Норби завис на антиграве перед своим компьютерным монитором и невинно подмигнул Джеффу задней парой глаз.

— Ты не возражаешь, если я проведу кое-какие исследования для пополнения биографии Мак-Гилликадди, которую я сейчас пишу? — осведомился он. — Это очень важно.

— Давай, — с отсутствующим видом буркнул Джефф, глядя на свой монитор. — Но постарайся при этом соблюдать тишину. Я дал зарок, что использую эту неделю между семестрами для серьезной подготовки к экзаменам.

— Никто еще не слышал о гениальном изобретателе, собравшем меня из земных и инопланетных деталей, — мечтательно произнес Норби. — Но память о нем переживет века. Он станет знаменитым, путь даже посмертно. Ему следует поставить памятник…

— Разумеется, — рассеянно отозвался Джефф.

— На Земле!

— Угу…

— В Центральном парке!

— Хорошая идея. Но я просил вести себя тише…

— И мое исследование должно начаться с Земли. Сейчас же!

— Норби, эту неделю между семестрами мы проведем здесь, в Космической Академии. Мое решение окончательно и обжалованию не подлежит, — Джефф пробежал пальцами по своим кудрявым каштановым волосам и в очередной раз с тоской подумал о том, как было бы здорово, если бы он уже выучил все уравнения по космической динамике.

— Я могу десантироваться на Землю через гиперпространство, провести исследование и вернуться сюда до начала следующего семестра, — двусторонние ладони Норби были сцеплены вместе над его серебристым бочкообразным корпусом. Его голова под полями куполообразной шляпы погрузилась в бочонок, так что выглядывали только самые верхушки глаз. Он выглядел как робот, заслуживающий самого искреннего сочувствия.

— Почему бы тебе не заняться своими исследованиями в библиотеке Космического Командования? Адмирал Йоно может дать тебе разрешение, если ты пообещаешь ему не подключаться к кухонному компьютеру и не портить ему аппетит. Хорошая еда очень много значит для адмирала.

— Я уже изучил библиотеку Космического Командования, без всякого разрешения от адмирала, и не нашел никакой информации о Маке.

— Космическое Командование связано со всеми библиотеками Федерации…

— Ничего подобного. С тех пор, как Манхэттен пытался стать единственной независимой территорией Земной Федерации, их банки данных так перепутались, что некоторые представляют из себя совершенно замкнутые системы. Кроме того, я хочу расспросить членов его семьи: тех ужасных людей, которые продали меня в магазин подержанных роботов, где мы с тобой познакомились.

— Ну хорошо, Норби. Я бы разрешил тебе отправиться на Землю, но мне почему-то кажется, что я купил тебя в качестве обучающего робота. Разве ты не собираешься помочь мне разобраться в этих невыносимых уравнениях по космической динамике?

— Джефф, ты бы не потратил целую неделю на зубрежку, если бы позволил мне обучить тебя мысленно.

Джефф застонал.

— О, нет! Последний раз, когда ты пробовал учить меня телепатически, я не узнал ничего полезного для экзаменов. Ты забил мне голову ста семнадцатью рецептами самых невкусных блюд из меню столовой Космического Командования. Норби, почему тебя так интересует человеческая пища, хотя ты не можешь есть?

— Все рецепты немного отличаются друг от друга, поэтому математические перестановки в них иногда бывают очень поучительными. Извини, что так вышло, Джефф.

— Мне пришлось готовиться к экзамену в последнюю минуту!

— Но ты же сдал его, Джефф. У тебя всегда получается, когда ты стараешься изо всех сил, даже без моей помощи. Я горжусь тобой, Джефф. Можешь быть уверен: тебе не нужна целая неделя для зубрежки. Айда на Землю вместе со мной!

— Нет. Эти уравнения слишком сложные.

— Может быть, ты не хочешь помогать мне, потому что ревнуешь к Маку — к бедному старому космолетчику, которого следует прославить…

— За то, что он создал тебя?

— Я уникален! Не моя вина, если я иногда допускаю ошибки: просто земные и инопланетные части моего механизма не всегда безупречно взаимодействуют между собой… — Казалось, Норби вот-вот расплачется масляными слезами, но это не было предусмотрено его конструкцией. — Во всей Земной Федерации нет другого такого робота, и никогда не будет. Меня не ценят!

— Норби, я очень ценю тебя, и ты это знаешь. Надеюсь, компьютер Академии поможет мне справиться с космической динамикой, но только ты можешь быть моим другом.

— Спасибо, Джефф. Я займусь космической динамикой и попытаюсь научить тебя, прежде чем отправлюсь на Землю… может быть, завтра.

Джефф продолжал заниматься. Теперь в комнате Космической Академии, где стояла лишь койка, шкаф, стол, стул и два компьютерных монитора, наступила полная тишина. На бледно-зеленых стенах комнаты висели две голографические картины. На одной из них были изображены родители Джеффа, пять лет назад погибшие в космической катастрофе. Дьявольски привлекательное, улыбающееся лицо, глядевшее с другой картины, принадлежало двадцатипятилетнему брату Джеффа — Фарли Гордону Уэллсу, прозванному «Фарго» в честь отдаленного предка, который по пути через Северную Дакоту умыкнул золото из местного банка, похитил дочь шерифа и получил за свои труды (согласно тогдашним законам) прекрасный костюм из дегтя и перьев.

— Ужасно, ужасно, — пробормотал Норби, нарушив тишину.

— Что ужасно? — механически спросил Джефф, не успев подумать, стоит ли ему поддерживать разговор.

— Продавать робота моего ума и талантов. Разумеется, если бы в то время я знал, что обладаю такими необычайными способностями, то сбежал бы из магазина подержаных роботов, пока владелец не поместил меня в стазисный контейнер.

— Если бы ты сбежал, то я бы не смог тебя купить.

— И то верно, — признал Норби. — Хорошо, что ты купил меня, Джефф, потому что кто-нибудь другой разобрал бы меня на части, пытаясь выяснить, как можно сделать таких же роботов. Откуда им знать, что во мне содержится металл из предыдущей вселенной — столь редкий, что когда ожерелье из этого металла оказалось у тебя, нам пришлось забрать его в отдаленное будущее…

— У нас с тобой были потрясающие приключения, — мечтательно пробормотал Джефф, откинувшись на спинку стула. — Во времени и в пространстве, благодаря твоим необычайным талантом. Но лучше не пиши о своих талантах и о наших приключениях, если ты хочешь оставаться моим роботом. Фарго, Олбани Джонс, адмирал Йоно и я — единственные земляне, посвященные в твою тайну, и мы сохраним ее.

— Тогда я напишу, что благодаря моим великолепным образцам мини-антиграва и гипердвигателя Земная Федерация смогла изобрести собственную версию — разумеется, лишь слабое подобие оригинала. Они никогда не постигнут моей способности путешествовать во времени, или телепатии.

— Пожалуй, я вернусь к своим занятиям, Норби.

— Кадет! — загремел чей-то глубокий бас. Джефф едва не упал со стула, торопливо повернувшись к двери, но дверь оставалась закрытой. В комнате никого не было.

— Кадет, смотрите на меня, когда я к вам обращаюсь!

На мониторе компьютера вместо уравнений космической динамики возникла массивная лысая голова адмирала Бориса Йоно, возглавлявшего Космическое Командование.

— Я использовал личную линию связи, — пояснил адмирал. — Это самый простой способ поговорить с тобой более или менее персонально. Мне только что позвонил Лео Джонс. Ты должен помнить его — это отец Олбани, мэр Манхэттена, что в американском секторе Земной Федерации.

Джефф с трудом удержался от улыбки. Высокопоставленные марсиане, вроде Бориса Йоно, всегда пользовались снисходительным тоном, когда говорили о Земле, первом доме человечества.

— Я помню, сэр.

— Только не волнуйся, Джефф, но Лео говорит, что тебе следует немедленно вернуться домой. С Фарго произошел несчастный случай, и там назревает какой-то кризис…

— Что случилось? — воскликнул Джефф. — Ему угрожает опасность? Что…

— До свидания, адмирал! — завопил Норби, схватив Джеффа за руку. — Мы уже в пути!

— Но я купил для вас билеты на…

Лицо адмирала исчезло, как и все остальное, прежде чем Джефф успел возразить против такой спешки.

Серая мгла окутала их. Несмотря на то, что Джеффу уже много раз приходилось бывать в гиперпространстве, у него засосало под ложечкой. Он знал, что за пределами защитного поля Норби начинается нечто смертоносное для всех биологических существ. Находясь внутри поля, он мог дышать до тех пор, пока не кончится кислород, а благодаря укусу драконицы с далекой Джемии, он мог телепатически беседовать с Норби.

«Почему ты так торопишься, Норби? Мы даже не знаем, где сейчас находится Фарго!»

«Я могу настроиться на Фарго. Не так хорошо, как на тебя, но мы попадем в нужное место. В состоянии стресса мои эмоциональные контуры активируют работу гипердвигателя, и я могу творить чудеса. Во всяком случае, надеюсь на это».

«Пожалуйста, Норби, не перепутай время! Я хочу увидеть Фарго сейчас, а не в прошлом, когда он был ребенком».

«Не беспокойся, Джефф. Мой гипердвигатель доставит нас на землю куда быстрее, чем орбитальный марсианский транспортер Космического Командования. Сейчас я использую гиперпространство только для перемещения в обычном пространстве, и ни на секунду не отклоняюсь от времени нашего ухода».

Мутная серая пелена исчезла, и они оказались посреди самого мрачного ландшафта, который Джеффу когда-либо приходилось видеть. За плоской долиной, лишенной всяких признаков растительности, вздымался горный хребет. Над горами бушевала чудовищная гроза, а облака нависали так низко, что было трудно определить время суток.

Защитное поле Норби предохраняло их от внешней среды, но несмотря на это, Джеффу стало жарко. Молнии слепили его, хотя дождя не было; все краски казались какими-то неправильными.

— О-опс! — произнес Норби. Ландшафт исчез, и они вернулись в гиперпространство.

«Норби, ты, кажется, говорил, что не собираешься путешествовать во времени. Это не та Земля, которую мы знаем! Там не было жизни, а жара проникала даже через защитное поле».

«Извини, Джефф. Я так старался не отклоняться от времени, что допустил небольшую погрешность в пространстве».

«Как это понимать? Куда мы попали?»

«На Венеру. Я чуть-чуть промахнулся…»

«Чуть-чуть!»

«Я попробую еще раз, Джефф. Трудно быть роботом, у которого есть эмоциональные контуры. Я так торопился убраться из Космической Академии, потому что Фарго нуждается в нашей помощи. Но на этот раз я не промахнусь».

«Уж пострайся!»

«Вот и все, Джефф. Мы дома!»

Последнее слово Норби произнес вслух, за мгновение до того, как Джефф с такой силой приземлился на ковер, что из него чуть не вышибло дух.

Прямо перед глазами Джеффа возвышалась пара огромных пластиковых сапог, подключенных через шнур к электрической розетке.

Ноги в сапогах принадлежали Фарго.

От коленей и выше ноги Фарго выглядели нормально. Его туловище тоже не вызывало опасений, особенно потому, что оно было обвито рукой Олбани Джонс, самой красивой женщины-полицейского на Манхэттене. Остальные части тела Фарго тоже казались целыми и невредимыми. Он смотрел на своего брата сверху вниз со своим обычным, иронично-вопросительным выражением.

— Мог бы и постучаться, — заметил Фарго.

— Ты тяжело ранен? Что случилось? — выпалил Джефф, не успев перевести дух. — Он был ужасно рад видеть Фарго не в больничной палате, а в гостиной их квартиры на Пятой авеню.

В этот момент дверь кухни распахнулась, и навстречу Джеффу вышел высокий, цветущий мужчина средних лет.

— Здравствуй, Джефф, — произнес Лео Джонс. Пышная грива волос соломенного цвета делала его похожим на добродушного льва. — Я не слышал звонка, но полагаю, у тебя есть свой ключ.

— Ключ — это я! — заявил Норби, помогавший Джеффу встать на ноги.

— Фарго, — сказал Джефф, — адмирал Йоно говорил, что здесь назревает какой-то кризис.

— Ну, не совсем, не совсем, — прогудел Лео. — Похоже, Фарго считает, что только ты сможешь как следует позаботиться о нем, так как моей дочери придется занять его место на специальном собрании Совета Федерации. Борис Йоно настаивал на том, чтобы именно она заменила Фарго. Постой, но разве он сам не рассказал тебе?

— Мне не представилось возможности выслушать его объяснения, — сказал Джефф, мрачно покосившись на Норби. — Ты тяжело ранен, Фарго?

— Травма была обширной, но не опасной для жизни, — изрек Фарго.

— Обширной? — переспросил Джефф.

— Он хочет сказать, что повреждение легкое, но крайне неприятное, — пояснила Олбани. — Поэтому он нуждается в твоей помощи.

— Сильно нуждаюсь, братец, — добавил Фарго. — Очень сильно.

Джефф вытер лоб.

— Что это — очередная секретная миссия адмирала Йоно? Ты хочешь, чтобы я завершил ее?

— Не совсем, — лицо Фарго немного порозовело. — Тем не менее, положение сложное. Появился опасный противник…

— Он имеет в виду в виду голубей, — Олбани усмехнулась и подмигнула Джеффу.

— Голубей? — ошеломленно переспросил Джефф. — Обычных голубей, или в переносном смысле?

— Обычных, с перьями, — пробурчал Фарго. — Я предлагаю воздержаться от обсуждения этой темы.

— Мистер Джонс, — пробормотал Джефф сквозь сжатые зубы. — Я хочу услышать связное изложение событий, и уверен, что могу рассчитывать на вас.

Лео Джонс, как и большинство манхэттенских мэров, любил поговорить.

— Разумеется, Джефф, мой мальчик. Твой старший… по годам, но не по благоразумию — так вот, твой старший брат отправился в Центральный парк вместе с моей дочерью, которая обычно имеет при себе станнер и весьма успешно борется с преступностью. Но в тот день на ней был штатский костюм, учитывая тот род деятельности, которым они собирались заняться.

— Деятельности? Заняться?

На этот раз уже Олбани слегка покраснела.

— Сейчас на Манхэттене зима, Джефф, — заметила она. — Мы пошли на каток, покататься на коньках.

— Все мы когда-то катались на коньках, — Лео подмигнул Джеффу. — Прекрасное времяпровождение. Но потом появилось воздушное такси с поляризованными окнами, так что было невозможно увидеть, кто сидит внутри.

— Я думал, воздушным такси запрещено летать над парком.

— За исключением срочных вызовов, — уточнила Олбани. — На границе парка пассажиры обязаны остановить такси и дальше идти пешком.

— Совершенно верно, — согласился Лео. — В общем, откуда ни возьмись появилось такси. Оно пролетело над катком, и кто-то выстрелил оттуда в двух роботов, которые расчищали лед от снега. Роботы отключились и начали функционировать лишь после полной перезарядки. Это глупые маленькие механизмы, размером примерно с Норби, — добавил он.

— Но я-то не глупый! — возмущенно возразил Норби.

— Что же произошло потом?

— Такси помчалось прочь, а Фарго побежал за ним.

Джефф повернулся к своему брату:

— Ты что, хотел пешком догнать воздушное такси?

