В квартире братьев Уэллсов ненадолго наступили мир и спокойствие. Даже манхэттенские такси на антигравах, проносившиеся снаружи, не слишком гудели. Норби, робот Уэллсов, уже в который раз тихо занимался починкой кухонного компьютера.

Маленькое бочкообразное тело Норби висело над полом, поддерживаемое его личным мини-антигравом. Его телескопические ноги были полностью втянуты, руки с двусторонними ладонями деловито двигались, а задняя пара глаз оставалась плотно закрытой.

Его друг и партнер, Джефферсон Уэллс, занимался уроками за кухонным столом. Для своих четырнадцати лет он был довольно высоким подростком. Иногда он чувствовал себя гораздо старше: слишком часто ему приходилось бороться с проблемами, порождаемыми роботом-путаником и старшим братом Фарго, с его неуемной тягой к приключениям.

В данный момент его старший брат находился в гостиной, готовясь вдребезги разбить хрупкое спокойствие и сделать невозможными любые попытки сосредоточиться.

Бим! Бам! Бум!

Норби мгновенно повернулся вокруг своей оси, и все его четыре глаза широко распахнулись. Купол его встроенной шляпы опустился, когда половинка головы втянулась в бочонок. Затем она снова вынырнула наружу и два сердитых глаза уставились на Джеффа из-под полей шляпы.

– Джефф! Скажи Фарго, что его барабанный бой расстраивает мои микроконтуры и логические цепи!

Бим, бум, бам, бам, трах…

– Елки-палки, снова я ударил по центральному! – донесся голос Фарго из гостиной.

Бим, бум, рамбл, рамбл, бам…

Когда пронзительный тенор Фарго присоединился к глубоким обертонам боя литавр, Джефф взял свои затычки для ушей. Он был уже готов вставить их, заглушив грохот барабанов и недовольное ворчание Норби, когда услышал телефонный звонок. Вскочив с места, он включил аппарат, стоявший на кухне. Внушительное лицо, заполнившее весь видеоэкран, было очень хорошо знакомо ему.

Хотя адмирал Борис Йоно и не обладал красотой Елены Троянской, но, судя по его виду, в его честь могло быть снаряжено куда больше кораблей. Так оно и было на самом деле.

– Кадет! – рявкнул глава Космического Командования. – Что это за ужасный шум?

– Фарго сочиняет концерт для тенора и ударных с оркестром. Он хочет быть уверенным в нашей победе в песенном конкурсе…

– Закрой дверь! Я не слышу, что ты говоришь.

Когда в кухне стало тише, Джефф повернулся к большому лицу, смотревшему на него с голографического экрана. В конце концов, адмирал обладал правом последнего слова в Космической Академии, и это в полной мере относилось к учебе Джеффа. Он был также тайным работодателем двадцатичетырехлетнего секретного агента по имени Фарли Гордон (Фарго) Уэллс, поэтому Джефф испытал облегчение, увидев широкую улыбку на угольно-черном лице Йоно.

Впрочем, улыбка быстро исчезла.

– Что? Вы проводите свой отпуск, готовясь к песенному конкурсу? Пустая трата времени!

– Да, сэр, – сказал Джефф. – Вы правы, сэр.

– Вы более чем правы, адмирал, – вставил Норби. – Я не одобряю пения, особенно когда мне не разрешают присоединиться к поющим.

– Ты фальшивишь, – заметил Джефф.

– Фальшивит или не фальшивит, пение не имеет отношения к данной ситуации, – пророкотал адмирал. – Я размышлял о нашей последней миссии на планете драконов…

– Джемия, – кивнул Джефф, которому нравились драконы – по крайней мере, маленькие и цивилизованные.

– …и у меня есть новая миссия для тебя и для Фарго.

– И для меня! – закричал Норби. – Они не могут обойтись без меня. Они даже не могут самостоятельно выбраться из Солнечной системы.

– Да, да, – успокоил его адмирал. – Ты отправишься с Джеффом куда угодно: это само собой разумеется. Норби, я хочу, чтобы ты взял Фарго и Джеффа на поиски людей, которых забрали с Земли во время ледниковой эпохи. Выясните, оставили ли Другие какие-нибудь данные на Джемии, которые могут открыть, куда забрали этих пропавших людей.

Джефф заколебался.

– Но, адмирал, вы не можете давать нам такое поручение во время нашего отпуска. Фарго всем сердцем настроен выиграть большой песенный конкурс Федерации. Даже если Норби снова сможет заставить «Многообещающий» работать на своем гипердвигателе, у нас нет времени на поиски. Не говоря о конкурсе, мне нужно через неделю вернуться в Академию.

– Это важнее, чем конкурсы или даже твоя учеба в Академии. Ученые Федерации так и не приблизились к разгадке секрета миниатюрного антиграва. В нашей лаборатории имеется джемианский антигравитационный вороткник, но мы до сих пор не выяснили принцип его работы. А поскольку мини-антиграв, похоже, является ключом к способности Норби путешествовать в гиперпространстве, то Федерация нуждается в нем. Иначе мы, земляне, окажемся заключенными в пределах своей Солнечной системы, лишенными преимуществ межзвездных путешествий.

– Мне хотелось бы рассказать вам, как я путешествую в гиперпространстве, – сказал Норби. – Но я этого не знаю. Мне очень жаль, что я не могу помочь вам, адмирал.

– Хмпф! – хмыкнул адмирал. – Иногда я сожалею о том, что храню твои секреты. Никто не знает о гипердвигателе Норби, кроме нас троих, Фарго, да той девушки из полиции, за которой он ухаживает. Никто не знает, что робот наполовину является инопланетным устройством с планеты Джемия, изготовленным огромными джемианскими роботами, которые, в свою очередь, были сделаны Другими. Наш долг перед Федерацией – найти…

– Но даже джемианские роботы не знают, как им воссоздать особенные таланты Норби, – перебил Джефф. – Старый космолетчик Мак-Гилликадди случайно пробудил их, когда нашел инопланетные детали Норби на одном из астероидов.

– К этому я и клоню, – кивнул адмирал. – Другие явно имели гипердвигатель, и если мы не можем сравниться с ними в изобретательности, то обязаны искать всех, кто мог иметь контакты с ними. Поэтому, кадет, отправляйтесь на поиски пропавших людей.

Джефф неожиданно осознал, что в гостиной стало очень тихо. Неужели Фарго тоже слушает?

– Разве Другие в самом деле посещали Землю? – спросил он, пытаясь потянуть время.

– Разумеется, – ответил адмирал. – И доказательством тому служит Оола, твое Многоцелевое Домашнее Животное. Ее вывели генетическим путем из пещерных медведей и саблезубых тигров ледниковой эпохи. К счастью, конечный результат оказался значительно меньше оригиналов. К тому же ты сам рассказывал мне легенду джемианских роботов о том, что предки Оолы и какие-то человеческие существа с Земли были взяты Другими для эксперимента и переправлены на неизвестную планету.

Джефф огляделся.

– Где Оола, Норби?

– Под кроватью в спальне. Или на кровати, с головой под подушкой. Она не любит шума. Я не удивлюсь, если она вырастит вокруг себя кожаный кокон и погрузится в спячку.

Услышав тихое «Ш-шш!», Джефф скосил глаза и увидел красивое лицо Фарго, выглядывавшее из-за угла. Фарго приложил палец к губам, оставаясь вне поля зрения адмирала.

– Кадет, вы слушаете меня? – нахмурившись, спросил Йоно. – Повторяю: я хочу, чтобы вы нашли этих пропавших людей. Помимо всего прочего, их могли поработить, а принимая во внимание моих африканских предков, я испытываю особое отвращение к рабству. Все понятно?

– Да, сэр.

– В таком случае, всего доброго и удачи вам, – это прозвучало как приказ.

Когда экран погас, Джефф вздохнул.

– Почему меня всегда посылают на задание, когда я собираюсь заняться чем-то еще?

– Мы полетим оба, – поправил Фарго, барабаня пальцами по стене. – Быстренько найдем пропавших людей и вернемся к началу конкурса. Никаких проблем.

Джефф раздраженно пробежал пальцами по своим кудрявым каштановым волосам. Его брат не мог устоять перед приключениями, равно как и представить себе, что при этом придется столкнуться с трудностями.

– Фарго, как мы можем «быстренько» слетать туда и обратно, если мы не знаем, где они находятся?

– Я попробую выяснить, – с важным видом произнес Норби. – Пока вы с Фарго будете готовить «Многообещающий», я слетаю на Джемию и поищу в банках памяти главного компьютера данные о пропавших человеческих существах.

– А пока что ты даже не починил кухонный компьютер, – пожаловался Джефф. – И сегодня вечером мы снова останемся без ужина.

– Компьютер я тоже починю. Держи салатницу: великолепно приготовленный салат уже в пути!

Джефф прыгнул вперед вместе с салатницей как раз вовремя, чтобы получить в лицо поток зелени с приправами.

– Ты выдал салат не в том направлении, Норби! Воронка должна указывать вниз, а не вверх.

Фарго исчез: так бывало всегда, когда предстояла какая-нибудь уборка. Но пока Джефф выбирал салат из своих волос, маленькое зеленое животное, напоминавшее кошку, прокралось на кухню и потерлось о его ногу.

– Мурр!

– Все твое, Оола, – устало сказал Джефф. – Кушай на здоровье.

Хотя предки Оолы принадлежали к плотоядным хищникам, сама она была вегетарианкой и особенно обожала салат, даже лежащий на полу. Пока она подбирала лист за листом, Норби, послуживший виновником катастрофы, вытянулся на телескопических ногах между двумя кучками зелени.

– Это была всего лишь маленькая ошибка, Джефф, – кающимся тоном произнес он. – Но я приношу большие извинения. Пожалуй, мне следует отправиться на Джемию немедленно, пока я еще чего-нибудь не испортил.

С этими словами он спрятался в бочонок, поднялся на своем антиграве и неожиданно исчез.

Внезапные исчезновения Норби всегда немного нервировали Джеффа. Гиперпространство – основа материи вселенной, и существует повсюду, поэтому туда можно попасть из любой точки. Но сопутствующее исчезновение из нормального пространства производит обескураживающее воздействие на зрителей.

За ужином Оола угрожающе урчала, пока Джефф ковырялся вилкой в тарелке.

– Не беспокойся, – сказал Фарго. – Она немного не в себе, съев порцию салата, предназначавшуюся для двоих человек.

– Я беспокоюсь не о ней, а о Норби. Я забыл сказать ему, чтобы он поскорее возвращался. Может быть, он рассердился за то, что я накричал на него. Может быть, он захочет остаться на Джемии вместе с роботами.

