еще замечательнее другое вещество — амбра, находящаяся в мочевом пузыре кашалота в виде твердых комков весом от 6 до 10 килограммов. Амбра имеет применение в парфюмерии и высоко ценится за приятный запах.

Кашалоты водятся почти во всех морях, за исключением Северного и Южного Ледовитых океанов. Настоящей родиной кашалотов можно считать области океанов, лежащие между сороковыми параллелями северной и южной широты. Оттуда эти звери, следуя по теплым течениям, заходят время от времени далеко на север и на юг. Обычно кашалоты, подобно дельфинам, плавают группами или целыми стадами. Стадо чаще всего состоит из двадцати-тридцати голов. Иногда во время странствования кашалотов несколько таких стай соединяются вместе и образуют большие стада в несколько сот животных. Вожаками в таких стадах бывают старые самцы.

В быстроте движений кашалот мало уступает другим быстро плавающим китообразным. Даже при спокойном плавании он проходит от 5 до 10 километров в час. Стараясь скрыться, он так быстро прорезает волны, что оставляет за собой пенящийся след, как пароход. Кашалот бесшумно движется под водой, когда плывет спокойно, но когда спешит, он так сильно взмахивает хвостом вниз и вверх, что голова его то высоко поднимается над водой, то глубоко опускается вниз. Нередко кашалот становится в воде отвесно, высоко выставляя голову или хвостовой плавник. Иногда он с большой силой выскакивает из воды, повторяет это два-три раза подряд и затем надолго уходит в глубину. Играя, кашалот бьет плавниками по воде, поднимая высокие пенистые волны. Пехуэль-Леше пишет, что животные одного стада часто выстраиваются правильными рядами, словно на параде, причем каждый ряд ныряет и выпускает фонтаны одновременно. Такими рядами кашалоты плывут по прямому направлению в одну сторону; по всей вероятности, они делают так, отправляясь в далекое странствование. В безветреную погоду они иногда лежат неподвижно на воде или становятся вертикально, выставляя головы. В последнем случае издали кажется, что видишь торчащие из воды толстые бревна.

Кашалот питается преимущественно головоногими. Глотает и маленьких рыб, если они попадут в его широкую пасть, но специально за рыбой он не охотится. Так как кашалот может оставаться под водой от двадцати до пятидесяти минут, то на отмелях ему нетрудно исследовать углубления морского дна, в которых он находит много пищи. Предполагают, что кашалот схватывает свою добычу следующим образом. Спустившись в глубину, он так широко открывает нижнюю челюсть, что она образует с туловищем почти прямой угол. Подвигаясь медленно вперед, кашалот этой челюстью ведет по дну, захватывает попадающихся животных, раздробляет их зубами и глотает.

Сведения о размножении кашалотов скудны. Матерей с сосунами встречают во всякое время года. Новорожденные кашалоты в четыре раза меньше взрослых, родятся очень развитыми и тотчас после появления на свет начинают плавать около матери. Для кормления мать ложится на бок, и детеныш схватывает сосок углом рта.

Охотиться на кашалота начали уже с древних времен, но систематически преследовать его китоловы стали с конца XVII века. Главное место ловли кашалотов в наше время — южная часть Тихого океана. Из жира одного большого самца вытапливают от восьмидесяти до ста двадцати бочек ворвани. Из зубов кашалота делают пуговицы. О значении спермацета и амбры мы уже говорили выше.

Охота на кашалотов опаснее и труднее, чем на других китов. Раненый зверь иногда яростно защищается. Существуют рассказы о том, как кашалоты разбивали и топили лодки ударами хвоста, делали ударами головы пробоины мелким деревянным судам, схватывали пастью борт лодки и размалывали его зубами. Китоловы и моряки часто рассказывают о несчастиях, происшедших от столкновения с кашалотами. Многие из этих рассказов преувеличены, а некоторые просто выдуманы, но все же случаи нападений кашалотов вполне достоверны и официально доказаны. Конечно, большинство нападений этих китов относится к тому времени, когда китоловные суда были парусными, деревянными и небольшими по размерам, а сама охота производилась при помощи ручных гарпунов, бросаемых в огромное животное с лодок.

Беззубые киты

Из беззубых китов мы опишем кита полосатика и гренландского кита. Это даст полное представление о всех видах, ведущих одинаковый с ними образ жизни. Все эти киты отличаются отсутствием зубов. Вместо зубов у них во рту находятся роговые пластинки, которые называются «китовый ус». У очень молодых китов в челюстях есть зачатки зубов, но они не прорезываются. Позже вместо зубов вырастают роговые пластинки на верхних челюстях и на нёбе, где они располагаются рядами. Пластинки, расщепленные на конце на множество толстых щетин, имеют треугольную форму и висят вертикально с нёба. Самые длинные из них, числом от двухсот пятидесяти до четырехсот, находятся посредине верхней челюсти; самые короткие — ближе к концу морды и сзади, около места прикрепления нижней челюсти, причем от середины величина их постепенно уменьшается. Если посмотреть на эти пластинки сбоку, они походят на огромный гребень, зубцы которого имеют гладкую выпуклую поверхность. Когда кит закрывает рот, то весь этот роговой аппарат верхней челюсти упирается в нижнюю челюсть. Пластинки упираются концами в широкий язык, превращая ротовую полость как бы в огромное сито, задерживающее во рту самых мелких и скользких животных, которыми эти киты питаются.

Поверхностная толща морской воды, в которой плавают мелкие моллюски, медузы и различные личинки, служит своего рода пастбищем для китов. Кит широко раскрывает свою огромную пасть и наполняет рот водой с миллионами мелких животных, в ней живущих. Когда его чувствительный язык ощутит, что животных во рту набралось достаточно, он закрывает ловушку. Сквозь ряды пластинок он процеживает воду, как сквозь сито, а захваченные животные остаются во рту в виде кашицеобразной массы. Движениями широкого языка кит проталкивает эту студнеобразную пищу к пищеводу и проглатывает. Огромный язык кита по краям сращен с выстилкой рта и мало подвижен. Кроме мелких морских животных, кит может глотать и небольших рыб весом в 1–2 килограмма.

Киты — самые крупные животные на земном шаре. При длине от 18 до 30 метров они весят от 20 до 150 тысяч килограммов. Мы нагляднее представим себе размеры этих морских чудовищ, если будем знать, что масса тела большого кита равна приблизительно тридцати — тридцати пяти слонам или ста пятидесяти — ста семидесяти быкам. Из жира одного такого гиганта можно получить до 300 гектолитров ворвани — более шестисот сорокаведерных бочек. Держатся эти огромные животные одиноко, соединяясь в стаи только случайно, когда в одном месте находят много корма. Большинство видов китов живет в холодных морях северного и южного поясов. Они любят держаться вблизи ледяных полей. Некоторые виды водятся и в более теплых морях. Вообще киты не живут на одном месте, а довольно регулярно кочуют. Несмотря на свою массивность, они движутся в воде уверенно и быстро. Если нет опасности, они чаще всего плавают у поверхности воды, иногда ложатся на спину или на бок, становятся вертикально и выпрыгивают из воды.

Наиболее стройно сложены полосатики. Их особенность — глубокие продольные борозды на коже горла, шеи, груди и части живота. Эти борозды расположены одна около другой так, что низ тела животного кажется полосатым. Мы подробно остановимся на северном полосатике, или финвале, который встречается у берегов СССР. Он достигает в длину 25 метров. Голова занимает четвертую часть всей длины животного. На спине у финвала невысокий серповидный плавник. Дыхала имеют вид изогнутых косых щелей, разделенных узкой перегородкой и окруженных волнообразным возвышением. Тело северного полосатика окрашено сверху в густой черный цвет, а снизу белое, как фарфор; борозды на нижней части тела синевато-черные. Начинаются эти борозды у края нижней челюсти и тянутся дальше половины брюха.

Северный полосатик, или финвал.

Финвал водится в Северном Ледовитом океане и северных частях Атлантического и Тихого океанов. Питается он преимущественно мелкой рыбой, которую гонит стаей перед собой и заглатывает в большом количестве. Сельди, навага, мелкие лососи и мелкая треска — обычная его пища. Он преследует рыбу также вблизи берегов, когда она стаями идет в реки для нереста (метания икры).

О размножении северного полосатика сведений мало. Говорят, что самка рождает одного, иногда двух детенышей. Длина новорожденного детеныша — 4–5 метров. Мать, повидимому, очень заботится о своем детеныше и защищает его от нападения касаток.

Охота за финвалом довольно трудна вследствие быстроты и силы его движений и считается менее выгодной, чем охота за гренландским китом, который дает больше жира.

Гренландский кит отличается от полосатиков тем, что у него нет спинного плавника и борозд на нижней части тела. Длина его в среднем от 18 до 20 метров; голова занимает одну треть всей длины тела. Гренландский кит в длину меньше, но толще и массивнее финвала. Толщина его подкожного жирового слоя — от 20 до 45 сантиметров. Окраска тела очень различна. Верхняя часть головы серовато-белого цвета; на конце морды — заметное черное пятно. Спина у старых китов темносиняя, у молодых — светлее. Иногда киты бывают пегие или однообразного желтовато-белого цвета. Самки больше и жирнее самцов.

Гренландский кит живет в северных частях Атлантического и Тихого океанов и в Северном Ледовитом океане. Появление и исчезновение этих китов во время их странствований зависит, повидимому, от состояния льда в различные времена года. Все наблюдатели утверждают, что гренландский кит всегда держится вблизи пловучих льдов. Этот кит направляется к северу, когда на юге лед начинает исчезать, и к югу — когда льды нагоняются туда ветрами и море у берегов замерзает.

Гренландский кит.

Образ жизни гренландского кита мало отличается от жизни полосатиков, но пища его состоит преимущественно из мелких ракообразных и мягкотелых, которые местами встречаются в морях в огромном количестве.

На беззубых китов нападают хищные касатки, и очень мучают их разные паразиты, живущие на их теле. Особенно беспокоят китов паразиты из группы ракообразных, так называемая «китовая вошь». Поселяясь на спине кита сотнями тысяч, эти мелкие рачки сильно разъедают его кожу. На коже китов обитают также и другие морские животные, например так называемые морские жолуди, и растут различные виды водорослей. Эти киты — своего рода пловучие острова, на которых существует свой животный и растительный мир.

Китобойные суда европейских и американских государств последние годы посещают преимущественно воды Южного полушария, где сохранилось больше китов. В СССР охота на китов ведется в дальневосточных морях — Японском, Охотском и Беринговом. Эти моря еще населены китами-полосатиками (финвал, блювал, или синий кит, сейвал, горбач) и даже гренландскими китами, уже сильно истребленными в других областях океанов. Наибольшее промысловое значение имеет у нас финвал. Гренландский кит живет в Чукотском и Беринговом морях и южнее почти не спускается. Прибрежные чукчи и эскимосы добывают его иногда с помощью ручных гарпунов или шлюпочных гарпунных ружей. Советский китобойный промысел связан со странствованием китов из умеренных и теплых вод Тихого океана, где киты размножаются, в холодные, северные, где они кормятся.

В 1923 году правительство СССР, желая прекратить хищничество иностранных китобоев в наших водах, заключило концессионный договор с норвежцем Христиансеном. Организованное им акционерное общество «Вега» имело пловучий жиротопенный завод и четыре китобойных судна. После истечения срока договора с «Вегой» у нас был создан свой государственный китобойный промысел. Была построена пловучая обрабатывающая база-матка «Алеут» с тремя китобойными пароходами и отправлена во Владивосток. По пути туда наши китоловы добыли в теплых и умеренных водах двадцать два кита. В 1933 году к этой китоловной флотилии были добавлены вспомогательные суда для хранения воды, угля, жира и шкур.

Охота на китов производится следующим образом. На носу каждого китобойного парохода находится пушка, стреляющая особым гарпуном. В головке такого гарпуна помещена граната, разрывающаяся в теле кита; граната автоматически раскрывает металлические лопасти, которые укрепляют вонзившийся в кита гарпун. К гарпуну прикреплен длинный трос, намотанный на лебедку и легко развертывающийся. Раненное гарпуном животное глубоко ныряет и, стараясь как можно скорее и дальше уплыть от судна, быстро развертывает и вытягивает трос, но скоро умирает от ран. Тогда мертвого кита лебедкой подтягивают к базе «Алеут», у которой есть наклонный, открывающийся на корме тоннель, называемый «слипом». В этот слип втягивают кита для разделки. На «Алеуте» находятся жиротопенная установка и консервный завод, которые тут же приступают к обработке сырья.

О размерах и развитии нашего промысла можно судить по следующим данным. «Вегой» в 1925 году было добыто 286 китов и в 1926 году 285 китов. «Алеутом» добыто в 1933 году 203 кита, в 1934 году 339 китов, в 1935 году 487 китов, в 1938 году более 500 китов. Главная задача китобойного промысла — добывание ворвани, идущей для кожевенного, свечного и мыловаренного производств. Ворвань теперь вытапливают у китов не только из жира, но и из костей и туши. Мясо кита более питательно и легче переваривается, чем коровье. Консервы готовятся из лучшего, филейного мяса. Ценна для разных изделий также и тонкая китовая кожа, отличающаяся мягкостью и эластичностью.

В Баренцовом море китобойного промысла нет, так как крупные киты там почти не встречаются.

Они давно уже хищнически истреблены иностранными китобоями.

Слоны, как и львы, известны нам с детства по басням, рассказам и картинкам. Многие из нас видели живых слонов в зоологических садах, зверинцах или цирках. Когда произносят слово «слон», перед нашими глазами тотчас встает огромное животное с большой головой и толстыми ногами. Впереди торчат бивни, а между ними свешивается свернутый или вытянутый хобот. Потом, немного напрягая память, мы дополняем этот портрет большими ушами, которые свешиваются позади маленьких глаз, и видим небольшой тонкий хвост, мало заметный на огромной туше великана.

Самый замечательный орган этого зверя — хобот, который представляет собой удлиненный нос и верхнюю губу слона и служит ему вместо руки. Хобот имеет огромное количество (до сорока тысяч) мускульных пучков, то в виде поперечных колец, то продольных лент; благодаря этому он может вытягиваться и сжиматься и производить самые различные движения. На конце хобота есть придаток вроде соска или пальца, которым слон может брать самые маленькие вещи, например поднимать с земли монеты. Этот же палец служит прекрасным органом осязания — им слон может так же ощупывать все, как мы пальцами. Пьет слон тоже при помощи хобота. Он всасывает им сразу до десяти литров воды и потом струей выливает ее себе в рот. Если ранен хобот, то слон может пить только тогда, когда весь войдет в воду и погрузит в нее рот. Есть без хобота он тоже не может, так как ртом ему неудобно доставать и брать пищу — хобот заменяет ему верхнюю губу. Без помощи хобота слон обходится только в детском возрасте, когда сосет мать. Происходит это так: мать стоит на ногах, а слоненок сильно заворачивает хобот назад и берет сосок ртом. При этом основание хобота играет роль верхней губы.

Бивни слона не что иное, как два видоизмененных и сильно разросшихся верхних резца. Они растут в течение всей жизни слона. Бивнями слон защищается от врагов, ими же сдирает кору с деревьев и роет землю, добывая корни растений. Кроме бивней, у слона есть четыре огромных коренных зуба — по два в каждой челюсти. Зубы эти состоят из множества стоящих ребром пластинок эмали, соединенных в одно целое зубным веществом. Эти огромные зубы постепенно изнашиваются и через каждые десять-пятнадцать лет заменяются новыми. Новый зуб вырастает позади старого и постепенно вытесняет его, подвигаясь вперед, но не вступает в работу, прежде чем не выпадет остаток изношенного. В течение жизни животного такие смены зубов происходят шесть раз. Ноги слона похожи на столбы; кажется, что они не могут сгибаться, но это неверно: слоны легко ложатся и встают, сгибая колени. Пальцы слона имеют небольшие, похожие на ноготь, копыта. У азиатского слона на передних ногах по пяти пальцев, а на задних — по четыре; у африканского на передних ногах по четыре, а на задних — по три пальца. Ноги слона настолько сильны, что это громадное животное ходит быстро, легко и, в случае нужды, совсем бесшумно. У слонов прекрасно развиты обоняние, слух и осязание. Органом осязания, как уже указывалось выше, служит пальцеобразный придаток на хоботе. По умственным способностям слон среди млекопитающих занимает одно из первых мест — вероятно, следует непосредственно за человекообразными обезьянами.

Африканский и индийский (азиатский) слоны считаются разными видами. Одним из признаков их различия служит строение жевательных поверхностей коренных зубов. У азиатского слона жевательные поверхности имеют лентообразный рисунок, у африканского же — ромбовидный. Африканский слон крупнее индийского. Длина его достигает 8 метров, из которых около 1½ метров приходится на хвост и около 2 метров на хобот. Высота этого слона до зашейка — 3½ метра. Общая длина индийского слона равна 7 метрам, а высота — 3 метрам. Вес крупных слонов доходит до 4 тысяч килограммов.

Дальнейшее описание слонов мы, чтобы не повторяться, будем строить на сравнении индийского слона с африканским. Спина африканского слона позади зашейка довольно круто поднимается к середине тела, а потом круто опускается к хвосту. У азиатского слона спина имеет более равномерный изгиб. У африканского слона хобот к концу резко суживается — в нижней половине он гораздо тоньше, чем в верхней. На конце хобота вместо «пальца» находятся два широких мясистых нароста в виде подвижных лопастей, которые могут прижиматься друг к другу и закрывать отверстия хобота. У индийского слона хобот к концу утончается очень мало и имеет почти цилиндрическую форму. Уши африканского слона в сравнении с ушами индийского огромны. Они плоски и лежат на плечах, у индийского же слона оттопырены и висят по бокам головы. Бивни африканских слонов толще и длиннее — они иногда имеют в длину 2 метра, в редких случаях даже 2½. Вес таких бивней доходит до 90 килограммов. У индийского слона длина бивней в среднем не более 1½ метров; весят они около 20 килограммов. У обоих видов слонов кожа голая, покрыта складками и как бы исчерчена узкими бороздками, перекрещивающимися в виде сетки. Кожа слонов хотя и толста, но очень чувствительна, так как обильно снабжена нервами. Оба вида слонов окрашены в желтовато-серый цвет. Слоны более светлой окраски или покрытые светлыми пятнами неправильно называются белыми. Встречаются они очень редко. В Сиаме их считают священными и содержат на государственный счет, воздавая им всякие почести.

Африканский слон еще сравнительно недавно жил во всей полосе лесов и саванн тропической и Южной Африки. Теперь он встречается только на пространстве, ограниченном с севера озером Чад, а с юга озером Нгами. Индийский слон живет в Передней Индии (от подножий Гималаев до южной оконечности полуострова), в Ассаме, Бирме, Сиаме, на Малайском полуострове и на островах Суматра, Борнео и Цейлон.

Индийский, или азиатский, слон.

Оба вида слонов были известны людям еще в глубокой древности. На острове, лежащем севернее Ассуанских порогов Нила, во времена древнего Египта был обширный город, который греки и римляне называли Элефантиной. Это название было точным переводом с древнеегипетского названия и означает «слоновый остров». Здесь некогда был центр мировой торговли слоновой костью. Время приручения слона неизвестно. Из истории мы знаем, что персидский царь Дарий в войне с Александром Македонским использовал слонов для военных целей. Эти живые танки древних времен врывались в ряды македонского войска и опрокидывали конницу. Победив Дария, Александр захватил и его слонов; их видел и довольно точно описал Аристотель. В древнем мире слоны получили особенно большую известность после перехода через Альпы войск знаменитого карфагенского полководца Ганнибала, который воевал с Римом и также имел в войске слонов. Позднее древние римляне, кроме дрессировки слонов для военных целей и для битв со зверями в цирках, учили слонов разным фокусам. Насколько была высока эта дрессировка, видно из того, что ученые слоны писали буквы, ходили по натянутому наискось канату, танцовали в такт музыке и ели из посуды, пользуясь ею, как люди. Такие же и еще более сложные штуки слоны успешно проделывают и в современных цирках.

Ни в горах, ни на равнинах слоны не держатся постоянно на одних и тех же пастбищах. Живут они в чащах тропических лесов, но в большей части Африки целые месяцы проводят и в травяных степях (саваннах). Они выбирают такую местность, где есть деревья и кустарники, высокий тростник на болотах и, главное, достаточное количество воды. Реки, озера и болота служат для слонов местом отдыха и освежения. Здесь они купаются, лежа в воде или обрызгивая себя из хоботов.

«Как ни обычны слоны во Внутренней Африке, — говорит Брэм, — все же иногда трудно найти их местопребывание, так как они ведут кочевую жизнь. В ясные лунные ночи случается услышать топот стада, идущего, повидимому, в непосредственной близости; но, чтобы увидеть слонов, надо найти их еще до рассвета. В противном случае утром можно обнаружить только следы недавнего пребывания слонов, а сами они за вторую половину ночи успеют уйти на десятки километров. При таких переходах слоны обыкновенно держатся определенных тропинок или, не отклоняясь от прямого пути, пролагают новые тропинки. Препятствий для них не существует: их не задерживают ни леса, ни болота, ни крутые горы, ни узкие ущелья. Стадо спокойно и уверенно ведет вожак, и все послушно следуют за ним. Если попадаются на пути реки и озера, слоны легко их переплывают; они могут плыть без особого утомления несколько часов подряд. На открытых песчаных и пыльных лесных полянах стадо обычно делает остановку, чтобы поваляться в песке или пыли. На таких местах я видел глубокие ямы, соответствующие величине слона, которые ясно показывали, что здесь валялись эти мощные животные. В открытой степи слоны предпочитают итти по узким дорогам, проложенным в высокой траве человеком. В горах же, как и в лесу, они сами с большим уменьем прокладывают себе тропинки. Замечательно, что их дороги идут иногда через такие горные хребты, где не может пройти даже лошадь. Они всегда умеют найти для своих дорог самые удобные проходы. Некоторые избранные перевалы слоны проходят так часто, что даже стирают и отшлифовывают ногами твердый камень на своих путях».

Обыкновенно слон ходит спокойным, ровным шагом, как верблюд, и делает от 4 до 6 километров в час. Бегом, но не особенно торопясь, слон делает от 15 до 20 километров в час. Сильно испуганные или обстрелянные слоны могут пройти без остановки 60–70 километров и более. Они умеют так тихо прокрадываться через лес, что их совсем не слышно. «Встречаясь с человеком, — говорит Теннент об азиатских слонах, — дикое стадо с громким шумом бросается через подлесок, но затем шум сразу сменяется полной тишиной. Новичок может подумать, что убегающие гиганты сделали несколько шагов и потом снова стали спокойно есть». То же самое рассказывает натуралист Селус об африканском слоне.

Неопытным охотникам часто случается переживать как в Африке, так и в Азии горькое разочарование: оказывается, добыча, к которой они так старательно подкрадывались, уже давно ушла.

Проходя большие крутизны, слоны превращаются в настоящих лазунов. Одолевая крутой склон, слон сгибает передние ноги в кистевых сочленениях и, опустив, таким образом, переднюю часть тела, перемещает центр тяжести вперед. Затем он, вытянув во всю длину задние ноги, ступает ими и на согнутых передних ногах скользит вперед. Восхождение на гору совершается таким способом довольно легко. Двигаясь под гору, слон при громадном весе своего тела преодолевает более значительные трудности. Если бы он спускался обыкновенным образом, он бы непременно перекувыркнулся и мог бы разбиться при падении. Но это осторожное животное спускается с кручи очень легко. У края склона слон опускается на колени, потом грудью опирается о землю и начинает крайне осмотрительно протягивать вперед передние ноги, пока не найдет для них надежной опоры. Затем подтягивает задние и, скользя таким образом, подвигается понемногу вниз.

Свое довольство слон выражает легким ворчаньем, исходящим из гортани, или продолжительным слабым писком, производимым хоботом. В страхе он производит сильный шум, вздыхая полной грудью, или коротко и пронзительно вскрикивает. Будучи разъярен, он непрерывно издает глухой и низкий горловой крик; при нападении на врага громко трубит, правильнее — свистит. Обеспокоенный или чем-нибудь озадаченный, он иногда ударяет концом хобота по земле и сильно пыхтит. Так поступают охотничьи слоны, когда они чуют близость тигра.

Африканский слон.

Самка слона рождает одного детеныша, весом около 90 килограммов. Когда в стаде индийских слонов рождается слоненок, все стадо, по рассказам охотников, останавливается дня на два. За это время новорожденный детеныш успевает достаточно окрепнуть, чтобы следовать за стадом и с помощью матери карабкаться по холмам и переправляться через реки. В первое время после рождения слоненок держится под матерью, у ее передних ног. Этого убежища он не оставляет даже тогда, когда мать идет очень быстро. В течение шести месяцев он питается исключительно молоком, потом понемногу начинает есть нежную сочную траву, но все еще продолжает сосать мать. При матери он остается, видимо, до рождения следующего детеныша. В неволе слон не размножается. Известны только отдельные, очень редкие случаи рождения детенышей у слонов в зоологических садах.