— Оно было очень старое, — Фарго зевнул, — двигалось медленно, и вообще едва могло оторваться от земли. Я был уверен, что смогу догнать его и выяснить, кто сидит внутри.

— В городе произошло несколько инцидентов с маленькими роботами, на которых нападал какой-то идиот в такси, — добавила Олбани. — Поскольку ни одна из машин существенно не пострадала, мы не начинали полицейского расследования, но на этот раз были нарушены правила поведения в парке. Я запомнила номер такси, но когда мы обнаружили его через несколько часов, запись о поездке оказалась стерта из его крошечного компьютерного мозга.

— Но как ты получил травму, Фарго? Столкнулся с такси?

— Ничего подобного. Просто поскользнулся…

— Споткнулся об жирного голубя, — пояснил Лео.

— Голубь не пострадал, — холодно заметил Фарго. — Но я растянул оба коленных сухожилия. Это хуже, чем сломать кости, которые можно за день-другой срастить электронным способом. Сильное растяжение требует электронных ванн минимум в течение недели. Поэтому я сижу в этих растреклятых сапогах и передвигаюсь по квартире на электрическом скутере. Я отказываюсь появляться в обществе в таком виде.

— И это называется «кризис»? — язвительно поинтересовался Джефф. — Ты всего лишь растянул коленные сухожилия, а я должен прервать свою учебу в Академии и ухаживать за тобой вместо Олбани?

— Если тебе нужно учиться, Джефф, то ты можешь вернуться в Академию, — сказал Лео. — Я составлю компанию твоему бедному брату.

При этих словах Фарго прикоснулся к руке Джеффа, установив телепатический контакт.

«Спаси меня, Джефф. Лео мне нравится, но он прирожденный политик. Он будет донимать меня разговорами, а мне так хочется приступить к работе над Великим Романом! Я собирался написать книгу, как только у меня появится свободное время. Теперь оно появилось, но если ты не останешься, Лео похоронит все мои планы».

Джефф вздохнул и улыбнулся.

— Я останусь со своим братом, мистер Джонс, — сказал он. — Я могу заниматься здесь, а у Норби тоже есть дела на Земле. Он проводит важное исследование.

— Могу я ознакомиться с банками данных в Особняке Грейси? — поинтересовался Норби.

— Само собой, мой друг. Приходите завтра к ланчу. Пока мы с Джеффом будем есть, Норби может спуститься в подвал, где стоит наш компьютер. Я буду на месте, если не случится еще одна кража компьютерного оборудования; в последнее время они резко участились.

— Мне не нравятся люди, которые стреляют в роботов или крадут компьютерное оборудование, — проворчал Норби.

— Тебя-то никто не украдет, — утешил его Лео Джонс. — Ты слишком умный. Олбани, дорогая, тебе пора собираться в дорогу.

— Подозреваю, что Йоно специально подложил того голубя в парке, чтобы Олбани могла поехать к нему вместо меня, — мрачно заметил Фарго.

Они стали прощаться друг с другом. Прощание Фарго и Олбани заняло довольно долгое время, но в конце концов отец и дочь Джонс вышли из квартиры.

— Наконец-то я остался наедине с моим романом, — мечтательно произнес Фарго. — Во всяком случае, это случится, как только Норби отключит мои сапоги от розетки и поможет мне забраться на электрический скутер. Пожалуй, стоит начать повествование с потрясающей главы о взломщиках, крадущих маленьких роботов.

— Не надо, — попросил Норби, поднявшись на антиграве и аккуратно усадив Фарго на скутер.

— Ты хочешь сказать, что еще не приступил к первой главе своего романа? — спросил Джефф.

— Великий писатель должен откуда-то начинать, — отозвался Фарго. — Да, чуть не забыл: пока ты будешь заниматься, Норби может заглянуть на Джемию и привезти сюда Оолу. Творческая личность нуждается в присутствии домашних животных, пусть даже зеленого цвета.

Многоцелевое Домашнее Животное гостило на планете Джемия, а поскольку единственный экспериментальный корабль адмирала Йоно, оснащенный гипердвигателем, временно пришел в полную негодность, только Норби мог вернуться на планету, где жили драконицы и роботы-Менторы, которые в определенном смысле были его предками.

— Оола собиралась пробыть там еще неделю, — возразил Джефф. — Иначе Первый Ментор очень расстроится. Норби слетает за ней в нужное время — то есть, когда я закончу свои занятия.

— К этому времени мои растянутые сухожилия заживут, а Олбани вернется обратно, — буркнул Фарго.

— Я слетаю на Джемию через пару дней, Фарго, — примирительно произнес Норби. — Мне так или иначе нужно поговорить с Первым Ментором насчет биографии. Он и Мак-Гилликадди приходятся мне кем-то вроде родителей.

— Норби пишет биографию Мак-Гилликадди, — пояснил Джефф, обращаясь к Фарго. — Правда, судя по его заявлениям, значительно больше места там будет уделено самому Норби.

— Тогда все понятно, — проворчал Фарго. Он развернулся на электрическом скутере и с жужжанием уплыл в свою комнату.

— А теперь, Норби, я собираюсь пойти на кухню и сделать себе сэндвич, — твердо сказал Джефф. — Я съем его. Потом я пойду в свою комнату и буду заниматься. Я не хочу, чтобы меня беспокоили. Завтра мы пойдем на ланч к Лео Джонсу, и ты сможешь заняться своими исследованиями.

— О’кей, Джефф.

Бутерброд с ореховым маслом оказался необыкновенно вкусным. Джефф как раз запивал его яблочным соком, когда Норби вошел на кухню.

— Джефф, кто-то стер ячейки памяти в компьютерном мозге того такси, — взволнованно произнес он. — А что, если я встречусь со злым человеком, который сможет так же повредить мой мозг?

— У тебя слишком богатое воображение, — сказал Джефф, мысленно добавив «надеюсь на это». — Если тебя вдруг повредят, мы совершим гиперпрыжок на Джемию, и Первый Ментор починит тебя. А тем временем, пока полиция не поймает охотника на роботов, мы будем соблюдать осторожность.

— Я уже жалею, что попал на Землю. Лучше бы мы остались в Академии, на орбите Марса, где нечего бояться.

— Нам приходилось попадать в гораздо более опасные переделки, Норби, — сказал Джефф. — Пока мы на Манхэттене, ты будешь заниматься своими исследованиями, а я буду учиться. Звучит не очень-то, но на этот раз мы с тобой попробуем побыть приземленными существами.

— Приземленными, — медленно повторил Норби. — Почему-то мои эмоциональные контуры бросает в дрожь от одной этой мысли.

Джефф и Норби поднялись по широким ступеням нижнего крыльца Особняка Грейси. У Джеффа занемели щеки от быстрого полета вместе с роботом от квартиры на Пятой авеню.

— Наверное, в следующий раз стоит взять такси, — сказал он. — Я и забыл, как холодно бывает зимой. Однако я не жалею, что городские власти никак не могут возвести над Манхэттеном защитный купол.

— Мы не будем брать такси, — отозвался Норби. — Такси опасны, особенно если кто-то заставляет их нарушать правила, вырываться в парк и стрелять в беспомощных роботов. Ты должен быть рад, что у тебя есть мой антиграв и гипердвигатель, который доставит тебя в любое место.

Мэр опаздывал; заседание Городского Совета слишком затянулось. Норби спустился в компьютерную комнату, расположенную в подвальном помещении, металлически хихикнув после знакомства с запиской, которую мэр оставил для него. Записка гласила: «Если ты запутаешь мой компьютер, я разберу тебя на запчасти и набью бочонок консервированным горошком».

Джефф сидел в главном холле, восхищаясь мозаичным мраморным полом, изогнутой лестницей и большим камином с резной каминной полкой, поддерживаемой двумя стройными колоннами. За окнами виднелись стылые сады, террасами спускавшиеся вниз по склону к соленому эстуарию, издавна известному как Ист-Ривер. Вверх по реке располагались Чертовы Ворота — самая бурная ее часть. На самом деле она получила свое название от голландского слова hellesgarten, означавшего «прекрасный проход». Когда Джефф попытался представить себе, каким был Манхэттен до первого появления голландцев, он заметил, что небо приобретает тяжелый свинцовый оттенок. Надвигался снегопад, а то и метель.

Пока Джефф ждал, закончилась экскурсия для туристов, осматривавших старинное здание, в котором издавна жили мэры Манхэттена. Люди надевали свои зимние пальто и выходили на мороз, но женщина-экскурсовод задержалась и улыбнулась Джеффу. Ее великолепную фигуру облегал строгий деловой костюм, в черных волосах поблескивали серебряные пряди. Приятное лицо показалось Джеффу смутно знакомым.

— Здравствуй, — сказала она. — Разве мы не знакомы?

— Меня зовут Джефферсон Уэллс. — Джефф подумал, что встретился со своей учительницей из младших классов. — Сокращенно — Джефф.

— Я помню. Ты тот мальчик, который помог нам одолеть террористов, пытавшихся захватить Центральный парк полтора года назад. Насколько я поняла, они замахивались на всю Федерацию, но в нашем парке они вели себя просто возмутительно. Я работаю в Американском Музее Естественной Истории. Хожу с группами энтузиастов наблюдать за жизнью птиц в Центральном парке, а также вожу туристические экскурсии в Особняк Грейси. Меня зовут Хеди Хиггинс.

— О! Разумеется, мисс Хиггинс! — Джефф немного смутился, поскольку помнил ее более пожилой и проще одетой.

— В Центральном парке я ношу плотный твидовый костюм и сапоги, но это не означает, что у меня нет другой одежды, — с улыбкой произнесла мисс Хиггинс при виде его замешательства. Затем она взглянула на закрытую дверь, ведущую в кабинет мэра, и ее улыбка исчезла.

— Когда экскурсия проходила через столовую, я заметила, что стол накрыт для ланча, и поторопила туристов, чтобы не побеспокоить мэра.

— Он еще не вернулся с совещания. Честно говоря, я как раз пришел к нему на ланч. Его дочь обручена с моим братом. А вы знаете мэра Джонса? Он замечательный человек.

— Да, разумеется… то есть, я хочу сказать, он пользуется такой репутацией. Но я ни разу не встречалась с ним за все время, пока провожу экскурсии в Особняке Грейси, и думаю, мне лучше уйти до его прихода.

— Поздно, — заметил Джефф, выглянув в окно и увидев Лео Джонса, поднимавшегося по ступеням. — Он уже здесь. Не уходите, мисс Хиггинс!

Она направилась к задней двери, но тут парадная дверь распахнулась настежь, и Лео Джонс радостно крикнул:

— Привет, Джефф!

— Бог ты мой, — пробормотала Хеди Хиггинс.

Лео остановился, как вкопанный. Его глаза расширились.

— Вот так совпадение! Я как раз думал о тебе сегодня, Хеди.

— В самом деле, Лео? — дрожащим голосом спросила она.

— Совещание было тяжелым, принимая во внимание новые выходки охотника за роботами и взломщика компьютерных магазинов (интересно, один ли это человек?). Кроме того, всех беспокоит состояние старых водопроводных труб. Трещины можно заметить только после того, как они лопаются от мороза. Но мне удалось убедить Городской Совет выделить больше средств на весенние посадки в Роще нашего парка. Птицы любят молодые деревца. Это для тебя, Хеди.

— Для меня?

— Я не упускал тебя из виду. Я знал, что ты стала ведущим орнитологом в музее, и наслышан о твоей преданности Центральному парку. Но у меня не хватало времени — или смелости — присоединиться к птицелюбам хотя бы на одну вылазку.

— Смелости, Лео?

— Прошло так много времени, и мне было неловко, что я забыл о тебе после того, как мы окончили школу и поступили в разные колледжи. Там, в колледже, я и познакомился с матерью Олбани. Она теперь на небесах, бедная душа! А потом я стал мэром, и у меня появилась уйма дел.

— Так много дел, что ты даже не заметил, что Хеди Хиггинс работает экскурсоводом в Особняке Грейси, — со смехом добавила Хеди. — Лео, ты совершенно не изменился. По-прежнему крутишься как белка в колесе и работаешь двадцать четыре часа в сутки.

— Но только не сегодня. Мы с Джеффом решили побеседовать за ланчем. Прошу тебя, останься с нами. Я почту это за честь, и, судя по довольному виду Джеффа, он тоже не возражает.

На следующее утро после завтрака Джефф включил свой компьютер и уже собрался решать учебные задачки с уравнениями космической динамики, когда Норби оторвал его от дела.

— Джефф, ты обещал сходить со мной в Дом Хиггинсов!

— Дай мне хотя бы часок позаниматься. С такой скоростью я никогда не разберусь в космической динамике… — Джефф взглянул на экран и ахнул. — Но я все понимаю! Как это могло случиться?

— Это случилось, потому что у тебя есть выдающийся обучающий робот. Пока ты спал, я провел небольшой сеанс телепатического обучения. Ты должен знать и понимать все уравнения.

— Небольшой части было бы вполне достаточно. Если я расскажу на экзамене все, чем ты меня научил, то Космическое Командование существенно продвинется в усовершенствовании своего гипердвигателя. Но адмиралу Йоно это не понравится.

— Почему же? По-моему, я достоин золотой медали.

— Во-первых, ему не нравятся кадеты, которые не могут овладеть знаниями без посторонней помощи. Теперь я чувствую себя виноватым. Мне следовало заниматься самостоятельно…

— Но ты так и поступал, Джефф! Ты упорно занимался, а я всего лишь немного встряхнул твой разум. Разве Луи Пастер не говорил, что «случай благоприятствует искушенному уму?»

— А во‑вторых, адмирал Йоно в частной беседе сообщил мне, что он изменил свое мнение насчет гипердвигателя. Он считает, что человечество должно замедлить процесс распространения за пределы Солнечной системы, потому что мы еще очень глупые и жадные.

— Что ж, — вздохнул Норби. — Даже если бы ты сообщил все уравнения, никто бы тебе не поверил. А теперь, пожалуйста, давай сходим в Дом Хиггинсов!

Джефф крепко прижимал к себе Норби, пытаясь установить телепатический контакт, но робот не реагировал.

— Вы не просто стерли его память! Вы поставили оружие на полную мощность и убили моего робота!

— Вот и хорошо, — слабым голосом произнесла Мерлина. Она тяжело привалилась к перилам. Лео вынул оружие из ее ослабевших пальцев, а Хеди подбежала к своей матери.

— Пусть Гораций отведет меня наверх, Хеди, — прошептала Мерлина. — Все кончено. Мне больше не нужно это ружье. Пусть забирают себе.

Джефф настолько обезумел от горя, что совершенно не задумывался над своими словами.

— Мерлина Минн, это вы злая и испорченная женщина! Ваш отец пытался сказать Вам, что его наследство ценное и имеет какое-то отношение к истине. Так вот, самой ценной вещью, которую он имел, был Норби, и сам Норби в конце концов открыл Вам истину о себе. Он был Вашим наследством, а вы уничтожили его!

Мерлина непонимающе смотрела на него. Потом она покачала головой.

— Неважно. Теперь все неважно. Уходите и больше не возвращайтесь.

Опираясь на Горация, она медленно побрела наверх.

— Мне очень жаль, Джефф, что так получилось с твоим роботом, — пробормотала Хеди.

Глаза Джеффа наполнились слезами.

— Я никогда не прощу ее!

Лео Джонс прочистил горло и похлопал Джеффа по плечу.

