Куполообразная шляпа Норби подпрыгнула вверх, словно кто-то потянул за шишечку на ее верхушке. Передняя пара глаз под широкими полями шляпы быстро моргала, и это означало, что эмоциональные контуры робота находятся в возбужденном состоянии.

— В чем дело? — спросил Джефферсон Уэллс. — Что за важный вопрос, который адмирал не может обсуждать по видеофону?

Когда адмирал Борис Йоно вызывал Джеффа и Норби в свой кабинет, располагавшийся в ступице огромного вращающегося колеса Космического Командования, это обычно означало, что им грозят неприятности. Джеффу предстояло исполнять обязанности дежурного по Академии на весь долгий уикэнд, поэтому Норби отправился к адмиралу самостоятельно.

В библиотеке Космической Академии, где занимался Джефф, царила тишина. Молчали листы старой печатной книги, которую он читал, с компьютерных мониторов не поступало сигналов, предупреждающих дежурного о возможных неполадках в системе жизнеобеспечения Академии.

— Что мы наделали? — спросил Джефф. Все было тихо-мирно — но увы, счастье продлилось недолго.

Норби покачался взад-вперед на своих двусторонних ступнях и произнес:

— Джефф, у меня есть хорошие и плохие новости, — он вытянул свои суставчатые руки из маленького металлического бочонка, служившего ему корпусом. — Что предпочитаешь сначала?

— Плохие новости. Когда знаешь худшее, всегда как-то спокойнее.

— Адмирал Йоно хочет, чтобы я помог ему в осуществлении его последнего проекта.

— Это больше похоже на хорошие новости, особенно если мне не придется составить тебе компанию. Я хотел заниматься до конца уикэнда…

— Я сказал генералу, что без тебя я никуда не поеду.

— Норби! Я же на дежурстве!

— Ради такого случая тебя снимут с дежурства. И ты еще не слышал хорошие новсти. Адмирал очень доволен своим новым проектом.

— Я рад, что он доволен, но пожалуйста, Норби, отправляйся без меня. Я не хочу участвовать в очередном великом начинании адмирала. Я еще не пришел себя с тех пор, как он записывал басовые вариации древних африканских песнопений и подключил меня в качестве баритона. Не думаю, что его внучатый племянник, ради которого все это и затевалось, оценил записи по достоинству.

— Джефф…

— А потом он сочинял эпическую поэму на Марсианском Суахили. Но по крайней мере, от нее у меня не случилось несварения желудка, как после дегустации плодов его кулинарной мании — всех этих острых марсианских блюд. Полагаю, мне следует радоваться, что он больше не занимается боевыми искусствами, которые так обожал в молодости.

— Этот проект опасен!

Джефф так и подскочил.

— Почему ты сразу не сказал? Но как он может быть опасен, если мы не собираемся покидать Космическое Командование?

— Тут ты ошибаешься. И еще: этот проект ниже моего достоинства.

— Как может что-либо опасное быть ниже твоего достоинства? Кроме того, у адмирала хватит достоинства на вас обоих.

— Адмирал просит, чтобы я помог ему с его новым хобби — голографической съемкой. Он купил очень дорогую камеру…

— И ты боишься повредить ее?

— Разумеется, нет! Я боюсь лететь к нему домой, на Марс.

— Ого, но это же здорово! Мне всегда хотелось побывать дома у адмирала. Хотя это не похоже на опасное приключение, но теперь я хочу отправиться с тобой.

Норби издал слабый скрежещущий звук, и половинка его головы втянулась в бочку, так что были видны лишь верхушки глаз. Робот, собранный старым земным космолетчиком из земных и инопланетных деталей, перепутанных в самых невероятных сочетаниях, обладал самыми необычными талантами, включая способность принимать патетичный вид.

— Это опасно, Джефф! Я слышал, что старшая сестра адмирала чрезвычайно противна и высокомерна. Хуже того, один из его племянников сейчас живет там и обязательно захочет разобрать меня на запчасти.

Джефф рассмеялся.

— Не глупи, Норби. Адмирал Йоно принадлежит к одному из самых выдающихся марсианских семейств, да и в любом случае, я никому не позволю прикоснуться к тебе. Я сейчас же начинаю собираться. Конечно, я хотел позаниматься, но когда в Академии никого нет, здесь такая скукотища! Теперь я с надеждой смотрю на предстоящие выходные.

— А я нет, — пробормотал Норби.

Джефф смотрел, как корабль приближается к марсианскому куполу. Эта фантастическая структура из космоса казалась единой, но на самом деле разделялась на фрагменты, составлявшие Город (который был единственным и не назывался никак иначе), его пригороды и прилегающие фермы, тянувшиеся почти до полярных ледяных шапок.

— Вот наш личный док, — Йоно с гордостью указал вниз. Он стоял за пультом управления, поглощенный зрелищем своей любимой планеты. — Из наших окон открывается потрясающий вид на гору Олимп. Видите, как купол смыкается вокруг нее?

— Великолепно, адмирал, — совершенно искренне поддакнул Джефф. — Высочайшая гора в Солнечной системе представляла из себя зрелище, которым по праву мог гордиться любой марсианин.

«Джефф, — Норби заговорил телепатически, прикоснувшись к нему. — Ты имеешь хоть какое-то представление о том, для чего ему понадобились мои таланты? Я начинаю беспокоиться».

«Обычно я беспокоюсь больше тебя, Норби, но сейчас я не предвижу никаких проблем. Давай просто радоваться жизни, ладно?»

— Вперед, друзья! — воскликнул Йоно, когда яхта плавно скользнула в док. — Я не могу дождаться того момента, когда Норби наложит на него руки!

«Наложит руки», Джефф? Ты и теперь не беспокоишься? Тебе не кажется, что у адмирала ум за разум зашел?»

«Возможно, есть какое-то разумное объяснение».

Но когда все вышли из воздушного шлюза в просторный док, у Джеффа действительно возникли сомнения в здравом рассудке адмирала. Что он замышляет?

— Вот мой дом, — Йоно указал куда-то вниз. — В анналах марсианской архитектуры он известен как шедевр монументального зодчества.

Джеффу пришлось согласиться. Из прозрачного лифта, доставившего их на уровень земли, он мог видеть лишь один массивный этаж здания, поскольку большая его часть, по марсианскому обычаю, находилась под поверхностью. Автоматические панели наглухо закрывали двери и окна в том случае, если бы что-то случилось с главным куполом и драгоценным воздухом, заключенным внутри.

Лифт остановился в павильоне с белыми колоннами, окруженном цветущими садами. Электрокар с распахнутой кабиной стоял рядом, готовый доставить их к дому, но Йоно лишь пренебрежительно махнул рукой.

— Я предпочитаю отправиться пешком через сад и снять несколько кадров по дороге, — сказал он, крутя ручки настройки голографической камеры. — В Космическом Командовании мне больше всего не хватает настоящей зелени. У нашей семьи самые лучшие сады на Марсе, а значит, и во всей Солнечной системе. Климат под куполом тщательно регулируется. В других колониях, не говоря уже о Земле с ее упрямыми жителями, не желающими строить купола, бедные растения отданы на волю жестокой стихии.

— Этот сад — лучший из всех, которые мне приходилось видеть, — искренне согласился Джефф.

— Смотрите, — Йоно указал налево. — Вы нигде больше не увидите таких роскошных экземпляров Protea aristata.

— Протеина для аристократов? — озадаченно переспросил Норби.

— Нет, глупый ты робот. Это растение со стреловидными листями и великолепными красными цветами.

Вспоминая свои визиты в ботанический сад, Джефф смог узнать много других африканских растений. Здесь были голубые лилии, розовые цветы, похожие на колокольчики, бордовые орхидеи, прихотливо испещренные белыми пятнышками, пелларгонии, множество сортов герани и потрясающие воображение гладиолусы. Джефф начинал жалеть, что за время своих путешествий ему ни разу не удалось посетить Африку.

Норби потянул его за рукав.

«Адмирал ошибался, — телепатически сообщил он. — Его сестра дома, и похоже, не рада нашему появлению».

Над широкой лестницей из черного мрамора, ведущей ко входу в особняк адмирала, открылась огромная парадная дверь. В проеме стояла высокая стройная женщина в красновато-коричневом платье с африканским орнаментом на лифе. В отличие от своего брата, у нее были пышные волосы, в которых лишь кое-где проглядывали седые нити. Выражение ее лица не сулило ничего хорошего, но Джефф старался не обращать на это внимания.

«Она красивая, Норби».

«У нее необычайно высокомерный вид».

«Постарайся вести себя как следует, и все будет в порядке».

«Но я всегда веду себя как следует! Почему обязательно нужно валить все на меня?»

Джефф отпустил руку Норби и прошептал на ухо адмиралу:

— Как зовут вашу сестру, сэр?

— Привет, Иви! — крикрнул Йоно и помахал женщине, а потом шепотом добавил: — На самом деле ее зовут Элизабет Виктория, но вам лучше звать ее миссис Йоно, поскольку она замужем за одним из наших троюродных братьев, и ей не пришлось менять фамилию… Что ты говоришь, Иви? Я не расслышал тебя.

— Я сказала, что ты мог бы заранее предупредить о своем приезде, Борис. К тому же, вместе с гостями, — она сурово посмотрела на Джеффа и Норби.

— Но я послал сообщение нашему дворецкому, Иви. Я думал, что ты работаешь…

— Выходные бывают даже у юристов, — заметила Иви. — А предупреждать дворецкого не имело смысла, так как он отправлен в ремонтную мастерскую. В последнее время роботы стали очень ненадежными.

— Только не я, — заявил Норби. — Я всегда надежен. Или почти всегда…

— Достаточно, Норби, — перебил Йоно. — Иви, это кадет Джефферсон Уэллс и его, э-ээ… обучающий робот Норби. Они помогали мне вести съемки моей новой голокамерой. Мы ненадолго — только попьем чаю и заберем одну нужную мне вещичку.

Иви наклонила голову на десятую долю сантиметра.

— Кадет Уэллс — очень приятно познакомится, — церемонно произнесла она. — Робот… очень приятно.

Норби попытался отдать поклон, но слишком наклонился вперед и чуть не упал прямо на элегантные туфли Иви. Вовремя включив мини-антиграв, он выпрямился на своих телескопических ногах.

— Очень рад познакомиться, мэм, — сказал он, почтительно прикоснувшись к своей шляпе, словно старинный крепостной, ломающий шапку перед хозяином. — Я с удовольствием починю вашего робота-дворецкого и, разумеется, не потребую платы за услуги.

— Даже не думай об этом, Норби, — прошипел Йоно. — Твой послужной список в починке оборудования внушает ужас. В последний раз ты так переделал компьютеры Космического Командования, что все сообщения выходили на английском эпохи Чосера.

— В то время я увлекался «Кентерберийскими рассказами», — скромно заметил Норби.

— Роботы! — Иви неодобрительно нахмурилась, закрыв тему, и с холодноватой вежливостью впустила в дом нежданных гостей.

Джефф снова взял маленького робота за руку, надеясь утешить его.

«Не унывай, Норби, — телепатически произнес он. — Я знаю, что ты особенный».

«Хотелось бы мне, чтобы она знала о том, что я умею перемещаться в гиперпространстве, разговаривать телепатически и перемещаться во времени! Не говоря уже о том, что я постоянно спасаю разных людей, которым грозят крупные неприятности».

«Не рассказывай никому, Норби. Просто помни одну вещь: хотя сестра адмирала может быть одной из самых выдающихся аристократок Федерации, зато ты — самый выдающийся аристократ среди роботов».

Следуя за Йоно через просторные залы особняка, Джефф пытался рассматривать великолепные произведения искусства, но количество предметов превосходило всякое воображение. Он был рад, когда они наконец остановились в надземной гостиной, откуда открывался вид на сады.

— Поскольку вы прибыли к чаю, то должна предупредить, что госпожа премьер-министр тоже собиралась зайти, — сказала Иви, опустившись на кушетку перед низким чайным столиком.

— Премьер-министр Федерации? — потрясенно воскликнул Норби.

— По-моему, у нас только один премьер-министр, — язвительно заметила Иви. — Она приведет свою младшую дочь познакомиться с моим внуком Мартином.

— С моим внучатым племянником Мартином Ченом, — пояснил Йоно. — Его отец — известный физиатр.

— Физиатр восточной школы, — Иви нахмурилась. — Насколько мне известно, его семья происходит из местечка под названием Сан-Франциско.

Джефф с трудом удержался от улыбки.

— Сколько лет вашему внуку, мэм? — он решил, что «мэм» звучит солиднее, чем «миссис Йоно», а «Иви», разумеется, предназанчалось только для членов семьи.

— Мартину девять лет, — ответила Иви. — Сейчас он играет в бейсбол у соседей, но должен вернуться к приходу премьер-министра.

— Как поживает Вина? — на широком лице Йоно появилось подозрительно невинное выражение. Джефф изумился тому, что даже такая важная персона, как адмирал Космического Командования, осмеливается называть премьер-министра по имени.

— Борис, — Иви снова нахмурилась. — Пожалуйста, постарайся не флиртовать с Виной Грачевой.

— Кто, я? Флиртовать с премьер-министром?

Иви плотно сжала губы.

— Нам следует соблюдать предельную осторожность, когда она заведет разговор о семейных реликвиях. Когда она звонила мне по гикому, то сказала что-то насчет желания показать своей дочери некую вещь. В своем невероятном высокомерии она полагает, что эта вещь может принадлежать Грачевым, или когда-то принадлежала им… я так и не поняла, что она имеет в виду.

Йоно хохотнул.

— Вина всегда утверждала, что наши семьи связаны родственными узами.

— Ба! — презрительно бросила Иви, на мгновение став весьма похожей на своего брата. — Если уж говорить о родословных, то Вина нам не ровня. По мужской линии у нее старая русская аристократия с примесью уэльской и испанской крови. И разумеется, имеет в активе коренную американку — бабушку, в честь которой ее и назвали. Я не одобряла твоих свиданий с Виной, когда вы оба были молоды.

— Мы еще не совсем старые, — серьезно отозвался Йоно, подмигнув Джеффу. — К тому же, как утверждается, наивысшее достижение Земной Федерации заключается в том, что она признает все человечество единым народом.

— Хмпф! Кто же так утверждает?

— Премьер-министр Грачева, в своей первой речи на парламентской ассамблее Федерации, — с улыбкой ответил Йоно. — Возможно, ей следовало добавить: «с некоторыми важными оговорками».

— Еще бы! — фыркнула Иви. К столику подъехала автоматическая чайная тележка, и сестра адмирала начала разливать чай с таким изяществом, словно жила в эпоху своей знаменитой тезки, королевы Виктории.

Прошло десять минут, но никто не появился.

— Еще чаю, мистер Уэллс? — спросила Иви.

— Нет, мэм, благодарю вас. И пожалуйста, зовите меня Джеффом. Я всего лишь кадет Космической Академии и не занимаю важных постов.

— Еще сэндвичей с огурцами? — Иви улыбнулась Джеффу, и он осознал, что она не просто красива, а прекрасна.

— Да, мэм.

— Есть еще булочки и ежевичный джем.

Джефф наслаждался вкусной едой и красотой хозяйки, но с некоторым неудобством косился на Норби: робот раскачивался и тихо поскрипывал, имитируя зубовный скрежет.

Судя по всему, чай оказал благотворное воздействие на Иви. Она ласково улыбнулась своему брату и сказала:

— Очень хорошо, что Вина решила не беспокоить нас, Борис. Я так редко вижу тебя и так рада, что ты проявил достаточно благоразумия и не женился на ней!

— В сущности, именно Вина решила, что я не гожусь ей в мужья, — сокрушенно отозвался Йоно, потирая свою лысину. — Образно говоря, я уже был женат на Космическом Командовании. Она не могла представить меня в качестве члена свиты какого-нибудь важного чиновника Федерации, даже премьер-министра.

— А ты мог бы представить, что она станет премьер-министром?

— Пожалуй, нет, — адмирал явно стремился сменить тему. — А теперь, Джефф, я собираюсь показать тебе и Норби нашу ценнейшую семейную реликвию — кусок резного слоновьего бивня.

Иви покачала головой.

— Я знаю, Борис, тебе всегда нравилась эта безделушка, но разве тебе не кажется, что наша коллекция древней африканской одежды выглядит более впечатляюще? — она повернулась к Джеффу. — Некоторые образчики так изумительны и сработаны с таким вкусом, что по сути являются произведениями искусства. Многие музеи буквально умоляли продать им хотя бы один экземпляр.

Но Йоно уже встал и снял с углового шкафчика небольшой предмет. Он повернулся к Джеффу и Норби:

— Как видите, это лишь кончик слоновьего бивня, разрезанный пополам, отполированный и покрытый резьбой. Наша прапрабабушка привезла его на Марс, когда решила поселиться здесь после завершения своей карьеры в космическом флоте.

Пунктирно-точечный узор украшал плоскую сторону бивня, а по выпуклой стороне змеились причудливые волнистые линии.

— Взгляните на основание бивня, — предложил Йоно. — Нас всегда интересовало, имеет ли этот значок арабское происхождение. Возможно, он был добавлен позже, когда в Африке произошло смешение различных культур.

На основании кусочка слоновой кости было вырезано нечто вроде полумесяца, увенчанного стилизованной звездой.

— Очень интересно, сэр, — осторожно заметил Джефф.

— Что-то в этом рисунке беспокоит меня, — сказал Норби.

— Что именно? — спросил Йоно.

— Не знаю, сэр. Беспокоит, и все тут.

— Подумай, Норби! Я рассчитываю на тебя.

— Вот о чем я подумал, адмирал: если ваша прапрабабушка была космонавтом, не приходилось ли ей работать вместе с русскими, или советскими людьми, как их тогда называли? Я имею в виду сотрудничество в изучении Солнечной системы.

Иви выглядела так, словно была готова взорваться в любой момент.

— В нашей семье бытует поверье, будто прапрабабушка хотела, чтобы всех первенцев Йоно называли русскими именами, — торопливо сказал адмирал. — Возможно, это ничего не значит, хотя меня в самом деле зовут Борисом…

— Мой внук носит имя древнего американца Мартина Лютера Кинга, — заявила Иви. — Это почетное имя, если бы только к нему не прибавлялась фамилия «Чен». В самом деле, Борис, эта чушь насчет русских имен в нашей семье — обыкновенный миф, который тебе не следовало бы укреплять.

Норби робко протянул сенсор и на мгновение прикоснулся к реликвии.

— Эта вещь имеет долгую историю, адмирал, — сообщил он.

— Замечательно, — с огромным удовлетворением отозвался Йоно. — На это я и рассчитывал.

Джефф пытался проглотить остатки булочки, чтобы наконец спросить адмирала, что тот собирается делать со своей реликвией, но ему не предоставилось такой возможности. Дверь гостиной внезапно распахнулась, и послышался восхитительно звучный, глубокий и очень женственный голос:

— Боренька! У меня прямо сердце замирает в груди! Я так ужасно рада видеть тебя!