– Норби наполовину землянин, и он вернется, – твердо сказал Фарго.

– Если он не вернется, нам придется отправиться за ним.

– Боюсь, это невозможно – во всяком случае, до тех пор, пока ученые Флота не изобретут гипердвигатель.

Урчание Оолы перешло в отрыжку, и вскоре она решила отправить часть съеденного салата обратно на пол.

– На этот раз убирать будешь ты, – проворчал Джефф. – Робот-уборщик работает лишь изредка, с тех пор как Норби покопался в его механизме.

– Ладно, – согласился Фарго. – Но давай оставим Оолу дома. Мы найдем сиделку для кошки.

– Шутишь? Любой, кому придется кормить ее, вскоре обнаружит, что Оола с легкостью превращается в любое животное, о котором он может подумать. И кто поверит, что кошка может быть вегетарианкой. Чиновники из зоопарка заберут ее, и мы никогда не увидим ее снова.

– Тогда нам придется следить за ее склонностью к перееданию, – заключил Фарго, с неохотой принимаясь за работу.

На следующий день, хотя Норби так и не появился, Фарго и Джефф продолжали подбадривать друг друга заверениями, что он может вернуться в любую минуту. Вместе с тем они продолжали готовить «Многообещающий», который (по специальному разрешению городских властей, выданному под давлением адмирала) стоял на крыше их многоквартирного дома.

Когда Джефф перенес остатки припасов, дверь на крышу распахнулась, и появилась возлюбленная Фарго. Лейтенант полиции Олбани Джонс, прекрасная и невероятно храбрая блондинка, была одного возраста с Фарго. («Какая неудача», – думал Джефф, втайне обожавший ее на свой застенчивый манер).

– Привет, Олбани, – крикнул Фарго. – Поднимайся на борт. Джефф, ты не забыл, что я пригласил Олбани отправиться с нами? Вообще-то, нам нужно сопрано, но ее контральто тоже может послужить заменой.

– Большое спасибо, – саркастически отозвалась Олбани. – Очень интересно служить чему-то заменой, – она забросила свой чемоданчик в воздушный шлюз «Многообещающего». – А где Оола?

– Она в квартире, выздоравливает от расстройства желудка, – ответил Джефф. – Я рад, что ты пришла, Олбани. Ты – единственная, кто может удержать Фарго в узде. Ведь через неделю мне нужно вернуться.

– Не слушай этого нытика, Олбани, – жизнерадостно произнес Фарго. – Мы вернемся гораздо раньше, как раз к началу песенного конкурса.

– А куда мы отправляемся? – поинтересовалась Олбани.

– Никуда, если Норби не появится, – буркнул Джефф.

– Пошли, я все объясню, – предложил Фарго.

Качая головой, Джефф подошел к двери и чуть не столкнулся с Йоно. Адмирал был в парадном мундире с медалями, бренчавшими на его широкой груди, и держал в руке большой чемодан.

– Ну что, кадет? – громыхнул он. – Твой робот еще не вернулся? Нам нужно поторапливаться.

– Но, адмирал…

– Я решил присоединиться к команде. Поскольку вы с Фарго сироты, вам нужен кто-нибудь постарше и поумнее для компании. Вас нельзя оставлять без присмотра.

– Но считается, что за мной присматривает Фарго…

– В таком случае, ты понимаешь, что я имею в виду, – с улыбкой заметил Йоно.

– Да, сэр. Добро пожаловать на борт. Олбани Джонс тоже летит вместе с нами.

– Ага, – Йоно улыбнулся еще шире. – Тогда на борту будет как минимум два здравомыслящих человека. Кстати, я принес с собой кое-какие музыкальные записи – для практики во время выполнения нашей миссии. По некоторому размышлению, я решил присоединиться к вашей группе для песенного конкурса. Вам нужен бас.

– Это верно, – признал Джефф. – Сейчас у меня баритон, но мой голос то и дело ломается. Вы будете полезным добавлением к нашему ансамблю, адмирал.

Они поднялись на борт «Многообещающего».

– Что у вас там? – осведомился Йоно, глядя в тускло освещенный угол рубки. – Морские черепахи?

– Это мои литавры, – сказал Фарго. – Я еще не установил их, зато теперь смогу настроить на ваш бас, адмирал. Возможно, мой шедевр для тенора и ударных можно переделать для квартета.

Без всякого предупреждения в рубке стало значительно теснее, когда в ее центре неожиданно появился металлический бочонок с маленькой зеленой драконицей. Джефф издал радостное восклицание.

– Я вернулся, – сообщил Норби. – Моя миссия завершена. Я обнаружил координаты планеты, где предположительно находятся пропавшие земляне. Остается лишь скормить эти координаты компьютеру «Многообещающего», и можно лететь.

– Но почему ты привел с собой Заргл? – спросил Фарго. – Разумеется, мы рады ей, но…

– Я не полечу с вами, – успокоила его маленькая драконица, развернув свои кожистые зеленые крылья и перелетев (с помощью джемианского антигравитационного воротника) на массивное плечо Йоно. Перейдя на джемианский, поскольку земной язык давался ей еще с трудом, она добавила:

– Я спросила Норби, не могу ли я остаться в вашей квартире, пока вас не будет. Я хочу попрактиковаться в изучении вашего трудного языка, просматривая голографические передачи.

– А мама разрешила тебе побыть здесь? – спросил Джефф по-джемиански.

– Да, – ответил Норби. – Зи хочет, чтобы Заргл в совершенстве овладела земным языком.

– Хотела бы я понимать, о чем вы все говорите, – жалобно сказала Олбани.

– Скоро поймешь, – обнадежил ее Фарго. – Заргл, кусни-ка ее по-дружески.

Немного удивленная, Олбани тем не менее стойко вынесла испытание, когда Заргл перелетела на ее плечо и слегка куснула ее в шею.

– Ну вот, – сказал Джефф. – Скоро ты начнешь понимать джемианский язык, Олбани. Нас всех покусали, когда мы навещали Джемию. Драконий укус позволяет тебе телепатически общаться с любым из укушенных, если вы соприкасаетесь. Заргл, проводи Олбани в гостиную и поучи ее немножко, пока мы готовимся.

– И пусть Олбани научит тебя кормить Оолу, – добавил Фарго. – Думаю, нам все же следует оставить ее здесь.

– О’кей, – отозвалась Заргл на сносном земном языке. – С Олбани я попрощаюсь попозже, а с вами сейчас. Желаю вам приятно провести время, адмирал.

– Благодарю, Заргл.

– И еще вот что, Джефф, – добавила Заргл. – Не позволяй Фарго ввязываться в неприятности!

– Это я слышу всю свою жизнь, – вздохнул Джефф.

– «Я бродячий менестрель, в рубище хожу холщовом, но прольется песнь моя…»

– Фарго, – произнес адмирал Йоно, откладывая листок с нотами и массируя свою лысину. – Я не верю, что Гилберт и Салливан не планировали для сопровождения этой арии ничего, кроме литавр. Давай сделаем перерыв. Мы и так нервничаем, глядя, как Норби три раза подряд делает заходы по этим координатам и каждый раз ошибается.

Олбани зевнула.

– Мне и в голову не приходило, что в гиперпространстве может быть так скучно, – сказала она. – Я устала видеть на эту серятину на смотровом экране.

– Может быть, я бы уже нашел планету, – раздраженно отозвался Норби, – если бы мне позволили успокоить мои эмоциональные контуры пением.

– Ты, как всегда, фальшивишь, – заметил Фарго, поигрывая барабанной палочкой. – И из-за тебя мы тоже будем фальшивить.

– Это твое личное мнение. Я считаю электронный голос замечательным. И у тебя, с твоим ужасным концертом для тенора с ударными, хватает стыда утверждать, что я фальшивлю?

Прежде чем Фарго смог вступить в спор, Джефф быстро сказал:

– Давайте все помолчим, пока Норби еще раз попробует ввести координаты. Помните: этот гиперпространственный прыжок очень сложен, поскольку координаты являются лишь числами из банка данных джемианского компьютера. Мы ничего не знаем о планете, на которую пытаемся попасть.

– Меня беспокоит одна вещь, – сказала Олбани, откинув назад свои длинные волосы. – Не стоит ли нам обсудить, что мы собираемся сделать, если попадем на эту чужую планету? Пока мы лишь готовимся к конкурсу.

– Хм-м, – пробормотал адмирал, настолько увлекшийся музыкой, что все остальное перестало для него существовать.

– Что тут обсуждать? – спросил Фарго, ненавидевший предварительные планы.

– Много чего, – ответила Олбани. – Люди, которых мы ищем, скорее всего верят, что они являются единственными гуманоидами во вселенной. Если Другие не сообщили им об их происхождении, то они думают, будто их раса возникла на той планете, где они сейчас живут, а не на Земле. Они могут увидеть в нас чужаков и враждебно отнестись к нам. Не следует ли нам побольше узнать о них перед посадкой?

– Совершенно верно, лейтенант, – одобрил Йоно. – Согласно нашему плану, Норби выведет «Многообещающий» в космос достаточно далеко от их планеты. Мы останемся незамеченными, однако сможем настроиться на их радиопередачи, если у них уже есть развитая технология.

– У джемианских драконов есть технология, – напомнил Джефф. – Технология, полученная от Других. Поэтому я полагаю, что пропавшие земляне тоже достигли высокого уровня развития.

– Пожалуйста, перестаньте болтать, – попросил Норби, размахивая руками. – Шум, шум, шум! Дайте мне сосредоточиться.

Все, включая и Норби, замолчали. Робот положил руки на приборную панель и на мгновение застыл. Внезапно серая пелена исчезла, и корабль вынырнул из гиперпространства.

– Ага! – с удовлетворением произнес Йоно.

– Вот это да! – воскликнул Джефф. – Посмотрите-ка!

Все столпились возле главного экрана. На нем проплывала прекрасная планета, окутанная облаками, в просветах между которыми виднелись пятна нежно-голубого цвета.

– Я же говорил, что могу это сделать! – гордо сказал Норби.

– И ты это сделал, – подхватил Джефф. – Судя по всему, эта планета напоминает Джемию. Один большой континент в океане, и…

– Смотрите! – воскликнули все одновременно.

– Космополисы, – благоговейно прошептал Джефф. – Повсюду вокруг нас!

Космические дома, или космополисы, уже в течение многих лет использовались в Солнечной системе как искусственные орбитальные поселения. Теперь стало ясно, что обитатели этой планеты тоже имеют их.

– Я принял сигнал по радио… нет, по голографическому приемнику! – крикнул Норби. – Эти люди достигли высокого уровня технологии.

Джефф включил звук, и все уставились на экран.