— Я вызову такси, чтобы отвезти тебя домой.

— Подождите, — сказала Хеди. — Я вызову Лиззи. Это мамино любимое такси — но, думаю, теперь оно ей не понадобится.

Когда Лео и Джефф с Норби на руках вышли наружу, к ним подлетело старенькое желтое такси. «Дворники» на его ветровом стекле усердно скрипели, пытаясь справиться с налипавшим снегом.

— Наверху есть полка для ваших лыж, достопочтенный сэр, — сообщила Лиззи. — Куда едем?

— Лео, — Хеди стояла в дверях и дрожала от холода. — Я так ужасно себя чувствую из-за этого несчастья! Ты не мог бы ненадолго остаться со мной?

— Если ты не возражаешь, Джефф.

— Не возражаю, — Джефф ощущал цепенящую пустоту внутри. Он сел в такси, положил Норби на колени и назвал номер своего дома на Пятой авеню.

— Подожди, — Лео торопливо подошел к такси. — Вот ружье, Джефф. Думаю, тебе стоит показать его специалистам из Космического Командования.

— Хорошо. До свидания, Лео. До свидания, Хеди.

Окошко такси автоматически поползло вверх, и Лиззи поднялась в воздухе, немного раскачиваясь и поскрипывая от старости.

— Что лежит в вашем блестящем бочонке, достопочтенный сэр? — поинтересовалась он.

— Мертвый робот. Мой лучший друг.

— Разве робота нельзя починить?

— Этот бы особенным. Никто не сможет починить его… — внезапно Джефф замолчал. — Если бы он только мог связаться с Первым Ментором! Но как? Его собственная телепатия работала лишь при физическом контакте, кроме тех редких случаев, когда они с Норби настраивались друг на друга на большом расстоянии. Сумеет ли он повторить этот опыт с Первым Ментором?

Джефф подумал о странной инопланетной расе Других, живших много дольше, чем человеческие существа. Другие создали роботов-Менторов, чтобы те заботились о планете Джемия, где жили драконицы, а потом направили к Менторам корабль с оборудованием. Остатки этого корабля и обнаружил Мак-Гилликадди на астероиде, вместе с инопланетной частью Норби, посланной на поиски Других.

Судя по всему, Мак забрал с разрушенного корабля не только Норби, но также драконью скульптуру и инопланетное оружие. Но почему Другие послали такое опасное оружие своим же роботам?

Джефф и Норби однажды попали на современный корабль Других и подружились с одним из них, которого Джефф назвал «Рембрандтом».

— Если я не могу связаться с Первым Ментором, нужно попробовать настроиться на Рембрандта, — пробормотал Джефф. — Может быть, он сумеет помочь мне.

— Вы что-то сказали, достопочтенный сэр?

— Я просто беседую с собой, Лиззи.

— Вам следует очень осторожно обращаться с этим ружьем, сэр.

— Откуда ты знаешь, что это ружье? Оно совсем не похоже на обычное оружие.

— Я уже видела его раньше. Миссис Хиггинс пользовалась им, чтобы я не могла сообщить полиции о ней и ее поездках.

— Об охоте на роботов?

— Достопочтенный сэр, у меня больше нет доступа к записям о тех поездках. Мне нравятся дети миссис Хиггинс, но я не одобряю ее поведения. Она ужасно относится к роботам, хотя ее отец всегда просил меня заботиться о ней.

— Ее отец?

— Моисей Мак-Гилликадди. Однажды он починил меня, и после этого я стала немного отличаться от остальных такси. Я стала кем-то… то есть, у меня появилась… не знаю, как и сказать.

— У тебя появилась личность.

— Вообще-то, манхэттенские такси обзавелись компьютерным мозгом больше ста лет назад, когда они еще ездили по земле. Людям нравилось, что такси могут говорить с ними, рассказывать анекдоты, обсуждать погоду и сообщать сведения об аттракционах для туристов. Я была одним из таких такси, а потом меня усовершенствовали — переделали в аэрокеб. Мой «характер» был запрограммирован в моем крошечном мозге, но после того, как Мак-Гилликадди починил меня, у меня вроде бы появились чувства и личность.

— У тебя случайно не обнаружилось особенных талантов?

— Нет, достопочтенный сэр, что вы! Мак-Гилликадди сказал, что я навсегда останусь обычным такси, просто буду немножко больше радоваться жизни. И это действительно так.

— Лиззи, тебе было больно, когда миссис Хиггинс стреляла в тебя из ружья?

— Нет, достопочтенный сэр. Мы прибыли к месту назначения.

— Как я могу вызвать тебя, когда мне захочется прокатиться с тобой?

Из щели в ручке сиденья Джеффа выполз маленький диск для вызова такси. Он положил диск в карман и вышел из такси вместе с Норби.

— Меня зовут Джефф Уэллс, Лиззи. Думаю, мы еще встретимся.

— Мне очень жаль, что ваш робот умер, мистер Джефф Уэллс, сэр.

— Мне тоже, Лиззи.

Со слезами на глазах Джефф отнес Норби домой.

На следующий день в голове у Джеффа было пусто, как будто таинственная идея сгинула навеки. Чем больше он заставлял себя вспоминать, тем сильнее расстраивался, поэтому в конце концов решил отказаться от попыток. Он займется чем-нибудь другим, и пусть озарение придет само по себе.

Он вернулся к занятиям, хотя даже мысль об окончании учебы и службе в Космическом Командовании, всегда волновавшая его, казалась какой-то тусклой и неинтересной.

Миновал еще один день. Близилось начало нового семестра, а Джефф по-прежнему ничем не мог помочь Норби. Вечером звонил Лео Джонс. Он поинтересовался состоянием Джеффа и Норби и сообщил, что хотя его возобновившееся знакомство с Хеди Хиггинс развивается самым успешным образом, она предупредила его, что Дом Хиггинсов временно закрыт для посетителей. Мерлина Минн погрузилась в глубокую депрессию. От нее можно было услышать лишь жалобы, что теперь она никогда не получит свое наследство.

— Она никогда не получит Норби, целого или сломанного, — сказал Джефф. — Я купил его, и он мой. Я люблю его, даже если он временно превратился в обыкновенный бочонок.

— Ну конечно, Джефф, — мягко согласился Фарго. — Но я предлагаю тебе оторваться от занятий и отправиться в поездку под луной вместе с Лиззи. Она так подолгу висит под нашими окнами, что соседи начинают жаловаться: она портит им вид на парк.

Он развернулся на электрическом скутере и уехал в свою комнату писать роман. Судя по его скупым замечанием, работа над рукописью продвигалась совсем не так быстро, как ему хотелось.

Джефф вызвал Лиззи и уже собирался пересесть в такси прямо из окна гостиной, когда услышал вопль Фарго:

— Эй! Ты что тут делаешь?

Раздался ужасающий треск и звуки проклятий. Джефф со всех ног ворвался в комнату Фарго. Его взору предстал перевернутый скутер и две сцепившиеся фигуры: одна в темном костюме и лыжной маске, а другая — в полосатой пижаме и электронных сапогах.

Применив один из наиболее экзотических приемов дзюдо и выгодно воспользовавшись весом своих сапогов, Фарго пригвоздил своего противника к ковру и сорвал с него лыжную маску.

— Ну-ну, — произнес он, немного задыхаясь. — Похоже на актера, который уже староват на роль Дракулы, но все равно пытается сыграть вампира. Ты знаешь этого человека?

— Это Гораций Хиггинс, брат Хеди, — сказал Джефф. — Что вы делаете здесь, Гораций, и как вы попали в квартиру?

Гораций сел и помассировал шею.

— Я хорошо разбираюсь в замках. Я могу проникнуть почти во все запертые места, но, кажется, на этот раз я ошибся дверью.

— А куда вы хотели попасть?

— Я собирался забрать старого робота — того самого, которого застрелила мама. Может быть, он еще сгодится на запчасти. Я узнал ваш адрес в телефонной книге и подумал, что если забрать внутренний механизм Норби, то вы ничего не заметите, а бочонок останется у вас для сентиментальных воспоминаний.

— Что же вы собирались сделать с внутренностями Норби?

На меланхоличном лице Горация появилось смущенное выражение.

— У меня есть хобби. Мама не знает о нем, и Хеди советует мне помалкивать, поскольку мама ненавидит роботов и компьютеры.

К этому времени Фарго выровнял скутер и уселся на кровати.

— Итак, у вас есть хобби, Гораций, — насмешливо спросил он. — Играетесь с роботами?

Гораций радостно улыбнулся.

— Я играю с компьютерами. У меня есть мастерская в подвале нашего второго дома. Мама не знает об этой мастерской, зато Хеди все знает и не возражает. Она говорит, что дед одобрил бы мое хобби.

— Скажите мне правду, — потребовал Джефф. — Вы собирались забрать внутренности Норби или всего робота целиком?

Гораций удрученно повесил голову.

— На самом деле я хотел забрать его целиком. Я надеялся, что смогу починить его. В мастерской у меня есть целая куча компьютерного оборудования.

— Украденного из компьютерных магазинов? — поинтересовался Джефф. — Мэр говорил мне, что в посленее время по городу прошла волна компьютерных краж.

— Это я. То есть я хочу сказать… это был я. Вы собираетесь сообщить в полицию?

— Нет, если вы пообещаете больше не делать этого.

— Хеди постоянно твердит мне, что нельзя брать чужие вещи без спросу. Когда она ловит меня с поличным, то переводит деньги в оплату за украденное. Дело в том, что когда мне бывает отчаянно нужна какая-нибудь деталь, это обычно случается ночью, а ночью магазины закрыты. Мне не нравится выходить из дома в дневное время, когда вокруг так много людей. Я люблю быть один, со своими машинами. Некоторые из них играют со мной. Как вы думаете, если я смогу починить Норби, он будет играть со мной?

— Вряд ли, Гораций, — ответил Джефф. — А теперь я отвезу вас домой на Лиззи — я все равно собирался прогуляться.

— Уже поздно.

— Мне нужно подумать, как спасти моего робота.

— Если тебе понадобится помощь, я в твоем распоряжении. Спасибо, что не позвонил в полицию.

Гораций выпрямился на нетвердых ногах и кивнул Фарго.

— Надеюсь, я не сделал вам больно. Я не знал, что вы не можете передвигаться самостоятельно.

— Это временно, — заверил Фарго. Он не стал упоминать о том, что несмотря на растянутые коленные сухожилия ему не составило труда справиться с пожилым взломщиком.

— Меня еще ни разу не лечили таким варварским способом, — ворчливо заявил Норби, высунув половинку головы из бочонка. Потом появились его руки и ноги. Джеффу он казался невыразимо прекрасным.

Когда заговорила Лиззи, ее голосок был странно тихим и дребезжащмим:

— Извини, Норби, но это единственный известный мне способ восстановить энергию, высосанную этим ужасным ружьем.

Норби похлопал Лиззи по полу, на котором он стоял.

— Обойдемся без извинений, моя дорогая леди. Электричество дало мне нужную встряску. Выстрел из ружья полностью разрядил меня, и я не мог даже отправиться в гиперпространство для подзарядки.

— Ты подзаряжаешься в гиперпространстве? — одновременно воскликнули Лиззи и Гораций.

— Только никому не рассказывайте, — попросил Джефф. — Пожалуйста!

— Что за потрясающий робот! — прошептал Гораций. — Я ужасно рад, что мама все-таки не убила его.

— Мне холодно, и я устал, — сказал Джефф. — Лиззи, отвези Горация домой. А тем временем мы с Норби…

— Нет, Джефф, не получится, — возразил Норби. — Я не смогу отвезти тебя домой. Все мои особые таланты исчезли, поэтому-то я и не слышал твоих попыток телепатически связаться со мной. Кроме того, я не могу пользоваться гипердвигателем и антигравом.

— О, Норби!

— Теперь я всего лишь обычный робот. Ты по-прежнему хочешь, чтобы я остался с тобой?

— Разумеется, Норби! Я люблю тебя, и я так счастлив, что ты снова вернулся ко мне!

— Лиззи отвезет нас домой, — сказал Гораций. — Я заплачу за поездку: Хеди дала мне немного карманных денег, чтобы я покупал детали компьютеров вместо того, чтобы красть их.

— К сожалению, достопочтенный сэр, в настоящее время я не могу выполнять свои функции летающего такси. Должно быть, вы заметили, что мой обогреватель перестал работать, как и часы. Мне нужно подзарядиться. Помощь Норби лишила меня всей энергии, кроме небольшого аварийного запаса, поддерживающего работу моего скромного мозга.

— Тогда подключись к фонарю, Лиззи, — предложил Норби.

— Увы, это невозможно. Моя рука не дотянется так высоко, и я не могу подняться на антиграве. Вам придется вызвать техпомощь.

— Я взберусь по столбу, подключусь к сети и дотянусь до твоей руки, — предложил Норби.

— Возможно, вы еще не заметили, но в парке нет света, — слабым голоском произнесла Лиззи. — Должно быть, перегорели пробки.

— Я дойду до ближайшего телефона, — вызвался Гораций. — Где он находится?

— Вы не можете идти без обуви, — возразил Джефф. — Я схожу к лодочному домику: перед ним есть телефон-автомат.

— Я пойду с тобой, Джефф, — бодро сказал Норби.

— Тогда мне придется нести тебя в глубоком снегу. Нет, я пойду один, а вы втроем подождите здесь.

— Пожалуйста, поторопитесь, мистер Джефф Уэллс, сэр. Если аварийная служба не успеет вовремя, моему такси понадобится такой серьезный ремонт, что владелец гаража решит вынуть мой мозг и продать его куда-нибудь на фабрику.

— Я попрошу их поторопиться, — пообещал Джефф. По колено утопая в снегу, он двинулся через рощу к маленькому холму, поднялся вверх по склону и спустился к лодочному домику.

На диске вызова Лиззи имелся номер ее гаража. Джефф уверенно вставил его в панель телефона, но ничего не произошло. Только тут он понял, что в будке тоже нет электричества.

Джефф не располагал богатым словарем выражений, которыми пользовался Фарго в минуты наивысшего раздражения, но по пути к своему дому на Пятой авеню он исчерпал весь свой запас проклятий. Там тоже не было электричества, поэтому ему пришлось пешком подняться на верхний этаж, а поскольку электронный сторож бездействовал и не мог узнать его, он колотил в дверь, пока Фарго не проснулся и не впустил его в гостиную.

Сперва ему пришлось пуститься в объяснения.

— …и хотя у Норби пропали все его особенные таланты, он жив и здоров. Но я должен помочь Лиззи, иначе Гораций замерзнет в роще или по пути домой, а мозг Лиззи отправят на фабрику. А как дозвониться до гаража, если все телефоны не работают?

— Интересно, — заметил Фарго. — Когда-то в прошлом телефоны не были подключены к городской системе электроснабжения, поэтому, когда свет отключался, телефоны продолжали работать. Думаю, это и сейчас справедливо в отношении телефонов в больницах, полиции, пожарном департаменте и в мэрии. Таким образом, телефон мэра работает, и тебе остается лишь добраться до Особняка Грейси.

— Ты представляешь себе, сколько кварталов отсюда до Особняка Грейси? И снег на улицах не расчищен.