Адмирал Йоно вскочил, словно подброшенный пружиной. Его сестра осталась сидеть, плотно сжав губы. Джефф тоже вскочил, да так, что Норби опрокинулся с соседнего сиденья.

«Джефф! Ты уронил меня, неуклюжий болван!»

«Извини, Норби, но когда в комнату входит премьер-министр, всем полагается встать».

Джефф подумал, что при личной встрече Вина Грачева кажется чем-то значительно большим, чем премьер-министр Земной Федерации. В своем облегающем черно-белом костюме она выглядела не менее прекрасной, чем Элизабет Виктория Йоно. Кроме того, она привнесла в комнату особую, сверхзаряженную атмосферу, которую старший брат Джефф мог бы назвать сексапильной. Джефф сглотнул и попытался отдать честь.

Вина была такой же высокой и стройной, как Иви, но пышностью форм почти вдвое превосходила последнюю. Ее темные волосы свободной гривой ниспадали ей на плечи, что очень шло к ее внешности и оттеняло сильные черты ее энергичного лица. Ее сумрачный взгляд, казалось, проникал до самых костей, и Джефф даже жалел бледную маленькую девочку, цеплявшуюся за ее руку.

— Это моя дочь Наташа Бернгаард. Она носит скандинавскую фамилию моего мужа, — Вина погладила девочку по светлым волосам и добавила: — Мы очень рады, что в ней так ясно проявились черты наших североевропейских предков.

Иви фыркнула. Адмирал прочистил горло.

— Позвольте мне представить вам кадета Джефферсона Уэллса и его робота Норби. Разумеется, вы уже знакомы с моей сестрой…

В этот момент в комнату влетел маленький мальчик.

— Извини за опоздание, бабушка! — крикнул он на ходу. — Зато мы выиграли матч!

Он резко остановился, улыбнулся незнакомым людям и во все глаза уставился на Наташу.

— Мой внук, Мартин, — Иви указала на соседнюю кушетку. — Прошу вас, садитесь, Вина. Вы опоздали к чаю.

— Беги в сад и поиграй с Мартином, Наташа, — сказала Вина. Когда мальчик проводил Наташу, она уселась на кушетку рядом с Йоно. Джеффу пришлось пересесть на другое место, и он отчетливо услышал механическое хихиканье Норби.

— Борис! — внезапно воскликнула Вина. — Ты же держишь в руках нашу семейную реликвию!

— Вы имеете в виду нашу семейную реликвию. — В голосе Иви появились опасные нотки. Ставлю вас в известность, что этот бивень переходил от одного африканского вождя к другому…

— По крайней мере, так мы полагаем, — примирительно вставил Йоно.

— …и достался нам в наследство от самой знаменитой представительницы марсианской линии Йоно — нашей прапрабабушки.

Вина достала конверт официального вида и зашуршала им.

— Сейчас я докажу…

— Не надо махать передо мной документами! — Иви не сорвалась на крик, но в ее голосе заметно прибавилось децибелов. — Я не поверю, что моя прапрабабушка подарила драгоценную реликвию семьи Йоно какому-то русскому космонавту!

— Я и не говорю, что… — начала Вина.

— Леди, для меня было большим удовольствием видеть вас обоих, — Йоно поспешно встал и сунул кусок бивня в карман своего кителя. — Но нам пора. Пошли, Норби, и ты тоже, Джефф. Нас ждут важные дела.

— Боря, дорогой, куда же ты! — Длинные ресницы премьер-министра вздрогнули, и эмблема Федерации на груди ее костюма завибрировала от сдерживаемых эмоций. — Я хочу показать тебе эти документы!

— Покажи их Иви, а она мне все объяснит, — отозвался Йоно. — Спасибо за чай, Иви. Мы вернемся к концу уикэнда.

— Вместе с нашей реликвией?

— Ну разумеется!

— Боренька, подожди! — воскликнула Вина, но Йоно быстро поцеловал ее и выскочил наружу с Джеффом на буксире, не слушая ее призывов.

Двое людей и один маленький робот вприпрыжку помчались к лифту — с такой скоростью, что сад проносился мимо них серией размытых пятен. Когда Норби вывел корабль на орбиту Марса и вошел в гиперпространство, адмирал облегченно вздохнул.

— Уф-ф! — он вытер лоб. — Кажется, пронесло. Выдающиеся представительницы женского пола вызывают у меня головную боль. Особенно старшие и предположительно мудрые женщины, вроде моей сестры и премьер-министра.

— Вина Грачева в самом деле старше вас? — с невинным видом поинтересовался Джефф.

— Хм-мм. Женщины-политики всегда кажется ста… я хочу сказать, мудрее.

Норби подмигнул Джеффу одним из задних глаз. Его передние глаза следили за приборной панелью.

— Куда летим, адмирал?

— Пока никуда. Взгляните-ка еще раз на мою семейную реликвию.

— Она выглядит точно так же, как и на Марсе.

— Да, но попробуйте взять ее в руки.

Норби приложил металлический палец к резной поверхности слоновой кости.

— Мне не нужно класть всю руку, адмирал. Достаточно одного пальца, чтобы настроиться на объект. Но он не механический и не электронный, поэтому я не вполне понимаю, чего вы хотите от меня.

— Используй все свои таинственные таланты, чтобы настроиться на прошлое этого предмета.

— Это трудно, но осуществимо, — проворчал Норби. — Зачем?

— Я хочу отправиться с голографической камерой в прошлое, когда этот кусок слоновой кости был частью настоящего бивня и принадлежал живому слону!

По спине Джеффа пробежал неприятный холодок.

— Путешествия во времени — очень рискованная вещь, адмирал, — и я совсем не уверен, что Норби сможет с такой точностью определить местонахождение предмета в прошлом.

— Зато я уверен, — металлически проскрежетал Норби. — Я гениальный робот и способен на многое. Можете не сомневаться: я найду того слона.

— Нет, — твердо сказал Джефф. — Путешествия во времени очень опасны.

— Но никто кроме Норби не умеет путешествовать во времени, — возразил Йоно. — Я помню, как ты рассказывал, что в нем содержится определенное количество металла, оставшегося от предыдущей вселенной.

— Да, — сказал Джефф. — Но Другие не одобряют путешествий во времени, и поскольку этот талант Норби уникален, мы с ним стараемся не применять его без крайней необходимости.

— Другие… — Йоно поскреб подбородок. — Если бы я хуже знал Норби, то был бы склонен сомневаться в ваших рассказах об этой таинственной инопланетной расе. В конце концов, я никогда не встречался с ними. Они в самом деле такие мудрые и замечательные?

— Сейчас — да, — ответил Джефф. — Их история старше всей цивилизации хомо сапиенс, даже гоминидов и ранних. Они существуют уже очень долгое время и многому научились. Сейчас они живут только на космических кораблях и не вмешиваются в развитие планетарных цивилизаций.

— Вы, земляне, доросли до орбитальных поселений, — добавил Норби. — Вы колонизировали некоторые планеты, луны и астероиды в вашей Солнечной системе, но это капля в море по сравнению с тем, что совершили настоящие исследователи космоса, вроде Других.

— Пожалуйста, адмирал, — просительным тоном продолжал Джефф, — Другим не понравится, если вы вмешаетесь во время, в котором жили ваши предки.

— Я не собирался вмешиваться, — парировал Йоно. — Я просто хотел заглянуть через пространство и время в великолепную африканскую саванну и сфотографировать того самого слона, который вырастил нашу семейную реликвию. Мы не причиним вреда ни слону, ни человеческой истории. Это будет приятное маленькое приключение, как раз для уикэнда.

— Целый уикэнд лишь для того, чтобы сфотографировать слона? — недоверчиво спросил Норби.

— Мы дадим поправку на твои ошибки, Норби. Плюс время, которое нам потребуется для возвращения на Марс и демонстрации фильма. Разумеется, мы скажем, что этот слон похож на древнего, но я-то буду знать, что он настоящий! Что скажешь, Джефф? Я мог бы приказать тебе и твоему роботу отправить «Гордость» в прошлое, но это мое личное приключение, поэтому я прошу вас. И не забывай, что мне принадлежит не только замысел, но и вся ответственность за его исполнение.

«Вся трудность в том, что мне действительно хочется согласиться», — подумал Джефф. Норби прикоснулся к нему.

«Это может быть весело», — телепатически передал он.

— Адмирал, — медленно произнес Джефф. — Путешествие во времени действительно может оказаться опасным. Однажды мы с Норби изменили историю, когда застряли во Франции XVIII века, и нам пришлось приложить много усилий, чтобы исправить положение[2], но в большинстве случаев ничего ужасного не происходило. Я не думаю, что съемка одного африканского слона может повлиять на ход истории.

— И я тоже, — Йоно потер руки. — В те времена мировой общественности не было дела до того, что происходит в Африке. Но мне бы не хотелось, чтобы Норби настроился на менее отдаленное прошлое нашей семейной реликвии и проявлял интерес к… э-ээ, романам моей прапрабабушки.

— У нее в самом деле был роман с русским космонавтом? — спросил Норби. — Поэтому она и решила называть первенцев мужского пола русскими именами?

— Не надо петь с чужого голоса, Норби, — смущенно пробормотал Джефф.

— Но адмирал сам намекнул на это, разве не так?

Йоно закряхтел.

— С Иви случится припадок, если она узнает о нашем разговоре. Незаконная примесь русской крови…

— Но может быть, африканские и русские космонавты были просто хорошими друзьями? — дипломатично предположил Джефф.

— Слишком хорошими, — проворчал Йоно. — Так или иначе, тот русский умер. Несчастный случай по завершении высадки на Ио. А после этого, как без устали замечает моя сестра, наша прапрабабушка вполне законным образом вышла замуж за отдаленного родственника, одного из ранних марсианских колонистов. Без сомнения, она всего лишь отдавала дань уважения павшему товарищу, когда назвала своего первенца Борисом.

— Разумеется, сэр, — хором сказали Джефф и Норби.

— Прапрабабушка стала важной персоной в Марсианской Колонии, как тогда назывался Город. Она не только сделала Суахили официальным языком колонии, но и ввела традицию семейного матриархата. Думаю, моя сестра жаждет быть похожей на нее.

— За исключением тесной дружбы с русскими, — заметил Норби. Йоно похлопал его по шляпе.

— Странно, что именно сейчас Иви принимает у себя русскую… ну, почти русскую, которая пытается подружиться с ней или хотя бы доказать родственную связь между нашими семьями. Будет забавно думать о Вине Грачевой как о члене снобистской семьи Йоно.

Джефф указал на семейную реликвию.

— Если премьер-министр считает, что ваша прапрабабушка подарила этот бивень одному из ее русских предков, то нам лучше быть с ним поосторожнее. Возможно, она хотела показать вам любовную записку, в которой упоминается об этом даре.

— Не произноси слов «любовная записка» в присутствии моей сестры. И без того уже достаточно плохо, что прапрадед Вины был братом того русского космонавта… что-то не так, Норби?

— Не знаю, — Норби раскачивался взад-вперед с закрытыми глазами. Потом глаза раскрылись, и робот уставился на Йоно и Джеффа. — Я снова прикасался к слоновьему бивню и сомневался, смогу ли я найти его в прошлом.

— Сомневался? — проворчал Йоно. — Ты хочешь сказать, что не уверен в своих силах?

— Я назвал себя гениальным роботом. Гениальным, но не безупречным.

— А что все-таки произошло, Норби? — спросил Джефф.

— Что-то странное… не знаю, как объяснить.

— Адмирал, это путешествие может оказаться опасным, — с тревогой сказал Джефф.

— Значит, ты не попросишь Норби найти моего родового слона? — жалобно спросил Йоно.

— Этот слон не был вашим предком, — заметил Норби. — Скорее, он был убит или найден вашими предками.

Йоно вздохнул.

— Что ж, как пожелаете. Мне хотелось пережить небольшое приключение в эти выходные. У тебя, Джефф, за твою короткую жизнь было множество приключений — по крайней мере, с тех пор, как ты купил Норби.

— Адмирал, я должен вернуться в Космическую Академию до начала учебной недели, а Норби почему-то беспокоится.

— Но это такое маленькое приключение! Никаких смертельных опасностей. Снимем коротенький фильм, и сразу же домой, — Йоно сердито взглянул на Норби. — Ты можешь объяснить, что тебя беспокоит? Замыкание в логических контурах?

— Или что-то в самой слоновой кости? — спросил Джефф.

— Когда я прикоснулся к ней, у меня возникло ощущение, что слон был огромным и сильным. Мне захотелось увидеть его воочию. Но сейчас мне кажется, что мои защитные схемы сработали по другой причине. Слон тут ни при чем: он умер много веков назад.

— В таком случае, что же? — поинтересовался Йоно.

— Что-то как будто пыталось прикоснуться ко мне. Я не обращал особенного внимания, поскольку пытался найти способ с большой точностью попасть в нужный момент прошлого… хотя мы всегда можем вернуться обратно и попробовать еще раз, если я промахнусь — не так ли, адмирал?

— Мы отправимся на корабле, поэтому будем в безопасности, — сказал Йоно. — Ну как, Джефф, разве тебя не подмывает хотя бы одним глазком взглянуть на дикую Африку?

— Подмывает. Я никогда не был в Африке, ни в прошлом, ни в настоящем времени. Кроме того, я люблю слонов.

— Тогда вперед… — с улыбкой начал Йоно.

Внезапно Норби полностью закрылся: его куполообразная шляпа захлопнулась, руки и ноги втянулись внутрь. Лишь сенсорный провод, вытянутый на всю длину, высовывался из шишечки на его шляпе.

— Норби! — Джефф поднял маленького робота. — Что с тобой?

Ответа не последовало, и Джефф не смог установить телепатический контакт. Прошло несколько невыносимо долгих минут, и наконец голова Норби высунулась наружу.

— Прекрати свою телепатическую бомбардировку, Джефф! Я пытался перехватить сообщение.

Йоно нахмурился.

— Мне почему-то казалось, что сообщения по гикому невозможно перехватить в гиперпространстве, хотя само оно проходит через гиперпространство.

— Я никогда этого не понимал, — признался Джефф.

— Честно говоря, и я тоже, — буркнул Йоно. — Ты можешь объяснить, Норби?

— Объяснить гиперпространство? — Руки Норби высунулись наружу, и робот показал на серое ничто, заполнявшее смотровой экран. — Возможно, земные философы были правы, когда говорили, что лучше всего думать о гиперпространстве как об основе вселенной, о том общем, из которого возникает частное…

— Стоп! — крикнул Йоно. — Обойдемся без философских дискуссий. Расскажи нам о послании, которое ты перехватил.

— А разве я еще не рассказал? Адмирал, вы знаете язык Других: им пользуются джемианские драконицы. Почему бы вам с Джеффом самим не послушать?

Норби протянул им руки. Джефф взял металлические пальцы и напряг свои телепатические способности.

«Теперь я ощущаю твое присутствие, Джефф, — послышался голос в его сознании. — А также присутствие незнакомого землянина».

«Рембрандт!»

Норби заговорил вслух, обратившись к Йоно:

— Это Другой, которого мы знаем лучше всех остальных, сэр. Джефф назвал его Рембрандтом, потому что мы не можем произнести его настоящее имя, и еще потому что он художник.

«Я действительно Другой, которого вы знаете как Рембрандта, и сейчас мой корабль находится в гиперпространстве рядом с вашим. Мы зарегистрировали вход вашего судна в гиперпространство, но так как не узнали его, то попытались направить мысленный зонд и выяснить, кто еще изобрел гипердвигатель».

«Это мой гипердвигатель, — сообщил Норби. — Мы находимся на личной яхте адмирала и выполняем важную миссию».

«Для меня большая честь познакомиться с вами, адмирал Йоно. Я слышал о вас много хорошего от Джеффа и Норби. Могу ли я пригласить вас к себе на борт?»

Судя по виду адмирала, он лишился дара речи. Норби легонько пнул его по голени.

— Что? Ах, да, — Йоно прочистил горло и переключился на джемианский. Джефф совсем забыл, что перед своим визитом на Землю Рембрандт выучил Универсальный Земной язык.

«Сэр, возможность встретиться с вами — еще большая честь для меня», — передал он.

Пустой обмен формальностями раздражал Джеффа.

«Рембрандт, ты случайно не старался связаться с Норби?» — спросил он.

«Да, старался. Разве он не сообщил вам?»

«Извини, Рембрандт, — вмешался Норби. — Я пытался разобраться в одной сложной проблеме и не уделял внимания телепатическим сигналам. Трудно постоянно помнить о том, что в отличие от людей вы способны передавать дальние телепатические сигналы, если как следует постараетесь».

«Это в самом деле требует значительных усилий».

«У вас беда? — спросил Норби. — Случилось что-то ужасное, требующее моей помощи?»

«Нет, Норби, ничего страшного», — Рембрандт помедлил, будто в нерешительности.

«Не страшное, но достаточно плохое?» — упорствовал Норби.

«Нет-нет, все в порядке. Я лишь надеялся… может быть, вы с Джеффом — и вы тоже, адмирал, если вас это заинтересует, — согласитесь оказать нам небольшую услугу?»

«Разумеется!» — хором ответили Джефф и Норби.

«Какого рода услугу?» — с подозрением осведомился Йоно, который не был знаком с Рембрандтом.

«Возможно, я смогу лучше объяснить, если вы подниметесь на борт моего корабля и познакомитесь с моей сестрой, которая сейчас гостит…»

«С вашей сестрой!» — это был Йоно.

«Да. Это она хочет попросить об услуге, но сначала нам нужно побеседовать».

«Мы придем, как только я состыкую наши воздушные шлюзы», — отозвался Норби, подмигнув Йоно. Адмирал, казалось, застыл от ужаса.

«Тогда до скорой встречи. Пожалуйста, отправляйтесь прямо в нашу обсерваторию. Мы с сестрой будем ждать вас там».

Йоно отпустил руку Норби.

— Джефф, ты так много рассказывал мне об этом удивительном существе, но почему-то ни разу не упоминал о том, что у него есть сестра.

— Я впервые услышал о ней минуту назад. Но не расстраивайтесь, адмирал, она же не человек. Она инопланетянка, одна из Других. Возможно, ей тысячи лет по нашему летосчислению.

— Мне везет, — пробормотал Йоно. — Еще одна старшая женщина!

Когда они вошли в обсерваторию корабля Других, Йоно остановился, как вкопанный, растерянно глядя по сторонам. Джефф понимал адмирала: это огромное помещение некогда произвело на него такое же впечатление. Помимо ощущения простора в плавных линиях стен и потолка чувствовалась изысканная, чистая красота, а вся задняя стена представляла из себя неимоверных размеров окно, за которым сейчас колыхалась серая мгла гиперпространства.