Голос и лицо говорившего казались вполне человеческими. Язык был джемианским, но со странным акцентом и множеством новых слов. В свободном переводе сообщение звучало примерно так:

– А теперь слушайте дополнение к предыдущим новостям. Король Физвелл объявил, что в связи с трагической потерей экспериментального межзвездного корабля он не будет вбрасывать первый гвейг на открытии ежегодного сезона игр гу-гу сегодня вечером…

– Во что он одет? – спросила Олбани. – Похоже на ночную рубашку.

Диктор носил блестящее облачение, свободно свисавшее с его плеч и действительно очень напоминавшее старомодную ночную рубашку. Его волосы были уложены в косы вокруг головы, борода также была заплетена в косички с заколками на концах.

– Поищи другой выпуск новостей, – попросил Йоно. – Если эти люди достигли уровня межзвездных путешествий, они намного опередили Федерацию.

– Они сказали «экспериментальный» корабль, – заметил Фарго. – Это может означать «первый» или даже «единственный».

– Включаю следующую трансляцию, – сказал Норби.

Появилось новое лицо, на этот раз женское, с другим оттенком кожи и цветом глаз. Это указывало на то, что Другие отбирали для своего эксперимента людей из разных районов Земли.

– Последнее послание с пропавшего корабля, «Челленджера», только что было допущено к оглашению перед широкой публикой. Поскольку шла лишь звуковая трансляция, мы сейчас будем показывать портрет принцессы Ринды, который ей больше всего нравился.

Лицо дикторши сменилось потретом прекрасной девушки с локонами огненно-рыжих волос, уложенных в замысловатую прическу и увенчанных клинообразной шляпкой, так щедро изукрашенной драгоценностями, что в ней можно было без труда угадать корону. Ее сверкающая ночная рубашка едва проглядывала из-под нескольких накидок самых фантастических расцветок, вышитых драгоценными камнями. Ее спокойное аристократическое лицо казалось немного расплывчатым, словно взор художника за работой застилали слезы благоговения.

«Всем привет, – произнес жизнерадостный девичий голос журчащим сопрано. – Это принцесса Ринда. Я говорю с новооткрытой планеты, которую я назвала Мелодией. Капитан Эрика сообщает вам, что это планета иззианского типа, а следовательно, мы можем дышать здешним воздухом. Но разумеется, она далеко не так прекрасна, как Изз. По мнению капитана, координаты этой планеты случайно оказались заложенными в бортовой компьютер, и не мог бы Придворный Ученый определить, как это произошло?»

«Что?.. Ах, да: я также должна сказать, что это сообщение идет с кассеты, выпущенной за пределы странного электроннного поля планеты, которое, судя по всему, не позволяет вести передачу с поверхности. Поэтому вы можете только слышать нас, но не видеть. Очень жаль. Мне бы хотелось, чтобы вы смогли увидеть аборигенов. Они ведут себя очень дружелюбно и высоко оценили мой голос. Кстати, здешние фрукты и овощи тоже съедобны».

«Я просто в восторге от открытия новой планеты, но теперь мне пора идти. Мы собираемся на концерт, который состоится под деревьями в очаровательном месте, похожем на большой двор. Полагаю, меня попросят спеть. Робот-библиотекарь никак не может разобрать местный язык, но это не имеет значения, поскольку они умеют передавать мысли. Это будет великолепное место для туристов с Изза, и… да, капитан Эрика, я уже почти закончила. Итак, через несколько дней мы отправимся домой. А теперь я прощаюсь с вами и иду на концерт. Всего вам…»

Звук резко оборвался, и на экране появилось лицо дикторши.

– В этой передаче нет никакого намека на реальную опасность, кроме упоминания о странном электронном поле, препятствующем обычным сигналам связи. Однако передача прервалась внезапно, и после ее приема прошло уже две недели. Поскольку других передач не было, весь двор пребывает в тревоге. По словам Придворного Ученого, он работает над новым межзвездным кораблем, который отправится со спасательной миссией.

Планета Изз и ее спутники-колонии глубоко переживают за судьбу нашей возлюбленной принцессы. Надлежащие раздумья о Бесконечном будут иметь место перед началом сеанса игры гу-гу, в сопровождении иззианского национального гимна.

Когда зазвучала музыка, портрет принцессы Ринды вернулся обратно на экран.

– Она великолепна, не правда ли? – спросил Фарго.

– Не удивительно, – заметила Олбани. – Она красива, богата и, несомненно, испорчена до мозга костей. Кроме того, этот их национальный гимн на редкость занудный.

– Богата? – переспросил Фарго. – Да, это мысль. Вы обратили внимание на ее драгоценности? Все, что нам нужно сделать, это спасти ее, и королевская семья Изза, несомненно, осыплет нас щедрыми дарами.

– Пожалуй, это даст ученым Федерации средства, необходимые для изобретения гипердвигателя, – задумчиво промолвил Йоно. – Или же мы можем прямо потребовать у иззианцев гипердвигатель в качестве награды.

– Подождите, – сказал Норби. – Слушайте!

Другой диктор, облаченный в ночную рубашку более простого покроя, испускавшую лишь слабое сияние, появился на экране и произнес:

– Внимание! Только что поступило объявление о том, что наш космический патруль обнаружил на орбите вокруг Изза неизвестный космический корабль. Это может иметь отношение к пропаже принцессы. Патрульные катера приближаются к чужому кораблю с гравитационными захватами.

– Норби, немедленно уходи в гиперпространство! – крикнул Йоно.

– Слишком поздно, – ответил Норби. – Что бы ни представляли из себя эти гравитационные захваты, они уже крепко держат двигатель «Многообещающего». Мы приближаемся к планете – видите эти маленькие точки впереди? Они тянут нас.

Фарго вернулся к своим барабанам и тщательно настроил их. Затем он начал тихо напевать весьма приятную версию иззианского национального гимна, аккомпанируя себе легким постукиванием.

– Ты ничуть не обеспокоен? – спросил Джефф.

– Ни капельки, – отозвался Фарго. – Видишь ли, у нас есть свои преимущества. В нашем распоряжении находится единственный имеющийся в наличии межзвездный корабль.

– Лишь потому, что у вас есть робот, чей гипердвигатель… – начал было Норби.

– Правильно, мой маленький металлический бочонок, – согласился Фарго. – Но они об этом не знают, не так ли? У нас имеется кое-что на продажу: спасательная миссия. Это будет не просто приключение, но и деловое предприятие.

Оказавшись на поверхности планеты, Джефф спросил себя: так ли уж оправдан оптимизм Фарго? Члены комитета по встрече с пришельцами, если они таковыми являлись, носили блестящие ночные рубашки форменного образца, смахивавшие на мундиры. Возможно, это и были мундиры. И их обладатели выглядели совсем не дружелюбно.

– Мне открыть воздушный шлюз? – спросил Норби после посадки на поляну, устланную лиловым мхом. Они находились на городской площади, окруженной странными зданиями. Величественное строение в дальнем конце могло быть лишь королевским дворцом, судя по роскошному парку перед его передним фасадом.

– Конечно, – ответил Фарго. – Как иначе мы сможем назваться спасителями прекрасной принцессы?

– Даже не думай оставить ее при себе после спасения, – процедила Олбани.

– Решение об открытии воздушного шлюза принимаю я, – заявил адмирал. – Я старший офицер, присутствующий…

– Нарушители! – загремел иззианский голос по системе громкоговорителей «Многообещающего». – Мы из планетарной полиции. Мы контролируем ваш корабль. Выходите немедленно! Вы находитесь под арестом во имя королевы Тизз и короля Физвелла.

– Аресты – это моя вотчина, – сказала Олбани, с безмятежным видом подтягивая пояс своего мундира. – Как только мы выйдем наружу, я займусь ими.

– Хорошо, лейтенант Джонс, любовь моя, – согласился Фарго. – Если хочешь, это будет твой вечер.

Как обычно, Джефф оказался единственным, кто был глубоко озабочен сложившейся ситуацией. Он сомневался, что иззианцы сменят гнев на милось, если земляне запоют песни протеста. Как подружиться с давно пропавшими родственниками, которые не знают даже о существовании Земли?

Когда они вышли из воздушного шлюза и выстроились снаружи с Олбани впереди, Фарго ткнул Джеффа в бок:

– Посмотри-ка на этот дворец. Похоже на золотую краску.

– Это не краска, – прогудел Йоно. – Пластины желтого металла, и если это золото…

– Это действительно золото, – заверил Норби. – Корабельные сканеры определили материал. Разве я не говорил вам?

– Нет, – мрачно ответил Йоно.

– Извините. Здесь везде полно золота. Даже кобуры, в которых полицейские держат свое оружие, сделаны из золота.

– Оружие? – То, что Джефф принимал за декоративные ремни, перепоясывавшие иззианцев, на самом деле оказалось кобурами с оружием. Каждый из полицейских носил также золотой шлем.

– Мы разбогатеем! – восхищенно пробормотал Фарго. – Если удастся раздобыть несколько таких шлемов…

– Молчать! – отрезала по-иззиански женщина, возглавлявшая группу полицейских. Ее волосы высовывались из-под шлема крошечными «крысиными хвостиками». – Шифрованное общение противоречит закону. Вы также нарушаете закон своими прическами. Ношение волос, не заплетенных в косы, – прерогатива особ королевской крови, – она указала на Йоно. – А сбривать волосы вообще никто не имеет права.

Олбани выступила вперед.

– Приветствую вас, – произнесла она на сносном джемианском, в достаточной мере напоминавшем иззианский. – Я… – она помедлила, подбирая подходящее слово. – Я лейтенант, представляющий вооруженные силы Манхэттена. Мы пришли поговорить с Их Величествами о принцессе Ринде.

– Вы с планеты Мелодия? – ошеломленно спросила иззианка-полицейская. – Нам не удалось понять, что мелодианцы имеют иззоидный облик.

– Мы не иззоиды, – ледяным тоном ответила Олбани. – Мы такие же иззианцы, как и вы, но из другого племени – из пропавшего иззианского племени с другой планеты, в отдаленной части нашей галактики.

– Это невозможно, – покачала головой иззианка-полицейская. – Мы – единственные иззианцы в нашей галактике. Вы находитесь под арестом за дополнительные беззакония: полеты в космосе без лицензии, появление обманным путем, нарушение формы прически, провоз контрабандного товара…

– Какого контрабандного товара? – презрительно спросила Олбани.

– В этой бочке, – ответила иззианка, указывая на Норби. Норби, разумеется, был полностью закрыт и лежал на руках у Джеффа. Это был его обычный способ прятаться от опасности.