— Тогда вызови другое такси… ах да, нет телефона. Подожди: я только что вспомнил об аварийном аккумуляторе. Он хранился на борту «Многообещающего», но я вынул его, когда поставил корабль на капитальный ремонт. Аккумулятор может дать Лиззи достаточно энергии, чтобы она добралась до гаража. Попробуй поискать в стенном шкафу в коридоре.

— Ты гений, Фарго! — воскликнул Джефф минуту спустя.

— Я стараюсь разумно удовлетворять чужие запросы, — с самодовольным видом заявил Фарго. — По крайней мере, так утверждает Олбани. А теперь возьми фонарик и наш лучший удлинитель: чем черт не шутит, вдруг электричество все-таки дадут? И будь осторожен… хотя вряд ли тебя ограбят в такой час и в такую погоду. Нам просто повезло, что ты молод и не боишься физических упражнений.

— Сейчас я чувствую себя старым и усталым, — проворчал Джефф, снова натягивая свою зимнюю куртку.

— Не вешай нос, ночь еще не кончилась. Успеешь немного вздремнуть, если Лиззи очухается, и тебе не придется выносить Норби из парка, не говоря уже о Горации. Желаю удачи!

Здание постепенно перестало трястись, и Джефф вместе с ним.

— С вами все в порядке, Гораций?

— Я не ранен, но вот Лиззи… Полагаю, из-за снегопада какой-то космический корабль выбрал вашу крышу для посадочной площадки, не заметив Лиззи. Должно быть, она умерла.

— Я не умерла, мистер Хиггинс, сэр, но мой корпус разрушен. Теперь я не смогу отвезти вас домой. Пожалуйста, попросите тех, кто раздавил меня, перелететь в другое место, чтобы техники из гаража завтра утром смогли забрать мои останки. Боюсь, теперь мой мозг наверняка отправится на фабрику…

— Я плохо вижу из-за снега, — сказал Норби. — Но кажется, на этом корабле нет опознавательных знаков, и…

Воздушный шлюз корабля внезапно открылся, и в освещенном проеме возникла темная фигура более двух с половиной метров ростом. Она выступила вперед, нависая над Джеффом, и тот увидел четыре руки, три глаза и множество вмятин и царапин на старом металлическом корпусе.

— Первый Ментор! — прошептал Джефф.

— Отец! — воскликнул Норби.

— Какой огромный робот, — ошарашенно пробормотал Гораций, прижавшись к стене. — Это какая-то экспериментальная модель Космического Командования?

— Я хорошо знаком с адмиралом Борисом Йоно, — произнес Первый Ментор на Универсальном Земном языке с едва заметным акцентом.

— Полагаю, тогда все в порядке, но почему вы решили приземлиться прямо на мое любимое такси?

— Я вышел из гиперпространства по координатам, которые Норби когда-то сообщил мне. Я не ожидал, что здесь будет такая погода или что крыша вашего дома окажется занятой. Когда Норби привез Оолу на Джемию, он сказал мне, что «Многообещающий» поставлен на капитальный ремонт, — все это было сказано по-джемиански, а потом Первый Ментор добавил на Земном языке: — Мне очень жаль, сэр, что я повредил Ваше транспортное средство.

На лестницу, ведущую в квартиру Уэллсов, летел снег с улицы. Гораций зябко поежился.

— Еще бы! — сердито сказал он. — Может быть, мне все же следует вызвать полицию? Космическое Командование не имеет права так поступать с беззащитными такси.

— Гораций, вам лучше переночевать на нашей раскладной кушетке, — быстро сказал Джефф. — Сейчас трудно поймать другое такси. Кроме того, мы же не хотим, чтобы кто-нибудь увидел, что находится у нас на крыше? — добавил он по-джемиански.

— Но патрульные машины заметят джемианский корабль уже утром, — отозвался Норби на том же языке. — Надеюсь, у Фарго сохранилась банка белой краски с тех времен, когда он перекрашивал книжный шкаф. Мы с Первым Ментором нарисуем на джемианском корабле опознавательные знаки «Многообещающего», и может быть, никто не обратит внимания.

— Они все равно заметят останки Лиззи, — возразил Джефф.

— Вы говорите на специальном жаргоне Космического Командования? — поинтересовался Гораций, очарованный звуками незнакомой речи.

— Что-то в этом роде, — туманно ответил Джефф. — Первый Ментор, ты можешь немного поднять свой корабль, занести Лиззи внутрь, а затем снова опустить корабль на крышу… только очень осторожно?

— Я достаточно силен. Думаю, проблем не будет.

— Что вы собираетесь делать с моим мозгом? — спросила Лиззи. — Хотя кузов и подвеска безнадежно испорчены, мой электронный мозг с его мини-мотором на медленных нейтронах все же представляет некоторую ценность. Аварийная бригада может заподозрить.

— Успокойся, Лиззи, — сказал Норби. — Мы с отцом позаботимся о твоем драгоценном мозге. А механикам из твоего гаража будет лучше примириться с тем фактом, что одно из самых старых манхэттенских такси пропало без вести. Возможно, они подумают, что у тебя внезапно отключился антиграв, когда ты пролетала над Гудзоном, в той его части, где пролегает глубокий подводный каньон. Полагаю, что Джефф с присущей ему щепетильностью попытается расплатиться с владельцем гаража, а тем временем прошу тебя довериться мне и моему отцу. Мы будем осторожны. Джефф, отведи Горация вниз, пока вы оба не превратились в сосульки.

Первый Ментор заглянул на свой корабль и вернулся с шариком зеленой шерсти, вручив его Джеффу. Шарик развернулся, зевнул и лизнул Джеффа в подбородок.

— Спасибо, Первый Ментор, — сказал Джефф. — Фарго пишет роман, и он будет рад возвращению Оолы. Она нужна ему для моральной поддержки.

— Мать Оолы ждет другого ребенка, поэтому Оола страшно ревнует, — сообщил Первый Ментор. — Я думал, что Норби пораньше вернется за ней, но когда я попытался телепатически связаться с ним, то ничего не почувствовал. Раньше этого никогда не случалось. Я забеспокоился, а поскольку мой корабль был бы немедленно обнаружен, если бы я вышел из гиперпространства возле Космического Командования, то решил сначала найти тебя и Фарго. Ты не можешь общаться телепатически на большом расстоянии, но я ощутил твое присутствие в манхэттенском доме. Надеюсь, мой корабль не повредил ваше здание.

— Только прошу тебя: пригнись немного, когда вы будете спускаться по лестнице. У нас слишком низкие двери для роботов-Менторов.

Гораций так утомился от переживаний, что заснул прямо в гостиной. Джефф же, несмотря на усталость, отправился к Фарго и рассказал ему о случившемся.

Лаская Оолу, Фарго указал на небольшой кусок штукатурки, свалившийся с потолка.

— Хорошо, что адмирал Йоно распорядился усилить конструкцию нашей крыши после того, как разрешил мне сажать здесь «Многообещающий». И я рад, что наш катер находится на капитальном ремонте, ведь Первый Ментор мог приземлиться на него. В конце концов, это его первый визит на Землю, а такая погода кого угодно может вывести из равновесия.

— Но что будет с Лиззи? Нам придется платить за причиненный ущерб, а потом ее мозг могут отправить на фабрику.

— Прошу тебя, Джефф, не надо превращать беспокойство в черту характера. К счастью, в это время года светает достаточно поздно, поэтому я, как твой старший брат и опекун, приказываю тебе лечь в постель и немного поспать.

Джефф так и поступил.

Сверкающий лед, покрывавший все башенки, завитушки и эркеры Дома Хиггинсов, придавал ему еще более фантастический облик. Высадив Джеффа и Горация на крыльце, Первый Ментор посмотрел вверх.

— Вот это уже настоящий замок, — сказал он.

— Возможно, вы правы, — согласился Джефф. — Если вспомнить старую поговорку «мой дом — моя крепость», то лучшего примера, чем Дом Хиггинсов, пожалуй, не сыщешь.

Он уже собрался предупредить Первого Ментора о коварной горгулье, но тут увидел, что лед сковал ее голову блестящей броней.

Хеди впустила их в дом, не высказав никаких замечаний относительно странной внешности большого робота с плакатом на груди. Джефф заподозрил, что Лео Джонс знает о приключениях братьев Уэллсов гораздо больше, чем кажется, и тайком делится этими знаниями с Хеди, взяв с нее клятву хранить молчание.

Норби, лежавший на нижних руках Первого Ментора, не выказывал желания спуститься вниз.

— Где ваша мать, мисс Хиггинс? — спросил Джефф.

— Наверху. Она больше не хочет выходить из своей комнаты и все время плачет. Ей не хочется спускаться вниз, потому что тогда ей придется проходить мимо портрета, где она изображена молодой и прекрасной. Она постоянно повторяет, что теперь умрет, так и не получив отцовского наследства. Если я скажу ей, что Норби жив…

— Пожалуйста, не делайте этого, — попросил Джефф. — Все особенные таланты Норби пропали, и он теперь ничем не отличается от обычного робота. Кроме того, она может вспомнить слова Норби о том, что Мак страдал от ее эгоизма…

— Да, — тихо сказала Хеди. — Я понимаю.

Первый Ментор рассматривал барельеф дракона, стоявший на каминной полке.

— Лео, ты уже завтракал? — спросила Хеди.

— Нет. Так, перехватил кое-что перед уходом.

— Тогда пойдемте на кухню и позавтракаем. Музей сегодня не работает, и думаю, теперь Гораций может показать нашим гостям Дом Хиггинсов.

— Я спущусь в свою мастерскую и немного приберусь там, — смущенно сказал Гораций. — Мне очень хочется, чтобы Норби и Первый Ментор осмотрели ее.

Когда они ушли, Первый Ментор обратился к Джеффу по-джемиански:

— Джефф, эта драконья скульптура была сделана Другими. Должно быть, Мак-Гилликадди нашел ее в разбитом корабле вместе с Норби.

— Когда я впервые увидел ее, мне показалось, что внутри нет движущихся частей и электроники, — сказал Норби. — Теперь я ничего не могу определить, потому что мои сканеры не работают. Но ты согласен со мной?

— Да. Это не более чем произведение искусства, но очень добротное. Его настоящее место — на Джемии.

— Нет, — возразил Норби. — У Мерлины Минн и так ничего не осталось. Барельеф должен быть здесь.

— Я не возражаю, — промолвил Первый Ментор. — Но я не ощущаю в этом доме иных вещей, созданных Другими.

Гораций вернулся, радостно улыбаясь.

— Пожалуйста, пойдемте посмотреть мою мастерскую. До сих пор ее не видел никто, кроме Хеди.

Мастерская оказалась просторным подвальным помещением в соседнем доме, наполненным таким количеством всевозможных предметов, что Джефф не мог понять, как Гораций ориентируется в этой неразберихе. Однако Гораций, похоже, точно знал, где что находится. В первую очередь он с гордостью показал им свою машину, играющую в шахматы, и механический фонтан с музыкой. Джефф воздержался от упоминания о том, что его наиболее ценные изобретения уже много веков назад вошли в человеческий обиход. Оставалось надеяться, что Первый Ментор поймет: несмотря на почтенный вид Горация, его нельзя назвать взрослым человеком.

— Интересная коллекция, — заметил Первый Ментор, подобрав старый деревянный предмет со множеством бусинок, натянутых на струны.

— Это абак, — с энтузиазмом пояснил Гораций. — На нем можно производить сложные вычисления, но признаться, я не слишком силен в арифметике. Карманный калькулятор гораздо удобнее. У меня даже есть инструкция для абака. Вы не хотите принять его от меня в подарок?

— Благодарю вас, — серьезно отозвался Первый Ментор. — Эта вещь очень понравится нашим, э-ээ… детям. А это что?

Гораций взглянул на маленькие плоские прямоугольнички, лежавшие на нижней левой ладони Первого Ментора.

— Транзисторы. Очень старые, но, возможно, еще работают. У меня также есть кое-какие микросхемы.

— Не понимаю, — сказал Первый Ментор.

— В истории развития земной роботехники эти устройства сделали возможным создание более совершенных компьютеров, — пояснил Норби. — Ими пользовались до изобретения микропузырькового компьютерного мозга.

— Я думал, что смогу приспособить микросхемы для своих игрушечных электропоездов, но поезда очень старые и работают только с древними трансформаторами. Видите?

Гораций снял с углового стола большой полотняный чехол. На столе раскинулся миниатюрный ландшафт с холмами, деревеньками и крошечной железной дорогой с настоящими рельсами, стрелками, тоннелями, мостиками и зданием железнодорожного вокзала. Гораций нажал кнопку, и поезд бодро покатил по рельсам.

— Как замечательно! — зачарованно прошептал Джефф. В детстве у него была модель компьютерной станции, но миниатюрные железные дороги ему приходилось видеть только в музеях.

— Трансформатор старой конструкции сделать довольно легко, — заметил Гораций, указывая на небольшую коробочку. — Даже я на это способен. У меня есть запасной трансформатор. Прошу вас, Первый Ментор, возьмите его и транзисторы! Вы можете сравнить, как то и другое усиливает или ослабляет электрический ток, который проходит через него. Хотя транзисторы, разумеется, выполняют много других задач… но мне трудно в них разобраться.

— Большое спасибо, — торжественно произнес Первый Ментор, словно его одарили драгоценностями. Он принял запасной трансформатор из костлявых пальцев Горация. — Я с удовольствием изучу эти интересные предметы. Возможно, я даже приспособлю их для драко… я хотел сказать, для детских игрушек.

Джефф со стесненным сердцем смотрел на модель железной дороги.

— Отличная вещь, Гораций, — наконец сказал он. — Приятно видеть, как ты ухаживаешь за ней.

— Можешь приходить в любое время, Джефф, — предложил Гораций. — Мы будем пускать поезд, и если захочешь, ты расскажешь мне, каково оно в космосе. Я никогда там не был.

— Но может быть, еще не поздно?

— Нет. Я не люблю выходить из дома, а уж о том, чтобы покинуть Манхэттен, я и подумать боюсь. Я останусь здесь.

— Джефф! — позвал Лео из-за двери, соединявшей подвалы обоих домов. — Нам пора идти!

— Да, — согласился Первый Ментор. — Поблизости находится кто-то, чье сознание отравлено ненавистью. Я чувствую такие вещи.

— Я не хочу показываться на глаза Мерлине Минн, — быстро сказал Норби.

Хеди и Лео вошли в мастерскую.

— Мама видела, как вы пришли. Она не заметила Норби, поскольку Первый Ментор прижимал его к себе, но все равно расстроилась. Она не хочет видеть в своем доме никаких роботов. Я сказала ей, что вызвала робота-механика починить отопление. Вам будет лучше выйти отсюда, а не из Дома Хиггинсов, — Хеди замялась, — а Лео ненадолго задержится со мной, мама не возражает.

Когда они вышли на улицу и удалились на достаточное расстояние, Первый Ментор оглянулся на Дом Хиггинсов.

— Мне бы хотелось еще раз осмотреть этот дом, — промолвил он. — В нем есть нечто чуждое Земле. Нечто могущественное.

— Драконья скульптура? — спросил Джефф.

— Я бы так не сказал, но может быть, я ошибаюсь.

— Оно злое? — спросил Норби. — Мне трудно поверить, что вещь, созданная руками Других и посланная ими на Джемию, могла нести в себе зло. Но инопланетное ружье не служит добру, это уж точно.

