Кадету Джефферсону Уэллсу стоило немалых усилий упаковать свой чемодан. В его комнату в Космической Академии нагрянули трое других кадетов, изнывающих от любопытства и донимающих его расспросами.

Помощи от Норби ждать не приходилось. Хотя робот не задавал вопросов, поскольку отлично знал, куда они с Джеффом собираются отправиться, он старался произвести неизгладимое впечатление на других кадетов, изображая мудрого наставника молодежи. Размахивая своими длинными суставчатыми руками, Норби щедро раздавал советы. Вскоре он переключился на Джеффа:

— Пожалуйста, не клади запасные ботинки на дно, иначе наверху получится горб, и ты не сможешь закрыть чемодан. Засунь их в свободные места, когда закончишь укладывать все остальное. И не забудь положить новую автоматическую зубную щетку — в старой кончилась паста. Я также рекомендую захватить минимум две пары сменных носков, потому что в наших прошлых поездках у тебя часто промокали ноги, а так недолго и простудиться…

Норби продолжал монотонно бубнить под хихиканье остальных кадетов. Джефф искоса взглянул на него и положил лишь одну пару носков: в конце концов, они уезжали только на выходные.

Хотя юноше было пятнадцать лет, ему пришлось пережить много невероятных приключений. Большинство этих историй произошло из-за того, что его так называемый обучающий робот был наполовину собран из странных инопланетных деталей и имел привычку запутывать дела в самые неожиданные моменты.

Но на этот раз Джефф принял твердое решение: эта поездка будет целиком и полностью развлекательной, без тяжелых обязанностей, несчастий, опасностей и промокших носков.

— Джефф, ты не слушаешь меня, — Норби повысил голос.

— Я думаю, прилично ли выгляжу в этой парадной форме. Кажется, я немного вырос из нее.

— Не пора ли тебе перестать расти? — поинтересовался робот. — Ты уже выше Ее Величества, и…

— Смотри, ты похож на орангутанга, — язвительно заметил веснушчатый кадет. — Рукава слишком коротки, это точно.

— Не обращай на него внимания, Джефф, — сказала девушка-кадет, сероглазая, с гладкой бронзовой кожей. — Ты все равно потрясающе выглядишь в парадной форме.

— А кто такая «Ее Величество»? — спросил самый молодой кадет, чьи пухлые щеки разрумянились от любопытства.

— «Ваше Величество» — это просто почтительное обращение, — пробормотал Джефф, ненавидевший ложь. Он откинул со лба прядь каштановых волос и сердито покосился на Норби: робот не должен был выдавать секретную информацию. — Мы собираемся на день рождения к одной очень благородной пожилой леди.

Норби металлически хихикнул, и Джеффу тоже пришлось улыбнуться. Хотя Великая Джемианская Драконица, несомненно, имела благородное происхождение, ее трудно было назвать «пожилой леди». Судя по дыму, который она от волнения выпускала из ноздрей, когда неотразимый Фарго, старший брат Джеффа, расточал ей комплименты, она находилась в самом расцвете лет.

Веснушчатый кадет наморщил нос.

— На днях рождения всегда такая скукотища! Лучше останься с нами. Мы собираемся поиграть в новый вариант моей любимой компьютерной игры «Сорви-Головы». Я называю ее «Большой Космический Взрыв»…

Девушка шутливо пихнула его локтем в бок, другой кадет присоединился к ней, и все трое упали на почти упакованной чемодан Джеффа.

— Норби! Они не дают мне собраться!

Выпустив свои гибкие руки на всю длину, робот сгреб в охапку двоих ребят, поднялся в воздух на мини-антиграве (ученые Земной Федерации никак не могли скопировать это устройство) и выплыл из комнаты, выпустив их в коридоре за дверью. Прежде чем он вернулся за девушкой, она быстро поцеловала Джеффа и выпорхнула наружу, по пути подмигнув Норби.

Юноша закончил упаковывать вещи и теперь сидел на чемодане, пытаясь закрыть замок.

— Готов поспорить, ты забыл о подарке для Великой Драконицы, — заметил Норби.

— Боже мой, и в самом деле! Наверное, я просто не считаю себя настоящим почетным гостем на праздничном вечере Великой Драконицы.

— Но это глупо, Джефф.

— Вовсе нет. Когда ты вернулся с Джемии на прошлой неделе, я не получил официального письменного приглашения. Оно пришло только для «Великолепного Гуманоида, Фарли Гордона Уэллса», цитирую по памяти. Я готов признать, что Великая Драконица попросила брата захватить заодно и меня, но лишь потому, что ты мой робот и никто из нас не может перемещаться в гиперпространстве без твоей помощи.

— Она попросила Фарго взять с собой не только тебя, но и Олбани Джонс.

— Они обручены.

— А ты его младший брат. Ты этим недоволен, а, Джефф?

— Нет, конечно же… — Джефф помедлил. — Ну может быть, самую капельку. Я всегда был вторым, и согласись, это совсем непросто, когда ты на целых десять лет моложе. Олбани, Фарго и джемианские драконицы все еще считают меня ребенком.

— Если бы ты был взрослым, то не забыл бы о подарке.

— Норби! — в сердцах воскликнул Джефф. Но робот был прав. Юноша застонал, чувствуя себя полным глупцом. — Как ты думаешь, еще не поздно купить подарок?

— Не нервничай. Поскольку я гениальный робот, то уже упаковал подарок для Великой Драконицы. Он лежит во внутреннем кармане чемодана. Это дубликат голографического портрета твоего старшего брата.

— Спасибо, Норби.

— Извини, что я не положил твой портрет, но тебе он все равно не нравится, а мы с тобой всегда считали, что у Фарго поразительно фотогеничная внешность.

Секретный агент адмирала Йоно улыбался им с голопортрета, висевшего на стене. Его голубые глаза сияли, черные волосы были уложены красивой волной. У Фарго было лицо галантного кавалера, а его любовь к опасным похождениям сочеталась с тонким чувством юмора. Джефф невольно улыбнулся в ответ.

Приятный тенор прервал его размышления.

— Я рад, что младший брат ценит мое изображение, — то же самое интересное, голубоглазое лицо улыбалось с компьютерного монитора, — но я еще больше обрадуюсь, если вы поторопитесь. Мы с Олбани находимся на причале двенадцатого дока Космического Командования. «Многообещающий» уже закусил удила и бьет копытом — если вы не возражаете против такой банальной метафоры.

— А где адмирал Йоно? — спросил Джефф. Главный адмирал Космического Командования Борис Йоно замыкал узкий круг людей, когда-либо бывавших на отдаленной планете под названием Джемия.

— Ему придется провести уикэнд в дискуссиях с Советом Федерации. Похоже, Совет собирается радикально изменить протокольные и пенсионные правила — на которые ты, естественно, не обращал внимания из-за своего юного возраста и неспособности планировать на будущее. Адмирал очень расстроен. Дело не в том, что ему осталось немного до пенсии, но предложенные изменения по поводу формы офицерского состава отразятся на его бюджете. Он только что выложил кругленькую сумму за новую парадную форму… кстати, надеюсь, ты надел свою лучшую форму, Джефф?

— Та синяя, которая сейчас на мне, — это моя лучшая форма. Вся беда в руках, то есть в рукавах. Они слишком коротки.

— По-моему, сойдет. Кроме того, драконицы все равно считают нашу одежду нелепой. Правда, Ее Величество обладает загадочной способностью различать, одет ли человек так, чтобы проявить уважение к ее высокому положению в обществе. А теперь поторопись, малыш. Норби домчит тебя до места, как верный конь.

Экран потемнел. Прежде чем Джефф успел возразить, робот в самом деле мгновенно схватил его вместе с чемоданом и вылетел на антиграве в коридор. Огибая гуляющих кадетов, они помчались по залам Академии, занимавшей лишь незначительную часть гигантского колеса Космического Командования, медленно вращавшегося по орбите вокруг Марса.

— Норби, сбрось скорость, иначе нас оштрафуют!

— Я спешу попасть на Джемию. Мне не терпится встретиться со своим отцом.

Вообще-то говоря, у Норби было два «отца». Одним из них считался старый космолетчик Мак-Гилликадди, обнаруживший инопланетные части его механизма в разбитом космическом корабле и использовавший их при сборке нового робота. Другим был робот по имени Первый Ментор, оставленный на планете Джемия таинственной расой космических путешественников, которых называли Другими.

— Ты в любое время можешь совершить гиперпрыжок на Джемию и встретиться с отцом. Разве ты не собираешься поздравить Великую Драконицу и присутствовать на ее празднике?

— Разумеется, но Первый Ментор сейчас строит новую станцию головидения для дракониц, и я собираюсь помочь ему на завершающей стадии. Вы всегда недооценивали мои таланты в усовершенствовании безмозглых приборов. Джемианские роботы хорошо конструируют других роботов и чинят компьютеры, но они не могут подключаться к ним так, как это делаю я, чтобы производить тонкую наладку. Я очень умный робот, Джефф.

— Надеюсь, на этот раз у тебя не будет неприятностей с техникой.

— У меня никогда не бывает неприятностей.

— Норби!

— Ну, почти никогда.

Они уже видели причал двенадцатого дока и две машущие фигурки: Фарго и его невесту, прекрасную Олбани Джонс.

— Пожалуйста, Норби, постарайся не расстраивать Великую Драконицу в ее день рождения. У нее крутой нрав, поэтому не забывай о приличиях, ладно?

— Можешь на меня положиться, Джефф.

— Отличная посадка, что ни говори, — с гордостью произнес Норби.

— Ты великолепен, Норби, — Олбани похлопала по макушке куполообразной шляпы робота с широкими полями. Оола, Многоцелевое Домашнее Животное, глухо заворчала, недовольная тем, что девушка перестала гладить ее зеленую шерстку.

— Точное попадание, — рассеянно добавил Фарго, как будто, несмотря на весь свой прошлый опыт полетов с Норби, он и не предполагал ничего иного. Мысли его были заняты переписыванием текста песни, сочиненной в честь юбилея.

— Поразительно, — согласился Джефф. — Мы безо всяких осложнений отчалили от Космического Командования. Ты без единой ошибки подключил гипердвигатель к бортовому компьютеру корабля. Мы с легкостью вошли в гиперпространство и сразу же оказались на Джемии, в нужном месте и времени. Это выше моего понимания — с нами абсолютно ничего не случилось.

— Ты не веришь в меня, — упрекнул Норби дребезжащим голоском, свидетельствующим о крайнем расстройстве его эмоциональных контуров. Он отключился от приборной панели маленького космического катера и добавил: — Смотрите, а вот и встречающие.

Черное металлическое тело Первого Ментора сверкало на смотровом экране, словно только что отполированное, а вдалеке, за его спиной, свет джемианского солнца отражался от большого замка Менторов. Три глаза Первого Ментора сияли от счастья, нижняя пара его рук поднялась в приветственном жесте. На верхних руках сидели зеленая зверушка, от которой произошла на свет Оола, и маленькая драконица Заргл. Она принарядилась к празднику: вокруг шипов на ее спинном гребне была красиво обвита многоцветная ленточка.

С чемоданами в руках, трое людей вышли из корабля в сопровождении Норби, несущего Оолу. Та тут же спрыгнула на землю и вприпрыжку поскакала к Первому Ментору и своей матери. Заргл раскинула крылья и подлетела к Фарго с помощью золотого антигравитационного воротника, непременной принадлежности всех джемианских дракониц.

— А где адмирал Йоно? — спросила она на Земном языке, в котором за последнее время добилась значительных успехов.

Олбани объяснила ей по-джемиански. Девушка не упускала случая попрактиковаться в произношении, так как выучила язык телепатически и с тех пор почти не имела возможности говорить на нем. (Телепатия не составляет труда для тех, кто когда-то был укушен джемианской драконицей.)

— Что ж, — вздохнула Заргл. — По крайней мере, Фарго здесь. Великая Драконица с нетерпением ожидает его приезда. И разумеется, мы очень рады видеть Джеффа и Олбани.

Они направились через рощу к дворцу Великой Драконицы, в котором из людей довелось побывать одному лишь Фарго. Джефф тащился позади, не в силах избавиться от скверного ощущения, что его пригласили лишь из-за Норби. Пока Земная Федерация еще не построила надежный корабль с гиперприводом, лишь гипердвигатель Норби мог перенести любого человека с Земли на Джемию, через всю галактику. «Лучше бы я остался с другими кадетами», — с грустью думал юноша.

«Не расстраивайся», — это был Норби, прикоснувшийся к его руке и установивший телепатический контакт.

«Может быть, я помогу тебе и Первому Ментору с установкой голографического оборудования вместо того, чтобы идти на эту вечеринку?»

«Извини, но твои познания в электронике не такие уж твердые».

Это была правда. Джефф сносно разбирался во многих вещах, но в отличие от Норби, Фарго и Олбани, он не мог похвастаться блестящими познаниями в какой-то одной области. Брат однажды назвал его «мелким мастером на все руки». В то время Джефф был доволен этим определением и гордился своими познаниями в разных мелочах. Но теперь он злился на весь мир, и в первую очередь — на себя.

«Хорошо, Норби, — отозвался он. — Но полагаю, ты не будешь возражать, если я понаблюдаю за вашей гениальной работой?»

«Не стоит, Джефф. Зачем обижать Великую Драконицу в ее день рождения? Я настоятельно советую тебе отправиться на вечеринку».

«Все охотно дают мне советы, но они-то как раз делают, что хотят, а я не могу. Никто не считает меня взрослым. Я учусь в Академии и еще точно не знаю, чем займусь в жизни. Наверное, меня нельзя назвать настоящей личностью, разве что по сравнению с другими кадетами».

«Но, Джефф…»

«У Фарго, к примеру, есть любимая работа. Он одаренный певец и может очаровать любую особу женского пола, будь то на Земле или в других местах. Он доволен собой. Олбани — одна из лучших полицейских на Манхэттене, не говоря уже о том, что она красивая и очень добрая. Даже Оола, хотя она изменяет форму по желанию своего владельца, наслаждается жизнью. А драконицы, с тех пор как Менторы цивилизовали их предков и научили их размножаться почкованием, просто счастливы».

«Джефф, ты хочешь сказать, что все вокруг довольны собой, кроме тебя? Не волнуйся, это возрастное и скоро пройдет. А пока постарайся радоваться тому, что ты такой, как есть».

«Ах, оставь меня в покое!» — юноша стряхнул с себя руку робота, мучительно осознав, что раньше никогда не говорил со своим другом так резко. Чувствуя себя несчастным и виноватым, он поднялся по мраморным ступеням к широкой террасе перед дворцом.

На террасе стояли многочисленные статуи предыдущих Великих Дракониц, и все они казались Джеффу невыносимо самодовольными. Он мрачно смотрел на них. Больше всего ему сейчас хотелось быть обыкновенным подростком и заниматься обычными делами вместе с другими кадетами.

«Но я никогда не жил обычной жизнью, — подумал он. — Во всяком случае, с тех пор, как наши родители погибли в катастрофе, и Фарго пришлось воспитывать меня. Когда я купил Норби в магазине для подержаных роботов, жизнь стала гораздо интереснее, но теперь, когда я вижу довольных джемианских дракониц и их дочерей, живущих в мире и согласии…»

На этом размышления Джеффа прервались. Ему внезапно пришло в голову, что Джемия кажется ему слишком… скучной.

Дворец Великой Драконицы стоял на вершине пологого холма, возвышаясь над окрестными миниатюрными замками, в которых жили остальные драконицы. Однако сам дворец занимал подчиненное положение по отношению к огромному замку Менторов, стоявшему на значительно более высоком холме. С террасы Джефф мог видеть в отдалении джемианский океан. Поверхность суши — небольшого континента размером примерно с Австралию — была покрыта лесами, лугами и многочисленными озерами.

Даже погода на Джемии была приятной и предсказуемой. Легкий дождик шел дважды в неделю, поздно вечером. Никаких неприятностей и неожиданностей.

— Пошли, Джефф! — крикнул Фарго, стоявший у парадных дверей дворца. — Перестань изображать из себя безутешного влюбленного. Праздник скоро начнется, но мы с Олбани хотим совершить небольшую прогулку по дворцу.

Норби поднялся на антиграве к широкому плечу Первого Ментора и посмотрел на юношу сверху вниз. Его эмоциональные контуры явно были возбуждены: он поскрипывал и часто моргал.

— Мы с отцом собираемся вернуться в замок Менторов, — сказал он. — Надеюсь, ты хорошо проведешь время на вечеринке.

— Ладно, я постараюсь, — Джефф с запозданием осознал, что ведет себя как упрямый, обидевшийся ребенок.

— Развлекайтесь и веселитесь, — произнес Первый Ментор своим глубоким голосом. — Мы с Норби придем попозже и доложим о наших успехах.

— Не ешь много сладкого, Джефф, — предостерег робот. Тот пожал плечами и промолчал. На душе у него стало еще тяжелее.

У гостей с Земли забрали их чемоданы, и к ним присоединилась драконица Зи — мать Заргл, решившая стать экскурсоводом. Она провела их по дворцу, с такой тщательностью и энтузиазмом описывая его красоты, что когда осмотр подошел к концу, Джефф почти обессилел от старания выглядеть жизнерадостным и заинтересованным. Он заметил, что Фарго и Олбани тактично не стали упоминать о том, что земные короли и императоры некогда владели значительно более грандиозными и роскошными дворцами.

В длинной галерее, увешанной картинами, Зи указала на последний холст — самый большой, оправленный в резную раму.

— Это моя бабушка. Теперешняя Великая Драконица была ее первой почкой, а моя мама — второй[1]. Она была, пожалуй, самой прекрасной из всех Великих Дракониц — маленькая и стройная, с особенной бледно-зеленой чешуей. Я хорошо ее помню.

— Да, она очень красива, — согласилась Олбани. — А когда она умерла?

— Что вы, она вовсе не умерла. По крайней мере, мы в этом уверены. В каждом антигравитационном воротнике, которые мы носим, есть миниатюрный монитор жизненных функций, подающий сигнал Менторам в случае болезни драконицы. Они бы сообщили нам о кончине Старейшей Драконицы.

— Вы давно не получали известий от нее? — поинтересовался Фарго.

— Да, с тех пор, как она удалилась на покой, будучи еще в расцвете сил. Большинство пожилых дракониц проводят остаток своих дней в семье, продолжая заниматься живописью или музыкой, но некоторые становятся руолон… Заргл, я не знаю, как перевести это слово.

— Отшельницами, — подсказала ее дочь. — Эти глупые пожилые дамы отправляются на уединенные острова на другой стороне планеты. Я бы ни за что не согласилась жить там. Лишиться всех друзей и развлечений — какая тоска!

— Ты еще ребенок, дорогая, — заметила Зи. — Мы, джемианские драконицы, с огромным уважением относимся к тем, кто хочет провести остаток жизни в общении с природой и в философских раздумьях. Старейшая — одна из таких отшельниц, причем самая мудрая. Я надеюсь, что она здорова и сможет прийти на праздничный вечер. До сих пор бабушка отклоняла все приглашения, которые моя тетя посылала ей, когда стала Великой Драконицей.

— Мама не сказала вам, как они с Великой Драконицей тревожатся за Старейшую, — шепнула Заргл, пока Зи открывала стеклянные двери в дальнем конце галереи. — Согласно нашей истории, все предыдущие Великие Драконицы оставались здесь и пользовались привилегиями, даруемыми Старейшим. Очень странно, что отшельница никогда не покидает свой остров и не навещает нас.

— Дорогая, — предостерегающе произнесла Зи, отступив в сторону, чтобы люди могли выйти на заднюю террасу дворца. — Моя бабушка еще в молодости была необычной Великой Драконицей — очень хрупкой и, на мой взгляд, чересчур интересовавшейся тайнами бытия и сознания. Без сомнения, она достигла вершин медитации, но мне хочется надеяться, что она не забывает есть и содержит себя в чистоте.

Олбани и Фарго вышли на террасу, но Джефф помедлил.

— А Старейшая радовалась жизни, когда она была Великой Драконицей? — неожиданно спросил он.

— Не думаю, — ответила Зи. — Пожалуйста, не говори об этом при моей царственной тетушке, но Старейшая всегда вела себя так, словно остальные драконицы были недостаточно воспитаны, разумны и умелы. Она могла бы остаться Великой Драконицей еще на несколько лет, но подала в отставку. А после этого, как уже говорила Заргл, она так и не вернулась к нам.

Джефф последовал за ней на террасу. Несмотря на свое уныние, он залюбовался видом, открывшимся перед ним. Терраса заканчивалась широкой мраморной лестницей, ведущей к огромной арене, покрытой мягкой травой и окруженной купами садов. В самом центре арены бил фонтан, подсвеченный разноцветными прожекторами; в воде плавали золотые рыбки. С ветвей деревьев свисали лампы, а на газоне через равные промежутки было расставлено множество низких столиков.

— Посмотрите на дракониц! — воскликнула Олбани. — Их здесь сотни!

Драконицы порхали над кронами деревьев и одна за другой совершали мягкую посадку за столики. Каждая приносила с собой лампу, и вскоре вся арена засверкала огнями.

— Практически все явились на праздник, — заметила Зи.

— Вот так вечеринка! — воскликнул Фарго. — Неужели они думают, что услышат мой голос на этом грандиозном футбольном поле?

— Не волнуйся, дорогой Фарго, — сказала Заргл. — Твой голос будет передаваться через усилители. Менторы об этом позаботятся.

Зи кивнула.

— Мы ждем, что новая станция головидения вот-вот будет запущена. Теперь, с приездом Норби, есть надежда, что она заработает еще до начала празднества. Те немногие, кто не смог попасть во дворец, увидят и услышат речь Великой Драконицы точно так же, как если бы они лично присутствовали здесь.

Заргл хихикнула.

— Великая Драконица надеется, что с запуском новой станции все собрания нашего Совета будут полностью голографическими. Но когда дело касается угощения, все предпочитают собираться здесь, так что расходов у нее не убавится.

— Я не согласна, — заявила Зи. — Многие джемианцы стали такими домоседами, что ненавидят путешествия. Возможно, сегодня мы в последний раз увидим столь представительное собрание. Поэтому-то мы так надеемся, что Старейшая Драконица согласится прийти. Когда придет ответ от нее, Первый Ментор сразу же отправится за ней на своем корабле.

— Как вы общаетесь с отшельницами? — спросил Фарго.

— Это трудное дело, поскольку они отказываются от любой технологии, за исключением своих антигравитационных воротников. Они растят овощи и, насколько мне известно, собирают водоросли и мелких съедобных существ в океане. Раз в месяц Менторы посылают автоматический флайер, который облетает их острова и доставляет письма от нас.

— Но они такие упрямые, что не пользуются флайерами для передачи своих ответов, — добавила Заргл. — Вместо этого они используют огненных пчел.

— Огненных пчел? — переспросила Олбани. — Это насекомые, живущие в огне?

Заргл указала на ночной цветок, лепестки которого только начали распускаться в наступающих сумерках. В чашечке цветка сидело насекомое размером примерно с земного шмеля, но с багряным туловищем и крылышками. Из выпуклости на спине насекомого время от времени появлялись вспышки фиолетового света.

— Вроде светлячка, — прошептала Олбани. — Но похоже на пчелу.

— Поэтому я так перевела наше название, — с гордостью сказала Заргл. — Я единственная джемианка, видевшая ваших земных светлячков, но, боюсь, наши огненные пчелы гораздо красивее.

— В самом деле, — согласилась девушка. — Но если они передают сообщения вспышками света…

— …от острова к острову, а затем на континент, — перебила Зи. — Или, если ответ требуется немедленно, они сигналят почтовому флайеру, который передает сообщение в замок Менторов.

— Наши земные светлячки недостаточно разумны для такой работы, — заметил Фарго. — Впрочем, эти огненные пчелы тоже не кажутся сообразительными.

— Они не обладают индивидуальным разумом, — согласилась Зи. — Зато они образуют рудиментарный ульевый разум, способный передавать и принимать сообщения. Кроме дракониц, это единственные существа на Джемии, обладающие хотя бы зачатками разума.

— Ты не упомянула о морских драконах, — сказала Заргл.

— Они неразумны. Это ужасные и злобные существа, происходящие от древних примитивных драконов и приспособившиеся к жизни в океане. Надеюсь, Старейшая не попала в пасть к одному из них. Она очень любила плавать. Наши озера совершенно безопасны, но океан — совсем другое дело.

Джефф впервые услышал о существовании опасных мест на Джемии. Он был заинтригован и уже собирался предложить поездку к океану, когда из дворца важно вышли четыре драконицы и встали по четырем углам задней террасы. Они подняли странные изогнутые рожки и протрубили громкий сигнал, после которого сразу же воцарилась тишина.

Драконицы, сидевшие за столиками, встали и повернулись к задней террасе. Гости с Земли вместе с Зи и Заргл отошли в сторону.