– Взять их! – скомандовала женщина-полицейская. Ее подчиненные окружили землян. В руках они держали цепи, хотя и золотые, но довольно зловещие на вид, особенно учитывая обстоятельства. Цепи заканчивались странными, но вполне работоспособными замками.

– Наручники, – пробормотал Йоно. – Как унизительно!

– Прекратите, прекратите, – донесся чей-то резкий голос. – Во имя королевы Тизз – и короля Физвелла, разумеется, – я настаиваю, чтобы вы отпустили этих людей!

Мужчина перескочил через клумбу оранжевых цветов и направился прямо к начальнице иззианской полиции.

Он был очень высоким и худым, с волосами пшеничного цвета, заплетенными в одну длинную косу. Его редкая желтая борода, заплетенная в две косицы, уныло свисала под подбородком. На его необычно короткой ночной рубашке висел золотой медальон с ярким красным самоцветом, а из-под подола выглядывала пара мешковатых брюк, заканчивавшихся остроносыми туфлями. Его сопровождал робот, более человекообразный, чем обычные рабочие роботы землян, но с таким же пустым лицом.

– Кто он такой? – прошептал Фарго. – Дворцовый клоун? И почему у него есть робот?

– Не знаю, – прошептал в ответ Джефф. – Но ты заметил, что садовники – тоже роботы?

Начальница иззианской полиции, почти не уступавшая в росте новоприбывшему, смотрела на него с нескрываемой неприязнью.

– У вас есть письменное разрешение от королевы, ученый Эйнкан?

– Придворный Ученый Эйнкан, – поправил тот. – В таких крайних обстоятельствах мне не требуется разрешения. Я привел одного из своих роботов, чтобы препроводить этих незнакомцев во дворец.

– Без письменного разрешения королевы я не могу отпустить этих опасных преступников.

– Чепуха! – прошипел Эйнкан. – Они явно иззианцы и прибыли сюда на корабле с гипердвигателем. Мой новый гипердвигатель еще не готов. Нам нужен этот корабль, чтобы спасти принцессу, и нам нужны эти иззианцы, чтобы пилотировать их корабль. Если вы задержите нашу миссию, офицер Люка, вы поставите жизнь принцессы под угрозу. Королева будет недовольна.

Ударение на последнем слове повеяло смертоносным холодом. Офицер Люка заморгала.

– Хорошо, – сказала она. – Отведите их к королеве, но пусть все будут свидетелями, что я отпускаю их неохотно, без письменного разрешения.

Эйнкан подошел к Олбани.

– Вы здесь главная?

– Разумеется, – с жесткой улыбкой ответила Олбани.

– Разрешите представиться: я Эйнкан, Придворный Ученый. Сейчас я представлю вас королеве, – он улыбнулся и взял Олбани за руку.

Офицер Люка и ее подчиненные расступились, освободив проход, и экспедиционный корпус землян последовал за Эйнканом. Фарго нахмурился с раздраженным видом, когда Эйнкан привлек Олбани ближе к себе. Потом он прислушался.

– Люка хороший офицер полиции, но мы с ней не ладим, – говорил Эйнкан. – Я был одним из ее первых мужей, и ничего хорошего из этого не вышло. На ее вкус, у меня слишком доминирующий тип личности. Вы очаровательны, моя дорогая… простите, кажется, вы уже представились?

– Еще нет. Меня зовут Олбани Джонс. Лейтенант Олбани Джонс.

– Олбани. Какое романтическое имя! Вы не одобряете доминирующий тип личности в мужчинах?

Олбани сняла руку Эйнкана, начавшую было совершать экскурс вокруг ее талии.

– Я не одобряю мужчин, не отвечающих на мои вопросы. В первую очередь мне хотелось бы знать, сколько у вас межзвездных кораблей.

– Только один, «Челленджер». И увы, наша возлюбленная принцесса настояла на том, чтобы самой отправиться в первый рейс. Я изобрел гипердвигатель, но еще не успел собрать новый двигатель для следующего корабля. Откуда я мог знать, что принцесса и «Челленджер» не вернутся?

– В самом деле, откуда? Значит, вам понадобится наш корабль, чтобы найти принцессу?

– Несомненно.

– Вы думаете, мы позволим вам взять его? – сердито вмешался Йоно.

Эйнкан оглянулся на адмирала, не уступавшего ему в росте и в два раза превосходившего в объеме.

– У вас есть разрешение обходиться без волос на голове, сэр? – поинтересовался он.

– Что? – взревел Йоно. – Вы думаете, я брею голову?

– Почему же иначе у вас нет волос? – спросил Эйнкан, огибая клумбу розовых цветов.

– Адмирал, – сказал Джефф, перейдя на земной язык. – Возможно, эти существа происходят от людей, утративших генетическую предрасположенность к облысению.

– Это большая потеря для них, кадет. Лысина гигиеничнее и смотрится более внушительно.

– Да, сэр, – согласился Джефф. Он повернулся к иззианскому роботу, мерно шагавшему сбоку, и спросил:

– Вы помогаете Придворному Ученому в его лаборатории?

– Я делаю то, что мне говорят.

– И какие чувства вы испытываете по этому поводу?

– Я не чувствую. Я служу.

– Вы помогали изобретать гипердвигатель?

– Я помогал установить его.

– Вы наблюдали за тем, как Придворный Ученый изобретал гипердвигатель?

– Я не наблюдаю. Я служу.

Робот отошел в сторону и исчез за маленькой дверью сбоку от широких мраморных ступеней, ведущих к двойным парадным дверям. Эйнкан тоже направился туда.

– Минутку, – сказал Йоно. – Почему мы не поднимаемся по парадной лестнице? Разве у вас так относятся к гостям?

– Сначала мы должны посовещаться в моей лаборатории, – заявил Эйнкан. – Вы, разумеется, знаете принцип работы гипердвигателя, моя дорогая мисс Джонс?

– М-мм, – промямлила Олбани.

– Хорошо. Мы с вами посовещаемся, а остальные тем временем подождут снаружи. Потом мы отправимся спасать Принцессу, и может быть, возьмем их с собой.

– Это невозожно, – твердо сказала Олбани. – Присутствие моих коллег совершенно необходимо для управления кораблем.

– Вы уверены? – разочарованно спросил Эйнкан. – Что ж, очень жаль…

На их барабанные перепонки неожиданно обрушился бестелесный голос.

– Эйнкан, тупица! Как ты осмелился распоряжаться делами самостоятельно? Немедленно приведи этих незнакомцев в тронный зал, иначе я сошлю тебя в Палату Наказаний и прикажу на несколько дней погрузить тебя в бассейн с плурфом!

– Слушаюсь, Ваше Королевское Величество, – вздохнул Эйнкан.

Бестелесный голос королевы недолго оставался загадкой: на стенах дворца тут и там попадались декоративные золотые рожки, служившие громкоговорителями.

Эйнкан и земляне (Джефф по-прежнему держал Норби на руках) поднялись по широкой лестнице к огромной двери, по обе стороны которой мрачно возвышались роботы, облаченные в пурпурные ночные рубашки. Створки дверей, обшитых золотыми панелями, плавно разошлись в стороны.

На этот раз источник голоса оказался еще более необычным.

– Львиная голова? – удивился Джефф, взглянув вверх. – Должно быть, Другие захватили сюда кое-каких земных животных.

– Тише! – сурово произнес Эйнкан. – Не пользуйтесь чужеземным кодом общения и храните молчание, если хотите себе добра.

Цепко удерживая руку Олбани, Придворный Ученый торопливо прошел по коридору к двойным дверям, распахнувшимся при его приближении.

Еще два робота-охранника, одетые в пурпур, стояли сразу же за дверями. Когда земляне подошли ближе, они предупреждающе вскинули руки.

– Приветствуйте королеву! – воскликнули они.

– Наклоните головы, – прошептал Эйнкан, согнув шею и замедлив шаг.

Земляне последовали его примеру. Теперь, продвигаясь вперед, они могли видеть лишь собственные ноги.

Норби, прикасавшийся к Джеффу, наконец осмелился вступить с ним в телепатический контакт:

«Она мне не нравится. Первый раз вижу иззианку с короткими волосами и такой свирепой физиономией».

«Ты поднял свою шляпу, Норби?»

«Совсем немного, но достаточно, чтобы лицезреть Их Бедненьких Величеств. Похоже, они восседают на тронах из литого золота».

Эйнкан резко остановился, дернув Олбани за руку. Трое землян, идущих следом, немедленно врезались в двоих, стоявших впереди. Джефф споткнулся о ногу Эйнкана, и все пятеро полетели на пол.

Не удивительно, что в падении Джефф выпустил Норби, однако звука удара не последовало. Норби умудрился включить свой антиграв, чуть-чуть не долетев до пола, поднялся в воздух и протянул одну руку к Джеффу, ухватив его за ухо.

– Ты уронил меня! – воскликнул маленький робот, забыв обо всем, кроме своего раздражения. – Я мог получить вмятину!

– Ага! – произнес глубокий женский голос. – То, что маскировалось под металлический бочонок, на самом деле оказалось маленьким роботом странной конструкции. Одурачить меня еще никому не удавалось. А ну-ка, принесите мне этот предмет!

Джефф поднялся на ноги и взглянул на троны, стоя над распростертыми телами своих спутников. По правую руку от него сидел безбородый мужчина с апатичным лицом. Его курчавые рыжие волосы, не заплетенные в косички, свободно падали на плечи. Он носил простую золотую корону с маленькими зубчиками и выглядел очень усталым. Джефф не сомневался, что это король Физвелл.

На другом троне сидела женщина, намного превосходившая размерами своего супруга. Ее темные волосы доходили ей лишь до ушей, поэтому о косичках не могло быть и речи. Пронзительные карие глаза с подозрением смотрели на новоприбывших. Ночная рубашка королевы сверкала и переливалась невероятным количеством драгоценных камней, а на ее царственно-надменном лице застыло неприятное выражение.

Поклонившись Их Величествам, Джефф слегка подвинулся влево: у него возникло отчетливое ощущение, что всеми делами здесь заправляет королева Тизз. Норби уже устроился у него на руках и изо всех сил старался выглядеть простым бочонком, как будто не превращался ни во что иное. Но, разумеется, он мог обмануть лишь себя, да и то с трудом.

– Итак, Эйнкан, – произнесла королева отвратительным гнусавым голосом. – Ты собирался спрятать от меня этих странных пришельцев и их маленького робота?

– Вовсе нет, Ваше Величество. Я просто хотел взять у них интервью перед тем, как представить их на ваш суд. Лучше было потратить на них мое никому не нужное время, чем прервать ваш драгоценный отдых.

– Ну да, – фыркнула королева. – И полагаю, ты забыл, что я не одобряю одеяний, облегающих каждую ногу в отдельности?