— Адмирал, когда корабль находится в обычном пространстве, вид просто фантастический, — сказал Джефф. — Звезды, если находишься в галактике, или целые острова звезд, если летишь между галактиками.

— Между галактиками! Бог ты мой, каким же опытом должны обладать существа, путешествующие по всей вселенной! — Йоно подошел к окну и осторожно прикоснулся к нему. — У Федерации еще не существует технологии, способной изготовить оптически безупречное окно таких рамеров, противостоящее перегрузкам при гиперпрыжках. Мой иллюминатор по сравнению с этим кажется мелкой нелепицей.

Джефф, Норби и Йоно были одни в зале обсерватории. В сущности, они еще никого не видели с тех пор, как поднялись на борт корабля Других.

— Здесь негде сесть, — проворчал адмирал.

Зал был пуст, за исключением белого пьедестала, на котором стояла одна из кристаллических световых скульптур Рембрандта. На ближайшей к ним стене висел большой портрет джемианской драконицы-матери и ее ребенка.

— Сначала посмотрите на скульптуру, адмирал, — предложил Джефф. — Вы увидите… или почувствуете… не знаю, как это получается, но практически все, что вы можете себе представить. В общем, я не…

— Если это лучшее, на что ты способен в оценке произведений искусства, то просто удивительно, как тебе удается сдавать зачеты в Академии.

Однако Йоно подошел к скульптуре и пристально посмотрел на нее.

— Нравится, адмирал? — поинтересовался Норби.

— Я не могу понять, что именно я вижу, — Йоно неосознанно вторил Джеффу. — Странно… но от этого возникает светлое чувство, как будто надежда — это неотъемлемый аспект самой вселенной.

Норби прикоснулся к Джеффу.

«Я уверен, что скульптура открывает самые потаенные желания того, кто смотрит на нее. Значит, Йоно хочет надеяться?»

«Может быть, он хочет надеяться на более интересную жизнь. Вдруг он так увлечен своей голографической камерой, потому что устал от своей должности и работы в Космическом Командовании?»

«А может быть, ему одиноко. Ты видел, как он целовал премьер-министра? Судя по моим наблюдениям за специалистами по поцелуям, вроде твоего брата, я бы сказал, что у адмирала неплохой класс».

— Как хочется иметь побольше времени, чтобы ценить красоту в искусстве и музыке, — вздохнул адмирал, словно отвечая на их мысли. — Да и в людях тоже. Никому не говори, кадет, но даже моя работа в последнее время перестала радовать меня.

— Вы лучший адмирал Земной Федерации со времени ее основания, — чистосердечно заверил Джефф. Йоно покачал головой и устало сгорбил плечи.

— Может быть, но этого недостаточно, правда? Нет, не надо отвечать. Тебе всего лишь пятнадцать лет, и ты не можешь знать. И не говори мне, будто у меня наступил один из этих нелепых кризисов «середины жизни»… хотя я в самом деле уже перевалил за…

— О нет, адмирал! — хором воскликнули Джефф и Норби.

— Я хочу одного: вернуться к моим предкам и обрести надежду, озарявшую их жизнь. Найти ощущение прекрасного, заставившее их украсить резьбой этот кусок слоновьего бивня. Я хочу знать, что означают эти символы!

Джефф старался придумать что-нибудь веселое, потому что адмирал выглядел хмурым и подавленным. Но в следующее мгновение Йоно выпрямился и сердито посмотрел на него.

— Ну что, Другие собираются заставить нас стоять здесь до скончания века?

— Мне очень жаль адмирал, — пробормотал Джефф, пытаясь скопировать жест, который подсмотрел у Рембрандта.

— Во имя великих звезд, чем ты занимаешься? Выполняешь мистические пассы, которые должны превратить меня в табуретку?

— Пытаюсь вытащить сиденья из пола, — ответил Джефф.

— Ты сошел с ума?

Норби быстро подошел к странному маленькому устройству, вмонтированному в стену рядом с полом. Он вытянул сенсорный провод и просунул его в маленькое отверстие в центре устройства.

— Норби тоже сошел с ума? — поинтересовался Йоно. — Или он просто подзаряжается?

— Обычно он подзаряжается в гиперпространстве, поэтому я не знаю, что он сейчас делает, — ответил Джефф. — Норби?

Со слабым шелестящим звуком из пола выползли четыре низких сиденья, покрытые блестящим золотистым материалом.

— Волшебство! — благоговейно произнес Йоно.

— Высокоразвитая технология, — возразил Норби, вынув из стены свой сенсорный провод. — Я только что попросил ВЭМ позаботиться об удобствах для существ, которым иногда необходимо сидеть.

— ВЭМ?

Джефф рассмеялся.

— Норби так называет компьютер этого корабля. «ВЭМ» означает «Ваше Электронное Могущество». Ты поздоровался с ней, Норби? Мне казалось, что вы с ВЭМ хорошо ладили.

— Это правда, — Норби понизил голос и заговорил на Стандартном Земном языке. — Вообще-то ее ум оставляет желать лучшего, но ее недоразвитые эмоциональные контуры явно благосклонны ко мне.

— Еще одна особа женского пола, — пробормотал Йоно на том же языке. — А я-то пытаюсь обрести надежду.

— Вселенная едва не лишилась надежды из-за женщин, — педантично заметил Норби. — Я читал древние мифы.

— В самом деле? — удивился Йоно. — И что же ужасного сделали женщины?

Норби сложил руки за выпуклым бочкообразным корпусом, изогнув их в локтевых сочленениях. Он напоминал миниатюрного толстенького профессора, собравшегося прочесть лекцию.

— Греческие боги даровали Эпиметеусу две вещи: его жену Пандору и ящик, который ему запретили открывать. Естественно, будучи мужчиной, он послушался и не стал заглядывать в ящик. Это сделала Пандора, выпустив на волю все зло мира.

— Очень неосторожно с ее стороны, — сказал Йоно. — Хотя и предсказуемо. Я уверен, что моя сестра поступила бы так же.

— Люди закрыли ящик после того, как все зло ускользнуло в мир. Вот пример типично человеческого поведения — хвататься за голову, когда уже поздно что-либо делать. Посмотрите, как ваши предки чуть было не уничтожили Землю, прежде чем начали строить поселения в Солнечной системе! Они загрязнили океаны, сушу и атмосферу…

— Норби, ты не закончил рассказывать миф, — перебил Джефф.

— …они эгоистично пользовались опасными химикатами, пробивавшими дыры в озоновом слое, сжигали ископаемое топливо, загрязняя атмосферу не только вредными веществами, но и углекислым газом. Они вырубали леса, поглощавшие углекислоту, вызывая парниковый эффект. И конечно же, перенаселенность…

— Норби, — угрожающе прорычал Йоно. — У меня возникает впечатление, будто ты не видишь вообще никакого толку от человечества!

— Я закончу рассказ вместо него, — быстро сказал Джефф, прежде чем Норби успел ответить. — Потом из запертого ящика послышался слабый голосок, просивший освободить его. Сперва люди подумали, что это новое зло, но когда ящик открыли, оттуда появилась слабая, маленькая надежда. И с того самого дня у людей есть надежды, сколько бы зла ни существовало на свете.

— Мы должны надеяться, — тихо произнес Йоно, не замечая того, что Норби протянул руку и прикоснулся к Джеффу.

«Джефф, в той версии мифа, которую я читал, надежда осталась в ящике, под властью человечества».

«Я предпочитаю считать надежду свободной, как и все остальное во вселенной».

Йоно мрачно опустился на сиденье.

— Как вы думаете, Другие не показываются потому, что они не доверяют мне? А может быть, мы несем в себе бактерии, которые смертельно опасны для них? Не собираются ли они опрыскать нас дезинфектантом?

— Ничего подобного, адмирал, — Джефф был уязвлен до глубины души, однако тоже недоумевал. — Как я уже говорил, Другие не любят покидать свои корабли, но Рембрандт однажды даже гостил в моей квартире на Манхэттене[3]. Я уверен, что Другие достигли такой стадии развития, при которой их тела излечиваются автоматически.

Но на душе у Джеффа было неспокойно. Он помнил, что во время одного из своих путешествий в далекое прошлое он встретился с Другим, умиравшим от страшной болезни, неизлечимой даже для его народа.

— Мы с вами вполне здоровы, адмирал, — решительно заключил он. — И Рембрандт тоже.

Дверь, ведущая в коридор, разошлась в стороны, и появился Рембрандт. Несмотря на четыре руки, Другой передвигался на двух ногах и имел симметричное строение тела, сходное с человеческим. Лицо на безволосой голове тоже напоминало человеческое, но с неуловимым выражением глубокой мудрости и врожденной доброты. Это лицо невольно располагало к себе, несмотря на три глаза.

— Приветствую вас, — произнес Рембрандт на Универсальном Земном языке. — Прошу прощения за опоздание, но моя сестра очень застенчива.

— Вот как, застенчива? — В голосе Йоно послышалась слабая надежда.

— А вы, должно быть, знаменитый адмирал Борис Йоно. Как я погляжу, вы обладаете характерным признаком мужественности, принятым у Других.

У Йоно отвисла челюсть от изумления, но в следующий момент Рембрандт указал на свою лысину.

— Так гораздо внушительнее — вы согласны, адмирал?

Пока двое лысых улыбались друг другу, преисполняясь мужской гордости, Джеффу вдруг захотелось, чтобы его собственные волосы были бы не такими густыми и неухоженными.

— У меня тоже нет волос, — заявил Норби.

— В самом деле, — согласился Рембрандт. — Что ж, тогда добро пожаловать в наш Клуб Лысых, если я верно понимаю это земное выражение.

— Я восхищен вашими произведениями искусства, Рембрандт, — сказал Йоно.

— Мне бы хотелось показать вам свою последнюю работу, но она еще не закончена. Я экспериментирую с особенным образом намагниченной глиной, частицы которой могут складываться в узоры, управляемые разумом художника. У меня есть новая… э-ээ, кисть для таких опытов, но нужно как следует попрактиковаться, прежде чем я осмелюсь представить ее на суд зрителей.

Неожиданно дверь снова разошлась, и кто-то появился на пороге — темным силуэтом на фоне света, бьющего из коридора. Очертания головы были расплывчатыми, а не четкими, как у Рембрандта, и судя по расстоянию между головой и верхним косяком двери, этот Другой был ростом примерно со среднего человека.

— Входи, — произнес Рембрандт по-джемиански, добавив непроизносимое мелодичное имя. — Познакомься с моими друзьями: Джефферсоном Уэллсом с Земли, его роботом Норби и адмиралом Борисом Йоно с Марса.

Казалась, она вплыла в комнату, хотя, конечно же, передвигалась на ногах, скрытых под материей ее длинного, радужно-зеленого платья.

— Приветствую вас, — ее голос журчал как тихая музыка.

Сестра Рембрандта показалась Джеффу одним из очаровательнейших существ во всей вселенной, хотя сегодня он уже был покорен красотой двух других женщин.

Он не была лысой, как Рембрандт. Ее голова, шея и плечи были покрыты нежным серебристым пушком. Ее маленькое лицо напоминало лицо Рембрандта — такое же гладкое и трехглазое — но она казалась невинной, беспомощной и юной, как утренняя зорька.

На этот раз Йоно поднялся не как подброшенный на пружине, а медленно, словно под гипнозом. Когда женщина подала ему одну из своих нижних рук, он поднес ее к губам и прильнул к ней в долгом поцелуе.

— Надеюсь, земляне дадут мне имя, которое они смогут произносить, — сказала Другая с сияющей улыбкой.

— Позвольте мне, — сдавленно пробормотал Йоно, словно не осмеливаясь дышать в ее присутствии. — Вас нужно назвать в честь греческой богини Евтерпы. Это имя означает «тот, кто дарует радость».

— Я польщена. Евтерпа умела петь?

— Она считается древней богиней лирического пения.

«Джефф, — телепатически произнес Норби. — Думаю, ее следует назвать Пандорой».

«В чем дело, Норби? Разве ты не доверяешь прекрасным женщинам?»

«Я беспокоюсь за Йоно. Он еще хуже, чем твой брат».

Рембрандт сделал плавный жест, и из пола вырос низкий столик.

— Мы подкрепимся, если желаете. Моя сестра нанесла нам визит, чтобы мы могли сравнить и оценить наши последние творения. Сама она живет на корабле, посвященном музыкальным искусствам.

— Значит, вы тоже певица, как и богиня Евтерпа? — смущенно пробормотал Йоно.

— Я спою вам, если хотите.

Усевшись, Евтерпа указала на пол, и оттуда возник маленький шкафчик, из которого она взяла нечто напоминавшее древнюю лиру; правда, на этой лире было гораздо больше струн, и она имела форму изогнутого ромба.

Рембрандт прикоснулся к Джеффу.

«Моя сестра очень застенчива и обычно не поет перед незнакомыми людьми. Ваш адмирал оказал на нее поразительное воздействие».

Незнакомая, но изысканно вкусная еда прибыла на автоматической тележке. Однако Джефф, всегда наслаждавшийся пищей других, впервые не обратил на нее внимания: его взгляд был прикован к Евтерпе. Своими верхними руками она перебирала струны лиры, а пальцы нижних рук нажимали на крошечные рычажки на раме инструмента. Когда она запела, Джеффу захотелось, чтобы ее песня продолжалась вечно.

«Она опасна, Джефф!»

«Это ты, Рембрандт?»

«Это Норби! Рембрандт занят едой. Послушай, эта женщина загипнотизировала Йоно! У него такой вид, словно он готов выполнить любое ее желание».

«Она так прекрасна, Норби!»

«Джефф, она слишком стара даже для адмирала, не говоря уже о тебе».

«Я знаю. Это не имеет значения. Сейчас ничто не имеет значения, кроме ее пения».

Музыка прекратилась, и Джефф почувствовал себя обездоленным.

— Пожалуйста, Евтерпа… мэм, спойте что-нибудь еще!

Она повернулась к Йоно:

— Сейчас звучала мелодия моего собственного сочинения, но мне хочется, чтобы вы послушали, как я исполняю произведения, созданные обитателями вашей Солнечной системы. Ваше радио, телевидение и голографические программы уже многие годы предоставляют нам бесценный материал для исследования. Я просто очарована человеческой музыкой.

— Очарована… — прошептал Йоно, повернувшись к ней, как цветок к солнцу.

«Джефф, ты должен подкрепиться. Твой растущий организм нуждается в пище, а викторианский чай в гостях у Иви нельзя считать полноценной трапезой».

«Норби, перестань подначивать меня! Ладно, ладно, я немного поем».

Джефф умудрился проглотить несколько кусков, пока очаровательная Евтерпа услаждала их слух своей игрой и пением. Ее следующий номер напоминал музыкальное эссе, описывающее эволюцию человеческой музыки из разных периодов земной истории. Джефф мог различить пассажи из Баха, Бетховена, Гершвина, Буле и знаменитого Юинга из прошлого столетия. Постепенно он начал понимать, что музыка и пение, наполнявшие зал, исходили не только от Евтерпы и ее инструмента.

— Это ВЭМ подыгрывала ей, — сказал Норби, когда мелодия смолкла, — хотя Джеффу казалось, что она лишь на мгновение прекратилась, и сейчас снова продолжится.

Евтерпа кивнула.

— Я научила ВЭМ, как вы называете наш компьютер, всем правилам музыкальной грамоты. Она тоже внесла свой вклад в эту композицию, отдающую дань уважения человеческой музыке во всем ее восхитительном многообразии.

— Это в самом деле был конец композиции? — жалобно спросил Джефф.

— Конец наступит лишь тогда, когда прекратится человеческая история. Я надеюсь, что этого не произойдет до тех пор, пока сама вселенная не состарится и не начнется новый цикл. Я и мои товарищи… мы будем всю свою жизнь изучать человеческую музыку: ведь из нее можно узнать так много нового.

— Это было изумительно, — сказал Йоно. — Но вы начали с довольно позднего периода человеческой истории. Не мешало бы включить в вашу композицию музыку человеческих культур, ошибочно называемых «примитивными» из-за того, что они не имели развитой технологии. Но во всем, что касается языка, живописи, поэзии и музыки, они были полностью цивилизованными людьми. Их произведения записывались и изучались многими специалистами.

— Вы понимаете! — Евтерпа с энтузиазмом наклонилась к нему. — Я пытаюсь органично включить такую музыку в мою композицию, но мне хотелось бы услышать гораздо более ранние мелодии, звучавшие до изобретения записывающих устройств и даже нотной грамоты. На вашей планете музыку изобрели люди, не так ли?

— Ну, нет, — возразил Джефф, забыв о вежливости. — Многие птицы исполняют сложные мелодии, и киты тоже…

— Но она права, Джефф! — воскликнул Йоно, пожирая взглядом Евтерпу. — Лишь люди, да, может быть, ранние гоминиды обладали разумом, который придавал пению усложненный символический смысл и значение.

— Но киты… — упрямо начал Джефф.

— Более того, люди отличаются необычайно изобретательностью, — продолжал Йоно, сердито сверкнув глазами на Джеффа. — Шимпанзе, наши ближайшие родственники, пользуются грубыми орудиями из веток и камней, но лишь Homo Habilis[4] впервые изготовил долговременные орудия труда, когда начал обтесывать камни. А первым, кто начал изготавливать музыкальные инструменты, был Homo sapiens sapiens![5]

— То есть тот подвид, к которому принадлежите вы с Джеффом, — в глазах Рембрандта промелькнули шутливые искорки. — Прошу вас немного подкрепиться, адмирал.

Йоно посмотрел на пурпурный напиток и голубые пирожные с таким выражением, словно никакая пища сейчас не могла удовлетворить его голод.

— Музыка известна среди людей как пища любви, — пробормотал он, но Евтерпа протянула ему тарелку с пирожными, и ему пришлось подчиниться.

— Мне бы очень хотелось, чтобы вы, земляне, могли вернуться в собственное прошлое и записать для меня древнюю земную музыку, — робко сказала Евтерпа.

— Ага! — Йоно лучезарно улыбнулся. — Значит, вы хотели попросить нас об этой услуге? Ответ будет положительным.

— Подождите! — Рембрандт вскинул обе нижние руки. — Я как раз спорил с сестрой по этому поводу. Мы, Другие, давно избавились от металла, который делает возможными путешествия во времени. Они слишком опасен. Лишь Норби теперь обладает этими способностями, и насколько я понимаю, его предыдущие путешествия совершались в силу необходимости, а не по чьей-то прихоти или легкомыслию.

— Изучение музыки и истории — это не легкомыслие, — ледяным тоном возразила Евтерпа. Ее голос внезапно показался Джеффу очень похожим на голос недовольной Элизабет Виктории Йоно. — Ты занимаешься одним видом искусства, брат, а я — другим. Я не прошу о чем-то, что может оказаться опасным для них или для истории их вида.

Рембрандт пожал плечами.

— В вашей Солнечной системе музыканты тоже такие упрямые?