Двойные стеклянные двери распахнулись, и Великая Драконица вышла из дворца. Ее встретили приветственные возгласы. Она выглядела великолепно в украшенной самоцветами золотой накидке, с рубиновыми колпачками на клыках и хвостовом гребне и множеством колец, нанизанных на когти.

— Боюсь, Великая Драконица заметно поправилась со времени моего последнего визита, — пробормотал Фарго. — Вряд ли она согласится на диету. Но тем не менее я рад, что она оставила один коготь свободным для моего подарка.

Он вынул маленькую коробочку из кармана своего наимоднейшего пиджака и подошел к виновнице торжества. Толпа гостей внизу затаила дыхание. Происходило неслыханное: кто-то осмелился приблизиться к владычице, прежде чем она произнесла свою приветственную речь!

Фарго низко поклонился и протянул коробочку Великой Драконице. Она сняла крышку, выдохнула небольшой язычок пламени от радости и удивления и прижала Фарго к себе. Поскольку он был ниже на полголовы, ее горячее дыхание опалило ему макушку. Он поморщился, но нашел в себе силы очаровательно улыбнуться. Высвободившись из когтистых объятий, Фарго снова поклонился и попятился к Джеффу и Олбани.

— Я подарил ей кольцо с огненным опалом, — прошептал он. — На земле опалы не так уж дороги, зато здесь их нет. По-моему, огненный опал очень соответствует темпераменту Ее Величества.

Великая Драконица широко раскинула крылья.

— Приветствую вас, мои джемианские подданные и дорогие гости с Земли! — загремел ее голос. — Я рада, что вы пришли. Желаю вам от души повеселиться на вечере в честь моего дня рождения.

Она наклонила голову, и все снова разразились радостными криками.

— И это вся речь? — обескураженно спросил Фарго.

— На своих днях рождения тетушка любит выглядеть величественной и немногословной, — пояснила Зи. — После угощения будут еще речи, а потом ты исполнишь свою песню.

Рубиновые колпачки на клыках Великой Драконицы ярко сверкнули в широчайшей улыбке, растянувшей ее пасть от уха до уха. Она подала знак драконицам-герольдам. Те подняли свои инструменты и еще раз громко протрубили сигнал.

— Мы будем есть, — объявила хозяйка праздника. В этот момент она очень напоминала судью, оглашающего обвинительный приговор.

— Интересно, это «мы» означет «все мы» или только царственную особу? — пробормотал Фарго. — Я, например, проголодался.

— Давайте последуем за тетушкой, — предложила Зи. — Я буду идти немного впереди вас, потому что инопланетянам не подобает следовать сразу же за Великой Драконицей.

— Они могут случайно наступить на ее великолепный плащ, — буркнул Фарго. — Не беспокойтесь, мы с Олбани знакомы с правилами церемониального протокола.

Олбани улыбнулась. Мэр Манхэттена, приходившийся ей отцом, ничуть не напоминал особу королевской крови.

Пока Зи вела маленькую группу по мраморным ступеням вслед за Великой Драконицей, Джефф ощущал на себе внимательные, изучающие взгляды. Все джемианские драконицы уже слышали о землянах, но многие еще никогда не видели их.

Зи указала на центральный фонтан.

— Тетушка установила его на месте плавательного бассейна. Она утверждает, что после злоключений с Джеффом и Норби на Нухленонии с нее достаточно купаний, за исключением ритуального утреннего омовения[2]. Когда Старейшая была Великой Драконицей, она пользовалась бассейном для собраний Совета. Это случалось довольно часто, потому что в то время Менторы были еще парализованы и ржавели в своем замке. Лишь потом появились вы и освободили их[3].

— Извините, Зи, я не поняла вас, — сказала Олбани. — Великая Драконица собирала Совет рядом с бассейном?

— Не рядом с ним, а в нем. Моя бабушка считала, что коллективное плавание облегчает совместную работу.

Фарго приподнял брови.

— А что, если кто-нибудь случайно наглотается воды? Разве это не повлияет на биохимический процесс, с помощью которого вы выдыхаете пламя?

Зи улыбнулась.

— Думаю, бабушка специально добивалась этой цели. Обычай проводить совещания в плавательном бассейне обеспечивал безопасность даже при самых серьезных разногласиях, когда атмосфера начинала накаляться.

— Я должна рассказать об этом своему отцу! — воскликнула Олбани. — Пожалуй, бассейн вместо большого стола в городской ратуше заметно улучшит обстановку на совещаниях в мэрии. Кроме того, мой отец плавает лучше остальных членов Совета.

— Манхэттенская политика значительно более опасна и увлекательна, чем все, что происходит на Джемии, — заметил Фарго, чмокнув свою невесту в розовую щечку.

— Не забывайте, что Джемия когда-то была опасным местом, — сказала Зи. — Прежде чем Другие оставили здесь Менторов, которые цивилизовали наших предков биоинженерными методами, мы, драконы, были свирепой шайкой огромных животных. Мы остались единственными наземными хищниками, поскольку съели всех остальных.

— Ваши предки все еще живут в океане, — напомнила Олбани.

— Да, это так, — печально отозвалась Зи. — Некоторые из нас любят порыбачить и утверждают, что свежая пища лучше синтетического протеина и овощей с гидропонных плантаций. Но рыбалка — очень опасное развлечение. Я беспокоюсь за Старейшую, ведь она любила порыбачить.

Они подошли к большому столу с табличкой «Для Великой Драконицы и ее гостей».

— Тетушка будет приветствовать знакомых за другими столами, а мы посидим здесь и подождем ее, — сказала Заргл.

Земляне расселись на подушках, специально приготовленных для бесхвостых существ, не способных с удобством устроиться в джемианских креслах.

— Мне нравится здесь, на Джемии, — призналась Олбани, обводя взглядом счастливых, резвящихся дракониц. — В нашей земной истории гораздо больше зла, чем в вашей, а так как я полицейский, то знаю, что правонарушения еще не изжиты. А вы такие мирные и так довольны своей жизнью!

Джефф поморщился.

— Попробуй цагли, — Заргл протянула Джеффу пурпурный шарик.

— Что это?

— Специальная праздничная закуска: фаршированные шарики из листьев дерева, растущего на другом конце нашего континента.

Юноша принялся жевать, даже не спросив, чем нафаршированы листья. На вкус цагли напоминал шпинат со сливовой начинкой — непривычно, но терпимо. Он взял еще один шарик. Ему не хотелось разговаривать, так как все сразу же догадались бы, что он совсем не рад празднику. Великая Драконица выглядела необычайно довольной, и он боялся испортить ей настроение.

Фарго взял большой кусок того, что считалось на Джемии праздничным пирогом, намазал его сиреневым джемом, откусил кусочек и расплылся в улыбке.

— Ваше Величество, Вы великолепная повариха!

Та улыбнулась в ответ.

— Я сама испекла пирог.

Джефф подумал о том, что такое поведение типично для брата, заранее узнавшего от Зи, что Великая Драконица собственноручно приготовила праздничный пирог. Что ж, дипломатичность была одним из многих талантов Фарго.

— А ты умеешь готовить, Джефф? — спросила Заргл.

— Не очень хорошо. У меня ничего не получается очень хорошо.

— Мой брат очень практичен, — быстро вставил старший Уэллс. — У него больше здравого смысла, чем у большинства людей.

Джефф понимал, что плохое настроение машает ему видеть все в истинном свете, но продолжал избегать общения, сгорбившись на своей подушке, чтобы не привлекать к себе внимания.

В этот момент один из маленьких неразумных рабочих роботов подкатился к столу и вручил Великой Драконице сложенный листок бумаги. Она развернула его и начала читать. Из ее пасти вырвался горестный стон; большие слезы потекли по ее чешуйкам и закапали в салат.

— Мама опять отвергла мое приглашение!

— Боже мой! — воскликнула Зи. — Старейшая дала какое-нибудь объяснение?

— Мама никогда не снисходит до объяснений! — Великая Драконица вытерла глаза кочником своего парадного плаща. — Она вообще ничего не сообщает о себе. Огненные пчелы на ее острове просто просигналили «нет» почтовому флайеру, а тот послал сообщение компьютеру в замке Менторов.

— Раз уж так происходит из года в год, то, может быть, мы просто забуем об этом, и… — осторожно начала Зи.

— Но в моем приглашении было ясно сказано, что это совершенно особенный праздник! На нем присутствуют гости с другого конца галактики, и кроме того, это может быть последний раз, когда все драконицы собираются вместе — не только ради моего дня рождения, но чтобы выразить свою благодарность за счастье жить на Джемии, самой прекрасной планете во Вселенной!

Джефф заметил, как его брат переглянулся с Олбани и улыбнулся ей. По мнению Фарго, лишь Земля заслуживала такого определения.

— Дорогая тетушка, — успокаивающе тоном произнесла Зи. — Старейшая, несомненно, наиболее стойкая из наших отшельниц, а разве их предназначением не является одиночество и размышления о бренности жизни?

Великая Драконица фыркнула.

— Это уж точно, но как мама может о чем-то размышлять, будучи запертой на самом дальнем островке в джемианском океане? Она действительно Старейшая, но за пятьдесят лет никто из нас не пользовался плодами ее мудрости. Она отвергает нас! Она отвергает меня!

— Но, разумеется, Вашей мудрости достаточно для разумного правления, мадам, — галантно произнес Фарго. Великая Драконица смахнула слезинку, похлопала его по плечу и громко всхлипнула.

— Ну хорошо, хорошо. Мне просто хотелось бы, чтобы мама сообщала о себе. Это было бы достаточным подарком на день рождения. Мы, драконицы, живем долго, но не бессмертны. Через пятьдесят лет я имею право знать, все ли в порядке с моей мамой, и не говорите мне, что я должны слепо доверять сигналам этих огненных пчел!

Зи изумленно взмахнула когтистыми лапами.

— Но огненные пчелы не умеют лгать!

— Как знать, может быть, на том острове они одичали и даже стали злобными. О, мои крылья и когти, неужели моя мама больна или даже умерла?

— Пошлите ей еще одно приглашение, — предложила Олбани.

— Что толку? — Великая Драконица выдохнула облачко дыма и тяжело опустилась на тронное кресло, вынесенное наружу специально ради этого случая. Ее золотой плащ развевался за ее спиной, хвостовые шипы обвисли. Она снова расплакалась.

— Вечеринка определенно испорчена, — прошептала Заргл на ухо Джеффу. — Наверное, Старейшая в самом деле умерла.

Юноша с трудом встал: его ноги затекли от сидения на низкой подушке.

— Ваше Велиичество, мой робот может быстро доставить меня к Вашей матушке, и тогда мы выясним, больна она или нет, — сказал он. — Норби узнает координаты ее острова у компьютера в замке Менторов, и мы немедленно отправимся туда.

— Превосходная идея! — Великая Драконица медленно выпрямилась. — Я с самого начала догадывалась, что земляне — весьма разумные существа. Это в полной мере относится к тебе, Джефф. Даже если ты не убедишь маму явиться на наш праздник, я буду у тебя в неоплатном долгу, если ты выяснишь, как она себя чувствует. А если случилось самое худшее, вы с Норби должны принести мне… сами знаете что. Принесите ее сюда. Это вам по силам?

— Если понадобится, мы вызовем корабль.

— Джефф, — сказал Фарго. — Тревога Ее Величества уляжется быстрее, если Норби сразу же вернется сюда вместе со Старейшей, а потом заберет тебя с острова. Конечно, если ты не боишься немного побыть в одиночестве.

— Разумеется, нет! — Джефф неожиданно понял, что ему хочется немного остаться одному. Обычно он был либо дома, вместе с Фарго, либо в Академии, с другими кадетами. А остаться одному, без Норби… вот уж действительно, настоящее одиночество!

«Я нуждаюсь в этом, — подумал он. — Может быть, я наконец избавлюсь от дурного настроения».

— Я сделаю все, чтобы привести сюда Вашу матушку или хотя бы передать Вам устное сообщение от нее, — сказал он, поклонившись Великой Драконице.

— Мама живет в пещере на маленьком острове, на самом севере архипелага. Даже без координат Норби легко обнаружит его с низкой орбиты над планетой.

— Я иду за ним. Может быть, мы даже успеем вернуться до конца торжества.

Не останавливаясь, чтобы узнать мнение Фарго, Джефф взбежал по мраморной лестнице, пересек дворцовые покои и вышел на переднюю террасу, где ему поневоле пришлось остановиться. Замок Менторов стоял довольно далеко, на высоком холме, а он забыл спросить, где находится новый центр голографической связи. Собственная глупость настолько обескуражила Джеффа, что ему не хотелось возвращаться и спрашивать. Прогулка могла бы помочь ему немного развеяться, но, к несчастью, у него было мало времени.

Телепатический контакт с Норби на большом расстоянии был невероятно труден и раньше удавался ему лишь несколько раз. Даже драконицы и Менторы могли общаться телепатически, лишь прикасаясь друг к другу. Юноша опустился на верхнюю ступеньку террасы и попытался настроиться на своего робота, но что-то мешало ему сосредоточиться.

— Что ты здесь делаешь, Джефф? Дуешься на весь мир?

— Норби! Ты уловил мое телепатическое сообщение?

— Какое сообщение? — Робот подплыл к Джеффу и со стуком приземлился на террасе. — Я пришел объявить, что благодаря моим усилиям станция головидения находится в превосходном рабочем состоянии.

— Это здорово, но у нас нет времени на похвальбу перед Великой Драконицей. Она хочет, чтобы мы нанесли визит ее матушке. Нужно вернуться в замок Менторов и выяснить точные координаты острова, где она находится.

Глаза Норби закрылись. Через несколько секунд он открыл их и произнес:

— Я узнал координаты. Настроившись на несущую волну коммуникации между дворцом и замком, я могу обращаться к компьютеру, не подключаясь к терминалу. Гениально, не правда ли?

— Да, конечно. Но нам нужно торопиться.

Взяв Джеффа за руку, робот поднялся над дворцом на антиграве. Потом он остановился.

— В чем дело? Отсюда открывается потрясающий вид на окрестности, но нам нужно успеть вернуться на вечеринку — либо со Старейшей, либо с ее посланием.

— Если ты помнишь, Другие вывели на орбиту вокруг Джемии спутники, генерирующие силовое поле. Оно мешает войти в атмосферу планеты или выйти из нее в нормальном пространстве. Я рассчитываю маршрут в гиперпространстве, который позволит нам появиться на другой стороне Джемии.

— Обычно ты не раздумываешь над такими вещами.

— За последние несколько часов я перегрузил свои логические контуры, готовя к запуску суперсовременную станцию головидения для Джемии. Так, давай посмотрим… Поехали!

Независимо от того, сколько раз Джеффу приходилось бывать в серой пустоте гиперпространства вместе с Норби, оно всегда вызывало у него приступ страха, похожий на нервную щекотку. Он знал, что не может выжить за пределами защитного поля робота. Кроме того, обычные органы чувств не работали в гиперпространстве, если только человек не находился на борту космического корабля. Это означало, что они с Норби могли общаться только телепатически.

«Давай выбираться отсюда. Мне нравится здесь не больше, чем всегда».

«Я тороплюсь, Джефф. Держись».

Яркий солнечный свет ударил юноше в глаза и ослепил его. Поморгав, он увидел, что они летят над каким-то огромным осторовом. Сначала он не мог сообразить, как высоко они находятся, но потом разглядел внизу зеленые пятна растительности. Воздух казался разреженным и был со странным запашком.

— Что случилось с растительностью, Норби? И не кажется ли тебе, что эта территория слишком велика для острова?

— Прошу прощения, я малость перепутал, — робот опустился пониже. — Это главный континент, и мы находимся очень высоко.

Он продолжал снижаться.

— Я не вижу замка Менторов и дворца Великой Драконицы. Норби!

То, что находилось внизу, представляло собой огромное болото, в котором копошились скользкие существа, напоминавшие нечто среднее между змеями и лягушками.

— Ты вернулся в прошлое вместо того, чтобы переместиться в пространстве! — завопил Джефф. — До того, как Другие высадились на Джемии! До того, как Менторы построили замки и начали приучать дракониц к цивилизации! Даже до того, как здесь вообще появились драконы! Я не вижу внизу ни одного существа разумнее пресноводной амфибии.

— Извини. Я попробую еще раз. Наверное, будет лучше перелететь к тому месту, куда мы собирались попасть, и оттуда вернуться в наше время.

Норби снова начал подниматься, пока у Джеффа не закружилась голова. Потом робот помчался над планетой с такой скоростью, что когда они вылетели на ночную сторону, созвездия превратились в смазанные полосы света. Звезды Джемии были не только ярче, но и более многочисленны, чем в ночном небе Земли.

— Я могу различить другие планеты этой системы, — сказал Джефф, когда Норби остановился и повис в воздухе неподалеку от северного полюса. — Вон первая планета — Солнечное Пастбище, как ее называют драконицы. Вроде нашего Меркурия, только гораздо больше.

— Джемия следующая, а третья — Облачный Дом. Но она выглядит как-то неправильно, Джефф. Посмотри на этот красноватый оттенок. В наше время она кажется пушисто-белой из-за особой атмосферы, окружающей ее, как на некоторых спутниках в нашей Солнечной системе; я имею в виду спутники Сатурна и Юпитера.

— Но откуда на этой мертвой планете потом появилась атмосфера? Это очень странно, Норби. — Голос юноши прервался, потому что их окружило защитное поле Норби. Они вышли за пределы атмосферы Джемии.

«Здесь нет защитного поля, Джефф. Должно быть, мы попали в прошлое задолго до того, как Другие обнаружили Джемию».

«Пожалуйста, давай совершим гиперпрыжок к Облачному Дому и посмотрим, что там происходит. Может быть, какой-то естественный феномен уничтожил предыдущую атмосферу и она еще не успела восстановиться?»

Они нырнули в гиперпространство и вынырнули обратно так быстро, что Джефф не успел подготовиться к неприятному ощущению падения, когда оба вышли в нормальный космос. Они находились лишь в нескольких километрах от поверхности планеты, покрытой красноватой почвой и ржаво-бурыми валунами.

«Здесь вообще нет атмосферы. Даже такой, как на Марсе, прежде чем земляне начали строить там свои купола. Наверное, Другие считали Джемию исключительной планетой и окружили ее силовым барьером, чтобы в будущем мирные драконы жили на поверхности, а не блуждали по опасной джемианской системе».

«Верно, Норби. Джемия — единственная планета в этой системе, где жизнь возникла естественным путем, как у нас на Земле. Но дракониц устраивает оседлая жизнь, в то время как люди вышли в космос, колонизировали другие планеты и построили орбитальные станции, вроде Космического Командования. Мне больше нравится быть человеком».

«Рад, что тебе хоть что-то нравится. Это первое разумное высказывание, которое я слышу от тебя за сегодняшний день. Может быть, я попробую путешествовать во времени короткими прыжками, чтобы выяснить, когда на Облачном Доме появилась атмосфера?»

«Хотелось бы, но у нас нет времени. Я думаю, Другие пробовали оживить эту планету, но после экспериментов с атмосферой переключились на Джемию, где уже существовала жизнь».

«Я бы мог вернуться обратно в ту же секунду. Тогда мы потратим лишь наше биологическое время и все равно попадем к Старейшей Драконице».

«Мы не можем рисковать, Норби. Как бы мне ни хотелось удовлетворить свое любопытство, нам нужно увидеть Старейшую».

«Но я хочу выяснить…»

«Готов поспорить, ты не сможешь вернуться отсюда в наше время и найти Старейшую Драконицу!»

«То есть как это, не смогу? Я гениальный робот!» — Норби умудрился передать чувство обиды даже при телепатическом контакте.

«Тогда докажи это. Ты уже устроил путаницу, и если мы появимся во дворце после окончания вечеринки, могу себе представить…»

«Я тоже, Джефф. Когда Великая Драконица рассержена, она изрыгает жуткое пламя».

На этот раз гиперпрыжок продлился немного дольше обычного, но когда они возникли в обычном пространстве, то увидели маленький островок со скалистой вершиной в центре и темным отверстием пещеры у основания скалы, неподалеку от песчаного пляжа.

— Это правильное время, и я уверен, правильное место. Ты должен признать, что я сработал безукоризненно.

— Да, Норби. Но как ты узнаешь, тот ли это остров, который нам нужен?

— Тот самый, не сомневайся. Я ввел нужные координаты, да и в любом случае к северу отсюда не видно никакой суши. К счастью, на Джемии нет ледниковых шапок, как на Земле. Здесь не так тепло, как во дворце Великой Драконицы, но думаю, прохлада для тебя даже приятнее. Спускаемся?

— Я не вижу внизу Старейшей. Вообще-то, я не вижу ничего, кроме скал и растительности, — Джефф нахмурился, что-то припоминая. — Великая Драконица сказала мне, что ее матушка была самой маленькой и изящно сложенной из всех джемианских дракониц. Возможно, она прячется под теми деревьями или в пещере. Давай поищем ее.

Норби опустился на землю перед входом в пещеру. Ручеек, струившийся с каменного карниза, приятно журчал невдалеке. Вокруг никого не было, но старательно возделанные овощные грядки на другой стороне ручья указывали на присутствие разумного существа.

— Приятное место, — заметил Джефф, расстегнув верхнюю пуговицу своего парадного кителя. — Может быть, ночи здесь холодные, но днем довольно тепло. Только посмотри на эти великолепные овощи! Тот, кто их вырастил, хорошо разбирается в агрономии. И готов поспорить, цветочные клумбы тоже не выросли сами по себе. Я бы не возражал пожить отшельником в такой обстановке.

— Почему она не вышла встретить нас? — спросил робот.

— Она отшельница… Норби, мы с тобой дураки!

— Только не я! Что ты имеешь в виду?

— Мы с тобой появились на Джемии через много лет после того, как Старейшая сложила с себя полномочия Великой Драконицы. Если она прячется где-нибудь здесь, то, наверное, потому, что никогда раньше не видела человека или робота, похожего на тебя. Мы могли испугать ее.

— Особенно потому, что мы говорим на Земном языке.

— Ты прав, — Джефф перешел на джемианский: — Здравствуйте, мадам Старейшая! Мы пришли с приветствиями от вашей дочери, Великой Джемианской Драконицы. Вы здесь?

Ему никто не ответил.

— Мы ищем Старейшую Драконицу! — закричал юноша. — Это ее остров или мы ошиблись адресом?

Из отверстия пещеры послышался слабый звук, весьма похожий на человеческий храп. Он сопровождался облачком дыма, медленно поплывшим к незваным гостям.

— Она спит, — прошептал Джефф. — Нам следует помнить о том, что она очень пожилая леди. Мне страшно не хочется будить ее, но время уходит, и мы должны возвращаться обратно. Сможем ли мы разбудить ее, не испугав при этом? Наверное, с годами она стала еще более маленькой и хрупкой. Скажи, у джемианских дракониц не бывает сердечных приступов?

— Не знаю, Джефф. Никогда не спрашивал.

— Наверное, нам стоит немного подождать. Пусть проснется сама и выйдет из пещеры.

— Как ты справедливо заметил, у нас нет времени. Я пойду в пещеру. Ты знаешь, как я тактичен, верно?

Прежде чем Джефф успел возразить, Норби подплыл по воздуху ко входу в пещеру и завопил во всю мощь:

— Эй, Старейшая, вы здесь?

— Норби, нельзя так обращаться к бывшей Великой Драконице!

Выругавшись сквозь зубы, Джефф направился к пещере. Робот, вопивший на пределе своих сил, неожиданно исчез внутри.

Джефф столкнулся с ним у самого входа. Металлический бочонок, вылетевший наружу, ударил его в грудь и едва не опрокинул на землю.

— Держи меня! Спаси меня!

— Спасти тебя? Тебе полагается защищать меня!

— Но ты органическое существо, и ты любишь животных, даже самых жутких и странных. В тебе есть эта особенная черта, даже Фарго так говорит.

— Что там за животное?

— Ужасный монстр! Самое страшное чудовище, которое я когда-либо видел. Оно открыло один огромный глаз, посмотрело на меня, а потом мои сенсоры уловили его жаркое дыхание…

— Настоящее одноглазое чудище, вроде циклопов из греческих мифов?

— Да! Давай уйдем отсюда. Я готов признать, что струсил. Более того, я ошибся и доставил тебя не на тот остров.

Джефф оглянулся по сторонам.

— Но этот сад явно выращен разумным существом. О, Норби! Если морские драконы научились выходить на сушу, то один из них мог напасть на Старейшую!

— И теперь ждет новой добычи. Например, нас с тобой.

— Если это чудище съело Старейшую, нам нужно провести расследование. Я не могу вернуться к Великой Драконице и сказать, что мы обнаружили монстра…

— …переваривающего ее матушку.

— Норби, ты должен вернуться туда. Никакое органическое существо не захочет полакомиться металлическим роботом.