— Зло… — задумчиво повторил Первый Ментор. — Зло — это человеческая концепция, хотя и доступная моему пониманию. Но сейчас я не знаю. Я могу лишь улавливать смутные ощущения, ведь это не та планета и не те биологические существа, к которым я привык. Мне кажется, в доме присутствуют плохие мысли и что-то еще… оно не борется с ненавистью, но ждет перемен.

— Что это может быть? — поинтересовался Джефф.

— Не знаю, — Первый Ментор поправил плакат, висевший у него на груди, взял Джеффа на руки вместе с Норби и зашагал через сугробы Центрального парка.

Той ночью Джефф спал плохо. Ему снилось, что Мерлина Минн преследует его, размахивая плоским Норби, который выглядел так, словно его расплющило кораблем Первого Ментора. Когда он повернулся, чтобы вырвать Норби из ее рук, Мерлина разразилась истерическим смехом и внезапно стала такой же юной и прекрасной, как на своем портрете.

Джефф проснулся весь в поту и понял, что в комнате на самом деле слишком жарко. Обогреватели были включены на полную мощность, но погода снова изменилась. К городу приблизился теплый фронт, и Джефф мог слышать, как капает вода с тающих сосулек.

Он лежал, прислушиваясь к тихим голосам Норби и Первого Ментора в гостиной (они разговаривали по-джемиански), и вспоминал вечер, когда его посетила странная уверенность в том, что где-то в его мозгу хранится знание, как помочь Норби. Он не помнил слов, выражавших это знание, но теперь не сомневался, что они принадлежали Лиззи.

После завтрака, за которым Фарго недовольно ворчал о своих проблемах с сюжетом романа, Джефф попросил у Первого Ментора разрешения подняться на борт джемианского корабля и поговорить с Лиззи в ее новом воплощении.

Оба робота пошли вместе с ним. Лиззи была в восторге.

— Я так рада, что вы пришли! — Теперь, когда ее голос доносился из динамика компьютера, он звучал гораздо мелодичнее, но с таким же манхэттенским акцентом. — Мне здесь одиноко. Компьютер — не самая лучшая компания для электронного мозга такси, привыкшего к человеческому общению. Я исчерпала весь свой запас шуток, но, по-моему, у него нет чувства юмора.

— Лиззи, — сказал Джефф. — Я пытаюсь вспомнить твою фразу насчет ружья. Ты не могла бы повторить ее?

— Я сказала: «Мак-Гилликадди утверждал, что ружье можно использовать в благих целях, но оно все равно остается очень опасным оружием».

— Он не говорил тебе, как можно использовать ружье в благих целях?

— Нет, но… — Лиззи помедлила, и Джефф не мог удержаться от мысли о том, как нелепо звучит голос с манхэттенским акцентом, исходивший от приборной панели корабля Первого Ментора.

— Что? — спросил Норби.

— Ничего особенного. У меня сложилось впечатление… но ведь считается, что у роботов нет интуиции, поэтому я лучше промолчу.

— Лиззи! — завопил Норби. — Перестань думать как обычный земной робот! Это не так, и не только потому, что ты подключена к компьютеру Первого Ментора. Ты перестала быть обычным роботом с тех пор, как Мак изменил тебя. Возможно, у тебя есть не только чувства, но и интуиция. Давай, опиши нам свои впечатления!

— В общем, мне показалось, что Мак-Гилликадди говорил о произошедших во мне переменах как о следствии благотворного воздействия ружья, но у меня нет доказательств. Я даже не знаю, стрелял ли он в меня из этого ружья.

— Может быть, — пробормотал Первый Ментор. — Но как? Мы не знаем, как заставить ружье работать конструктивно.

— Если бы мы могли спросить у Других! — вздохнул Джефф. — Они-то наверняка знают.

— Пожалуй, хорошо, что ружье так и не попало к нам, — сказал Первый Ментор. — Оно могло бы причинить больше зла, чем добра. Но ты прав: Другие могли бы дать нам ответ. Так как все Менторы были активированы главным компьютером после ухода Других, мы ни разу не видели их, хотя я знаю, что вы с Норби встречались с ними.

— Мы встречались с ними в прошлом, настоящем и будущем, — с гордостью заявил Норби. — Одного из них мы знаем очень близко. Мы назвали его Рембрандтом. Он живет в нашем времени, где-то во Вселенной — либо в нормальном пространстве-времени, либо в гиперпространстве.

— Он бы помог нам, если бы это было в его силах, — сказал Джефф. — Он художник, и может быть, это он создал барельеф с драконицей.

— Нет, Джефф, — возразил Норби. — Хотя Другие живут гораздо дольше людей, но спасательный корабль был послан еще до рождения Рембрандта.

— Однако он может знать об этом корабле, — заметил Джефф. — И о странном оружии, которое можно использовать во благо. Давайте-ка все попробуем настроиться на него. Я знаю, что телепатические способности Норби исчезли, но остальные в какой-то степени обладают ими, и мы можем попробовать.

— Вы имеете в виду и меня, мистер Джефф Уэллс, сэр?

— И тебя тоже, Лиззи, особенно потому, что теперь ты стала частью мощного корабля Первого Ментора… корабля!

— Я все время забываю, что этот самый корабль и был послан Другими на Джемию. Он разбился в нашей Солнечной системе, в поясе астероидов. А потом рядом с ним попал в аварию Изыскатель — это был ты, Норби, каким тебя сделал Первый Ментор.

— Ну и что, Джефф? Может быть, люди забывают о таких вещах, но мы с Первым Ментором ничего не забываем.

— Но был ли этот корабль тщательно изучен? А что, если мы найдем здесь какое-нибудь послание Других, или инструкции — все, что может объяснить принцип действия ружья?

— Этот корабль был отремонтирован после того, как Норби привел его на Джемию, — сказал Первый Ментор. — Поскольку мы не знали о ружье, то не проводили специальных поисков. Давайте поищем сейчас.

Они исследовали каждый квадратный миллиметр джемианского корабля, но не нашли ни инструкций, ни других путеводных нитей. На дверце одного шкафа имелись отметины, как будто ее когда-то вскрывали, но внутри ничего не было.

— Я собирался использовать этот шкаф для образцов, если мне когда-нибудь придется изучать геологию других планет, — сообщил Первый Ментор. — Но на Джемии так много дел, что визит на Землю — моя первая поездка. Думаю, этот шкаф был пуст, когда корабль попал к нам.

— Он достаточно велик, — задумчиво произнес Джефф. — Вон в том ящике вполне могло бы поместиться ружье и инструкции к нему.

— Смотрите, — сказал Норби. — Видите эти странные зажимы с внутренней стороны дверцы шкафа, сверху и снизу? И полки заглублены так, что даже если в зажимах что-то есть, то дверца все равно закроется.

— Какую форму могла иметь эта вещь? — поинтересовался Первый Ментор.

— Зажимы напоминают те, которыми крепятся к стене водопроводные трубы, — Джефф прикрыл дверцу шкафа и осторожно заглянул внутрь. — Тут как раз достаточно места для цилиндрического предмета, вроде трубки.

— Только сейчас его там нет, и мы не знаем, что это было, — добавил Норби.

— Я тоже не знаю, — вставила Лиззи. — Я изучила банки данных бортового компьютера и обнаружила только запись о том, что в шкафу содержались «специальные предметы искусства», посылаемые Другими на Джемию. Даже списка нет. Не слишком полезная информаиця, верно?

— Достаточно полезная, — возразил Норби. — Она подтверждает догадку Джеффа.

— Подождите, — сказал Джефф. — Если — и это лишь предположение — ружье действительно находилось в этом шкафу, то оно должно подпадать под определение «предметов искусства». Это означает, что ружье каким-то образом предназначено для творчества, а не только для разрушения электронной памяти роботов или уничтожения их талантов.

— Да, но как? — спросил Норби. — Лиззи, можешь найти какое-нибудь другое объяснение?

— Нет, Норби, но теперь я более тесно связана с энергетической системой корабля. Думаю, я могу внести свой вклад в ваши попытки связаться с Рембрандтом.

— Давайте попробуем, — предложил Джефф. Он взял нижнюю правую руку Первого Ментора, а большой робот прикоснулся к панели компьютера, подключенного к Лиззи. — Присоединяйся, Норби!

— Но мои таланты пропали…

— Так или иначе, ты можешь быть частью передающей цепочки.

— Я все испорчу, — пробормотал Норби и втянул голову в свой бочкообразный корпус, так что виднелись только верхушки глаз. — Может быть, я не просто лишился своих способностей. А вдруг я так сильно поврежден, что моя связь с другими разумами будет опасной для них?

— Норби, сын мой, не надо отчаиваться, — промолвил Первый Ментор. — Мы найдем способ помочь тебе. Присоединяйся к нам. Мы не боимся — правда, Джефф?

— Ну конечно!

— А ты, Лиззи?

— О нет, добрый Ментор, сэр. Я никогда не буду бояться Норби.

Джефф протянул другую руку.

— Давай, Норби!

Крепко держась за двух роботов, он смотрел на экран над приборной панелью джемианского корабля. Перед ним раскинулся ландшафт Центрального парка, купающийся в солнечных лучах, сверкающий льдом и талым снегом. Он мог видеть крошечный замок Бельведер (мелькнула мысль, что нужно будет показать Первому Ментору единственный «замок» на Манхэттене). И еще, его обязательно нужно сводить в музей Метрополитен и показать ему настоящее человеческое искусство…

Его внимание рассеивалось.

«Я могу показать всем желающим туристические аттракционы на Манхэттене, — телепатически передала Лиззи. — То есть я могла это сделать, когда была обычным такси».

«Я с радостью познакомлюсь с образцами человеческого искусства, — отозвался Первый Ментор. — Но сейчас нам нужно сосредоточиться на поиске Других. Ты знаешь, как они выглядят, Джефф. Вызови их образ в воображении».

Устыдившись своего легкомыслия, которое не могло ускользнуть от Лиззи и Первого Ментора, Джефф закрыл глаза и снова попытался сосредоточиться.

Он забыл о ландшафте Центрального парка, и в его сознании мало-помалу начинал возникать образ Другого, которого он звал Рембрандтом. Высокие, с четырьмя руками и тремя глазами, как у созданных ими Менторов, Другие все же смутно напоминали людей. На из лицах лежала печать красоты и глубокого внутреннего спокойствия.

Ах, как ему хотелось снова увидеть Рембрандта!

Желудок Джеффа неожиданно ухнул в пустоту. В следующее мгновение он услышал громкий крик Лиззи:

— Я падаю!

Джефф открыл глаза. Первый Ментор прервал телепатический контакт и кинулся к приборной панели, чтобы остановить падение корабля.

Потом Джефф взглянул на смотровой экран и ахнул: навстречу им несся лесистый склон какого-то холма. Расстилавшийся внизу ландшафт был совершенно незнакомым.

Корабль прекратил свое падение, но при этом все же сломал несколько деревьев и остановился лишь в паре метров от земли.

— Спасибо вам, Первый Ментор, — сказала Лиззи. — Мне самой следовало включить антиграв, но когда исчезла крыша, я так изумилась, что забыла обо всем на свете. Может быть, для манхэттенского такси и неплохо иметь эмоции, но на космическом корабле это слишком опасно. Не удивительно, что твой компьютер такой бездушный.

— Лиззи, поскольку сейчас ты являешься частью компьютера, пожалуйста, вспомни точные координаты моего корабля в тот момент, когда мы начали падать.

— Мне не нужно вспоминать, — с некоторой гордостью отозвалась Лиззи. — Я автоматически сохраняю координаты… или это делает компьютер? В общем, я не знаю, но координаты мне доступны. Вы хотите подняться на антиграве к тому месту, откуда началось падение?

— Да.

Корабль поднялся над вершинами деревьев и остановился. Джефф хмыкнул.

— Первый Ментор, если ты не возражаешь, мне бы хотелось подняться вдвое выше.

— Хорошо. Сейчас сделаем.

С новой высоты открывался гораздо лучший вид. Теперь Джефф мог видеть, что местность внизу на много километров вокруг покрыта густым лесом с редкими скальными выступами и луговинами. Вдалеке виднелась блестящая полоска воды, а за ней снова начинался лес. Судя по тени от деревьев, солнце стояло высоко в небе, поэтому трудно было сориентироваться по сторонам света. Но потом Джефф увидел мох и лишайники на стволах ближайших больших деревьев. Мох растет на северной стороне ствола; следовательно, сначала он смотрел на восток.

Смотровой экран вместе с кораблем повернулся на юг, где леса постепенно переходили в дикие пустоши. Затем корабль развернулся на запад, и Джефф снова увидел воду — большую реку и утесы, чья характерная колоннообразная форма выдавала вулканическое происхождение.

— Где мы находимся? — озадаченно спросил Первый Ментор. — Я вижу людей!

Люди двигались среди деревьев. Один бронзовокожий человек взобрался на вершину утеса, что-то крича и размахивая своим луком. Он вынул стрелу из колчана за спиной, приладил ее к тетиве и выстрелил. Стрела немного не долетела до корабля.

— Это манхэттенские индейцы, — сказал Джефф. — А на западе — река Гудзон. Мы попали в прошлое, до 1626 года, когда индейцы продали Манхэттен голландцам. Поднимите корабль еще повыше, и вы сможете увидеть всю местность к югу, до Нью-Йоркского залива.

— Захватывающее зрелище, — признал Первый Ментор. — Я уверен, вы гордитесь тем, что живете в таких прекрасных местах, в какое бы время это ни происходило. Но каким образом мы попали в ваше прошлое?

— Думаю, это я виноват, — смущенно пробормотал Норби. — Я изо всех сил старался вернуть себе телепатические способности и совсем забыл, что не проверял свою способность путешествовать во времени. Я пробовал гипердвигатель и антиграв и убедился, что они не работают, но перемещение во времени почему-то получается.

— Рембрандта еще не существует в этом времени, — сказал Джефф. — Возможно, существуют Другие, сделавшие ружье, но как нам найти их? Не стоит ли еще раз настроиться на них?

Они пробовали несколько раз, вместе с Норби и без него, но ничего не получалось. Ни Джефф, ни Первый Ментор не чувствовали признаков мысленного контакта с Другими.

— Норби, — сказал Джефф примерно через полчаса. — Ты забросил нас сюда, но можешь ли ты вернуть нас домой?

— Я не уверен, Джефф. Возможно, нам придется отправиться на Джемию и жить там до конца своих дней.

— Это невозможно, — уверенно заявил Джефф. — Первый Ментор уже живет на Джемии. Мы не можем отправиться туда, где один из нас уже существует. Попробуй вернуть нас в наше врпемя, в тот момент, когда мы покинули его.

— Лиззи, переведи корабль в те координаты, которые были в памяти компьютера, когда мы стояли на крыше дома, — попросил Первый Ментор.

— Слушаюсь, сэр.

Норби сам подключился к бортовому компьютеру и закрыл все четыре глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Минут через пять он открыл заднюю пару глаз и посмотрел на Джеффа.

— Мне хочется поговорить с Маком, — жалобно сказал он.

— Ты не можешь вернуться в то время и место, где уже существуешь, — предупредил Джефф.

— О’кей, я знаю. Просто мне хочется…

Корабль вздрогнул. Внезапно под ними возникла крыша многоквартирного дома, где жили братья Уэллсы. Вокруг раскинулся цивилизованный Манхэттен.