— Когда просит ваша сестра, ей невозможно отказать, Рембрандт, — произнося эти слова Йоно напоминал средневекового рыцаря, получившего напутствие от самой королевы. — Мы все равно собирались отправиться в прошлое и сфотографировать животное, играющее важную роль в истории моей семьи. В ночное время мы можем опуститься на антиграве над деревней моих предков и записать их музыку, не привлекая к себе внимания.

— Я буду с нетерпением ожидать вашего возвращения, — сказала Евтерпа.

«Мы попались, Джефф, — телепатически простонал Норби. — Постарайся вытащить адмирала отсюда, пока мы не остались до ужина!»

Вернувшись на корабль, Йоно мог говорить только о Евтерпе.

— Потрясающая женщина. Изумительная! Проклятье, я же собирался описать ей слонов — хотя она, возможно, видела их изображения в наших программах. Телевидение и голографическое кино существуют уже не один век.

— Она вполне могла все эти годы смотреть наши программы, — добавил Норби, подтолкнув Джеффа. Но Йоно лишь отмахнулся от него.

— Я хотел объяснить ей, что африканский слон, Loxodenta Africana — крупнейшее сухопутное животное, обитающее на Земле. Готов поспорить, Джефф, ты не знаешь, какое животное идет следом за ним.

— Гиппопотам?

— Неверно, кадет. Впрочем, ты недалек от истины, поскольку гиппопотам — третье по величине сухопутное животное, а вторым является азиатский слон, Elephas maximus. Многие люди забывают, что эти слоны принадлежат к разным видам.

— Потрясающая новость, — проворчал Норби. — А теперь дайте мне свою костяную реликвию, если хотите, чтобы я настроился на того слона, который отрастил ее.

— Будь осторожнее, Норби, — предостерег Джефф, хотя его тоже разбирало нетерпение при мысли о том, что скоро он увидит настоящего дикого африканского слона. Раньше он видел слонов только в зоопарке.

— Поторопись, — добавил Йоно, возившийся с крошечным устройством, прикрепленным к простой африканской тунике, в которую он переоделся перед вылетом. — Я уверен, что мы не можем изменить историю, снимая фильмы или записывая музыку с помощью этих замечательных маленьких приборов, полученных от Евтерпы. Просто поразительно: они автоматически записывают любую музыку! Нам придется соблюдать осторожность и не распевать песенки Космического Командования, особенно неофициальные, которые так нравятся кадетам.

Джефф усмехнулся.

— А вдруг ваши предки окажутся ужасно дикими, и к тому же каннибалами?

— Мои предки? — Казалось, Йоно был готов взорваться, но внезапно он разразился хохотом. — Ха! Я слишком велик для любого котла, а если они попытаются разрезать меня на куски, у них будут крупные неприятности. Норби всегда может улизнуть на антиграве…

— Я могу взять вас с собой, но помните: если нам придется уходить в гиперпространство или за пределы атмосферы, мое защитное поле сможет выдержать только одного из вас.

— Оно нам не понадобится, — заявил Йоно. — Если мои предки увидят нас, я притворюсь странствующим волшебником с волшебным бочонком…

— Адмирал! — встревоженно пискнул Норби. — Нас никто не должен видеть без крайней необходимости!

— …а Джефф будет рабом, которого я пленил во время моих похождений на далеком севере.

— Вот здорово, — пробормотал Джефф. — А я-то надеялся, что это будет маленькое приключение!

Дождь стекал по лицу Джеффа, заливая его глаза и уши, но он услышал голос Норби.

— Я иду, Джефф! Я вытащу тебя!

Норби поднялся на антиграве, пытаясь вытащить Джеффа из хватки хобота, но тот держпл крепко. Джеффу пришлось отпустить робота.

— У меня сейчас рука вывернется из сустава! — прохрипел он.

Норби вытащил свой сенсорный провод.

— Сейчас я угощу этого монстра электрическим разрядом, — сказал он. — У меня недостаточно мощности для хорошего удара, но я попробую. Может быть, это заставит его выпустить тебя.

— Поторопись! Он сжимает меня, и мне не нравится выражение его глаз.

Норби опустился вниз и выпустил электрический разряд в кончик хобота. Животное взвизгнуло, как раненая свинья, но не развернуло хобот.

— Бей его, Норби! — крикнул Йоно. — Бей и одновременно глуши электричеством!

Норби взмыл вверх, целясь в массивную голову животного, но тут оно испустило утробный рев, похожий на раскат грома, и взмахнуло огромными бивнями. Костяной конец одного бивня врезался в металлический корпус Норби со звуком лопнувшего брабана.

Кончик бивня обломился и упал Джеффу на грудь. Его рука сомкнулась на обломке, и он неосознанно принялся тыкать заостренным куском слоновой кости в толстую, морщинистую кожу хобота.

Норби снова поднялся на антиграве и повис над Джеффом под проливным дождем. Робот потянул Джеффа за другую руку, затем за плечи, но хобот держал крепко.

Снова вспыхнула молния, грянул гром. Животное зычно взревело в ответ. Джеффу оставалось лишь надеяться, что оно не собирается поднять хобот и расплющить свою жертву о ближайший валун.

— Сделай, что-нибудь, Норби! — Голос Йоно звучал властно, хотя Джефф не мог видеть адмирала.

— Я пытаюсь! Джефф, я попробую приподнять это чудище на антиграве, а потом уронить его, так чтобы оно отпустило тебя.

— Нельзя! Ты переломаешь ноги родовому слону адмирала Йоно! — Джеффу было трудно кричать, так как хобот туго сжимал его грудь. Хуже того: он едва мог разглядеть Норби за сплошной пеленой дождя.

— Норби! — закричал Йоно. — Спаси Джеффа! Ребенок тяжело ранен и истекает кровью — кажется, это маленькая девочка. Убей слона, если потребуется.

— Адмирал разрешил мне убить слона, Джефф, но я не уверен, что успею поймать тебя, прежде чем животное упадет на землю. Поэтому сначала я попробую упасть ему на голову, а если это не подействует, то возьму вас обоих в один из зоопарков в нашем времени, где зверя усыпят транквилизаторами, без вреда для него… хотя он все равно умрет. Он не поместится в мое защитное поле, когда мы войдем в гиперпространство, так что лучше я постараюсь убить его здесь.

— Норби, перестань болтать и спаси Джеффа! — взревел Йоно.

Пока Норби взмывал вверх, чтобы набрать скорость для очередного удара, животное фыркало, мотало головой и издавало громкие рокочущие звуки. При этом оно помахивало хоботом вверх-вниз, каждый раз ударяя Джеффа об землю. Мощные колоннообразные ноги двигались вперед, приближаясь к адмиралу.

Джефф увидел, как Норби молнией пронесся сквозь дождь и ударил животное в голову, но оно лишь еще больше разъярилось, и не подумав выпустить своего пленника.

— Возьми меня за руку, Норби, — прохрипел Джефф. — Попробуй еще раз вытащить меня из хобота, а если не сможешь, тебе придется поднять нас обоих и уронить на землю.

Норби нащупал его руку, но судя по всему, не было никакой возможности освободиться от стальной хватки хобота. Джефф мельком заглянул в гневные, подернутые красноватой пеленой глаза животного, и почему-то вспомнил, что у слонов должны быть длинные ресницы. У этого вообще не было ресниц — лишь выпученные, обезумевшие от ярости зрачки.

Яркая вспышка молнии прорезала потемневший воздух, и Джефф, беспомощно хватавшийся за Норби одной рукой, а в другой сжимавший обломок бивня, увидел Йоно, стоявшего прямо перед ними с маленьким ребенком на руках.

— Не знаю, хватит ли мощности моего антиграва, чтобы поднять этого монстра, — сказал Норби. — Я хотел ухватить его за уши, но что-то никак не могу найти их.

— Норби! — завопил Йоно. — Не пытайся поднять его. Иди сюда и попробуй крикнуть во всю мочь, одновременно размахивая руками и ногами в воздухе.

— Адмирал, слон идет прямо на вас! — крикнул Джефф. — Он растопчет вас! Бегите, пока не поздно!

Но адмирал остался на месте. Норби отпустил Джеффа и подлетел к нему.

— Кричи, черт тебя побери! — в сердцах произнес Йоно.

Поскольку голова, руки и ноги Норби обладали двусторонней симметрией, ему не пришлось поворачиваться вокруг себя. Он немедленно замахал конечностями и испустил оглушительный металлический вопль на высокой ноте.

Джефф и адмирал тоже закричали. Животное остановилось, но витки хобота вокруг Джеффа сжались так сильно, что он чуть не испустил дух.

На какое-то мгновение все застыло, словно на фантастической гравюре, которую Джефф видел через колышущуюся пелену дождя. Задыхаясь, он снова ударил своего мучителя обломком бивня.

Секунду спустя раздался поразительный звук, совершенно не свойственный этому месту и времени. Изогнув шею, Джефф увидел адмирала.

— Слушай мою команду! — гаркнул Йоно во всю мощь своих легких. Этот клич всегда вселял ужас в сердца кадетов, да и всех остальных служащих Космической Академии.

Йоно передал ребенка Норби и двинулся к Джеффу.

— Осторожнее, адмирал! — Джефф мог говорить лишь свистящим шепотом.

— Бууу! — закричал Йоно, размахивая руками. Джефф почувствовал, как животное медленно отступило назад. Между тем адмирал сделал шаг вперед.

— Слушай мою команду! — снова загремел он и издал чудовищный рык, звучавший куда страшнее, чем любое львиное рычание, которое Джеффу приходилось слышать в знаменитой коллекции адмирала, где хранились записи голосов диких животных.

Хобот моментально развернулся, и Джефф упал на землю. Откатившись в сторону, он увидел, как огромная туша животного отодвигается назад под дождем, исчезая за кустами.

— С тобой все в порядке, Джефф? — спросил Йоно.

— Да, сэр, благодарю вас. Вы прекрасно изображаете льва.

— Надеюсь, мои предки могут гордиться мною. Что ты держишь в руке?

— Кончик бивня. Я пользовался им как кинжалом.

— Кончик бивня? Тот самый кончик?

Джефф посмотрел на обломок.

— Не знаю. Да и как можно узнать?

— Черт побери, кадет, ведь считается, что мои предки убили этого слона, или хотя бы нашли его бивень!

— Адмирал, Джефф! — Норби подлетел к ним. — Девочка без сознания. Думаю, она умирает.

— Вполне возможно, что ей суждено умереть, — мрачно заметил Йоно. — Она уже была ранена этим чудищем, а мы просто вмешались в последний момент. В реальной истории она наверняка умерла.

Джефф видел затылок ребенка со слипшимися от дождя каштановыми волосами. Тело девочки было скрыто под странной коричневой накидкой, пропитавшейся водой и кровью. Она была такой маленькой, что, должно быть, лишь недавно научилась ходить.

— Мы не можем бросить ее здесь, — твердо сказал Джефф. — Придется пойти на риск изменения истории. У вас на корабле есть комплект первой помощи, адмирал?

— Да, но не для таких тяжелых случаев. Если Норби возьмет нас на корабль, а затем мы полетим за помощью, ребенок может умереть прежде, чем мы попадем ко врачу.

— Будет лучше, если Норби отнесет ее прямо к Рембрандту, — сказал Джефф. — Другие считаются лучшими целителями для всех живых существ. Надеюсь, он сможет спасти девочку. А Норби вернет ее сюда… скажем, через секунду после своего исчезновения. Потом мы отведем девочку к ее родичам и отправимся домой.

— Почему к Рембрандту, а не к врачам из Космического Командования? — с подозрением поинтересовался Йоно.

— Тогда они узнают, что я умею путешествовать во времени, — пояснил Норби. — Рембрандт уже знает.

— Кроме того, врачи из Космического Командования захотят оставить девочку у себя, а Норби должен доставить ее обратно, как только она выздоровеет.

— Я уверен, что смогу вернуть ее обратно через несколько секунд после нашего ухода, — заявил Норби. — Вы можете подождать меня здесь.

— О’кей, Норби. Торопись!

Джефф помахал маленькому роботу и увидел, как тот исчез, освещенный очередной вспышкой молнии. Раскат грома последовал с заметным запозданием и был не таким громким, как раньше.

— Гроза стихает, — сказал Йоно. — Хотел бы я знать, куда ушел мой слон. Давай поищем его.

— Мне он совсем не понравился, адмирал. Особенно его хобот.

— Но я даже не успел как следует разглядеть своего родового слона!

— Думаю, мы должны остаться здесь и подождать возвращения Норби.

— Если твой драгоценный робот в самом деле так гениален, как он утверждает, то ему бы уже следовало вернуться, — заметил Йоно.

Адмирал был прав. Джефф начал беспокоиться.

— А что, если Рембрандт оказался не в силах помочь девочке и она умерла?

— Что бы ни случилось с ребенком, Норби должен вернуться к нам, — Йоно вглядывался в моросящий дождь. — Где же он?

Внезапно земля вздрогнула, и вовсе не от грома. Джефф повернулся и застыл: он впервые ясно увидел огромное животное, быстро бегущее к ним.

— Джефф, за мной! — крикнул адмирал.

Джефф повернулся и попытался бежать, но что-то подхватило его и подняло в воздух, словно ковшом экскаватора. Изогнутые костяные бивни отшвырнули его на черный хобот, который на этот раз не обвился вокруг него, но шлепнул по его телу в воздухе.

Он упал на острый конец неповрежденного бивня. Животное отчаянно затрубило и бросилось вперед, смахнув Йоно с дороги, словно пушинку.

Джеффу показалось, что его бедро проткнули раскаленным прутом. Он попытался соскользнуть с бивня на землю, но быстро сообразил, что огромные ноги затопчут его насмерть. Тогда он ухватился за бивень и держался до тех пор, пока хватало сил. Животное снова затрубило, остановилось как вкопанное и отшвырнуло Джеффа, как будто избавляясь от бесполезного мусора.

Джефф несколько раз перевернулся в воздухе. Он мог думать лишь об одном: в следующее мгновение он ударится об утес или о ствол дерева и умрет мучительной смертью. Но вместо этого он с размаху влетел в холодную воду, быстро сомкнувшуюся над его головой.

Несмотря на ужасную боль в бедре, он выплыл на поверхность и обнаружил, что находится в реке с медленным течением, неподалеку от берега. Ему повезло: в этом месте река подточила низкий утес, и он упал в воду, а не на берег. Дождь прекратился. Небо постепенно прояснялось, и над дальним берегом реки даже проглядывала радуга.

— Джефф, я иду!

Джефф поднял голову и увидел Йоно, стоявшего над ним на утесе.

— Я постараюсь доплыть туда, адмирал, — сказал он, указывая вниз по течению, где береговой откос постепенно понижался и появлялась полоска песчаного пляжа.

Он пытался плыть кролем, но нога болела слишком сильно, поэтому он просто барахтался в воде, с трудом удерживаясь на плаву. Внезапно он обнаружил, что по-прежнему сжимает в руке обломанный кончик бивня.

— Нет, Джефф, не плыви вниз по течению! Подожди! — Йоно спрыгнул с утеса в реку, едва не утопив Джеффа волной, поднявшейся от его прыжка.

Джефф снова погрузился в воду, однако продолжал удерживать обломок бивня. Он почему-то не мог отпустить этот предмет, даже ради спасения собственной жизни. Кусочек слоновой кости казался таинственным звеном, связывавшим его с родным миром.

Адмирал дотянулся до Джеффа, вытащил его на поверхность и быстро перевернул на спину. Лежа на спине и обвив туловище Джеффа одной рукой, он заработал ногами и другой рукой, выгребая против течения.

Они пристали к берегу неподалеку от утесов, возле клинообразного участка ровной земли, полого поднимавшегося вверх. Казалось, что к вершине утеса зигзагом ведет едва заметная тропинка.

— Вниз по течению плыть нельзя, — пропыхтел Йоно, вытащив Джеффа на берег. — Туда приходит стадо на водопой. Должно быть, мы вслепую вышли на звериную тропу и рассердили вожака. А ребенок, наверное, потерялся в этом дожде, и с ним случилось то же самое.

Джефф почти забыл о терзавшей его боли, когда взглянул вниз по течению и увидел огромные туши животных. Стадо неторопливо двигалось по широкой, хорошо утоптанной тропе. Взрослые животные трубили, распугивая стайки уток, в то время как молодняк сразу же направился к реке.

— Адмирал, вода была слишком холодной, и эти слоны выглядят как-то странно…

— Твой Норби уже давно должен был вернуться, — пробормотал Йоно. — Но не волнуйся, Джефф, я позабочусь о тебе.

— Адмирал, посмотрите на этих слонов! У них длинная шерсть и загнутые бивни…

— Забудь о слонах, Джефф. Ты столкнулся с кем-то в реке? Некоторые рыбы показались мне довольно большими.

— Мое бедро… слон подцепил меня бивнем на ходу, — Джефф обнаружил, что указывает на рану обломком бивня и рассмеялся сквозь слезы. — Я сохранил его, адмирал. Возможно, это и есть ваша реликвия.

Йоно закряхтел и разорвал штанину вокруг раны.

— Артериального кровотечения нет, Джефф. Но разрез глубокий, так что лучше будет перевязать его. Дай-ка мне бивень.

Джефф протянул обломок, и Йоно воспользовался им, чтобы проделать дыру в подоле своей длинной африканской туники из тонкого хлопка. Оторвав полоску ткани от низа туники, адмирал перевязал бедро Джеффа. Импровизированная повязка быстро окрасилась кровью.

— Это все, что я могу сделать для тебя сейчас, — сказал Йоно. — Нам придется идти в деревню.

— В деревню!

— Перед прыжком в реку я увидел группу хижин на небольшом расстоянии отсюда вверх по течению. Туземцы основали поселение на возвышенности, чтобы иметь хороший вид на пасущиеся стада и при этом не слишком отдаляться от воды. Это их тропинка.

У Джеффа сильно закружилась голова.

— Я не уверен, что смогу подняться на утес, — прошептал он.

— В этом нет необходимости. Я понесу тебя.

— Но адмирал, я же высокий…

— …и худой. Расслабься. Наверху уже появилась приемная комиссия.

Прежде чем Джефф успел возразить, Йоно осторожно поднял его на руки, сделал глубокий вдох и направился вверх по петляющей тропинке.

Сперва Джефф не видел вершины утеса из-за густого кустарника, однако он мог смотреть на долину реки. Земля напоминала холмистую прерию, раскинувшуюся до самого горизонта, и по этой земле двигались огромные стада животных.

— Эта местность выглядит так, как, должно быть, выглядел штат Небраска до появления европейцев, — сказал Джефф. — Отсюда мне не видно людей… ага! Теперь вижу. Адмирал, но этого же не может быть!

— Не волнуйся, Джефф, — Йоно остановился. — Ты можешь дотянуться до кармана моей туники и вытащить бивень? Он вонзается мне в бок.