— Откуда ты знаешь? Этот глаз был такой огромный, а зубы еще больше! Может быть, у монстра есть специальный аппарат для перемалывания пищи, как у некоторых земных птиц.

— Камешки в зобу?

— Вот-вот, и оно воспользуется моим бочонком вместо камешка. Я не хочу идти туда. Скажи Великой Драконице, что мы не смогли отыскать остров.

— Я отказываюсь лгать! — Джефф сжал кулаки. — Я взрослый человек и не буду вести себя, как испуганный ребенок. Я иду туда.

Он решительно вошел в тень пещеры. Норби на цыпочках следовал за ним.

— Норби, я ничего не вижу.

— Я просканировал внутренность этой пещеры, — сухим, педантичным тоном ответил робот, пытаясь сохранять спокойствие. — Там есть что-то огромное.

— Но что именно?

— Не знаю.

— Может быть, твои сенсоры ошибаются. Возможно, тебе просто показалось, будто ты что-то увидел.

— Тогда как ты объяснишь шум, который мы услышали раньше?

Раздосадованный своей нелогичностью, Джефф сделал шаг вперед и крикнул:

— Мадам Старейшая? Мы пришли к Вам с миром!

Внезапно в темноте появилась люминесцирующая щель, которая начала расширяться и округляться. Это зрелище сопровождалось звуком, похожим на медленный рокот океанского прибоя, накатывающегося на пустынный берег.

Джефф прикоснулся к Норби.

«Будь готов уйти в гиперпространство по моему приказу».

«Надеюсь, я успею вовремя».

Юноша всмотрелся в люминесцирующий круг, и внезапно его желудок мучительно сжался. Он понял, что видит огромный глаз, чье веко только что поднялось.

«Джефф, я хочу уйти!»

Глаз моргнул, и на некотором растоянии от него в темноте возникла другая щель. Вскоре на пришельцев смотрели два огромных глаза.

Послышался громкий скребущий звук, словно огромный хвост зашуршал по камням где-то в глубине пещеры. Затем в темноте зашевелилось нечто поистине гигантских размеров.

Джефф начал пятиться к выходу.

— Давай уйдем сейчас, — умолял Норби.

— Подожди. Мы должны выяснить, не съело ли оно Старейшую Драконицу.

— Вряд ли этот монстр будет настолько любезен и сообщит тебе, что он ел на обед. Иногда твое любопытство доставляет нам больше неприятностей, чем любые мои ошибки. Я предлагаю вернуться на главный континент и доложить обо всем Великой Драконице.

— Доложить ей, что мы так и не попытались узнать, была ли ее матушка съедена чудищем из пещеры? Нет, Норби. Сначала нам нужно получить информацию. Кроме того, оно не набросилось на нас. Возможно, оно снова заснет…

Пещера наполнилась угрожающим грохотом, перемежавшимся с отвратительным скрежетом, как будто кто-то точил когти о каменную стену.

— Что ты сделало со Старейшей Драконицей? — завопил Джефф, забыв перейти на джемианский язык.

Из глубокой тени по направлению к выходу двинулся темный, угрожающий силуэт. Пока Норби пытался оттащить друга назад, он увидел, как существо медленно движется вперед, приближаясь к полоске света перед пещерой.

— Джефф, ты только посмотри на эти дикие глаза и на размер клыков! Эта махина еще больше, чем предки цивилизованных драконов! Это морской дракон, примитивный и опасный. Я хочу уйти отсюда!

— Как этот дракон может быть морским, если у него есть задние и передние лапы? Наземные животные, вернувшиеся в океан, с течением времени обычно отращивают плавники или другие приспособления для плавания.

— Научная дискуссия здесь неуместна, Джефф. Чудовище раззевает пасть, и если оно выстрелит в меня пламенем, то расплавит мои внутренности!

— Ты всегда можешь улететь на антиграве или уйти в гиперпространство, если возникнет необходимость. Думаю, сейчас тебе пора обогнуть это существо и заглянуть в глубину пещеры. Посмотри, нет ли там Старейшей Драконицы или хотя бы ее костей.

— А ты собираешься отвлечь этого динозавра, чтобы он не расплавил меня?

— Я попробую, — Джефф отошел на несколько шагов. — Как ты думаешь, если я начну размахивать руками…

Но прежде чем Норби успел ответить, чудовище с ужасным шипением запрокинуло голову и издало оглушительный рев. В следующее мгновение из зубастой пасти вырвался длинный язык пламени.

Джефф, едва успевший отскочить в сторону, зацепился за Норби и упал на жесткие камни. Робот схватил его за руку.

— Бежим отсюда! В следующий раз оно не промахнется.

— Здесь что-то не так, Норби.

Сперва юноша не мог понять, в чем дело, но затем заметил, что в пещере уже не так темно, как раньше. Чешуйчатое тело чудовища стало более заметным. Джефф внимательно вглядывался в полумрак, но так и не смог увидеть в пещере маленькую джемианскую драконицу, живую или мертвую.

— Камень пылает, Джефф! Чудовище подожгло его.

— Это невозможно. Камни не горят.

— Смотри!

Сперва кадету показалось, что чудовище постоянно изрыгает пламя, но потом он убедился в правоте Норби. Огонь толчками вырывался из похожей на лепешку каменной глыбы, лежавшей на карнизе пещеры.

В мигающем свете Джефф смог лучше рассмотреть чудовище. Оно было вдвое крупнее любой джемианской драконицы, имело блекло-зеленую чешую и скругленные хвостовые шипы. Кончик одного из длинных клыков был обломан, но остальные выглядели достаточно острыми и опасными.

Юноша поднялся на ноги и снова попятился.

— Пожалуй, я пока не буду искать тело Старейшей, — пробормотал Норби, цепляясь за его рукав.

— Попозже, — согласился Джефф. — Может быть, после того, как чудовище уйдет купаться или на охоту. Мы можем наблюдать с верхушки дерева…

— Берегись!

Чудовище снова подняло голову и разинуло пасть, выдохнув огромный клуб едкого дыма. Джефф закашлялся.

— Кто? — прорычало чудовище, выдохнув длинный язык пламени и новую порцию дыма. Джефф пытался ответить, но у него слезились глаза, и он лишь снова закашлялся.

— Кто? — вопрос был задан на чистейшем джемианском языке.

Норби тянул друга за руку.

— Почему ты не приказываешь мне забрать тебя отсюда, Джефф? Мне не нравится…

— Тише. Теперь мы должны говорить по-джемиански.

— Это чудовище спросило нас или кто-то другой из пещеры?

— Не знаю, — Джефф перешел на джемианский: — Я человек с планеты Земля. Меня зовут Джефферсон Уэллс, а это мой личный обучающий робот Норби.

Пламя, исходившее от каменной глыбы, замигало и погасло. Прежде чем глаза кадета успели снова привыкнуть к темноте, существо переместилось в тень. Сверкнули огромные глаза, а затем раздался новый раскат рева.

Джефф сморщился, опасаясь получить болезненный ожог, но увидел лишь яркий язычок пламени, снова вырвавшийся из камня. Это была старинная масляная лампа, погасшая и снова зажженная!

Чудовище высоко вскинуло голову и занесло когтистую лапу, словно изготовившись разорвать свои жертвы на мелкие кусочки.

— Мадам Старейшая, Ваше Высочество…

— Хумпф! — новый клуб дыма вылетел наружу. — Ты мог бы поклониться в присутствии бывшей царственной особы, хоть и выглядишь как самый настоящий инопланетный монстр.

Джефф торопливо поклонился.

— Я счастлив встретиться с Вами, Ваше Высочество.

— Ваше Могучее и Ужасающее Высочество, — добавил Норби дребезжащим от страха голоском.

— Джефф Уэллс с планеты Земля? — Она наклонилась и обнюхала Джеффа. — Никогда не слыхала о такой. И что, там все похожи на тебя?

— Все люди похожи, но отличаюстся цветом кожи и волос. Нас радует разнообразие…

— Тьфу! Я не интересуюсь инопланетянами. Уходите.

— Но мэм, мы явились к Вам, потому что…

— Это возмутительно! — произнесла Старейшая Драконица и выдохнула в лицо Джеффа очередной клуб дыма, от которого он закашлялся. — А я-то думала, что уединение на самом дальнем и холодном острове Джемии обеспечит мне душевный покой! Но нет: через каких-то пятьдесят лет после отставки в мою жизнь опять нагло вмешиваются. И кто же — инопланетные монстры!

— Но, хотя никто не навещал Вас в течение последних пятидесяти лет, Вы наверняка получали письма…

— Я занимаюсь медитацией и философскими размышлениями, болван!

— Значит, вы ничего не знаете о землянах и даже о том, что роботы-Менторы ожили и снова помогают драконицам?

— Ба! Меня это не интересует. Убирайся отсюда, инопланетянин, и забери с собой этого робота-недомерка. Он выглядит так, словно его перекусили пополам, а потом расплющили.

— Значит, тебе не нравятся мои форма и размеры? — завопил оскорбленный Норби. — Да я сейчас…

Джефф положил ладонь на шляпу робота, установив телепатический контакт.

«Пожалуйста, не говори и не делай ничего, что могло бы вывести ее из себя. Мы должны убедить ее пойти с нами».

«Я не хочу убеждать ее. Она злобная и грубая. Кроме того, вы оба не поместитесь в моем защитном поле, а мы можем вернуться только через гиперпространство».

«Ты заберешь ее, а потом вернешься за мной».

«Я не собираюсь тащить с собой это существо! А вдруг поездка ей не понравится, и она расплавит меня?»

«Я уверен, что ты сделан из более или менее жаропрочного материала».

«Это «менее» как раз и беспокоит меня, Джефф».

«Заткнись, Норби. Она снова начинает пускать дым».

— Ты что, онемел, человек по имени Джефф? Почему ты не уходишь?

— Я инструктировал своего робота. Мы делаем это телепатически.

— Джемия не нуждается в других телепатических существах.

— Земляне, как правило, не обладают телепатическими способностями, но у меня они есть, благодаря любезности вашей внучки Зи.

— Зи рисковала подхватить инфекцию, укусив инопланетное чудовище, чтобы передать ему телепатические таланты? — Тяжелые веки драконицы приподнялись, и она яростно уставилась на Джеффа. — Чем ты заставил ее — угрозами? Ты ранил ее?

— Нет, мэм. Она сама хотела, чтобы я научился понимать ее. Это было уже довольно давно. Теперь мы добрые друзья, и я хорошо знаком с Вашей дочерью, Великой Драконицей. Поэтому-то мы и пришли к Вам.

— Уходите. Я ничего не знаю о сегодняшней Джемии и не хочу знать.

— Но прошло пятьдесят лет…

— Очень короткий срок для медитации в пожилом возрасте.

— Ваша дочь опасается, что с Вами случилось несчастье, поскольку Вы уже давно не посылаете ей ни слова, кроме «нет».

Драконица прикоснулась к багряному диску, свисавшему с ее золотого антигравитационного воротника.

— Я приказала моим огненным пчелам отвечать «нет» на любые запросы с почтового флайера. Возвращайся во дворец и передай моей дочери, что я пребываю в добром здравии. Но даже если бы заболела, то мой монитор не сообщил бы об этом, потому что я перепрограммировала его. Я стара и имею право умереть там, где хочу. А после кончины родственники заберут мое тело.

— Не такая уж вы хорошая отшельница, если разговариваете со своими огненными пчелами, — заметил Норби. — Наверное, никто во Вселенной не может быть по-настоящему одинок.

Драконица опустилась на корточки и закатила глаза.

— Какая жалость, что я поклялась быть пацифисткой! С каким удовольствием и облегчением я сожгла бы этого настойчивого органического монстра и его возмутительного робота!

— Это Вы возмутительно себя ведете! — закричал Норби. — Вы не беспокоитесь ни о ком, кроме себя! Сунули нос под крыло и не хотите никому помогать!

— Замолчи, — осадил его Джефф. — Следи за своими эмоциональными контурами.

— Вы не только разговариваете с огненными пчелами — а я ощущаю в глубине пещеры присутствие целого роя этих насекомых, — но готов поспорить, Вы установили некую форму общения с морскими драконами. Мои задние глаза смотрят на пляж, и я вижу трех морских драконов, наполовину выползших из воды. Возможно, они пытаются подслушать нас.

Драконица моргнула и тяжело вздохнула.

— Это так, мэм? — спросил Джефф. — Вы разговариваете с пчелами и морскими драконами?

— Они не слишком хорошие собеседники, но я установила с ними дружественные отношения, так что пчелы не жалят меня, а морские драконы не хватают меня за хвост, когда я купаюсь. Скажи мне, человек, ты со своим болтливым роботом собираешься остаться на этом острове? Тогда я попрошу морских драконов помочь мне перебраться на другой остров. Мой антигравитационный воротник еще работает, но я немного старовата для дальних полетов.

— Мы не собираемся оставаться здесь, мэм. Мы всего лишь хотели попросить вас на короткое время вернуться во дворец, на праздник в честь дня рождения Вашей дочери. Она очень расстроилась, узнав о Вашем отказе.

— Глупо и экстравагантно со стороны моей дочери поддержиивать традицию празднования дня рождения, — сердито заявила Старейшая Драконица.

— Тогда, пожалуй, нам пора, — Джефф взял Норби за руку. — Прощайте, Ваше Высочество.

Драконица прочистила горло.

— Хм-мм. Может быть, перед уходом хотя бы объясните, что вы за существа?

«Она любопытна, Джефф. Попытайся использовать это».

«Помоги мне, Норби. Прикоснись к ней».

«Я не хочу!»

«Ты должен. Прикоснись и открой свои банки данных по Джемии для ее разума. Тогда она узнает обо всем, что там происходило, и о нас тоже».

— Мэм, — юноша заговорил вслух. — Мой робот собирается передать вам информацию.

— А это не больно?

— Я никому не причиняю боли. Я знаю Законы роботехники!

Драконица снова вздохнула.

— Пожалуй, если вы уйдете без объяснений, я буду постоянно думать о том, кто вы такие, а это нарушит мою медитацию. Начинай, Норби. Прикоснись ко мне.

Робот вытянул свою гибкую руку на всю длину и прикоснулся к кончику драконьего хвоста, завитому в колечко. Он закрыл все четыре глаза, и драконица тоже зажмурилась. В течение нескольких минут они сидели тихо и неподвижно.

— М-да, вот так дела! — наконец произнесла драконица. — Значит, ты вместе с Менторами соорудил новую станцию головидения, и теперь все встречи Совета буду проходить голографически? Об этом можно только сожалеть.

— Почему же? — Джефф хитро прищурился. — Если некоторые предпочитают одиночество…

— Уединенная медитация — это достижение прежней эпохи, — голос Старейшей звучал как-то неуверенно. — Во всяком случае, так принято считать.

— Многие отшельники в истории Земли после долгих лет медитации и одиночества возвращались в мир, чтобы научить людей и передать им свои знания.

— Я не уверена, что узнала достаточно, — печально ответила драконица. — А хотелось бы! Я могла бы стать полезной для других — хотя и не так, как в те времена, когда правила на Джемии. Нет, с этим покончено. Но должно быть что-то: какое-то событие, которая придаст моей жизни завершенность.

— Для начала Вы можете осчастливить свою дочь появлением на ее дне рождения, — предложил Джефф. — Прошу вас, пойдемте с нами! Уже сейчас мы едва успеваем вовремя попасть туда. Между прочим, Ваша правнучка Заргл будет счастлива познакомиться с Вами.

— Я рада, что Зи отпочковалась, — промолвила Старейшая. — Я воспитывала ее после того, как погибла ее мать, моя вторая дочь. У бедняжки расстегнулся антигравитационный воротник во время полета над океаном. Она упала вниз, и морские драконы съели ее. С тех пор Зи всегда испытывала страх перед океаном, но я его не боюсь. В моем возрасте нечего бояться, кроме собственной бесполезности.

— Джефф, я думаю, что наше возвращение во дворец должно выглядеть как торжественное событие, — сказал робот. — Я слетаю и возьму «Многообещающий».

— Значит, вы пойдете с нами на вечеринку, мэм? — спросил юноша.

— Да. Но только потому, что она будет последней в истории Джемии.

— Поторопись, Норби. Я останусь здесь, — Джефф прикоснулся к маленькому роботу. — «И постараюсь сделать так, чтобы она не передумала», — телепатически добавил он.

— О’кей. Я скоро вернусь.

Когда Норби исчез, хвост Старейшей нервно дернулся, но потом она улыбнулась Джеффу, показав все свои клыки.

— Пошли, я хочу искупаться перед вечеринкой.

— Но у нас нет времени…

— Для нужных вещей всегда есть время, — она тяжело прошествовала из пещеры мимо гостя, вышла на песчаный пляж и погрузилась в воду, хлопая кожистыми крыльями.

При ее приближении морские драконы нырнули в океан. Джефф последовал за ней к берегу, размышляя о том, сможет ли он спасти Старейшую, если морские драконы окажутся не такими дружелюбными, как она считает. У них были узкие, плоские головы, не свидетельствующие о большом уме, а их длинные нижние клыки угрожающе торчали наружу.

— Будьте осторожны, Ваше Высочество!

— Снимайте свою одежду и присоединяйтесь ко мне, молодой человек. Вода превосходна, и у нас принято принимать ванну перед встречей с Великой Драконицей.

— Я принял душ сегодня утром, мэм, — однако Джефф снял ботинки и носки, положил их на ближайший плоский камень и поболтал в воде босыми ногами.

— Я попросила морских драконов принести желеобразные яйца одного из низших существ, обитающих на морском дне, — сообщила Старейшая. — Моя дочь обожает их. Это будет моим подарком для нее.

— Надеюсь, поиски яиц не займут у них много времени, — сказал Джефф. — «Многообещающий» вот-вот будет здесь.

В следующее мгновение тень корабля упала на песчаный берег, и Джефф облегченно вздохнул. Норби проявил просто невероятную расторопность.

— Посланец морских драконов тоже возвращается, — сказала Старейшая. — Пожалуй, тебе стоит отойти…

Но было уже поздно. Морской дракон с неистовым ревом встал на дыбы, поразительно напоминая древние рисунки мифических морских змеев. Правда, кроме когтистых плавников этот дракон обладал также набором коротких щупалец вокруг головы. Он бросил сетку, сплетенную из морских водорослей и набитую влажными, слизистыми яйцами. Сумка с чавкающим звуком упала на ботинки и носки Джеффа.

Ботинки было легко вытереть, но носки оказались безнадежно испорченными. Пока Джефф помогал Старейшей вместе с ее подарком подняться на борт «Многообещающего», ему не давала покоя мысль, что Норби видел всю сцену, и теперь не упустит случая посмеяться над ним.

— Тебе повезло, — сказала Старейшая, когда они вошли в рубку. — Это был самый скверный из морских драконов. Он отличается не только извращенным чувством юмора, но и ненасытным аппетитом. Я чувствовала, что на самом деле ему хотелось съесть тебя, но так как он боится меня, то решил передать яйца самым неудобным способом.

— Вы всегда обладали властью над животными, мэм?

— Над некоторыми — да. У меня талант к…

— К чему? — быстро спросил Джефф.

— Ты невероятно любопытен, не так ли?

— Извините. Мой старший брат Фарго постоянно высмеивает меня за эту черту характера. Но мне в самом деле очень хочется узнать о ваших способностях.

— Мне кажется, я обладаю даром убеждения, — сказала Старейшая Драконица, проведя когтистой лапой по редким маленьким волоскам на своем чешуйчатом подбородке. — Во всяком случае, по отношению к огненным пчелам и морским драконам. Но мне не удалось убедить тебя, чтобы ты оставил меня в покое. Наоборот: это ты убедил меня вернуться во дворец, несмотря на то, что я внушала тебе страх… не отрицай, я чувствую такие вещи! Может быть, ты человек выдающейся храбрости, Джефф Уэллс?

— Нет. Но мне очень нравится Великая Драконица, и я просто не мог вернуться без вас и разочаровать ее. Она хочет снова встретиться со своей матушкой, и я уверен, что остальные драконицы будут рады узнать о Вашем даре убеждения…

— Перестань льстить мне, молодой человек. Если я чему-то и научилась в своем отшельничестве, так это искусству принимать вещи не такими, какими они кажутся, а такими, какие они на самом деле.

— Я не льстил вам. Мне казалось, я говорил от всего сердца.

— Не надо романтизировать мои предполагаемые таланты, Джефф Уэллс. В действительности у меня есть только одно преимущество.

— Какое же?

— Мой возраст. Для молодых это обычно звучит загадочно, — драконица рассмеялась. — Да и для стариков тоже.

— Скоро мы будем во дворце, — сказал Норби, сидевший за приборной панелью. Он прикоснулся к Джеффу и установил телепатический контакт. — «Будь осторожен, Джефф. Я не доверяю этой драконице. Они все вырастают с возрастом или эта какая-то особенная?»

«Не знаю. Но полагаю, джемианские драконицы похожи на земных рептилий, которые продолжают расти до самой смерти».

«Что ж, если сила убеждения пропорциональна ее размерам, то очень жаль, что Старейшей не было рядом, когда ты паковал чемодан. Она бы заставила тебя положить побольше запасных носков».

Согревшийся и переодетый в сухие носки, Джефф купался в лучах славы и похвалах Великой Драконицы. Она чуть не упала в обморок, когда ее мать вышла из «Многообещающего», но теперь восторги дочери нескончаемым потоком изливались на героев дня — Джеффа и особенно на Норби.

Маленький робот излагал свою историю в сдержанно-героическом тоне.

— …А потом мне пришлось спасать Джеффа и Старейшую Драконицу от злобных морских драконов…

— Это было не совсем так, — возразил юноша.

— Ешь свой десерт, Джефф, — строго сказал Норби. — Твой растущий организм требует усиленного питания.

— Если ты вырастешь еще больше, то не поместишься в парадную форму, — заметил Фарго.

— Мне очень нравится, как его запястья торчат из рукавов, — промурлыкала Заргл, ткнувшись носом в бок Джеффа. — Я так рада, что ты уговорил мою прабабушку вернуться во дворец, и мы наконец смогли познакомиться с ней!

— Норби уговорил ее, — ответил Джефф, прежде чем робот успел вмешаться.

— Это мой самый лучший день рождения, — пробасила Великая Драконица, поглощая очередной кусок праздничного пирога с начинкой из овощей, чем-то напоминающих земную тыкву. Десерт показался Джеффу слишком плотным, но его брат продолжал с удовольствием уписывать разнообразные лакомства.

— Фарго, — сурово произнес Норби. — Если ты съешь еще один кусок пирога, то из-под твоего пиджака будут высовываться вовсе не руки, а кое-что другое.

— Ты ведешь себя как нянька при Джеффе, — проворчал Фарго. — Не надо распространять свою заботливость и на меня. И вообще, откуда такое внимание к нашему питанию?

— Я собираюсь написать книгу о кормлении человеческих существ и уходе за ними. Возьмусь за работу сразу же, как только мой Великий Роман будет принят издателями. Должно быть, сейчас они читают и перечитывают его, пытаясь подсчитать, какую сказочную сумму составит мой гонорар…

— На твоем месте, я бы не стал на это рассчитывать, — с горечью сказал Фарго: его собственный Великий Роман был отвергнут всеми издательствами без объяснения причин. — Олбани, любимая, как ты думаешь, я не очень растолстею еще от одной порции пирога?

Она сунула руку ему под пиджак и ущипнула за живот.

— Такой же жилистый — прошу прощения, мускулистый — как и всегда. Добавка пирога весьма рекомендуется — особенно потому, что мы не сможем приготовить его дома. Такие приправы у нас не растут.

— Олбани, я всегда подозревал, что не зря схожу по тебе с ума, — умилился Фарго. — Ты ценишь мои лучшие качества!

— Ха! — насмешливо отозвалась девушка.

Джеффу, слышавшему этот разговор, снова стало одиноко. Вскоре его брат женится на Олбани, а ему самому предстоит еще много дел: закончить Космическую Академию, найти работу или занять должность в Космическом Командовании, жениться… есть только одна юная принцесса на далекой планете Изз сама не завлечет его в свои сети. Он вздохнул, запрокинул голову и всмотрелся в звездное небо — такое открытое и свободное от всех неприятных эмоций, свойственных человеческой жизни.

Джефф и Норби пропустили большую часть праздничной программы. Молодые драконицы уже исполнили танец на антигравах, о котором Олбани, с грустинкой сказала: «Такое нужно увидеть своими глазами, чтобы поверить». Они пропустили целую серию речей, тостов, и даже песню Фарго.

— Это был настоящий хит, — с гордостью заявил старший Уэллс.

— По милости Гилберта и Салливана, — Олбани поцеловала жениха в нахмуренный лоб. — Но я люблю тебя, хоть ты и занялся плагиатом. К счастью, произведения Гилберта и Салливана уже давно являются общественной собственностью.

— Несколько столетий!