— Что-то не так, — озабоченно произнес Джефф. — Нет нового дома, построенного к западу от Центрального парка в прошлом году.

Внешние сенсоры корабля улавливали человеческие голоса. Все понимали слова, поскольку они произносились на Универсальном Земном языке.

— Эй! На вашем корабле стоят опознавательные знаки Космического Командования, поэтому вам не место на нашей крыше. Мы задремали и не видели, как вы прилетели. Но теперь улетайте немедленно, иначе я вызову полицию. Манхэттен — суверенная территория, и вы должны получить разрешение на въезд, да еще на космическом корабле!

На смотровом экране появился загорелый мужчина средних лет, одетый в плавки. Рядом с ним стояла женщина в купальном костюме и летней шляпе с широкими полями, державшая в руке складной шезлонг. Оба выглядели очень рассерженными.

— Должно быть, мы попали в прошлое, еще до того, как Манхэттен решил отказаться от суверенитета и присоединиться к Федерации, — заметил Норби. — Интересно, смогу ли я найти Мака? Тогда он был молодым человеком. А что, если он поможет мне сейчас? Пройдет еще немало лет, прежде чем он отправится в пояс астероидов и найдет меня.

— Человек на крыше потрясает кулаками, — сказал Первый Ментор. — Вероятно, он собирается вызвать представителей местной власти. Лиззи, если Норби не может вернуть нас в наше время, попробуй перелететь в какое-нибудь другое место.

— Куда? — спросила Лиззи. — Корабль слишком большой, и на нем не спрячешься в тоннеле под парком.

— Подожди! — внезапно крикнул Норби. — Лети над Центральным парком, но помедленнее. Кажется, мои сенсоры частично работают. Я ощущаю… ощущаю присутствие Мака. Мне так сильно хотелось встретиться с ним, что я настроился на единственное время, когда могу видеть его уже взрослым, но еще до того, как он нашел меня. Я должен увидеть его…

— Ты не можешь этого сделать, Норби, — возразил Джефф. — Иначе ты изменишь собственную историю и все, что с нами происходило после знакомства с тобой. Я изменюсь, и Первый Ментор тоже!

Норби не обратил внимания на его слова.

— Он в парке. Лиззи…

— Я полечу туда, куда хочет Норби.

— Лиззи! — завопил Джефф. — Ты не разбираешься в путешествиях во времени! Ты не представляешь, как это опасно. Будущее, в котором мы живем, может необратимо измениться.

Но корабль Первого Ментора уже летел над Центральным парком, едва не касаясь вершин деревьев, чтобы не быть на виду у патрульных аэрокаров.

— Он катается в пруду на лодке, — с восторгом прошептал Норби. — Ты узнаешь его, Лиззи?

— Да, Норби. Это наш Моисей Мак-Гилликадди, когда он был моложе.

Лиззи опустилась почти к поверхности озера, рядом с лодкой. Мак-Гилликадди не мог видеть тех, кто сидел внутри, но он улыбнулся и помахал рукой.

— Эй, Космическое Командование! — крикнул он. — Что-нибудь ищете?

Первый Ментор схватил Норби за руку.

— Ты не должен отвечать, Норби! Ты не можешь выйти из корабля и встретиться с ним.

— Знаю, — ответил Норби. — Я же не полный идиот. Мне известны Законы Роботехники, и я не могу причинять вред человеческим существам, даже если бы мне этого хотелось. Джефф, я хочу попросить тебя об одной услуге. Пожалуйста, высунься из воздушного шлюза, познакомься с Маком и попробуй выяснить, женат ли он и собирается ли он иметь детей.

— Какой в этом смысл? — спросил Джефф.

— Еще не знаю, — ответил Норби. — Но хотя я не могу попросить Мака помочь мне, возможно, я смогу помочь Мерлине в нашем времени.

Джефф высунулся из воздушного шлюза и помахал Мак-Гилликадди. Будущий космолетчик и изобретатель подгреб ближе. Его добродушное лицо напоминало лицо его внучки Хеди; правда, он был гораздо моложе. Стоял прохладный весенний денек. Вишни еще только начинали распускаться, зато нарциссы были в полном цвету. Мак носил мешковатый свитер и потертые джинсы.

— Ты выглядишь слишком юным для космолетчика, — заметил он.

Джефф с трудом сглотнул и попытался представить себе поведение Фарго в подобных обстоятельствах. Фарго бы устроил настоящее представление и заставил других поверить ему.

— Я кадет Космической Академии, — ответил он, радуясь, что ему не пришлось лгать. — Мы проводим небольшое исследование…

— Если вы расспрашиваете манхэттенцев о перспективах присоединения к Федерации, то я «за», целиком и полностью. Обитателям маленького острова глупо думать, будто они могут справиться в одиночку, когда вся Солнечная система уже давно объединилась. Поначалу власти хотели получать деньги от туризма и прочей ерунды, но затея провалилась, и теперь федералы обвиняют в этом нас. Скажи своим начальникам, что как только мы присоединимся к Федерации, я стану лучшим космолетчиком-исследователем во всей системе. Недавно я купил подержанный космолет и…

— Наше исследование имеет другую направленность, сэр. Это нечто вроде опроса людей, не занятых полный день на основной работе. Сейчас же не выходной день, не так ли?

— А разве ты сам не знаешь?

— Вообще-то мы только что прилетели…

— Что ж, ты угадал. Сейчас понедельник, но я не пошел на работу. Обычно я работаю в компании по производству роботов, однако сегодня у меня праздник. Мне хочется немного побыть в одиночестве и подумать о делах, которые я хочу совершить, о своих новых изобретениях… Вы меня понимаете? Заняться планами на будущее.

— А что вы празднуете? Это какой-то местный праздник?

Мак рассмеялся.

— Нет, мой личный. Вчера моя жена родила нашего первого ребенка, девочку. Мы назвали ее Мерлиной, потому что она просто чудо как хороша. Я присутствовал при родах.

— Примите мои поздравления, сэр. Похоже, вы счастливы, что у вас родилась дочь.

— Да я просто в восторге! Это именно то, чего я хотел. Я позабочусь о том, чтобы у Мерлины было все самое лучшее, что нужно для жизни. Буду летать по Солнечной системе и искать сокровища, которые принесут ей счастье.

— Замечательно, сэр. Но теперь нам пора лететь дальше. Сегодня в парке холодновато, и людей совсем немного. Мы продолжим наше исследование в центральной части города.

— Так что это за исследование? Вы так и не сказали.

— К сожалению, оно касается только тех людей, которые имеют собственный бизнес, — ответил Джефф.

— Возвращайтесь через годик-другой, тогда я вам подойду.

— Всего хорошего, мистер.

— И вам тоже, кадет.

Джемианский корабль взмыл в небо и спрятался за облаком. Норби уселся за приборной панелью и закрыл глаза.

— Я никак не могу сосредоточиться! — простонал он через несколько минут. — Все время думаю о Маке и Мерлине. Он очень любил ее.

— Большинство отцов любит своих новорожденных детей, — заметил Джефф.

— Но Мак был особенным. Он действительно хотел дать ей все самое лучшее. Может быть, он немного перестарался, то и дело отправляясь в новые экспедиции и изобретая новые приборы. Он так много времени проводил вдали от дома, что Мерлина выросла замкнутой и эгоистичной, но Мак этого не замечал. Он любил ее, невзирая ни на что, и желал ей добра.

— Может быть, — сказал Джефф. — Но мы должны попасть домой.

— Да, — согласился Первый Ментор, присоединившись к Норби за пультом управления. — Ты сосредоточься на нашем времени, Норби, а я помогу тебе. Мы должны вернуться: это единственный способ найти Других, с которыми вы знакомы.

— Взгляните на смотровой экран, — сказала Лиззи. — Приближаются три патрульных аэрокара, все с красными мигалками. В мое время на Манхэттене это означает, что я нарушила правила дорожного движения — например, превысила скорость. Но сейчас-то я ничего такого не делала!

— Оставайтесь на месте! — загремел голос из усилителя, подхваченный сенсорами корабля. — Несмотря на необычную форму вашего судна, оно имеет опознавательные знаки Космического Командования. Ваш проход через службу инопланетной иммиграции нигде не зарегистрирован. Вы нарушили воздушное пространство Международной Территории Манхэттен, и нам придется отбуксировать вас в…

— Быстрее! — закричал Джефф. — Уходите в гиперпространство, пока они не захватили нас буксирным лучом!

Первый Ментор не колебался ни минуты. Корабль нырнул в облако, уклоняясь от патрульных аэрокаров, а затем облачная пелена сменилась куда более зловещей серой мглой гиперпространства.

— Мы оторвались от них, — сказал Первый Ментор.

— Мне здесь не нравится! — захныкала Лиззи. — Если это и есть гиперпространство, то у меня от него бегут мурашки по всем электрическим схемам. Я манхэттенское такси, и хочу вернуться в свое родное время и место!

— Мы все этого хотим, Лиззи, — сказал Джефф. — Норби, мы переместились во времени?

— Не знаю. Я пытался, но сейчас от меня мало толку.

— Джефф Уэллс, сэр!

— Да, Лиззи?

— Я знаю, что этот корабль принадлежит Первому Ментору, но он робот, а я запрограммирована считать своими хозяевами людей. Поэтому сначала я должна доложить вам, сэр…

— О чем доложить?

— Я стараюсь прочитать показания сенсоров, но, судя по всему, они не работают в гиперпространстве. Тем не менее я могу почувствовать, если что-то прикасается к корпусу. Докладываю, сэр: что-то прикрепилось к воздушному шлюзу этого корабля с внешней строны!

— Джефф Уэллс, сэр! — воскликнула Лиззи. — Кто-то обращается ко мне через корпус корабля на иностранном языке… о, как странно! Почему я понимаю его?

— Потому что ты подключена к бортовому компьютеру, который понимает джемианский язык, — пояснил Норби. — Не будь глупышкой и передай нам, что ты слышишь.

— Конечно, я могу показаться глупой, но не забывай, что я — всего лишь манхэттенское такси. Я ничего не знаю…

— Лиззи, что они тебе сказали? — спросил Джефф.

— Я попробую подключить сенсоры на корпусе корабля к нашим микрофонам, — сказал Первый Ментор. — Лиззи слишком расстроена и не может функционировать как следует. А что, большинство манхэттенских такси похожи на нее?

— Не отвечайте ему, мистер Джефф Уэллс, сэр. Пожалуйста!

Джефф улыбнулся, несмотря на свое беспокойство, и стал ждать. Когда из микрофона послышался знакомый голос, его сердце радостно подпрыгнуло в груди.

— Норби? Ты находишься на этом незнакомом корабле? Я ощущаю мысленный контакт, но что-то не в порядке. Контакт не такой прочный, как обычно. Ты поврежден? Тебя захватили в плен?

— Рембрандт! — Норби захлопал в ладоши от восторга. — Переходи к нам на борт, если можешь. Мы откроем воздушный шлюз.

Когда Другой вошел в рубку, он выглядел точно так же, как во время своей последней встречи с Джеффом, но, разумеется, это ни о чем не говорило. Другие почти не меняются с возрастом, пока не доживают до глубокой старости.

— Мы все объясним, Рембрандт, — сказал Джефф. — Но сначала скажи, сколько прошло времени с тех пор, как мы последний раз виделись?

— Кажется, это было несколько ваших месяцев назад, — ответил Рембрандт. — Ты сдал экзамены и отправился в отпуск. Сейчас у тебя тоже отпуск?

— Нет, у меня выдалась свободная неделя между семестрами, и я готовился к следующему экзамену. Но потом мы с Норби столкнулись с серьезной проблемой, и теперь нуждаемся в помощи.

— Я сам объясню, Джефф, — Норби потянулся к одной из нижних рук Рембрандта. — Я сделаю это быстро, телепатически!

Секунду спустя Норби убрал руку и принялся горестно раскачиваться на своих телескопических ногах.

— Я не могу! Мне по-прежнему как-то удается путешествовать во времени, и Рембрандт чувствует мое присутствие на огромном расстоянии, но я не могу общаться ним телепатически, как раньше.

— Тогда это сделаю я, — сказал Джефф. — Но только вслух. Мои телепатические способности недостаточно хороши, чтобы дать Рембрандту связный отчет о событиях. В сущности, я вообще не уверен, что смогу связно говорить.

Джефф вернулся на джемианский корабль с пакетом инопланетных деликатесов и подарком Рембрандта: пятью маленькими бриллиантами. За деньги, вырученные от их продажи, можно было оплатить таксомоторной компании ущерб, связанный с потерей Лиззи. На сердце у Джеффа было тяжело. Проблема Норби казалась неразрешимой, и Рембрандт не проявил желания изучить таинственное ружье.

— Тебе не следовало говорить Рембрандту о том, как оно повлияло на тебя, — сказал Норби, выслушав рассказ Джеффа. — Похоже, Другие очень болезненно относится ко всему, что может снова уподобить их своим предкам.

— У Рембрандта были причины для беспокойства. Его собственный дед чуть было не вернулся к более примитивному состоянию. Фактически, дед Рембрандта был инопланетным коллегой твоего Мака: он исследовал космос в поисках сокровищ и всего остального, что могло ему пригодиться.

— В таком случае, почему бы нам не вернуться в прошлое и не встретиться с дедом Рембрандта? Особенно если он первым нашел ружье. Он может рассказать нам, как пользоваться ружьем, или даже вылечить меня.

— Нет, Норби. С тех пор, как Мерлина выстрелила в тебя, мы путешествуем во времени либо случайно, либо под влиянием твоих эмоциональных импульсов, твоего желания видеть Мака. Да, тебе удалось перебросить корабль в наше время, чтобы мы могли встретиться с Рембрандтом, но уверен ли ты, что можешь держать свою способность под контролем?

Норби немного подумал и заморгал.

— Возможно, мне просто хочется путешествовать во времени, потому что теперь я больше не способен ни на что иное. Если бы дед Рембрандта мог помочь…

— Я почему-то сомневаюсь в этом. Конечно, он мог отправить ружье на Джемию. Мы считали, что оно предназначалось для Менторов, но не исключено, что ему просто хотелось избавиться от опасного предмета.

— Или даже хуже того. К тому времени Другие уже перестали вмешиваться в жизнь на обитаемых планетах, и он мог чувствовать себя виноватым за свои прошлые дела: например за то, что он создал Менторов и позволил им цивилизовать джемианских дракониц. Мы с тобой любим Джемию такой, какая она есть сейчас, но Другие действительно вмешались в жизнь ее обитателей.

— Выходит, дед Рембрандта послал ружье Менторам как «предмет искусства», чтобы они попытались выяснить принцип его действия, и при этом, возможно, уничтожили друг друга? Но это же ужасно!

— Возможно, это неправда, Джефф.

— Мы не можем знать наверняка. И думаю, нам нельзя спрашивать у деда Рембрандта, поскольку сам вопрос может изменить историю Других. А также прошлое Джемии и Первого Ментора, не говоря уже о нас с тобой. Это слишком опасно, Норби.

— Ты прав, Джефф. Мы с тобой уже давно решили не путешествовать во времени без крайней необходимости. Слишком много ошибок и недоразумений произошло из-за этого. Будем придерживаться правил, даже если это означает, что я навсегда останусь обычным, заурядным роботом.

Джефф обнял его.