Джефф выполнил просьбу и прижал костяной обломок к своей груди.

— Если это моя реликвия, то за нее уже заплачено твоей кровью, — с горечью произнес адмирал. — Мне не следовало втягивать тебя в эту глупую авантюру.

На вершине утеса их дожидались по меньшей мере десять человек с длинными копьями. Все они были одеты в длинные кожаные штаны и куртки, украшенные костяными бусами. Они носили башмаки из мягкой кожи, затянутые сверху кожаными шнурками; несмотря на прохладный воздух, их головы оставались непокрытыми.

— Адмирал, — прошептал Джефф, хотя было совершенно ясно, что люди не могли понять его. — Посмотрите на их кожу и длинные волосы! Они в основном блондины или рыжие!

— Приветствую вас, — произнес Йоно на Стандартном Земном языке. — Мы пришли с миром и дружбой.

Люди ничего не ответили, однако направили свои копья на адмирала. Некоторые мужчины не уступали ему в росте, а своим сложением могли потягаться с первоклассными атлетами будущего. Смотрели они довольно недружелюбно.

— Наверное, они пытались найти пропавшего ребенка, — прошептал Йоно. — Они выглядят сердитыми, а у меня нет оружия, кроме этого бивня.

— Они же не африканцы, — пробормотал Джефф, чувствуя себя совершенно беспомощным и очень глупым. — Куда мы попали?

Йоно не ответил.

— Мой друг ранен, — просительным тоном произнес он и указал подбородком на пропитанную кровью повязку на бедре Джеффа. — Пожалуйста, помогите нам!

Люди зашептались между собой, а затем расступились перед пожилой женщиной, которая подошла к адмиралу и произнесла несколько слов на совершенно незнакомом Джеффу языке.

— Простите, не понимаю, — отозвался Йоно. — Но я все равно прошу вас помочь нам.

Пожилая женщина держалась очень прямо, гордо откинув голову. Ее седые волосы, зачесанные назад, были перехвачены полоской тонкой кожи с вплетенными бусинами и кошечными раковинами. Взгляд ее суровых голубых глаз на несколько секунд задержался на Джеффе. Потом она шагнула к Йоно и прикоснулась к щеке адмирала с озадаченным выражением на лице.

— По-видимому, эти люди никогда не видели чернокожих, — сказал Йоно.

Женщина всмотрелась в лицо Джеффа, погладила его волосы и произнесла двусложное слово, как будто спрашивая его о чем-то. Джефф не знал, что ответить, и лишь слабо улыбнулся ей. Она еще раз провела рукой по его мокрым каштановым кудрям и улыбнулась в ответ.

— Не знаю, какого она мнения обо мне, но ты ей определенно понравился, — пробормотал Йоно.

Неожиданно лицо женщины окаменело. Она указала на обломок бивня в руке Джеффа и что-то произнесла с вопросительной интонацией.

Сам не зная почему, Джефф протянул обломок ей тупым концом вперед. Женщина взяла его, повертела в руках и кивнула.

— Возможно, даже чужаки удостаиваются приема в их племени, если приносят с собой дары, — тихо сказал Йоно. — Надеюсь, кивок здесь означает одобрение, как и у нас.

Джефф слабел с каждой минутой. Его мысли начинали путаться.

— Но где это «здесь»? — прошептал он.

— Объясню попозже, Джефф. Расслабься и постарайся ни о чем не думать.

Женщина снова улыбнулась, отступила к выстроившимся за ее спиной копейщикам и поманила Йоно за собой.

— Что ж, пойдем с ними, — Йоно двинулся следом с Джеффом на руках. Они пошли по высокому речному берегу к новому подъему, за которым открылся вид на полукруг больших овальных хижин, похожих на коричневые эскимосские иглу. Перед хижинами суетились люди, включая молодых женщин и детей.

Пока Йоно шел к маленькой деревне, Джефф думал о том, что несмотря на прохладу, здесь стоит лето. В траве было полно цветов: красных маков, желтых лютиков, каких-то стелющихся растений с серебристыми листочками и крошечными белыми соцветиями, над которыми жужжали насекомые. Пели птицы, и всюду поблескивали капельки воды от недавнего дождя. Воздух был напоен приятными ароматами зелени и цветов, к которым вскоре прибавился аппетитный запах жареного мяса.

— Я как будто во сне, адмирал. Это все настоящее?

— Боюсь, что да, Джефф.

— Но почему эти люди белокожие?

— Постарайся не волноваться, Джефф. Потом я все объясню.

— Разве у слонов может быть длинная шерсть, маленькие уши, горбатые спины и загнутые бивни?

Йоно тяжело вздохнул.

— Нет, сынок. Мы не в Африке, но гораздо севернее, причем в более ранней эпохе.

— А слоны на самом деле не слоны, а мамонты?

— Mammathus primigenius. Когда я был молод и влюблен в Вину Грачеву, она интересовалась искусством ледниковых эпох и заставила меня изучать археологию палеолита. Никогда бы не подумал, что мне придется попасть сюда, и что моя так называемая семейная реликвия окажется куском бивня, обломившимся от удара мамонта в бочонок Норби.

— Вы думаете, Норби поврежден и поэтому не может вернуться к нам?

— Не знаю, сынок. Мы уже почти пришли. Постарайся улыбаться поприветливее. Похоже, эта пожилая женщина считается здесь важной персоной — и хотя она понятия не имеет, что ей делать со мной, но, к счастью, ты ей понравился.

— Я не возьму в толк, как ваша реликвия оказалась здесь, — пробормотал Джефф, все еще пытавшийся разобраться в случившемся, хотя размышлять становилось все труднее.

— Если этот обломок и есть моя реликвия, это означает, что русский космонавт, двоюродный прапрадед Вины Грачевой, подарил ее моей прапрабабушке, а не наоборот. Иви будет очень недовольна.

— Может быть, это Северная Америка? Бабушка премьер-министра была коренной американкой, а судя по одежде этих людей…

— Нет, Джефф. Мы в Восточной Европе. Среди индейцев не было голубоглазых блондинов. Нога сильно болит?

— Не очень, — Джефф чувствовал, как кровь продолжает сочиться из раны. — Спасибо, что спасли меня, сэр.

— Кто нам сейчас действительно нужен, так это Норби.

— Может быть, он скоро появится… — Голос Джеффа прервался. Ему с трудом удавалось держать глаза открытыми. Он почувствовал себя маленьким мальчиком в сильных отцовских руках.

— Мой отец умер, когда мне было десять лет, — неразборчиво пробормотал он.

— Что-что? — спросил Йоно.

Джефф уже не мог точно припомнить, как выглядел его отец. Он с трудом разлепил веки и увидел широкое лицо адмирала, с тревогой склонившееся над ним.

— Я поправлюсь, отец. Не волнуйся.

— Да, конечно, — темные глаза Йоно неожиданно покрылись влажной поволокой. — Харрумпф!

Джефф улыбнулся и потерял сознание.

Когда Джефф очнулся, он лежал на спине, глядя в чистейшее голубое небо. Под ним в несколько слоев были настелены выделанные шкуры.

Затем он увидел Йоно, сидевшего у него в изголовье. Проследив за взглядом адмирала, Джефф заметил пожилую женщину. Она стояла на коленях возле его раненого бедра и продевала толстую нить в ушко острой костяной иглы.

— Что она собирается делать?

— Лежи тихо. Твою рану нужно зашить, чтобы она перестала кровоточить и начала затягиваться.

— Но это архаично! Никто больше не зашивает раны!

— Мы находимся в доисторическом времени, мой мальчик.

— У меня будет заражение.

— Вряд ли. Они положили горячие камни в кожаный мешок, наполненный водой, и вымыли иглу и тонкое сухожилие, которое она использует вместо нити. Потом я заставил ее вымыть руки, но похоже, она сама прекрасно понимает, зачем это нужно. Жители этой деревни более чистоплотны, чем многие так называемые цивилизованные люди, жившие гораздо позже.

Когда костяная игла погрузилась в бедро Джеффа, ему показалось, что он не сможет вытерпеть ужасную боль, но неожиданно ему стало легче. Адмирал начал пощипывать мочки его ушей, чтобы отвлечь внимание, и Джефф вспомнил слова одного из друзей своих родителей:

«Не пытайся победить боль. Принимай ее. Относись к ней как к способу, которым тело сообщает тебе о своих неполадках. Убеди себя и свое тело в том, что неполадки будут устранены и боль тебе уже не понадобится».

Наложение шва закончилось очень быстро. Джефф с благодарностью смотрел, как адмирал и пожилая женщина обмотали его бедро лоскутами кожи, прижимавшими к ране пряди душистого, влажного мха.

— Они пропитали мох в каком-то растительном настое, — сообщил Йоно. — Полагаю, они знают, что делают. Как бы то ни было, учитывая разнообразные прививки, которые делают любому современному человеку, я думаю, что твоя рана не будет инфицирована.

— Пожилая женщина — предводительница этого племени?

— Думаю, да. Пока ты лежал без сознания, она показала тебя своим сородичам, постоянно повторяя то самое двусложное слово. Хотел бы я знать, что оно означает.

Юная девушка, чьи волосы были заплетены в косы, уложенные на колове с помощью ремешков из сыромятной кожи, опустилась на коленях рядом с Джеффом и предложила ему какое-то питье. Жидкость оказалась ужасной на вкус, но Джеффа мучила жажда, и он понимал, что это лекарство. Девушка улыбнулась, показав превосходные зубы, и дала ему попить из другого бурдючка. Это оказался терпкий фруктовый сок, сразу же отбивший отвратительный привкус лекарства.

Затем Джефф заметил темноволосую женщину, стоявшую в ногах его ложа и пристально смотревшую на него. На ее лице виднелись следы недавних слез, но сейчас она выглядела рассерженной. Она сделала жест рукой, приложив ее к сердцу и ко лбу, затем сжала руку в кулак и направила на Джеффа.

Предводительница племени (Джефф решил так думать о пожилой женщине) нахмурилась, показала на Джеффа и еще раз произнесла непонятное двусложное слово.

Темноволосая отрицательно покачала головой, повторила свой жест и плюнула в Джеффа. Предводительница встала, гневным тоном произнесла несколько слов и подняла руку. Другая женщина разразилась слезами и убежала в одну из маленьких хижин.

— Что все это означает? — спросил Джефф у адмирала.

— Думаю, та, что плюнула в тебя, — это мать девочки, раненной мамонтом. Судя по всему, племя считает меня волшебником, превратившим маленькую девочку в почти взрослого юношу… то есть в тебя. Правда, мать ребенка этому не верит.

Предводительница обратилась к Йоно, указав на самую крупную хижину — длинное, куполообразное строение, покрытое шкурами.

— Солнце садится, — сказал Йоно. — Они хотят, чтобы мы перешли под крышу. Ей пришлось оперировать тебя здесь, при дневном свете, поскольку из освещения у них есть лишь глиняные плошки с животным жиром и фитилями из мха.

Когда Йоно и другой мужчина переносили раненого в большую хижину, Джефф заметил, что сводчатый дверной проем образован двумя огромными, изогнутыми бивнями мамонта. Шкуры, прикрывавшие вход, были откинуты назад, впуская внутрь свет и свежий воздух. Поскольку стояло лето, огонь в маленьком очаге не горел; людям хватало большого костра, разведенного в яме на центральной площадке деревни.

Йоно опустился на корточки рядом с Джеффом и провел рукой по внутренней стене хижины. Черепа и челюсти мамонтов, были аккуратно уложены, образуя затейливо переплетающийся узор, заполненный мхом и высохшей глиной. Еще несколько бивней мамонтов служили каркасом крыши из прочных шкур. Джеффа особенно удивил пол, выложенный маленькими плоскими камушками, вделанными в глиняную основу. Сухая, ровная поверхность была частично покрыта кожаными ковриками. В своем роде хижина была произведением искусства. Обитатели не поленились украсить свое жилище холстами из тонко выделанной кожи. На одном холсте имелось выжженное изображение мамонта.

— Неплохое местечко, а, Джефф? Вина Грачева однажды показала мне фотографию реконструированной хижины из мамонтовой кости, обнаруженной в местечке Мезерих, в бывшем Советском Союзе. Эта хижина не совсем такая же, но похожа.

— Может быть, тут нарисован тот самый мамонт, который ранил меня.

— Я не слишком удивлюсь, если это так, — заметил Йоно, глядя на кожаный холст. — Хороший художник. Жаль, что Рембрандт не может видеть это полотно. А теперь, Джефф, тебе нужно немного поспать.

Джефф ощущал необыкновенную легкость в голове и теле.

— Глупый старый мамонт, — пробормотал он. — Наверное, его бивень был уже треснут, когда он спускался к реке на водопой.

— После того, как он бросил тебя в реку, я видел, как охотники племени отогнали его. Они не пользовались копьями, а топали по земле и распевали во все горло. Полагаю, племя держалось в стороне, когда стадо направилось на водопой, но малышка была еще совсем несмышленой и отбилась от остальных. А теперь, пожалуйста, Джефф, постарайся заснуть.

Молодая блондинка вошла в хижину с плетеной корзинкой, полной ягод, корешков, орехов и жареного на углях мяса. Она предложила еду Йоно, который начал кормить Джеффа. Впрочем, это продолжалось недолго: предводительница племени вышла из тени и решительно отодвинула его руку в сторону.

— Может быть, она также местная целительница и решила, что после травмы тебе будет лучше поддерживать жидкую диету. Я обследовал тебя и не обнаружил признаков внутренних повреждений, но давай будем слушаться ее. Хорошо, что ты успел поесть на корабле Рембрандта. Но куда же запропастился Норби?

— Он бы пришел, если бы мог.

— К сожалению, он большой путаник и часто ошибается.

— Я верю в него, — сказал Джефф. — Он найдет нас.

— Надеюсь, — Йоно отправил в рот горсть ягод. — Вы этом бурдюке рядом с тобой есть кипяченая вода. Выпей, сколько сможешь.

— Но когда мне придется…

— Я вынесу тебя наружу. Никаких проблем.

— Но тогда все увидят…

Йоно рассмеялся.

— В этом месте нет смысла быть застенчивым, — он принялся методично поедать содержимое корзинки, хотя время от времени строил гримасы, когда ему попадалось что-нибудь невкусное.

Несмотря на сонливость, Джефф продолжал бодроствовать и наблюдал за сгущавшимися сумерками через одно из отверстий в крыше хижины. Небо постепенно потемнело, появились звезды. Джефф понял, что они находятся не на дальнем севере, где солнце летом не заходит всю ночь. Он вспомнил, что в ледниковую эпоху глетчеры покрывали большую часть Северной Америки, но северная оконечность Евразии оставалась открытой степью, полной дикой жизни.

Снаружи доносилось печальное пение, словно племя оплакивало потерю ребенка, или, возможно, загадочное превращение ребенка во взрослого противоположного пола, не умеющего разговаривать на их языке. Джефф чувствовал себя потерянным и одиноким. Мало-помалу в душу начинало закрадываться отчаяние.

Он внушал себе, что от отчаяния не будет никакой пользы. Потом он попытался придумать новую версию своей литании в честь дня летнего солнцестояния.

«Я жив. Я постараюсь расслабиться и позволить своему телу вылечиться. Я буду радоваться тому, что я — человеческое существо, часть земной жизни на прекрасной живой планете, в необъятной вселенной. Я постараюсь быть достойным…»

Джефф заснул.

Утро выдалось безоблачным. Степь нежилась под теплыми лучами летнего солнца, редко проявлявшего подобную щедрость в эту суровую ледниковую эпоху. Адмирал приподнял изголовье постели Джеффа на черепе мамонта, так что он мог сидеть и смотреть через вход в хижину на центральную площадку деревни и плавный изгиб холма, спускавшийся к реке.

Джефф чувствовал себя почти как наследный принц. Почти все члены племени старался навестить его и приносил с собой что-нибудь вкусное. Поскольку первобытные люди выглядели здоровыми и мускулистыми, Джефф надеялся, что их пища скоро сделает его таким же. Кроме того, он изрядно проголодался.

— Я проголодался так, что готов съесть мамонта, — сказал он. — Впрочем, не исключено, что часть этого мяса и есть мамонтятина.

— Сегодня утром охотники принесли оленя и несколько кроликов, — отозвался Йоно, задумчиво обгладывая кость. — Но, по правде сказать, я не знаю, что я сейчас ем. Попробуй эти яйца — совсем неплохи на вкус. Я сам приготовил их в бурдюке с горячей водой. А попозже у нас будет рыба: молодежь отправилась на реку с костяными удочками. В сущности, человечество не так уж сильно изменилось.

Джефф улыбнулся и попытался радоваться тому, что он находится в относительной безопасности, а его рана болит уже не так сильно. Но его не оставляла тревога за Норби. Жив ли робот?

— Джефф, твоя одежда выстирана и сушится на солнышке. Надеюсь, тебе придется по душе местный кожаный наряд. Девушка, которая принесла его мне, очень смущалась и хихикала. Кстати говоря, она сейчас заглядывает в хижину.

Джефф поманил девушку к себе. Когда она вошла, застенчиво прикрывая лицо рукавом, он указал на себя и произнес «Джефф». Затем он указал на нее и вопросительно приподнял брови.

— Джефф? — спросила она. Когда он кивнул, девушка недоверчиво покачала головой. Джефф решил, что его неправильно поняли, и попробовал еще раз, но она продолжала отнекиваться. Наконец она прикоснулась к своему лбу и произнесла нечто вроде «Мейла».

— Ага, — Йоно указал на нее. — Мейла?

Она хихикнула, кивнула и выбежала наружу.

— Мое имя почему-то ей не понравилось, — сказал Джефф. — Но мне нравится, как ее зовут.

— Может быть, это слово означает «служанка» или «девушка», — возразил Йоно. — Кстати, я заметил, что сегодня утром она приукрасилась: костяные ожерелья на запястьях и лодыжках, ожерелье из ракушек с янтарным кулоном… Янтарь и морские раковины здесь не водятся — значит, эти люди торгуют с другими племенами.

— Она хорошенькая, — со вздохом прошептал Джефф.

— Следи за тем, чтобы она не влюбилась в тебя. Она вырядилась как на свидание, даже чем-то подкрасила ресницы, чтобы хлопать ими в твой адрес с самым невинным видом.

— Так же, как делает премьер-министр Вина Грачева?

— Довольно, кадет!

— Да, сэр.

— Кроме того, после знакомства с Евтерпой ни одна женщина не может показаться мужчине эталоном красоты.

— Не хотите ли вы стать главным советником предводительницы этого племени? Она еще вполне красива…

— Кадет! У меня достаточно неприятностей со старшими женщинами… Эй!

— В чем дело, адмирал?

— Над твоей головой свисает какая-то статуэтка. Должно быть, ее повесили, пока мы спали.

Джефф поднял голову и увидел свисавшую с крыши маленькую костяную статуэтку в форме беременной женщины.