– Примите мои нижайшие извинения и самые искренние сожаления. Это был крайне неудачный эксперимент. Я сниму их…

– Не здесь, дурень! Твоя туника слишком коротка, – королева наклонилась вперед и нахмурилась. – Это правда, что у этих странных иззианцев есть корабль с гипердвигателем?

– Совершенно верно, Ваше Величество.

– Откуда они его взяли?

Эйнкан печально рассматривал свои остроносые туфли. Повернувшись к Олбани, он нервно подергал себя за бороду, заплетенную в косички.

– Объясните ситуацию, лейтенант.

Олбани поклонилась королю, что заставило королеву нахмуриться еще сильнее.

– Ваше Величество, мы прибыли издалека… – начала она.

– Мне сказали, откуда вы прибыли, – перебила королева. – И мне очень не нравится, что какой-то район Изза носит дурацкое название Манхэттен.

– Манхэттен – это остров, Ваше Величество, – пояснила Олбани.

– И он находится очень далеко отсюда, – добавил Фарго.

– Молчать! – вскричала королева. – Я говорю с вашей начальницей.

Адмирал Йоно что-то неразборчиво проворчал.

– На самом деле не имеет значения, откуда мы родом и где взяли свой корабль, – продолжала Олбани. – Мы предлагаем свои услуги, и вы не откажетесь, если любите свою дочь. Мы можем спасти принцессу Ринду.

– Мы единственные, кто может это сделать, – заметил Йоно.

– Несомненно, – добавил Фарго, довольно точно пародируя голос Эйнкана.

Джеффу понадобилось приложить героические усилия, чтобы удержаться от улыбки.

– Тогда идите и сделайте это, – распорядилась королева. – Нечего стоять и болтать без толку. Кстати, разве я уже час назад не приказала привести ко мне маленького робота? И если да, то почему он до сих пор не у меня? Стража, немедленно схватить робота! Он послужит заложником и будет отпущен после возвращения принцессы – и ни секундой раньше.

Когда два робота-стражника приблизились к Джеффу, Норби взмыл под высокий куполообразный потолок. Но то же самое сделали и стражники. Они схватили Норби и опустили его вниз.

– Мини-антиграв! – прошептал Йоно. – У этих проклятых иззианцев тоже есть мини-антигравы. Не удивительно, что они смогли построить межзвездный корабль.

– Но почему тогда они сделали только один корабль? – прошептал Фарго.

– Прекратите шептаться! – скомандовала королева. – Немедленно отправляйтесь спасать принцессу, а между тем мой придворный ученый изучит внутреннее строение вашего робота.

– Нет! – выкрикнул Джефф.

Олбани повернулась к Йоно и Фарго и заговорила на земном языке:

– Мне придется сказать им, что без Норби наш межзвездный корабль не сможет лететь.

– Нет, – возразил Фарго. – Я что-нибудь придумаю. Позвольте мне урезонить эту женщину.

– Ее не урезонишь, – тихо сказал Джефф. – Она невыносима!

– Ваше Королевское Величество, – одновременно произнесли оба робота-стражника. – Новый робот исчез у нас из-под стражи!

– Куда она делась? – Король Физвелл заговорил впервые, выказав слабые признаки интереса к происходящему. Возможно, ему нечасто приходилось видеть, как что-то мешает исполнению желаний королевы.

– Вы слышали короля, – обратилась к Джеффу королева Тизз. – Скажите, куда делся робот?

Джефф не удержался от улыбки.

– Должно быть, он вышел за дверь, Ваше Величество. Кстати, Норби – это «он», а не «она».

– Чушь, – буркнула королева. – Согласно моему декрету, все роботы на Иззе женского рода.

Эйнкан поклонился.

– Ваше Величество, может быть, нам стоит временно оставить этого робота в покое, поскольку он является всего лишь игрушкой в руках незрелого юнца. Почему бы не взять в заложники подростка и не изучить его внутреннее строение? А я тем временем присоединюсь к спасательному отряду…

– Не говори глупостей, – отрезала королева. – Ты должен строить второй межзвездный корабль.

– Роботы из моей лаборатории уже делают все, что нужно, – вкрадчиво заметил Эйнкан. – Если я буду сопровождать спасательную экспедицию и выяснится, что в двигателе «Челленджера» произошла поломка, только я смогу починить его на месте. Кроме того, вы не можете быть уверены, что эти подозрительные чужаки отнесутся к вашей дочери с подобающим уважением. Кто знает, что они могут ей наговорить, если меня не окажется рядом?

– Ну что ж, – королева заколебалась. – В этом что-то есть. Королевская честь и достоинство должны быть защищены. Ладно, отправляйся с ними, но побыстрее, слышишь?

Королева Тизз откинулась на спинку своего трона и закрыла глаза. Секунду спустя она начала похрапывать. Король Физвелл улыбнулся Джеффу и шепнул:

– Иди, смелый юноша, пока она не проснулась. Пожалуйста, верните мою дочь целой и невредимой – я очень люблю ее. И помните о том, что она иззианская принцесса. Обращайтесь с ней соответственно.

– А что это значит?

Король нервно взглянул на спящую королеву.

– Эйнкан, несомненно, расскажет вам все, что нужно. Просто будьте осторожны.

С этими словами он махнул руками, отпуская присутствующих. Эйнкан поклонился и жестом пригласил всех следовать за ним.

Землянам пришлось взять Эйнкана с собой, поскольку отряд стражников сопровождал их до «Многообещающего», по-прежнему находившегося под надзором офицера Люки и ее полицейских. Попав в рубку, Эйнкан старался сохранять безразличный вид, в то время как Джефф предпринимал отчаянные попытки найти Норби.

Он встретился с Фарго в коридоре.

– По-прежнему ничего? – спросил Фарго приглушенным голосом.

– Его нет нигде на корабле. Я обеспокоен.

– Не о чем беспокоиться, Джефф. Норби сделал единственную разумную вещь – ушел в гиперпространство. Это и хорошо, поскольку там он сможет зарядиться энергией для предстоящего путешествия.

– Но Фарго, – запротестовал Джефф, – похоже, никого не волнует, что мы не имеем ни малейшего представления о местонахождении принцессы. Готов поспорить, что Эйнкан тоже этого не знает. Возможно, поэтому он захотел отправиться с нами. Ты слышал, как принцесса сказала, что координаты Мелодии, должно быть, случайно попали в бортовой компьютер. Это означает, что никто не знает, как туда попасть.

– Я не могу этому поверить. Известные координаты могут быть введены случайно. Эйнкан наверняка сможет нам что-нибудь рассказать, если у него хватит сил оторваться от моей подруги. Возможно, мне вскоре придется излечить его от этой склонности, ударив пару раз головой об стенку. Ну что, воздушный шлюз закрыт?

– Да, и иззианцы с нетерпением ожидают нашего отъезда. Но даже если мы получим координаты, без Норби нам делать нечего.

– Терпение, братец. Норби появится. Давай лучше обработаем Эйнкана.

Они обнаружили, что Эйнкан уже подвергается усиленной обработке. Грозный Йоно и обльстительная Олбани были настроены весьма решительно.

– Лучше говори, – прорычал Йоно, многозначительно поигрывая бицепсами.

– Мы гораздо лучше поладим, если вы нам все расскажете, – проворковала Олбани, столь же многозначительно опуская глаза.

– Силой и лестью вы ничего не добъетесь, – твердо заявил Эйнкан. – Устройство гипердвигателя является моим секретом, и я не собираюсь его раскрывать. Должно быть, вы заметили, что у нас всем заправляет королева. Вы также могли заметить, что она ни к кому не питает особого расположения. Как вы думаете, как долго мне бы удалось прожить, если бы не мой превосходный интеллект? Он и только он позволил мне подняться до моего теперешнего высокого положения, и тот факт, что я обладаю секретом гипердвигателя, предоставляет мне свободу действий. Иначе я не смог бы даже носить свои любимые брюки.

– А почему вы не спрашиваете про наш гипердвигатель? – поинтересовалась Олбани. – Разве вас не интересуют наши секреты?

– Моя дорогая, мой гипердвигатель наверняка превосходит все то, чем может обладать ваш народ. Меня не волнует ваша громоздкая механика.

– Кстати, о двигателях, – обратился Йоно к Джеффу на земном языке. – Норби в хорошей форме?

– Надеюсь, что да, – ответил Джефф на том же языке. – Но его все еще нет.

– Вы не должны объясняться закодированными соообщениями, – слабо запротестовал Эйнкан.

– На нашем корабле мы можем делать все, что пожелаем, – глубоким басом отозвался Йоно. – Кто может остановить нас? Может быть, ты?

– Чего мы ждем? – спросил Эйнкан. – Мои собратья-иззианцы уже теряют терпение. Если мы не улетим в ближайшие минуты, королева нанесет визит на борт корабля, и тогда мы увидим, что вы можете делать, а чего не можете.

– Я на всякий случай буду охранять воздушный шлюз, – предложила Олбани. – Я могу справиться с этой женщиной.

Эйнкан передернул плечами.

– Странный вы народ. Не могу себе представить, с какой части Изза вы приехали; мне не приходилось слышать о еще не открытых островах. Но вам лучше не расстраивать королеву. Разумеется, вы хотите получить крупное вознаграждение, а это возможно лишь в том случае, если вы вернете принцессу. Но даже тогда вы снова окажетесь во власти королевы, и если у нее будет плохое настроение, то она заберет принцессу и откажется наградить вас. Только я могу помочь вам получить надлежащую награду. Поэтому я и отправился с вами. Но шестьдесят процентов я, разумеется, потребую для себя.

– Какова же награда? – полюбопытствовал Фарго.

– Два кошелька блинга, – ответил Эйнкан.

– А что такое блинг? – спросила Олбани.

Эйнкан впервые уставился на нее широко раскрытыми глазами вместо того, чтобы посылать томные взгляды.

– Бросьте, вы шутите… нет, вижу, что не шутите. Теперь я готов поверить, что вы никогда не жили на Иззе.

– Не болтай, – оборвал его Йоно. – Просто скажи нам, что это такое.

Эйнкан пошарил в кармане своей туники и вытащил пять монет. Три были серебряными и довольно крупными, а две другие – оранжевыми и очень маленькими.

Фарго взял маленькую оранжевую монетку.

– Блинг? – спросил он.

Эйнкан поспешно выхватил монетку.

– Это мое месячное жалованье, поэтому не надейся получить ее задаром!

– Медь! – воскликнул Фарго на земном языке. – Эти ребята купаются в золоте, но у них очень мало меди. Поэтому они пользуются медью для изготовления самых ценных монет и украшений.