Питаются индийские слоны преимущественно разными травами и злаками. Древесные ветви и листья они едят лишь иногда и в небольшом количестве. Африканские слоны, наоборот, поедают большое количество древесных ветвей и листвы. Забравшись в чащу леса и чувствуя себя в безопасности, слоны принимаются за еду. Сломав ветку дерева, слон сначала обмахивается ею, прогоняя докучливых насекомых, а затем, несколько скомкав, понемногу съедает ее. Постепенно в чаще начинается настоящее пиршество, сопровождаемое шумом и треском. «Что мощная нога не вдавила в землю, — говорит Гейглин, — то опрокидывается. Толстые деревья выворачиваются с корнями, ветви обгладываются. Подлесок лежит в беспорядке, точно поваленный вихрем». Слоны свободно съедают ветви толщиной в руку. Очень толстые ветви обдирают и объедают, оставляя древесину. Низкие ветви, особенно находящиеся на высоте рта, они с помощью хобота всовывают себе в рот пучками и затем откусывают их зубами. Они отыскивают плодовые деревья и кусты и особенно любят плоды, содержащие много сахару или смолы. Нередко слоны роют землю, добывая коренья, луковицы и клубни. Если им попадается сочная трава, то они не отказываются и от нее — хоботом вырывают ее пучками и едят, отряхивая предварительно от корней землю. Слоны очень много пьют и не могут долго обходиться без воды. По наблюдениям, слоны пьют в неволе от десяти до шестнадцати раз в день, выпивая за один прием до десяти литров. Не менее важно для них и купанье.

На слонов охотятся и в Азии и в Африке. Особенно преследуют африканских слонов из-за их великолепных бивней, дающих «слоновую кость». Европейские охотники бьют их огнестрельным оружием, а туземцы нападают на них с мечами, топорами и ассегаями; они подрезают слонам сухожилья на задних ногах и ставших беспомощными животных убивают копьями. Для слонов делают также западни, устроенные в виде глубоких ям с острыми кольями. Наконец, на слонов делают облавы и загоняют их в поля с сухой травой, которую потом поджигают. Животные задыхаются в дыму, умирают от ожогов или, выбившись из сил, погибают от ножей и топоров туземных охотников.

Слоновая кость вывозится из Африки в большом количестве и употребляется для выделки рояльных клавиатур, шахмат, биллиардных шаров, вееров, рукояток ножей, ручек для тростей, зонтов и других художественных резных изделий.

В Азии слонов ловят, приручают и держат в виде домашних животных. Ловить и дрессировать слонов — дело нелегкое. В Индии существует настоящий цех слоновых ловцов, и ремесло это передается по наследству от отца к сыну. Иногда там ловят целые стада слонов. «Для этой цели, — говорит Брэм, — обыкновенно ожидают начала сухого времени года и затем отправляются с несколькими сотнями опытных загонщиков и большим числом ручных слонов в ту местность, где обнаружено многочисленное стадо диких слонов. Это стадо без шума окружают цепью загонщиков, расставленных парами на расстоянии от шестидесяти до ста шагов друг от друга. Такая цепь охватывает пространство от 5 до 10 километров. Опыт показывает, что оцепленное таким способом стадо может уйти только из-за грубой ошибки загонщиков. В течение нескольких часов люди, соблюдая полную тишину, устраивают вдоль всего кольца слабую изгородь из расщепленного бамбука и делают для себя щиты из ветвей. Ночью зажигают огни. Если окружен очень большой участок, изобилующий пищей и водой, то слоны причиняют охотникам беспокойство лишь в первые ночи. Они только иногда приближаются к изгороди, — отсюда их прогоняют факелами, выстрелами и криками. В таком оцеплении держат слонов от четырех до десяти дней, до того момента, пока не окончат начатой с первого дня постройки крепкой загородки — „кхеддаса“. Эта загородка из бревен, вышиной около четырех метров, строится в удобном месте внутри оцепления и огораживает круглое пространство от 20 до 50 метров в поперечнике. В загородке оставляют свободный вход метра в 4 шириной, который запирается тяжелой опускающейся решеткой, подвешенной на веревке. От этого входа в обе стороны на расстояние в 100 метров идут в виде крыльев два забора (частокол).

Как только эта постройка закончена, начинают суживать круг около оцепленного стада. Ближайшие загонщики отходят на концы крыльев частокола, а стоящие дальше подходят ближе к слонам, сначала медленно и осторожно, потом быстрее. Когда наконец животные зайдут в пространство между крыльями забора, все люди с криками и выстрелами бросаются к слонам и загоняют их в узкие ворота кхеддаса. Затем моментально перерезывают веревку, — решетка падает и закрывает вход. Стадо целиком поймано.

Однако не всегда бывает так легко и просто загнать слонов. Иногда они замечают опасность и, бросившись на загонщиков, прорывают их цепь и уходят. Редко удается снова оцепить ушедшее стадо. Иногда слоны, уже загнанные в кхеддас, пытаются выбраться из ловушки и даже пробуют ломать частокол. Когда стадо несколько успокоится, в кхеддас направляют ручных слонов с погонщиками, которые, набрасывая путы, постепенно овладевают отдельными животными и выводят их в окружающий лес, где цепями привязывают к деревьям. Этим оканчивается ловля, и начинается приручение. Когда дикие слоны привыкнут к ручным слонам и человеку, их уводят во дворы, где и заканчивается их дрессировка».

Какие результаты дает замечательное искусство индусских дрессировщиков, мы можем видеть по работе слонов. Большие дровяные склады и лесопильные заводы во многих местностях Индии не могут обойтись без слонов. Огромные сильные самцы таскают и поднимают бревна весом во много центнеров, то перетаскивая их на берег, то спуская в воду. Самки и молодые слоны выполняют более легкие работы, но требующие большой точности движений.

Слоны подносят стволы к пилам, складывают распиленные доски в определенном порядке для просушки и сдувают накопившиеся опилки.

Слоны прекрасно знают звонок, извещающий об окончании рабочего дня, и тотчас же бросают работу. Но, как бы хорошо ни был обучен слон, присутствие вожака при нем необходимо — без него животное не станет работать.

Хотя слонов в Индии приручают и держат в неволе с незапамятных времен, их нельзя считать настоящими домашними животными, так как в неволе они не размножаются.

Сирены, или морские коровы, очень интересны по своему положению среди млекопитающих. Еще не так давно сирен причисляли к китам, называя их «травоядными китами», так как они действительно по внешнему виду похожи на китов. Но это сходство объясняется не родственной близостью, а одинаковым образом жизни. Сирены все время проводят в воде и только очень редко вылезают на край берега. Изучение внутреннего строения сирен обнаружило, что они родственны не китам, а копытным. Особенно эта близость к копытным заметна на строении зубов сирен. Они имеют такие же два поперечных валика, какие свойственны зубам копытных. Новые находки вымерших предков сирен позволили установить их происхождение от древнего животного меритерия, от которого происходят и современные слоны. Сходство со слонами сказывается у сирен и теперь. Они также питаются растительной пищей, у них тоже пара млечных желез на груди. Как и у слонов, стершиеся коренные зубы заменяются у ламантинов новыми, вырастающими сзади старых, а два длинных резца верхней челюсти превращаются у самцов дюгоней в бивни и растут в течение всей жизни. Кости морских коров состоят из твердой костной массы, напоминающей вещество слоновой кости, и очень тяжелы. Передние конечности сирен имеют внешнюю форму плавников, а задние заменяет горизонтальный хвост. Вместо обычных резцов, какие бывают у травоядных для срезания растений, у морских коров на челюстях и нёбе находятся роговые пластинки. Эти роговые образования, а также роговые шипы на языке, направленные концами к горлу, помогают животным собирать и срывать водоросли с морского дна.

Живут сирены у топких, илистых берегов в устьях тропических рек, на их песчаных отмелях и в морских бухтах. Здесь они держатся небольшими группами или парами. Двигаются в воде они довольно быстро, но избегают глубоких мест — это связано, очевидно, с тем, что их пища растет в мелких водах. Жизнь сирен проходит в еде и сне. Самец и самка защищают своих детенышей и друг друга. Мать очень заботится о своем потомстве. Во время кормления детеныша молоком она одним из ластов прижимает его к себе. Голос сирен напоминает глухой стон; при дыхании слышится сильное сопение.

Сирены легко переносят неволю и даже делаются ручными. Из представителей этого вымирающего отряда в настоящее время существует несколько видов ламантинов и дюгоней.

С первого взгляда ламантин похож на тюленя. Его широкий хвостовый плавник округлен, а тело покрыто очень редкими короткими волосами, которые на морде превращаются в длинные щетины. Морда отделяется от головы несколькими складками кожи и имеет вздутые губы. Верхняя губа особой бороздой разделена пополам; обе ее половины могут двигаться независимо одна от другой. На грудных ластах под кожей можно различить пальцы с четырьмя плоскими ногтями. Легкие у этих зверей очень длинные и объемистые. За один вздох ламантины могут запасаться большим количеством воздуха и потом оставаться довольно долго под водой.

Ламантин.

Ламантины встречаются у западноафриканских берегов и в Центральной Африке, в озере Чад, но большинство видов живет в тропической Америке, где один из них достигает значительных размеров. Длина его тела доходит до 6 метров, а вес — до 400 килограммов.

Ламантинов неоднократно держали в неволе, где они становились ручными. Натуралист Каплер, будучи в Суринаме (Америка), еще в середине прошлого столетия занимался приручением детеныша ламантина. «Когда я получил это животное, — пишет он, — то велел сделать плотину на небольшом ручейке и в образовавшийся пруд поместил моего питомца. Он сначала не принимал никакой пищи, кроме молока, которое приходилось вливать ему в рот почти силой. Привыкнув, он стал пить его сам и довольно охотно. Напившись досыта молока, он обычно тряс головой, и мы впихивали ему в рот куски спелых бананов. Его кормили два раза в сутки, в пять часов утра и в пять часов вечера, и каждый раз давали по пол-литра молока и от шести до восьми маленьких бананов. Кормление иногда занимало почти час; детеныш часто уплывал, по нескольку минут играл в воде, возвращался на берег, а затем снова уходил. Впоследствии он сделался ручным. Когда я появлялся у пруда и входил в воду, то он всегда приплывал, обнюхивал мои ноги, а когда я садился, то залезал мне на колени. К сожалению, животное это, прожив в неволе семнадцать месяцев, умерло на пароходе, который должен был отвезти его в Англию».

Брэм рассказывает, что в Бразилии, в пруду одного из садов Рио де Жанейро, жил ручной ламантин, который брал траву из рук посетителей, высовывая из воды свою голову с щетинистыми губами. Иногда он вылезал почти наполовину на берег и ел прибрежную траву. В наше время только Гамбургскому зоологическому саду удалось привезти ламантинов живыми в Европу. В этом саду с 1912 года в течение нескольких лет жили ламантины, самец и самка.

Дюгонь по внешнему виду напоминает ламантина, но несколько меньше его. Длина его тела не превышает 6 метров. На передних ластах совсем не заметно пальцев, скелет их можно только прощупать под кожей. Рот дюгоней имеет ряд приспособлений, которые помогают ему очищать пищу от песка и размельчать ее в воде.

Дюгонь.

Живут дюгони у берегов Индийского океана, в Красном море и морях Австралии и Новой Гвинеи. Держатся они небольшими группами. Двигаются медленно, но в случае нужды могут плыть довольно быстро.

Обычно они подолгу остаются на одном и том же месте, только недостаток пищи заставляет их перекочевывать.

За дюгонями охотятся абиссинцы и малайцы, которые едят их мясо, а из кожи делают сандалии. Впрочем, кожа дюгоней пригодна только в сухое время: при дождливой погоде она быстро намокает и сильно разбухает. Кроме мяса и кожи, дюгонь дает жир, употребляемый в пищу. С одного взрослого животного снимают до 30 килограммов жира.

В диких скалистых горах Африки и Западной Азии можно увидеть маленьких, величиной с кролика, животных, которые быстро бегают по выступам скал. Вот они только что беззаботно грелись на солнце, но стоило появиться человеку, как они в панике спрятались в трещинах и расселинах. Но остаются они там недолго и скоро начинают с любопытством оттуда выглядывать. Это — даманы, или жиряки.

Туловище у даманов вытянуто, голова большая и неуклюжая, верхняя губа раздвоена, глаза маленькие, хвост едва заметен. Шерсть у них густая. Ступни ног вытянуты и имеют на передней паре по четыре, а на задней по три пальца. Пальцы соединены перепонками, а на концах имеют ногтеобразные копытца. На заднем пальце (внутреннем) копытце имеет когтеобразную форму. На голых подошвах множество углублений и мягких подушечек, которые при плотном прижимании подошвы к гладким поверхностям скал вытесняют воздух и действуют, как присоски. Такое приспособление для лазанья встречается среди млекопитающих только у даманов. На спине этих животных есть железа, выделяющая пахучее вещество. По своему строению и устройству зубов даманы имеют много общего с настоящими копытными.

Даманы ведут одинаковый образ жизни как в Азии, так и в Африке. Живут они в горных местностях пустынь и степей Сирии, Палестины, Южной и Западной Африки. Встречаются они также в долине Нила. Мы опишем африканский вид, живущий в Абиссинии.

Абиссинского дамана на его родине называют ашкоко. Это животное достигает в длину 45 сантиметров и имеет светлосерую окраску с темными и светлыми крапинками. Брюхо у него светложелтое, от углов рта идут желтые полоски, на спине находится темное пятно.

«Чем больше в скалах расселин, — говорит Брэм, — тем чаще встречаются там даманы. Если тихо проезжать по ущелью, можно видеть, как они сидят рядами или лежат на карнизах скал. Они любят отогреваться под теплыми лучами солнца. Быстрое движение или шум мгновенно их вспугивают, и они все с проворством грызунов исчезают среди скал. Вблизи деревень они встречаются чуть ли не около самых домов и почти не боятся туземцев, но европейцев пугаются. Еще больший страх внушает им хищное животное. Даже запрятавшись в расселины, они еще долго издают своеобразный громкий крик, очень похожий на крик маленьких обезьян. Если вечером или на рассвете слышатся их голоса, то абиссинцы узнают по ним о приближении крадущегося по скалам леопарда, злейшего врага даманов, которые обыкновенно никогда не кричат после заката солнца».

Абиссинский даман, или ашкоко.

В пище даманы неразборчивы и едят всевозможные горные растения, растущие вблизи их жилищ. Нередко даманов можно видеть пасущимися возле скал, подобно другим копытным животным. Они щиплют траву зубами, а потом пережевывают ее, двигая челюстями, как корова, пережевывающая жвачку.

Пьют они только утреннюю росу.

Самка мечет от двух до шести детенышей. Детеныши рождаются зрячими и очень развитыми и через несколько дней могут самостоятельно добывать себе пищу.

В неволе даманы делаются ручными и привязываются к своему воспитателю. «Живший у Меллина даман, — рассказывает Брэм, — иногда нападал на комнатную собачку, боролся с ней, пытался ее укусить, но вреда ей причинить не мог. Когда его выпускали на двор, он тотчас же выбирал самый темный угол, чаще всего кучу камней, за которыми прятался. Любимым его местопребыванием было окно, хотя он тут не имел ни минуты покоя: пролетала ли ворона или другая птица, он страшно пугался и стремглав бросался прятаться в свой ящик. Никогда он не грыз решетки своей клетки или веревки, которой был привязан. Он иногда вскакивал на стол, но двигался по нему так осторожно, что никогда ничего не разбивал из расставленной посуды. Он охотно ел хлеб, картофель, сырые овощи, а орехи, которые, приходилось для него раскалывать, были его любимым лакомством.

Он был очень опрятен и свои испражнения зарывал, как это делают кошки. Спущенный с привязи, он целый день прыгал и скакал по комнатам. На зов воспитателя отзывался тихим свистом, потом подходил к нему, охотно позволял брать себя на колени и ласкать».

В зоологических садах даманы, несмотря на обилие пищи, уживаются плохо и скоро погибают.

В Аравии местные жители охотятся за этим зверем и едят его мясо, считая его очень вкусным.

К отряду парнокопытных причисляют тех млекопитающих, у которых на каждой ноге или по два пальца — третий и четвертый, или по четыре пальца, но тогда третий и четвертый развиты сильнее боковых — второго и пятого.

Чтобы лучше разобраться в большом количестве и разнообразии видов этих животных, их разбивают на группы.

Различают две группы:

1) нежвачные, или свинообразные; у них, кроме двух основных пальцев, сравнительно хорошо развиты еще второй и пятый;

2) двухкопытные, или жвачные; у этих второй и пятый пальцы недоразвиты или их совсем нет. Жвачные животные отличаются от остальных копытных, да и от всех остальных млекопитающих еще и тем, что они дважды пережевывают пищу (жвачка).

К группе свинообразных принадлежат свиньи и бегемоты; к группе жвачных — остальные многочисленные виды парнокопытных.

Все парнокопытные питаются исключительно или главным образом растительной пищей.

Дикие и домашние свиньи

Дикая свинья, или кабан, отличается от домашней свиньи тем, что ноги у нее крепче, голова длиннее, тело короче и сжато с боков. Уши длиннее и больше торчат, чем у домашней породы; клыки самца больше и сильнее, чем у домашнего борова. Окраска шерсти преимущественно черная или черноватая. Шерсть состоит из длинной упругой щетины и мягкого подшерстка. Щетина образует на спине заметную гриву, тоже окрашенную в черный или рыжий цвет. На морде щетина светлее. Вес кабана доходит до 150–200 килограммов; длина тела — до 1½ метров, а вместе с хвостом — до 1¼ метра.

Дикая свинья часто опустошает поля и лесные насаждения. Этим объясняется то, что ее преследовали повсюду. Тем не менее она и до сих пор встречается местами в лесах Франции, Германии, Польши и на Балканском полуострове. В СССР кабаны водятся в Белоруссии, в самых западных частях Украины, в области дельты Волги, на Кавказе, во всех среднеазиатских республиках и на Дальнем Востоке. Они нередки также в юго-западной Азии, в Монголии и Северной Африке. Известны случаи захода кабанов и в центральные районы РСФСР: так, в 1922 году была убита дикая свинья в Московской области.

Держатся дикие свиньи преимущественно в болотистых местах, независимо от того, покрыты ли последние лесом или травянистой растительностью. Охотно селятся свиньи также в горных лесах и тростниках речных долин. Если условия почвы позволяют это сделать, дикая свинья роет неглубокую яму и подолгу лежит в ней. Стадо обыкновенно пользуется одной большой ямой, и все свиньи располагаются, сблизившись мордами, обращенными к центру ямы. В зимнее время свиньи нередко забираются в стога сена и подолгу лежат там, наслаждаясь теплом.

Дикая свинья, или кабан.

Свиньи — стадные животные и держатся группами, исключая старых самцов, которые предпочитают жить в одиночестве. В течение дня свиньи обычно лежат неподвижно в своей яме, а с наступлением вечера отправляются на кормежку. Выбравшись на подходящее место, они взрывают почву или, найдя лужу, купаются и валяются в ней, пока не вымажутся грязью. После этого они любят тереться спиной и боками о стволы богатых смолой деревьев. Смола, смешавшись с грязью и высохнув, образует на боках свиньи такой твердый панцырь, что его не пробивает дробь и против него оказываются мало действительными зубы собаки. Едят свиньи несравненно меньше, чем это кажется, судя по опустошениям, которые они после себя оставляют. Они отыскивают в лесу и на поле всевозможный корм: грибы, личинок, жуков, червей, улиток, мышей, птичьи яйца, а зимой и осенью — упавшие жолуди, картофель, репу, стручковые овощи и другие культурные растения. Кабаны пожирают даже ядовитых змей, падаль, трупы себе подобных и иногда превращаются в настоящих хищников, преследуя телят и отбившийся от стада мелкий скот.

Движения дикой свиньи быстры и сильны. Она может проложить себе дорогу через такие заросли, которые для другого животного непроходимы. Свиньи прекрасно плавают. Они легко переплывают через водные пространства шириной в 10 километров. Если диким свиньям приходится отыскивать новые места для кормежки, они предпринимают кочевки на многие десятки километров.

Все дикие свиньи осторожны, но совсем не трусливы. Видят они довольно плохо, зато великолепно слышат и присутствие человека чуют на большом расстоянии.

Рассматривая клыки кабана вблизи, можно понять, почему это оружие так опасно. Клыки, как нижние, так и верхние, растут кверху. С возрастом они становятся все более острыми. Раны, причиняемые клыками, могут быть смертельны.

Нападающий кабан с изумительной ловкостью всаживает снизу свое оружие в ноги или в живот врага и, быстро двигая тяжелой головой, наносит длинные рваные раны, нередко проникая бивнем до самых костей.

На охотника кабан нападает не сразу после выстрела, а лишь тогда, когда тот продолжает его преследовать и отыскивать. Кабан в злобе топчет ногами землю, трет клыками, как бы натачивая их, фыркает, храпит и с изумительной быстротой нападает на врага. Если кабан промахнется, он проносится дальше, не останавливаясь.

Голос у дикой свиньи такой же, как у домашней. Когда кабан идет спокойно, он похрюкивает; самки и поросята громко визжат.

В начале лета дикая свинья рождает от четырех до шести, а иногда от одиннадцати до двенадцати поросят. Перед этим она устраивает себе в лесной чаще логово, натаскивает туда хвою и листья и скрывает там своих детенышей первые две недели после рождения. Постепенно самка начинает выводить свое семейство на открытые места. Часто к ней присоединяются и другие свиньи с поросятами. Такие стада молодых животных представляют интересное зрелище. Поросята очень проворны и забавны. Они родятся полосатыми, и этот наряд очень изящен, а их веселость и живость — полная противоположность нраву взрослых. Свинья храбро защищает своих детенышей от малейшей опасности. При первом жалобном визге она бросается на помощь детенышу и вступает в борьбу со всяким обидчиком. Молодняк быстро растет. В августе поросята уже достигают роста в 60 сантиметров в загривке, а полосатый рисунок у них исчезает. Годовалые свинки мало чем отличаются от взрослых. К четырем-пяти годам дикие свиньи становятся вполне взрослыми и перестают расти. Живут они лет до двадцати-тридцати. Домашние свиньи не достигают этого возраста.

Главные враги диких свиней — волки и рыси, а для поросят опасны лисицы. За свиньями охотятся и крупные кошки: в Средней Азии — тигр, на Кавказе — леопард. Однако ни от одного из своих врагов не терпят свиньи такого урона, как от человека. Охота на диких кабанов издавна считается одним из интереснейших видов спорта. Такая охота происходит главным образом осенью и зимой. Добывают их промышленники и ружьем и капканами. Мясо диких свиней ценится высоко: оно соединяет в себе вкус свинины со вкусом дичи.

Домашние свиньи делятся на три большие группы: европейскую, средиземноморскую и азиатскую. Породы домашних свиней очень разнообразны. Отличительная особенность их состоит в том, что они легко культивируются. Свиньи некоторых культурных пород достигают огромного веса и кажутся бесформенными тушами мяса и сала.

Предками домашней свиньи считают как европейскую дикую свинью, так и азиатских полосатых свиней. При раскопках древнейших человеческих поселений в Европе обыкновенно находят остатки собаки и свиньи. Свиньи, близкие к древним, вымершим домашним породам, еще встречаются кое-где в Европе и теперь. На диких свиней похожи несколько и наши простые деревенские свиньи, отличающиеся неприхотливостью к корму и содержанию.

В Китае уже несколько тысячелетий назад стали разводить свиней, которые отличаются плодовитостью и большой скороспелостью. Предполагают, что эти породы произошли от полосатых свиней, которые там водятся и в настоящее время в диком состоянии. Как среди европейских пород, так и здесь существуют короткоухие и длинноухие расы.

Самым известным представителем длинноухих восточноазиатских свиней можно считать масочную свинью. Это — низенькое, длинное животное с огромными висячими ушами и легко отвисающей складчатой кожей, которая у молодых свиней покрыта длинной густой щетиной. Эта щетина — выгодный предмет торговли.

Превосходные качества китайских свиней давно привлекли внимание европейских животноводов. Этих свиней стали ввозить в Европу. Но попытки развести их в чистом виде были безуспешны. Европейский климат оказался для них неподходящим. Успешные результаты получены были от скрещивания китайских свиней с европейскими. Так были получены известные теперь английские породы. Из них наиболее важна в промышленном отношении разводимая и у нас белая йоркширская свинья. Вес выкормленных взрослых свиней этой породы достигает 600 килограммов. Похожа на йоркширскую, но отличается от нее более подвижным нравом черная беркширская свинья.

С помощью этих английских рас старались улучшить породы своих свиней и немцы. Во второй половине XIX века наряду с йоркширской и беркширской породами были получены немецкие, из которых особенно замечательна немецкая высокопородная свинья. Она отличается белым цветом щетины и кожи. Ее упругая, мягкая кожа имеет голубоватые пятна. Это скороспелая мясная и жировая свинья весом в 200 килограммов, а вполне взрослая — даже в 400 и 500 килограммов. Однако эта выведенная с большим трудом порода оказалась не вполне пригодной в немецких условиях животноводства. Она была слишком нежна, требовательна к корму и чувствительна ко всяким влияниям климата, поэтому ее вскоре пришлось заменить другой, которая оказалась промежуточной между облагороженной породой и обыкновенной немецкой пастбищной свиньей. С тех пор эта новая порода стала в Германии самой распространенной.