— Неплохо бы научиться языку этого племени, — произнес Йоно, задумчиво разглядывая статуэтку. — Современные археологи так и не выяснили, какой цели служили подобные талисманы. Может быть, ее повесили для защиты от злых духов или в знак напоминания, что после выздоровления тебе придется выполнять свои мужские обязанности…

— Адмирал, мне всего лишь пятнадцать лет!

— Насколько я могу представить, для их народа это возраст зрелости. Мне также хочется расспросить их насчет этих просверленных кусков оленьего рога, которые наши археологи называют «жезлами». Сегодня утром я уже видел, как их используют в качестве многоцелевых орудий: молотков, размягчителей кожи и выпрямителей копейных древок. Но тот, что носит предводительница, украшен сложной резьбой и разноцветными кожаными ремешками. Не знаю, каково его предназначение, но горячо приветствую то, как эти древние люди находят творческое приложение для всего, что может приложить их среда обитания, не пытаясь единовластно править своим миром. Они просто счастливо живут вместе с природой.

— Вы хотели обрести надежду, адмирал. Может быть, эти люди находят ее в повседневной жизни.

— Мне уже почти хочется, чтобы Норби так и не вернулся и мы остались здесь… но зима уже не за горами. Боюсь, меня ждут неприятности. Единственное преимущество светлой кожи проявляется, когда человек живет в тех местах, где мало солнечного света зимой. Слишком большое количество меланина мешает поглощению ультрафиолетовых лучей и выработке витамина D.

— Раз уж вы не можете принимать витамины, вам придется есть много рыбы и печени животных, как это делают эскимосы…

— Кадет, я не эскимос и не люблю печень. Мне придется перекочевать к северу, и уже довольно скоро. Здесь сейчас конец лета.

— Как только моя нога поправится, я уйду с вами. Если Норби вернется, он сможет настроиться на мое присутствие, где бы я ни находился.

— Нам придется тайком уйти из племени, особенно если они считают меня каким-то экзотическим божком, а тебя — новым воплощением пропавшего ребенка. Великие звезды, лучше бы я никогда не покупал эту дурацкую голографическую камеру и не заражался нелепыми предрассудками насчет нашего родового слона. По моей вине ты оказался ранен, и мы застряли в далеком прошлом.

— Я хочу уйти с вами, адмирал. Не сомневайтесь, Норби отыщет меня. Я верю, что он сейчас где-то во вселенной, в каком-то… времени, — Джефф сглотнул, пытаясь скрыть подступавшие слезы. Чтобы отвлечь Йоно, он указал на кусок кости, прислоненный к ближайшей стене.

— Пока мы ждем, можно заняться этнографическими исследованиями. Например, я видел, как предводительница племени сегодня утром сделала зарубку на этой кости. Там целая линия зарубок; наверное, это календарь.

Большая рука Йоно тяжело опустилась на плечо Джеффа.

— Ты самый храбрый кадет, которого я знаю, — тихо сказал адмирал.

На этот раз Джеффу удалось справиться со слезами, поскольку в хижину вошла Мейла, о чем-то яростно спорившая с рыжим молодым человеком. Решительно выставив подбородок, она уселась рядом с Джеффом, а молодой человек погрозил кулаком им обоим.

— Адмирал, это ее брат, убеждающий меня жениться на ней, или же бывший приятель, раздосадованный такой возможностью?

— Интересно, Джефф, — глубокомысленно заметил адмирал. — Смотри, к его поясу прикреплен костяной копьеметатель. Он усиливает мощность и дальность броска…

— У нас нет времени вдаваться в научные подробности, адмирал! Думаю, он не ее брат.

— Мейла! — предводительница племени стояла в дверном проеме.

Мейла сразу же встала и выбежала, не оглянувшись на молодого человека, который с сердитой миной последовал за ней. Предводительница села на пол у входа, вынула обломок бивня мамонта и начала обрабатывать его.

— Поразительно, — прошептал Йоно. — Она уже разрезала его надвое и начала покрывать резьбой эту половину. Это и есть моя реликвия — видишь, как изгибается кость?

— Адмирал, меня беспокоит тот человек, который пришел вместе с Мейлой. А если он настолько рассержен, что попробует избавиться от меня?

— Думаю, тебе лучше сосредоточить свои помыслы на Норби. Мы оба будем думать о нем, благословляя его маленькую шляпу и перепутанные внутренности.

— Но мне казалось, что его оплошности раздражают вас, адмирал.

— Я пытаюсь быть милосердным и думать только о хорошем, чтобы привлечь этого маленького металлического монстра.

Джефф подхватил Норби и прижал его к себе. При этом он вступил в телепатический контакт:

«Норби, вытащи нас отсюда!»

«Адмирал спит, Джефф, но эта женщина, что сидит в дверях, и не думает спать. Почему она не кричит? Почему она держит в руках реликвию адмирала — разве мы забирали ее с корабля?»

«Я не знаю ответов на эти вопросы, но полагаю, что она считает нас воплощением зла — особенно теперь, после твоего появления. Я разбужу адмирала, и мы немедленно покинем это место. Поскольку ты не можешь взять нас обоих в гиперпространство, мы выйдем наружу, и ты доставишь нас к кораблю на антиграве».

«Есть небольшая проблема, Джефф».

«У тебя не работает антиграв?»

«Да нет, работает, но я должен сказать тебе…»

«Норби, она начинает петь заклинания. Если сюда явится все племя, мы не сможем уйти. Я ранен, поэтому адмирал вынесет меня, а потом ты поднимешь нас обоих».

«Джефф! Меня не было лишь несколько минут, а ты уже ранен!»

«Ты исчез позавчера, примерно в это же время».

Джефф наклонился и похлопал Йоно по плечу, одновременно приложив палец к губам. Адмирал немедленно проснулся. Когда он увидел Норби, его лицо расплылось в счастливой улыбке. Он быстро передал Джеффу его старую одежду и костыли.

— Я не думаю, что потеря курток и штанов, которые мы носим, может повредить племени, — сказал он. — А костыли тебе лучше взять с собой — на тот случай, если они вдруг понадобятся нам до того, как мы вернемся к цивилизации.

Он поднял Джеффа на руки и направился к двери. Предводительница поднялась, загораживая выход. Йоно остановился.

— Я не хочу применять силу, но сделаю это, если придется.

— Норби, — сказал Джефф. — Будет лучше, если ты выйдешь к ней. Остается лишь надеяться, что она не завопит во все горло.

Руки Норби выползли из его металлического корпуса. Он втянул голову, так что его глаза спрятались под полями шляпы, и размашистым шагом направился к предводительнице племени.

Джефф не мог избавиться от мысли о том, что оживший бочонок с крышкой представляет собой очень забавное зрелище, но женщине он, должно быть, показался чудовищем. Она побледнела и побежала прочь от хижины по тропинке, залитой лунным светом.

— Выходим, — сказал Йоно, следуя за Норби.

— Оставайтесь здесь, адмирал, — возразил робот. — Крепко держитесь за Джеффа, а я подниму вас. Я чувствую, что «Гордость» по-прежнему находится над этим районом планеты, в целости и сохранности. Нужно торопиться, пока эта женщина не разбудила всех своими криками.

Однако женщина не закричала, даже когда Норби поднял Джеффа и адмирала над землей. Джефф посмотрел вниз и увидел белый овал ее запрокинутого лица. Потом они поднялись выше, и он уже ничего не мог разглядеть.

Джефф и Норби обыскали «Гордость» вдоль и поперек и пришли к тому же неутешительному выводу: адмирал Йоно исчез.

— Мне очень жаль, Джефф. Что бы ни изменило историю, это означает, что адмирала нет на корабле в нашем собственном времени. Возможно, он находится в Космическом Командовании, но если мы выведем корабль из гиперпространства и отправимся к нему, он не узнает нас так же, как Рембрандт не узнал меня.

— Нас попросту не сущестует в том, что когда-то было нашим собственным временем, — мрачно сказал Джефф. — Поэтому-то ты и не можешь вывести корабль из гиперпространства, Норби.

— Временные парадоксы расстраивают работу моих логических и эмоциональных контуров, Джефф.

— А у меня раскалывается голова, и сердце не на месте из-за адмирала, — Джефф боролся с паникой. Никогда раньше он с такой остротой не осознавал, до какой степени ему не хватает отца. Конечно, у него был старший брат, но никто не подходил на эту роль лучше, чем Борис Йоно.

— Джефф, думаю, нам стоит попробовать медленно двигаться в прошлое, пока мы не найдем момент, когда я смогу выйти из гиперпространства.

— Хорошо, Норби. Мы выясним, что же произошло на самом деле, а потом вернемся и все исправим.

В рубке стояла мертвая тишина. Норби с закрытыми глазами вел «Гордость» назад во времени.

— Вот оно! — неожиданно произнес он. — Теперь мы можем выйти из гиперпространства в нормальный космос. Кажется, мы не слишком далеко продвинулись в прошлое; лет на шестнадцать, не больше.

— Как раз до моего появления на свет. Наверное, поэтому ты и смог выйти в обычное пространство. Давай-ка отправимся в Космическое Командование. Йоно должен быть там — разумеется, еще не в чине главного адмирала, но это неважно. Он не узнает нас, но, может быть, он разрешит тебе воспользоваться компьютерным банком данных. И уж во всяком случае, он поможет мне попасть к настоящему врачу.

— Ладно, поехали, — Норби нажал несколько кнопок, и картина на смотровом экране моментально изменилась.

— Ты промахнулся мимо Космического Командования, Норби. Мы попали на Марс, прямо в личный док адмирала Йоно!

— Наверное, я переусердствовал, или же… — Норби быстро заморгал, — …или мои подсознательные контуры почему-то решили, что сначала нужно попасть сюда. Я немного не в себе, Джефф.

— Ты делаешь все, что в твоих силах, причем в очень сложных обстоятельствах. Раз уж мы здесь, то можем нанести визит сестре адмирала и поговорить с Йоно по гикому. Мы можем расспросить его о делах Федерации, на раскрывая твоей способности путешествовать во времени.

— Мы? Как ты дойдешь до дома? Ты же не можешь ходить.

— Попробую добраться на костылях, — вздохнул Джефф.

Спуск на лифте прошел без осложнений. На этот раз Джефф забрался в маленький электрокар, ждавший из возле павильона.

— Начало многообещающее, — пробормотал он. — Несмотря на промежуток в шестнадцать лет, дом выглядит точно так же, как в прошлый раз.

— Сад немного другой, — заметил Норби.

— Это потому, что сейчас весна. На деревьях распускаются почки, и растения только начинают цвести.

Когда Джефф выбрался из автомобиля, у него мелькнула мысль, что лучше бы он позволил Норби нести себя на антиграве: ногу прострелило неожиданной болью. Однако у него не было времени долго жалеть об этом, потому что парадная дверь особняка Йоно распахнулась, и на пороге появился старомодный робот-дворецкий.

— Добро пожаловать, — произнес он. — Прошу назвать ваши имена.

— Меня зовут Джефф Уэллс, а это мой робот Норби.

— Будьте добры, назовите цель вашего визита в особняк Йоно.

— Мы хотим навестить миссис Йоно.

— Миссис Йоно не существует, сэр. Премьер-министр Йоно живет в этом доме, но в данный момент он находится в космополисе Федерации и ведет заседание федерального парламента.

— Премьер-министр! Как он выглядит?

— Так же, как и всегда, сэр. Желаете увидеть его последний голографический портрет?

— Да… если это вас не затруднит.

— Прошу пройти в дом, — дворецкий проводил их в холл. Норби пришлось помочь Джеффу: робот включил свой антиграв на малую мощность и заскользил вместе с ним над мраморным полом.

Когда они вошли в гостиную Йоно, то сразу же увидели портрет мужчины, при всех регалиях премьер-министра Федерации.

— Он немного похож на того Йоно, которого мы знаем, — прошептал Джефф. — Но не тот же самый.

— Это премьер-министр Кинта Йоно, сэр, — пояснил дворецкий.

— Родственник адмирала Бориса Йоно?

Наступила короткая пауза. Робот-дворецкий глядел прямо перед собой.

— В моих банках памяти хранится полная история семьи Йоно, сэр, — наконец ответил он. — Но там нет сведений об Борисе Йоно.

— А о Элизабет Виктории Йоно?

— Нет, сэр.

«Джефф, — телепатически передал Норби. — Нам нужно выяснить насчет твоей семьи и семьи Грачевых».

«Кажется, мы исчерпали их запас гостеприимства, Норби. Я вижу большого робота-охранника, ждущего снаружи».

— Робот, — произнес Норби самым властным тоном, на который он был способен. — Есть ли в этом доме доступ к Главному Компьютеру? В Солнечной системе существует Главный Компьютер, не так ли? Там должны храниться сведения о всех человеческих существах.

— Ты говоришь как-то странно, — промолвил дворецкий. — Я не обязан отвечать на вопросы другого робота.

— Отвечайте на вопрос, — твердо сказал Джефф.

— Да, сэр, в этой комнате есть линия связи с Главным Компьютером, но вы не можете воспользоваться им без предоставления надлежащих документов, удостоверяющих вашу принадлежность к штату сотрудников премьер-министра. Обычным туристам разрешается лишь осматривать особняк и ничего не трогать.

— Я должен связаться с Главным Компьютером! — воскликнул Норби.

— Прошу прощения, сэр, но ваш робот нелогичен и плохо запрограммирован. С ним должны разобраться сотрудники Управления Безопасности.

Большой робот протопал в комнату, в то время как другой встал в дверях, загораживая выход. Оценив ситуацию, Джефф выпустил из рук один костыль и упал на здоровую ногу. Падение не прошло даром: рана на его бедре под повязкой снова начала кровоточить.

— Мистер дворецкий, я ранен и не могу долго стоять на ногах, — заплетающимся языком пробормотал он. — Позвольте мне отдохнуть на этой кушетке хотя бы несколько минут. Понимаете, я давно знаком с премьер-министром, который был… я хочу сказать, будет… — Его голос пресекся. Джефф ненавидел ложь.

— Премьер-министр будет рад встретиться с Джеффом, — Норби говорил чистую правду, хотя эта правда относилась к другому премьер-министру. — Он будет недоволен, если из-за вас здоровье моего хозяина окажется в опасности.

Не ожидая согласия, Норби поднял Джеффа и перенес его на кушетку.

«Этот робот не слишком умен», — уловил Джефф раздраженную мысль Норби.

«Охранник тоже не выглядит гением, зато они оба крупнее и сильнее нас».

— Я уведомил людей, отвечающих за безопасность особняка, — сообщил дворецкий. — Они скоро будут здесь и разберутся с вами.

«Джефф, я знаю, где находится разъем подключения к Главному Компьютеру! В гостиной Йоно, на том же месте, где он был в нашем времени».

«Мы застряли в этой комнате, Норби. Я не знаю, как ты сможешь подключиться к компьютеру, пока дворецкий и охранник наблюдают за нами».

«Я могу войти в гиперпространство и свалиться им на голову, одному за другим. Как только они отключатся…»

«Ты не можешь этого сделать! Это неправильно!»

«Пойми, эти роботы не существуют на самом деле, как и премьер-министр Кинта Йоно. Мы находимся в ложном временном ответвлении».

«Правильно, и здесь они так же реальны, как и мы с тобой. Возможно, я виноват в утрате нашего настоящего времени, и теперь не хочу, чтобы пострадал кто-то еще».

«Джефф, ты всегда берешь слишком много вины на себя. Думаю, я знаю, кто виноват в ситуации, в которой мы оказались… но сперва я должен удостовериться, а для этого мне придется подключиться к Главному Компьютеру. И если эти проклятые роботы остановят меня…»

«Вот и ответ, Норби! Робот имеет право защищать свою жизнь».

«Ты хочешь сказать, что по законам роботехники эти бегемоты имеют полное право отключить меня, а не наоборот?»

«Ничего подобного. Я хочу сказать, что тебе время от времени необходимо подзаряжаться от сети. Если ты не можешь сделать этого в гиперпространстве, тебе приходится пользоваться обычной розеткой, не так ли?»

«Джефф, ты гений!»

Норби принялся расхаживать по комнате, раскачиваясь из стороны в сторону и беспорядочно моргая. Он издавал писклявые звуки и глухо поскрипывал каждый раз, когда проходил мимо разъема подключения к Главному Компьютеру.

— Что случилось с вашим роботом, сэр? — спросил дворецкий. — Если он так плохо функционирует, то его следует уничтожить.

При этих словах голова Норби втянулась в корпус, и он тонко заверещал. Большой робот-охранник двинулся к нему, но Джефф поднял руку.

— Подождите. Мой робот время от времени нуждается в подзарядке. Когда он заряжен, то отлично функционирует. Если вы не разрешите ему подзарядиться, я доложу премьер-министру, что вы несете ответственность за порчу моей личной и очень ценной собственности.

Охранник и дворецкий переглянулись. Затем их головы повернулись к Джеффу.

— Разумеется, подзарядка необходима для всех роботв, — медленно произнес дворецкий.

Бочонок Норби закрылся и покатился по полу, остановившись у стены, прямо перед разьемом подключения к Главному Компьютеру.

— Это не электрическая розетка, — возразил дворецкий.

— Мой робот знает, где ему подзаряжаться, — заявил Джефф. — Я требую, чтобы вы оставили его в покое, пока он подключен к сети.

Сенсорный провод Норби выполз наружу и исчез в разъеме подключения к Главному Компьютеру.

— Но… — начал дворецкий.

— Я требую подчинения! — загремел Джефф во всю мощь своих легких. — Мой робот должен воспользоваться этим разъемом!

Внезапно он услышал звук быстрых шагов и шум взволнованных голосов. Некоторые голоса явно были человеческими.

— Норби! — крикнул он. — Поторопись!

Норби вынул сенсорный провод. Его бочонок поднялся в воздух и подлетел к Джеффу, по пути выпустив руки и ноги.

— Окно, Норби! — вцепившись в костыли, Джефф позволил Норби поднять себя на антиграве и вылетел в сад через открытое окно — как раз, когда в гостиную Йоно ворвались еще двое роботов и трое людей.

Прежде чем охранники успели оправиться от изумления, Норби стрелой промчался через сад, миновал воздушный шлюз и влетел в рубку «Гордости Марса». Мягко опустив Джеффа на пол, он сразу же подключился к бортовому компьютеру, и в следующую секунду смотровой экран заволокла серая пелена гиперпространства.

— Что ты узнал от Главного Компьютера, Норби?

— Семья Уэллсов цела и невредима.

— Это хорошо, но…

— Джефф, в этом времени есть разные Йоно и Грачевы, но среди них нет нашего адмирала и премьер-министра. А теперь вспомни, что в правильном временном ответвлении именно адмирал Йоно дал тебе денег и приказал купить обучающего робота. В этом времени мы с тобой даже не встречались!