Эйнкан выпрямился в полный рост и подергал за косички своей бороды.

– Может быть, вы инопланетяне, принявшие иззоидный облик? – с беспокойством спросил он. – Не отпирайтесь, я вижу вас насквозь. Каково ваше истинное обличье?

– Уверяю вас, мы такие же иззианцы, как и вы, – сказал Джефф, чья тревога усиливалась. – Ладно, если не хотите говорить о гипердвигателе, тогда давайте поговорим о других вещах. Расскажите нам об иззианских роботах. Насколько они умны?

– Почему вы интересуетесь нашими роботами? Они оставлены нам Другими…

– Ага! – воскликнул Йоно. – Значит, Другие побывали здесь.

– Если вы знаете о Других, то полагаю, вы в самом деле иззианцы. Но неужели вы так долго пробыли в изоляции, что забыли все легенды? Другие направили Изз по пути цивилизации, снабдив нас роботами-помощниками. Эти роботы так хорошо зарекомендовали себя, что им была оказана честь считаться существами женского рода. Как вам известно, женщины сильнее и выносливее мужчин.

Олбани усмехнулась.

– Роботы выполняют все работы на Иззе? – спросил Джефф.

– Разумеется. Разве на вашем острове Манхэттен это не так?

Джефф оставил вопрос без внимания.

– Тогда чем занимаются иззианцы?

– Искусствами, музыкой, литературой и науками. Я лично занимаюсь наукой.

– Это вы изобрели космополисы – я имею в виду орбитальные спутники и корабли для передвижения между ними?

– Ах, это, – отмахнулся Эйнкан. – Нет. У нас всегда были корабли и спутники, и они всегда обслуживались роботами.

– Роботы не учили вас, как выполнять эту работу?

– Конечно же, нет! – Эйнкан замолчал, словно почувствовал, что может выдать какой-то секрет. Потом он выпятил свою костлявую грудь и произнес: – Я сам научился всему, что знаю!

– Готов поспорить, такое можно сказать далеко не о всех иззианцах, – заметил Фарго на земном языке. – Этому парню нужно отдать должное: он сообразительнее большинства своих сородичей.

– Что ж, – пробормотала Олбани. – Он предупреждал, что у него доминирующий тип личности.

– Если вы собираетесь и дальше разговаривать не по-иззиански, то должен заметить: это не только невежливо, но и смахивает на заговор, – произнес Эйнкан. – Возможно, вы не собираетесь спасать нашу принцессу.

– Вы правы, – сказал Джефф. – Действительно, невежливо отгораживать вас от разговора. Но мы в самом деле собираемся спасти принцессу.

– Тогда почему вы медлите? Вы думаете, я не понимаю, что все ваши расспросы – не более, чем уловка для отсрочки времени?

– И здесь вы правы, – признал Джефф. – Мы ждем моего маленького робота, который очень дорог для меня. Я не хочу улетать без него, тем более что королева хочет исследовать его внутреннее строение. Он может появиться в любую минуту, а тем временем мы будем вам очень признательны, если вы сообщите нам координаты планеты Мелодия.

– Координаты? – ошеломленно переспросил Эйнкан. – Я думал, у вас есть координаты. Как вы можете предлагать спасти принцессу, если не знаете, где она находится?

– Мы не знаем, – резко отозвался Йоно. – Мы предложили провести спасательную операцию, так как считали, что координаты находятся у вас.

– У меня их нет. Я считал, что они есть у вас.

– Я это знал, – пробормотал Джефф. – Я знал!

Все пятеро беспомощно уставились друг на друга.

– Вы представляете, что теперь будет с нами? – спросил Эйнкан. – Если мы не улетим немедленно, королева сочтет это личным оскорблением и направит против нас целую армию. Корабль вскроют, словно консервную банку, а нас арестуют и препроводят в Палату Наказаний. Знаете ли вы, как пахнет плурф и какие ощущения испытываешь, когда тебя погружают туда по подбородок? Вот что нам предстоит!

Некоторое время все молчали. Джефф закрыл глаза и попытался телепатически связаться с Норби. Мысленный контакт на большом расстоянии был почти невозможен, если Норби не прикладывал усилий со своей стороны. Джефф напрягался изо всех сил, пока его мускулы не начали ныть.

«Норби! Норби, вернись!»

Ничего!

«Никогда еще Норби так долго не подзаряжался в гиперпространстве, – подумал Джефф. – Где он? Что он делает? Может быть, он запутался в координатах Изза и приземлился где-нибудь в другом месте?»

Ему хотелось верить, что Норби не ошибется, но он очень хорошо знал, что на это особенно не стоит рассчитывать.

– Адмирал! – воскликнула Олбани. – Фарго, Джефф, посмотрите на экран!

– Я же говорил, – простонал Эйнкан. – Начинается! Королева идет сюда.

Королева Изза шагала к кораблю прямо по цветочным клумбам в сопровождении своего мужа, огибавшего клумбы и вприпрыжку бежавшего за супругой. Королева явно была в ярости.

– Как думаешь, ее охранники хорошо подготовлены физически? – спросил Фарго, сжимая и разжимая кулаки. Олбани сняла свой форменный китель.

– Все оставайтесь здесь и будьте готовы к быстрому взлету, если появится Норби. А я выйду наружу и покажу этой королеве пару моих любимых приемов карате.

– Лейтенант! – загремел адмирал. – Как старший офицер, я здесь командую, и я…

– Здесь командую я! – крикнул Фарго. – «Многообещающий» моя собственность, и я капитан…

– «Многообещающий» принадлежит нам обоим, – напомнил Джефф. – И поскольку Норби – мой робот, то у меня есть право…

– Нет! – завопил Эйнкан, садясь и утирая лоб рукавом своей туники. – Вы не поняли главный закон Изза. Здесь командует королева.

– Она приближается, – заметил Фарго. – Что будем делать?

– Улетайте, идиоты! – взвизгнул Эйнкан.

Земляне молчали. Они могли улететь, но без Норби они не могли избавиться от преследования. Тишина была нарушена громким стуком в люк воздушного шлюза. По прекрасному лицу Олбани промелькнула тень надежды. Она вопросительно приподняла брови, взглянув на Джеффа. Тот покачал головой.

– Если бы это был Норби, то он бы постучался нашим кодом «ДЕМОН».

– «Дерзайте, мужи, – отразим напор», – пробормотал Йоно. – Никаких шансов. Нас отправят в Палаты Наказания, если этот проклятый бочонок не появится в следующую минуту.

– Улетайте, – завопил Эйнкан под аккомпанемент продолжающегося стука. – Это королева, улетайте! Что за вечные разговоры о каком-то Норби? Это ваш карликовый робот?

– Боюсь, что так, – ответил Джефф. – У моего робота находится, э-ээ… ключ зажигания от корабельного двигателя. Мы полагали, что так будет надежнее. Понимаете, кому придет в голову обыскивать безобидный бочонок? Откуда мы знали, что наш робот исчезнет? Теперь нам придется ждать его возвращения.

– О-оо! – простонал Эйнкан. – Что за дурацкая манера управления кораблем? Стало быть, вы ничего не можете поделать, пока этот несчастный бочонок не сумеет пробраться сюда? Этого никогда не случится! Никогда! О-оо, я уже чувствую запах плурфа…

– Откройте, или мы высадим дверь! – донесся громкий голос королевы.

– Она пользуется одним из своих мерзких громкоговорителей, – заметил Фарго. – Что ж, мы можем включить собственные.

– Если вы разрушите этот корабль, Ваша Глупость, – обратился он к королеве по громкоговорителю «Многообещающего», – то вы разрушите единственный путь к спасению своей дочери.

– Поскольку вы еще не улетели, то в любом случае не собираетесь спасать ее, – парировала королева. – Эйнкан через несколько дней построит новый корабль, иначе его утопят в плурфе. Или же он починит ваш корабль и будет пилотировать его. Слышишь, Эйнкан? Иначе тебе придется нырнуть в плурф головой вниз и выпить все, до последней капли.

– Пожалуйста, улетайте, – слабым голосом умолял Эйнкан. – Где-то же должен быть запасной ключ! Как вы можете полагаться на единственный ключ?

– Я выхожу наружу, – сказала Олбани. – Это единственный выход.

– Смотрите! – воскликнул Фарго, указывая на экран.

Маленький бочонок, бежавший на длинных телескопических ногах, врезался в королеву, которая повалилась на землю с громким «уф!». Прежде, чем королева успела перевести дыхание, Норби безо всякой надобности выстучал код «ДЕМОН» и завопил:

– Впустите меня!

Джеф подбежал к воздушному шлюзу, открыл его и впустил Норби. Охранники не пытались вмешиваться, так как придворный этикет требовал от них немедленно помочь своей королеве. В результате возникшей неразберихи на подъем ушло в десять раз больше времени, чем если бы ей помогал один охранник, и в двадцать раз больше, чем если бы она поднялась сама.

Наконец королева встала на ноги, хотя и пошатываясь. Ее корона съехала набок. Она хрипло дышала и издавала какие-то нечленораздельные звуки.

Дверь воздушного шлюза закрылась прежде, чем охранники успели завершить церемонию поклонов, пятясь от Ее Оскорбленного Величества.

– Где ты был, Норби? – спросил Джефф.

– Нигде. Я занимался умственными упражнениями; по-видимому, вам это не свойственно. Давайте немедленно покинем эту убогую планетку!

– Но мы должны спасти принцессу. Мы обещали…

– Глупо что-либо обещать этой королеве. Глупо и опасно. Давайте лучше вернемся домой, на песенный конкурс.

– Знаешь, что я думаю, Норби…

– Меня не волнует, что ты думаешь, Джефф. У королевы полно оружия. Нас в два счета уничтожат.

– Ну, не так уж быстро, – возразил Фарго. – По моему разумению, у нас есть около пятнадцати минут. Масса времени. Что ты думаешь, Джефф?

– Я думаю, что под «умственными упражнениями» Норби подразумевает поиски координат Мелодии. Думаю, он нашел или вычислил их, но не хочет лететь туда. Он боится.

– Я не боюсь! – обиженным тоном произнес Норби.

– Если не боишься, то что тебя беспокоит?

– Мне не нравится Изз и иззианцы. Их роботы не такие, как на Джемии. Они настоящие рабы и делают только то, на что были запрограммированы с самого начала. Даже у главного компьютера нет своего разума.

– Значит, здесь есть главный компьютер?

– Да, и он связан с компьютером «Челленджера», поэтому знает… – Норби замолчал и втянул голову.

– …знает, где находится принцесса, – Джефф постучал по шляпе Норби. – А значит, ты тоже знаешь и скажешь мне.