Все домашние свиньи — настоящие всеядные животные. Почти нет такой растительной или животной пищи, которой бы они пренебрегали. Поэтому на паровых и вспаханных полях свиньи бывают даже полезны: они уничтожают мышей, улиток, саранчовых, гусениц, бабочек и разные сорные травы; они хорошо разрыхляют почву, да и сами очень хорошо отъедаются.

При откармливании домашних свиней на мясо стремятся к тому, чтобы они как можно меньше двигались. Выращивая же свиней на племя, заботятся о том, чтобы помещение дозволяло им побегать и повозиться. Не менее важно, чтобы хлевы были чисты и теплы.

Свиньи довольно легко поддаются дрессировке, легко выучиваются всяким цирковым штукам и привязываются к своему воспитателю. Один англичанин приучал свинью ходить на охоту. Слуд, — так звали ее, — была большой любительницей охоты. Чутье ее было так развито, что она чуяла птиц на сорок шагов. Свиней приучают также помогать при отыскивании грибов — трюфелей. Не раз свиней выучивали возить экипажи. Один североамериканский крестьянин часто приезжал в город на четверке свиней, здесь кормил их и затем через несколько часов возвращался на них же домой.

Свиньи почему-то проявляют отвращение к собакам. На чужих собак они нападают целым стадом, но никогда не трогают собачьего мяса. В деревнях свиньи нередко пожирают цыплят, утят и гусят. Бывали случаи, когда домашние свиньи съедали даже маленьких детей, оставшихся без присмотра.

Бородавочник из всех диких свиней самый уродливый и неуклюжий. Вдоль обеих сторон его большой головы расположено по три больших кожистых выроста. Клыки у бородавочника очень массивны. Тело достигает в длину почти 2 метров, из которых около 45 сантиметров приходится на хвост. Кожа его темносероватого цвета. Длинная грива начинается на затылке и идет до крестца; она состоит из толстых упругих черных волос такой длины, что по бокам они спускаются почти до брюха. Толстая щетина растет также на бровях, а на нижней челюсти образует бакенбарды.

Бородавочник.

Бородавочник живет в Восточной Африке, в сухих степях, поросших травой и редкими деревьями. Самка и самец держатся обычно вместе. Охотники замечали, что самка неохотно покидает даже раненого вепря. Питается бородавочник корнями растений, которые вырывает своими сильными клыками. Отыскивая пищу, он сгибает передние ноги, опускается на них и, отпихиваясь задними ногами, скользит вперед, взрывая землю. При этом он больше пользуется клыками, чем «пятачком». Ест бородавочник и животную пищу — личинок, куколок, червей, насекомых и падаль.

Бабируссы — это дикие свиньи с длинными ногами, коротким телом, округленной спиной и небольшой головой. У самцов клыки верхней челюсти очень длинные и заостренные. Они вырастают вверх по сторонам морды и сильно загибаются назад. Клыки нижней челюсти, более короткие и толстые, растут почти прямо вверх. У самок бабирусс клыки короткие. Длина этого зверя — около 110 сантиметров, высота в плечах — 80 сантиметров. Кожа у бабируссы толстая и твердая, вся в многочисленных морщинах и складках и покрыта редкими щетинистыми волосами. Общая окраска этой свиньи грязно-пепельная.

Водятся бабируссы на островах Целебес, Сула и Буру.

Бабирусса.

Болотистые леса, тростниковые заросли, ручьи и озера, поросшие пышной растительностью, — таковы излюбленные места этой свиньи. В ночное время она выходит на поиски пищи, состоящей преимущественно из плодов, растений и личинок насекомых. Походка у нее быстрее и легче, чем у наших диких свиней. Прекрасный пловец, бабирусса не довольствуется посещением пресных вод, — иногда она заплывает и в морские заливы и перебирается с одного острова на другой.

Пекари — небольшая свинья, доходящая до 95 сантиметров в длину. Окраска ее темнобурого цвета.

Пекари.

Пекари водятся в большей части Америки, от Арканзаса до Патагонии. Они живут стадами по десять-пятнадцать штук вместе и ежедневно меняют свои пастбища, делая большие переходы и легко переплывая широкие реки. Самка почти всегда приносит только одного или, очень редко, двух поросят, которые если не в первый день после рождения, то во всяком случае вскоре начинают следовать за матерью. Они не хрюкают, а скорее блеют, как овцы. Поросята легко приручаются и при хорошем уходе делаются настоящими домашними животными. «Стремление к свободе, — писал Гумбольдт, — исчезает у них совершенно, появляется величайшая привязанность к новому местожительству, к домашним животным и человеку. Поросенок-пекари никогда не уходит один далеко от дома. Он хорошо ладит с остальными домашними животными и нередко даже играет с ними. Особенно же он привыкает к людям, с которыми живет. Часто он отдыхает вблизи людей, отыскивает их, если долго не видел, и, увидев, выражает радость прыжками и криками. Он слушается голоса, идет на зов и по целым дням сопутствует хозяину в лесу и поле. О приближении чужих к дому хозяина он дает знать, хрюкая и приподнимая щетину на спине. На чужих собак, если они не слишком велики, он тотчас же бросается и наносит им серьезные раны своими клыками».

Пекари часто ввозят в Европу. Они хорошо переносят наш климат и размножаются в зоологических садах.

Гиппопотам

Гиппопотам, или бегемот, — большое неуклюжее животное. На теле бегемота нет ни одного выступающего места, которое могло бы увеличить трение о воду. Даже уши, и те очень малы. Голова незаметно переходит в толстую шею, шея так же незаметно переходит в вытянутое тело. Ноги у него толстые, довольно низкие. На четырехпалых задних ногах пальцы развиты гораздо сильнее, чем у других копытных животных; они образуют как бы широкое весло и хорошо служат бегемоту при плавании.

Спина бегемота выше в крестце, чем в плечах, а брюхо так свешивается книзу, что при ходьбе почти волочится по земле. Кожа, достигающая 2 сантиметров толщины, покрытая пересекающимися складками и морщинами, имеет слегка чешуйчатый вид. Она окрашена в своеобразный красновато-бурый цвет; на верхней стороне тела кожа темнее, на нижней — светлее. Длина тела взрослого животного достигает 4,2–4,5 метра, из которых около 45 сантиметров приходится на хвост. Вес животного в среднем 2000–1500 килограммов.

Как и у других водных животных, например у крокодилов и лягушек, которые в момент опасности ищут защиты в воде, глаза и нос бегемота расположены на верхней части морды и вдобавок находятся на особых возвышениях. Когда животное скрывается в воде, оно может совершенно незаметно выставить из нее нос и глаза, не привлекая ничьего внимания. Носовые отверстия бегемота могут с помощью особых мышц плотно закрываться.

Бегемот, некогда широко распространенный в Африке, истреблен теперь во всем Египте и в Капской земле, но встречается еще в верховьях Нила и по речным бассейнам остальных частей тропической Африки. Этот зверь гораздо больше других копытных связан с водой. Если река не богата растительностью, он выходит по ночам на берег, чтобы прокормиться, днем же обычно лежит в полудремотном состоянии на прибрежных песках, греясь на солнышке. Даже там, где берега высоки и каменисты, бегемоты с удивительной ловкостью карабкаются по ним и проникают в соседние леса за пищей. Если их там потревожить, они быстро бросаются обратно в воду. В воде бегемота редко удается заметить — лишь иногда бывает видна часть его головы. Если животное встревожено, оно очень долго остается под водой, выставляя наружу одни ноздри, и дышит особенно тихо; иногда же оно неслышно ныряет и под водой пробирается в другое место.

Живут бегемоты стадами. Только старые самцы любят одиночество. Большое озеро и заводь реки могут долгое время служить местопребыванием целого стада бегемотов. На мелких местах водоемов они роют себе логовища. Это длинные корытообразные углубления, направленные по течению реки. Здесь бегемоты удобно располагаются на покой и легко могут скрываться от преследования. Многие из этих ям соединены между собой углублениями; это показывает, что животные под водой переходят с одного места на другое.

Гиппопотам, или бегемот.

К вечеру стадо обычно оживляется. Бегемоты плещутся, ныряют и предаются веселым играм. По временам животные, фыркая, мыча и издавая рев, поднимают невообразимый шум. Рев бегемота похож на рев буйвола: это несколько быстро следующих друг за другом низких басовых нот, точно выходящих из огромной пустой бочки. Когда ночью в тишине саванны раздается рев нескольких бегемотов, соединенный с шумом, сопением и плеском в воде, это производит большое впечатление. Шакалы, гиены и даже львы смолкают и прислушиваются, когда проносится громовой бас бегемота.

Плавают бегемоты с удивительной легкостью. Они превосходно ныряют, могут двигаться скачками, ловко повертываются на воде и рассекают волны с такой скоростью, что легко поспорят с любым гребным судном. Когда они плывут спокойно, их движений совсем не видно: вода остается неподвижной и тихой. Другое дело, если животное в бешенстве бросается на врага или, будучи раненным, беснуется в воде. Оно с силой выпрямляет задние ноги, прыжками кидается вперед и поднимает вокруг себя большие волны. Сила его движений такова, что бегемот может опрокинуть и разбить речное судно небольшой величины.

Бегемот питается различными водяными растениями и их корнями; он особенно любит лотос. При случае зверь пожирает тростник и камыш. Он обыкновенно низко опускает неуклюжую голову, роется в зарослях и, поднимая тину, мутит воду на далекое расстояние. Но вот голова бегемота снова показывается над поверхностью воды с большим пучком сорванных растений. Зверь пускает этот пук трав на поверхность воды и медленно и спокойно, неподвижно устремив глаза вдаль, растирает стебли и корни зубами. Клыки и огромные резцы при этом видны во всю их величину. По толстым губам стекает зеленый сок растений, смешанный со слюной.

Бегемоты могут быть опасны для людей. Их клыки и крупные зубы представляют страшное оружие. Рассказывают, что один бегемот искусал и затоптал четырех упряжных быков, которые спокойно стояли у колодца. В другом случае бегемот внезапно бросился на двух женщин, которые, громко разговаривая, проходили вечером мимо пасущегося зверя. Укусив несколько раз обеих, он так их изувечил, что они вскоре умерли от ран.

Всего опаснее бегемот в то время, когда он защищает своего единственного детеныша. Поймать детеныша удается, только убив его мать. Обычно она ни на мгновение не спускает глаз с детеныша и нередко весело играет со своим любимцем. Они вместе плавают, ныряют и при этом ласково ворчат. Двигаясь в воде, мать носит детеныша на спине и, чтобы дать ему подышать, поднимается над водой чаще, чем это нужно для ее собственного дыхания.

Мясо и жир бегемота в Африке едят и ценят. Из толстой кожи изготовляют охотничьи бичи, хлысты, а также делают щиты. Зубы употребляют для самых различных изделий; по твердости и белизне они мало уступают слоновой кости.

Бегемоты легко и долго выдерживают неволю даже в Европе. В некоторых зоологических садах они даже размножались.

Карликовый бегемот достигает 180–185 сантиметров в длину и 75 сантиметров в высоту. Окраска его тела буроватая.

Это животное обитает возле рек, среди самых густых и непроходимых зарослей девственного леса. Целыми днями карликовый бегемот спит в своеобразной норе, которую он роет на дне реки и проводит от воды к самому берегу. По ночам он большей частью в одиночестве бродит по лесу, предпринимая иногда далекие странствования. Заметив опасность, он не спешит в воду, но ищет спасения в бегстве. Питается он преимущественно корнями и клубнями. По общему складу тела этот довольно редкий зверь похож на гиппопотама. Встречается карликовый бегемот только в Западной Африке — от Либерии до французского Судана.

Верблюды

Дромадер, или одногорбый верблюд, — сильное жвачное животное, достигающее в высоту 2–2,2 метра, а в длину 3,3 метра, считая от начала морды и до конца хвоста. Арабы различают более двадцати рас этого «корабля пустыни».

Голова верблюда короткая, шея очень длинная, морда вытянута и на конце вздута. Уши маленькие, но очень подвижные. Нижняя губа отвисает, а верхняя опущена над ней. Носовые отверстия в виде узких щелей направлены вбок. Такое строение и расположение носовых отверстий является защитным приспособлением в песчаных пустынях. Благодаря ему во время песчаных бурь в дыхательные пути верблюда не набиваются песок и пыль.

Горб на спине верблюда — это жировое отложение. Величина его в течение года изменяется: чем лучше питается верблюд, тем выше растет его горб, чем скуднее пища, тем более он спадает. У жирных верблюдов горб занимает не меньше четверти спины, тогда как у изголодавшихся он почти исчезает. За счет этого жирового отложения верблюд может прожить без пищи более десяти дней.

Ноги верблюда некрасивы; особенно безобразны сильно выдающиеся задние бедра. На ногах по два пальца, длинных и широких. Они покрыты кожей и имеют копыта, похожие на толстые ногти. Хвост оканчивается кистью. Шерсть верблюда мягкая, слегка волнистая; на темени, на затылке, под горлом, на плечах и на горбе она значительно длиннее.

Окраска верблюдов очень разнообразна. Чаще всего они бывают светлого — песочного — цвета, но встречаются серые, бурые и совсем черные. Общий тон окраски обыкновенно напоминает цвет песчаной или каменистой пустыни.

Дромадер, или одногорбый верблюд.

У верблюда на груди, коленях и пяточных суставах передних ног имеются мозоли. С годами эти мозоли увеличиваются и твердеют. Мозоли на груди сильно выдаются, образуя как бы небольшой горб. Эти мозоли предохраняют верблюда от ожогов, когда он лежит на раскаленном песке.

Из внешних чувств у верблюда, повидимому, лучше всего развит слух. Зрение его очень остро, обоняние сравнительно слабо.

Дромадер известен как домашнее животное. Живет он во всех странах Африки, от Средиземного моря до 12-го градуса северной широты, а в Сомали — до 5-го градуса. Этих верблюдов разводят также в юго-западной Азии. Дромадер встречается и в Туркестане наряду с двугорбым верблюдом; здесь же попадаются высокоценимые помеси обоих этих видов. Кроме того, одногорбый верблюд разведен в Австралии, Северной Америке, Италии и южной Испании. Он отлично чувствует себя и в сухих местностях северной Индии.

Верблюд — настоящее дитя пустыни. В Египте удавалось разводить больших и сильных верблюдов, но у них не было ни легкости хода, ни выносливости, которые делают верблюда незаменимым в пустыне. В области своего распространения верблюды всегда здоровы, в местах, не подходящих по климату, они слабеют и, несмотря на обильную пищу, вымирают.

По всему северу и востоку Африки дромадеров разводят в большом количестве. Между бассейном реки Нигер и севером Африки по большим дорогам Сахары движутся бесчисленные караваны этих животных. Сколько их околевает ежегодно на этих дорогах, никогда не было сочтено, но об этом можно догадываться, когда проезжаешь по пустыне: повсюду валяются кости верблюдов. Скелетов так много и они лежат так близко один от другого, что дорога обозначена ими, как вехами.

Питается верблюд только растительной пищей. Он неприхотлив и довольствуется самым плохим кормом. По целым неделям он может питаться сухими и жесткими растениями пустыни. В Восточном Судане, где туземцы делают себе шалаши из тонких жердей, переплетенных степной травой, эти шалаши приходится окружать густой изгородью из колючих кустарников, чтобы верблюды не съели их до основания. Самые большие шипы и колючки не страшны этим животным: дромадер съедает целые ветви акаций, сплошь покрытые шипами. Когда караван останавливается для отдыха и развьюченных верблюдов пускают пастись, они бегают от дерева к дереву и пожирают все ветви, какие могут достать.

Питаясь сочными, свежими растениями, дромадер может целыми неделями обходиться без воды. Утверждают, что арабские верблюды-бегуны даже при тяжелой работе могут выдержать зимой до двадцати пяти, а летом до пяти дней, совсем не получая воды. В западной Сахаре верблюдов приходится поить только у источников и колодцев, которые находятся иногда на протяжении десяти дней пути один от другого.

Весело смотреть, как истомленные жаждой верблюды оживляются, почуяв близость воды. Они высоко поднимают голову, жмурят глаза, нюхают воздух, прижимают уши и вдруг пускаются бежать изо всех сил. Добежав до источника, они нетерпеливо теснятся к воде и с наслаждением принимаются пить.

Верблюды, рожденные в пустыне, по большей части прекрасные бегуны; они могут без отдыха пробегать такие огромные пространства, какие не по силам ни одному домашнему животному, не исключая и лошади. Хороший верблюд при правильном уходе может бежать в продолжение четырех-пяти дней, конечно, с перерывами, и покрыть за это время путь в 500 километров. Вьючные верблюды с ношей в 150 килограммов проходят в среднем 4 километра в час, причем могут итти безостановочно в продолжение двенадцати часов. Если вьючный верблюд бежит иноходью, то всадника все время бросает вправо и влево, вверх и вниз. При беге рысью боковая качка слабее, и, если всадник ловко держится в седле, он чувствует себя не хуже, чем на лошади. Верблюд — довольно тупое животное, его упрямство может для неопытного европейца служить испытанием терпения. К тому же верблюды издают неприятный резкий запах и плюются.

Верблюдица рождает только по одному детенышу. Он больше новорожденного жеребенка, достигает 1 метра высоты, имеет небольшой горб и покрыт довольно густой и мягкой шерстью. Мать около года питает его молоком; она всячески оберегает верблюжонка и смело защищает его.

Мясо старых верблюдов очень жестко, но мясо молодых приятно на вкус. Из шкур изготовляют палатки и разные предметы домашнего обихода. Шерсть идет на выработку войлока и тканей. Молоко верблюдиц жирное и густое, но неприятно на вкус и употребляется в пищу преимущественно туземцами. Помет верблюдов заменяет в безлесных странах дрова.

Двугорбый верблюд имеет два горба, из которых один находится на зашейке, а другой поднимается в области крестца. Склад тела этого животного более тяжел, чем у дромадера, шерсть гуще, окраска обычно темнее; летом она рыжеватая, а в течение остальной части года бурая.

Двугорбый верблюд разводится в Восточной и Средней Азии, между 40-м и 50-м градусами северной широты. Здесь он служит преимущественно для перевозки товаров. Двугорбого верблюда можно встретить и западнее, до Малой Азии и юго-востока Европы включительно. В Европейской части СССР верблюдов в качестве упряжных и рабочих животных держат в некоторых местах степного Заволжья.

Двугорбый верблюд.

Дикие двугорбые верблюды были найдены в прошлом веке нашим знаменитым путешественником Н. М. Пржевальским. Они водятся в пустынях Восточного Туркестана, в Гоби и в южной Джунгарии. Вероятно, в центральных областях Азии можно и теперь еще встретить диких двугорбых верблюдов.

По образу жизни этот верблюд очень близок к дромадеру. Он так же нетребователен, силен и вынослив, но добродушнее и послушнее дромадера. Защищенный густым мехом, он легко переносит зимние холода. Даже снежные бураны азиатских степей не могут сломить его здоровье. Труднее он переносит сильную жару. Чувствителен он также к ранам, которые причиняет ему тяжелая поклажа.

Двугорбый верблюд так же пуглив, как и дромадер. Большой черный камень на дороге, свалившееся седло пугают его до такой степени, что он бросается в сторону, несется по степи и приводит в замешательство весь караван. Даже вороны обижают это бестолковое животное: они садятся к нему на спину, клюют наполовину закрывшиеся раны, натертые вьюками, и нередко отрывают куски мяса от горба. Верблюд не знает, как отогнать их, и только плюется и кричит.

Когда верблюда седлают, то кладут на оба горба несколько слоев войлока, потом подбитое чем-нибудь мягким вьючное седло и к нему, наконец, привязывают вьюки. Сильный двугорбый верблюд с ношей в 280 килограммов делает в день около 30 километров, а с ношей в 100 килограммов проходит вдвое больше. Он может без вреда для себя не пить летом по три-четыре дня, а зимой по шесть-восемь дней и дня четыре не есть без ущерба для здоровья. Во время путешествий ему надо после шести-восьми дней пути давать двадцать четыре часа отдыха.

В горных местностях двугорбый верблюд как вьючное и как верховое животное ценится выше дромадера. Летом в Монголии верблюдам дают свободно пастись и только самок пригоняют к юртам, чтобы подоить. На привольном подножном корму животные быстро восстанавливают силы и осенью, обросши новой шерстью, гордо выступают с наполненными жиром горбами. В Монголии верблюдов заставляют работать только шесть-семь месяцев в году.

Двугорбый верблюд — одно из полезнейших животных. Его запрягают в плуги и в телеги и употребляют как вьючное животное. На верблюдах проходят безводные пустыни, для чего лошади не всегда пригодны. Молоко и мясо верблюдов употребляют в пищу, шкуры выделывают для меховых и кожаных изделий, а шерсть перерабатывают в войлок или шерстяные ткани. В СССР насчитывают до полутора миллионов верблюдов, а во всем мире до пяти миллионов.

Ламы

Ламы — это верблюды Нового Света. Дикая лама гуанако по величине приблизительно равняется нашему оленю. У нее довольно короткое тело, сильно втянутое в пахах. Шея длинная и тонкая, голова тоже длинная, морда на конце тупая, верхняя губа несколько выступает вперед, разделена глубокой складкой и очень подвижна. Узкие носовые отверстия могут закрываться. Уши очень подвижны, глаза большие. Ноги высокие, тонкие и двупалые, пальцы имеют на концах небольшие копытца, подошвы большие и покрыты мозолями. Хвост короткий. Тело покрыто длинной обильной волнистой шерстью. Окраска верхней стороны тела грязновато-бурая, нижней — беловатая; голова черная.

Лама гуанако.

Гуанако распространена в Южной Америке начиная от покрытых лесами островов Огненной Земли до северного Перу и Эквадора. С весны она поднимается высоко в горы и, пока на высотах есть свежие травы, держится почти на границе линии вечных снегов, в начале сухого времени года спускается в плодородные долины. Ее пища — сочные травы, а в случае нужды — мох. По утрам и вечерам эти животные идут к водопою и особенно любят посещать соленые источники. По временам они предпринимают далекие перекочевки. Тогда их не отпугивает даже вода, — они, не задумываясь, входят в воду и переплывают реки. Живут они небольшими стадами, каждое из которых состоит из нескольких самок и одного самца. Все движения гуанако живы и быстры. На ровном месте их можно догнать только на хорошей лошади. Гуанако ловко взбираются на горы. Как серны, взлетают они на отвесные скалы и утесы, куда не рискнет ступить даже опытный альпинист. Гуанако очень пугливы и робки, постоянно озираются кругом и при малейшей опасности убегают. Люди — самые ревностные истребители этих животных. От остальных врагов гуанако защищает быстрота бега.

Жители Южной Америки охотятся на гуанако из-за их ценных шкур и вкусного мяса.

Викунья, или вигонь, меньше гуанако. Темя, верхняя часть туловища, спина и бедра викуньи окрашены в рыжевато-желтый цвет; нижняя сторона шеи и внутренние части конечностей покрыты шерстью цвета светлой охры. Длинные (до 12 сантиметров) волосы на груди и нижней стороне тела белые.

Живет викунья в Андах южного Эквадора, Перу и Боливии. Держатся эти ламы стадами. В то время года, когда идут сплошные дожди, они живут на высоких хребтах Кордильер, среди скудной растительности, избегая покрытых снегом полей и ледников. В сухое время года они спускаются вниз, в долины, где около болот и ключей еще остается кое-какая растительность. Почти целый день викуньи пасутся. При малейшей опасности вожак громко свистит, стадо обращается в бегство, а вожак бежит сзади, но часто приостанавливается и старается следить за врагом. Животные мчатся галопом. На хорошей лошади по ровному месту их догнать нетрудно, но в горах настичь невозможно, особенно когда они бегут вверх по склонам.

Викунья, или вигонь.

В феврале у самки рождается один детеныш, который вскоре после появления на свет способен не только стоять, но и быстро бегать, проявляя большую выносливость.

Южноамериканские индейцы до появления у них хорошего охотничьего оружия применяли такой способ охоты за викуньями. Захватив с собой палки и запасы веревок, охотники выбирали подходящее место и с помощью палок и веревок огораживали здесь большое пространство, до трех четвертей километра в поперечнике. Палки втыкали в землю на расстоянии двенадцати-пятнадцати шагов друг от друга и связывали их веревками на высоте около 80 сантиметров. На веревки навешивались цветные тряпки. С одной стороны в такой загородке оставлялся вход в несколько сот шагов шириной. Когда эти приготовления заканчивались, охотники расходились в разные стороны и начинали с большой площади в несколько десятков квадратных километров сгонять к этому кругу викуний. Загнав достаточное количество их, вход загораживали. Пугливые викуньи не решались перескочить через веревки, на которых болтались пестрые тряпки. Их тут же и убивали. Охотники бросали в лам особое метательное оружие «болас», состоящее из трех чугунных шаров, привязанных к длинным ремням, и опутывали им ноги. Животные падали, и тогда их закалывали.

Викуньи, пойманные в молодости, легко привязываются к людям, но с годами становятся раздражительными, а привычка плеваться делает их невыносимыми.