Оказавшись в безопасности, Джефф первым делом осмотрел свою кровоточащую рану. К своему ужасу, он обнаружил, что примитивный шов разошелся. Он наложил плотную повязку, но нога сильно болела, и он боялся заражения.

— Что будем делать теперь, Джефф?

— Сперва объясни, что ты имел в виду, когда сказал, что знаешь, кто виноват в путанице со временем. Мы с Йоно?

— Не совсем так. То есть, моя догадка заключается в другом, но если я проверю ее, то история может снова измениться — и не в лучшую сторону. В этом временном ответвлении существует хотя бы твоя семья, а следовательно, и ты сам.

— Я хочу, чтобы адмирал Йоно тоже существовал! И не забудь о том, что через шестнадцать лет, в том времени, куда мы не можем проникнуть, живет некий Джефф Уэллс, не имеющий представления о роботе по имени Норби. Меня не интересуют твои теории, Норби. Просто сделай так, чтобы мы могли вернуться в правильное время и попасть домой.

Норби подошел к приборной панели.

— Честно говоря, мне не хочется подключаться, — признался он. — Моя теория расстраивает меня. Я не уверен…

— В этой вселенной трудно быть в чем-то уверенным, Норби.

— Нам придется отправиться в опасное место…

— Ты говоришь с человеком, который попал в ледниковую эпоху в одежде, подходящей для тропической Африки, пережил нападение мамонта, плавание в ледяной воде и хирургическую операцию с помощью костяной иглы и нити из сухожилия. А хирургом была женщина, умершая пятнадцать тысяч лет назад.

— Но, Джефф…

— Кроме того, я пил ужасные лекарства, ел примитивную пищу, спал на вонючих шкурах и едва избежал схватки с ревнивым дружком одной девчонки из палеолита. Я должен был защищать своего адмирала, а вместо этого он спас мне жизнь. А теперь он исчез, как будто его вообще никогда не существовало! Так что будь добр, поведай мне свою теорию и объясни, что мы собираемся делать.

Норби часто заморгал.

— Это очень печальная история, — пробормотал он. — И в ней присутствует злодей.

— Кто?

— Я.

Норби выглядел так патетично, что несмотря на свою тревогу, Джефф чуть не расхохотался.

— Норби, дружище, давай забудем об этом. Жалобы помогают мне прояснить голову, так что не обращай на них внимания. Давай-ка я сам сначала поразмыслю над тем, что же могло изменить историю.

Норби покачался на своих телескопических ногах и тихо замурлыкал какую-то мелодию — фальшиво, как и всегда. Тем временем Джефф глубоко вздохнул и задумался.

— Ну разумеется! — воскликнул он через некоторое время. — Ты забрал девочку из палеолита на корабль Рембрандта, и она по-прежнему там. Когда мы вошли в этот временной интервал, Йоно исчез; значит, это произошло из-за того, что мы забрали ребенка из человеческой истории.

— Это сделал я, Джефф! История изменилась немедленно, как только я забрал ее с Земли. Когда я перенес ее на корабль Других, все уже пошло вкривь и вкось. Рембрандт не узнал меня.

— Совершенно верно, Норби. Мы решили, что маленькая девочка была ранена из-за нас. Может быть, это правда, а может быть, и нет. Кто знает, вдруг мамонт так или иначе ранил бы ее, но она бы выжила, а потом даже вышла замуж и родила детей…

— …и некоторые из них стали предками семьи Грачевых. Это означает, что двоюродный прапрадед Вины Грачевой был очень дружен с прапрабабушкой адмирала Йоно. Иначе адмирал сейчас был бы с нами. Мы должны забрать девочку с корабля Рембрандта и вернуть ее в племя, чтобы она вошла в историю.

Робот и его хозяин с несчастным видом уставились друг на друга.

— Джефф, а что, если Рембрандт привлечет нас к ответственности и поставит перед трибуналом, или как это у них называется?

— Если нас поймают, нам придется защищать свою точку зрения на суде. Но давай постараемся сделать так, чтобы нас не поймали. Мы должны украсть ребенка — и не смотри на меня так, Норби! Помни, мы всего лишь пытаемся исправить последствия предыдущей кражи.

— Ты останешься здесь, Джефф. Я перенесусь из гиперпространства прямо на корабль Рембрандта и заберу ребенка.

— Мне это не нравится. Другие обладают гораздо более развитой технологией, чем мы. А если у Рембрандта есть способы задержать тебя, которые он еще не использовал? Кроме того, ты не можешь заявить свои права на девочку, а я могу, поскольку мы с ней оба принадлежим к человеческому роду. Она должна быть со своим народом, а не с Другими.

— Это опасно. Я пойду один…

Джефф принялся неуклюже натягивать свою кожаную куртку и штаны.

— Норби, если ты сейчас исчезнешь во времени без меня, то мы больше никогда не встретимся. Если с тобой что-то случится, то я навсегда останусь в гиперпространстве — ведь только ты можешь вытащить меня отсюда!

— Ну хорошо, Джефф. Тебе не кажется, что мы можем просто соединить «Гордость» с кораблем Рембрандта через воздушный шлюз? Мы зайдем внутрь, и…

— И попадем под трибунал? Нет уж, спасибо. Мы оставим корабль здесь, в недалеком прошлом и в гиперпространстве. Ты перенесешь меня из рубки в обсерваторию Рембрандта, на шестнадцать лет вперед. Если Другие погонятся за нами, мы сможем ускользнуть, так как они не умеют путешествовать во времени.

Норби крепко обхватил Джеффа своими гибкими суставчатыми руками.

— Я готов, Джефф, мне очень страшно, но я готов.

— Тогда поехали. Постарайся не промахнуться.

Как всегда, Джефф ощутил неприятную щекотку и пустоту в желудке, проваливаясь в гиперпространство, а затем вдруг оказался в величественном зале обсерватории корабля Рембрандта. Перед ним сидела женщина-Другая, что-то тихо напевавшая спящей девочке.

— Евтерпа! — воскликнул Джефф, слишком поздно сообразив, что этого делать не следовало.

Девочка захныкала и сползла на пол с колен Евтерпы. Ее темные глаза со страхом смотрели на юношу, висевшего в воздухе на руках у серебристого бочонка с половинкой головы и куполообразной шляпой.

— Кто вы такой и почему вы назвали меня этим странным именем? — спросила Евтерпа на языке Других.

— Я родственник этого ребенка, — ответил Джефф на том же языке. — Я пришел забрать девочку домой. Она нуждается в медицинской помощи.

Нижние руки Евтерпы обняли девочку, а одна из верхних рук погладила ее кудрявые каштановые волосы.

— Конфигурация твоего тела сходна с телом ребенка, но ты должен доказать, что являешься ее родственником. Она не узнает тебя. Я вылечила ее, и теперь она моя.

«Джефф, как ты собираешься забрать у нее девочку, прежде чем появится Рембрандт и остальные?»

«Заткнись, Норби. Дай мне подумать».

— Как ты попал на борт нашего корабля? — спросила Евтерпа. — Ты и твой робот имеете странный облик. Возможно, вы опасны…

— Уверяю вас, я не собираюсь причинять вред вашему кораблю и искренне благодарен вам за спасение девочки. Я ее отдаленный родственник, и я единственный, кто может попасть на ваш корабль, чтобы вернуть ее к своему народу.

— Мы определили, что девочка родилась в далеком прошлом, а значит, вы двое умеете путешествовать во времени. Путешествия во времени запрещены, поэтому вас следует допросить, — Евтерпа махнула в сторону стены. — Я уже вызвала сюда своего брата. Уверена, что трибунал примет справедливое решение, и вы лишитесь права вернуться в прошлое. Теперь девочка принадлежит мне!»

«Женщины есть женщины, Джефф. Они невероятно упрямы».

«Помолчи, Норби. Она замечательная, но я никак не могу придумать, как мне убедить ее».

«Она чем-то околдовывает тебя».

«Нет. Просто мне жаль ее».

«Тебе придется объяснить этим Другим, что они существуют в неправильном временном ответвлении, и что существует другой Рембрандт, который знает нас».

«Знает нас… знает! Ты молодчина, Норби!»

— Я знаю эту девочку, мэм, хотя сейчас она не узнает меня, — вслух сказал Джефф. — Я могу это доказать.

Он вспомнил двусложное слово, которое произносили члены племени, когда указывали на него. Мать ребенка при этом отрицательно качала головой…

Джефф произнес это слово так четко, как только мог, потом улыбнулся и поманил маленькую девочку к себе. Та с радостным криком вырвалась из рук Евтерпы и подбежала к Джеффу как раз в тот момент, когда в зал вошел Рембрандт. Джефф подхватил девочку, крепко прижал ее к себе и крикнул на земном языке:

— Отправляемся в палеолит, Норби!

Они нырнули в гиперпространство и вынырнули обратно с такой быстротой, что Джеффу показалось, будто его желудок остался в другом месте. На этот раз Норби проявил невероятную аккуратность: сцена была точно такой же, как в тот момент, когда они поднимались на корабль, а предводительница племени смотрела им вслед.

Впрочем, не совсем такой же. Пожилая женщина плакала, закрыв лицо руками. Обломок бивня валялся на земле рядом с ней, словно она выбросила его, убедившись в бесполезности своего волшебства.

Женщина подняла голову за секунду до того, как Норби опустил Джеффа и ребенка прямо перед ней. Джефф произнес двусложное слово и отпустил девочку, залившуюся радостным смехом. Она кинулась к предводительнице племени и прижалась к ней. Пожилая женщина обняла ее, улыбнулась и повторила то же самое двусложное слово.

— Так зовут девочку, верно? — спросил Норби.

— Да. Нам пора идти.

Норби снова подхватил Джеффа и поднялся в воздух, но предводительница окликнула их, удерживая девочку одной рукой.

— Я не знаю, что она говорит, — сказал Джефф. — Может быть, она благодарит нас?

— Нам пора, Джефф.

— Подожди. Она протягивает нам реликвию адмирала.

Женщина улыбнулась Джеффу и протянула ему кусочек мамонтовой кости. В ее голосе слышались умоляющие нотки.

— Она хочет, чтобы мы взяли реликвию, — сказал Норби. — Полагаю, это ее дар для нас, в благодарность за возвращение ребенка. Теперь она поняла, что ты — вовсе не заколдованная маленькая девочка, хотя у тебя такие кудрявые каштановые волосы.

— Я не могу принять этот дар.

— Почему же? Мы видели реликвию в нашей настоящей истории, и насколько я представляю, ее сейчас нет в сейфе на борту «Гордости». Бивень может понадобиться нам для того, чтобы вернуться в свое время.

— Нет, Норби. Наша работа еще не закончена. Видишь — она протягивает обломок тупым концом к нам, и там ничего не вырезано. Реликвии еще предстоит пройти через историю.

— Помаши ей на прощание, Джефф.

Серая мгла гиперпространства снова сомкнулась вокруг Джеффа, и ему захотелось плакать. Он думал о том, что никогда не забудет лица пожилой женщины, озаренного радостью и надеждой при виде потерявшегося ребенка. Он представлял себе, как предводительница отведет девочку к матери и как все племя будет петь этой ночью, вознося благодарность луне и звездам.

«Норби, мне будет не хватать этого древнего мира».

«Нашел о чем горевать! Я вот никак не могу вернуться в наше собственное время. Все эти прыжки взад-вперед расстраивают мои эмоциональные контуры».

«Сосредоточься, Норби! Мы должны найти корабль. Запас воздуха в твоем защитном поле ограничен, особенно в гиперпространстве».

«Присоединяйся, Джефф. Мне нужна твоя помощь».

Джефф почувствовал, как Норби плотнее прижал его к себе, и попытался направить свое сознание в будущее.

«Гордость Марса». Джефф старался представить рубку личной яхты адмирала, но ему мешала дергающая боль в ноге. Кровь пропитала все новые повязки и хлюпала в штанине.

Внезапно они ворвались в нормальное пространство-время. Джефф со стуком приземлился на полу рубки и застонал от боли.

— Эй, Джефф, как ты оказался здесь? — произнес знакомый рокочущий бас. — И почему?

— О, адмирал, я так рад видеть вас!

Йоно сидел в кресле за пультом управления. Он выглядел великолепно в своем парадном мундире, надетом после вылета из ледниковой эпохи.

— Я что-то пропустил? — спросил он.

Джефф подавил желание подбежать к адмиралу и обнять его. Кроме того, сейчас он даже не смог бы встать.

— Мы с Норби все исправили, сэр, но теперь мне нужно встретиться с Рембрандтом, чтобы он вылечил мою ногу.

— Но Рембрандт не узнает нас… и что ты имеешь в виду, когда говоришь, что вы «все исправили»? Когда вы успели это сделать?

— Мы восстановили прошлое, — ответил Норби, небрежно махнув рукой, словно речь шла о сущей безделице.

— Но когда… и где в это время был я?

Пожалуй, это самый трудный вопрос, подумал Джефф. Как объяснить гордому человеку, вроде Бориса Йоно, что в одном из возможных временных ответвлений во вселенной его попросту не существует — и лишь потому, что какая-то девчонка из палеолита оказалась разлучена со своим племенем?

— Все очень просто, — заявил Норби, прежде чем Джефф успел прикоснуться к нему и телепатически предупредить о необходимости соблюдать правила приличия. — Благодаря Вашей легкомысленной бабушке и ее роману с русским космонавтом, в Вашей семейной ДНК есть гены, восходящие к этому древнему племени. Пока мы не вернули пропавшую девочку в ее семью, Вы не могли существовать в будущем. Я имею в виду наше настоящее, то есть то самое время, к которому мы все принадлежим. А в ложном времени…

— …меня не существовало, — закончил Йоно, погладив свой массивный подбородок.

— Всего лишь несколько маленьких генов, адмирал, — Джефф помедлил. — Наверное, все Ваши остальные предки были такими же, как считает ваша сестра, но только до и после, э-ээ… хм-мм…

— Думаю, кадет, будет лучше, если я выслушаю всю вашу историю.

Джефф и Норби постарались объяснить, сделав особенный упор на сентиментальной сцене: предводительница племени обнимает вновь обретенную девочку — отдаленную предшественницу адмирала.

— Трогательно, — пробормотал Йоно, утирая глаза краешком носового платка. — Очень трогательно. И вы рискнули своей жизнью ради того, чтобы вернуть мне существование?

— Да, сэр.

— Благодарю Вас, — серьезно произнес Йоно.

— Адмирал, Вас не расстроили наши находки относительно Вашей родословной? — робко поинтересовался Норби.

На щеке Йоно дернулся мускул.

— Расстроили? — он откинул голову и от души расхохотался. — Добрая старая прапрабабушка!

Его смех был столь заразителен, что Джефф тоже начал хихикать. Вскоре оба буквально ревели от смеха.

— Джефф, адмирал! — Норби подождал, а когда они не обратили на него внимания, постучал своим металлическим кулаком по приборной панели.

— В чем дело, Норби? — спросил Йоно, протирая глаза. — Ах да, нам же нужно позаботиться о ране Джеффа. Возьми нас к Рембрандту — разумеется, к правильному Рембрандту!

Норби подключился к бортовому компьютеру.

— Кстати, адмирал, не стоит ли Вам заранее подумать о том, как Вы будете объяснять вашей сестре исчезновение семейной реликвии?

Йоно хлопнул себя ладонью по лбу и закатил глаза.

— Ну-ка, Джефф, попробуй походить по комнате!

Джефф с сомнением посмотрел на Рембрандта, но встал и сделал несколько осторожных шагов. Боли не было. Рана совершенно затянулась, и лишь мышцы бедра казались немного онемевшими.

— Поразительно! — пробормотал он. — Я очень благодарен тебе, Рембрандт. Как тебе удалось так быстро вылечить рану — ведь она снова открылась?

— Сочетание электротерапии и восстанавливающих методов, вроде вашего пневмопластыря, но более эффективных.

Йоно кивнул.

— Я бы отдал все, что угодно, за описание этих методов.

Рембрандт улыбнулся. Он прикоснулся к одному из внешних разъемов ВЭМ и закрыл все три глаза, словно общаясь с компьютером. Через несколько секунд из прорези в стене выпозла маленькая пластиковая карточка. Рембрандт вручил ее адмиралу Йоно.

— Теперь все секреты принадлежат Вам, адмирал. Скажите своим ученым, что получили их от старого колдуна.

— Разумеется, — Йоно широко улыбнулся. — Они подумают, что это наследие моих африканских предков.

Затем уголки его рта опустились вниз, и лицо приобрело горестное выражение.

— Не могу представить, как я объясню своей сестре, что наша родословная оказалась гораздо более запутанной, чем мы полагали!

— Сестры в самом деле могут нагнать страха на своих братьев, — мрачно произнес Рембрандт.

— Как, и вы тоже!..

— Само собой, адмирал. В этот самый момент меня тревожит состояние моей сестры. Если я не отведу вас к ней — причем не только попрощаться, но и поговорить от души, — она будет, мягко говоря… недовольна.

— Вы хотите сказать, что если мы с Норби и с Джеффом уйдем отсюда немедленно, она обвинит в этом Вас?

— Боюсь, что так.

— Нет проблем, Рембрандт, — Йоно разгладил свою парадную форму, выглядевшую значительно лучше, чем рваная хлопчатобумажная туника, которую он оставил на борту «Гордости Марса». — Буду очень рад снова увидеться с Вашей сестрой. Она обладает великолепным даром убеждения.

— Пожалуй, это самое верное определение, которое можно придумать, — согласился Рембрандт. — Я бы тоже дал ей такую формулировку. Но нам лучше пойти к ней немедленно, пока она еще в хорошем настроении.

— Джефф, а где Норби? — спросил Йоно.

— Не знаю. Он пошел с нами в операционную, но потом куда-то пропал. Присутствие биологических существ иногда расстраивает его, особенно если они нездоровы.

— Тогда мы должны найти его.

Пока Рембрандт вел их в обсерваторию, Джефф думал о том, что никогда бы не сумел найти дорогу самостоятельно. Корабль Других был невероятно огроным, со сложной сетью коридоров, подсвеченных особыми оттенками, едва различимыми для человеческого зрения. Искусственная гравитация также была гораздо лучше, чем на любом из кораблей Федерации.

Джефф с адмиралом еще не поведали Рембрандту полную историю своих приключений. Их беспокоила его возможная реакция на существование второго Рембрандта, который жил в ложном временном ответвлении и не узнал своих бывших друзей.

В обсерватории они увидели Норби, стоявшего рядом с Евтерпой. Она казалась чем-то очень расстроенной, даже подавленной.

— Норби! — воскликнул Джефф. — Ты рассказал ей…

— Ничего подобного! — возмутился Норби.

— В чем дело, сестра? — спросил Рембрандт.

— Я занимаюсь музыкой, брат. Мой разум, мои эмоции — вся моя жизнь посвящена музыке…

— Я знаю, дорогая сестра. Тебе нет равных.