— А ты — последний из великих менестрелей, дорогой, поэтому я и влюбилась в тебя, — Олбани улыбнулась ему и запела: — Ничто не разлучит нас, друг мой…

— Едины в жизни мы и в смерти тоже…

Драконицы за столиками перестали разговаривать и прислушались к пению молодых влюбленных с планеты Земля, исполнявших знаменитый дуэт из «Иоланты». Джефф улыбнулся, когда Олбани специально пропустила часть арии, в которой покорная девушка викторианской эпохи обращается к своему возлюбленному.

— Я океан, а ты волна; я заря, а ты дыханье дня… — спела она. Фарго пожал плечами и коснулся губами ее пальцев.

Старейшая притягивала к себе все взоры, ибо она была самой крупной из присутствующих дракониц и единственной, кто не носил нарядного плаща, расшитого самоцветами. Она сидела на корточках за главным столом, словно огромный зеленый монолит, дружелюбно улыбалась, но у Джеффа возникло ощущение, что она больше не принадлежит к джемианскому обществу.

Первый Ментор был особенно любезен со Старейшей. В ее времена жизнь на Джемии была гораздо проще и скромнее. Пока роботы-Менторы бездействовали отключенными в своем замке, и не могло быть и речи о гостях с далеких планет. Старейшая была со всеми любезна, но не пыталась завести дружбу с большим роботом и вообще с кем-либо из присутствующих. По мере продолжения празднества она казалась все более утомленной. Наконец она подавила зевок и похлопала Джеффа по плечу. Когда он повернулся, она прошептала ему на ухо:

— Я хочу вернуться на мой остров, молодой человек. Я не привыкла к такому скоплению народа, к шуму и неразберихе. А также к плотной еде. Пожалуйста, попроси маленького робота доставить меня домой на своем корабле.

— Я так и сделаю, мэм.

— Как только Норби перестанет болтать, — добавила она.

Тем временем робот объяснял, как они с Первым Ментором запустили новую станцию головидения. По его словам, уже сейчас праздник транслировался в дома всех дракониц, которые по тем или иным причинам не смогли прийти.

— Это мощная станция, — согласился Первый Ментор. — Я не совсем понимаю, что сделал Норби, но теперь каждая драконица, подключившаяся к трансляции, будет как бы физически присутствовать в том месте, которое ей показывают.

— Что же ты сделал, Норби? — поинтересовалась Олбани. Она разбиралась в механизмах и электронике значительно лучше, чем Фарго.

— Ну, я… в общем-то… короче говоря, это коммерческая тайна.

— Тайна? — Фарго подмигнул Олбани. — Или ты просто изгнал злых духов, которые…

— Не смейтесь надо мной! — ощетинился робот. — Благодаря моей гениальности, на Джемии появилась великолепная станция головидения.

Джефф попытался привлечь внимание Норби и сказать ему, что Старейшая хочет незаметно отправиться домой, но тот продолжал болтать. Вконец отчаявшись, юноша снова уставился в усыпанное зведами ночное небо Джемии.

Внезапно на краю небоклона показалась темная облачная масса, медленно расползавшаясь во все стороны. Звезды мигали и одна за другой скрывались за плотной пеленой.

— Проклятье! — выпалил Джефф, забыв о том, где он находится. — Кажется, собирается дождь.

— Не может быть, — сказала Великая Драконица. — Дождь был позавчера, и теперь ожидается только на следующей неделе.

— Но тучи все же собрались у нас над головой, — заметила Олбани. — Я больше не вижу звезд.

Первый Ментор застыл неподвижно, глядя вверх.

— Я сканирую небо, — сказал он. — Норби, подтверди показания моих сенсоров. Верно ли, что это облако находится очень высоко, почти на границе атмосферы планеты? Дождевые облака обычно движутся гораздо ниже.

— Ты прав, отец. И я думаю, это не обычное дождевое облако, хотя трудно сказать, что оно вообще собой представляет: мои сенсоры почему-то не могут проникнуть внутрь и проанализировать его. Твои тоже?

— Да. Возможно, это какой-то необычный природный феномен, не встречавшийся в течение многих лет.

— Мне не приходилось видеть ничего подобного, — заметила Старейшая.

— Облако может быть предвестником появления Других, — задумчиво произнес Первый Ментор. — Но, пожалуй, я вернусь в замок и спрошу у главного компьютера, есть ли сведения…

— Я только что сделал это, — перебил Норби. — Ничего подобного не появлялось с самого начала метеорологических наблюдений на Джемии.

— Значит, дождя не будет, — с обнадеживающей улыбкой сказала Великая Драконица. — И праздник пойдет своим чередом.

— Все равно, мне это не нравится, — пробормотал маленький робот.

Драконицы начали шептаться друг с другом, словно опасаясь разговаривать вслух, и все время поглядывали на небо.

— Я не понимаю, почему обыкновенное облако может кого-либо испугать, — сказала Олбани. — У нас на земле погода так непостоянна, что дождь на пикнике считается обычным явлением. Облако и есть облако, независимо от того, как высоко оно находится.

— Слушайте! — завопил Норби, поднявшись на антиграве над головами присутствующих и привлекая к себе всеобщее внимание. — Я только что снова настроился на канал связи с главным компьютером. Согласно сигналам датчиков, расположенных по всей планете, это загадочное облако теперь окружает Джемию.

— По экватору? — спросил Фарго.

— Прошу прощения, я неправильно выразился. Не «окружает», а целиком обволакивает планету. На дневной стороне Джемии солнечный свет уже сильно затенен, и сейчас там сумерки.

— Это невозможно! — Великая Драконица подняла к небу лапу со сжатым кулаком, словно собираясь наказать его. — Никакое облако не может полностью закрыть планету!

— Венера, планета нашей Солнечной системы, полностью покрыта облаками, — возразил Джефф. — Но это совсем дру… Норби, куда ты отправился? Вернись немедленно!

Робот стрелой взмыл вверх. Его слова металлически прозвенели в неожиданно похолодавшем ночном воздухе:

— Я собираюсь взглянуть на него поближе!

Джефф бросился к брату.

— Фарго, давай полетим за ним на «Многообещающем»! Облако может оказаться опасным…

— Норби прав, — глухо произнес Первый Ментор. — Мы должны получить больше информации, а его сканеры смогут изучить структуру облака с близкого расстояния.

Джефф вонзил ногти в ладони, стараясь не кричать. Фарго кивнул первому Ментору и положил руку на плечо брата, словно успокаивая его.

«Что бы это ни было, Норби сумеет с ним справиться. Он сделал единственно разумную вещь».

«Он должен был взять меня с собой!»

«Он старается защитить тебя от опасности, братишка».

«Перестань называть меня так! Меня уже тошнит от того, что все думают обо мне как о ребенке. Когда Норби угрожает опасность, я должен быть рядом с ним!»

Джефф стряхнул с себя руку Фарго, разорвав телепатический контакт. Он до боли напрягал глаза, пытаясь увидеть своего друга, но робот поднялся слишком высоко. Прошло несколько минут. Юноша почти боялся дышать от беспокойства.

Старейшая неожиданно выпрямилась во весь рост.

— Маленький робот возвращается, — сказала она. — Но с ним что-то не так.

Сперва казалось, что Норби находится в свободном падении, но в последний момент его антиграв включился, и он грузно приземлился рядом с Первым Ментором. Бочонок робота был полностью закрыт, даже его сенсорный провод втянулся под шляпу.

— Норби, — тихо сказал Первый Ментор, прикоснувшись к нему нижней парой рук. — С тобой все в порядке?

Джефф подбежал к нему и взял его на руки, стараясь вступить в телепатический контакт. Ответа не было.

— Он не мог умереть! — воскликнул Джефф вне себя от горя. — Он включил свой антиграв — значит, в нем еще теплится жизнь! Почему он не отвечает мне? Норби! Норби!

Голова робота с закрытыми глазами медленно выползла из бочонка.

— Не ори, Джефф. Я испытываю электронный эквивалент сильнейшей головной боли, — передняя пара глаз приоткрылась. — Я невредим, но едва успел сбежать оттуда.

— Что это за облако? — спросил Первый Ментор.

— Мешанина из органических и неорганических молекул, опасная для того, кто находится поблизости. Во всяком случае, для органических существ, людей или дракониц. И я опасаюсь, что несмотря на защитное поле, газы и электронные пульсации могли в конечном счете нарушить работу моего мозга.

— Это облако живое? — спросила Старейшая Драконица. Вопрос прозвучал так неуместно, что все уставились на нее.

— Что-что? — Норби часто заморгал.

— Возможно ли, что это облако, покрывшее всю планету, появилось извне? Может ли оно оказаться живым инопланетным существом?

— Я об этом не думал, — ответил Норби после небольшой паузы. — Это не следовало из данных моего сканирования. Правда, я не проникал внутрь облака. Находиться рядом с ним — уже достаточно опасно.

— Но ты не думал об облаке, как о некой сущности? — Старейшая улыбнулась. — Полагаю, что благодаря своим эмоциональном контурам, ты способен на интуитивные озарения. Что подсказывает тебе интуиция, невзирая на данные от сканеров?

— Я думаю, облако раньше окутывало третью планету — ту самую, которую вы называете Облачным Домом.

Норби рассказал драконицам о том, что они видели, когда вернулись в прошлое вместе с Джеффом — третью планету, лишенную атмосферы.

— Если облако перелетело с третьей планеты на вторую, то оно уничтожит жизнь на Джемии хотя бы потому, что лишит ее солнечного света! — воскликнула Великая Драконица.

Теперь никто не скрывал своего страха. Джефф вспомнил теорию, согласно которой облака пыли, поднявшиеся от столкновения Земли с огромным метеоритом и вулканических извержений, окутали планету плотной пеленой и явились причиной гибели огромных динозавров в меловой эпохе. Это странное облако заволокло свет еще сильнее, чем частицы вулканической пыли.

— Более того, — возмущенно продолжала Великая Драконица. — Почему наш силовой барьер не защитил нас от вторжения? Другие установили его ради нашей безопасности.

— Барьер исчез, — сообщил Норби. — Сканеры главного компьютера показывают, что за мгновение перед тем, как окружить планету, облако отключило все орбитальные генераторы, создававшие защитное поле Джемии. Поэтому оно смогло войти в верхние слои атмосферы.

— Джемия беззащитна перед вторжением из космоса! — Великая Драконица закрыла глаза когтистой лапой.

— Едва ли, дочурка, — возразила Старейшая. — Может быть, теперь у нас и нет силового барьера, зато есть новый барьер, значительно более опасный. И если он появился здесь сознательно, то, значит, это живое существо. Я предлагаю вступить с ним в контакт.

— Я пытался, — сказал Норби. — Ничего не вышло.

Хвост Старейшей с силой ударил о землю, и все моментально прекратили шептаться.

— Джемианские драконицы! Роботы! Гости с Земли! Инопланетное облако, явившееся из космоса, окутало нашу планету. Если оно опустится к поверхности Джемии, мы будем уничтожены. Если оно останется на прежнем месте, жизнь на Джемии постепенно угаснет.

— Мой робот умеет водить космические корабли через гиперпространство, мэм, — сказал Джефф. — Мы могли бы эвакуировать ваш народ небольшими группами. Вы не должны умирать здесь.

— Молодой человек, умрет наш дом, и погибнут все остальные живые существа, обитающие на планете! — она указала на огненных пчел, светившихся среди цветов. — Кроме того, куда вы можете вывезти джемианских дракониц? Любая планета, пригодная для нас, уже имеет другие формы жизни.

— Вас не так уж много, — заметил Фарго. — На Земле найдется свободное место.

«Я могу себе представить, как земные политики будут обсуждать проблему размещения нескольких тысяч дракониц», — телепатически произнес Норби, прикасаясь к Джеффу.

— Спасибо тебе, добрый человек, но я предпочитаю действовать по-другому. Я долго развивала в себе искусство общения с животными. Я должна подняться к этому облаку и выяснить, обладает ли оно разумом и каковы его намерения.

— Скорее всего, оно неразумное, — произнес Первый Ментор. — Сканеры Норби не определили ничего, кроме огромного скопления чужеродного вещества, переместившегося от одной планеты к другой.

— Но почему оно переместилось? — спросила Великая Драконица.

Голова Норби почти совсем втянулась в бочонок.

— Может быть, я слишком увеличил мощность станции головидения, и вместо отражения от спутников, генерирующих силовой барьер, сигналы достигли третьей планеты, — прошептал он.

— Это вероятно, — согласилась Старейшая, почесывая подбородок. — Сигналы привлекли существо, состоящее из газа и энергии. Раз уж оно поглотило силовое поле, то значит, оно питается энергией. Ты не знал, что такое может случиться, маленький робот, поэтому не вини себя. И не беспокойся. Поскольку Джемия находится в смертельной опасности, то именно я, Старейшая Драконица, должна нанести визит этому облаку. Я поднимусь на корабле, который доставил меня сюда, если кто-нибудь согласиться быть пилотом.

— Нет, мама! — воскликнула Великая Драконица. — Я должна идти!

— Я единственная, кто может это сделать, — твердо сказала Старейшая.

— Я, Великая Драконица, приказываю тебе остаться здесь! Все джемианские драконицы должны подчиняться моим приказам!

— Все джемианские драконицы должны слушаться своих мам, — терпеливо заметила Старейшая, похлопав Великую Драконицу по спинному гребню. — Не забывай, кто здесь старший. Я полечу туда.

— А я отвезу Вас, мэм, — Фарго вскочил на ноги и низко поклонился. — Я умею пилотировать корабль. Кроме того, я обожаю опасности и в крайнем случае буду защищать Вас.

— Я не думаю, что нам предстоит бой, — сказала Старейшая. — Ваша задача заключается в том, чтобы, оставаясь на борту корабля, проанализировать облако и передать сведения главному компьютеру. А я тем временем попытаюсь выяснить, обладает ли оно разумом. Я принимаю твое предложение, Фарго Уэллс.

— Я тоже лечу с вами, — заявил Норби.

— Нет, маленький робот. Ты должен остаться на планете и прийти к нам на помощь, если случится беда. Первый Ментор, права ли я в своем заключении, что внутри корабля органические существа будут защищены от газов, но электронные вибрации могут разрушить мозг робота?

— Да, это так, мадам Старейшая, но облако может также отключить бортовой компьютер.

— Я способен управлять кораблем вручную, — сказал Фарго. — У Старейшей будет возможность сблизиться с облаком.

— Я хочу лететь с вами, — высказался Джефф.

— Нет, полечу я, — на лице Олбани появилось, решительное выражение. — Это дело полиции. Облако вторглось на нашу территорию и отрезало от солнечного света. Это преступление…

— Я не возьму тебя с собой, Олбани, — отрезал Фарго. — И по здравому размышлению, я вообще решил лететь один. Потом я вернусь и доложу…

Старейшая грозно нависла над Фарго, тряся лапой с огромными когтями.

— Я могу разорвать тебя пополам, человек! Ты возьмешь меня, и никого больше!

— Хорошо, если Вы так настаиваете.

— Фарго! — Олбани все еще пыталась спорить.

— Нет, любимая. Мы будем поддерживать связь по корабельному каналу.

Фарго поцеловал ее и помахал Джеффу. Великая Драконица подбежала к своей матери.

— Я пятьдесят лет ждала встречи с тобой, а теперь ты уходишь от меня, подвергаясь ужасной опасности! Я хочу сказать, что люблю тебя, мама.

Старейшая фыркнула. Ее глаза подозрительно заблестели, и она прижала дочь к своей чешуйчатой груди.

— Я горжусь тобой, дорогая. Ты хорошо заботилась о Джемии после моего отъезда. Все вокруг выглядит замечательно, и ты тоже… за исключением лишнего веса.

— Я сяду на диету. Обещаю тебе.

— И думаю, тебе пора отпочковаться. Каждая Великая Драконица нуждается в наследнице.

— Извини, мама, но я не могу почковаться. Ты же знаешь, некоторые из нас страдают бесплодием. Я решила выбрать своей наследницей юную драконицу, сообразительную и наблюдательную, а также знакомую с поведением людей и другими странными аспектами нашей вселенной (при этих словах Заргл залилась густо-зеленым румянцем). Мы не можем вечно оставаться на Джемии.

— Не уверена, что одобряю твой выбор, хотя вопрос может быть чисто теоретическим, так как облако… Но может быть, все еще образуется, и ты окажешься права. Я попробую помочь, — Старейшая тяжело вздохнула. — Ты не получала от меня помощи все эти годы, пока я пыталась медитировать в одиночестве. Теперь у меня уже не осталось времени выяснять, на что я способна.

— Ты больна, мама? Менторы вылечат тебя.

— Я уверена, что мне не поможет никакой врач. Но не волнуйся, я не собираюсь умирать немедленно, — она подняла голову и взглянула на облако. — По крайней мере надеюсь, хотя это неплохой способ избавиться от старческой немощи.

Великая Драконица начала всхлипывать. Мать похлопала ее по плечу.

— Будь мужественной, дочурка. — Старейшая развернула свои огромные кожистые крылья, взмыла в воздух, без малейших усилий выдернула Фарго из объятий Олбани и полетела к «Многообещающему».

С комком в горле Джефф наблюдал за тем, как маленький корабль поднялся на антиграве, взлетел в небо и скрылся из виду.

Опечаленные и встревоженные, драконицы ждали вестей о судьбе их планеты. Джефф, Олбани и Норби отправились в замок Менторов вместе с Великой Драконицей. Было уже поздно, но никто не предлагал вернуться во дворец и отдохнуть. Норби и Первый Ментор настроили главный компьютер на частоту передатчика «Многообещающего».

— Всем привет, — сказал Фарго. Его изображение на экране было искаженным, и по мере приближения корабля к облаку помех становилось все больше.

— Изображение сильно рябит, — сообщил Первый Ментор. — Облако искажает визуальный сигнал, но твой голос звучит отчетливо. Пожалуй, я выключу изображение.

— Я по-прежнему нахожусь в добром здравии, а Старейшая Драконица так же царственно великолепна, как всегда.

— Ба! — Голос Старейшей звучал так, словно она скрипела клыками от нетерпения. — Я старая развалина, но предпочла бы более просторное помещение для полета, чем эта скорлупка!

— Поверните свой хвост налево, мэм, — предложил Фарго. — Так вам будет удобнее.

— Я рад, что ваш бортовой компьютер еще функционирует, — сказал Первый Ментор.

— Он в полном порядке.

— Просто это очень тупой компьютер, — заметил Норби. — Может быть, энергия облака влияет только на разумных существ, вроде меня.

— Ты не забыл включить свое защитное поле, когда находился рядом с облаком? — поинтересовался Фарго.

— Да, включил после того, как начал ощущать на себе его воздействие.

— Хорошо. Возможно, корпус корабля обеспечивает достаточно надежную защиту для компьютера, и для органических существ. Я чувствую себя превосходно.

— Я тоже, — высказалась Старейшая.

— Что вы видите? — спросил Джефф.

— Густой туман, похожий на гороховый суп. Я передаю запись сканирования на главный компьютер. Вы получаете информацию?

Сенсор Норби был подключен к компьютеру.

— Данные поступают, Фарго, — ответил он. — Вещество, в котором вы находитесь, может выглядет как туман, но на самом деле очень отличается от него. Это особая форма материи с совершенно необычным энергетическим потенциалом. Компьютер ничего не знает о таком веществе, и в моих банках памяти тоже нет сведений. Возможно, оно смертельно как для органических существ, так и для роботов, но, к счастью, вы находитесь под защитой корабля.

— Если корпус корабля так эффективно противостоит туману, то я подготовлю к взлету свой корабль и присоединюсь к вам, — предложил Первый Ментор.

— Вместе со мной, — добавил Норби.

— И со мной! — одновременно воскликнули Джефф и Олбани.

— Нет! — завопил Фарго. — Дайте мне время, чтобы изучить эту штуку и разобраться, что к чему. Старейшая еще не выяснила, обладает ли облако хотя бы зачатками разума.

— Я собираюсь выйти из корабля, — сказала Старейшая.

— Вы не можете этого сделать без скафандра, а на борту нет таких, которые бы пришлись вам впору, — голос Фарго звучал раздраженно, словно Старейшая о чем-то спорила с ним во время подъема.

— Тогда я выйду в воздушный шлюз, так что между мною и облаком останется лишь внешний люк. Возможно, я смогу определить, имеет ли энергетическое поле снаружи признаки разумной деятельности.

— Подождите… — начал Фарго.

— Мама, не делай этого! — закричала Великая Драконица.

Первый Ментор поднял правую верхнюю руку.

— Скорее всего, в воздушном шлюзе Старейшей не будет угрожать непосредственная опасность. Она попробует установить связь с облаком. И если мадам потерпит неудачу, мы будем считать, что оно не обладает разумом.

— Ваше Высочество, в воздушном шлюзе есть микрофон, — сказал Норби. — Вы сможете разговаривать с бортовым компьютером, который передаст Ваши слова Фарго и нам.

— Решено, — объявила Старейшая. — Я выхожу в воздушный шлюз.

— Я помогу вам, мэм, — любезно предложил Фарго. На несколько секунд наступило молчание, затем послышался его голос: — Я проводил Старейшую в шлюз. Возвращаюсь в рубку следить за показаниями приборов.

— Проклятье! — вскричал Джефф. — Почему ты не взял меня с собой? Я мог бы наблюдать за воздушным шлюзом. Вдруг Старейшей понадобится срочная помощь…

— Спасибо тебе, Джефф Уэллс, — прозвучал голос драконицы. — Я ценю твое желание, но уверяю, что не нуждаюсь в помощи. Здесь немного тесновато, но в остальном терпимо. А теперь я отключу приемный канал, чтобы помедитировать в тишине и попытаться наладить контакт с облаком.

— Оставьте передающий канал включенным! — с тревогой крикнул Фарго.

— Разумеется, — сухо отозвалась Старейшая. — Может быть, я и стара, но еще не выжила из ума. Как иначе ты узнаешь, когда мне захочется выйти и разделить с тобой сомнительный комфорт рубки управления?

— Да, мэм, но все же… — Фарго помолчал. — Теперь она уже не может меня слышать. Ну хорошо, раз уж ничего интересного не происходит, то я, пожалуй, поиграю на гитаре. Кто знает, может быть, это облако — просто странный природный феномен, и если некий чересчур изобретательный робот по имени Норби выключит передатчик на станции головидения, оно снова вернется на третью планету.

Джефф слышал, как его брат настраивает свою гитару. Тем временем Норби бросился отключать голографическую трансляцию, оставив открытым лишь канал связи корабля с планетой.

— Фарго прав, — сказал Первый Ментор. — Мы должны были отключить трансляцию гораздо раньше.

— Если облако пришло с третьей планеты, то оно двигалось очень быстро, — заметил робот. — Я могу подсчитать, сколько пройдет времени, прежде чем оно уберется отсюда, лишившись энергии от передатчика.

Великая Драконица взволнованно спросила:

— А что, если Джемия придется облаку больше по вкусу, чем третья планета, даже с отключенным передатчиком? Что, если…

— Давайте подождем, — предложила Олбани. — Ты закончил свои расчеты, Норби?

— Да. Приблизительно три часа. Вы понимаете, что это означает?

— Что нам придется ждать три часа, прежде чем принять окончательное решение, — сказал Первый Ментор.

— Нет, сэр, — возразил Джеффа. — Это значит, что перемещаясь сюда с третьей планеты, облако двигалось быстрее света. Оно обладает способностью входить в гиперпространство!

— Тогда оно могло легко перепрыгнуть силовой барьер вокруг Джемии, — заметил Фарго. — Но не сделало этого, поскольку ему хотелось полакомиться энергией защитного поля.

Наступила долгая пауза. Все молчали, размышляя о неведомых возможностях инопланетного облака, нависшего над планетой.

— Я так беспокоюсь, — наконец пробормотала Великая Драконица. — Мама, я думаю, вам с Фарго пора возвращаться.

— Она не слышит Вас, — сказал старший Уэллс. — Через некоторое время я сам постучу в дверь воздушного шлюза, а тем временем, пока приборы работают и компьютеры обрабатывают информацию, я спою вам свою новую песню. Джефф еще не слышал ее.

Фарго откашлялся, начал перебирать струны и запел:

— Мелодия неплоха, хотя рифма кое-где хромает, — перебила Великая Драконица. — Но уверяю тебя, моя мама была самой прекрасной и элегантной Великой Драконицей в джемианской истории. Я хочу, чтобы ты немедленно выпустил ее из воздушного шлюза.

— Уже иду, мэм, — отозвался Фарго. Джефф услышал мелодичный звон, когда его брат отложил гитару. — Все равно у меня что-то разболелась голова от музыки. Странно, раньше такого не случалось.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спросил Джефф.

— Я жив и здоров, но… — Его последние слова потонули в ужасающем реве. Когда шум прекратился, все услышали топот бегущих ног.

— Думаю, вы хорошо узнали рев Старейшей, — это снова был Фарго. — Я у входа в воздушный шлюз. Кометные хвосты! Она не отвечает. Включаю видеомонитор. Она лежит на полу; похоже, без сознания.