Уже в давние времена индейцы стригли викуний и изготовляли из их шерсти красивые шелковистые покрывала. Изготовленные из этого материала одежды особенно хороши в жаркую погоду.

Из шерсти викуний и теперь ткут прекрасные ткани и делают очень прочные мягкие шляпы.

Прирученная, или домашняя, лама живет в Боливии и Перу и лучше всего размножается в более возвышенных местах. Ростом она несколько превосходит гуанако. Ее окраска довольно изменчива. Попадаются белые, черные, пегие, темнобурые, красно-бурые и другие масти.

Индейцы держат этих лам в качестве вьючных животных. Для переноски тяжестей употребляют только самцов. Их не стригут, чтобы длинная шерсть защищала кожу от повреждений тяжелыми вьюками. С ношей в 50 килограммов ламы проходят в сутки не больше 20 километров. При заботливом уходе они очень послушны, но при грубом обхождении становятся упрямыми.

Для перуанцев лама так же нужна, как северные олени для жителей тундры. Этих животных держат большими стадами на горных пастбищах. На ночь их загоняют в огороженное камнями место, утром выпускают на свободу. Они рысью бегут на пастбище, даже не сопровождаемые пастухами. Вечером они сами возвращаются.

Ламы дают мягкую шерсть, мясо их всюду едят, а мясо молодых животных в Южной Америке считается лакомством.

В настоящее время лам можно видеть почти в каждом зоологическом саду. Они подолгу жили и теперь живут в заповеднике Аскания-Нова.

Другая домашняя лама — пака, или альпака, — меньше размером, чем первая. У нее мягкая и длинная шерсть. Окраска большей частью белая или черная, изредка встречается и пегая.

В Перу и Боливии альпаку держат стадами на высоких плоскогорьях, где эти ламы ведут полудикий образ жизни. Это выносливые, непритязательные животные; они хорошо размножаются и доставляют не только превосходное мясо, но и прекрасную шерсть, которая в настоящее время в большом количестве вывозится в Европу.

Канчил

Канчил, или яванский оленёк, наряду с карликовыми антилопами Африки — самое мелкое копытное животное: длина его — 45 сантиметров, из которых 4 приходятся на хвост. Высота канчила — 20 сантиметров. Его шерсть имеет на голове красновато-коричневую окраску, по бокам тела — желтоватую. Взрослые самцы имеют изогнутые клыки, выступающие из верхней челюсти почти на 3 сантиметра.

По внешним признакам эти животные несколько похожи на косуль. У них стройное тело, маленькая голова и большие глаза. Задние ноги довольно длинны, передние короче и не толще карандаша. На пальцах маленькие копытца.

Канчил, или яванский оленёк.

Родина этих изящных существ — Ява, Суматра, Малайский полуостров и Индо-Китай. Канчилы живут в лесных зарослях предгорий и никогда не собираются в стада. День они проводят в отдыхе, забившись в чащу, с наступлением сумерек выходят на пастбище и кормятся листьями, травой, ягодами. Вода для них необходима. Все их движения очень красивы. Они делают большие прыжки и легко справляются со всякими трудностями в пути. При опасности они стараются скрыться в чаще. Если же этого нельзя сделать, они ложатся на землю и замирают. Увидев такого затаившегося оленька, преследователь готов овладеть им, но не тут-то было: неожиданно канчил вскакивает на ноги и в несколько прыжков скрывается в кустах или траве.

Жители Явы преследуют оленьков для получения их вкусного и нежного мяса. Канчилов иногда привозят в Европу и держат в зоологических садах.

Олени

Кабарга — изящное животное, достигающее 1 метра в длину и 50–55 сантиметров в высоту в плечах. Небольшой рост, отсутствие рогов и большие верхние клыки, которые у самцов торчат вниз, характеризуют внешность кабарги. У самцов в задней части брюха по средней линии находится мешок, выделяющий мускус. Тело кабарги покрыто плотно прилегающей шерстью. Окраска шерсти бурая, у многих животных — светлые пятна вдоль спины.

Живут кабарги в горных лесах Средней Азии, в Гималаях, на Алтае и распространены отсюда на восток до Ганьсу (Китай) и Приамурья. В сибирской тайге — в Якутии и бассейне Енисея — кабарга распространена и далеко к северу, местами до 70-го градуса северной широты. Обрывистые, поросшие лесом утесы — ее любимое местопребывание. Там она встречается поодиночке или парами. В зимнее время она питается главным образом древесными лишайниками, летом — сочными альпийскими травами горных лугов. Отправляясь на пастбище, она обычно держится определенных тропинок. На этих тропинках и ставят для кабарги западни и петли. Благодаря своей чуткости и осторожности кабарга ловко умеет избегать охотников. Движения этого животного столь же быстры, сколь и уверенны. Бегает кабарга со скоростью антилопы, прыгает с уверенностью горного козла и лазает со смелостью серны. Кабарга, как и серна, умеет прыгать с большой высоты и взбегает на отвесные скалы там, где есть хотя бы малейшие неровности, чтобы поставить ноги. Она переплывает большие реки. Чувства этих копытных хорошо развиты. Шкура кабарги употребляется охотниками как подкладка для меховой одежды. Мясо ее едят, но наибольшую ценность имеет мускус, применяемый как лекарство. Мускус получается из желез (мешков) убитых самцов.

Кабарга.

Косуля, которую часто неправильно называют «дикой козой», бывает до 1,3 метра длиной. Вес ее достигает 20–25 килограммов. Голова у нее короткая и притупленная, глаза большие и живые, верхние веки снабжены крупными ресницами, уши средней длины и широко расставлены. Шея стройная, туловище у затылка ниже, чем у крестца. Ноги высокие и стройные, копыта маленькие, узкие и заостренные. Осенью в первый год жизни у самца появляются небольшие, похожие на шишки, рога; на следующую весну эти выросты сбрасываются, и на их месте вырастают рога, состоящие из одного незначительного отростка. Этот вторичный рог сменяется осенью; при нормальном развитии на третий год вырастают вильчатые рога, а на четвертый — трехконечные. Рога у косуль-самцов, как и у прочих оленей, сменяются ежегодно; у самок рогов не бывает. Молодые самцы обычно сбрасывают рога в ноябре и декабре, более старые — значительно раньше, уже с октября.

Мех косули изменяется по временам года. Летний покров ее гораздо реже и короче, чем теплое зимнее одеяние. Летом верхняя сторона тела ржаво-рыжего цвета, а зимой — буровато-серого; нижняя сторона тела всегда остается более светлой.

Косуля живет по всей Европе и в значительной части Азии. В Европе на севере она достигает Шотландии и средней части Швеции. В СССР водится в западных районах, в Ленинградской области, в восточной Белоруссии, на Украине и в Крыму. Близкий, но более крупный вид заменяет европейскую косулю в Сибири, на Кавказе, в горах Средней Азии, на Дальнем Востоке, а вне наших пределов — в Монголии, Манчжурии, Китае и северо-восточном Иране.

В зимнее время косули спускаются в более низкие места, а летом поднимаются выше в горы.

Косуля.

Движения косули быстры. Она способна делать большие прыжки и без малейшего напряжения перескакивает через глубокие ямы, высокие изгороди и кусты. Она хорошо плавает, замечательно лазает по горным склонам, хорошо чует запахи и прекрасно видит. Держится она осторожно. В неволе косуля, пока молода, бывает довольно доверчивой, но к старости становится своенравной и упрямой.

В летнее время косули живут небольшими стадами, скорей семействами, но зимой иногда соединяются в стада до шестидесяти голов. Ведет такое стадо большей частью старая самка.

Во время опасности самец первым старается убежать, не защищая самки и детеныша.

Косуля только к вечеру выходит в поле, чтобы покормиться. Перед утром она снова прячется в чащу или в высокую траву. Здесь она разрывает передними ногами мох или сдирает дерновый покров, приготовляя себе логово, куда и укладывается на весь день. Питается она различными растениями: молодыми листьями и побегами дуба, вяза, березы, осины, а отчасти и побегами хвойных деревьев, особенно сосен. Любит также жесткие травы.

Самка рождает двух детенышей, в редких случаях трех или одного. Мать оберегает свое потомство и при малейшей опасности подает им предостерегающие знаки, топая ногой или издавая короткие свистящие звуки. В раннем детстве козлята, услышав эти предостережения, тотчас прижимаются к земле; позднее они вслед за матерью спасаются бегством. В первые дни жизни, когда козлята еще слишком малы и беспомощны, косуля спасает их тем, что старается отвлечь внимание врага. Если же у нее все-таки похищают козленка, она бежит вслед за похитителем, будь это даже человек, топчется вблизи него и непрестанно жалобно кричит. Уже на восьмой день жизни детенышей косуля отправляется с ними на пастбище. На втором месяце жизни козлята начинают есть сочную, свежую зелень, а в четырнадцать месяцев достигают полного роста и делаются способными к размножению.

В Сибири охотники ставят на тропинках косуль капканы и роют волчьи ямы, но чаще их бьют из винтовок, выслеживая по свежему снегу.

Кроме людей, косулю преследуют рыси, волки, дикие кошки и лисицы. Лиса нападает только на козлят. Прекрасное мясо косуль идет в пищу, а из их меха в Сибири делают шубы.

Косулю трудно держать в зоологических садах и парках. Ее нрав не выносит никакого принуждения. Если парк невелик, то косули в нем хиреют, заболевают и гибнут. В зоологических садах они гибнут при малейшем недосмотре. Взятые смолоду в неволю, косули быстро привыкают к людям и становятся настоящими домашними животными. Их тогда можно даже выпускать в лес — они сами возвращаются к человеческому жилью.

Виргинский олень — красивое животное, достигающее в длину 1,8 метра и в вышину 1 метра. Рога этого оленя ветвятся вилообразно. Число концов (считая на обоих рогах) иногда доходит до десяти и даже до четырнадцати. Летом окраска оленя равномерного желто-рыжего цвета; на спине она темнее, на боках светлее. Зимний мех серовато-бурого цвета и напоминает зимнюю окраску косули. Под ухом, вокруг глаз, на горле и животе — белые пятна. В белый цвет окрашены также внутренние стороны задних ног. Хвост сверху темнобурый, по бокам и снизу блестяще-белый.

Виргинский олень живет в восточных областях Северной Америки, от Нью-Йорка до Флориды и от берегов Атлантического океана до реки Миссури.

Обитает он в лесах, недалеко от возделанных полей и плантаций и по возможности близко от воды. Он прочно держится того места, которое выбрал. Виргинские олени охотно соединяются в большие стада. Эти олени — большие лакомки. Они выбирают самые нежные травы, охотно поедают молодую кукурузу и другие культурные растения и очень любят орехи и ягоды. Там, где оленей сильно преследуют, они становятся пугливыми и недоверчивыми. Голос их можно услышать очень редко. Они предупреждают друг друга об опасности топаньем о землю или фырканьем. Во время бегства им нетрудно узнавать друг друга издали по ярко-белой окраске нижней стороны поднятого хвоста.

Если к лежке оленя приближается охотник, зверь долго лежит неподвижно и потом вдруг неожиданно вскакивает и несется прочь. Когда стадо оленей отправляется в далекий поход, животные идут друг за другом гуськом.

Самка виргинского оленя мечет обыкновенно двух детенышей, за которыми ухаживает с большой нежностью. Пойманные молодыми, эти животные быстро приручаются и становятся любимцами своих хозяев.

Лось, или сохатый, — неуклюжий олень на высоких ногах, с толстой короткой шеей и лопатообразно расширяющимися рогами. У него большие ноздри, вздутая верхняя губа, короткий хвост и широкие копыта. Широкие коренные зубы несколько сходны с соответствующими зубами жираф. Это сходство, очевидно, результат приспособления к одинаковой пище, состоящей главным образом из ветвей деревьев. Рога самцов лосей сменяются ежегодно; они появляются у годовалого зверя в виде простых отростков, у старых же лосей рога лопатовидные со многими отростками. Лучше всего развиты рога у лося на девятом-двенадцатом году жизни, после этого рога идут на убыль. Самка не имеет рогов.

Лось.

Лоси живут в сплошных лесах всего Северного полушария. Они встречаются в Скандинавии, почти во всей лесной полосе РСФСР, особенно в Сибири, где распространены до Уссурийского края. В Северной Америке они водятся в области Скалистых гор; южная граница их распространения здесь лежит под 33-м градусом северной широты. В Западной Европе лось почти всюду исчез, за исключением лесов Восточной Пруссии, где он существует благодаря строгим мерам охраны, которые проводятся с давних пор.

Лось — могучее животное. Взрослый самец достигает в длину 2,8 метра, в вышину 1,8 метра (в плечах); средний вес его — 300–400 килограммов. Тело лося толстое и сравнительно короткое, грудь широкая, на зашейке поднимается небольшой горб. Длинные сильные ноги лося оканчиваются глубоко раздвоенными длинными копытами. Уши большие, с острыми концами, глаза маленькие. Шерсть длинная, густая и прямая. По холке проходит грива. Окраска преимущественно темнобурая. Ноги светлопепельного цвета, такова же и нижняя сторона тела.

Живет лось в лесистых местностях и любит держаться в осинниках, вблизи озер, торфяных болот и ручьев. На севере он заходит даже в южные части тундры. Мускулистой верхней губой он срывает ветки, молодые деревья наклоняет, чтобы добраться до верхушки, со старых деревьев обдирает кору, пользуясь своими резцами, как долотом. Сначала он отдирает ими небольшой кусочек коры, а потом, захватив его верхней губой и зубами, срывает кору длинной полосой снизу вверх, обнажая ствол деревца на большом протяжении. Хотя лось кажется неуклюжим, его движения нельзя назвать неловкими. Рысью он бежит очень быстро. Он легко бегает по болотам; раздвигающиеся копыта помогают ему легко проходить там, где другое копытное животное его размера непременно увязло бы. Там, где почва особенно мягка, лось ложится на живот, вытягивает вперед передние ноги и, цепляясь передними копытами, скользит по поверхности болота. Если покров болота под ним колеблется, он ложится на бок и передвигается скользящими движениями ног. Плавает лось превосходно. Спасаясь от комаров, он охотно уходит в воду рек и озер и погружается по шею.

Обоняние этого животного очень остро, прекрасно развит слух, но зрение, повидимому, уступает этим чувствам.

В разные времена года лоси меняют свое местопребывание. В горных областях они зимой спускаются в равнины, а летом спасаются от докучливых насекомых в горы. Лось нуждается в полном покое и легко покидает ту местность, где его несколько раз потревожили. В заповедниках же, где он чувствует себя в безопасности, он так привыкает к людям, что почти не обращает на них внимания и не торопится подняться на ноги даже тогда, когда человек подойдет к нему на пять-десять шагов. Летом лось живет в одиночку или с самкой и одним-двумя телятами. Но зимой лоси соединяются в небольшие стада.

В конце апреля или начале мая лосиха приносит одного или двух детенышей. Как только мать их оближет после рождения, телята встают на ноги, но еще шатаются, и мать подталкивает их, чтобы сдвинуть с места. Однако уже на третий или четвертый день они бегают за матерью. Телята растут быстро — к году лосенок кажется почти взрослым.

Кроме человека, для лося опасны волки, рыси, медведи и росомахи. Говорят, рысь иногда прыгает с дерева на пробегающего лося и старается перекусить ему горло. От волков и медведей лось отбивается рогами и копытами.

Хороший удар передней ноги иногда сваливает волка замертво.

Лосята, взятые сосунками, быстро приручаются и привязываются к людям. Лосей, выросших в неволе, запрягали в повозки и ездили на них. Известны случаи размножения лосей в зоологических садах. Но содержать их в неволе не всегда легко, так как они требуют большого количества листвы и молодых побегов лиственных деревьев и кустарников. При неправильном корме они быстро погибают.

В начале текущего столетия лоси были акклиматизированы в лесах Новой Зеландии, где благополучно живут и размножаются.

В отличие от всех других оленей, у северных оленей и самец и самка имеют рога, хотя рога самки меньше и разветвлены слабее, чем у самца. Ноги северного оленя хорошо приспособлены к ходьбе по снегу и болотам. Копыта могут широко растопыриваться; боковые копытца тоже касаются земли, так что животное может опираться и на них.

Северный олень.

Северный олень достигает в длину 1,7–2 метров, весит до 150 килограммов. Шерсть у него очень густая, гуще, чем у других оленей. Длинные волосы волнисты и ломки. На нижней стороне шеи растет грива, доходящая почти до груди; на щеках волосы также длинные. Немудрено, что снабженный такой шубой северный олень легко переносит сильнейшие морозы (до 60 °C) и полярные бури.

Кончики его волос утолщены, и поэтому даже самый сильный ветер, направленный против шерсти, не может обнажить кожу на сколько-нибудь большом пространстве. Окраска меха в течение года меняется. Летом у диких оленей бóльшая часть меха темного серо-бурого цвета, а по бокам белого брюха проходит темноватая полоса. К зиме среди бурых и серых волос начинают все больше разрастаться более светлые волосы. Их белые кончики вытесняют серый тон, пока наконец все животное не примет грязно-белого оттенка, делающего оленя менее заметным среди снежных пейзажей.

Дикие северные олени распространены в северных лесах и тундрах и на полярных островах Старого и Нового Света.

Олень — очень полезное животное. Жизнь и благосостояние северных народов зависят от него. Он дает им не только мясо и молоко, но и шкуру, кости и жилы для изготовления жилищ, одежды и различных предметов. Он служит вьючным и упряжным животным и заменяет всех других домашних животных, кроме собаки.

В Сибири и Северной Америке тундровые олени два раза в год — весной и осенью — предпринимают далекие кочевки, уходя осенью на сотни километров к югу, а весной возвращаются обратно на свои более северные пастбища. Эти животные, обычно пасущиеся небольшими стадами, во время кочевок собираются в очень большие стада, так что издали их рога кажутся движущимся кустарником. Они идут по определенным тропам и переплывают реки приблизительно в одних и тех же местах. Самки с телятами открывают шествие, самцы замыкают его. За этими стадами передвигаются стаи волков, а местные охотники поджидают прохода оленей на издавна известных путях.

Органы чувств у северного оленя хорошо развиты. Он чует на большом расстоянии присутствие людей и животных, прекрасно слышит и хорошо видит. Охотники рассказывают, что дикие олени очень пугливы и чутки. Вожак стада, обыкновенно самка, остается стоять на страже, когда остальные животные лежа отдыхают. Если она сама хочет поесть, она поднимает другую старую самку, которая занимает ее место. Никогда стадо не пасется на таком месте, к которому можно подкрасться с подветренной стороны. Дикие северные олени иногда присоединяются к стадам домашних оленей.

Летом дикие северные олени питаются листьями мелких кустарников и травами, а зимой кормятся преимущественно лишайником — ягелем.

В начале апреля у самок происходит отел. Почти всегда самка приносит лишь одного детеныша. Кормит она его по июнь. Теленок, которого называют пыжиком, одет мягкой и нежной коричневой шерстью. Из шкурок домашних пыжиков делают шапки. У двух-трехмесячного теленка появляется другая шерсть; она несколько грубее прежней, но все же значительно нежнее, чем у взрослых оленей. Из шкур таких телят, которых зовут неплюями, делают дохи и меховые рубахи (малицы).

Охота за северным оленем сопряжена с большими трудностями. Для народов севера эта охота местами имеет большое значение. Некоторые племена американских индейцев существовали почти исключительно за счет этого животного. Из его рогов и костей они приготовляли удочки и остроги, из расколотых длинных костей выделывали скребки, которыми снимают волосы и жир со шкур, мозгом оленя смазывали шкуры, чтобы их размягчить. Кожи они употребляли для палаток, разрезали на ремни и тетивы для луков, из мягких шкурок телят изготовляли одежду. С головы до ног одевались они в шкуры северных оленей. Ни одна часть тела северного оленя не выбрасывалась. Такое же широкое потребление имеет северный олень и у народов советской Арктики, где главная масса продуктов получается от домашних оленей.

У дикого северного оленя немало врагов: волки сопровождают и диких оленей и домашние стада, оленем стараются поживиться также медведи, росомахи и рыси.

Пойманные в молодости, северные олени скоро становятся совершенно ручными, но все же отличаются от настоящих домашних оленей. Домашний северный олень Норвегии происходит, по всей вероятности, от прирученного дикого европейского оленя. От дикого он отличается несколько более слабым телосложением, а также тем, что время от времени появляются в стадах белые и пятнистые экземпляры. Время одомашнивания оленя в Европе и Азии неизвестно.

Большое стадо домашних северных оленей представляет замечательное зрелище. Олени идут тесно, тихо хрюкают и постукивают копытами. Их сопровождают пастухи, пешком или на нартах (низких санках).

В Европе и Западной Сибири оленей запрягают в нарты, восточнее Енисея местами их вьючат и употребляют под верх. Пробегает олень около 10 километров в час и может везти по зимнему пути около 80–100 килограммов груза. Большей частью нагрузка бывает все же меньше. Если хорошо упитанного оленя при переездах щадить, то есть заставлять его бежать только утром и вечером, а днем давать передышку, то он может пробегать большие расстояния.

В СССР имеется около полутора миллионов домашних северных оленей. В европейских и азиатских тундрах СССР организовано правильное совхозное и колхозное оленеводческое хозяйство.

Аксис — один из красивейших оленей. У него довольно низкие ноги, толстая шея, короткая голова, средней длины уши и сравнительно длинный хвост. Основная окраска — рыжевато-бурая. Спина кажется очень темной, у зашейка почти черной, горло, брюхо и внутренняя сторона ног желтовато-белые. Около семи рядов неправильно расположенных белых пятен составляют его характерный признак. Рога у самого основания загибаются назад, наружу и вверх и похожи на лиру. Рост аксиса средний: длина — 135–150 сантиметров, высота в плечах — 90–95 сантиметров.

Область распространения аксиса охватывает Индию, кроме северных провинций, юго-восточную Азию до Кохинхины и Цейлон. Водится он как в равнинах, так и в холмистых местностях, в лесах, недалеко от воды. Там, где условия благоприятны, этот олень встречается часто довольно большими стадами. Смена рогов и время размножения, повидимому, не приурочены к определенному месяцу, так как в разное время года можно видеть рога на любой ступени развития и молодых оленей различного возраста. Там, где на аксиса охотятся, он становится таким же пугливым, как и наш благородный олень. Уже издавна аксиса ввезли в Англию и развели там на воле. Он прекрасно выживал на чужбине. Отсюда его потом перевезли в Германию, и здесь акклиматизированные аксисы живут в некоторых охраняемых лесных угодьях. Недалеко от Штутгарта одно время жило целое стадо этих оленей. В немецких зоологических садах они тоже чувствуют себя хорошо и размножаются.

Пятнистый олень, или олень Дыбовского, очень похож на индийского оленя аксиса и принадлежит к нашей фауне. Рога у этого оленя небольшие, обыкновенно у него на каждом роге не более четырех концов. Шерсть красновато-коричневого цвета с беловатыми пятнами; высота в плечах — около 1 метра.

Дикий пятнистый олень сохранился в горной части Уссурийского края, в Манчжурии и Северном Китае. Сейчас этих животных осталось очень мало. Пятнистый олень дает наиболее ценные панты (так называются еще не отвердевшие, покрытые кожей и шерстью молодые рога, вырастающие у оленей летом после сбрасывания старых). Панты оленей Дыбовского и маралов (сибирских благородных оленей), особым способом законсервированные, имеют большой спрос в Китае. Там из них приготовляют лекарство. Панты получают от убитых диких оленей или спиливают у оленей, которых содержат в ограждениях в полудомашнем состоянии. Раньше и у нас на диких пятнистых оленей усиленно охотились из-за ценных пантов. В последнее время эти олени содержатся на Дальнем Востоке в охотничьих хозяйствах и огороженных загонах в специальных совхозах.

Лань — красивое, стройное животное, более крупное, чем только что описанные азиатские олени. У лани ноги короче и слабее, чем у благородного оленя, но тело массивнее. В длину лань достигает 140–160 сантиметров, из которых 16 сантиметров приходится на хвост. Рога старых самцов образуют небольшие лопаты.

Ни один из европейских оленей не имеет такой изменчивой окраски, как лань. Основной окраской ее надо считать рыже-бурую с белыми пятнами. Нижняя часть тела у нее белая, а вдоль хребта тянется черная полоса. В зимнее время белые пятна пропадают, окраска становится сверху более темной, серо-бурой, снизу — более светлой.

Лань.

Лани живут на юге до северных границ Сахары, на севере — до южной Швеции и Норвегии. Во многих охотничьих угодьях Западной Европы эти олени разведены с давних времен. Первоначальной родиной лани было побережье Средиземного моря.

Любимым местопребыванием ланей служат леса низменностей. В горы эти олени никогда не заходят так высоко, как благородный олень. Лани довольно долго живут в одних и тех же местах, ходят по одним и тем же тропам и нередко образуют стада. В диком состоянии они осторожны.

Питается лань, так же как и все олени, травами, листвой, побегами и корой деревьев. В июне или начале июля самка приносит одного или двух детенышей, за которыми очень заботливо ухаживает. Она отгоняет ударами передних ног мелких хищных животных, которые нападают на маленьких ланей, а более крупных хищников старается отводить от того места, где находятся детеныши. Сперва она медленно уходит от хищника, приманивая его, потом, заметив, что ее хитрость удалась, бежит все быстрее и быстрее, пока наконец хищник не отстанет; тогда лань обходными путями, кружась и делая петли, возвращается к своему потомству. Детеныши лани в это время лежат неподвижно, притаившись.