– Ну хорошо, если ты так упорствуешь, то я скажу. Но мне не нравятся иззианцы, особенно этот Эйнкан.

– Не думаю, что он будет нас беспокоить, Норби. Послушай, пора начинать: у нас есть лишь несколько минут, прежде чем королева решит открыть огонь.

Когда Джефф вошел в рубку рука об руку с Норби, все, кроме Эйнкана, с энтузиазмом приветствовали его. Плотно сжатые губы придворного ученого намекали на то, что сама мысль о дружбе с роботом достойна осуждения. Джефф не обратил на него внимания.

– Все займите свои места. Норби здесь, с ключом зажигания от нашего двигателя, поэтому мы можем лететь. На этот раз пилотом буду я…

– Ты хочешь сказать, что знаешь, где находится принцесса? – с тупым видом спросил Эйнкан.

– Разумеется. Вы бы тоже узнали, если бы потрудились заглянуть в банк данных главного компьютера. Норби подумал об этом. Неплохо для робота, верно? Он обнаружил координаты Мелодии в сообщении, полученном от вашего корабля, Эйнкан. Однако вы утверждали, что не располагаете такой информацией. Как вы это объясните?

Улыбка Эйнкана была отнюдь не дружелюбной.

– Это не ваше дело. И я недоволен тем, что вы послали какую-то машину обыскивать мой компьютер. При необходимости я в любой момент мог бы узнать, где находится принцесса.

– Ну конечно, – поддакнул Фарго и рассеянно посмотрел на смотровой экран, где королева, явно оправившаяся от потрясения, испускала оглушительные крики. Олбани выключила звук, но выражение лица королевы было устрашающим, а стук по корпусу корабля усиливался.

– Знаете, – сказал Фарго, – думаю, она блефует. Она много шумит, но не осмеливается предпринять ничего серьезного. Она не прочь убить нас и с большой радостью прикончила бы Эйнкана, но ей не хочется повредить корабль, который может послужить единственным способом спасения ее дочери.

– Не знаю, – пробормотал Норби. – У этого оружия нехороший вид. Пожалуйста, Джефф, давай улетим отсюда.

– Я согласен, – сказал Джефф. – Может быть, она блефует, а может, и нет. Мне не свойственен безоглядный оптимизм Фарго. Так или иначе, поскольку никто из нас не доверяет Эйнкану, я предлагаю запереть его в своей каюте и держать там, пока мы не прибудем на Мелодию. Я буду спать в рубке.

– Но я ничего не собирался… – начал было Эйнкан. Йоно схватил его за плечи и оторвал от пола.

– Очень хорошо. Надеюсь, вы не собираетесь отказываться от любезного предложения этого молодого человека?

Эйнкан шумно сглотнул.

– Нет, что вы. Пожалуйста, проводите меня в каюту.

Йоно вывел его из рубки.

– Хорошая мысль, Джефф, – одобрил Фарго. – Совсем не нужно, чтобы Эйнкан видел, как Норби подключается к бортовому компьютеру. Ему не следует знать, что Норби не имеет ключа к гиперпространству, а сам является ключом. Поехали, Норби. Надо торопиться, пока они не повредили замок воздушного шлюза.

– Надо, надо, – передразнил Норби. – Сначала «блеф», а потом «поторопись»!

Но роботу тоже хотелось побыстрее улететь, поэтому его ворчание продолжалось недолго.

Как только «Многообещающий» начал подниматься на антиграве, окружавшие его иззианцы расступились в стороны. Джефф вывел корабль за пределы атмосферы и прошел мимо орбитальных станций на максимальной субсветовой скорости. Иззианские крейсера, застывшие в ожидании, оказались далеко не такими маневренными, как маленький катер. Джефф вел «Многообещающий» с таким ускоренияем, что все отчаянно цеплялись за противоперегрузочные ремни. Послышался приглушенный вопль Эйнкана, врезавшегося в стену каюты Джеффа.

Когда «Многообещающий» удалился от Изза на достаточное расстояние, он переместился в гиперпространстве. Знакомая серая пелена обволокла корабль защитным покровом, и Фарго начал негромко наигрывать на своих барабанчиках, а Олбани чмокнула его в правую щеку.

– Ну что ж, придворный ученый, – произнесла Олбани, указывая на смотровой экран. – Вот планета, которую ваша принцесса назвала Мелодией.

После нескольких часов гиперпространственного путешествия Эйнкана выпустили из каюты Джеффа, но он не выказал признаков радости.

– Я превратился в один сплошной синяк от правого уха до левого мизинца, – неистовствовал ученый, не обращая внимания на экран. – Что за ужасный пилотаж!

– Мне приходилось уклоняться от ваших сородичей, – холодно отозвался Джефф. – И вы могли остаться целым и невредимым. Корабль состоит не только из острых углов.

– Но и не подбит губчатой резиной!

– Вам следовало крепче держаться.

– За что? Вы же не предупредили меня.

– Бросьте, – сказала Олбани. – Сильное ускорение было лишь на первых порах. Как только мы нырнули в гиперпространство, все успокоилось. Вот планета, и вскоре мы увидим вашу драгоценную принцессу. Почему бы вам не подкрепиться и не подлечить свои синяки?

Фарго и Йоно тоже не смотрели на экран. Их спор из-за дуэта тенор-бас угрожал перерасти в настоящее сражение. Каждый напевал небольшие отрывки из своей партии, чтобы лучше продемонстрировать свою точку зрения.

Олбани улыбнулась Джеффу.

– Что ж, Джефф, зато мы с тобой можем наслаждаться зрелищем. Просто замечательно, что Нор… что «Многообещающий» так быстро доставил нас сюда. В гиперпространственных путешествиях мне нравится скорость, хотя они не впечатляющи.

– Да, – согласился Эйнкан, передернув плечами. – Я не ожидал увидеть такое серое ничто.

– Не ожидали? – повторил Джефф, размышляя о том, почему проплывающая под ними планета окрашена в такие тусклые цвета. – Разве вы раньше никогда не бывали в гиперпространстве? Ведь вы же изобрели гипердвигатель.

– У меня не было возможности опробовать мое изобретение, – раздраженно пояснил Эйнкан. – В принцессе Ринде много от ее матери, и когда она что-то решает, то тут уже ничего не поделаешь. Ей хотелось лететь, поэтому она приказала мне покинуть мой собственный корабль, чтобы освободить место для себя.

– То-то и оно! – громко произнесла Олбани, обращаясь к Фарго. – Я предполагала, что принцесса окажется такой – эгоистичной, жадной и себялюбивой вертихвосткой.

Каждый следующий эпитет звучал громче предыдущего, но Фарго, по всей видимости, не замечал ничего, кроме того факта, что Йоно на полтона сфальшивил.

– Разумеется, – подтвердил Эйнкан. – Она наследница трона, и следовательно, все эти качества необходимы в ее воспитании. Так или иначе, она сказала, что забирает мой корабль для ознакомительной поездки по нашей звездной системе. Но разумеется, она нажала на ту самую кнопку, которую я советовал оставить в покое, поскольку подозревал… или даже знал, что эта кнопка для гиперпространственного перемещения с уже запрограммированными… – Эйнкан резко замолчал.

– С уже запрограммированными координатами, – закончил Джефф. – Но вы к ним не имеете никакого отношения. Вы не изобретали ни двигатель «Челленждера», ни его компьютер. Это совершенно ясно. В таком случае, кто же изобрел?

Эйнкан плотно сжал губы и промолчал.

– Пожалуйста, – попросила Олбани, одарив придворного ученого обольстительной улыбкой. – Скажите нам правду, а мы накормим вас вкусным ланчем. Мы знаем, что у вас неприятности, и пытаемся помочь вам. Я сама попробую помочь вам.

– Там внизу довольно грязно, не так ли? – спросил Эйнкан, впервые посмотрев на экран.

– Потому что там много грязи, – отозвался Норби. – Эта планета выглядит совсем неаппетитно. Нам придется спуститься туда?

– Да, – сказал Джефф. – Но лишь после того, как придворный ученый Эйнкан скажет нам правду, чтобы мы смогли помочь ему.

– Какую правду? – спросил Йоно, придвигаясь ближе.

– Что за правду? – почти сразу же повторил Фарго.

– Ага, – нежно произнесла Олбани. – Вы, джентльмены, наконец-то перестали распевать серенады? Если да, то можете узнать о проблемах нашего придворного ученого. Давайте же, дорогой мистер Эйнкан, вы собирались…

– Ничего я не собирался, – угрюмо возразил Эйнкан. – Вы враждебные инопланетяне.

– Разве я похожа на враждебную инопланетянку? – возмутилась Олбани, надув губки.

– Если честно, дорогая, вы похожи на превосходный образчик иззианской особи женского пола… – начал было Эйнкан.

– Фу, как невежливо!

– …в расцвете своего очарования.

– Так-то лучше, – Олбани ослепительно улыбнулась. – Как видите, мы действительно иззианцы.

– Готов признать, вы похожи на них. Но этот корабль кажется мне каким-то подозрительным, а ваш речевой код совершенно не похож на нормальный язык, – Эйнкан задумчиво погладил свою бороду. – Может быть, вы в самом деле иззианцы, волею судеб заброшенные на другую планету нашей галактики?

– Да, что-то вроде этого, – туманно согласился Джефф. – Так как насчет правды о «Челленждере»?

– Должно быть, вы обладаете богатыми возможностями, если смогли нанести визит издалека, – продолжал Эйнкан, сплетя свои длинные пальцы. – Фактически, какой цели служил этот визит? Возможно, вы шпионили за нами с завоевательскими намерениями.

– Ладно, будет вам, – бросила Олбани. – Разве мы похожи на завоевателей?

– Он похож, – ответил Эйнкан, указывая на адмирала Йоно. – Не исключено, что вас привлекают наши запасы блинга. Он, – ученый указал на Фарго, – он рассматривал мою блинговую монетку с нескрываемой жадностью.

Все земляне расхохотались при мысли о завоевании Изза ради медной руды, при наличии на планете огромных запасов золота.

– Я не завоеватель, сэр, – серьезно сказал Йоно. – Я обычный военачальник, обладающий огромным опытом, и этот опыт подсказывает мне действовать от обороны. Мы не только не думаем о захвате вашей планеты, но сочли бы за преступление брать у вас блинг. Мы не хотим расстроить экономику вашего мира. Это входит в противоречие с нашими этическими принципами.

– Все это очень интересно, – недовольно произнес Норби, сидевший за приборной панелью, – но мне казалось, что мы летели сюда спасать принцессу. Давайте сделаем это сейчас и улетим отсюда.