— Как бы я ни любила твоих друзей и этого славного маленького робота, но я должна попросить об одной услуге.

— Мы выполним любое Ваше пожелание, дорогая леди, — пробасил Йоно, невольно сделав шаг к ней, словно она была мощным электромагнитом, пртиягивавшим железо, содержавшееся в его красных кровяных тельцах.

— Пожалуйста, больше не позволяйте Норби петь в моем присутствии, — попросила Евтерпа.

— Я всего лишь исполнил один из моих любимых маршей Космической Академии, — оправдывался Норби. — Когда Вы попытались перебить меня, Евтерпа, я подумал, что Вы плохо слышите, и запел погромче…

— Норби, — сурово произнес Джефф. — Ты никогда не признаешься в отсутствии музыкального слуха. Наверное, не каждый человек, лишенный музыкального слуха, знает об этом, но ты-то знаешь! Я могу себе представить, как мучительно было твое пение для такой великой исполнительницы, как Евтерпа.

Она вздрогнула и передернула плечами, словно отгоняя ужасные воспоминания.

— Мне нужно побыть в одиночестве и послушать настоящую музыку, чтобы прийти в себя.

— Не уходите, Евтерпа, — попросил Йоно, протягивая ей записывающее устройство, которое он носил в палеолите. — Возможно, эта музыка и не порадует Ваш утонченный слух, но по крайней мере она покажется Вам заслуживающей внимания.

Повинуясь жесту Евтерпы, из пола вырос небольшой пьедестал. Она вложила в него записывающее устройство и прикоснулась к золотистому пятнышку сбоку.

— Это музыка ваших предков, адмирал?

— М-мда. Да, разумеется!

Музыка наполнила инопланетный зал, и Джефф как будто снова оказался перед угасшим костром, глядя на падающие звезды и слушая первобытный оркестр, исполнявший музыку — молодую, как сама планета. Закрыв глаза, он мог видеть предводительницу племени, игравшую на костяной флейте.

Когда музыка закончилась, Евтерпа лучезарно улыбнулась Йоно.

— Это будет великолепное начало для моей композиции в честь человеческих существ, — сказала она. — Расцвет надежды и красоты в юном мире, не так ли?

Йоно уставился на нее.

— Наверное… да, я целиком и полностью согласен с Вами.

— Я бы хотел выслушать всю историю, — сказал Рембрандт.

— Рассказывайте Вы, адмирал, — предложил Джефф. — Ведь я некоторое время был без сознания.

Йоно начал свой рассказ. Богатые обертоны его голоса раскатывались по залу, описывая восторги, опасности, смешные случаи (Джефф поморщился при упоминании о том интересе, который проявила Мейла к его персоне), о дикой красоте жизни в палеолитических степях Восточной Европы…

— Джефф, — закончив историю, адмирал обратился к нему: — Думаю, нам следует рассказать им о другом временном ответвлении. Но это сделаешь ты, потому что меня там не было.

Рассказ Джеффа поверг других в странное оцепенение. Евтерпа опустила голову, глядя на свои руки. Рембрандт ласково прикоснулся к ее плечу.

— Я рад, что я не тот Рембрандт, которого вы обнаружили в ложном времени, — произнес он. — Но думаю, моей сестре хотелось бы познакомиться с тем маленьким человеческим ребенком, ведь у нее еще не было собственных детей.

— Но я все равно благодарю вас за то, что вы спасли ребенка от той, другой Евтерпы, — дрожащим голосом добавила она. — Ведь только поэтому Борис Йоно мог появиться в нашем времени!

Йоно сглотнул.

— Благодарю Вас, мэм, — он встал и поклонился ей. — К сожалению, нам пора вернуться в наш родной мир.

— Так скоро? — теперь Евтерпа поднялась на ноги так, словно ею двигала какая-то гипнотическая сила. — Мы будем рады видеть вас у себя в любое время. И благодарю вас за музыку. Я думаю, музыка является не только убежищем от тревог или способом выражения чувств, но символическим способом описания реальности — чего-то такого, что никто из нас не может постичь до конца.

— Великолепно, — прошептал Йоно.

— Каждый из нас вносит свой вклад в понимание с помощью красоты, которую мы создаем, — тихо добавил Рембрандт.

— Да, — отозвался Йоно. Он взял верхнюю правую руку Евтерпы и поднес ее к губам.

— Пора идти! — напомнил Норби.

— Так скоро? — отозвался Йоно, эхом повторяя слова Евтерпы.

Она посмотрела на него.

— Наверное, каждая жизнь — это часть музыки реальности, которую мы все разделяем. И мы с вами…

— Мы с вами… — повторил Йоно.

— Уходим немедленно! — завопил Норби. — Джефф, твой уикэнд уже почти закончился, и если мы опоздаем в Космическую Академию, у тебя будут неприятности.

— До свидания, Евтерпа, — произнес Йоно. — Встретимся как-нибудь в другой раз.

Норби прикоснулся к руке Джеффа.

«Давай вытащим его отсюда, Джефф, пока Космическое Командование снова не осталось без своего главного адмирала».

Джефф и Норби отконвоировали Йоно обратно на «Гордость Марса». Войдя в рубку, адмирал опустился в кресло и тяжело вздохнул.

— Знаешь, Джефф, наверное, нам не следовало рассказывать Евтерпе о том, как ее другое «я» хотело сохранить девочку у себя. Мы неравнодушны друг к другу, и насколько мне известно, Другие умеют перестраивать ДНК таким образом, чтобы у двух совершенно разных видов появилась возможность…

— Адмирал! — Голова Норби до упора выползла из корпуса, глаза широко распахнулись. — Что у Вас на уме, сэр!

— Харрумпф! Ничего… совсем ничего. Чисто интеллектуальные спекуляции. Норби, летим ко мне домой, на Марс.

— Но я должен вернуться на дежурство в Академию, — запротестовал Джефф.

— Мы проведем на Марсе лишь несколько минут, кадет. Я должен вернуть сестре семейную реликвию и объяснить, что, э-ээ… в результате анализов выяснилась иная причина ее возникновения.

— Может быть, сначала стоит убедиться, что реликвия у Вас, адмирал? — поинтересовался Джефф, указав на сейф.

— Великие звезды! — воскликнул Йоно. — А что, если история снова изменилась, и ее там нет? Я почти боюсь открывать сейф. Ты уверен, что видел реликвию в руках у предводительницы племени, когда покидал прошлое?

— Да, сэр. Она пыталась вручить бивень мне, но я отказался. Дело в том, что на основании бивня не было вырезанного рисунка, как на Вашей реликвии.

— Норби, открой сейф, — Йоно нервно сцепил руки. — Мне нужно успокоить нервную систему. Рембрандт прав: путешествия во времени — опасная вещь.

— Вот она! — радостно объявил Норби, распахнув сейф.

Йоно поворачивал бивень то так, то эдак.

— Проклятая штука выглядит точно так же, как в тот момент, когда я положил ее в сейф! Как ты думаешь, Джефф?

Осмотрев реликвию, Джефф кивнул.

— Совершенно так же, сэр.

Норби металлически хихикнул.

— Люди вообще не отличаются особой сообразительностью. Реликвия выглядит точно так же, потому что мы стали частью древней истории. Вернее, я стал ее частью.

— О чем ты болтаешь? — взревел Йоно.

— Во-первых, я вошел в историю, когда кончик бивня мамонта обломился от удара по моему корпусу.

— Но Норби, это было лишь в той истории, которую мы создали своим путешествием в прошлое, — возразил Джефф. — В реальной истории воины племени могли убить того мамонта, или найти его скелет и взять бивень.

— Мамонт был жив, когда мы исчезли, — Йоно озадаченно нахмурился. — Однако сейчас бивень выглядит точно так же, как у меня дома.

— Говорю вам: я вошел в историю! — гордо заявил Норби. — Я являюсь неотъемлемой частью этой реликвии!

— Чушь, — отрезал Йоно. — В реальной истории обломок бивня передавался от поколения к поколению, пока не перешел к русскому космонавту, двоюродному прапрадеду Вины Грачевой.

— Взгляните еще раз на основание бивня, — попросил Норби.

Джефф изучил рисунок. Силуэт в форме полумесяца и таинственная точка-звездочка были такими же, как раньше. Внезапно он ахнул и повернул бивень, не отрывая взгляда от полумесяца. Когда выпуклая часть бивня была повернута кверху, точка располагалась прямо над дугой полумесяца.

— Ты прав, Норби, — Джефф неожиданно рассмеялся. — Неплохой временной парадокс, верно?

— Кадет, прошу вас объясниться! — произнес Йоно глубочайшим басом, напоминавшим раскаты грома.

— Все очень просто, адмирал, — жизнерадостно сказал Норби. — После того, как мы с Джеффом вернули маленькую девочку в ее родное племя, та женщина была так потрясена моим появлением с неба, что вырезала мою шляпу на основании вашей реликвии.

— Невозможно, — пробормотал адмирал, прищурившись на резьбу.

— Очень похоже на то, — заметил Джефф.

— Что ж, придется поверить на слово, — Йоно убрал реликвию в карман своего кителя. — Мне даже думать не хочется о временных парадоксах, имевших к этому отношение. Только прошу вас: не рассказывайте моей сестре! Если ей хочется думать, что это звездочка и полумесяц, пусть думает. Остается лишь доказать ей, что Вина права и реликвия фактически принадлежит семье Грачевых.

— Удачи Вам, адмирал, — сказал Джефф.

— Мне она понадобится, — хмуро отозвался Йоно.

— Проклятого дворецкого так и не починили, — недовольно проворчал Йоно, распахнув парадную дверь своего дома.

— Еси бы мы остались здесь вместо того, чтобы болтаться во времени и пространстве, я бы мог починить вашего робота, — заметил Норби.

— Уикэнд был очень увлекательным, — возразил Джефф.

— Норби прав: лучше бы мы остались здесь, — Йоно прошел в холл и прикоснулся к деревянной статуэтке из Древней Африки, стоявшей на полочке вместе с другими раритетами.

— Вы бы никогда не встретились с Евтерпой, — напомнил Джефф.

— И не увидел бы, как сияло ее лицо, когда она слушала музыку моих предков, — подхватил адмирал. — У меня было множество предков, Джефф, и я люблю их всех.

— Я очень рад, адмирал.

Йоно оттеснил Джеффа назад и первым вошел в гостиную. Два женских лица удивленно повернулись к нему.

— В чем дело, Борис? — Иви поставил на столик свою чайную чашку. — Почему ты вернулся?

— Наверное, он все-таки решил поговорить со мной, — проворковала Вина и похлопала по кушетке, приглашая Йоно сесть рядом с ней. — Разве не так, Боренька?

— Вина, ты просидела здесь весь уикэнд?

— О чем ты говоришь, Борис? — спросила Иви. — Ты не ответил на мой вопрос. Почему ты решил вернуться?

— Э-ээ, я хотел отдать нашу реликвию. Нам пора возвращаться в Космическое Командование: меня ждет работа, а Джефф должен передать дежурство.

— Ты так и не научился мыслить рационально, Борис. Сначала ты говоришь, что отправляешься снимать фильм вместе с кадетом и роботом, а теперь вдруг решил поработать. Разве ты не можешь устроить себе нормальный отдых?

— Отдых закончился, Иви.

Норби потянул Йоно за рукав.

— Адмирал, сэр…

— Не сейчас, Норби!

— Но сэр, кажется, я немного ошибся…

— Норби… Иви, скажи мне, какой сегодня день?

— Борис, ты совсем лишился рассудка?

Вина потянула Йоно за другой рукав и заставила его сесть рядом с собой. Адмирал выглядел совершенно сбитым с толку.

— Дорогой Боря, вы с Джеффом и Норби вышли из этой комнаты лишь час назад, — сообщила она.

— Я пытался сказать вам, сэр, — жалобно пискнул Норби. — Небольшая погрешность во вре…

«Заткнись, Норби!» — телепатически прикрикнул Джефф и продолжал вслух:

— Нам пришлось вернуться, потому что адмирал захотел увидеть документы, которые принесла с собой госпожа премьер-министр — те самые, что касаются семейной реликвии. Верно, адмирал?

— Совершенно верно, — Йоно с благодарностью взглянул на Джеффа. — Пожалуйста, Вина, покажи их нам!

Вина Грачева ослепительно улыбнулась.

— Видишь ли, дорогой Боря, за время твоего отсутствия здесь произошли великие перемены, которые…

— Какие еще перемены? — Йоно метнул свирепый взгляд на Норби. — Что ты натворил, маленький металлический монстр?

— Ничего, адмирал, — проскулил Норби. — Я немного перестарался со вре… я хочу сказать, с нашим возвращением сюда. Больше я ничего не делал… во всяком случае, мне так кажется.

— Вы все страдаете склерозом, — заявила Иви. — А ты, Борис, ведешь себя как ребенок. Просто поразительно, как тебе удалось дослужиться до адмирала! Садитесь, Джефф. Выпейте еще немного чаю, а Вина все объяснит — надеюсь, без излишнего драматизма.

— Я не уверен, что смогу вынести новые потрясения, — пробормотал Йоно. — Но лучше уж сразу узнать худшее.

— Боря, любимый, наши семьи действительно связаны между собой! Я всегда ощущала сильное родственное влечение…

— Не переигрывайте, Вина, — заметила Иви со своей обычной резкостью. — Где реликвия?

Адмирал молча протянул ей обломок бивня и набил рот пирожными. Джефф, изголодавшийся по любой нормальной пище, ел и надеялся, что он не слишком похож на человека, недавно выздоровевшего после нападения разъяренного мамонта.

Вина положила руку на бедро адмирала.

— Не расстраивайся, дорогой. Даже твоя любезная сестра не возражала, когда поняла, что на самом деле с юридической точки зрения все было совершенно законно.

— Что именно? — прохрипел Йоно.

— Просто позволь мне иногда показывать эту реликвию моим детям. Она останется у вас — теперь, когда мы знаем, что она действительно принадлежит твоей семье.

— Но это не совсем так… — начал было Йоно.

— Реликвия принадлежит как Грачевым, так и Йоно, — сообщила Иви. — Однако теперь существуют доказательство, что семьи Грачевых и Йоно были связаны между собой в прошлом.

Йоно откинулся на спинку кушетки.

— Ты согласилась с тем, что наша прапрабабушка и тот русский космонавт…

— Наши родители учили нас уважать закон, Борис. Мы должны примириться с последствиями поступков нашей прапрабабушки.

Йоно шумно вздохнул и взял лист бумаги, протянутый Виной Грачевой. Он прочел документ и усмехнуся.

— Только представьте себе! Совместное родословное древо, подтверждающее, что мы с сестрой частично происходим от северных предков.

— От ру-усских! — выдохнула Вина. — От чудесных, замечательных русских предков — через ребенка, родившегося от твоей прапрабабушки вскоре после той роковой миссии на Ио. Не то чтобы я отказывалась от чудесных, замечательных предков по другой линии — ведь я даже ношу имя чудесной, замечательной коренной американки…

— Вина, пожалуйста, покажите моему брату другой документ.

Когда Йоно прочитал следующий документ, он принялся неудержимо смеяться. Джефф заглянул краешком глаза и улыбнулся.

— В самом деле, Борис, — укоризной произнесла Иви. — Я не вижу ничего смешного в свидетельстве о браке. Полагаю, ты счел бы более романтичным, если бы наша прапрабабушка не была законной женой того космонавта!

— О нет, Иви, — Йоно все еще смелся. — Я просто счастлив!

— Это копия свидетельства, — заметила Вина. — Поскольку свадьба состоялась на борту космического корабля, где официальную власть представлял капитан, документ не был зарегистрирован надлежащим образом. Потом корабль попал в аварию на Ио, и все данные в его компьютере были законсервированы. В то время Марс был лишь колонией Федерации, и ситауция прояснилась лишь спустя много лет. Недавно я приступила к изучению архивов и с огромным трудом убедила этот глупый компьютер выдать нужные документы.

— Я мог бы найти их для Вас, мэм, — галантно произнес Норби.

— Вполне возможно, — отозвалась Вина. — Ты кажешься мне весьма сообразительным роботом.

— Благодарю Вас, мэм. Если бы я был человеком, то голосовал бы за Вас.

В этот момент в комнату вбежали маленький мальчик и девочка. Они держались за руки.

— Бабушка, нам можно взять пирожных? — спросил Мартин Лютер Чен. — Мы с Наташей здорово поиграли в саду, но проголодались.

— Разумеется, дорогой, — сказала Иви. — И обязательно поделись с Наташей.

— Хорошо. Я собираюсь жениться на Наташе, когда вырасту.

Дети набрали пирожных и снова выбежали наружу.

— Не падайте в обморок, Иви, — промолвила Вина с очаровательной улыбкой. — Может быть, так оно и случится, и это будет правильно.

Элизабет Виктория Йоно высоко вздернула подбородок, но тут же опустила его.

— За последние полтора часа мне пришлось пережить несколько потрясений, Борис, — сказала она. — Я согласилась с тем, что наша африканская реликвия не перешла к нам прямо по наследству и что наша семья состоит в родстве с семьей Грачевых. В отдаленном родстве, разумеется. Таким образом, ты должен согласиться…

— Но я уже согласился! — заметил Йоно, похлопав Вину по бедру.

— Я имею в виду тот факт, что больше не останусь жить в нашем семейном особняке, — ледяным тоном продолжала Иви. — Я устала быть хранительницей семейных реликвий Йоно, включая и этот слоновий бивень, подаренный нашей прапрабабушкой ее мужу.

— Это было не совсем так, — начал Йоно.

— Пожалуйста, Борис, не перебивай меня. Я переселяюсь в космополис Федерации, где стану членом кабинета в правительстве Вины — министром культуры.

— Примите мои поздравления, мэм, — сказал Джефф.

— И мои тоже, Иви, — пробасил адмирал. — А тебя, Вина, поздравляю с тем, что ты все-таки стала членом нашей семьи!

Йоно галантно поцеловал руку премьер-министра, но когда Вина наклонилась к нему, он неожиданно обнял ее и приник к ее губам куда более жарким поцелуем.

— Ах! — произнесла Вина, немного запыхавшись после такого события. — Значит ли это, Боренька, что остаток уикэнда ты проведешь здесь?

Адмирал вскочил на ноги словно кит, решительно не желающий выбрасываться на берег, несмотря на немалое искушение.

— Джефф, нам пора идти. Съемки! У нас впереди много съемок. Пошли, Норби! До свидания, Иви! Извини, Вина, и до скорой встречи!

Он размашистым шагом вышел из комнаты. Джефф и Норби размашистым шагом выбежали за ним.

См.: «Норби — маг и волшебник». — Прим. автора.

См.: «Норби и ожерелье королевы». — Прим. автора.

См.: «Норби спускается на Землю». — Прим. автора.

Человек умелый (лат.).

Человек разумный (лат.).

См.: «Норби и пропавшая принцесса». — Прим. автора.