Вот что рассказывает Б. М. Завадовский об этой повадке у ланей, живущих в Аскании-Нова:

«Мы обратили внимание на самку лани, беспокойно озиравшуюся. Вдруг она помчалась от нас прочь, останавливаясь временами. Я догадался, что у нее где-то спрятан детеныш, и стал высматривать его. Но я не обратил никакого внимания на камень, лежавший на нашем пути, пока мой спутник не остановил лошади подле этого камня и не схватил его руками. Тогда „камень“ зашевелился и пронзительно закричал. Развернувшись, он превратился в чудесного ланенка.

Позже и я наткнулся в высокой траве на другого ланенка. Схваченный, он так же пронзительно закричал; мы некоторое время ласкали его, а потом выпустили. Пробежав два шага, он очутился в еще более высокой траве и, повалившись на нее, замер на наших глазах.

Это удивительно яркий пример слепоты и неразумности инстинкта.

Новорожденные детеныши ланей и оленей, которые еще не могут убежать от врага, замирают на месте, в то время как мать отвлекает врага бегством. Этот прием, превращающий ланенка в камень, весьма целесообразен. Но что сказать об этом втором ланенке, падающем на наших глазах замертво, как будто это могло его скрыть от врага?

Пройдет семь-восемь дней, и тот же ланенок „забудет“ свой инстинкт замирания и станет всюду следовать на своих окрепших ногах за убегающей матерью».

Лани — очень подходящие животные для заселения зоопарков и охотничьих хозяйств. Они быстро делаются ручными, всегда бывают веселы, очень склонны к играм и забавам. Пойманные молодыми и выкормленные коровьим и козьим молоком, лани приручаются и бегают за своим хозяином, как собаки.

Мягкая и крепкая кожа лани высоко ценится. Мясо этих животных превосходно. Особенно хорошо оно начиная с июля до середины сентября, когда животные бывают более упитанными.

Рога благородных оленей равномерно разветвлены (у взрослых на каждом стволе бывает не меньше пяти концов). Мех этих животных большей частью одноцветный и только у молодых бывает покрыт пятнами. У корня хвоста находится светло окрашенное поле, так называемое «зеркало». На шее шерсть удлинена и образует заметную гриву.

Живут олени этой группы в Северной Африке, Европе, Азии и Северной Америке. Северная граница их распространения совпадает с границей произрастания лиственных растений.

Вапити — американский представитель благородных оленей — большое животное, достигающее в плечах 1,65 метра и украшенное могучими рогами. Грива у него развита сильно. Вершины рогов кончаются отдельными отростками, не соединяющимися своими основаниями в так называемую «розу» или «чашу», как у европейского благородного оленя.

Вапити когда-то большими стадами, подобно бизонам, населяли равнины Северной Америки. Сейчас в лесах они почти исчезли и только благодаря охране еще держатся стадами в обширных американских заповедниках. На Алтае, в Саянах и Тянь-Шане живет несколько отличный от американского вапити олень, которого называют здесь маралом. Дальше на восток, в Сибири до Тихого океана и к югу до Северного Китая, живет порода оленя, называемая изюбром.

Изюбров и маралов местами содержат в загонах. Разводятся они, так же как олени Дыбовского, для получения пантов.

Красный, или благородный, олень стройнее и легче вапити, но очень силен и отличается гордой осанкой. Длина его доходит до 2,15 метра, из которых около 15 сантиметров приходится на хвост, а высота в плечах — до 150 сантиметров. Вес его — от 160 до 250 килограммов. Иногда попадаются необыкновенно сильные и массивные олени, весящие 300 килограммов. Самка гораздо меньше. Летний мех красного оленя короткий, тонкий, рыже-бурой окраски. Зимний покров более плотный и длинный, он кажется более серым и темным, особенно у самца на гриве и брюхе. Верхние отростки сильно разветвляющихся рогов образуют (особенно у оленей Западной Европы) «чашу». Телята в первые месяцы жизни имеют белые пятна.

Красный, или благородный, олень.

Красный олень распространен к западу от тех мест, где живет марал. Благородный олень водится в северном Иране, на Кавказе, в Малой Азии, Крыму, в Западной Европе до Шотландии и Скандинавии и в Северной Африке (Марокко — Ливия). В густо населенных странах это животное почти исчезло и содержится под охраной в охотничьих угодьях. На воле, например у нас на Кавказе, красный олень живет как на равнинах, так и в гористых местностях, преимущественно в обширных сплошных лесах.

Все движения красного оленя легки и изящны. При беге рысью он вытягивает шею вперед, при галопе держит ее откинутой назад. Огромные скачки он делает, точно играя, и не задерживается перед препятствиями. Плавает олень превосходно.

У него очень хорошо развиты слух, обоняние и зрение. Он чует человека на большом расстоянии, и от него не ускользнет ни малейший шум, который раздается в лесу.

Смотря по времени года, пища оленей бывает различна. Зимой она состоит из озимей, древесной коры, вереска, листьев ежевики, омелы и других растений; летом олень кормится почками и молодыми побегами, всевозможными травами и злаками, позднее ест хлебные зерна, капусту, картофель, жолуди.

Олени-самцы сбрасывают рога в феврале; новые рога вырастают к концу июля.

Самка в конце мая или начале июня приносит одного, редко двух детенышей. Телята в первые три дня бывают еще беспомощными, не могут двинуться с места. Но уже через неделю после рождения теленок становится таким ловким и проворным, что поймать его очень трудно. Враги оленей — волки, рыси и реже медведи. Волки преследуют оленей по глубокому снегу и загоняют их до изнеможения. Рысь иногда прыгает на оленя с сучка дерева.

Жирафа

Строение тела жирафы приспособлено к степной жизни. Высокие ноги и длинная шея делают это животное самым высоким из всех млекопитающих. Длина туловища жирафы достигает 2¼ метров, высота в плечах — 3 метров, а голова возвышается на длинной шее на 5 метров от земли.

На голове жирафы большие, чрезвычайно подвижные уши, блестящие большие глаза и рожки, покрытые кожей (рожек бывает 2, 3 или 5). Шея по длине приблизительно равняется передним ногам и имеет сзади красивую небольшую гриву. В передней части туловища резко выступают лопатки, в задней части оно сильно сужено. На сгибах ног есть мозоли, как у верблюда. Хвост жирафы оканчивается длинной кистью волос.

В настоящее время известны три вида жирафы. Жирафы были распространены по всей Африке, а теперь сохранились только в тропической и Южной Африке. Они соединяются в немногочисленные стада и иногда пасутся вместе с другими африканскими животными — зебрами, антилопами, страусами.

Соответствие строения тела и внешнего вида жирафы с окружающей обстановкой очень заметно. Гордон Кемпинг пишет: «Когда видишь стадо жираф, пасущихся в роще живописных зонтиковидных мимоз, украшающих степи Африки, и наблюдаешь, как эти огромные животные могут без усилия обгладывать верхние побеги этих деревьев, то, не обладая даже особенной любовью к красотам природы, невольно приходишь к заключению, что жирафы в этой обстановке действительно очень красивы». Все другие наблюдатели вполне соглашаются с этим мнением. Известный путешественник Самуэль Бекер отмечает, что жирафа на своей родине самое красивое животное. Жираф часто встречают в таких местах, где много высохших мимоз. Стволы мимоз обрастают лишаями и издали удивительно похожи на шею жирафы. «Мне часто случалось, — говорит Бекер, — ошибаться, глядя на эти стволы, и только с хорошим биноклем я мог замечать свою ошибку. Даже мои спутники негры должны были сознаться, что, несмотря на свое острое зрение, часто принимали высохшие стволы за жираф и, наоборот, настоящих жираф принимали за деревья». Зато животные эти ясно заметны, когда появляются на горизонте в безлесной степи или пустыне; тогда они кажутся еще выше, чем на самом деле.

Жирафа.

Движения жирафы очень своеобразны. Обычный шаг ее — иноходь, то есть она одновременно подвигает вперед обе конечности правой или левой стороны, но во время бега движения ее изменяются. Натуралист Лихтенштейн рассказывает: «Я приблизился к двум жирафам на ружейный выстрел; тогда только они меня заметили и пустились в бегство. Бегство это было, однако, так странно, что я почти забыл охоту от удивления и смеха. Очевидно, быстрое передвижение представляет для этого животного большие затруднения при несоответствии вышины передней части с задней и вышины тела с его длиной. При быстром движении оно может только скакать галопом. Но этот галоп так бестолков, неуклюж и неповоротлив, что на некотором расстоянии кажется, будто человек может легко перегнать жирафу. На самом деле это неверно, так как она делает очень большие скачки — длиной от 4 до 5 метров. Передняя часть тела этого животного так высока и тяжела, что жирафа не в состоянии приподнять ее одной силой своих мускулов, а должна предварительно откинуть шею назад. При быстром движении шея жирафы качается то вперед, то назад, как мачта корабля во время очень сильного волнения на море». Во время бегства жирафа приподнимает хвост и держит его над спиной.

Селус утверждает, что, несмотря на кажущуюся неповоротливость, жирафа во время бега удачно избегает столкновения с ветвями встречающихся деревьев. Чтобы догнать жирафу, нужна очень быстрая лошадь.

Когда жирафа хочет что-нибудь достать с земли ртом или собирается пить, она принимает очень странное положение: раздвигает передние конечности как можно шире и так низко опускает переднюю часть тела, что, нагнув свою длинную шею, может достать мордой до земли. Жирафе очень неудобно щипать траву на земле, но зато она легко срывает листья и молодые ветки с деревьев, при этом ей хорошо помогает длинный подвижной язык: она может им схватывать самые мелкие предметы, сорвать нужный листок и положить его в рот. В зоологических садах жирафы часто срывали у стоявших около изгороди посетительниц искусственные цветы, украшавшие их шляпы. Повидимому, жирафы при схватывании пищи руководятся больше зрением, чем обонянием, поэтому животное иногда ошибается, принимая искусственные цветы за настоящие. На своей родине жирафы питаются преимущественно ветвями, почками и листьями различных мимоз, однако они охотно едят и листья вьющихся растений. Язык и губы их нечувствительны к уколам острых шипов мимоз. Степную траву они щиплют редко, но питаются ею иногда весной, пока трава еще зелена. При питании сочной растительной пищей жирафа, как и верблюд, может долго обходиться без воды. Она довольствуется той влагой, которая заключается в свежих листьях и побегах, поэтому ее встречают иногда в местностях, на многие мили отдаленных от рек, озер и ключей. В жаркое время года, когда листья на деревьях блекнут и жирафам приходится питаться высохшими степными травами, они проходят вечером большие расстояния, чтобы напиться воды в грязных водоемах и лужах, которые остались в оврагах от потоков, текущих здесь во время дождей. Жирафа пережевывает жвачку стоя, большей частью ночью, и, повидимому, значительно быстрее, чем другие парнокопытные. Сон ее очень чуток и продолжается недолго.

Внешние чувства жирафы, особенно слух и зрение, очень хорошо развиты. В случае нужды она умеет хорошо защищаться — не рогами, которые служат ей только украшением, а сильными ударами ног. Такими ударами жирафа защищает своего детеныша от крупных кошек; удары эти так сильны, что могут повалить даже льва. Жирафа рождает одного детеныша. Через десять часов после рождения он уже начинает бегать, а на третий день может прыгать. При рождении он имеет 1½ метра в вышину при длине туловища в 55 сантиметров. Через три недели он уже ест растения, а в четыре месяца начинает пережевывать жвачку. Через год рост его достигает 3 метров.

Как туземцы, так и европейцы охотятся за жирафами. Туземцы преследуют их на дромадерах и конях до тех пор, пока не догонят. Острым мечом они перерезают жирафе ахиллесовы жилы. Она падает на бок, и тогда ей перерезают горло. Мясо жирафы в Африке очень ценится.

Из шкуры выделывают кожи или меха, кисть хвоста идет на опахала, из копыт изготовляют различную утварь, а мясо едят. Но выгоднее всего доставать жираф живыми для зоологических садов. В городах Центральной Африки иногда можно встретить ручных жираф вблизи жилых мест.

«По прибытии нашем в Каркодж (местечко на Голубом Ниле), — рассказывает Брэм, — к нашей барке подошла жирафа, как бы желая с нами поздороваться. Она подошла доверчиво и очень близко, ела из наших рук хлеб и семена дурро и так дружелюбно обходилась с нами, как будто мы были ее старыми друзьями. Она приходила к нам по нескольку раз в день. Арабское имя „сераффа“, то есть милая, из которого вследствие искажения получилось название „жирафа“, стало мне вполне понятным. Я радовался возможности наблюдать за этим странным животным».

Животное это долго считалось каким-то баснословным существом. В Европу жираф привезли впервые триста лет назад. За последние сто лет их стали привозить очень часто. Обыкновенно ловят молодых жираф, так как поймать их легче и они необычайно быстро приручаются. Но для сохранения их жизни нужен тщательный уход. Поэтому охотники берут с собой на охоту дойных коров, чтобы сейчас же дать добытым животным молочную пищу, потом ведут жираф с места ловли с их кормилицами — коровами — к морскому берегу, проходя в течение дня небольшие расстояния.

В европейских зоологических садах часто можно встретить этих животных. Несмотря на непривычный корм, — траву и сено, — они выживают в хорошо проветриваемых, теплых и сухих помещениях, особенно если им время от времени давать побольше свежих веток. В таких условиях жирафы выживали по двадцати пяти лет.

Окапи

В 1901 году научные общества и натуралисты Европы получили вести о том, что в Африке, в пределах государства Конго, открыли новое крупное копытное животное. Английский губернатор области Уганда Джонстон узнал от известного путешественника Стэнли, что, по словам туземцев, в первобытном лесу в бассейне Конго водится крупное животное, похожее на осла. Джонстон этим заинтересовался. Ему удалось сперва получить несколько кусков шкуры, а потом и целую шкуру с черепом этого животного. Все добытое он послал в Лондон. Английский зоолог Рэй Ланкэстер по присланным остаткам установил, что новое животное по строению стоит близко к жирафам. Он дал этому животному туземное название — окапи. Устройство черепа и ног этого копытного доказывает несомненное родство его с жирафой.

После первых неполных находок путешественники стали доставлять в Европу целые шкуры и скелеты этого животного. По ним удалось установить, что окапи-самец достигает 1½ метров высоты. Шея у него средней длины, небольшие рожки и большие, низко сидящие уши, на конце хвоста небольшая кисть.

Окапи.

Рога окапи вырастают на лобных костях. Рога эти коротки и направлены назад. У взрослых животных концы рогов приблизительно на сантиметр выступают из одевающей их кожи и отделены от нее круговой бороздкой.

Тонкая блестящая шерсть самцов окапи окрашена в красивый темнорыжий цвет, у самки и молодых животных она почти черная. Горло и боковые части головы беловатые. Замечательна окраска конечностей: черные полосы сменяются белыми. Число этих полос у разных окапи различно. Даже на правой и левой стороне одного животного оно не одинаково. Эти полосатые части шкуры окапи очень красивы и употребляются туземцами для поясов.

Окапи живут в северо-восточной части области Конго, между озерами Альберта, Уэлла и Арувими. Там раскинулся непроходимый болотистый девственный лес, в который до последнего времени проникло только очень немного европейских путешественников. Питается окапи болотными растениями. Привычки этого зверя пока мало изучены.

Антилопы

Вилорог принадлежит не к оленям, а к группе антилоп. Это животное длиной около 1½ метров и высотой в плечах до 80 сантиметров. Вытянутая голова вилорога напоминает баранью, рога разветвленные и внутри пустые. Они сидят на костном стержне и ежегодно сменяются. По строению рогов этот зверь занимает промежуточное положение между оленями и так называемыми полорогими (антилопами, быками, баранами, козами), у которых рога не разветвлены и не сменяются. Хвост короткий. Мех очень густой, на затылке короткая грива. Вся спина, бóльшая часть шеи, верхняя часть бедер красивого ржаво-чалого цвета; бока, нижние части ног, «зеркало» и щиты на передней стороне шеи белые. Рога есть и у самок и у самцов, но у самцов они разветвленные.

Родина вилорога — прерии и горы Северной Америки от 53-го до 23-го градуса северной широты. Его можно считать вымирающим животным. Истребляют его не только охотники, но и заразная болезнь, называемая актиномикозом.

Вилороги нуждаются в обширных пространствах, так как ведут кочевой образ жизни. Зимой и в сухое время года они поднимаются в горы, летом спускаются в долины. Питаются травой и мхом. Если есть в избытке свежая зеленая пища, вилорог не чувствует нужды в воде, в другое время он ежедневно отправляется на водопой. Живут вилороги стадами, только старые самцы в летнее время держатся поодиночке.

В мае или июне у самки рождаются два теленка, у которых уже к концу июня начинают пробиваться рога.

Вилорог.

Куду, или винторогая антилопа, имеет винтообразно изогнутые, сжатые с боков рога, которые бывают только у самцов. Сложением куду напоминает благородного оленя, но превосходит его размерами. У этой антилопы короткая, плотно прилегающая шерсть, которая на спине и шее удлиняется, образуя гриву; у самцов полоса гривы тянется от подбородка к груди. Основная окраска зверя — красновато-буро-серая, 4–9 белых поперечных полос идут со спины к брюху. Рога этой антилопы — до метра длиной.

Куду распространен в Восточной Африке от Капской земли до Нила, в степях, поросших кустами и деревьями, и на возвышенностях до 2000 метров над уровнем моря. По образу жизни куду сходен с благородным оленем Европы. Эта крупная антилопа очень чутка и осторожна. Взрослых куду почти никто не преследует, кроме человека и льва.

Куду, или винторогая антилопа.

Антилопа канна, или лосиная антилопа, как называют ее немцы, достигает общей длины почти в 4 метра, из которых до 70 сантиметров приходится на хвост; весит она до 1000 килограммов. Рога довольно прямые или слегка изогнутые и закрученные. На лбу волосы длинней, чем в других местах тела, и образуют пучки. На затылке — небольшая стоячая грива. Окраска этого большого зверя в основе светлобурая или желтовато-серая с ржаво-красным оттенком. Самки и телята всегда окрашены светлее самцов. Бока покрыты поперечными полосами.

Канна распространена в Восточной и Южной Африке. Главный враг и истребитель этих животных — человек, который охотится за ними из-за их мяса, шкур и жира. Кроме человека, это сильное животное боится только одного льва. Пойманные в молодости, эти антилопы становятся ручными, пасутся вместе с домашним скотом и даже в старости отличаются кротостью нрава. Их часто держат в зоологических садах. Канна живет и в Московском зоопарке, где прекрасно себя чувствует.

Нильгау, или голубой бык, — одна из замечательных антилоп. Она достигает 260 сантиметров в длину. Передняя часть ее тела и грудь шире и сильней задней, а у плеч возвышается небольшой горб. На стройной голове с большими живыми глазами и длинными ушами поднимаются два длинных рога, изогнутых серпом. Ноги высоки и довольно сильны. Хвост покрыт по сторонам и на конце длинными волосами, так что несколько напоминает большое перо. На затылке — стоячая грива, а на передней стороне шеи низко свешивается кисть черноватых волос. Основная окраска — темная, пепельно-серая с голубоватым оттенком; на шее большое серповидное белое пятно.

Родина нильгау — Индия. Эта быстрая и сильная антилопа любит негустые леса и джунгли. Она живет маленькими стадами — по десять-двадцать штук, ест по утрам и вечерам и отдыхает в более жаркую часть дня.

Неволю нильгау переносит легко. В СССР в степном заповеднике Аскания-Нова живет небольшое стадо антилоп нильгау и родилось несколько детенышей. Имеется нильгау и в Московском зоопарке.

Водяная антилопа, или водяной козел, достигает размеров благородного оленя. Покрыта серой шерстью. От крестца по задней стороне бедер идет кольцеобразная белая каемка; на шее и верхней стороне морды белые пятна.

Рога достигают 80 сантиметров в длину, изогнуты у основания назад, а потом вперед и наружу. Концы их сближены.

Водяная антилопа живет в Южной и Восточной Африке до страны Сомали на севере. Стадо, состоит большей частью из десятка, лишь иногда из двух десятков животных; вожаком бывает старая самка. Живут водяные антилопы в таких местах, где есть заросли камыша. Эти антилопы любят забираться на постройки термитов, скалы и холмики и осматривать с их высоты окрестности. Если вожак почует опасность, он бросается бежать галопом, большей частью по направлению к воде. Все стадо следует за ним, и перепуганные животные иногда бросаются с разбегу в волны. В Южной Африке эти антилопы не так любят воду и живут даже на расстоянии нескольких километров от нее, в сухих степях или в пустынных нагорьях. Мясо водяной антилопы имеет очень неприятный запах и поэтому, несъедобно.

Саблерогая антилопа имеет длинные, направленные назад и согнутые рога и хвост, покрытый длинными волосами почти от корня. Шерсть ее, короткая и грубая, довольно светлой рыжеватой окраски. Старые самцы достигают в длину 2 метров при высоте в плечах около метра.

Эта антилопа живет в Средней Африке и населяет сухие степи и пустыни, где даже саранча едва может найти себе пищу. Животные эти как будто совсем не нуждаются в воде. Во время засухи отдельные высокие кусты мимоз дают им достаточное питание. Чтобы срывать свежие листья, они приподнимаются на задние ноги. Встречаются саблерогие антилопы обыкновенно парами или небольшими стадами, чаще всего попадается мать с телятами. Лишь изредка эти антилопы собираются по тридцать-сорок штук вместе. В малонаселенных местах они нередки, но так пугливы и осторожны, что видеть их удается только в исключительных случаях. Они не так трусливы, как многие другие виды антилоп. В раздраженном состоянии они кидаются прямо на врага и могут наносить раны своими страшными рогами. Нередко они отбиваются от леопардов и даже от львов, нанося им иногда серьезные ранения.

Охотятся на саблерогих антилоп главным образом верхом.

Мясо и шкуры этих животных всюду находят применение. Из длинных рогов туземцы делают наконечники для пик.

Ручными эти антилопы бывают только в молодом возрасте, взрослые же дичают.

Одна из самых замечательных антилоп — это гну, по виду похожая на лошадь, с раздвоенными копытами и бычьей головой. Тело гну держится на довольно высоких, стройных ногах, спереди оно заметно выше, чем сзади, голова почти четырехугольная, морда широкая, глаза окружены венцом белых щетин и имеют злое выражение. Уши маленькие и заостренные, а рога, имеющиеся у обоих полов, начинаются у середины лба. Рога очень широки, сначала направлены вниз и в стороны, а к концу поднимаются вверх; волосы на затылке, передней стороне шеи, горле и щеках длинные и густые.

Гну достигают (вместе с хвостом) длины 2,8 метра и высоты в плечах 1,35 метра. Основная окраска — темная, серо-бурая.

Гну живут в Южной и Восточной Африке, но во многих районах совершенно истреблены.

Гну.

Это стадные животные, которые часто пасутся вместе с другими антилопами и зебрами. Если приближаться к их стаду, гну сначала внимательно приглядываются, затем начинают убегать рысью, которая скоро переходит в галоп. Охотятся на гну обычно с дальнобойными ружьями, используя при этом привычку этих животных останавливаться на значительном расстоянии и рассматривать охотника. Все движения этих животных живы и решительны. Гну очень задорны и драчливы и нередко затевают ссоры. Самки вступают в драки главным образом для защиты своих телят.

Пойманные взрослыми, гну очень дики. Но молодые, вскормленные коровьим молоком и пользующиеся достаточным уходом, становятся такими ручными, что их можно пускать на общие пастбища с домашней скотиной и предоставлять такую же свободу, как коровам. В зоологических садах гну содержатся не часто. В Московском зоопарке гну жили много лет, а в Аскании-Нова некоторые самки дали приплод.

Дзерен, или зобатая антилопа, принадлежит к группе небольших и легких антилоп, которых называют газелями.

Дзерен имеет небольшие лировидно изогнутые рога, большие глаза и окраску, сходную с цветом пустынной почвы. Дзерен — стройное, выносливое и осторожное животное, которое славится чрезвычайной быстротой своего бега. На быстром бегу он может делать свыше километра в минуту. Длина взрослых самцов достигает 130 сантиметров, самки меньше. Самцы имеют рога, самки безроги. Летом дзерен рыжевато-буланой окраски с белым брюхом, белым горлом и «зеркальцем», зимой — бледно-буровато-серый.

Водится дзерен в степях южного Забайкалья, приалтайских степях, Джунгарии и северной и восточной Монголии, к югу до озера Куку-Нор.

Летом дзерен держится небольшими стадами, а в холодное время сбивается в большие стада и начинает кочевать, разыскивая места с богатыми пастбищами. Детенышей у дзерена обычно бывает по два. Охота на эту антилопу в СССР ввиду ее редкости запрещена.