— Прекрати, Норби. Не сдавайся. Мы найдем способ вылечить тебя.

— Лучше я буду работать на Джемии, со своим отцом. Со временем он придумает, как создать для меня новые таланты, и тогда я вернусь к тебе, Джефф.

— В самом деле? К тому времени я могу состариться или вообще умереть. Разумеется, если ты и останешься со мной, то я когда-нибудь умру — ведь я всего лишь органическое существо с ограниченным сроком жизни. Тогда ты отправишься на Джемию и будешь жить с Первым Ментором. Но мне очень хочется, чтобы ты оставался со мной, пока я жив. Пожалуйста, Норби, разве тебе нужно уходить сейчас?

Джефф пытался удержаться от слез, но это давалось ему с трудом.

Норби закрылся. Его голова втянулась в корпус, шляпа наглухо захлопнулась. Его руки и ноги вползли внутрь, и он превратился в серебристый бочонок, на котором когда-то была наклеена этикетка «Гвозди Норба».

Джефф ждал, понимая, какая борьба сейчас происходит в сознании Норби. Он вспоминал, как возвращался на такси из Дома Хиггинсов, держа на коленях робота, которого он считал мертвым. Лиззи сказала ему, что миссис Хиггинс стреляла в нее из ружья, чтобы полиция не могла выведать информацию о ее охотничьих поездках. В мозгу Джеффа снова зазвучали слова Лиззи…

— Лиззи! — крикнул он. — Ты слышишь меня?

— Не надо кричать, мистер Джефф Уэллс, сэр. Я слышу все, что происходит в моем такси… то есть, на борту этого корабля.

— Я хочу, чтобы ты подтвердила…

— Сэр, я слышала, как Норби сказал вам, что хочет отправиться на Джемию и поселиться там. Я тоже отправлюсь туда вместе с кораблем Первого Ментора. Поскольку теперь у меня есть гипердвигатель, я буду рада возить вас и Норби в гости друг к другу.

Голова Норби высунулась наружу.

— Не вмешивайся, Лиззи! Это касается только нас с Джеффом. Тебе не следовало подслушивать наш разговор.

— Но я ничего не могла поделать, Норби! Первый Ментор сейчас сидит в своей каюте. Должна ли я попросить, чтобы он выключил аудиосенсоры в том помещении, где вы находитесь?

— Подожди, Норби… — начал Джефф.

— Отключи сенсоры! — завопил Норби.

— Нет! — Джефф взял Норби на руки, подошел к каюте Первого Ментора и постучался. Когда большой робот открыл дверь, Джефф обратился к нему:

— Давайте все соберемся в рубке. Я хочу задать Лиззи важный вопрос и хочу, чтобы вы присутствовали при этом.

Они прошли в рубку.

— Лиззи, подумай как следует, — сказал Джефф. — Когда я впервые ехал с тобой из Дома Хиггинсов после того, как миссис Хиггинс выстрелила в Норби, ты сказала, что она использовала ружье, чтобы удалять из твоей памяти информацию о своих поездках. Потом я спросил, не идет ли речь о тех поездках, когда она стреляла в роботов, и ты сказала…

— Я сказала, что благодаря усилиям миссис Хиггинс я ничего не помню о тех поездках.

— Нет, Лиззи, ты выразилась иначе. Пожалуйста, поройся в своих банках данных и найди точные слова.

— Мои банки данных весьма скудны, сэр, но после того, как Мак-Гилликадди изменил меня, они могут накапливать больше информации, чем обычные программы, встроенные в манхэттенские такси. Думаю, он ввел новые микропузырьковые компоненты, увеличившие объем моего мозга, но обычные компоненты не могли бы наделить меня характером, ощущением себя как личности…

— Кончай, Лиззи! — Норби высунул свои конечности и топнул ногой. — Повтори, что ты говорила Джеффу в тот вечер!

— Я сказала: «У меня более нет доступа к воспоминаниям об этих поездках. Мне нравятся дети миссис Хиггинс, но…»

— Достаточно, Лиззи, — быстро сказал Джефф.

— И все? — Норби издал скрежещущий звук. — Какая нам польза от этого?

Первый Ментор кивнул Джеффу.

— Я понимаю. Все дело в слове «доступ». Лиззи, ты хочешь сказать, что воспоминания по-прежнему хранятся в твоем сознании, но лишь доступ к ним заблокирован?

— Конечно, — простодушно отозвалась Лиззи. — Разве никто этого не понимал? Норби, неужели ты думаешь, будто твои таланты действительно уничтожены, а не заблокированы?

— Ты, идиотское такси…

— Послушай, Норби, я прекрасно знаю, что у меня маленький мозг. Я же не гений, как ты.

— Ну что ж, — произнес Норби и подбоченился, как маленький серебристый Наполеон. — Уж какой есть!

— В любом случае, нам не придется заново восстанавливать таланты Норби, — примирительно сказал Джефф. — Все, что нам нужно сделать, — удалить блок, не позволяющий ему пользоваться этими талантами.

— Это гораздо проще, — согласился Первый Ментор.

— Проще? — переспросил Норби. — И как же вы собираетесь разблокировать мои удивительные таланты?

Все промолчали. Двое роботов и человек некоторое время озадаченно смотрели друг на друга, но тут послышался голосок Лиззи.

— У меня есть предложение.

— Какое? — спросил Норби.

— Я уже осуществила его. Я передала по гикому запись всего, что было сказано здесь за последние пять минут.

— Трансляция в гиперпространстве невозможна, — произнес Первый Ментор.

— Возможна, если два корабля состыкованы друг с другом.

В следующее мгновение из воздушного шлюза появился улыбающийся Рембрандт.

— Интересное открытие, — сказал он. — Значит, таланты Норби просто заблокированы, а не утеряны? Я не хотел поощрять вас к использованию ружья или испытывать его собственноручно, так как боялся, что в следующий раз оно может вообще разрушить разум Норби. Но теперь, когда мы знаем, что ружье на самом деле не уничтожает…

— Если доверять крошечным мозгам Лиззи, — вставил Норби.

— Я готов отправиться с вами на Землю, — сказал Рембрандт. — Я готов осмотреть ружье, но пользоваться им должен ты, Джефф. Норби твой робот.

— Вы готовы к выходу из гиперпространства? — спросила Лиззи. — Честно говоря, мне нравится отдавать распоряжения этому глупому бортовому компьютеру!

— Давай, Лиззи, — разрешил Первый Ментор. — Введи точные координаты крыши дома братье Уэллсов.

— Готово, — откликнулась Лиззи. — И можете быть уверены: я не опущу эту махину на крышу, не убедившись сначала, что внизу никого нет!

— Беспокоиться? С какой стати я должен был беспокоиться? Я всего лишь разрабатывал самый сложный сюжет, когда-либо будораживший писательское воображение, не говоря уже об изысканном описании бурной любовной сцены, то и дело выходящей за границы…

Фарго перевел дух и мрачно уставился на своего младшего брата.

— Поскольку я не мог подняться на крышу и выяснить, почему ты так и не вернулся после разговора с Лиззи, мне пришлось обратиться за помощью.

— Меня не было лишь несколько часов, — успокоил его Джефф, осторожно отхлебнув из чашки горячего душистого чая «Эрл Грей». — Я бы дал тебе знать, но, как я уже объяснил, мы были очень заняты.

Было уже слишком поздно что-либо скрывать от Хеди Хиггинс и Лео Джонса, которые сидели рядышком на кушетке и уже успели оправиться от первого изумления.

Хеди улыбнулась Рембрандту.

— Вы, Другие, так непохожи на нас, и однако мы чувствуем себя спокойно в вашем обществе, — сказала она.

— Это товарищество по разуму, мисс Хиггинс, — произнес Рембрандт на Универсальном Земном языке с сильным манхэттенским акцентом (он прошел ускоренный курс обучения на джемианском корабле, но на его произношении сказывалось влияние Лиззи.) — Я готов признать, что такое товарищество образуется проще и быстрее, если разные виды обладают двусторонней симметрией тела, ходят на двух ногах и дышат одинаковым воздухом, — Рембрандт улыбнулся и добавил: — Я поражен красотой Земли и разнообразием культур вашей цивилизации.

— Если вам понравился видеокуб, который вы посмотрели, то вам должна понравиться и наша музыка, — сказал Лео. — Я только что узнал, что Хеди поет в хоре, и собираюсь присоединиться к ней.

— У Лео чудесный баритон, — заметила Хеди. Они улыбнулись и придвинулись друг к другу. Было очевидно, что несмотря на всю необычность обстановки, Лео и Хеди сейчас гораздо больше увлечены друг другом, чем окружающими.

Джефф нетерпеливо ерзал на своем месте. Мысли о Норби не давали ему покоя — особенно твердое намерение робота отправиться на Джемию, если излечение окажется невозможным.

— Вы знаете, где ваша мать нашла ружье, из которого она стреляла в Норби? — спросил он.

— Я спросила ее на следующий день. Она сказала, что ружье лежало в трубке. Когда я спросила «в какой трубке?», она ответила «в той, что сейчас за мной» и отказалась объяснять, что это значит. Большую часть времени она вообще молчит. Мы с Горацием очень беспокоимся за нее. Мы вызывали врача, и он сказал, что она не больна, а только впала в глубокую депрессию. Но от лекарств ей только становится хуже, и она не хочет принимать их.

— Трубка, — задумчиво повторил Норби. — Что-то, имеющее цилиндрическую форму. Должно быть, оно и удерживалось защелками за дверцей шкафа на корабле. Мак забрал трубку с собой и либо обнаружил там ружье, либо положил его туда потом.

— Хеди, вы отведете меня к своей матери? — спросил Джефф. — Я должен поговорить с ней, иначе мы не сможем выяснить, что это за трубка. Может быть, эта трубка где-то сохранилась, и инструкции лежат там. Хотелось бы изучить их, прежде чем экспериментировать с ружьем.

— Я пойду с тобой, Джефф, — сказал Рембрандт. — Я должен увидеть драконью скульптуру, сделанную моим дедом, и мне хочется прогуляться по вашему Центральному парку зимой.

Все принялись говорить одновременно. Фарго с жаром доказывал, что Рембрандту нужно оставаться в укрытии; Лео утверждал, что он не может обеспечить безопасность столь видного гостя; Норби кричал, что Рембрандт должен остаться с ним, а сам он никак не может идти в Дом Хиггинсов из опасения еще больше расстроить Мерлину; Джефф напомнил о том, что Другие не носят обуви, а в парке холодно и мокро. Но тут вмешалась Хеди.

— Думаю, галоши Фарго подойдут Рембрандту по размеру, — сказала она. — Я вылечу на такси, чтобы заранее подготовить свое семейство к приходу гостей. Пожалуй, я скажу, что друг Джеффа — актер, играющий в новом фильме о привидениях, который хочет посетить Дом Хиггинсов для вдохновения. Гораций обожает видеофильмы о домах с привидениями, а мама… что ж, она была актрисой и должна понять.

— Как Рембрандт сможет замаскироваться под актера, если у него четыре руки и три глаза? — спросил Фарго.

— Куда делась твоя предприимчивость, Фарго? — спросила Хеди. В ее глазах вспыхнул бойцовский огонь. Джефф вспомнил свою первую встречу с Хеди — отважной воительницей, разгонявшей злодеев своим зонтиком.

— Рембрандт может надеть лыжную маску, под которой Первый Ментор прятал свой третий глаз, — предложил Джефф. — Тогда он будет выглядеть просто странным лысым типом, особенно если он вдобавок наденет твою накидку, Фарго. Все будут принимать его за актера. Ты знаешь, как много картин сейчас ставится на Манхэттене.

— Тогда вам придется взять меня, — заявил Норби.

— Ты должен остаться дома, Норби. Пожалуйста, Первый Ментор, присмотри за ним!

— Да, Джефф. — За все это время Первый Ментор не проронил ни слова. Казалось, он благоговеет перед Рембрандтом, внуком того существа, которое создало джемианских роботов.

— Следует ли мне взять с собой ружье? — спросил Джефф. — Его вид может подтолкнуть Мерлину к нужным воспоминаниям.

Фарго выразительно пожал плечами:

— Это уже решайте вы с Рембрандтом. Я заметил, что он так и не попросил тебя показать ружье.

— Я рассказывал тебе, как оно подействовало на меня, — сердито проворчал Джефф. — Оно опасно!

— Ты много чего рассказывал, — небрежно заметил Фарго. — Но на меня это не произвело особенного впечатления. В твоем распоряжении находится самый замечательный робот во вселенной…

— Бывший, — поправил Норби.

— …и ты никогда не пользовался им для дурных целей и не обращался с ним как с обычной вещью. С какой стати ты должен вдруг потерять власть над собой и превратиться в злодея?

— Послушай…

— Этого не случится до тех пор, пока ты сам не захочешь, — твердо заключил Фарго.

— Фарго, я не… — Джефф помедлил. — Постой, о чем мне это напоминает? Я как будто пытаюсь вспомнить что-то очень важное, что-то связанное с ружьем…

Он сбегал в свою комнату, открыл ящик стола и вернулся с инопланетным ружьем, осторожно держа его на вытянутых руках.

— Это устройство имеет совершенно чуждый облик, — медленно произнес Рембрандт.

— Оно определенно сделано не на Земле и не в любой из колоний Федерации, — поддакнул Лео.

— Думаю, Рембрандт имеет в виду, что ружье не было сделано Другими, — сказал Норби. — Джефф, как ты реагируешь на него сейчас?

Джефф замер.

— Подождите. Пожалуйста, все помолчите минутку!

Он закрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях.

Он как будто держал в руках нечто, обладающее огромной силой, однако эта сила была неопределенной… Нет, более того! Неожиданно Джефф понял, что сила зависит от личности того, кто держит ружье в своих руках. Он мог управлять мощностью импульса и… да, воздействием ружья, если бы знал, как это делается. Но самое странное заключалось в том, что он уже испытывал подобное ощущение раньше, особенно в детстве, хотя сейчас он не мог вспомнить, при каких обстоятельствах.

— С тобой все в порядке, Джефф? — спросил Норби.

— Мне так хочется вспомнить! Сила… огромное удовлетворение… огромное счастье…

— Джефф! — Лео тряс его за плечо. Джефф открыл глаза.

— А? Нет, все в порядке.

— Наверное, будет лучше запереть эту проклятую штуку в ящике стола, — озабоченно произнес Фарго. — У тебя такой вид, словно ты нашел волшебное кольцо, принадлежавшее древним богам.

— Может быть, так оно и есть, — отозвался Джефф. — Или будет, как только я разберусь в своих ощущениях.

— Ты начинаешь беспокоить меня, — сказал Рембрандт. — Возможно, я совершил ошибку, отправившись в эту экспедицию.

Хеди встала.

— Джефф и Рембрандт, вам пора одеваться, — деловито сказала она. — Норби нуждается в помощи. Моя мама повредила его, и если у нее есть какие-то сведения о том, как ему можно помочь, мы должны постараться узнать их. Теперь, когда врач сказал, что физически она вполне здорова, я готова говорить с ней более решительно.

— Но как Гораций отреагирует на Рембрандта? — поинтересовался Лео.

— Думаю, он будет вне себя от восторга. Он покажет Рембрандту драконью скульптуру, а я тем временем отведу Джеффа к маме.