Послышался звук ударов, затем старший Уэллс выругался сквозь зубы.

— Я не могу открыть замок! Кажется, она заперлась изнутри.

— Фарго! — завопил Норби. — Дверь откроется, если ты введешь в компьютер аварийный код пять-дробь-два!

— Спасибо, Норби, я забыл. Набираю код. Так… дверь открывается, и я втаскиваю Старейшую в рубку. Она дышит нормально, но полностью отключилась.

— Что с ней случилось? — спросил Джефф. — У тебя по-прежнему болит голова?

— Да, и все сильнее. Думаю, это от энергетических вибраций облака. Наверное, у Старейшей тоже разболелась голова, и она рассердилась или расстроилась. Она явно выпускала пламя, поскольку на внешнем люке воздушного шлюза осталось большое пятно копоти.

— Фарго, закрой внутренний люк воздушного шлюза! — крикнул Норби. — Я анализирую поступающие данные; согласно мониторам корабля, чужеродное вещество проникает в шлюз снаружи!

Джефф услышал стук захлопнутого люка.

— Бесполезно, — произнес его брат. — Хотя я не понимаю, как эта штука может проникать через герметичную дверь. Сначала вещество почти невидимо, но проникнув за мембрану, превращается в газообразные щупальца желтоватого цвета.

— Надень скафандр, — посоветовал Джефф.

— Если оно проникло в воздушный шлюз, то скафандр мне не поможет. Я сажусь за пульт управления, попытаюсь посадить корабль.

Через несколько секунд голос Фарго снова послышался в зале Менторов, но в нем уже не было обычной жизнерадостности.

— Прошу прощения, ребята. Корабль не реагирует на приказы. Я вижу какую-то желтоватую пленку на панели компьютера. Антиграв, похоже, функционирует нормально, так что мы не врежемся в Джемию, но мы не можем вернуться.

— Если облако напало на Старейшую, а после этого сразу же направилось к компьютеру, то оно должно быть разумным, — сказал Норби. — Не позволяй ему прикасаться к тебе.

Фарго рассмеялся.

— Если бы я имел какую-то власть над этим пиратским облаком, захватившим корабль! Что ты предлагаешь — спеть ему серенаду?

— Старейшая пришла в себя? — спросил Первый Ментор. — Может быть, она попробует обратиться к нему.

— Она все еще без сознания. Кроме того, как можно разговаривать с облаком?

— Оно сейчас забралось в компьютер, так что, возможно, само обратится к тебе или, по крайней мере услышит твои слова, — быстро сказал Джефф.

— Я рад, что хотя бы у кого-то в нашей семье есть мозги, — пробормотал Фарго. — Привет, инопланетное облако! К тебе обращается землянин Фарго Уэллс. Я буду рад, если мы сможем установить разумный диалог…

— Что случилось? — воскликнула Олбани.

— Ничего особенного. Я прикоснулся к одной из кнопок компьютера, но он не работает. Однако мой односторонний разговор привел к удачному результату: головная боль проходит. Может быть, это облако излучает энергию, когда голодно, а теперь оно насытилось. Интересные дела!

— Системы жизнеобеспечения функционируют? — спросила Олбани.

— Я еще дышу, любимая, хотя боль от разлуки с тобой теснит мне грудь. Воздушное кондиционирование работает, свет тоже. Полагаю, опасности нет, но хотелось бы, чтобы это облако и впрямь было разумным и обратилось ко мне. Сейчас оно похоже на любопытное пушистое существо, обнюхивающее все вокруг. Надеюсь, оно уберется отсюда, как только выяснит, что мы не его рода-племени.

— Я пытаюсь заставить главный компьютер отдать команду компьютеру корабля, но ничего не получается, — сказал Норби. — Та часть тумана, которая проникла в корабль, либо обладает огромной энергией, либо связана с энергией всего облака.

— Я подниму свой корабль и спасу вас, — сказал Первый Ментор. — Мы состыкуем через воздушные шлюзы…

— Нет! — крикнул Фарго. — Если ты поднимешься сюда, то облако проникнет через твой воздушный шлюз и захватит тебя, как уже захватило этот компьютер. Оставайся внизу!

— Я поднимусь один и заберу вас, — предложил Норби.

— Ты не можешь спасти меня или Старейшую, не выключив защитное поле, а тогда ты окажешься уязвимым. Я требую, чтобы вы остались на поверхности планеты. Эта ползучая дрянь должна рано или поздно убраться… ого! Кажется, она заинтересовалась мною. Большое щупальце тумана, похожее на канат, тянется…

Наступила тишина.

— Связь с «Многообещающим» полностью прекратилась, — сообщил Норби.

— Я иду на свой корабль, — сказал Первый Ментор. — Что бы ни случилось, я должен помочь Фарго.

— Я с тобой, — заявила Олбани. Она сильно побледнела, но в ее голосе звучала непреклонная решимость.

— Не будьте идиотами! — Норби замахал руками и вытянул половинку головы на всю длину. — Теперь, когда «Многообещающий» недоступен для нас, на планете остался только один космический корабль, и мы должны приберечь его на крайний случай. А тем временем…

Джефф взял робота за руку.

«Не говори им. Не спрашивай у них разрешения — они все равно откажут. Давай уйдем вместе».

Норби подхватил Джеффа с такой скоростью, что у того закружилась голова. Никто не успел даже пошевелиться, когда юноша и робот взмыли к облачному слою, окутавшему Джемию.

«Мое силовое поле включено. Это наша единственная защита от любых опасностей, таящихся там. Тебе придется держать меня и все время оставаться рядом со мной».

«Хорошо, Норби, я постараюсь. Вон «Многообещающий» — теперь его воздушный шлюз распахнут настежь!»

Джефф не подумал, как ему удалось увидеть корабль в плотном облаке, пока не заметил, что Норби летит в тоннеле чистого воздуха, который заканчивался как раз у воздушного шлюза.

Робот влетел внутрь, втащив за собой юношу, и резко остановился при виде Старейшей, лежавшей на полу.

«Корабль поддерживает свое положение на антиграве, искусственная гравитация тоже работает, значит, компьютер в порядке, даже если он не отвечает на вызовы. Как думаешь, мне стоит подключиться к нему?»

«Нет, Норби. Проверь состав атмосферы. При открытом шлюзе воздух внутри корабля на такой высоте должен быть не только очень разреженным, но и загрязненным частицами облака. Старейшая еще дышит, но долго ли она протянет?»

Робот выпустил сенсорный провод. Джефф ждал, продолжая сжимать его руку, пока не услышал следующее телепатическое сообщение.

«Воздух пригоден для дыхания. Немного разрежен, но тебе хватит. Загрязненность незначительная. Если ты выйдешь за пределы моего защитного поля, то вдохнешь микроскопические частицы тумана, но не умрешь от этого».

«Тогда выпусти меня, Норби. Ведь я обещал оставаться под прикрытием твоего защитного поля, но Старейшей нужно помочь. Кроме того, я все равно скоро исчерпаю запас кислорода в твоем пузыре».

Норби выпустил руку Джеффа и отключил свое защитное поле. Джефф сразу же чихнул: запашок напоминал атмосферу в химической лаборатории с плохой вентиляцией. У него заслезились глаза.

— Фарго! — крикнул он.

— Странно, — заметил Норби. — После того, как ты чихнул, воздух вроде бы прояснился. Происходит отток едких частиц тумана из воздушного шлюза.

— Мы должны найти Фарго, — Джефф вбежал в рубку. Там было пусто. Норби подключился к компьютеру и закрыл все четыре глаза. Секунду спустя он сказал:

— Память компьютера полностью очищена. За исключением Старейшей Драконицы и нас с тобой, на борту нет живых существ.

— Я могу этому поверить. Помоги мне найти Фарго.

Они с Норби вошли в каюту, но там тоже никого не оказалось. Джефф безрезультатно обыскал каждый уголок корабля, где мог бы поместиться человек.

— Он пропал, Джефф. Но куда он ушел… мы не видели его в тоннеле, и кроме того, без антиграва он бы просто упал вниз.

— Не надо так говорить. Если он упал… подожди, может быть, он взял антигравитационный воротник Старейшей!

Они вернулись к бесчувственной драконице. Золотистый воротник плотно облегал ее шею.

— Старейшая изрыгала пламя, — заметил робот. — Видимо, она решила, что ей угрожает опасность. Посмотри на это пятно копоти! А когда она упала, Фарго открыл внутренний люк и втащил ее в корабль. С тех пор она не пришла в себя, поэтому только он мог открыть внешний люк.

— Мой брат никогда бы не сделал такую глупость! Во всяком случае, не на космическом корабле, который висит на антиграве в верхних слоях атмосферы. Фарго умен и рассудителен, несмотря на свою страсть к опасностям…

— Вот именно, Джефф. Фарго любит играть авантюры. Если щупальце тумана, о котором он говорил, поманило его за собой, он вполне мог последовать за ним.

— Брат сказал, что туман проник в компьютер; должно быть, тогда банки памяти были уничтожены. Потом, когда Фарго попытался прикоснуться к щупальцу, туман перешел на него. Но сейчас я не вижу никаких щупалец…

— Ты слишком торопишься, Джефф.

Призрачная полоска тумана проскользнула в открытый воздушный шлюз и повисла у стены напротив. У Джеффа возникло неприятное ощущение, будто его пристально рассматривают.

— Норби, включи свое защитное поле, чтобы туман не сделал с тобой то же, что и с компьютером.

— О’кей, но думаю, тебе не мешает держаться поближе ко мне.

— Драконица зашевелилась. Наверное, ей сейчас больше нужна твоя защита.

Старейшая застонала и села. Ее веки медленно приподнялись.

— Как ты попал сюда, Джефф Уэллс? И где твой брат Фарго?

— Норби доставил меня на корабль. Я пока не выяснил, куда пропал Фарго. Но что этот туман сделал с вами?

— Когда он начал вползать в шлюз, я выпустила в него пламя. Сначала он рассеялся, но потом повалил с удвоенной силой и окутал меня так же, как мы кутаем наших новорожденных дракониц. В конце концов мне стало нечем дышать, и я потеряла сознание.

— Вы чувствовали что-нибудь особенное? — Джеффу не хотелось задавать слишком конкретный вопрос; драконица еще не пришла в себя и могла воспользоваться его словами, как подсказкой. — Я хочу спросить, вы отреагировали на туман, как если бы он…

— Я ощутила чье-то любопытство, молодой человек. Сильное любопытство. Это означает, что облако является живым существом и обладает разумом.

Джефф кивнул.

— Мы с Норби летели сюда через странный тоннель в тумане. Я не ощущал присутствия чужого разума, но если он смог проделать для нас тоннель…

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Должно быть, ты боишься, что если туман мог лишить меня сознания, то он как-то изменил мой разум.

— Да, мэм. Вы думаете, это случилось?

Драконица заморгала.

— Если и случилось, то я ничего не заметила. Я в полной мере обладаю своими обычными способностями, но страдаю от недомоганий, неизбежных в моем возрасте. Кроме слабости, я чувствую только одно: стыд за то, что так и не смогла оказать помощь моему народу. Я полетела для того, чтобы попытаться вступить в контакт с этим необычным туманом, но вместо этого атаковала его пламенем, как одна из моих примитивных предшественниц, готовая вступить в схватку со всем, что казалось опасным! Хотя если твой замечательный брат куда-то пропал, то облако действительно нам угрожает.

— Фарго должен быть где-то снаружи, мэм. Но я ума не приложу, куда он делся.

Пока они разговаривали, Норби снова вошел в рубку.

— Если Фарго собирался покинуть корабль, то он должен был оставить сообщение для нас, зная о том, что канал связи с планетой не работает. Однако я ничего не нашел. Но если он оставил информацию в компьютере, то она была уничтожена.

Джефф, Норби и драконица переглянулись. Наконец юноша нашел в себе силы сказать, о чем он думает:

— Фарго не мог остаться в живых, если он вышел наружу.

— Пойду посмотрю, — Старейшая Драконица распрямила свои чешуйчатые ноги и встряхнула крыльями. — Возможно, тоннель не такой прямой, как кажется, и в нем есть ответвления.

— Это опасно, — пробормотал Джефф.

— Мой дорогой юноша, я не собираюсь прыгать прямо в эту омерзительную химическую смесь. Я полечу через тоннель. Думаю, на это я еще способна.

Не ожидая одобрения Джеффа, Старейшая вошла в воздушный шлюз и остановилась на пороге, глядя на щупальце тумана, застывшее лишь в нескольких сантиметрах от ее туловища.

— Теперь оно выглядит плотнее, словно взбитый кафуглиевый сок. Мне он никогда не нравился…

Она протянула к щупальцу правую лапу.

— Не прикасайтесь к нему, — предупредил Джефф. — Перед тем как связь прервалась, Фарго говорил что-то насчет большого щупальца тумана, которое тянулось к нему.

— Возможно, этот туман растворяет органическое вещество, — заметил Норби. — Лучше не дотрагивайтесь до него, Ваше Высочество, и постарайтесь не прикасаться к бортам тоннеля своими крыльями.

— Пожалуйста, не надо, мэм, — к глазам Джеффа подступили слезы. Он с содроганием подумал о том, какая судьба постигла Фарго, если робот окажется прав.

— Ба! Я была Великой Драконицей и не боюсь какого-то инопланетного супа, который считает, что ему позволено надругаться над нами.

Она ткнула когтем в щупальце тумана, которое в самом деле стало более плотным, чем раньше.

Ничего не произошло. Драконица посмотрела на свой коготь.

— Во всяком случае, эта часть моего тела не растворилась, — проворчала она, и, размахнувшись правой ногой, изо всех сил пнула толстое щупальце.

— Уф-фф! — Старейшая неуклюже поднялась с пола: щупальце спружинило обратно с удвоенной силой, и она оказалась не готова к этому.

— Все равно, что ударить в резиновую стену, — пробормотал Джефф. — Мэм, если это вещество такое плотное, то я смогу выйти наружу.

— Позволь мне сначала исследовать его, — сказала Старейшая. — Я не доверяю этой штуке.

Она подошла к краю воздушного шлюза, раскинула крылья и улетела в тоннель.

— Норби, тоннель больше не направлен к поверхности планеты! Старейшая летит вверх, за пределы атмосферы! Она погибнет, если поднимется туда!

Робот молнией вылетел из воздушного шлюза, не обратив внимания на протянутую руку Джеффа. Его бочкообразное туловище штопором вошло в тоннель и исчезло за плавным изгибом, поэтому он не мог услышать отчаянный крик: «Возьми меня с собой!»

Джефф выставил одну ногу наружу и попробовал на ощупь густой туман в тоннеле. Нога тут же провалилась, и он понял, что упадет вниз, если попытается выйти. Но в следующее мгновение туман начал сгущаться. Юноша быстро отступил назад. Когда он снова исследовал поверхность, каблук его ботинка уперся в нее. Пол тоннеля окончательно затвердел.

Прежде чем Джефф успел выйти наружу, он увидел Норби, стремглав летевшего вниз с большой драконицей на буксире, заключенной в оболочку защитного поля. Юноша поспешно вернулся в рубку; он не смог бы поместиться в воздушном шлюзе вместе со Старейшей.

— Оно одурачило нас, — слабым голосом прошептала драконица, когда Норби отпустил ее. — Я вылетела из тоннеля в открытый космос! Если бы не робот, то я бы погибла: стенки тоннеля начали смыкаться за мной.

— Как ты сумел пробиться к ней, Норби?

— Я сконденсировал защитное поле в жесткий энергетический кокон вокруг себя и протаранил барьер. Потом, когда я расширил поле и втянул туда Старейшую, туман сам расступился перед нами.

— Может быть, он узнал царственную особу, встретившись со мной? — сказала драконица, протопав на корабль и усевшись перед входом в рубку. — Боюсь, мне так и не удалось увидеть Фарго.

— Это еще как сказать, — тихо пробормотал Норби.

— Что ты имеешь в виду? — Джефф попытался встряхнуть робота, но его руки соскользнули с силового поля. Норби, обычно разговаривавший через шляпу, теперь обращался к ним через сенсорный провод, выглядывавший наружу на пару миллиметров.

— Я мог ошибиться — хотя это редко со мной случается, так как мое совершенное зрение…

— Норби!

Металлические веки робота наполовину закрылись, руки повисли, придавая ему печальный и беспомощный вид.

— На обратном пути мои задние глаза вскользь заметили… что-то, похожее на лицо.

— Человеческое лицо?

— Да, огромное лицо. Тоннель сомкнулся за мной, и на какое-то мгновение плотная стена выглядела жутко похоже на лицо Фарго!

— Это невозможно, — заявил Джефф, стараясь обрести уверенность в своем решительном тоне. — Если только… Если Фарго там, снаружи, то его отражение… Нет, он не мог там быть! Он бы провалился сквозь туман.

— Разумеется, это невозможно, — массивное туловище Старейшей загораживало вид из воздушного шлюза. — Я не видела никакого отражения. Без крыльев и антиграва у Фарго не было шансов выжить.

— Я пытаюсь вспомнить, не было ли на нем антигравитационного воротника, — прошептал Джефф. Он едва сдерживал слезы.

— Тогда бы он вызвал нас, — Старейшая почесала свой обломанный клык. — Лицо в тумане… чепуха какая-то. Должно быть, твой робот неисправен.

— Я всегда исправен! Ну, почти всегда, и к тому же… — Норби остановился на полуслове и поднялся на антиграве вровень с головой драконицы. — Ваше Высочество, не соизволите ли Вы отступить в сторону, чтобы я мог проверить показания своих сенсоров? Я получаю странные сигналы.

— Пожалуй, нам лучше запереть воздушный шлюз и немного отдохнуть, а там будет видно, — сказала Старейшая, лишь слегка сдвинувшись в сторону. Она зевнула и потерла глаза. — Я устала. В моем возрасте полет на крыльях очень утомляет.

Теперь уже Норби загораживал Джеффу вид снаружи. Робот висел неподвижно, его задние глаза закрылись.

— Ты что-нибудь видишь? — спросил юноша.

— Туман рядом с кораблем понемногу рассеивается, и… прошу прощения. Кажется, я в самом деле неисправен.

Джефф бросился к Норби, отодвинул его с дороги и выглянул наружу. Тоннель исчез, однако газовое облако казалось более разреженным, чем раньше. Тонкие перья тумана медленно проплывали мимо и закручивались в спирали, мешая смотреть вдаль.

— Что там такое, Норби? Что ты чувствуешь?

— Я больше не могу доверять своим сенсорам. Мне кажется, облако снова начинает застывать.

— Вокруг нового тоннеля?

— Нет. Посмотри сам, если хочешь.

Джефф выглянул еще раз. Плотные щупальца облака больше не тянулись к кораблю. Слой тумана перед воздушным шлюзом уплотнился и расплющился, оставив наверху свободное место. Пока Джефф наблюдал, границы плоского участка становились твердыми, а поверхность заколыхалась и начала менять очертания.

— Что происходит? — крикнула драконица, выглядывая из-за плеча Джеффа. — Что там снаружи… трава?

— Очень похоже, — пробормотал Норби. — А сзади появляется нечто вроде розового сада.

Свободное пространство внутри облака на глазах превращалось в какое-то место, казавшееся Джеффу странно знакомым.

— Этот сад мне знаком, — медленно произнес он. — Я был в нем.

— Где? — прошептал Норби. — Думай, Джефф!

— На Земле. Кажется, в штате Мэн. Тогда я был еще совсем маленьким. Смотри — вон в саду купальня для птиц из белого известняка. И скамейка на лужайке, прямо перед кустами роз. А те деревья за живой изгородью очень похожи на сосны.

— О каком месте ты говоришь? — спросила драконица.

— Это задний двор летнего домика моего двоюродного дедушки. Наша семья приезжала туда, когда родители были еще живы. Фарго любил этот дом и особенно сад: он бывал там задолго до моего рождения.

От внешнего люка воздушного шлюза начинался полукруг зеленой лужайки, ведущий к деревянной скамейке и розовому саду. Сад был в полном цвету, словно в разгар лета. Цветы окутывал слабый туман, поэтому их краски казались приглушенными. Вокруг стояла мертвая тишина: не жужжали пчелы, не порхали бабочки.

— Здесь чего-то недостает, Джефф? — спросил Норби.

— Детского манежа и качелей. Но думаю, они появились после моего рождения.

— Чудесное местечко, — заметила драконица, стоявшая у них за спиной.

— Привет, Джефф.

— Фарго!

Его брат был едва видим в тумане между деревьями.

— Как тебе нравится это место? — спросил он, подойдя к ограде и отворив зеленую калитку, не замеченную Джеффом раньше. Потом он вышел на маленькую тропинку в розовом саду.

— Я всегда хотел, чтобы в ограде была калитка, а в саду — дорожка. Помнишь, Джефф?

— Да, Фарго. С тобой все в порядке?

— Все отлично. Никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас. Выходи на лужайку — она выдержит нас обоих. Это место настоящее.

— Хумпф! — фыркнула драконица. — Невероятно!

— Кто знает? — Младший Уэллс покачал головой и вышел из воздушного шлюза. Почва немного пружинила, но в остальном казалась обычной.

— Я пойду с тобой, Джефф. Там что-то не в порядке… — Норби высунул свой сенсорный провод из защитного поля, собираясь просканировать местность, но в этот момент толстое щупальце тумана стремительно выскользнуло из-за сосен, целясь в маленького робота.

— Берегись, Норби! — крикнул Джефф.

Щупальце обвилось вокруг бочонка, но юноша увидел промежуток шириной в несколько сантиметров, создаваемый защитным полем. Норби втянул провод и плотно сжал пузырь поля, усиливая его мощность. Тогда щупальце разбухло, и его конец превратился в огромную руку, сжавшую робота в цепких пальцах.

Рука швырнула Норби в открытый воздушный шлюз, втолкнула внутрь Старейшую Драконицу и захлопнула люк. Прямо из лужайки выросла железная ограда, преградившая Джеффу обратный путь.

— Оно знает, что мне хочется поговорить с тобой наедине, — сказал Фарго.

Джефф был скорее рассержен, чем испуган.

— Что это за «оно», которое вдруг стало твоим приятелем?

— Пошли. Сядем на скамейку в саду, и я тебе все объясню.

— Мне нужен мой робот. Прикажи своему приятелю открыть воздушный шлюз и выпустить его.

— Пожалуйста, Джефф! Тебе не причинят вреда.

Джефф неохотно опустился на белую скамейку.

— Где ты был, когда Норби и Старейшая искали тебя?

— Это облако огромно. Оно окружает всю планету, и в нем масса свободного места. Думаю, ему нужно дать имя. У тебя есть предложения?

— А разве ты сам еще не придумал? Когда я был маленьким и ты рассказывал мне сказки, то всегда умудрялся придумывать самые невероятные имена.

— Я хочу, чтобы ты дал имя облаку. Прошу тебя.

Джефф поежился, но вовсе не от холода. Краски сада казались слишком блеклыми, лишенными земной сочности и наполненности.

— Фарго, что с тобой случилось? Почему ты не связался с нами, когда решил уйти с корабля? Почему ты вообще решил уйти?

— Связь с Джемией прекратилась. Поскольку я не мог разговаривать с вами, а драконица не приходила в себя, мне захотелось прогуляться. Это место оказалось достаточно плотным.

— Но оно не было плотным, когда Норби и Старейшая вылетели наружу искать тебя. Где тебя носило? Почему ты не дал им знать, что находишься рядом? Мы же беспокоились!

— Извини. Я был… занят.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — Джефф протянул руку, собираясь прикоснуться к брату, но не успел: Фарго встал и подошел к самому крупному розовому кусту.

— Помнишь их, Джефф? Такие темно-бордовые, что казались почти черными.

Джефф подошел к кусту и сорвал одну розу. Цветок казался удивительно легким на его ладони, а когда он попытался развернуть лепестки, обернулся струйкой тумана и проскользнул у него между пальцами. Старший Уэллс вернулся к скамейке.

— Фарго, я собираюсь поднять тебя. Я такой же высокий, как ты, и мы весим примерно одинаково, верно? Если я оторву тебя от травы, ты тоже растворишься в воздухе?

Лицо стоявшего перед ним существа принадлежало Фарго, но Джефф видел, что голубые глаза утратили неповторимую выразительность, свойственную его брату. Ни озорных огоньков, ни печальной задумчивости — ничего, кроме формы без реального содержания.

— Я хотел лишь немного поговорить с тобой, Джефф. Пожалуйста, не спрашивай…

— Ты сказал, что все это настоящее, но сад нереальный, призрачный. Ты солгал.

— Все во Вселенной реально, Джефф. Мы с тобой являемся частью Вселенной, не так ли? Разве мы не реальны?