Джейран, или чернохвостая газель, похож на дзерена, но меньше его: самцы достигают в длину 105 сантиметров. Хвост у джейрана, в отличие от дзерена, длиннее и черной окраски. Поэтому в Средней Азии джейрана нередко называют «каракуйрюк», что значит чернохвост. Самки джейрана, так же как и самки дзерена, рогов не имеют.

В СССР джейран распространен шире, чем дзерен. Он встречается в южном Закавказье в бассейне рек Куры и Аракса, также в Закаспии, Туркестане и Семиречье, а вне СССР — в Малой Азии, Иране, Афганистане, Джунгарии, Кашгарии, Монголии и пустыне Гоби до северного Тибета.

Джейран отличается таким же быстрым бегом, как и дзерен, и так же способен делать громадные прыжки — до 6 метров в длину и до 2 метров в высоту. Зрение и слух у него превосходные.

Джейран, или чернохвостая газель.

Джейраны живут и в равнинах и в холмистых участках степей, поднимаются и в предгорья с полупустынным ландшафтом. В начале лета они живут в одиночку или составляют небольшие стаи — до шести штук, в середине лета и к осени собираются в большие стада — до сорока-пятидесяти голов. Днем во время сильной жары джейраны обычно лежат. Для лежки они отыскивают тенистые места под кустами или земляными обрывами.

Лежка — это мелкое яйцеобразное углубление в земле, часто со следами продольных борозд от копыт. В период летней жары лежки бывают вырыты иногда довольно глубоко, большей частью под кустами. При этом около кустов бывает несколько таких ям с разных сторон куста, соответственно перемещению тени. Летом на лежках джейраны проводят бóльшую часть дня, до начала спада сильной жары. К этому времени они встают и начинают пастись, а в конце дня постепенно стягиваются к водопою. Часть животных идет к рекам, часть направляется к озерам. Джейраны так же охотно, как пресную воду, пьют и воду из горько-соленых озер. Подходить к воде они начинают уже перед закатом, но бóльшая часть их приходит к воде с наступлением темноты.

Водопой продолжается до рассвета. Ночью эти антилопы пасутся вблизи водопоя. На рассвете выходят опять к воде, а потом уходят обратно в полупустыню. Некоторые стада уходят от места водопоя на 10–12 километров, а иногда на 20 и больше. Этим и объясняется, что джейранов можно встретить среди пустыни, очень далеко от воды.

Джейран чрезвычайно осторожен, пуглив и быстр. Поднятый с лежки, он несется галопом с удивительной скоростью. Затем, отбежав на некоторое расстояние, замедляет ход и останавливается, наблюдая за человеком и замирая неподвижно, как изваяние. Но стоит вам пошевельнуться, как он делает прыжок вверх на месте, испуская иногда при этом полухрюкающий крик, и уходит галопом. Подойти к нему на открытом месте чрезвычайно трудно — он вскакивает уже за километр. Окраска джейрана совершенно сливается с желтовато-бурым фоном полупустыни, более ясно выделяется только светлое пятно на заду, так называемое «зеркало».

В конце мая самка рождает двух детенышей. В конце июня они уже достигают почти половины роста взрослых, но еще продолжают сосать мать.

Охота на джейранов в СССР разрешена осенью и зимой. Их добывают в значительном количестве, карауля на водопоях.

Стреляют их преимущественно из-за их очень вкусного мяса.

Молоко у джейранов густое, сладковатого вкуса.

Джейраны привыкают к неволе. Они живут в наших зоопарках и даже размножаются в заповеднике Аскания-Нова.

Живущая в пределах СССР антилопа сайга, или сайгак, принадлежит к наименее изящным представителям этой группы животных. По своей внешности она напоминает овцу. Больше других особенностей ее отличает строение носа. Он вздутый и горбатый, выступает за нижнюю челюсть, разделен продольной бороздкой, хрящеват и покрыт морщинами. Кроме того, нос сайги отличается большой подвижностью, имеет широкие ноздри и напоминает небольшой хобот. Рога есть только у самцов; они лировидной формы. Уши короткие и тупые. В летнее время шерсть имеет в длину 2 сантиметра, зимой же отрастает до 7 сантиметров. Бока и спина животного зимой серо-желтоватого цвета, нижняя часть тела белая, лоб и темя желто-серые или пепельно-серые; на спине, в области крестца, находится копьевидное пятно черновато-бурой окраски. К зиме покров светлеет — сайгак кажется бледным, серо-желтоватым, даже беловатым. Длина тела самца достигает 1,3 метра, высота в плечах — около 80 сантиметров; самка меньше.

Антилопа сайга, или сайгак.

Область обитания сайги теперь очень сократилась. В XVI и XVII веках западной границей распространения этой антилопы были Карпаты и Польша; в начале XIX века эти животные держались еще в донских степях; теперь они водятся в очень небольшом числе только в том уголке Европы, который находится между Манычем и Волгой. В Азии сайга живет к югу от 50-го градуса северной широты, в степях Казахстана и в Джунгарии.

В летнее время сайга встречается по всей области своего обитания, к зиме же эти животные уходят в более южные ее части, чтобы с началом таяния снегов опять вернуться на север. В суровые зимы сайги иногда гибнут от холода и голода, но еще больше погибают они от преследования людей, добывающих их мясо и рога, которые дорого ценятся в Китае. Волки и другие хищники не так опасны для взрослых антилоп, как для телят. Пасутся сайги группами в пять-десять, редко двадцать голов, соединяясь к зиме в большие стада. Из внешних чувств у этих антилоп отлично развито обоняние. Сайги пугливы, как все степные копытные. Питаются они травами, растущими в выжженных солнцем солончаковых степях. В мае самка приносит двух детенышей, которые держатся при матери до осени. Охота на сайгу в СССР, запрещена.

Воспитанная с молодого возраста, сайга делается ручной, бегает за своим хозяином и, выпущенная на свободу, по вечерам возвращается в стойло. К зимним холодам эти животные мало чувствительны.

Обыкновенная европейская антилопа — серна — типичное животное гор. По виду она напоминает козу. У серны сильное и плотное тело до 110 сантиметров длины, стройная шея, короткая голова, очень суженная к морде. Уши средней величины и заострены на концах; ноги длинные и сильные, копыта довольно толстые. Круглые, в нижней части кольчатые рога сперва поднимаются от темени прямо вверх, потом крючкообразно загибаются назад и вниз. Рога — у обоих полов. Мех довольно жесткий, летом короткий; зимой он достигает 10–12 сантиметров длины. Общая окраска зимой грязно-рыже-бурая. Вдоль средней линии спины проходит черно-бурая полоса; «зеркало» желтоватое, почти белое, от ушей мимо глаз тянется черноватая продольная полоса.

Европейская серна.

Серны живут в Альпах, Апеннинах, Пиренеях, Абруццах, Карпатах, на Кавказе и в Малой Азии.

Серна — в сущности лесная антилопа, которая лучше всего чувствует себя в зарослях горных сосен. В летнее время она поднимается вверх до границы снегов, в сильные бури и зимой спускается к лесу. Если серн не тревожат, стадо упорно держится в одних и тех же местах, иногда только уходит на незначительное расстояние.

Серны выходят на кормежку в дневные часы, а ночи проводят в отдыхе. Там, где их много, они собираются в довольно многочисленные стада. Вожаком стада бывает старая опытная самка.

В искусстве прыгать и лазать по горам серна превосходит всех других антилоп. Когда она идет медленно, ее походка кажется тяжеловатой и весь облик несколько некрасивым, но на бегу она делается живой, смелой, быстрой и несется вперед, делая скачки по 7 метров. Она находит опору для себя всюду, где имеются хотя бы самые незначительные выступы в камнях, и в несколько скачков как бы взлетает на высокую скалу. При этом она с удивительной осторожностью ставит ноги так, чтобы не сдвинуть с места и не обрушить ни одного камня. Если же ее загнать на совершенно отвесную скалу, то она, прижав голову и шею к туловищу и по возможности перенеся тяжесть тела на задние ноги, свергается вниз, стараясь тормозить свой полет-падение тем, что скользит ногами по скале. Она не боится прыжков с высоты 12–16 метров.

Особенно осторожно двигается серна, переходя снежные и ледяные поля. На ледниках она умеет избегать трещин, засыпанных снегом, хотя они и не заметны для глаза. При восхождении стада на гору впереди идет вожак, а за ним на некотором расстоянии следуют остальные животные. Серна умеет перебираться через горные потоки, то перепрыгивая их, то переплывая в подходящих местах. Прекрасное знание местности сильно помогает ей при всех передвижениях.

Из внешних чувств серн на первое место надо поставить обоняние и слух, зрение у них развито, повидимому, слабее.

Серны не принадлежат к наиболее пугливым и осторожным горным животным: они нередко приближаются к покинутым охотничьим хижинам на близкое расстояние, и охота за ними легче, чем за горными козлами и баранами.

В летнее время, находясь на снежных фирновых полях, эти животные иногда устраивают такую забаву. Поджав ноги, одна серна внезапно кидается на снег в верхней части сильно наклоненного фирнового поля и начинает быстро грести ногами. Оттолкнувшись, она скользит по снегу, как на салазках, и едет, вся покрытая снегом, вниз на 100–150 метров. Вслед за первой то же делают другие. Одна и та же серна скатывается таким образом несколько раз подряд, а иногда катанье ведется целой вереницей. Возможно, что таким приемом животные пытаются освободиться от живущих в их шерсти паразитов или утишить вызываемый ими зуд.

Самка серны приносит одного или двух детенышей. Роды происходят в спокойном, уединенном месте среди густых зарослей горных сосен. Маленькие серны — прелестные создания, покрытые пушистой шерстью бледнокрасноватого цвета. Тотчас после рождения, едва успев обсохнуть, они следуют за матерью и дня через два становятся так же подвижны, как она. В продолжение шести месяцев мать заботится о своем детеныше очень нежно. Она зовет его голосом, очень схожим с блеянием козы, учит его лазать и прыгать и несколько раз проделывает перед ним какой-нибудь особенно искусный прыжок, пока убедится, что малыш может так же ловко повторить его. Детеныши чувствуют к матери нежную привязанность и не покидают ее даже после ее смерти. Охотники часто видели, как молодые серны возвращались к своим убитым матерям и с жалобным блеянием стояли около них. Говорят, что молодые серны иногда находят вторых матерей в других самках, которые принимают их и воспитывают. Молодые серны растут быстро: уже на третьем месяце у них вырастают рожки, а в три года они становятся способными к размножению. Говорят, что серны живут до двадцати — двадцати пяти лет, но это не вполне еще проверено.

Несмотря на множество опасностей, которым подвергаются серны, они размножаются довольно быстро в тех местах, где их охраняют или во всяком случае охотятся на них благоразумно. По словам опытных охотников, серна сравнительно мало страдает от суровой зимы. На крутых обрывах, с которых ветер сдувает снег, под отвесами скал или раскидистыми соснами, которые уменьшают несколько снеговой покров, она находит постоянно кое-какой корм, между тем как олени и косули принуждены спускаться в долины, где часто погибают.

В течение лета серны питаются самыми лучшими, сочными и вкусными альпийскими растениями, особенно теми, которые растут вблизи снеговой линии. Поздней осенью и зимой им приходится довольствоваться травой, торчащей из-под снега, мхом и лишаями. Соль им необходима, как почти всем жвачным. Они легко обходятся без воды для питья и жажду, вероятно, утоляют слизыванием росы с листьев. Когда глубокий снег покрывает землю, они с трудом перебиваются, так как даже в лесах, у подошвы гор, не всегда бывает достаточно корма. Целыми днями или даже неделями им приходится питаться длинными лишаями, висящими на нижних ветвях деревьев. Часто они подбираются к оставленным в лугах стогам сена. Однако все же немало серн гибнет с голоду в зимнее время. Обвалы и лавины тоже угрожают этим животным, хотя они и умеют отыскивать защищенные места. По временам они погибают от повальных болезней.

Рысь, волк, медведь, орел и ягнятник — опасные враги серн.

Жареное мясо серн не уступает по вкусу мясу другой дичи. Их шкуры идут на выделку хороших сортов кожи. Шерсть применяется в шляпном производстве.

Горал — близкая к сернам горная антилопа. Рога у него небольшие, слегка изогнутые назад, но без крючков, которые имеются у серны, сложение довольно плотное, шерсть слегка курчавая.

Горал.

Горал водится в Северном Китае, восточном Тибете, Манчжурии и Корее, а у нас — в Уссурийском крае. Это самый северный представитель горных антилоп. Живет он в горных лесах, поэтому иногда называется лесной антилопой. Он любит обрывистые утесы, покрытые кустарником и редкими группами деревьев, хорошо лазает по скалам и без труда перепрыгивает горные трещины, держится небольшими обществами и поодиночке. Пасется утром и вечером, а днем скрывается от жарких лучей солнца в тени. Детеныши рождаются в мае и июне; мать заботливо оберегает их и до осени водит за собой.

Мех горала теплый и прочный, хотя довольно грубый. Охота на горала трудна. Животное это встречается редко и очень ловко прячется.

Дикие и домашние бараны

Представитель диких баранов — муфлон европейский, или средиземноморский, — достигает в длину 120 сантиметров, хвост его около 10 сантиметров. На четвертом месяце жизни у муфлона начинают отрастать рога, которые достигают у взрослых длины до 80 сантиметров. У самок тоже бывают рога, но более короткие и слабые.

Летом самцы муфлонов окрашены в рыжий цвет с темнобурым налетом на спине. Нижняя часть тела, небольшое «зеркало» и передняя часть морды белого цвета. Волосы сильно пропитаны жиром, так что дождь стекает с них.

Весной самка муфлона приносит одного ягненка. Он сразу становится на ноги и уже через час после рождения способен следовать за матерью. Ягнята очень забавны; они все время играют, дерутся друг с другом и высоко прыгают. К осени животные соединяются в стада. Иногда в стаде их бывает до тридцати штук.

Эти бараны охотно пасутся по горным вершинам, но днем прячутся в густых зарослях лиственных деревьев или в сосняках. К вечеру стадо оживляется и тянется к местам кормежки. Едят они жесткие травы, вереск, листья черники, дрок.

Муфлон встречается только на острове Сардиния и в небольшом числе на острове Корсика. С конца прошлого столетия этих диких баранов начали разводить в горных лесах Западной Европы. У нас в начале текущего столетия муфлоны были привезены в Крым и прижились на Яйле. Теперь довольно значительное стадо живет в Крымском заповеднике. Разводят муфлонов также в Аскании-Нова.

Охота на муфлонов нелегка: благодаря большой остроте чувств эти животные замечают охотника на большом расстоянии и начинают беспокоиться.

Близкие к средиземноморским, или европейским, муфлонам азиатские муфлоны встречаются в Малой Азии до Ирана и на острове Кипр, а в СССР — в Закавказье.

С азиатским муфлоном довольно сходны степные бараны — уриалы, или аркалы. По величине тела (высота в плечах 80–90 сантиметров) и форме рогов они близки к крупным диким овцам Центральной Азии и в то же время вместе с муфлонами считаются прародителями наших домашних овец. Рога у степных баранов с поперечными валиками. У самцов сильно разрастается черная грива на передней стороне шеи.

Верхние части тела уриала летом рыжеватой окраски, зимой серые. Несколько близких форм уриалов распространены от Белуджистана и Кашгарии через Афганистан до Персии и Туркмении.

Аргали — самый большой из всех диких горных баранов — живет в Средней Азии от Гималаев и гор Тибета до Алтая. Эти бараны имеют очень крупные и тяжелые рога. Рога образуют несколько завитков, обращены концами наружу и своими основаниями соприкасаются друг с другом. На нижней стороне шеи аргали довольно большая светлая грива. Спина светлобурого цвета, брюхо почти белое.

Эти бараны живут в высокогорных лугах и поднимаются в горы на значительную высоту.

Аргали.

Аргали — дневные животные. С большой правильностью чередуются у них часы еды, пережевывания жвачки и отдыха. В летнее время они едят все то, что и домашние овцы, зимой довольствуются мхом, лишаями и сухой травой. Более разборчивы аргали в отношении воды. Они довольно правильно посещают одни и те же источники, предпочитая их другим. Соль для них — большое лакомство.

Аргали-самка рождает одного или двух ягнят; матери помоложе обыкновенно приносят только одного, зрелые же чаще — двух. Ягнята их гораздо больше, чем у домашних овец: длина их доходит до 65 сантиметров, а высота в плечах — до 54 сантиметров. Уже через несколько часов после рождения ягнята следуют за своими матерями даже по самым трудным горным тропинкам; они бегают и лазают не хуже матерей. При опасности в первое время своей жизни они припадают к камням, прижимают шею и голову к земле и становятся точно живыми камнями. Таким образом они скрываются от врагов, тем более, что последние обращают все свое внимание на старую овцу, которая, продолжая бегство, отвлекает их от ягнят. В таком положении ягнята могут лежать долго. Они очень милы, грациозны и проворны. Они весело прыгают вокруг матери и блеют, когда голодны, почти так же, как домашние ягнята, хотя голос их заметно грубее. Охота на аргали трудна, так как они очень осторожны и держатся в верхних областях гор.

Северный, или снежный, горный баран, иначе чубук, — меньше ростом, чем аргали, с толстыми у основания, но более короткими рогами и очень густой шерстью. Чубук живет в безлесных вершинах хребтов Северной Азии и отличается большой чуткостью и осторожностью.

Распространен этот баран по горным хребтам к востоку от Енисея, в горах Камчатки и в северо-западной части Северной Америки. Это единственный представитель горных баранов, который распространен так далеко на север. Он живет на горных хребтах даже в пределах тундры.

Домашние овцы произошли, повидимому, от нескольких диких пород. По всей вероятности большое значение при одомашнивании и выводе пород овец имели муфлоны и уриалы.

В Европе и Египте в очень древние времена была распространена домашняя порода, совершенно не похожая на теперешние породы овец. Это древнеегипетская домашняя овца. Она была длинноногой, коротковолосой, с большим тонким хвостом, загнутыми по-козлиному рогами и с гривой на груди (у самцов). 3400 лет назад она уже разводилась у египтян как домашнее животное, но постепенно исчезла. Ее потомки — длинноногие овцы. Их и теперь еще можно встретить в Африке от Верхнего Египта до Сомали и между Сахарой и областью девственных лесов до Сенегала и Гвинеи.

Более далекие родственники древнеегипетской породы теперь живут кое-где на острове Крит, на Балканском полуострове и в Венгрии. Повидимому, несколько позднее появились длиннохвостые рунные овцы. Эти овцы ценнее, чем длинноногие. Хвост у них доходит до скакательного сустава и покрыт богатым руном. Среди этих овец есть и узкохвостые и широкохвостые, или жирнохвостые, у которых хвост благодаря отложенному в нем жиру больших размеров.

В Европе узкохвостая овца вытеснила другие породы. У нее шерсть прямая и гладкая либо курчавая.

Из таких овец самая известная — мериносовая овца. Эта замечательная порода появилась более 2500 лет назад во Фригии. Город Милет был в те времена знаменитым центром шерстяной промышленности и вел обширную торговлю тонкой шерстью. Благодаря грекам эта овца проникла в Европу, через римлян стала распространяться дальше, была завезена в Испанию. С тех пор мериносовое овцеводство прославилось, потому что эти овцы дают шерсть, или руно, высокого качества. Из Испании мериносовая овца распространилась по всей Европе.

Жирнохвостые овцы расселились по всей Африке и Западной Азии, проникнув частью и в юго-восточную Европу. Одна из наиболее ценных пород, принадлежащих к этой группе, — каракулевая овца, которую разводят в Иране, Афганистане и Туркестане. Она очень ценна для СССР, так как разводится в большом количестве в среднеазиатских республиках Союза. Это — «меховая овца». Она дает каракуль. Ценный, красивый и прочный мех дают шкурки новорожденных ягнят.

У некоторых степных жирнохвостых пород вес хвоста почти равен четвертой части веса тела животного и имеет в обхвате 90 сантиметров. Жир хвоста употребляется в пищу и отчасти на изготовление свечей. Обильное отложение жира в хвосте, повидимому, помогает овце переносить голод.

Другая древняя порода домашних овец, произошедшая, вероятно, от муфлона, жила с доисторическим человеком в бронзовом веке, когда люди еще не знали железа. Эта порода так и называется бронзовой. Потомки ее, короткохвостые овцы, сейчас живут на севере Европы. У них есть характерный признак: хвост покрыт не волнистой шерстью, а прямыми волосами. Овцы этой породы невелики ростом. Рога у них широко расставлены и такой же формы, как у европейского муфлона. Голова, хвост и ноги покрыты короткими волосами, остальное тело — длинными прямыми волосами ости с коротким мягким подшерстком. Окраска меха разная: бурая, черная, голубовато-серая, изредка белая.

Короткохвостые овцы живут в северной части СССР, в Финляндии, Скандинавии, Ютландии, северо-западной Германии. Эта порода очень неприхотлива.

Потомком бронзовых овец считают также короткохвостую, безрогую, длинношерстную породу, живущую на плодородных лугах (маршах) западной Германии и западной Франции. Этих овец называют маршевыми. На хороших лугах эти овцы довольно крупны. Это одна из немногих пород, которая может жить на сырых, низменных лугах. Маршевые овцы до такой степени привыкли к этой чуждой для овец обстановке, что в других условиях уже не разводятся. Отпрыском их служит немецкая порода — восточно-фризская. Ежегодно с такой овцы снимают около 3–5 килограммов шерсти, а со старых самцов и до 6½ килограммов. Кроме шерсти, она дает в год около 500 килограммов молока, которое вполне пригодно для выработки сыра и содержит около 6–7 процентов жиров.

Есть еще третья группа пород домашних овец, которых считают произошедшими от аргали. Это — курдючные породы. В противоположность жирнохвостым овцам, у курдючных жир откладывается по обе стороны маленького хвоста и принимает вид мягкой подушки — курдюка. Эти овцы встречаются у юго-восточных границ Европы и, начиная отсюда, распространены по всей Средней Азии до Китая. Центр их разведения находится в Казахстане, где можно встретить стада в несколько тысяч голов. Область распространения этих овец простирается и в Африку, до Сомали.

Гривистый баран — крепко сложенное животное до 150 сантиметров в длину и около 1 метра в высоту. Его рога равномерно загнуты назад и наружу. В поперечном разрезе они треугольной формы. Рога покрыты слабо выступающими волнистыми валиками. Мех состоит из жестких остевых волос и низкого курчавого подшерстка. На шее, затылке и холке волосы удлиняются, принимая вид стоящего гребня, а на нижней стороне передней части тела переходят в густую пышную гриву, спадающую почти до земли. Окраска — равномерная бледно-рыже-бурая. На затылке проходит черно-бурая полоса. Такого же цвета верхняя часть гривы, растущей на горле.

Гривистый баран живет в Северной Африке, от Атласских гор до египетского Судана. Он любит высокие, скалистые области гор. Двигается он так же легко, как и серна. С гордой осанкой, твердо и уверенно идет он по горным карнизам, а в случае преследования несется с безумной быстротой, делая самые смелые и головокружительные скачки.

Самцы и самки обычно живут отдельно, только во время размножения они собираются в небольшие стада.

Самка гривистого барана приносит одного или двух ягнят; они очень миловидны, подвижны и резвы. По своему пристрастию к лазанию они напоминают скорее козлят, нежели ягнят. В зоологических садах уже на вторые сутки после рождения они поднимаются на все возвышенности, какие найдут к своей загородке, на второй или третий день жизни ягнята так проворны и ловки, что их трудно поймать. Мать внимательно следит за движениями своего потомства. Иногда она тоже лазает за бойкими детенышами или подманивает их к себе блеянием; по этому знаку они почти одновременно ухватываются за вымя и сосут так же, как и наши домашние ягнята и козлята, — толчками в вымя стараясь добыть больше молока. Уже на восьмой день жизни они начинают щипать траву, а через месяц едят тот же корм, что и родители.

Дикие и домашние козы

Кавказский тур принадлежит к группе горных козлов, которые отличаются от баранов формой своих длинных, загнутых назад рогов. Рога самок тура развиты слабее. Жирный, крупный высокогорный дикий козел водится в западной половине Главного Кавказского хребта. Этого тура можно встретить в самых неприступных частях Главного хребта, между горами Эльбрусом и Дыхтау, и в Кавказском заповеднике. В восточной половине Кавказского хребта живет дагестанский тур. У него рога иные, чем у других диких козлов, и по форме немного похожи на рога баранов, ноги у него короче, чем у других туров.

Туры водятся в самых верхних областях гор. Охота на них трудна. Шерсть туров употребляют на различные валеные изделия. Близкий к кавказским турам вид живет в горах Испании.

Сибирский горный козел, которого называют также сибирским козерогом или таком, — крупное полорогое животное. Рога у него громадные и сильно загнуты назад, на рогах многочисленные поперечные валики. Этот козел держится стадами в горах выше лесного пояса. У нас козерог довольно обыкновенен в Алтае, Саянах, Тянь-Шане и Тарбагатае; он распространен и в горах Центральной Азии, от Монголии до северо-западной Индии. Мясо сибирского козерога употребляется в пищу. Из шкуры шьют теплые, но тяжелые шубы. Сибирский козерог хорошо переносит неволю в зоопарках.