Мерлина Минн выстрелила в свой портрет. Джефф вырвал ружье из ее цепких пальцев, но было уже слишком поздно. Картина исчезла.

— Ха! — воскликнула Мерлина. — Теперь мне стало гораздо лучше. Этот портрет мучил меня с тех пор, как я увидела его. Уходите, незнакомцы! Теперь я освободилась от прошлого и могу умереть с миром.

— Мама, не умирай! — завопил Гораций. — Ты нужна мне! Когда Хеди выйдет замуж за мэра и уедет жить в Особняк Грэйси, я останусь совсем один. Пожалуйста, не покидай меня!

— И это все, что мне остается? — спросила Мерлина. — Старый дом, где гуляют сквозняки, да безмозглый сын, что несомненно повесит фотографию моего портрета в своей нелепой мастерской, которую вы словно дети пытались спрятать от меня?

Гораций разразился слезами и убежал в боковую комнату через холл.

— Мама, ты говоришь злые, несправедливые вещи, — сказала Хеди. — В сущности, ты ведешь себя как старая ведьма. Разве ты хочешь, чтобы я возненавидела тебя так же, как ты ненавидишь себя? Что, тогда можешь умирать в одиночестве. Гораций отправится со мной в Особняк Грэйси.

Мерлина фыркнула и направилась вверх по лестнице.

— Мисс Минн! — позвал Рембрандт.

— Что такое? Вы рассердились, потому что не получили обещанный портрет?

— Я хотел бы получить то, что от него осталось.

Мерлина откинула волосы со лба и высоко вздернула подбородок. На мгновение в ней промелькнуло что-то от величественной молодой женщины, играющей Медею в сцене убийства.

— Этого вы не получите. Хеди, повесь раму и холст на старое место. Каждый раз, когда я буду спускаться вниз, он будет напоминать мне, что я покончила со своим прошлым.

Когда Хеди повесила раму с пустым холстом, Джефф поднялся ближе к Мерлине с ружьем в руках. Она резко обернулась к нему:

— Что вы собираетесь делать, юноша? Угрожать мне этим ружьем? Бесполезно, оно не действует на людей. Я уже пыталась, много лет назад.

— Оно воздействует на людей, которые держат его в руках, — сказал Джефф. — Думаю, ваш отец был прав: вся разница в мыслях. Ружье реагирует на мысли и эмоции владельца.

— Нет, — прошептала Мерлина, заметно побледнев. — Я не верю тебе. Скажи мне, что это неправда.

Джеффу хотелось объяснить Мерлине, но так, чтобы не слишком ранить ее чувства. Его гнев улетучился, и теперь он жалел ее.

— Когда вы направили ружье на свой портрет, что вы чувствовали? — спросил он.

— Мне хотелось избавиться от него.

— Нет, мама, — сказала Хеди. — Твои эмоции были сильнее. Ты сказала, что ненавидишь портрет. Ты сказала, что хочешь, чтобы он умер.

— Вы думали, что уничтожив портрет, вы убьете и себя, миссис Хиггинс? — спросил Джефф.

— Да, — прошептала она. — Мне действительно хотелось умереть. Маленький робот был прав: я дурной человек. Я хотела умереть, но не смогла. Умер только портрет — та молодая, прекрасная и добрая женщина, которой я так и не стала.

Все молчали, глядя на Мерлину Минн. Джефф видел, что ее ненависть бесследно исчезла.

Прозвенел дверной звонок, и в холле снова появился Гораций.

— Я позвонил в квартиру Уэллсов и поговорил с братом Джеффа, — сообщил он. — Я подумал, что мы нуждаемся в помощи. Роботы уже пришли.

— Роботы! — повторила Мерлина и поднесла ладонь к губам.

— Вы не убили робота, сделанного вашим отцом, — сказал Джефф. — Но вы сильно повредили его.

Гораций распахнул дверь и впустил троих посетителей. Один из них немедленно подошел к Хеди.

— Хеди, любовь моя, — это был Лео Джонс. — Я не мог отпустить роботов одних. Пришлось объяснить полицейским, что они осуществляют новый проект городской мэрии. Фактически, нас дважды останавливали: один раз на перекрестке Пятой авеню, а второй — неподалеку от Дома Хиггинсов. Я должен поблагодарить свою дочь за бдительность нашей полиции.

— Кроме того, он не мог вынести разлуки с Хеди, — добавил Норби, как ни в чем не бывало подойдя к Джеффу. — Здравствуйте, миссис Хиггинс… то есть мисс Минн. Я могу помочь вам?

— Ты хочешь помочь мне после того, что я сделала с тобой?

— Да. Потому что я знаю, как сильно Мак любил вас.

— Ты так думаешь, потому что видел мой портрет на его корабле?

— Нет, мэм. Я ни разу не видел портрета на корабле. Он никому не позволял заходить в свою каюту. Но я знаю, и не спрашивайте, почему.

— Если бы я только могла поверить тебе!

— Мисс Минн, — сказал Джефф. — Вы выстрелили в портрет из ружья, и он исчез. Я думаю, что неизвестный художник, живший на отдаленной планете в далеком прошлом, изобрел это ружье как орудие для работы художника, вроде нашей кисти. Когда я держу ружье, я чувствую себя точно так же, как в детстве, когда мне подарили набор красок и кисточку для рисования. Я держал кисточку и чувствовал себя великим художником, думая о картинах, которые я могу нарисовать. Естественно, это чувство быстро прошло, поскольку художник из меня никакой. Зато Моисей Мак-Гилликадди был замечательным художником.

— Значит, это он нарисовал портрет.

— Он создал его из своих воспоминаний о вас, — ответил Джефф. — Или из мыслей о том, какой ему хотелось вас видеть.

— Тогда сам портрет был моим наследством, — прошептала Мерлина. — Перед своей смертью он пытался объяснить мне, какое оно ценное. Но он также произнес слово «истина», а портрет был ложью, потому что он не похож на меня.

— Но он знал, что вы можете стать похожей на портрет, — возразил Джефф. — Истина также заключается в наших возможностях.

— Измениться никогда не поздно, мама, — сказала Хеди.

— Поздно? — Мерлина выпрямилась, сверкнув глазами. — Я же дочь своего отца! Разумеется, еще не поздно! Я буду продолжать жить. Я буду хорошей матерью своим детям — доброй, ласковой и…

— Не переигрывай, мама, — предостерегла Хеди.

Мерлина рассмеялась.

— Возможно, я никогда не стану такой, как хотелось моему отцу. Но теперь, когда я знаю, что он любил меня, я попробую, — тут ее лицо снова приобрело трагическое выражение. — Боже, зачем я уничтожила портрет!

— Я размножу фотографии, — сказал Хеди. — У тебя и у Горация будут копии.

— Мне так не хватает отца… — Мерлина снова превратилсь в печальную старую женщину.

— Мисс Минн, — сказал Норби. — Теперь я понимаю, что это не одно устройство, а два: что-то вроде кисти и холста. Я хочу вам кое-что подарить. Джефф, пожалуйста, дай мне предмет, который мы называем ружьем.

Джефф передал ружье Норби, и робот направил его на пустую поверхность холста.

— Осторожнее, Норби, — сказал Рембрандт. — Оно может причинить тебе еще больший вред.

Норби не ответил. Он продолжал целиться, закрыв все четыре глаза. Потом его металлический палец нажал на переключатель, утопленный в задней части цилиндра.

Сначала ничего не произошло, но затем странная поверхность холста начала затуманиваться. Вскоре она, казалось, вскипела водоворотом красок и меняющихся форм.

— Что ты делаешь? — воскликнула Мерлина. — Показываешь мне ненависть, владевшую мною все эти годы?

— Нет, мэм, — ответил Норби. — Просто пытаюсь разобраться в своих воспоминаниях.

— Смотрите! — закричал Гораций. — Это же дедушка!

Дружелюбное, лукаво-ироничное лицо Моисея Мак-Гилликадди глядело на них с портрета. Он был не так молод, как во время своей встречи с Джеффом, но и не выглядел немощным стариком.

— Замечательный портрет, Норби, — одобрил Лео. — Ты сделал его с помощью ружья?

— С помощью своего воображения, — ответил Норби. — И своей любви к Маку. Это ружье служит проводником и усилителем энергии моих логических и эмоциональных контуров, а поверхность холста формирует образ, который я создаю.

Мерлина спустилась на лестничную площадку и прикоснулась к портрету своего отца.

— Я горжусь тем, что я его дочь. И я сохраню этот портрет, как самую большую драгоценность. Спасибо тебе, маленький Норби.

— Все хорошо, что хорошо кончается? — спросил Фарго, завершив свой десерт аппетитным красным яблоком. — Дом Хиггинсов теперь полон добра и света?

— Мы не решили проблему Норби, — напомнил Джефф. — Его таланты по-прежнему заблокированы. Я уже больше часа экспериментирую с ружьем, но ничего не получается.

— Скушай яблочко, — предложил Фарго. — И не надо так волноваться.

Первый Ментор и Норби удалились на крышу поговорить с Лиззи, пока биологические существа были заняты приемом пищи. Джефф был рад, что Рембрандт одобрил единственное блюдо, оказавшееся в тот вечер посильным для старенького кухонного компьютера: оладьи со сметаной. Его также радовало то обстоятельство, что Хеди и Лео остались ужинать с Мерлиной и Горацием. Им хотелось обсудить предстоящую свадьбу и планы на будущее.

— Я не могу понять, почему ружье (я по-прежнему думаю о нем, как о ружье) не работает, когда я изо всех сил думаю о заблокированных талантах Норби и нажимаю на спусковой крючок, — сказал Джефф.

— Послушай, человеческий мозг не может нормально функционировать, когда его одолевает беспокойство. Перестань дергаться и попытайся расслабиться.

— Может быть, ружье обладало ограниченным запасом энергии, и теперь он полностью использован? — предположил Рембрандт. — Боюсь, что мы с Первым Ментором не сможем разобраться в принципе действия его механизма. Оно совершенно чуждо как для людей, так и для Других.

— Что же нам делать? — воскликнул Джефф.

— Думаю, тебе остается принять Норби таким, какой он есть.

— Он сам не хочет принимать себя в таком виде, — возразил Джефф. — Он улетит с Ментором и будет надеяться, что когда-нибудь джемианские роботы сумеют починить его.

— Возможно, когда-нибудь это произойдет, — осторожно заметил Рембрандт.

— Я не сдамся, Рембрандт! Я всего лишь человек, и я еще молод, но я не отступлюсь от своего!

— Вы, люди, упрямые и смелые существа. Я восхищаюсь вами, — Рембрандт погладил зеленую шерстку Оолы, свернувшейся у него на коленях и громко мурлыкавшей.

— Ты художник, — сказал Джефф, стараясь сохранять ясность ума, несмотря на растущее негодование. — Ты сверхцивилизованное существо, поэтому тебе не составило труда оставить Мерлине Минн инопланетный холст, которому не место на Земле.

— Благодаря Норби этот предмет превратился в произведение искусства, стал объектом любви и уважения для человеческих существ, — ответил Рембрандт. — Без ружья портрет Мак-Гилликадди останется таким же, а это никому не повредит. Поэтому я счел возможным оставить инопланетный холст на Земле.

— Разумеется, — подтвердил Фарго, дожевывая яблоко. — Какой вред от холста, если ружье отсутствует?

— Картина, которая формируется на поверхности холста, показывает внутреннюю истину изображения. Мерлина не могла вынести истину — собственные неиспользованные возможности, которыми она пренебрегала. Но любовь Норби к Мак-Гилликадди привела к созданию портрета, который приносит радость.

— Это верно, — признал Джефф. — Но опасно ли ружье, даже если его использовать, так сказать, как кисть художника?

Рембрандт закрыл средний глаз и немного подумал.

— Конечно, я могу лишь догадываться, но вполне возможно, что мой дед не раз пользовался ружьем для создания картин на холсте. В таком случае, он должен был подметить два опасных аспекта, связанных с этим ружьем.

— Два? — спросил Фарго. — Мне кажется, единственная опасность заключается в том, что ружье может блокировать способности робота.

— Оно опасно также для биологических существ, — сказал Рембрандт. — Дело не только в ощущении силы, которое испытывал Джефф: любой художник должен испытывать сходные чувства, когда держит в руках орудие своего труда. Думаю, мой дед избавился от ружья, поскольку оно усиливает способность владельца творить, находясь во власти своих эмоций.

— Я понимаю, — медленно произнес он. — Если эмоции отрицательные, то произведение искусства может быть неприятным.

— Или гораздо хуже, — добавил Рембрандт. — Художник, владеющий таким орудием, должен пользоваться им лишь после глубокой медитации, полностью владея собой и отдавая отчет в своих действиях.

— Прямо мурашки бегут по спине, — признался Джефф. — Может быть, и хорошо, что энергия ружья истощилась. Я мог повредить Норби своим беспокойством, когда экспериментировал на нем.

— Иди-ка ты спать, Джефф, — предложил Фарго. — А утром мы попробуем подзарядить это проклятое ружье и помочь Норби.

— Но Рембрандт только что объяснил, как опасно…

— Замолчи и отправляйся в постель, юноша. Рембрандт, у меня есть видеокуб с картинами вашего тезки. Вы не хотели бы взглянуть на них?

— С большим удовольствием, если вы заберете Оолу. Она заснула и, судя по всему, охотится во сне за мелкими животными. Она то и дело вонзает когти в мои нижние конечности.

Джефф отправился в свою комнату, уверенный, что не сможет заснуть. С крыши доносились металлическое пение: Лиззи и Первый Ментор распевали в унисон довольно легкомысленную манхэттенскую балладу. Потом к ним присоединился еще один голос, сильно фальшививший. Это мог быть только Норби.

«Ему хорошо с ними, — подумал Джефф. — Они все отправятся жить на Джемию. Без меня».

Он чувствовал себя одиноким и покинутым, точно так же, как Мерлина Минн, но в его сердце не было ненависти.

— Я не буду таким, как она, — прошептал он. — Если так будет лучше, я разрешу Норби уйти с ними.

С этой мыслью он и заснул.

— До свидания, Рембрандт, — сказал Джефф. — Я рад, что убедил тебя взять ружье. Ты лучший художник, которого я знаю, и оно по праву принадлежит тебе.

— Сперва мои сородичи должны изобрести такой же холст, как тот, который нашел Мак-Гилликадди. Но думаю, это будет проще, чем изобрести ружье. Благодаря тебе и Норби, я больше не боюсь этого предмета. Я видел, что даже опасное оружие может быть использовано во благо, если с ним обращаться с любовью.

— Надеюсь, ты навестишь Землю еще раз и погостишь у нас подольше. Мы с Норби так много хотим показать тебе!

— Я вернусь, — Рембрандт улыбнулся. — И возможно, привезу с собой новые картины.

Джефф вернулся на джемианский корабль через воздушный шлюз и сразу же услышал бодрый голосок Лиззи:

— О’кей, мистер Джефф Уэллс, куда теперь? Отправляемся на Джемию и прощаемся с Первым Ментором?

— И с тобой тоже, Лиззи. Ты стала частью его корабля, не так ли?

— Мы недавно обсуждали эту тему с Норби. Мне очень хочется снова стать манхэттенским такси. Все эти путешествия в пространстве и гиперпространстве заставляют меня тосковать по Земле и старым, родным местам. И потом, мне очень не хватает Хиггинсов.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещал Джефф.