— Да, ты нереален. Если ты считаешь себя настоящим, попробуй подняться со мной на корабль и оторваться от пуповины тумана, соединяющей тебя с…

— Достаточно! Я всего лишь просил тебя дать имя этому облаку, которое сейчас создает пространство для нашего разговора и атмосферу, пригодную для дыхания. Облако поддерживает твою жизнь, и мою тоже. Оно просит лишь об одном: дать ему имя. Разве это так сложно?

— Это ты просишь дать тебе имя. Ты вовсе не Фарго. Ты и есть то огромное существо, которое убило моего брата, а сейчас уничтожает целую планету!

— Ты делаешь далеко идущие выводы. Дай мне имя, и я верну тебе твоего брата.

— Ага, значит, я все-таки говорю с облаком? С облаком, называющим себя «я»?

Образ Фарго кивнул.

— Да. Мне нужно получить имя.

Джефф задумался.

— Ты одно существо или множество объединенных организмов?

— Я един. Я — только я, и никто иной. Других не существует.

— О’кей. Тогда я назову тебя Моносом.

Получивший имя с довольным видом потер руки.

— Великолепно. Благодарю тебя.

— А теперь верни моего брата!

Фальшивый Фарго задрожал от силы, вложенной в слова Джеффа. Он не издал ни звука, но рассеялся и превратился в бесформенную каплю, которая скользнула в траву и исчезла.

— Фарго, где ты? Монос, обманщик, ты же обещал вернуть его!

В саду было тихо. Очертания кустов роз стали менее четкими. Юноша попытался раздвинуть прутья ограды перед воздушным шлюзом «Многообещающего», но потерпел неудачу. Он не мог вернуться на корабль.

— Норби! — ответа не последовало. Джефф никогда еще не чувствовал себя таким одиноким. Ему отчаянно хотелось увидеть своего робота, но он понимал, что это желание проявление эгоизма с его стороны — ведь облако значительно более опасно для механизмов, чем для людей. Он вспомнил о стертых блоках памяти в бортовом компьютере, и решил больше не звать Норби.

Может быть, сейчас Монос наблюдает за ним и оценивает его поведение? В таком случае, он видит скорее испуганного ребенка, а не мужественного взрослого человека. Кадет сдержал слезы и вдруг осознал, что больше всего на свете он хочет видеть своего брата.

— Эй, привет, Джефф! Перестань волноваться: вот он я, живой-здоровый.

Новый Фарго выглядел более реальным и улыбался точно так же, как это делал всегда, когда наслаждался чувством пережитой опасности. Когда Фарго перепрыгнул через калитку в живой изгороди, Джефф отбросил сомнения. Этот Фарго не был соединен с иллюзорной почвой, сформированной из облака.

Джефф подбежал к нему, и они обнялись.

— На ощупь ты настоящий.

— Я настоящий, насколько это вообще возможно. Провалялся пару часов без сознания, но в остальном цел и невредим. Знаешь, это облако здоровенное, но не слишком сообразительное.

— Ты можешь общаться с ним?

— Могу попробовать.

— Попроси его убрать ограду, чтобы я смог открыть люк воздушного шлюза. Мне нужно убедиться, что с Норби все в порядке. И скажи ему, чтобы оно ни в коем случае не причинило вреда моему роботу.

— Облако читает мои мысли — кстати, так ему удалось создать этот дурацкий образ, — поэтому оно знает, что не должно причинять вред всем, кто тебе дорог. Да и всем остальным, даже Старейшей Драконице. Она все еще там, на корабле?

— Да, и наверное, сходит с ума от… эй! Ограда исчезла, и воздушный шлюз открыт! Монос слышит нас?

— Уверен, что слышит. Привет, Норби. Прошу тебя, просканируй меня и скажи брату, что я настоящий. Думаю, это сейчас беспокоит его больше всего.

Робот стоял на пороге, глядя на Фарго. Его сенсорный провод выполз наружу. Старейшая Драконица за его спиной гневно смотрела на них.

— Меня оскорбили, на меня напали… — начала она, сопровождая каждое слово облачком едкого дыма.

— Напротив, мэм, это Вы атаковали то существо, которое мой брат назвал Моносом. Хотя оно огромно, ему не нравится, когда кто-то испаряет даже самую незначительную его часть.

Стараясь сохранять на лице бесстрастное выражение, Джефф подошел к роботу и прикоснулся к нему. Тот убрал свое защитное поле.

«Норби, облако недавно создало иллюзорного Фарго. Я должен знать, состоит ли этот Фарго из органического вещества».

«До самой последней ДНК в каждой клеточке».

Джефф обернулся.

— Норби говорит, что ты настоящий. Прости меня, Фарго, но я должен был проверить.

— Конечно, братишка. Я понимаю. На твоем месте я бы поступил так же, — Фарго поклонился Старейшей. Та отпихнула Норби в сторону и зашагала к нему по фальшивой траве. — Рад снова видеть Вас, Ваше Высочество.

— Передай этому так называемому облаку, что оно должно убраться отсюда и оставить Джемию в покое, прежде чем планета умрет от холода и голода.

Фарго пожал плечами.

— У нас нет специального языка для общения с облаком, мэм, — торопливо сказал младший Уэллс. — Но я считаю, оно слышит нас, когда мы разговариваем.

— Хорошо. Монос, ты собираешься убраться отсюда?

Воцарилось молчание. Фарго покачал головой.

— Полагаю, оно все еще изучает нас. Смотри! Вон отросток, похожий на тот, что схватил меня.

Из розового сада протянулась многопалая рука. Она медленно проплыла через сад и остановилась перед открытым люком воздушного шлюза.

— Я включаю защитное поле, — сказал Норби.

В следующую секунду рука накрыла его бочонок, обтекая невидимую поверхность поля. Но на этот раз облако не отшвырнуло робота, а мягко подняло его и опустило на руки Джеффу.

Пузырь защитного поля скользил под его пальцами. Потом рука отодвинулась, и юноша неожиданно ощутил холодный металл корпуса Норби.

«Думаю, нам ничто не угрожает, Джефф. Я уловил обрывок мысли этого странного существа и не обнаружил намерения причинить мне вред».

«Здесь что-то странное. Но я не понимаю, в чем дело».

Призрачная рука поманила их за собой.

— Хотелось бы мне знать, кто здесь распоряжается? — Старейшая раздраженно зашуршала крыльями. — Этот фарс слишком затянулся. Сейчас я попробую подпалить его, а потом…

— Нет, — твердо сказал Джефф. — Давайте вернемся на корабль. Монос хочет, чтобы мы поднялись на борт.

Он понес Норби на руках, Драконица шла сзади, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Рука съежилась до размеров длинного туманного отростка и плыла рядом с ними.

— Пошли, Фарго! — крикнул Джефф, заметив, что его брат, задумавшись, продолжает стоять на фальшивой лужайке.

— Разумно ли это? Не стоит ли одному из нас остаться здесь, пока часть Моноса находится на корабле?

Утолщение моментально раздулось до размеров руки, выпустило палец и поманило Фарго к себе.

— Пожалуй, тебе лучше пойти с нами, — сказал Джефф. — Монос знает, что даже если мы запрем воздушный шлюз, его молекулы смогут проникнуть внутрь, или выйти наружу.

Старший Уэллс поднялся на корабль.

— И все равно, не стоит закрывать люк, — пробормотал он.

Джефф прикоснулся к руке брата, собираясь вступить в телепатический контакт.

«Мы запрем люк, а потом наденем скафандры и заполним корабль снотворным газом. Возможно, это сработает, и тогда мы избавимся от облака хотя бы внутри корабля».

Норби, лежавший на руках у Джеффа, услышал сообщение. Он поднялся на антиграве, проворно запер люк и вручил братьям их скафандры.

— Извините, Ваше Высочество, но вам придется еще немного вздремнуть, — сказал робот. — Устраивайтесь поудобнее. У нас нет скафандра, подходящего для вас по размеру.

— Смотрите! — Джефф указал на узкую полосу тумана, втянувшуюся на борт за ними. — Он растворяется, хотя мы еще не пустили газ!

— Нет! — завопил Фарго. — Не делайте этого! Это опасно!

В следующее мгновение послышался ужасный скрежет металла о металл. Корабль заходил ходуном. Фарго опустился на пол и застонал, закрыв лицо ладонями.

Внешний люк воздушного шлюза распахнулся, и к ним подбежала Олбани Джонс.

— Первый Ментор провел корабль через облако, — сообщила она. — Он обнаружил вас, и мы состыковали воздушные шлюзы.

В воздухе ощущался незнакомый резковатый запах. Затем в проеме люка появилась массивная фигура Первого Ментора; ему пришлось нагнуться, чтобы войти.

— Я запечатал оба воздушных шлюза особым силиконовым клеем, которым мы пользуемся на Джемии, — объявил он. — Не думаю, что теперь облако сможет проникнуть на наши корабли.

— Милый! — Олбани склонилась над Фарго. — Ты не заболел?

— Просто немного мутит от запаха. Наверное, у меня аллергия на этот клей.

— Фарго некоторое время был в плену у облака, — пояснил Джефф. Собственные мысли пугали его. — Облако обладает необычной способностью создавать иллюзорные предметы, читая их образы в нашем сознании. Оно изучило сознание Фарго и создало сад, в котором мы играли в детстве. Кроме того, оно создало иллюзию брата, временно одурачившую меня, но призрак растворяется, как только оказывается отрезанным от остального облака.

— Как и та рука, которая поманила нас на борт и вошла вместе с нами, — добавила драконица. — Мне почти жаль, что она исчезла, — ведь я так и не успела пообщаться с облаком и проверить свои способности. Наверное, у меня их вообще нет. Джемии угрожает страшная опасность, а я сижу без дела.

— На всей планете темно и холодно, — сказала Олбани. — Драконицы очень испуганы. Фарго, ты уверен, что вполне здоров?

Когда она помогла ему встать на ноги, Джефф увидел, что Фарго ужасно побледнел. Его черные волосы прилипли к потному лбу, темно-голубые глаза расширились.

— Олбани, я люблю тебя, — прошептал он. — Что бы ни случилось, я люблю тебя.

Она обняла его.

— Пойдем, дорогой. Ты испытал сильнейшее потрясение, но теперь все будет в порядке, — с этими словами она нежно поцеловала.

— Должно быть, интересно иметь два разных пола, — заметила драконица. — Очень жаль, что я уже стара для исследования этого феномена.

«Норби, что творится с Фарго? Он не болен?»

«Нет, Джефф. Согласно показаниям сенсоров, его внутренние органы и клеточная структура не претерпели никаких изменений».

«А что с излученями его мозга?»

«Сейчас проверю».

Внезапно Олбани оттолкнула жениха от себя.

— Ты не Фарго! — выкрикнула она. — Кто ты такой?

— Я Фарго!

Норби подошел к нему.

— Ты обладаешь телом Фарго Уэллса, но у тебя другая схема мозговых излучений, — сказал робот.

— Я знаю все, что знает он!

— Ты часть Моноса, не так ли? — осипшим голосом спросил Джефф. Он уже почти не сомневался, что его брат погиб.

— Я… кто же я, если не он? — Лицо Фарго, такое знакомое и любимое, исказилось, словно он испытывал невыносимую боль. — Как жестоко с вашей стороны говорить, что я не Фарго! Вы мне не нравитесь…

Олбани отвесила ему звонкую пощечину.

— Где Фарго? Мой Фарго? Ты забрал его тело? Если так, то убирайся вон!

— Не могу. Я пойман… связан…

— Норби, просканируй снова его тело, — попросил Джефф. — Попробуй выяснить, не внедрились ли частицы облака в мозг Фарго, чтобы управлять им.

— Ты не понимаешь, — отозвался робот. — Ни в мозге Фарго, ни в его теле нет чужеродного вещества. С биологической точки зрения это существо и есть Фарго, однако схема излучений его мозга совершенно иная и не совпадает со схемой настоящего Фарго.

— Ты хочешь сказать, что разум Фарго уничтожен? — Олбани вытащила станнер. — Чудовище!

— Я всегда был таким, — глухо произнес лже-Фарго. — Этот биологический индивидуум всегда был таким.

Олбани направила на него станнер.

— Я парализую его, а потом мы попробуем более тщательно просканировать его мозг и, возможно, отыщем Фарго…

— Нет, — сказал Джефф. — Думаю, он говорит правду. Эта копия Фарго никогда не обладала его сознанием, его разумом; в ней есть лишь то, что было заложено Моносом. Я прав?

— Да, ты прав, — лже-Фарго побледнел еще сильнее и тяжело дышал. Он выглядел испуганнным. — Я должен немедленно выйти наружу!

— Если ты попытаешься, я парализую тебя, — предупредила Олбани. — Ты никуда не уйдешь, пока не объяснишь нам, где Фарго.

— Биологический индивидуум, которого вы знали, прекратил свое существование, — ответил двойник, привалившись к стене. — Я должен уйти отсюда.

— Почему? — спросила драконица, прикоснувшись когтистой лапой к его голове. Лже-Фарго взглянул на нее.

— Я хотел испытать… ваши чувства. Вашу индивидуальность. Все вы — робот, человек и драконица — существуете отдельно друг от друга. Индивидуально. Я этого не понимаю. Мне хотелось понять.

— Почему ты так стремишься покинуть корабль?

Слезы брызнули из глаз лже-Фарго.

— Не знаю. Я чувствую себя потерянным и бесполезным… отдельным. Мне страшно. Скажите, я умираю?

— Нет, — ответил Норби. — Сканирование твоего тела показывает, что ты физически здоров, хотя и очень расстроен.

— Все органические существа умирают, — произнес Первый Ментор своим низким голосом. — Фактически, умирают все существа, даже роботы. Даже разумные скопления чужеродной материи, вроде тебя, ибо Монос умрет вместе с гибелью нашей Вселенной.

Лже-Фарго разрыдался. Драконица прижала его к своей чешуйчатой груди.

— Смерть не так уж ужасна, — сказала она. — Я тоже скоро умру и ничего не имею против этого.

— А я не хочу умирать! — в крике звучало отчаяние. — Что такое смерть?

— Завершение пути, — сказала Старейшая. — Тебе же не захочется читать книгу, в которой нет конца, верно?

— Не понимаю. Я всегда существовал, но теперь я отделен от самого себя. У меня появились мысли и ощущения, которых у Моноса никогда не было.

— Когда Монос появился в этой планетной системе? — спросил Джефф.

— Очень давно. На третьей планете было удобно и прохладно. Я… Монос отдыхал. Там не было ощущения времени или воспоминаний, не было личности. Я не осознавал… себя.

— До каких пор? — спросил Джефф, уже зная, каким будет ответ.

— В вашей терминологии это называется «сегодня». Я получил сигналы, странные сообщения, обеспокоившие меня, разбудившие во мне осознание себя и окружающей Вселенной. Тогда я явился сюда, чтобы выяснить, что я такое.

— Это я виноват, — голова Норби почти полностью втянулась в бочонок. — Мне не следовало так усиливать сигнал станции головидения.

— Монос, — в голосе Старейшей Драконицы звучал интерес. — Я не виню тебя за то, что ты перевозбудился, разбуженный голографической трансляцией с праздника в честь дня рождения моей дочери. А после того, как ты в придачу проглотил наш защитный барьер… просто удивительно, что у тебя не случилось несварения желудка!

— Возможно, оно все же произошло, — печально отозвался двойник. — Сейчас я знаю только одно: я умру, если останусь в этом корабле. Я должен выйти наружу и воссоединиться с Моносом. Пожалуйста, сжальтесь надо мной и выпустите меня!

— Почему мы должны жалеть тебя? — сурово спросила Олбани. — Ты не пожалел Фарго, когда уничтожил его.

— Я не знал, что индивидуальный разум имеет значение, до тех пор, пока он не стал частью меня — то есть, Моноса, — мимолетная улыбка, так похожая на улыбку Фарго, скользнула по измученному лицу. — Как ограничена жизнь на этом уровне и как разнообразна индивидуальность смертных сушеств! Однако вы живете с невероятной напряженностью. Я испытываю странное желание остаться на вашем уровне, но знаю, что это невозможно. Мой разум умрет, если я не вернусь. Пожалуйста, Джефф, пойдем со мной! Но только ты один: Монос не доверяет другим органическим существам, и роботам тоже грозит опасность. Разделите свои корабли, и сад будет воссоздан.

— Норби, — сказал Джефф. — Вы с Первым Ментором останетесь на его корабле. Включите защитные экраны и подождите, пока все не закончится.

— Я хочу пойти с тобой!

— Нет. Я должен задать Моносу несколько личных вопросов.

Олбани крепко сжимала рукоятку станнера.

— Я пойду с тобой, Джефф, и буду защищать тебя.

Драконица хохотнула.

— Моя дорогая леди, оказывается у нас есть много общего. Под влиянием эмоционального стресса мы возвращаемся к примитивной женской потребности защищать других клыками и когтями. Но думаю, сейчас нам нужно остаться и наблюдать.

Лже-Фарго грустно улыбнулся.

— В воспоминаниях Фарго есть выражение «женский род смертоноснее мужского». Убери оружие, Олбани. Оно может убить меня, но бессильно против Моноса. Пожалуйста, Джефф, выйдем вместе наружу.

Норби снова попытался возразить, но Джефф был тверд, как алмаз. Тогда Первый Ментор подхватил маленького робота на руки и вышел с ним через воздушный шлюз. Через минуту корабли разделились. Выглянув наружу, Джефф увидел призрачный сад, очертания которого становились яснее с каждой секундой. Он кивнул лже-Фарго.

— Теперь мы можем выйти наружу. Ты уверен, что там тебе станет лучше?

— Обязательно, — двойник вгляделся в поверхность Моноса и покачал головой. — Странно. Не знаю, почему, но я боюсь.

Драконица прикоснулась к Джеффу.

«Он еще не осознает, что не может жить ни вместе с нами, ни вместе с Моносом».

«Понимаю, мэм. Мне тоже страшно».

«Тогда оставайся здесь, вместе с Олбани. Я пойду с ним: моя жизнь не имеет значения».

«Нет, Ваше Высочество. Даже этот Фарго остается моим братом».

Джефф мягко высвободился и взял двойника за руку.

— Что ж, пойдем наружу.

Они вышли в открытый люк и зашагали по лужайке. Олбани осталась на пороге рядом со Старейшей.

— Джефф, — позвала она. — Скажи Моносу, что я все равно узнаю, если он попытается подменить Фарго другой копией.

— Он слышит тебя, Олбани. По крайней мере, я на это надеюсь, — юноша повернулся к лже-Фарго. — Он сейчас слышит нас?

— Не знаю. Монос! Я не ощущаю твоих мыслей! Ты слышишь меня? Станут ли наши разумы единым целым? — В глазах двойника застыл ужас. — Я по-прежнему один! Я потерялся!

— Вы стали личностью, сэр, — сдержанно произнес Джефф. — Так же, как и все мы.

— Я хочу умереть! Монос! Возьми мое тело, и я снова стану частью тебя, сольюсь с твоим сознанием…

Джефф схватил лже-Фарго за плечо.

— Может ли Монос воспроизвести реального Фарго, с присущей ему схемой мозговых излучений?

— Не знаю. Я — индивидуум, которого ты видишь перед собой — думаю и чувствую, как человек. Теперь я не могу сказать, на что способен Монос.

Джефф всмотрелся в полосы тумана, висевшие над иллюзорным садом.

— Монос! Если ты слышишь нас, пожалуйста…

Внезапно два щупальца плотного тумана выскочили прямо из травы и обхватили юношу, крепко сжав его.

— Это еще зачем?

— Думаю, Монос хочет попробовать еще раз, — ответил лже-Фарго. — Возможно, он прочел одну из моих мыслей: ему нужно попробовать наложить свое сознание на сознание разумного индивидуума, сохранив его целостность. Я больше не связан с Моносом и, возможно, уже не смогу соединиться с ним. Монос, прежде чем ты возьмешь Джеффа, воссоединись со мной, даже если мне придется умереть!

Джефф не мог двинуться с места. Он видел, что железная ограда снова блокировала выход из корабля. Олбани и драконица оказались запертыми внутри. Интересно, работают ли сканеры на другом корабле, где находятся Норби и Первый Ментор?

Еще одно змееподобное щупальце обвилось вокруг двойника. Кольца начали быстро сжиматься.

— Смерть мучительна?

— Не знаю. Может быть, если ты примиришься…

Лже-Фарго улыбнулся, когда очередная петля захлестнулась вокруг его шеи.

— Я наслаждался своими воспоминаниями — его воспоминаниями о тебе, Джефф. О том, каково быть братьями. Каково гулять в саду и смотреть, как мой… как его младший брат играет рядом. Прощай.

Витки сжались, но глаза копии уже погасли.

Джефф внушал себе, что умерла только копия Фарго. Не настоящий брат — всего лишь биологическая копия, с мысленным отпечатком Моноса. И все же…

Он смотрел на тело, распростертое перед ним с посеревшим лицом. С лицом Фарго.

— Прощай, — прошептал Джефф. — Мне очень жаль. Ты был живым, и биологически таким же человеком, как Фарго. Ты тоже не заслуживал смерти.

К его изумлению, из густой туманной пелены, окутывавшей мертвого двойника, выросли два отростка, странно напоминавшие человеческие руки. Эти руки принялись ощупывать и поворачивать тело, словно пытаясь удостовериться, что оно действительно мертво.

Забыв о том, что Монос не может ему ответить, Джефф завопил:

— Ты даже не попытался вернуть его себе! Ты убил копию точно так же, как убил моего брата! Ты чудовище!

Одна из сосен, стоявшая с другой стороны живой изгороди, задрожала и изменила форму, приняв вид человеческого рта. Огромные туманные губы зашевелились, и голос, похожий на вздох умирающего, прошептал:

— Эта моя часть, оставшаяся на вашем корабле, стала отдельной. Я не знал, что делать. Когда она вернулась вместе с тобой, то уже не принадлежала мне. Она звала меня и просила соединиться со мной. Я обдумывал просьбу и собирался выполнить ее. Теперь я не понимаю, что случилось.

Пытаясь освободиться, Джефф боролся со щупальцами, обвившими его с ног до головы. Они были очень сильны, и давление на его тело только возросло. Тогда юноша расслабился и задышал ровнее.

— Почему эта моя часть так быстро стала отдельной? — спросил Монос. — Я не умер. Почему же она умерла?

— Ты убил его!

— Это неправда. Я не знал, что он умер, пока не обследовал его тело. Как это могло случиться?

— Он хотел снова влиться в тебя, но ты медлил и не отвечал ему. Почему?

— Я же сказал: копия отделилась от меня, и мне пришлось принимать решение. Почему она не пожелала остаться с тобой?

— Ум этого существа не был человеческим, поэтому ему было бы очень трудно ужиться с нами. Оно хотело вернуться к тебе, снова стать частью тебя. Это ты объясни мне, что случилось, Монос? Ты приказал копии покончить жизнь самоубийством?

— Нет. И хотя я не понимаю причин этой смерти, но должен примириться со случившимся. — Руки-щупальца Моноса утащили тело в глубь сада, где оно стало быстро разлагаться. Зрелище было столь отвратительным, что Джефф зажмурился.

— Ты пожираешь копию, — бормотал он, дрожа всем телом. — Точно так же ты сожрал и моего брата.

— Для меня это единственный способ вернуть вещество в себя. Материал сохраняется и может быть использован заново. Если у вас это называется питанием, то такой процесс и мне жизненно необходим.

Джефф открыл глаза и увидел, что тело копии уже исчезло. Надо ртом Моноса появился громадный глаз, напоминавший немигающие глаза земных рептилий.

— Я вижу выражение твоего лица, человек. Ты ненавидишь меня.

— Да. Возможно, копия погибла не по твоей вине, но ты преднамеренно убил моего брата. Ты убийца.

— Мне знакома концепция убийства. Информация об убийствах содержалась в твоем компьютере и в мозгу твоего брата. Я уничтожил лишь его органическое тело, но вся информация, содержавшаяся в его сознании теперь является частью меня. Следовательно, твой брат существует, и я не совершал убийства, о котором ты говоришь.

— Ты убийца! Фарго был самостоятельным существом и не входил составной частью во что-либо. Ты уничтожил то, что отличало его от всех других существ: его личность!

— Не понимаю. Как мог твой брат умереть, когда он сейчас является частью меня?

Джефф отчаялся что-либо объяснить и повернул голову к Олбани и Старейшей Драконице, надеясь, что они сумеют убедить Моноса в совершенном преступлении. К своему ужасу он обнаружил, что железная ограда превратилась в глухую стальную стену, окружившую весь сад и сомкнувшуюся над призрачными соснами. Оба корабля остались за барьером. Джефф остался наедине с Моносом.

В нем теплилась лишь слабая искра надежды. Державшие его щупальца сжимались не слишком туго. Монос пока что не собирался убивать его; Моносу хотелось поговорить. «Хорошо, — подумал Джефф. — Давай поговорим!»