Альпийский каменный козел, или альпийский козерог, — стройное животное. Длина его доходит до 1,6 метра, а вес — до 100 килограммов. У старых самцов рога бывают до 1 метра в длину. Они согнуты косо назад. У самки рога гораздо меньше и напоминают рога обыкновенной козы. Мех альпийского козла грубый и густой. На затылке и шее поднимается небольшая грива, с нижней челюсти свешивается борода до 5 сантиметров длиной. У самок и молодых самцов совсем нет этого украшения. Летом окраска рыжевато-серая, зимой желтоватая.

Альпийский козерог.

Альпийские каменные козлы уже давно стали быстро уменьшаться в числе. Пришлось принимать меры для их охраны. Только благодаря строгой защите сейчас сохранилось некоторое количество этих животных. Раньше они жили во всей области Швейцарских Альп, теперь только в Пьемонте, в горах южнее Монблана. Их пробовали разводить в различных горных областях Средней Европы, но без большого успеха. Число их вряд ли достигает теперь и тысячи голов.

Каменные козлы с удивительной легкостью лазают по горам. Неровности каменной стены, которые едва различает человеческий глаз на близком расстоянии, для них достаточны, чтобы удержаться, щели в скале и небольшие ямки служат им ступеньками.

Голос каменных козлов напоминает свист серн. У них очень хорошо развиты зрение и слух. В конце июня или в июле самка приносит одного козленка, покрытого очень тонкой волнистой шерстью. Уже через несколько часов после рождения он может взбираться на горы с замечательной легкостью. Мать относится к нему очень заботливо и редко покидает, разве только в том случае, когда приходится спасать собственную жизнь. При опасности козленок ловко прячется среди скал и камней. Увидеть его бывает нелегко. Сероватая окраска козленка настолько подходит к цвету окружающей почвы, что даже острый глаз орла едва может отличить его от скалы, к которой он прижался. Как только пройдет опасность, коза безошибочно находит детеныша, хотя бы ей пришлось перед этим убежать далеко от него. Брэм говорит, что «молодых альпийских козерогов можно легко вырастить, если дать им в кормилицы домашнюю козу. Они скоро становятся ручными. Они любопытны, миловидны и резвы, как домашние козлята. С самого раннего возраста они так игривы и забавны, что просто сердце радуется, когда глядишь на них. Со своей кормилицей они сближаются с первых дней, к человеку привыкают немного позже, но, привыкнув, хорошо отличают своего воспитателя от других людей и радуются, когда он после некоторого отсутствия снова приходит к ним. Когда сторож начинает ласкать их, козлята смешно обороняются, вызывающе напирая на него наклоненной головой с короткими рожками. Но когда им почесывают между рогами, они стоят смирно и кажутся кроткими, как ягнята. Впрочем, и тут иногда они награждают легким, но чувствительным толчком рогов. С годами козероги становятся упрямей и своенравней. Уже с полувзрослыми козерогами надо оставить всякие шутки, а взрослых вовсе нельзя затрагивать. Если раздразнить козерога, он может сбить с ног самого сильного человека и нанести опасные раны».

Безоаровый козел имеет длинные, до трех четвертей метра, рога, образующие дугу. Острые концы рогов сильно загнуты. Мех состоит из довольно длинной, плотно прилегающей ости и короткого мягкого подшерстка. Окраска светлая, рыжевато-серая или ржаво-буровато-желтая; вдоль спины до самого хвоста проходит резко обозначенная черно-бурая полоса. Хвост черный. Черные пятна есть также на шее и голове. И самец и самка имеют черные бороды. Длина козла — до 1½ метров, высота в плечах — 95 сантиметров.

Безоаровый козел водится в Азии, от Эгейского моря до Кавказа на севере и до Белуджистана на востоке. На Кавказе этот козел встречается по южным склонам Главного хребта. В юго-западной Азии безоаровых козлов встречается очень много. Там они живут выше 1500 метров над уровнем моря. Они выбирают луга вблизи голых, каменистых вершин, где растут зонтичные травы — их любимая пища. По привычкам и образу жизни безоаровый козел напоминает каменных козлов. Летом эти козлы поднимаются до границ вечных снегов, зимой иногда спускаются к самой подошве гор. Быстро и беззаботно скачет козел по непроходимым кручам, часами стоит на месте и смотрит в глубокие пропасти. Чувства его прекрасно развиты; он чует приближение врага на большом расстоянии и издалека улавливает малейший шум. В апреле или мае родятся козлята — один, два, а иногда и три. Тотчас после появления на свет они бегают за матерью, а с третьего дня жизни могут карабкаться по самым недоступным высотам. Козленка можно без особого труда вырастить дома, дав ему в кормилицы домашнюю козу.

Происхождение домашних коз можно считать выясненным. Домашние козы с саблеобразными рогами произошли от безоарового козла, а те козы, у которых скрученные рога (винторогие козы), произошли от вымершей дикой козы, родина которой — Южная Европа.

Среди многих пород коз, от которых получают молоко, мясо и шерсть, есть и породы, дающие меховой товар. Так, в нашу меховую торговлю поступают шкуры степной пуховой козы, которую разводят в Казахстане и среднеазиатских республиках. Из пород, дающих ценную шерсть, особенно замечательны азиатские породы — ангорская и кашмирская.

Ангорская коза — крупное и красивое животное, которое получило свое название от области Ангоры. Но она водится и в большей части Малой Азии, в наиболее сухих местах ее. Отсюда она распространилась далеко на восток, вплоть до Монголии и Китая.

Главный признак этой породы — длинное руно, оставляющее свободными только голову, уши и нижние части ног. В противоположность другим длинноволосым козам, у которых удлинен волос ости, у ангорской породы сильно разрастается подшерсток, а короткие грубые волосы ости совершенно скрыты в нем. На шее это руно достигает 20 сантиметров длины, на остальном теле — 16 сантиметров. Большей частью цвет меха белый, иногда желтоватый и только изредка серый или черный. Одна коза дает ежегодно от 1½ до 2½ килограммов шерсти.

Едва ли меньшее значение, чем ангорская, имеет кашмирская коза. Это небольшое стройное животное, около 1½ метров длины и 60 сантиметров высоты. У нее короткая шея, толстая голова и небольшие глаза. Длинные, сжатые с боков рога самцов закручены винтом. Самки безрогие. Длинные, тонкие и прямые волосы ости покрывают короткий, необыкновенно нежный и мягкий, похожий на пушок подшерсток, только морда и уши покрыты более короткими волосами.

Окраска шерсти изменчива, но в общем преобладают светлые тона. Область распространения этой замечательной породы простирается от Тибета через Бухару до Казахстана. Ее ввезли в Бенгалию. В Тибете она довольно хорошо выносит даже самые суровые зимние холода.

Козлы дают больше шерсти, но по качеству она хуже, чем шерсть коз. Стрижка происходит в мае и июне. Шерсть очищается, особенно тщательно подшерсток. Волосы идут на приготовление тканей. Очень ценится тонкий блестящий, как шелк, подшерсток совершенно белого цвета. Одно животное дает около 0,4 килограмма подшерстка. На изготовление квадратного метра ткани необходимо около 800 граммов шерсти.

Не раз пытались вывезти в Европу и разводить здесь это ценное животное. Чаще всего кашмирскую козу вывозили во Францию, но она до сих пор там не уживается.

По своим прирожденным способностям домашняя коза представляет резкую противоположность овце. Даже в неволе она сохранила в известной мере свою самостоятельность. После кошки она самое самостоятельное животное из всех домашних млекопитающих. Это не исключает возможности ее дрессировать. Коз можно даже приучить возить нетяжелые тележки, но и тут они проявляют немало своеволия. Если им не хочется или утомительно делать какую-нибудь работу, никакими наказаниями их нельзя заставить выполнять ее. Наоборот, наказания только увеличивают их упрямство.

В горных местностях коз можно выпускать в летнее время без пастуха. Они живут, как дикие животные, соединяются в стада, постоянно придерживаются одних и тех же тропинок, научаются избегать опасностей и иногда держатся вместе с дикими козлами и сернами. Благодаря своей самостоятельности козлы охотно делаются вожаками овечьих стад. С этой целью козлов особенно часто используют в Испании и Южной Америке — в Перу и Чили.

Подвижной, непостоянный и прихотливый характер коз особенно проявляется во время еды. Коза постоянно бросается на новое кушанье, не доест и переходит к другому, пробует всего понемножку и даже на самой вкусной пище не задерживается долго. Она особенно падка на листья. Охотнее всего она ест листья молодых деревьев, листья и цветы бобовых растений, листья капусты, репы и других овощей. Для нее полезны растения, которые растут на сухих, залитых солнцем местах, тогда как растительность сырых, сильно унавоженных лугов ей вредна. На свободе козы пьют только чистую воду, в неволе им дают особое месиво из отрубей, соли и воды.

Самка рождает одного-двух, редко трех козлят, которые через несколько минут уже начинают искать материнское вымя. На следующий день козлята бегают, а через три-четыре дня могут всюду следовать за матерью. Растут они очень быстро. Рожки у них прорезываются на втором месяце, а через год они достигают почти полного роста.

Коза — это домашнее животное, содержание которого стоит дешево и ухода за которым требуется мало. Ее называют другом бедных людей и коровой бедняков. При хорошем уходе коза может дать в год до 1000 литров молока.

Кроме молока, от коз получают мясо, шкуры и рога. Нежное мясо козлят очень вкусно, мясо старых коз несъедобно. Из шкур приготовляют сафьян и пергамент. Из шкур козлов на Востоке выделывают мехи, в которых хранят вино или воду.

Из шерсти прядут грубые сорта пряжи для вязанья; рога употребляют в токарном деле на выделку различных вещей.

Тар — большое красивое животное. Оно достигает 1,8 метра в длину и до 100 килограммов веса. По строению своего тела тар — настоящий козел, хотя и отличается несколько от горных козлов по внешнему виду и форме рогов. Мех состоит из грубой, очень длинной ости и очень нежного и тонкого подшерстка; зимой он сильно удлиняется. Шея и передняя часть туловища самцов покрыты гривой. У самок грива почти незаметна. Самки меньше самцов, и рога у них короче.

Живет тар на средних высотах Гималаев. Он держится стадами. День он проводит в лесу или в тенистых местах и к вечеру выходит на пастбище. Тары могут с ловкостью серн взбираться на самые крутые утесы.

Пойманные молодыми, тары довольно быстро привыкают к неволе, становятся совершенно ручными, очень подвижными, забавными и игривыми, подобно другим молодым козам. Этих животных приходится признать настоящими козами и по характеру: они так же своевольны и смелы, самостоятельны и подвижны, внимательны к окружающему и осторожны. В последнее время их нередко держали в зоологических садах. Здесь они показали себя очень выносливыми. Тар перевезен в Новую Зеландию и там акклиматизировался.

Мускусный бык, или овцебык

Своей внешностью овцебыки напоминают больших длинношерстных баранов. Вес старых быков обычно не превышает 200 килограммов, но может доходить и до 300 килограммов. Длина тела — 2,5 метра, высота в плечах — 1,4 метра. Массивное тело его держится на коротких сильных ногах с широкими копытами. Шея короткая и толстая, хвост короткий, уши маленькие и совершенно закрыты мехом. Рога своими основаниями покрывают почти весь лоб, направлены вбок и вниз и вновь загибаются кверху, у молодых животных рога торчат прямо вверх.

Исключительно длинный и плотный мех овцебыка темнобурый, снизу почти черный.

Мускусные быки водятся в Северной Америке, в ее полярной области, начиная от 62-го градуса северной широты. Далее к северу эти полярные звери встречаются западнее Гудсонова залива, на многих островах полярного американского архипелага и в Гренландии.

В зимнее время мускусные быки собираются в стада и откочевывают к югу, но на небольшие расстояния. Медленно бредут эти животные по бесконечным снежным пустыням и, роясь в снегу, отыскивают там скудную пищу, состоящую зимой преимущественно из листьев и побегов ивы и полярной березки. Летом они хорошо отъедаются на подножном корму, когда на короткое время северные равнины покрываются зеленой растительностью. Но в это время они страдают от туч комаров.

Овцебыки, несмотря на свой несколько неуклюжий вид, могут передвигаться легко и скоро. В быстроте бега они мало уступают лошади. Подобно козам, они карабкаются по скалам без малейшего напряжения, взбираются на почти отвесные склоны и спокойно ходят по узким карнизам над обрывами. Там, где мускусные быки научились понимать, что человек их преследует, они осторожны и умеют во-время ускользнуть от охотника.

Те из них, которые не встречались раньше с людьми, обращают мало внимания на приближение людей и даже сами с любопытством к ним подходят.

Мускусный бык, или овцебык.

Если несколько охотников одновременно с разных сторон подкрадываются к пасущемуся стаду овцебыков, то иногда животные, вместо того чтобы убежать, сбиваются в тесную кучу и остаются на одном месте. Такую манеру они усвоили в борьбе с волками, на них нападающими. Сомкнутым рядом овцебыки могут лучше отбиться от этих хищников, направляя против них рога. При преследовании овцебыки иногда приходят в ярость. Они злобно кидаются на охотника, который рискует быть затоптанным или убитым острыми рогами. Самка смело защищает своего детеныша, очень милое и веселое существо.

Телята овцебыков родятся в апреле или мае. Большей частью рождается один, редко два теленка. Вполне взрослыми они делаются в три-четыре года.

Шерсть овцебыков очень ценится туземцами. Мясо их тоже считается превосходным. Только мясо самцов, убитых в пору размножения, так сильно пахнет мускусом, что его неприятно есть. В европейские зоологические сады мускусные быки попадают редко, но, кажется, довольно хорошо переносят неволю. На воле область их распространения сейчас сильно сокращается. Их много истребили. Овцебыков в последние годы пробовали разводить, перевозя их в Норвегию, Исландию и на Шпицберген. Уцелели же перевезенные животные только на Шпицбергене.

Быки

В настоящее время те виды быков, которые одомашнены, распространились по всему свету. Немногочисленные виды, живущие на свободе, вымерли, близки к вымиранию (например предок домашних быков — тур, или первобытный бык, окончательно исчезнувший в Европе в XVI веке, и зубр) или имеют небольшие области распространения и уцелели тоже в небольшом числе.

Дикие быки кажутся неуклюжими и тяжелыми на подъем, но все же они могут в случае нужды бегать довольно быстро. Те виды, которые живут в горах, превосходно лазают. Все быки легко и хорошо плавают. Сила и выносливость их очень велики. Из внешних чувств лучше развиты обоняние и слух, зрение — слабее.

Почти все виды диких быков поддаются приручению, и целый ряд видов одомашнен. Эта группа зверей дала человеку наиболее важных домашних животных. Люди пользуются силой этого рогатого скота, его молоком, мясом, шкурами, шерстью, копытами, рогами, костями и навозом.

Индийский буйвол, или арни, — большое животное пепельно-серого, иногда почти черного цвета, достигающее в плечах высоты 1,8 метра. Волосяной покров редкий, на затылке и спине волосы направлены вперед. Длинные, постепенно суживающиеся рога у основания не очень широки и не закрывают лба. Рога изогнуты серпом, направлены назад. Длинные и широкие копыта раздвигаются.

Арни — большой любитель воды и хорошо плавает, как и все его родственники. Он живет в болотистых местностях Индии. Хотя его движения кажутся неуклюжими, но он силен и вынослив.

Пасется этот буйвол главным образом ночью и рано утром.

Индийский буйвол — прародитель домашних буйволов. Еще и теперь в Индии иногда ловят диких буйволов и приручают их. Только окраска у домашних светлее, она бывает светлосерой, изредка почти белой. Такие светлые буйволы с просвечивающей розоватой кожей нередко попадаются и в Европе.

Как домашнее животное буйвол встречается в настоящее время во всей юго-западной Азии, в южной Японии, Южном Китае и на Малайском архипелаге. Далее к западу его можно встретить на Кавказе, в южной части СССР, на Балканском полуострове, в Венгрии и Италии. В Африке его распространение ограничено Египтом. Буйволы не заболевают чумой и некоторыми другими опасными для животных болезнями и в этом отношении в сельском хозяйстве гораздо ценнее домашних быков.

Домашний буйвол.

Теплые болотистые и богатые водой местности больше всего подходят для буйволов. В низовьях Дуная и Риона они чувствуют себя превосходно. В болотах Италии буйволы — единственный скот: только они могут выносить тамошний вредный климат. В Нижнем Египте буйвол и коза — единственные животные, которые дают молоко.

В каждой деревне, расположенной в дельте Нила или в Верхнем Египте, среди строений бывает большая лужа, которая служит только для того, чтобы в ней могли купаться буйволы. Но лучшее время для этих животных наступает тогда, когда Нил выходит из берегов и затопляет местность. Буйволы тогда плавают по залитым водой полям, поедают траву, даже жесткую осоку, и только тогда возвращаются домой, когда вымя у коров переполняется молоком. Когда стадо буйволов бросается в широкую реку, пастухи — большей частью дети восьми-двенадцати лет — смело садятся им на спины и переплывают расстояния в километр и больше.

Нельзя не удивляться искусству и выносливости буйволов в плавании. Они ведут себя так, как будто вода — их родная стихия. Они ныряют, ложатся на бок и дают течению нести себя, не делая при этом ни малейшего движения. Потом плывут прямо, как стрела, хотя бы течение и относило их в сторону. Ежедневно они проводят по нескольку часов в воде; здесь они пережевывают жвачку и с большим удобством располагаются отдохнуть на мелких местах. Буйвол часто валяется в иле и поэтому покрыт грязью. Если некоторое время он был лишен воды, то делается неспокойным и даже злым. В сухое время года в Египте можно видеть, как буйволы сломя голову несутся к воде и с разбегу кидаются в нее даже и тогда, когда они запряжены в повозку. Они стремительно бегут к воде, не слушаясь ни криков, ни кнута. Обычно буйвол — мирное животное, которым может управлять и слабый ребенок. С тупым безразличием он терпеливо носит всадника или таскает нагруженную телегу, равнодушно волочит плуг, покорно позволяет гнать себя домой или выгонять снова на работу.

Буйвол невзыскателен к еде. Болотные травы и водяные растения, тростник, камыш и тому подобная пища, которую едва ли станет есть другое животное, вполне его удовлетворяют. Он превосходно перерабатывает эту пищу и дает богатое белками, очень жирное и сладкое молоко, из которого выделывают превосходное масло. Но по способности откармливаться на убой буйволы сильно отстают от быков, да и мясо их жестко и неприятно вследствие мускусного запаха. Их толстая шкура дает хорошую кожу.

Африканский, или черный, буйвол — самый сильный и дикий представитель группы. Он сложен плотнее индийского, имеет сравнительно небольшую голову, очень большие уши, по краям обросшие длинными волосами, толстую шею, большое брюхо, длинный и тонкий хвост с пучком волос на конце, большие рога с загнутыми концами. Рога покрывают своими основаниями весь лоб, так что только посредине между ними остается узкая полоса шкуры. Темная окраска этого буйвола больше зависит от его черной кожи, чем от цвета шерсти животного. Телята и молодые животные больше обрастают волосами, чем взрослые животные, и имеют грязновато-бурую или темнорыжую окраску шерсти. Высота буйвола в плечах — от 150 до 180 сантиметров.

Черный буйвол.

Родина африканского вида — Центральная и Южная Африка. В настоящее время он истреблен в Капской земле, за исключением небольшого стада, охраняемого законом и живущего на востоке Капской колонии. В саваннах Внутренней Африки, буйволы местами еще сохранились в значительном числе. Охота на этих крупных зверей считается не только трудной, но и очень опасной, так как раненый зверь нередко бросается на стрелка. Многие европейские охотники в Африке погибли, затоптанные буйволами.

Африканский буйвол любит открытые, обильные водой местности, но может жить и в горах, заходя, например, в Килиманджаро на высоты в 3000 метров. Охотнее всего он пасется на лугах, расположенных вблизи леса или озера. Но и в тех частях саванны, где нет деревьев, и в девственном лесу, среди густых зарослей, и в тростниках по берегам озер можно встретить это животное. Главное условие — чтобы вода для питья и купанья была поблизости.

Гаур, или бык джунглей, — крепко сложенный, дикий бык с мускулистыми ногами, причем передние ноги несколько длинней задних. У самцов заметен горб, доходящий до середины спины. Рога растут вниз и назад, а концами обращены друг к другу. Между рогами находится пучок волнистой шерсти. Основная буро-черная окраска туловища на нижней стороне переходит в охристо-желтую, а на ногах — в белую. Общая длина взрослого быка достигает 3,8 метра, из которых 85 сантиметров приходится на хвост. Старые быки иногда превосходят эти размеры.

Бык джунглей распространен по всей горной Индии, Бирме и Малайскому полуострову. Удивительна та легкость, с которой эти тяжелые животные двигаются в горной местности: с ловкостью оленей взбираются они на кручи или бегают быстрой рысью по склонам.

Гаур, или бык джунглей.

Обыкновенно гаур живет небольшими стадами, от пяти до тридцати голов. Старые самцы уходят из стада и живут отдельно. Большей частью при стаде бывает два быка, из которых один является вожаком. Животные эти обыкновенно держатся в густых зарослях и покидают их только ночью, когда отправляются на купанье. Молодая трава и нежные побеги бамбука — излюбленная их пища. Своеобразен громкий голос гаура, не похожий на мычанье, издаваемое другими быками. Это глубокий лающий звук, несколько похожий на призывные крики слонов и слышный на очень далеком расстоянии.

Гаур обыкновенно избегает близости человека и его поселений. Этого сильного и дикого нравом быка никогда не удавалось приручить и одомашнить, несмотря на многие попытки. Охота на него считается интересной, трудной и не безопасной.

Гаял, или большелобый бык, сложен еще массивнее, чем индийский гаур; он ниже ростом и имеет более длинную спину. Гаял тоже имеет на шее и передней части спины горб. Окраска черная, только резко выделяются белые ноги. При длине в 3,6 метра гаял в плечах достигает 1,6 метра.

Родина этого животного — гористые области на восток от Брамапутры до Бирмы. Легкостью своих движений и ловкостью гаял доказывает, что он горное животное. Он лазает по горам почти с такой же уверенностью, как як. Его характер можно назвать спокойным и доверчивым, что подтверждается наблюдениями над этим животным в зоологических садах. Гаял никогда не нападает на человека, а всегда старается уйти от него. Туземцы Бирмы с незапамятных времен ловят диких гаялов, приучают их к людям и ранее прирученным гаялам, через некоторое время пригоняют из леса в деревни и приучают к работе. При таком приручении животные, конечно, не обращаются в домашних и не выходят из полудикого состояния.

Гаял, или большелобый бык.

Бантенг несколько меньше ростом, чем гаур и гаял. Окрашен он в темнобурый цвет, сзади отливающий рыжим, широкое «зеркало» и нижние половины ног у него белые.

Область распространения бантенга охватывает Яву, Борнео, восточную часть Суматры, Малайский полуостров, бóльшую часть Индии, Сиам и Кохинхину. Взрослые бантенги дики и пугливы и не поддаются приручению, но телята легко превращаются в настоящих домашних животных, и нрав их отличается большой кротостью. Туземцы, воспитывая телят бантенгов, приручают их и пользуются ими как рогатым скотом. Бантенги, часто встречающиеся в европейских зоологических садах, повидимому, происходят от таких прирученных. Привычки бантенга мало отличаются от привычек других быков.

Очень давно в Восточной Европе жил тур, дикий бык, о котором часто упоминают и древние русские летописцы и многие средневековые писатели. Он водился еще несколько столетий назад в диком состоянии. Этого тура не следует смешивать с кавказским туром, то есть диким горным козлом. От дикого быка — тура — и происходят все породы домашних быков. Породы эти разделяются на несколько групп. Породы первой группы всего ближе к вымершему дикому быку. Они в свою очередь разделяются на три подгруппы.

Первая подгруппа — степные расы. Представители степных рас большей частью темно-серебристо-серые животные, которые могут быть и светлосерыми, или почти белыми, и темносерыми. Рога у этих пород очень большие, иногда длиннее метра, концы их могут быть удалены один от другого на 2 метра. Это — степные животные; они могут совершать большие переходы. Породы эти способны к работе, но мало пригодны к откармливанию и дают не много молока.

Главная область распространения этих быков — степи Южной Европы. Степные породы распространились отсюда по Сибири и встречаются даже в Японии. На западе они доходят до Италии, Испании и Португалии. Наибольшей известностью пользуются украинская и венгерская породы.

От испанских быков происходит бóльшая часть южноамериканских пород. В Америку завезли рогатый скот испанцы еще во времена Колумба.

Степные расы быков встречаются уже на древних изображениях Вавилона и Египта. Сейчас эта раса в Египте исчезла, но в других местах Африки, на юг от Кордофана и до самой Капской земли, в степных местностях, она живет и теперь.

К степным расам примыкают азиатские зебу, которые отличаются тем, что имеют горб на спине.

Азиатский зебу.

Вторая подгруппа — расы низменностей. Эта подгруппа тоже очень древнего происхождения.

Масть этих животных — пегая. Шерсть почти всегда гладкая и блестящая. У пегих быков обыкновенно бывает на лбу белое пятно. Рога средней длины. Это молочные и мясные породы. Для работы они совершенно непригодны.