— Монос, ты обладаешь всеми воспоминаниями Фарго до того момента, когда прервалась связь между кораблем и планетой. Но ты не понимаешь, что факты, зафиксированные в мозговых клетках, — это не память, а уникальная схема мозговых излучений, свойственная только определенной личности. Если ты поглотил живое существо и присоединил его воспоминания к себе, оно умирает как личность, и совершенно неважно, сколько знаний ты при этом получаешь. Другое дело, если ты позволишь его мышлению возобладать над своим, или хотя бы поделишься с ним…

— Я должен быть собой! — Расплывшийся рот перекосился — от страха или от ярости? Пока Джефф гадал, каким будет возмездие, губы Моноса сжались в жестокую, бескровную улыбку, глаз наверху гневно сверкнул.

— Ты рассержен. Теперь ты понял, что значит быть личностью.

— Да! Я Монос! Я пробудился к осознанию себя, пробудился к знаниям. Я живу. Я бессмертен и не ведаю страха перед смертью…

— Ты не понимаешь, что такое смерть. Ты только что стал ее причиной.

— Говорю тебе, я не убивал! Я обладаю всеми познаниями твоего брата и информацией из компьютера.

Джефф вздохнул. Монос так недавно пробудился к жизни, что, возможно, просто был не способен понять человеческие идеи, которыми обладал мозг Фарго.

— Монос, я догадываюсь, почему умер лже-Фарго, — сказал юноша. — Должно быть, он понял, что тебе известен лишь один способ вернуть его — сожрать, как ты сожрал моего брата. И понял, что хотя его знания перейдут к тебе, он потеряет свою неповтроимую личность…

— Он не был личностью! Он был частью меня, и я собирался присоединить его опыт к себе в момент смерти!

— Но он специально умер за секунду до того, как ты успел овладеть его мозгом. Ты не имеешь доступа к его воспоминаниям с тех пор, как он поднялся на корабль и отделился от тебя, не так ли? В последний миг он заставил себя умереть. Он не хотел предать свое существование, каким бы коротким оно ни было!

Жестокая улыбка исчезла. Фальшивый глаз затянулся туманной поволокой и закрылся. В призрачном саду воцарилась тишина, прерываемая слабым, отдаленным стуком, как будто кто-то бил молотком по псевдо-стальной стене.

— Это правда, Монос? Отвечай, черт тебя побери!

— Да. Копия прекратила свое существование, и ее мозг умер, поэтому знания, которыми она обладала, были потеряны для меня. Я испытываю странное ощущение. Думаю, ты мог бы назвать его «печалью».

— Ты был его предком. Когда родители теряют своих детей, они всегда горюют. Он решил отдать тебе атомы своего тела, но не энергетический слепок своего мозга. Возможно, в самом конце ты напугал его, Монос.

— Я пугаю тебя?

— Да.

— Сейчас я стараюсь сделать более чувствительными свои окончания, которые удерживают тебя. Вскоре я настроюсь на твои мысли, и тебе больше не нужно будет разговаривать со мной. Я ощущаю твои чувства и знаю, что ты в самом деле боишься. Но кроме того, тебя одолевает любопытство.

— Мой брат называл это моим постоянным недостатком.

— Я помню, так как обладаю его воспоминаниями.

— Но ты не Фарго! Ты убил его!

— Перестань повторять слово «убийство»! Пожалуй, я уничтожу тебя. Мне больше не хочется заглядывать в твой разум и выяснять твои чувства ко мне.

Щупальца, обвивавшие Джеффа напряглись. Он улыбнулся, взглянул в жуткий глаз, висевший перед ним, и сказал деловым тоном:

— Сначала выслушай меня, Монос. Сейчас ты узнал, что такое горе. Это очень важно. Все знания важны, особенно если ты используешь их во благо, а не во вред другим. Скажи, ты один во Вселенной или существуют другие межзвездные существа, кроме тебя?

— Я не знаю никого. Мое осознание простирается в глубины галактики, но я никого не могу найти.

— Тогда ты очень одинок. Мне жаль тебя. А теперь на тебя будет давить самый тяжелый груз — вина за содеянное.

— Одиночество. Одинокий. Это трудные слова. Я не знал, что они означают, пока не окружил эту планету, населенную чувствующими существами.

— Прошу тебя, уходи с Джемии, потому что если ты этого не сделаешь, то планета умрет. Тогда ты будешь виноват в смерти многих тысяч существ, которые имеют право на жизнь. Не бери на себя такой грех. Оставь Джемию в покое и позволь солнечному свету согреть ее.

Призрачное лицо заколыхалось, под порывом ветра.

— Я подумаю об этом. Но не вижу убедительной причины для беспокойства о крошечных формах жизни на второй планете, где для меня есть удобная атмосфера и много свободной энергии.

— Пожалуйста, Монос. Избавь Джемию…

— А как насчет тебя, Джефф Уэллс? Ты боишься умереть? Боишься, что твое органическое вещество станет частью меня?

— Да. Я хочу остаться человеком.

Тонкое щупальце обвилось вокруг головы Джеффа. Губы Моноса растянулись в насмешливой улыбке.

— Я ощущаю твое смятение. Ты хочешь сохранить свою индивидуальность, но вместе с тем тебе очень любопытно узнать, каково это — стать частью меня.

— Любопытство — естественная черта человеческого характера. Ты должен был узнать об этом из воспоминаний Фарго. Я не могу не интересоваться тем, как ты воспринимаешь Вселенную.

— Мне стоит лишь растворить тебя в себе, и тогда ты узнаешь.

— Нет! Тогда я ничего не узнаю, потому что это буду уже не я!

— Джефф, — голос Олбани звучал тихо, но отчетливо. — Мы с драконицей находимся с другой стороны стены, которая кажется металлической, однако пропускает звук. Мы кричали, но ты не отвечал. Теперь стена стала тоньше. Ты слышишь меня?

— Слышу, Олбани. Кажется, мне нужна помощь. Ты поддерживаешь связь с кораблем Первого Ментора?

— Нет. Нужно перепрограммировать компьютер, чтобы запустить видеофон, но Первый Ментор скорее всего видит тебя. Я пробовала стрелять из станнера, но на Моноса это не действует. Пожалуйста, не позволяй ему сожрать тебя, Джефф. Я уже потеряла Фарго, и если ты тоже… — Олбани всхлипнула. — Держись!

— Да, Джефф, держись и сопротивляйся, — голос Старейшей гулко раздавался в пустоте. Возможно, из-за напряженного разговора с Джеффом Моносу было трудно сосредоточиться на образе плотной, звуконепроницаемой стены.

— Я пытаюсь, мэм, но Монос очень упрям.

— Хумпф! Кусок разросшейся болотной слизи! Монос, убийца, слушай меня!

Распахнутый глаз повернулся к стене перед «Многообещающим». Его губы зашевелились.

— Тихо, мелкие существа! Вы мне не нравитесь, но я не убийца.

— Ты мне тоже не нравишься, — ответила драконица. — Потому что ты настоящий убийца. Уничтожение чувствующего существа — это и есть убийство. Ты убил уже дважды; не вздумай сделать это снова!

Послышался ревущий звук. Стена замерцала, а затем неожиданно стала прозрачной. Джефф увидел драконицу, стоявшую перед воздушным шлюзом. Из ее ноздрей валил дым.

— Где Олбани, мэм?

— На борту корабля, переводит его на ручное управление. Мы собираемся протаранить этот рот…

Щупальца выросли из земли рядом с драконицей. Прежде чем она успела отступить на корабль, они захлопнули люк воздушного шлюза, потом превратились в огромные руки, схватившие «Многообещающий», и отшвырнули его прочь. Туман сомкнулся, и драконица осталась в одиночестве с другой стороны прозрачной стены.

— Берегитесь, мэм! Вы упадете!

Старейшая в самом деле заскользила вниз, так как твердая опора исчезла у нее из-под ног. Оскалившись, она взмахнула крыльями и включила свой антиграв.

— Я выбросил оба корабля из моей субстанции, — произнес Монос. — Они мешают нашему разговору. Мне следовало избавиться и от тебя, драконица, но я чувствую, что ты стара и скоро умрешь. Сделай это сейчас, чтобы я смог осмыслить природу смерти. Я не успел в этом разобраться, когда умерла копия.

— Ба! Я умру, когда буду готова, а не по твоей прихоти. Открой стену и впусти меня в свой идиотский сад. А заодно отвяжись от Джеффа: он слишком молод, чтобы погибнуть. Без сомнения, ты мог бы придумать что-нибудь получше, чем убийство разумного существа.

— Заткнись! — На том месте, где раньше стояла призрачная сосна, а затем появился рот Моноса, остался лишь колышащийся круг, из которого вылетали слова. — Ты останешься за пределами сада, драконица. Я позволяю тебе слушать мой разговор с Джеффом, но отключаю передачу звуковых волн в этом направлении.

Челюсти Старейшей за прозрачной стеной продолжали двигаться, но Джефф ничего не слышал.

— Ты похож на глупого и жестокого ребенка, Монос, — Джефф не на шутку разозлился на себя за желание побольше узнать о жизни межзвездного облака, и злость придала ему сил. — Образумься и впусти драконицу. Верни корабли на прежнее место, и мы спокойно обсудим…

— Я пришел к выводу, что разговоры бесполезны. Все вы ничтожны по сравнению со мной. Я пытался проявить терпение, но вы упорно не желаете признать мое превосходство. Я обладаю силами, о которых вы не имеете ни малейшего представления. По сравнению со мной, вы живете лишь краткий миг.

— Не имеет значения, какой ты большой и сильный. Убийство разумного существа — это всегда зло.

— Я не хочу разговаривать об убийствах. Это мучительно.

— Фарго, как и все нормальные люди, был против убийств. Неужели ты ничему не научился от него?

Круг уплотнился, и из него сформировался рот с плотно сжатыми губами. Губы снова улыбались, и юноша скривился от этой улыбки.

— Слушай меня, Джефф Уэллс. Я нашел способ избежать убийства. Я не стану поглощать тебя, ибо в этом случае схема излучений твоего мозга пропадет, и я узнаю лишь то, что ты знаешь сейчас, но не то, что произойдет потом. Я также хочу избежать лишних затрат энергии, необходимых для создания другой копии.

— Благодарю тебя, Монос. А теперь отпусти меня.

— О, нет! Я не отпущу тебя, но и не убью. Я избираю путь общения через твой разум. Ты продолжишь существование в качестве Джеффа Уэллса, но твой разум будет связан с моим и подчинен моей воле. Взамен ты познакомишься с моими ощущениями.

— Нет! Это разновидность рабства!

— Твои протесты бесполезны. Я ощущаю твое любопытство. Я вторгаюсь в твой разум, и ты не можешь сопротивляться мне.

Прежде чем Джефф успел закричать, его разум подвергся атаке невиданной силы. Даже его тело уже не могло сопротивляться крепким щупальцам Моноса.

«Отпусти меня! Я Джефф Уэллс, Джефф Уэллс, Джефф…»

Он телепатически выкрикивал свое имя палачу, сжавшему его в крошечную точку, окруженную чем-то невообразимо огромным и могущественным. Он отчаянно пытался остаться Джеффом Уэллсом.

«Я не буду кем-то еще. Я человек! Человек…»

Телепатический голос Моноса раздался в его сознании подобно раскатам грома:

«Бесполезно бороться со мной. Теперь мы объединились, и я разрешаю тебе разделить мое бытие».

Неожиданно Джефф понял, что он является частью существа таких невероятных размеров, что человеческий разум не мог постичь этого. Он видел Старейшую Драконицу, парившую на антиграве перед прозрачной стеной, и в то же время мог видеть всю планету. Его человеческий слух бездействовал, однако разум наполнялся непонятными и устрашающими звуками.

«Монос! Позволь мне закрыть глаза, чтобы убрать противоречие между тем, что я вижу, и твоими ощущенинями!»

С закрытыми глазами Джефф к своему ужасу понял, что ловушка окончательно захлопнулась. Ничто из его человеческого восприятия не шло в сравнение с восприятием Моноса, и он даже потерял способность сосредоточить внимание на теплой полутьме за опущенными веками. Он стал Монос-Джеффом и мог разговаривать только с собой.

«Первое время бывает приятно плавать в разреженных слоях планетной атмосферы. Мертвые планеты лучше годятся для бездумного впитывания радиации, зато поглощение новых электронных полей и маленьких разумных существ дает мне новые силы и знания. Но что я буду делать с моими новыми силами, новым разумом? Следует ли мне поглотить всех существ и сделать их мысли и воспоминания частью себя?»

Некоторое время он размышлял над этой проблемой, но она быстро утомила его. Какая-то часть его сознания кричала, что это неправильно, но он не вполне понимал, что значит «неправильно». Тогда он отрешился от мыслей и позволил себе стать Моносом, который существовал всегда. Он сосредоточился не на энергетических вибрациях населенной планеты, а на давно знакомой музыке космических полей.

Его огромное тело колыхалось в такт невидимым потокам энергии, едва определяемым слабенькими инструментами обитателей планеты. Он купался в музыке.

«Нет! Перестань называть вещи! Что такое музыка? Разве можно называть нечто столь величественное, как эти волны космической энергии? Какое мне дело до музыки микроскопических существ, живущих под атмосферой? Почему их голоса и разумы должны иметь для меня какое-то значение?

«Но я в самом деле создал пригодную для дыхания атмосферу, так что некоторые из них смогли дышать и жить внутри меня. Почему я это сделал? Они же не думали обо мне, когда проникали в мое существо своими кораблями, нарушавшими структуру моего бытия? Имеет ли значение, что на планете Джемия наступила ночь, и мое тело лишает поверхность солнечного света? Во мне появились странные мысли о правильном и неправильном…»

«Человек по имени Фарго не боялся и не пытался повредить мне. Он смеялся и создавал музыку по своему вкусу. Я хотел обладать им, знать то, что знал он. И мне это удалось. Я обладаю. Я знаю. Или нет?»

«Откуда эта печаль во мне? Из-за того, что часть меня умерла вместе с копией Фарго? Почему я испытываю ужасное чувство вины? Нет, лучше не думать об этом. Я вообще не хочу думать!»

Разум Монос-Джеффа постепенно начал раздваиваться, однако не на Моноса и Джеффа, а на две отдельные враждующие сущности, состоящие из их характеров.

«Я хочу освободиться от мысли! Хочу существовать в кажущемся безвременьи, вечно парить под чарующую музыку космических полей, не страдая от ощущения себя личностью, затерянной в бескрайней Вселенной…»

«Я хочу освободиться от тупости и невежества! Хочу быть полноценной личностью, осознающей время, пространство и себя. Хочу оценить великолепную возможность понимания, узнать чувство цели…»

«Помогите мне! Кто я такой? Кто мы такие? Мы едины или нас двое? Кто из нас кто и где мы? Джемия умирает по моей вине? Кто я такой? Я убил Фарго?»

В смятенном, раздвоенном сознании Монос-Джеффа мелькали образы Фарго и воспоминания разума Джеффа. Старший мальчик, показывающий настоящий сад младшему брату; измученная копия, умирающая в призрачном саду, который так и не стал ее домом…

«Прекрати!»

Разум Джеффа сконцентрировался и скользнул в удивительную безмерность бытия Моноса. Кто сказал «Прекрати»? Джефф понял, что он ничего не говорил.

«Монос, я страдаю от гибели брата и знаю, что ты тоже переживаешь. Мы, маленькие существа — Фарго, копия, и я сам — имеем право существовать как личности. Мы не можем избавиться от ответственности, которая приходит вместе с самоосознанием. И ты тоже уже неспособен избавиться от нее, не так ли?»

«Джефф Уэллс, ты умышленно мучаешь меня и пытаешься внушить себе, будто остаешься человеческой личностью. Перестань бороться со мной. Ты должен раз и навсегда подчинить мне свой разум, чтобы я имел выбор между бытием крошечного существа и бытием Моноса. За это я верну в мир твоего брата».

«Так не пойдет, Монос. Я могу навеки разделить с тобой мой разум лишь в том случае, если захочу это сделать, а я уже не хочу. Став частью тебя, мой разум умрет, потому что я предпочту смерть так же, как копия. Тогда ты снова останешься совершенно один и не сможешь воспринимать жизнь на моем уровне. Верни Фарго и отпусти меня».

«Нет. Подчинись мне!»

Джефф ощутил, как его разум снова вливается в Моноса. Из последних сил он послал телепатическое сообщение:

«Норби, спаси меня!»

«Робот является ложной формой жизни. Тебе не нужен этот робот. У тебя есть я».

«Норби является истинной формой жизни, так как он разумное и чувствующее существо. Он гораздо лучше тебя!»

«Я забираю твой разум. Ты не можешь бороться со мной».

«Монос, я чувствую, как ты растворяешь меня в себе, но помни: ты обещал мне вернуть Фарго».

«Это лишние хлопоты».

«Я умираю, — подумал Джефф крошечной частью оставшегося у него рассудка. — Джемия умрет, и все драконицы тоже, если только Менторы не успеют эвакуировать их на другую планету. Если к Норби вернется способность перемещаться в гиперпространстве, он заберет Олбани на Землю. Она будет оплакивать Фарго, и, думаю, Норби тоже будет тосковать по мне. А что будет с нашей манхэттенской квартирой, и что скажет адмирал Йоно? Наверное, иззианская принцесса вскоре забудет обо мне…»[4]

Джефф чуть не рассмеялся. Мысли о том, что может случиться после его гибели, сами по себе поддерживали остатки его личности, поглощаемой Моносом. А затем он услышал знакомый, бесконечно дорогой голос:

— Ну и путаница, Джефф! Отец пытался помешать мне покинуть корабль, но я должен был пробиться к тебе, хотя это спятившее облако перепутало все сигналы в моих логических контурах. А теперь давай выпихнем Моноса из твоего разума. Джефф! Не отвлекайся!

Глаза юноши раскрылись, и он увидел Норби. Сенсорный провод робота был вытянут на всю длину; его бочонок, окруженный пузырем защитного поля, покоился в лапах Старейшей Драконицы, парившей на антиграве за прозрачной стеной.

— Джефф! — снова закричал Норби высоким металлическим голоском. — Ты слышишь меня? Я включил защитное поле, поэтому обращаюсь к тебе через сенсорный провод. Первый Ментор остался на корабле, так как он не защищен. Ты плохо выглядишь. С тобой все в порядке?

— Нор… би, — Джефф едва мог говорить. — Помоги! Помоги!

— Мы стараемся! Оставайся человеком! Не растворяйся в Моносе! Пожалуйста, Джефф, останься человеком ради меня!

На этот раз Монос заговорил, используя голосовые связки Джеффа, и тот ничего не смог с этим поделать:

— Уходи, робот. Если разум Джеффа не воссоединится со мной, я заберу вас всех.

Стена вокруг сада стала мерцать и потемнела, но голос Норби все еще доносился снаружи.

— От меня у тебя случится несварение желудка, Монос! Джефф, ты должен сосредоточиться на борьбе с этой безмозглой газообразной уродиной, а мы со Старейшей попробуем подобраться к тебе.

— Не… могу.

— Я бы перепрыгнул через гиперпространство, но Монос мешает. Но не волнуйся, мы придумаем, как выташить тебя оттуда. Только не сдавайся! Ты человек и не принадлежишь Моносу. Помни об этом, Джефф. Используй свой разум. Если твое сопротивление будет достаточно упорным, то ему придется потратить много энергии, чтобы овладеть тобой, и он не сможет удержать нас с драконицей на расстоянии.

— Торопись, Джефф, — добавила Старейшая. — Это существо быстро учится и очень сообразительно. Кроме того, здесь очень холодно, а я уже не так молода.

Юноша отчаянным усилием оторвал свой разум от странного и чуждого всприятия Моноса и сосредоточился на мыслях о своей человеческой природе. Туманные тиски мешали ему видеть свое тело; скосив глаза, он мог разглядеть лишь кончик носа. Теперь уже само ощущение физической боли мешало ему раствориться в Моносе.

— Остаюсь… — Джефф с огромным усилием выдохнул: — …собой!

— Молодчина, Джефф! Держись!

Джефф услышал чудовищный рев, раздавшийся в призрачному саду и заставивший вздрогнуть всю громаду Моноса. На поверхности псевдостальной стены появилось багровое пятно, быстро увеличивавшееся в размерах. Затем оно раскалилось добела и внезапно испарилось.

Через образовавшийся круг в расплавленной стене влетела Старейшая Драконица с Норби, пристроившимся между двумя большими шипами на ее спинном гребне. Драконица с ревом выдохнула новый язык пламени, на который у нее должны были уйти все запасы сероводорода, расщепляемые в огнедышащих железах джемианских дракониц.

У Джеффа зачесалось в носу от едкого дыма, и он чихнул. Это помогло ему частично избавиться от оков, наложенных Моносом на его волю и разум. Он снова чихнул и смог помахать одной рукой.

— Я… остаюсь… собой!

— Разумеется, Джефф, — сказал Норби. — Ваше Высочество, угостите Моноса очередной порцией драконьего пламени.

Старейшая вскинула голову и снова взревела. Туманный потолок над садом растворился, и Джефф смогу увидеть звездное небо. Тем временем в траве появились очертания рта, искаженные от сильной боли.

— Ты ранила меня!

Драконица приземлилась на траву рядом со ртом и оскалилась в широкой улыбке. Норби отключил свое защитное поле, подлетел к Джеффу с протянутыми руками и принялся разворачиват витки, стягивавшие его тело. Не поддавался лишь один отросток, обвившийся вокруг головы юноши.

— Монос… не хочет… отпускать меня!

— Освободи Джеффа! — приказала Старейшая. — Или я прожгу в тебе такую дыру, что ты ее не скоро заштопаешь.

Она подмигнула юноше, и тот понял, что Стиарейшая блефует. Ни одна джемианская драконица не могла долго изрыгать пламя без отдыха, необходимого для восстановления биохимического механизма.

Джефф застонал, осознав, что Монос все еще читает его мысли и теперь имеет преимущество перед Старейшей.

«Да, Джефф Уэллс, я знаю все, что известно тебе. Несмотря на твое сопротивление и причиненные мне повреждения, я продолжаю удерживать твой разум. Драконица причинила мне боль, но она немощна, как и все остальные. Никто не может справиться со мной! Но вы мне не нравитесь. Ваши мысли трудно контролировать, и я ощущаю вашу ненависть ко мне».

«Мы ненавидим тебя лишь потому, что ты убил Фарго и уничтожаешь жизнь на Джемии. Если мой разум неприятен тебе, тогда отпусти меня».

«Нет! Я заставлю тебя сдаться. Когда ты будешь полностью принадлежать мне, я буду управлять тобою и узнаю, как воспринимается жизнь на твоем уровне».

Норби, прикасавшийся к Джеффу, тоже услышал телепатический голос. Робот снова попытался оторвать отросток Моноса от головы Джеффа, но все усилия были тщетны.

— Монос, ты же убьешь его! Тогда ты не получишь ничего!

Толстое щупальце вылетело из земли, прицелившись в Норби.

— Нор… би! Берегись!

На лету щупальце выпустило несколько пальцевидных отростков, попытавшихся схватить Норби, но соскользнувших с невидимой поверхности силового поля вокруг робота. Норби отлетел к драконице и устроился у нее на загривке между шипами.

Старейшая попыталась еще раз изрыгнуть пламя, однако вылетело лишь облачко дыма.

— Если бы я только могла вцепиться в него зубами! — прорычала она.

Рот Моноса, раскрывшийся в траве, снова заговорил:

— Вы опасные существа. Когда я заберу ваши знания, то уничтожу вас, и снова буду один — неделимый, избавленный от необходимости думать и чувствовать…

«Но ты уже думаешь и чувствуешь. И отныне так будет всегда, даже если ты уничтожищь нас. Мы изменили тебя…»

Щупальце на голове Джеффа выпустило новую петлю, захлестнувшую его шею. Петля начала затягиваться.

— Монос… убивает… меня!

— Вот что, чудовище, — произнес Норби через сенсорный провод. — У Джеффа есть литания в честь дня летнего солнцестояния, которую он иногда произносит в трудные минуты. Сейчас я прочту тебе новую версию этой литании, поэтому перестань заниматься такой абсолютно бессмысленной вещью, как убийство. Слушай меня очень внимательно — ведь ты невероятно тупой, даже если тебе кажется, будто ты понимаешь все, что обнаружил в мозгах Фарго и Джеффа.

Норби вытянул наружу половинку головы и подбоченился, приняв свою любимую позу.

— Все мы являемся частью Вселенной. Разумной ее частью, вроде тебя, Джеффа, дракониц, роботов-Менторов, и разумеется, меня… — Норби сделал паузу, словно размышляя, правильно ли он расставил акценты. — …В общем, все мы — воплощение самосознания Вселенной, ее способности к мышлению и творчеству. Жизненно важно иметь множество различных видов сознания, но ты, в своем идиотизме, никак не можешь этого понять.

— Почему различия так важны? — спросил Монос.

— Разнообразие! — завопил Норби. — Запомни это слово, чурбан!

— Почему?

Пока Монос дискутировал с роботом, отросток, обвивший шею Джеффа, слегка ослабил свою хватку.

— Отвечай мне, робот! — прокричал рот Моноса. — Почему?

— Потому что во Вселенной должны существовать индивидуальные разумы, способные воспринимать ее различными способами, — прохрипел Джефф. — У тебя свой способ, а у нас свой. Мы можем учиться друг у друга, но не можем стать друг другом.

— Так думал и твой брат. Эти сведения я уже почерпнул из его мозга. Я не считаю их важными.

Норби погрозил кулаком призрачному рту.

— Если бы ты задумался о важности разнообразия во Вселенной, глупый газовый мешок, то ты бы не убил Фарго и не пытался бы завладеть разумом Джеффа!

— Очень хорошо. Тогда я буду накапливать разнообразные восприятия. Для начала возьму человека и робота для изучения. Жаль, что я выбросил оба корабля субстанции, так как мог бы получить девушку и большого робота. Но я попробую вернуть их…

— А теперь, Джефф, пока он занят — освободись от него!

— Все в порядке, Норби. Монос больше не вторгается в мое сознание. Я свободен.

— И ты останешься свободным, — строго произнесла драконица, выдохнув на пробу язычок пламени. — Я восстановила силы и могу доставить этому монстру немало неприятностей.

— Я уничтожу вас всех! — закричал Монос. — Вы — раковая опухоль во мне! Я должен избавиться от вас, избавиться от жизни на этой планете…

Старейшая заговорила твердым, но спокойным голосом, которым она, должно быть, пользовалась в те времена, когда проводила ежегодные собрания джемианского Совета.

— Слушай меня, маленький Монос, — она указала когтем на рот в траве, словно призывая к покорности. — Я думаю, ты этого не сделаешь. Тебе будет скучно и одиноко до конца твоих дней. Ты будешь терзаться раскаянием и сожалеть о том, что не можешь общаться с нами.

— Но… но…

— Я хочу, чтобы ты вернул Фарго, — деловито продолжала драконица. — Ты должен был запомнить расположение каждого атома в его теле, иначе тебе не удалось бы изготовить такую точную копию. Не спорь и немедленно приступай к делу. Создай другого Фарго, но на этот раз восстанови первоначальную схему излучений его мозга.

— Почему я должен тебя слушаться?

— Потому что теперь, когда ты можешь существовать самостоятельно, тебе предстоит многому научиться. Жизнь отдельной личности очень сложна и одинока; я знаю об этом по собственному опыту. Я научу тебя способам мышления, которые помогут тебе справиться, помогут присоединиться к разнообразию Вселенной.

— Зачем тебе учить меня?

— Для меня это будет интересным и полезным занятием. Да, пожалуй, мне пора кому-то передать свой опыт.

— Но ты мне не нравишься, драконица.

— Ты тоже мне не слишком нравишься, маленький Монос, но мы с тобой поладим, особенно если ты будешь хорошо вести себя. Я обещаю больше не жечь тебя пламенем.

У Джеффа немного прояснилось в голове, и он стал понимать, что происходило между Моносом и Старейшей.

— Вы хотите сказать, что Монос может остаться на Джемии и учиться у Вас, мэм? Но это…

— О, нет! Я предлагаю Моносу роскошный подарок — себя!

Смысл ее слов постепенно дошел до Джеффа.

— Нет, Ваше Высочество, не позволяйте Моносу поглотить Вашу личность! Пожалуйста, не надо. Монос не удовлетворится вами. Он сожрет всех…

Призрачный рот скривился, как у человека, попробовавшего испорченную или несъедобную пищу.

— Я не хочу поглощать тебя, драконица.

Старейшая оскалилась в улыбке.

— Ты хочешь познакомиться с реальностью жизни на нашем уровне, Монос. Возьми меня, и ты также познакомишься с реальностью смерти. Копия Фарго обманула тебя со смертью, не так ли?

— Да. Он приберег этот опыт только для себя.

— Монос, я останусь с тобой до конца отпущенного мне срока и научу тебя всему, что знаю. Я познакомлюсь с жизнью на твоем уровне, а ты узнаешь, каково жить в действительности. Ты значительно разумнее и интереснее для исследования, чем огненные пчелы и морские драконы.

— Я не верю тебе. Наверное, ты будешь прожигать дыры во мне, и мне придется съесть тебя, а тогда я могу заболеть…

— Ха! — воскликнула драконица. — Джефф, когда ты был маленьким, с тобой случалось так, что ты тащил в рот какую-нибудь гадость, а потом у тебя болел животик?

— Конечно. Такое случается с детенышами всех разумных видов?

— Очевидно, так. Монос еще очень молод и совсем недавно узнал из нашего опыта, что маленькие органические существа могут отравиться несъедобной пищей. Но ты вовсе не маленькое органическое существо, Монос. Ты не заболеешь, даже если сьешь жесткую старую драконицу вроде меня.

— Шли бы вы отсюда и оставили меня в покое! — Уголки рта Моноса опустились вниз, как будто он собирался заплакать.

— Ты действительно этого хочешь? — спросила Старейшая.

— Не знаю. Я боюсь. Сможем ли мы ужиться вместе? Смогу ли я узнать от тебя о жизни… и смерти?

— Очень может быть. Но сперва ты должен научиться вести себя. Ты должен прекратить потакать себе и стараться помогать другим. С моей стороны, например, было неправильно так долго оставаться на уединенном острове, вдали от тех, кто нуждался в моей помощи. Я тоже думала только о себе.

— Тогда мы во многом похожи, драконица.

— Да, Монос. Дело не в том, что медитация бесполезна — на самом деле, это превосходная вещь, и я научу тебя ей — но разумным существам в конечном счете необходимо помогать друг другу. Теперь мое уединение закончилось, но я хочу присоединиться к тебе, а не вернуться в мир Джемии.

Тонкое щупальце тумана выползло из травы, осторожно прикоснулось к носу драконицы и немедленно втянулось обратно.

— Я ощутил твои мысли, когда прикоснулся к тебе своим сенсорным окончанием. Ты уверена, что быть полезной — это так важно?

— Да, Монос.

— Но, мэм, как Вы будете сосуществовать с ним? — спросил Джефф. — Вы органическое существо, Вам нужно есть и пить.

— Монос, — сказала Старейшая. — Ты уже создал для нас подходящую атмосферу. Ты сможешь приготовить для меня еду и питье?

— Я помню содержимое человеческого желудка после праздничного банкета. Ты питаешься так же?

— Разумеется. Мы с тобой заключим сделку. Ты будешь поддерживать мое органическое существование и заберешь меня с собой — ибо ты должен покинуть Джемию, — а я позволю тебе разделить со мной мое сознание. А когда я умру, ты ознакомишься с феноменом смерти.

— Я мог бы сделать твою копию, драконица, но она будет нести в себе те же физиологические проблемы и вскоре умрет от старости. Я не могу исправить то, что уже есть. Я могу только скопировать.

— Все в порядке, Монос. Я довольна таким завершением своего жизненного пути. Тем более что после моей смерти ты запомнишь меня до конца своего существования.

— Более того: твое знание станет моей неотъемлемой частью. Хорошо, мы заключаем сделку.

Рот Моноса превратился в туманное облако, окутавшее драконицу призрачной вуалью. Облако на мгновение прильнуло к ее телу, а затем скользнуло вниз и исчезло. Лишь одно тонкое щупальце осталось обвитым вокруг ее чешуйчатой талии.

Старейшая потрясенно прикоснулась к своему новому поясу. Потом она улыбнулась и закрыла глаза.

— Мэм! — воскликнул Джефф. — Вы уверены, что это необходимо?

— С Вами все в порядке, Ваше Высочество? — спросил Норби.

Глаза драконицы открылись, и Джефф увидел, что они наполнены слезами. Однако она улыбалась.

— Я чувствую себя прекрасно, друзья. Я только что соединилась с Моносом, и теперь сожалею, что испарила даже крошечную часть его существа. В конце концов, он не такой уж плохой. Просто ребенок, которому временно требуется учитель. Я очень рада, что плоды моей многолетней медитации перейдут к Моносу. Не имеет значения, смертны ли мы, пока наше знание передается от одного к другому.

— Знание и мудрость, мэм. Вы мудры.

— Благодарю тебя, — выражение лица Старейшей неожиданно изменилось. — Теперь я Монос, а не только Старейшая Драконица. Будучи Моносом, я знаю, что еще не достиг мудрости. Мы с драконицей понимаем, что должны покинуть эту планетную систему и лучше узнать друг друга, прежде чем встретиться с другими разумными существами.

— Хорошая мысль, — сказал Джефф. — Но прежде чем вы уйдете, можете ли вы выполнить просьбу Старейшей и еще раз попробовать воссоздать моего брата?

— Этот Монос в самом деле глуп и наивен (теперь с ними снова говорила Старейшая). Но он быстро учится. Сейчас он сосредотачивается на молекулярной структуре организма Фарго, а тем временем я могу попрощаться с вами. Передайте моей дочери и Менторам, что я люблю их. Скажите им, что я счастлива и в своем новом облике, наверное, смогу принести больше пользы, чем даже когда была Великой Драконицей.

Колышащаяся пелена тумана в углу сада рассеялась, и все увидели Фарго, свернувшегося клубком на земле. Он зевнул, потянулся и открыл глаза.

— Что вы здесь делаете? Мэм, Вы послали за Джеффом и Норби?

— Не совсем так, — новый тембр голоса драконицы был почти незаметен, но Джефф знал, что сейчас к ним обращается Монос. Когтистая лапа легла ему на плечо.

«Твой брат в точности такой же, каким он был, когда я проник на корабль и поглотил его сознание. Он не помнит ничего, что случилось потом, так как эти воспоминания принадлежат мне, а не ему».

«Хорошо, Монос. Потом я все ему объясню. А теперь будь добр, позволь нам вернуться на Джемию».

— Вы можете идти, — вслух произнесла Монос-Драконица. — Оба ваших корабля возвращаются за вами. Человек Фарго вернется к своей Олбани.

— И на том спасибо, — пробормотал старший Уэллс, поднимаясь на ноги и изумленно оглядываясь по сторонам. — Вот только как мы оказались в этом любопытном садике? Он что-то мне напоминает…

Монос-Драконица подмигнула Джеффу.

— Кстати, из ваших разумов я почерпнула сведения о расе галактических путешественников, которых называют Другими. Когда я буду готова, то отправлюсь искать их. Мы с ними обменяемся опытом и впечатлениями от межзвездных путешествий. Как ты думаешь, это разумный план?

— Да, — с энтузизамом согласился Джефф. — Ищи корабль Других в гиперпространстве и передай привет Другому, которого мы называем Рембрандтом. Он тебе понравится, и думаю, ты ему тоже.

В расчистившемся воздухе над головой появился корабль Первого Ментора. «Многообещающий» приближался к ним с другой стороны. Олбани и Первый Ментор, без сомнения, наблюдали за происходящим внизу.

— Я подожду, пока вы подниметесь на борт, а потом покину эту планету, — сказала Монос-Драконица. — Теперь понимаю, почему было несправедливо загораживать ее от солнечного света. Нам — мне и драконице — предстоит многое узнать друг о друге.

Норби издал скрежещущий звук.

— Если бы ты забрал меня вместо Старейшей, то я бы не согласился умереть. Я бы попытался остаться в живых.

— Даже твоя жизнь длится недолго по сравнению с той моей частью, которую ты называешь разумным облаком.

— Полагаю, ты прав. Но когда сама Вселенная начнет сжиматься, я бы постарался помочь выжить другим существам и, может быть, даже найти способ проникнуть в новую Вселенную.

— Драконья часть меня одобряет эту идею. Мы еще обсудим ее. А ты упорный робот, не так ли?

— Я защищаю жизнь! — заявил Норби. — Я тоже часть жизни!

— Ну конечно, — брови драконицы приподнялись, и она с вопросительным видом взглянула на Джеффа, потом протянула лапу Фарго. Тот, ничего не понимая, потряс длинный коготь.

— До свидания, Фарго. Я был… была рада, так сказать, познакомиться с тобой.

Старший Уэллс вытер вспотевший лоб.

— Полагаю, что приду в себя, когда кто-нибудь объяснит мне, что здесь творится. Если Вы покидаете нас, мадам Старейшая, то надеюсь, что Ваша поездка будет приятной. Желаю Вам всего хорошего. Жаль только, что я не успел сочинить песню специально для Вас.

— Ничего страшного. Взамен я исполню для тебя другую песенку — ту самую, которую ты напеваешь под душем, когда отправляешься на новое задание. Ты ни разу не исполнял ее перед слушателями, так как считаешь, что она не годится для публики.

— Но откуда вы знаете…

— Подожди, Фарго, — перебил Джефф. — Потом ты все поймешь. Мы слушаем, Монос… Ваше Высочество.

Драконица выдохнула маленькое облачко дыма и запела:

Джефф повернулся к брату:

— Ты исполнял ее под душем? Я никогда не слышал эту песенку.

— Она не настолько удачна. Я пою ее только перед вылетами на секретные миссии по поручению адмирала Йоно. Пожалуйста, не цитируй при Олбани: она считает, что я и так постоянно мотаюсь вдали от дома.

— А мне нравится эта песенка, — сказала Монос-Драконица. — В ней звучит правда, пусть и с печальным содержанием. А теперь это, к тому же, моя правда.

Джефф рассмеялся.

— Друг Монос, я желаю тебе удачи. И пока жива Старейшая Драконица — добро пожаловать в мир смертных существ!

Странное межзвездное облако, сотканное из материи и энергии, которое теперь стало Монос-Драконицей, улетело прочь с Джемии. Два корабля продолжали парить в верхних слоях атмосферы, хотя опасность, грозившая планете, исчезла бесследно.

Вполне возможно, думал Джефф, что Фарго и Олбани не следили за вылетом облака в межпланетное пространство. Они остались вдвоем на «Многообещающем»: это было наилучшим лекарством от того потрясения, которое им пришлось пережить.

Впрочем, для Фарго оно было не таким уж тяжелым — по крайней мере, пока он не узнал, что был распылен на атомы, а затем воссоздан заново. Когда они встретились с Олбани, тот так прижимал ее к себе, словно боялся, что она вот-вот исчезнет. Он снова и снова просил Норби снова просканировать его и удостовериться, что клетки его тела и схема мозговых излучений идентичны настоящему Фарли Гордону Уэллсу.

— Ты такой же, как раньше, — заверил его робот. — Когда ты платишь огромные деньги за то, чтобы тебя разобрали и собрали заново в трансмиттере между Марсом и Землей, с тобой происходит почти то же самое.

— Я всегда предпочитал простые удовольствия в жизни, — признался Фарго. — Немножко приключений, масса любви, собственный космический корабль и уединение для личных дел.

— Полное уединение? — поинтересовалась Олбани.

— Только вместе с тобой, дорогая. Ты не возражаешь, если я попрошу тебя повторить специальный тест для подтверждения моей личности?

Когда Олбани прильнула к нему в долгом поцелуе, Джефф и Норби на цыпочках вышли из рубки и перешли на корабль Первого Ментора через состыкованные воздушные шлюзы.

— Нужно на время оставить их вдвоем, — сказал юноша. — В конце концов, они спустятся с небес на Землю… то есть на Джемию.

Первый Ментор серьезно посмотрел на него своими тремя глазами.

— А ты, Джефф. Ты невредим?

— Лучше спросить у Норби.

— Ты такой же, как всегда. Правда, я не могу поручиться за твой банк данных — я имею в виду клетки твоего мозга.

Джефф улыбнулся. Он был не в силах объяснить, каково стать Моносом, даже на короткое время.

— Ты выглядишь немного по-другому, — заметил Первый Ментор. — Когда ты прибыл на Джемию, я подметил на твоем лице особенное выражение. Сейчас оно исчезло.

— Наверное, я понял, как здорово быть просто самим собой. Раньше мне хотелось быть в двух местах одновременно, и пришлось выбирать, а в результате испортилось настроение.

— Когда мы улетали из Космической Академии? — тихо спросил Норби.

— Да. Но теперь это уже не имеет значения. Самое главное — оставаться живым и радоваться жизни. Бедный Монос!

— Почему ты жалеешь Моноса? — спросил робот. — Этому младенцу еще повезло встретиться с нами. Иначе он мог бы превратиться в настоящего монстра или, во всяком случае, в здоровенного юного хулигана.

Джефф покачал головой.

— Я жалею его, потому что он еще не понимает, чем жизнь отличается от смерти. Надеюсь, Норби, твое пророчество окажется верным, и Монос сумеет найти лазейку в следующую Вселенную, а также поможет другим существам попасть туда.

— Не беспокойся. Разве я уже не говорил тебе, что ты слишком часто беспокоишься за других? Пусть Старейшая Драконица учит Моноса. Ты сделал все, что мог.

— Наверное, — Джефф вздохнул. — Теперь дело за Ее Высочеством. Я уверен, она будет хорошей учительницей для Моноса.

— Не сомневаюсь, — согласился Первый Ментор, повернувшись к приборной панели своего корабля. — Она весьма грозная и суровая леди.

Вскоре корабль мягко опустился на лужайку перед замком Менторов. Великая Драконица уже знала последние новости, переданные ей по радио.

— Отец, я вернусь на вечеринку вместе с Джеффом, — сказал Норби. — Ты не возражаешь, если мы не будем ждать, пока ты закончишь свои дела?

— Отправляйтесь туда. А я тем временем составлю подробный отчет для нашего главного компьютера. Как-никак, это историческое событие для Джемии.

— Пожалуй, самое историческое в моей жизни, — заметил Джефф, когда Норби поднял его на антиграве и поплыл к дворцу Великой Драконицы. — Как говорит Фарго, дайте мне жить проще. Я жду не дождусь, когда наконец смогу улечься на настоящую травку и смотреть в безоблачное небо…

— Я тороплюсь, Джефф.

— Ты слишком торопишься! Смотри, куда летишь!

— О-опс!

Норби не успел затормозить и перелетел через праздничное поле, где снова собрались драконицы. Робот развернулся в воздухе и помчался назад, в последний момент отпустив Джеффа перед столом Великой Драконицы.

Во всяком случае, так он утверждал впоследствии и всячески отрицал свою вину в том, что юноша приземлился в неправильном месте.

«Неправильное место» оказалось огромной чашей с пуншем, стоявшей в центре стола.

Великая Драконица вытерла пунш, выплеснувшийся на ее лучший парадный плащ. В приступе раздражения она даже выдохнула маленький язычок пламени, но потом помогла Джеффу выбраться из чаши и отряхнуться.

— Мой дорогой юный герой, — торжественно произнесла она. — Я одолжу тебе свой запасной парадный плащ, так как тебе несомненно придется снять эту мокрую одежду.

— У меня есть запасной костюм в чемодане, мэм, — ответил Джефф, возмущенно глядя на Норби.

— Однако нет запасных носков, — заметил робот.

— Все будет о’кей, даже если ты снимешь ботинки и носки, — Заргл питала слабость к земному выражению «о’кей». Маленькая драконица ткнулась носом в мокрый китель Джеффа и слизнула теплым язычком несколько капель пунша с его шеи.

Норби принес чемодан. Когда Джефф собрался удалиться в ближайший коридор и там переодеться, Великая Драконица положила тяжелую лапу ему на плечо.

— Переоденься здесь, мой друг. Олбани осталась на «Многообещающем» вместе с Фарго, поэтому ты можешь не смущаться.

— Но вы же все женщины…

— Да, но мы принадлежим к другому биологическому виду, — с невинным видом ответила Великая Драконица и подмигнула Заргл. — К тому же, это зрелище будет поучительно для нашей молодежи.

Все драконицы собрались вокруг. Смущенный юноша уже не мог ускользнуть, а Норби решительно отказывался помочь. Маленький робот металлически захихикал и протянул ему запасной парадный плащ Великой Драконицы.

Джефф переоделся под плащом и подошел к столу босиком.

Небо казалось прекрасным. Просто поразительно, как мало времени прошло с тех пор, как они с Норби полетели спасать Фарго. Приближался рассвет, но кадет чувствовал себя так, как будто стал старше на несколько столетий.

— Джефф, — Заргл с печальным видом опустилась рядом с ним. — Я едва успела познакомиться со своей прабабушкой, а теперь ее больше нет с нами.

— Такова жизнь. И такой конец лучше для нее, чем для большинства стариков, к какому бы биологическому виду они не принадлежали. Она чувствует, что достойно завершает свою жизнь. Мне остается только надеяться, что когда-нибудь я буду чувствовать то же самое.

— Джефф Уэллс! — крикнула Великая Драконица с другой стороны стола. — Мой праздничный вечер почти завершился. Полагаю, твой любезный брат уже не успеет порадовать нас своими новыми песнями. Почему бы тебе не спеть самому?

— Давай, Джефф, — поддержал Норби. — Только не позволяй своему баритону подниматься до визгливого тенора. Если бы ты последовал моему совету и занялся вокальными упражнениями… — робот замолчал. — Прошу прощения. Я опять начинаю давать советы и критиковать тебя.

Джефф крепко прижал к себе бочкообразный корпус Норби.

— Можешь говорить все, что тебе вздумается. Ты нужен мне. Ты самый лучший друг, которого я могу себе представить.

— Когда закончишь объясняться в любви, не забудь про песню, — сказала Великая Драконица. — Тебя почти не было на празднике, а скоро ты вернешься в свою Солнечную систему.

Она прикоснулась к Джеффу и продолжала телепатически:

«У меня нет слов, чтобы выразить тебе нашу благодарность за спасение Джемии. Кроме того, ты помог моей маме…»

«Это она помогла мне. Она заняла мое место. Но она сама захотела уйти с Моносом».

«Я знаю. Как бы то ни было, спасибо тебе».

— Мы ждем, Джефф! — воскликнула Заргл, окруженная другими молодыми драконицами. — Спой нам!

Неожиданно юноша понял, что Норби исчез. Он растерянно оглянулся вокруг, подозревая самое худшее.

— Кто забрал Норби? Неужели Монос вернулся за ним?

— Мы ничего не заметили, — пробормотала Заргл.

— Монос! — завопил Джефф. — Что ты сделал с Норби?

Послышался громкий всплеск.

— Норби!

— Я решил быстро слетать туда-обратно через гиперпространство, но кажется, немного не рассчитал… — Норби поднялся на антиграве из чаши с пуншем и завертелся, разбрыгивая сладкие капли во все стороны.

Из пасти Великой Драконицы вырвался глубокий вздох, сопровождаемый клубами дыма.

— Это в высшей степени необычный день рождения! Но по крайней мере, мама почтила меня своим присутствием, хотя и ненадолго. Хорошо, что ее сейчас нет: она всегда питала неумеренное пристрастие к праздничному пуншу.

Норби выжал пунш из каких-то тряпочек, которые он держал в руках, и передал Джеффу.

— Я наведался на борт «Многообещающего», — объяснил он. — Надеялся найти в шкафу пару сухих носок для тебя, но там пусто. Тогда я взял носки Фарго, потому что… в общем, в тот момент они ему были не нужны.

Джефф положил на стол мокрые носки и захохотал. Он продолжал хохотать до тех пор, пока Заргл не ущипнула его.

— Ты сорвешь голос и не сможешь петь для нас!

— Но я и так не смог бы ничего спеть. Я пытался сложить песню о героизме Старейшей Драконицы, но никакие слова и рифмы не могут выразить мои чувства к ней. Иногда реальность невозможно выразить словами.

«Или музыку, — мысленно добавил Джефф. — Я слышал музыку космических полей, а такое не забывается никогда».

— Ладно, не надо петь, — согласилась Заргл. — Расскажи нам сказку.

— Не сердись на меня, — жалобно добавил Норби. — На Джемии такие теплые ночи, что думаю, тебе не понадобятся носки.

Юноша устроился поудобнее, довольный своей жизнью и всем, что его окружало. Он взглянул на небо, зная, что его брат находится на корабле — живой и здоровый, вместе с Олбани Джонс. Гораздо дальше маленькой красноватой точкой светилась третья планета, лишенная своего таинственного облачного покрова. А еще дальше, в бесконечных просторах Вселенной, блуждала Монос-Драконица, ищущая новые знания и смысл своего существования…

— О’кей, детки, — обратился Джефф к юным драконицам. — Сидите тихо, потому что я собираюсь рассказать вам интересную сказку. Давным-давно жила-была на свете Старейшая Драконица во Вселенной, и как-то раз один маленький робот ринулся в бой, сидя на ее спине…

Джемианские драконицы размножаются почкованием — см.: «Норби — маг и волшебник». — Прим. автора.

См.: «Норби и захватчики». — Прим. автора.

См.: «Норби — маг и волшебник». — Прим. автора.

См.: «Норби и пропавшая принцесса». — Прим. автора.