Распространены представители этой подгруппы в низменных областях, примыкающих к Немецкому и Балтийскому морям, главным образом в Германии и Англии.

Третья подгруппа — большеголовые расы. Они распространены главным образом в западной Швейцарии, южной Германии, некоторых областях Франции и Англии. Швейцарские расы — пегие, некоторые черно-пегие. К последним принадлежит и знаменитая симментальская порода. Их молочность далеко уступает той, которой отличаются расы низменностей. Зато в качестве мясного и рабочего скота эти расы вполне пригодны.

Вторую группу пород домашнего скота составляют длиннолобые расы. К этой группе относится серо-бурый альпийский бык, распространенный в горах Швейцарии, Тироля, Баварии и Вюртемберга, и еще несколько рас, из которых многие особенно способны к нагуливанию мяса и жира.

Количество известных в настоящее время пород рогатого скота чрезвычайно велико.

При высоком развитии современного сельского хозяйства в Западной Европе, Америке и СССР рогатый скот обыкновенно содержится в стойлах на травяном корму. Размножение его происходит под надзором человека, который заинтересован в сохранении лучших пород и выводе новых. Но, конечно, немало еще местностей на земле, где скот держится большими стадами на обширных пастбищах почти в полудиком состоянии. Так ведут скотоводство в южноамериканских странах (например в Аргентине), а частью и у нас в юго-восточных европейских степях и Казахстане, а местами и в Западной Европе. Вот как описывает Брэм положение горного скотоводства в некоторых местностях Швейцарии.

«Здесь нет подходящих стойл, а иногда совсем никаких. Коровы бродят по склонам гор и рвут короткую и жесткую траву. Если весной или осенью выпадает неожиданный снег, то мычащие стада собираются возле хижин, но жители не всегда могут дать им охапку сена. При продолжительном холодном дожде коровы ищут пристанища под навесами скал или в лесах.

Эти животные очень любят пребывание в Альпах. Едва только весной вынесут к стаду тот большой колокольчик, звон которого раздается при отправлении скота в Альпы и при возвращении его вниз в долины, как внимание всего стада сосредотачивается на нем. Если отправка действительно началась, если впереди выступает самая красивая корова с рогами, украшенными букетом цветов, с красивой лентой на шее, на которой привешен самый звонкий колокольчик, а ломовая лошадь нагружена горшками для сыра и прочей утварью; если скамеечки для доения укреплены между рогами быков, а нарядные пастухи затягивают альпийские песни и веселый тирольский напев оглашает долину, — то можно легко заметить радостное возбуждение, с которым добродушные животные собираются в путь. С громким мычаньем они вступают в горы.

Конечно, в хорошую погоду для коровы среди альпийских лугов настоящее раздолье. Назойливые оводы не беспокоят здесь скота во время послеобеденного отдыха; а если на коров и нападут какие-либо насекомые, то сопровождающие стадо скворцы и трясогузки, спокойно бегающие среди животных, всегда готовы выполнить свою обязанность и освободить их от насекомых. Скот здесь веселее и здоровее, чем в долине. Жизнь среди природы возбуждает врожденные способности этих животных, обычно дремлющие при содержании в стойлах. Предоставленный самому себе, скот становится внимательнее, осторожнее, чем постоянно опекаемый людьми. Альпийская корова знает каждый куст, каждую лужу, знает лучшие пастбища, издали узнает голос зовущего ее пастуха и доверчиво приближается к нему. Она знает, когда приходит время получать соль, когда надо возвращаться домой или отправляться на водопой, чувствует приближение непогоды, прекрасно отличает вредные для нее растения, охраняет и защищает теленка и избегает опасных мест.

В Германии скот только в горах пользуется некоторой самостоятельностью в течение летнего времени. Стада в Тюрингских горах напоминают альпийские. В этой местности нет ни одного леса, в котором не паслись бы стада. В каждом стаде колокольчики с особым звоном, которым пастухи очень гордятся. Существуют особые мастера этого звона, судьи и знатоки тонов, которые ранней весной ходят из деревни в деревню и настраивают колокольчики. В каждом стаде есть по крайней мере восемь различных колокольчиков, имеющих высокие и низкие тона и соответственно этому свои названия. Коровы прекрасно знают звуки своих колокольчиков: это не дает им заблудиться и отстать от стада. В течение всего лета животные пасутся в лесах, лишь поздней осенью их водворяют в стойла.

В Норвегии скот живет в горах приблизительно так же, как и в Швейцарии. Норвежский скот очень закален, как и другие тамошние домашние животные. Он проводит очень много времени на свободе. В течение летних месяцев комары здесь — истинное мученье для скота, и хозяевам приходится прибегать к таким мерам, какими пользуются негры: разжигать торфяные костры и окуривать скот едким дымом. Самое плохое для скота время здесь — холодная зима. За короткое лето не удается заготовить столько корма, чтобы его хватило на всю зиму, поэтому зимой коров кормят не только сеном и соломой, но им дают также олений мох, листья и ветки березы, а иногда и рыбу, которую варят в больших котлах вместе с водорослями, мхом и рыбьими костями».

В Западной и Средней Азии, у кочевых и полукочевых народов, стада рогатого скота вместе с лошадьми и верблюдами проводят круглый год на пастбищах. Животные здесь отличаются особой выносливостью к холоду и неприхотливостью к корму.

Як известен, в диком состоянии. Этот бык сложен очень крепко. Длина его тела достигает 4¼ метров, высота — 1 метра 90 сантиметров. Голова его широка, узкие ноздри направлены косо вперед, уши маленькие и густо обросли шерстью. Рога, направленные вперед и вверх, бывают до 80 сантиметров длины. На задней стороне шеи и в передней части холки як имеет небольшой горб; хвост длинный и оканчивается пушистой кистью волос; ноги короткие и сильные, копыта большие и широко раздвинутые. Черный мех яка на спине отливает бурым цветом и состоит преимущественно из тонких и длинных волос, которые на лбу и затылке закручиваются, а на груди и по сторонам тела свешиваются в виде мягкой волнистой гривы, почти достигающей земли.

Суровые нагорья Тибета от 4000 до 6000 метров высоты над уровнем моря и все прилегающие к ним высоты — родина дикого яка. Он боится тепла больше, чем холода. Ложась отдыхать, он выбирает покрытое снегом место; если же снега нет, то як разгребает копытами землю и устраивает себе лежку. Длинные волосы, свисающие по бокам в виде бахромы, предохраняют яка от холода и служат подстилкой при лежании на снегу. В искусстве взбираться на горы як может соперничать с дикими баранами и каменными козлами. Он с такой же уверенностью и быстротой, как они, ходит по самым неприступным скалам. Зато на ровном месте его нагонит любая лошадь.

Як.

Самка приносит одного теленка и целый год усердно за ним ухаживает. По сообщениям Н. М. Пржевальского и других путешественников по Центральной Азии, як легко переносит ранения, поэтому и охота на него не лишена опасности. Однако охотника в трудных случаях спасают тупость и нерешительность этого могучего животного.

Во всех горных местах Центральной Азии жители держат у себя ручных яков, которые отличаются от диких только меньшим ростом и окраской. У нас домашних яков держат в Киргизской республике и на Алтае. Это очень полезные домашние животные. Но и домашние яки способны размножаться только в холодном высокогорном поясе; в более теплом климате они быстро гибнут.

Як хорошо относится к тем людям, которых знает. Он позволяет себя гладить и водить на поводу, продетом через кольцо, которое вставлено ему в ноздри. При приближении же незнакомого человека як иногда принимает оборонительное положение, что указывает на дикость, еще не исчезнувшую у этого животного и в домашнем состоянии. Домашними яками жители Тибета пользуются для верховой езды и перевозки вьюков. Это животное без труда несет груз в 100–150 килограммов через снежные поля или по крутым склонам гор. В Средней Азии только благодаря якам и можно переправлять грузы через высокие горные перевалы. В разреженном воздухе этих возвышенностей, где остальные животные слабеют, яки, видимо, чувствуют себя хорошо и двигаются вполне уверенно.

Молоко и мясо домашних яков одинаково хороши. Шкуры их идут на выделку кож, а из шерсти приготовляют материи. Из хвоста яка делают высокие султаны, которые ценятся в некоторых восточных странах в качестве военного украшения. В зоологических садах Европы яки выживают довольно хорошо.

Зубр достигает в высоту 1,8 метра, а в длину 3,5 метра. Вес его доходит до 700 килограммов. Голова зубра не очень велика, но лоб очень широк; шея короткая, с большим подгрудком внизу; тело массивное; хвост короткий и толстый; рога сидят далеко друг от друга; густая шерсть удлиняется на задней стороне головы в большую гриву, с подбородка свешивается борода; на конце хвоста — пучок волос. Ранней весной мех зубра спадает большими клочьями. Основная окраска шкуры каштаново-бурая.

До империалистической войны зубры жили в Литве, в Беловежской пуще, и в лесах северо-западного Кавказа по долинам южных притоков реки Кубани. Теперь их там нет. Зубры выбиты в период гражданской войны, так что даже основание обширного Кавказского заповедника уже не могло спасти этого редкого зверя от исчезновения. В настоящее время во всем мире насчитывается только около семи десятков зубров, считая и тех, которые находятся в зоопарках.

На воле зубры жили в сырых и самых густых местах леса; зимой они предпочитали более высокие и сухие места. Сочные травы и листья, почки и древесная кора составляли их пищу. Они обгладывали большие деревья на такой высоте, которую могли достать, а более молодые и гибкие стволы наклоняли вниз, чтобы объедать их верхушки. Охотнее всего они ели кору ясеней, а хвойных деревьев совсем не трогали.

Самка приносит теленка в мае или июне. Через несколько дней после рождения теленок уже следует за матерью, которая ухаживает за ним с исключительной нежностью. Растут молодые зубры очень медленно; повидимому, молодые животные только на седьмом или восьмом году жизни достигают полного развития.

В различных зоопарках, также и в нашем заповеднике Аскания-Нова, есть помеси зубров с бизонами и рогатым скотом.

У бизона — американского родственника зубра — большая голова с широким лбом, высокая холка и круто спадающая книзу спина. Больше, чем у зубра, у него развита грудная часть туловища; хвост короткий и толстый. Сильные притупленные рога загибаются назад и вверх. Шерсть похожа на мех зубра и окрашена так же, но темнее. Зимой она сильно удлиняется. В начале весны зимняя одежда сходит клочьями, тогда задняя часть туловища почти обнажается на отдельных местах.

Бизоны, которые некогда паслись в прериях Северной Америки стадами в тысячи и десятки тысяч голов, с приходом в Америку европейцев быстро начали убывать в числе. Охотники истребляли целые стада, обыкновенно бросая мясо и кости, оставляя себе только шкуры. Уже в середине прошлого столетия эти громадные звери были почти истреблены. Наибольшее число их сохранилось в большом заповеднике Соединенных штатов, Иеллоустонском парке, учрежденном в 1872 году. Благодаря стараниям Общества защиты бизонов, основанного в 1905 году, число этих животных стало увеличиваться. Общество это добилось от правительства Соединенных штатов объявления ряда местностей заповедниками, в которых охота на бизонов и других животных строжайше запрещена. В Канаде тоже приняли меры для сохранения бизонов от окончательного вымирания. В настоящее время бизонов в Северной Америке насчитывается около сорока тысяч голов. О жизни бизонов тех времен, когда стада их паслись в девственных еще прериях Америки, сохранились некоторые сведения.

Каждый год, с известной правильностью, бизоны предпринимали перекочевки. Живущие на дальнем севере стада в июле передвигались к югу, а в начале весны возвращались обратно на север, разбившись на более мелкие группы. Там, где бизоны прочно держались на одном месте (на тучных лугах, расположенных вблизи рек), они довольно регулярно бродили от реки на луг и обратно, то отправляясь на водопой или купанье, то возвращаясь на пастбище.

Хотя бизон кажется громоздким, он может двигаться легко и быстро. Несмотря на короткие ноги, он галопом бежит так быстро и с такой выдержкой, что лошадь нагоняет его только с большим напряжением. Ни на минуту не задумываясь, стадо бизонов бросается в озеро или реку и переплывает большие пространства воды.

Голос бизона — глухое ворчанье или хрюканье. Когда стадо бизонов поднимает угрожающий рев, звуки эти напоминают отдаленные раскаты грома.

В неволе бизоны почти приручаются и держатся по отношению к ухаживающим за ними людям довольно добродушно. Они часто содержатся в европейских зоологических садах. Бизоны бывали и в Московском зоопарке и теперь живут в заповеднике Аскания-Нова. Чувствуют они себя там вполне хорошо.

Бизон.

Бизон одет достаточно хорошо, чтобы противостоять холоду при благоприятных условиях: густой мех защищает его от непогоды. Но ему приходится трудно, когда снежный покров глубок и животное, ищущее корма, несмотря на все усилия, не находит его в достаточном количестве. Тогда жир, накопленный за лето, быстро истрачивается, и дальнейшее поддержание жизни становится трудным. Случалось, что бизоны погибали во время перехода замерзающих рек. Их обычай итти рядами часто губил их. Под громадной тяжестью стада лед ломался, и животные падали в воду; стараясь выбраться, они встречались с сотнями напиравших сзади товарищей и погибали.

Говорят, что серый медведь не боялся боя с бизонами, а волк был опасен молодым животным. Но злейшим врагом бизонов был человек, особенно европеец. «В прежние времена, — рассказывает натуралист Мюльгаузен, — когда бизона можно было считать „домашним“ животным индейцев, не было заметно уменьшения необозримых стад, наоборот, они размножались и жили спокойно на роскошных пастбищах своей родины, несмотря на суровые зимы. Но вот в этих местах появились белые. Большие шкуры понравились им, жирное мясо бизонов пришлась по вкусу. От того и другого европейцы ожидали больших выгод. Сначала европейцы разбудили у индейцев прерий жадность к блестящим украшениям и опьяняющим напиткам; эти приманки индейцы получали в обмен за охотничью добычу. Тут-то и началось опустошение. Тысячи бизонов были убиты только для получения их языков, еще чаще только из-за шкуры, и в несколько лет стала заметна значительная убыль их. Беззаботный индеец не думал о будущем, он жил настоящим. Раз убедившись в выгоде охоты, он в дальнейших поощрениях не нуждался.

Пока охотились на лошадях, нужны были соединенные усилия 15–25 охотников, чтобы в продолжение одного охотничьего сезона добыть тысячу бизонов. Результаты стали совсем иными, когда начали употреблять почти исключительно „тихую охоту“ (скрад), как называют американцы этот способ истребления. Хороший стрелок получил возможность один уложить во время одного сезона 1000–3000 бизонов. Например, один охотник застрелил 1142 бизона в течение шести недель».

По описанию Хорнедея, охоту «скрадом» вели следующим образом. Обыкновенно охотники шли группами по нескольку человек. Они ехали по железной дороге до ближайшей от избранной местности станции, складывали здесь свой багаж на повозки и направлялись к месту охоты. Один из них заботился о приготовлении пищи, остальные же шли стрелять. Все искусство состояло в том, чтобы высмотреть бизонов на таком месте, где бы стрелок мог незаметно и против ветра подкрасться как можно ближе к стаду. Если это удавалось, человек клал возле себя патроны, искал надежной опоры для своего ружья и убивал бизона. Выстрел и свист пули привлекали внимание стада, но не пугали его. Второй бык падал от второй пули; за ним следовали третий, четвертый. Стрелявший обращал главным образом внимание на то, чтобы животные не увидели его движений. Сперва надо было убить того быка, который пытался отойти, потому что за ним могли последовать остальные. Выбрав удобное место и хорошо целясь, делая приблизительно каждую минуту по выстрелу, стрелок мог легко убить, не сходя с места, десятки бизонов. Хорнедей приводит случаи, когда один охотник менее чем в час убил, не сходя с места, 63 бизона, другой — даже 91, третий в 45 минут убил 112 бизонов.

Когда стрельба оканчивалась, начинались сдирание, сушка, собирание и упаковка шкур. После этого стрелок спешил попытать счастье на другом месте.

Так как везде, где жили бизоны, многочисленные артели охотников вели такого рода истребление, то не удивительно, что беззащитные животные исчезали с лица земли с поразительной быстротой. И день, в который навсегда прекратилось хищническое избиение бизонов вследствие почти полного их истребления, наступил скоро, неожиданно даже для участвовавших в этом истреблении.

Лемуры, или полуобезьяны, по внешнему виду мало похожи на обезьян. От обезьян они отличаются строением тела, в частности зубов. Рост, величина тела и конечностей, зубы и скелет у лемуров разнообразны. Есть лемуры величиной с кошку, есть совсем маленькие — с крысу; голова у одних похожа на собачью или лисью, у других — на голову белки. Строение рук и ног тоже довольно разнообразно, но у большинства лемуров большой палец, так же как у обезьян и человека, может противопоставляться другим пальцам. На всех пальцах ногти, только на втором вместо ногтя коготь. Такое строение конечностей сближает лемуров с обезьянами. Хвост у одних лемуров длиннее туловища, у других очень короткий. Есть лемуры, у которых хвост пушистый, а у других почти голый. Глаза у лемуров большие, ушные раковины хорошо развиты. Тело покрыто густым мягким мехом. Лемуры — сумеречные или ночные животные. Свою деятельность они ведут только ночью, а утром засыпают. Только немногие из них передвигаются днем.

Живут лемуры в Африке. Больше всего их на Мадагаскаре и соседних островах; немногие виды распространены в Индии и на Зондских островах. Водятся они в густых лесах, богатых различными плодами. Из многих известных видов лемуров мы даем описание лемура катта, тонкого лори, руконожки и долгопята.

Лемур катта очень красив и по сложению и по окраске. Длина его тела равна 40 сантиметрам, длина хвоста — около 50 сантиметров. Глаза у катта большие. Мех плотный, мягкий, несколько волнистый. Серый цвет меха в некоторых местах переходит в пепельно-серый, а в других в слегка рыжеватый. На хвосте — белые кольца.

Катта водится только в лесах юго-западной части Мадагаскара. Он живет стадами; очень ловко и красиво прыгает с дерева на дерево. Крик его напоминает мяуканье домашней кошки.

В неволе катта скоро привыкает к своему хозяину. Натуралист Полей рассказывает об одном молодом катта, жившем на французском корабле. Лемур легко узнавал своего хозяина среди экипажа и пассажиров. Он охотно играл с собакой, которая была на корабле. Иногда он забавлялся тем, что хватал кур, подходивших к его клетке, и дергал их за хвост, пока куры не начинали кудахтать. У одного матроса была маленькая обезьянка; катта обращался с ней, как со своим детенышем. Часто лемур сидел без движения, с вытянутыми руками, и пристально глядел на солнце.

В зоологических садах катта — не редкость. Благодаря своим грациозным движениям и мирному нраву он принадлежит к числу любимцев публики.

Тонкий лори ростом с белку. У него острая морда и большие глаза орехово-бурого цвета. Конечности тонкие, мех длинный, бархатистый; сверху он рыжевато-серого и желтовато-бурого цвета, снизу — сероватый или бледножелтый; вокруг глаз мех темнее.

Живет тонкий лори в Индии и на прилегающих к ней островах.

«К моему величайшему удивлению и радости, — пишет Брэм, — я нашел живого тонкого лори у одного содержателя зверинца. Это нежное создание вместе с тремя другими попало в Европу четыре года назад. Оно превосходно вынесло не только путешествие, но и жизнь в более холодной стране.

Тонкий лори.

Днем тонкий лори сидит на перекладине своей клетки и спит. Но вот наступают сумерки. Еще в полусне лори вытягивает и разминает свои длинные тонкие конечности, потом начинает медленно, неслышно шагать по жердям своей клетки и по перекладинам решетки.

По жерди или ветви он движется с замечательной ловкостью. Но, когда нужно перейти на другую ветку, он очень широко растопыривает ноги и руки и ощупывает пространство перед собой. Если он не нашел опоры сразу, руки и ноги у него начинают дрожать, будто он в опасности. У лори необыкновенно тонкое осязание. Прежде чем ухватиться за что-нибудь, он исследует этот предмет — ощупывает его. Ветвь он крепко обхватывает пальцами рук или ног. На пальцах у него есть расширенные утолщения; он так плотно прижимает их к ветви, что они кажутся прилипшими.

Смешно смотреть на лори, когда он вынужден итти по гладкому полу. Перед тем как ступить, он все ощупывает вокруг, как бы подыскивая предмет, за который можно ухватиться. Очень сильно растопырив передние и задние конечности, он наконец принимает устойчивое положение, потом, согнув колени и высоко подняв их, начинает медленно ползти, как жаба. Разница лишь в том, что жаба движется быстрее. Он рад каждому препятствию, каждому возвышению и тотчас хватается за них руками и ногами. Всего подвижнее у лори голова. Он поворачивает ее очень быстро. Его близко поставленные глаза отделены друг от друга только белым пятном, они светятся в полумраке, как раскаленные угли.

В раздражении тонкий лори издает резкое хрипение. Впрочем, его трудно вывести из равновесия. На людей и животных, если только они не находятся в его клетке, он почти не обращает внимания, только когда его трогают, хрипит и пытается укусить. Легкое поглаживание ему нравится; если тихонько чесать ему голову, он закрывает глаза». В неволе главной пищей этого лори была размоченная в молоке булка. Овощей, мяса и яиц он не ел. Насекомых, особенно мучных червей, ел чрезвычайно охотно.

О жизни тонкого лори на свободе существует много охотничьих рассказов, но еще никто не подтвердил их научными наблюдениями.

Ай-ай, или руконожка. Около ста пятидесяти лет назад путешественнику Соннеру принесли из леса, росшего на западном берегу Мадагаскара, двух странных животных. Об их существовании никто до того времени не знал. Мадагаскарцы уверяли естествоиспытателя, что они впервые видят таких животных. Они смотрели на животных и громко вскрикивали: «Ай-ай, ай-ай!» Этим «ай-ай» натуралист Соннер и назвал открытое ими животное. Ай-ай, или руконожка, достигает в длину 1 метра, хвост — около 50 сантиметров. Конечности у нее почти одинаковой длины. Пальцы очень длинные.

Ай-ай, или руконожка.

Ай-ай боится света больше, чем все известные нам млекопитающие, говорит Брэм. Если руконожку заставить проснуться днем, она машинально тащится назад в самое темное место, сворачивается клубком и закрывает лицо густым хвостом. В каждом движении, в каждом действии этого зверька заметны вялость и равнодушие. Только когда наступает ночь, ай-ай оживляется и выползает из своего темного помещения. Свет свечи, который не тревожит других животных, заставляет ее поспешно прятаться.

Движения руконожки медленны и ленивы. Но если дело идет о том, чтобы избежать беспокоящего ее света, она может быть даже проворной. Походка руконожки похожа на походку других ночных обезьян, но движется она медленнее. При ходьбе ай-ай держит заднюю часть тела выше, чем переднюю, и опирается на широко расставленные и согнутые пальцы рук. С восходом солнца руконожка укладывается спать.

Долгопят, или маки-домовой, по строению стопы и кисти как бы одновременно принадлежит и к лемурам и к низшим обезьянам: у него на кисти самый длинный палец — средний, как у обезьян и людей, а на стопе — четвертый, как у лемуров. Долгопят — небольшое животное, величиной с крысу. Тело его покрыто шерстью буровато-серого цвета с легким рыжим оттенком. Передние конечности (руки) очень короткие, задние (ноги), наоборот, чрезвычайно длинные. На втором и третьем пальцах стопы имеются когти, на остальных пальцах — ногти. Концы пальцев расширены в кружочки и образуют подушечки. При помощи этих подушечек долгопят как бы присасывается к поверхности стволов и ветвей деревьев. Маки может делать очень быстрые и большие скачки. При этом ему помогает длинный хвост.

Долгопят, или маки-домовой.

Хвост маки слабо покрыт волосами, но на конце имеет кисточку из длинных волос.

У долгопята очень большие глаза — до 1½ сантиметров в диаметре. Рот у этого лемура широкий, зубы мелкие. Эти особенности, а также длинные задние конечности и манера прыгать делают долгопята немного похожим на большую лягушку. О жизни маки-домового в неволе рассказывает натуралист Кемминг: «Маки был очень чистоплотен. Днем он много спал и прятался при этом в самые темные места. Когда дневной свет ослабевал, маки становился бодрым. Ночью он проворно двигался бесшумными прыжками».

Тот же Кемминг передает любопытные подробности о том, как у него жила самка маки с новорожденным детенышем: «Детеныш казался слабым. Его глаза были открыты, тело уже покрыто волосами, но он постоянно сосал мать и держался между ее ногами. Она закрывала его так, что виднелся только хвостик. На второй день маленький маки стал ползать по клетке. Двигался он еще с видимым напряжением, но уже добирался до верхушек палок, из которых была сделана клетка. Если окружающие желали видеть детеныша в то время, как мать закрывала его, достаточно было ее потревожить. Она злилась, брала детеныша зубами совершенно так же, как это делает кошка, и таскала его некоторое время. Когда ее не беспокоили, она тоже иногда выходила из гнезда, держа детеныша в зубах. За три недели детеныш очень вырос. Однако по несчастной случайности кто-то из служащих наступил маки на хвост; она вскоре умерла. Вслед за ней через несколько часов погиб и ее детеныш».