– Мы так и сделаем, как только Эйнкан скажет нам правду, – успокоил его Йоно. – Где вы достали ваш корабль с гипердвигателем? Послушайте, если вы вынудите нас, мы спустимся на планету, заберем принцессу, ваш корабль, оставим вас внизу, а сами вернемся на Изз. Вам придется провести остаток жизни, купаясь в грязи. Впрочем, вы сможете утешаться тем, что так или иначе долго не проживете.

Эйнкан скривился.

– Вы этого не сделаете. Это… это не по-иззиански.

– Мы говорим «негуманно», – с усмешкой вставил Фарго. – Но мы все равно это сделаем.

– Нет, – решительно сказала Олбани. – Я им не позволю… если вы расскажете нам.

– Ну что ж, – вздохнул Эйнкан. – Я исследовал пояс астероидов на маленьком корабле, какие обычно выполняют пассажирские рейсы между городами-спутниками нашего королевства. Дело было во время моего отпуска, поэтому королева не знала, чем я занимаюсь. Я нашел потерпевший аварию пустой корабль, построенный явно не иззианцами, и снял с него двигатель. Сам я никогда бы не сумел изобрести гипердвигатель, но знал о нем достаточно и понял, что этот двигатель может обладать гипердвигательной способностью.

Вернувшись на Изз, я, разумеется, сказал королеве, что сам изобрел гипердвигатель. Я шел на риск, ибо мог ошибиться, но в случае удачи мне не нужно было больше дрожать за свою судьбу. Я стал таким знаменитым, что даже королева не осмеливалась открыто грубить мне. В общем, я установил гипердвигатель на ее новый крейсерский корабль, потом принцесса заинтересовалась полетом, и теперь я должен построить новый двигатель, чтобы спасти ее, а это совершенно невозможно. В результате мне предстоит окончить свои дни в яме с плурфом.

– И поэтому вы так хотели присоединиться к нам? – резко спросил Джефф. – Если вы поможете спасти принцессу, то ваш обман, возможно, будет прощен, но если вы останетесь на Иззе, то…

Эйнкан вздрогнул.

– Пожалуйста, не надо об этом, – он вопросительно взглянул на Джеффа. – Тот разбитый корабль не был построен вашим народом, верно? Нет, этого не могло быть. Его приборы не подходили для иззианских рук, моих или ваших. В сущности, – добавил он, – после находки корабля я думал, что он был покинут древними межзвездными путешественниками задолго до того, как мы поселились на Иззе.

– Вы сказали «до того, как мы поселились на Иззе?» – спросил Джефф. – В таком случае, вы знаете, что иззианцы развивались не на той планете, на которой они живут сейчас: они пришли из другого мира.

– Совершенно верно! Согласно нашей древней истории, мы были избраны Другими для развития усовершенствованной цивилизации за наши превосходные генетические качества. Мы не знаем, с какой планеты мы родом.

Он хлопнул себя по лбу.

– Ну разумеется! Это все объясняет. Вы – с той планеты, откуда мы произошли. Вы потомки иззианцев, которые не были избраны.

– Знаете, а этот ученый не такой тупой, как кажется, – заметил Фарго.

– Заткнись, Фарго, – шикнул Джефф. – Это серьезно. Да, Придворный Ученый Эйнкан, мы земляне с Земли, вашей родной планеты. Иззианцы являются потомками землян, и поэтому, как вы понимаете, мы сами в некотором роде являемся иззианцами.

– Где же, в таком случае, находится Земля? Манхэттен – это ее другое название?

– Нет. Манхэттен – это название небольшой части нашей планеты. Как мы уже говорили, она находится очень далеко, и до нее можно добраться лишь с помощью гипердвигателя.

– И до тех пор, пока мы не будем доверять иззианцам больше, чем сейчас, ее местонахождение останется тайной, – пророкотал Йоно.

– На Земле мы уже давно покончили с монархиями, – сообщил Фарго. – Я имею в виду, с властью королей и королев.

Эйнкан ахнул, а затем закричал:

– Неверные! Еретики! Я должен вслух выразить свое крайнее возмущение подобной анархией!

– Не беспокойтесь, – сухо заметил Фарго. – Королева вас не подслушивает.

Эйнкан немного расслабился.

– На самом деле я полагаю, что отсутствие королевской власти – не такая уж плохая вещь, – признался он, понизив голос. – И что, в самом деле получается?

– Получается, – заверила Олбани. – Хотя избирать женщин на руководящие посты – действительно мудрый обычай.

«Многообещающий» продвигался вниз, к поверхности Мелодии, которая по-прежнему оставалась тускло-коричневой. По мере того, как корабль огибал планету, компьютерный сканер подтвердил первоначальное впечатление: поверхность Мелодии была сплошным морем грязи с несколькими островками растительности.

Потом Джефф вспомнил, что случилось с иззианским кораблем.

– Норби, – сказал он. – Оставайся над атмосферой.

– Почему? – спросил Эйнкан. – Мы не можем спасти принцессу на расстоянии. Нам придется спуститься вниз.

– Да, но сперва нужно решить, что делать с электронным полем, окружающим планету. С «Челленджера» сообщили, что через поле нельзя послать видеосигнал. Возможно, именно поле заставило «Челленджер» приземлиться и прервало связь с ним.

– Спроси у компьютера, Норби, – предложил Фарго. – Выясни, какие поля окружают эту планету.

– Поле неизвестной природы, – быстро ответил Норби, подключившись к приборной панели. – Однако компьютер не обнаруживает ничего, что могло бы помешать нормальному функционированию корабля.

– Тогда спускайтесь! – вскричал Эйнкан. – Мы не можем вернуться без принцессы.

– Без принцессы мы не сможем получить награду, – рассудительно добавил Фарго.

Призыв Джеффа к осторожности потонул в громком хоре протестов. У него не оставалось другого выхода, кроме как направить корабль на посадку, в то время как остальные вернулись к своей песенной практике. Эйнкан, по всей видимости, страдавший полным отсутствием слуха, отошел подальше от барабанчиков, закрыл уши руками и скорчил страдальческую гримасу.

Джефф, все еще глубоко обеспокоенный, телепатически обратился к маленькому роботу:

«Я хочу, чтобы ты остался на корабле, Норби. Если это поле нам неизвестно, оно может оказаться опасным, несмотря на утверждения компьютера».

«Поле проникает внутрь корабля, Джефф. Не имеет значения, останусь ли я на борту, или нет. Фактически, поле уже окружает нас, а я прекрасно себя чувствую. Кроме того, я должен отправиться с вами. Кто защитит тебя, если меня не будет рядом?»

– Кто защитит меня? Да ты просто боишься…

– На самом крупном острове имеется металлический предмет, – заговорил компьютер. – Возможно, это космический корабль.

– Я лечу туда, – сказал Джефф. – Должно быть, это «Челленджер».

По пути «Многообещающий» миновал несколько островков зелени в планетарном море грязи. На некоторых виднелись небольшие деревянные хижины, похожие на перевернутые корзины, но никаких признаков технологической цивилизации не наблюдалось.

– Э-эй, ухнем! – рокочущим басом пропел Йоно.

– Только не это, адмирал! – воскликнул Фарго. – «Шенандоа» звучит гораздо сентиментальнее, особенно когда мелодию выводит мой тенор.

– Но я настаиваю на русской музыке. Моя африканская прапрабабушка имела очень хороших друзей в России.

– Мы приближаемся к главному острову, – сообщил Норби. – Я сверился с бортовым компьютером и получил заверения, что странное электронное поле не влияет на наш корабль. Во всяком случае, пока что не влияет.

– Превосходно, – отозвался Йоно. – Все, что нам остается, забрать принцессу и доставить ее на Изз.

– Нужно будет забрать и «Челленждер», – добавил как всегда практичный Джефф. – Мы не можем оставлять его команду на чужой планете.

– Разумеется, и «Челленджер» тоже.

– Воздух был пригоден для дыхания команды «Челленджера», – задумчиво произнес Фарго. – Но давайте на всякий случай проверим еще раз. Норби, спроси у компьютера…

– Звезды и кометы! – воскликнул Норби. – Как ты можешь так относиться к компьютерам? Ты знаешь, что даже самый тупой бортовой компьютер никогда не позволит членам команды выйти в непригодную для дыхания атмосферу без надлежащего предупреждения? Если бы у компьютера «Многообещающего» были эмоциональные контуры, то он бы обиделся.

– Посмотрите! – крикнул Джефф.

Маленький корабль, более новый и блестящий, чем иззианские крейсера, которые они видели до сих пор, стоял недалеко от побережья острова. Рядом с ним виднелась густая рощица с открытым пространством внутри, в центре которого возвышалась большая хижина.

– Сканеры показывают, что «Челленджер» находится в неактивном состоянии, – снова доложил Норби. – Его двигатели и электричество выключены. Более того – похоже, что корабль является единственным металлическим предметом на поверхности планеты. На большой глубине могут находиться залежи какого-то неизвестного металла, объясняющие существование сдерживающего поля.

Некоторое время Норби молчал, а потом добавил:

– Сканеры показывают наличие роботов на «Челленждере».

– Разумеется, они там, – буркнул Эйнкан. – Пять штук. Но где же иззианцы?

– На корабле их нет. Там только роботы, и они не двигаются.

– Они дезактивированы, Норби? – нахмурившись, спросил Фарго.

– Нет, но они не двигаются. Я этого не понимаю.

– Если там есть опасность для роботов, то ты не должен покидать корабль, Норби, – предупредил Йоно.

– Что толку? – нервно возразил Норби. – Люк «Челленджера» закрыт, однако роботы не двигаются. Что может случиться со мной!

– Ничего, – презрительно бросил Эйнкан. – Объяснение очень простое. Иззианцы оставили корабль и приказали роботам ждать. Вот они и ждут.

– Не двигаясь? – спросил Фарго. – И не пытаясь спасти своих хозяев?

– Наши роботы делают только то, что им сказано, – пояснил Эйнкан.

– Глупые существа, – хмыкнул Норби. – Наши земные роботы-уборщики могут быть такими глупыми, но не настоящие роботы. Умение принимать решения самостоятельно – это неоценимое преимущество. Я часто спасал жизнь Джеффу и остальным. А теперь я спасу принцессу!

«Многообещающий» завис над посадочной площадкой.

– Нет, ты ее не спасешь, – внезапно заявил Эйнкан. – Я ждал этого момента! До сих пор я терпел ваше возмутительное поведение, но теперь с этим покончено. – Сунув руку в карман брюк, он выхватил странного вида пистолет. – Теперь я главный. Живо сажайте корабль. Потом один из вас выйдет наружу и приведет сюда принцессу. Остальные останутся в заложниках.

– Ага, – произнес Йоно. – А потом, когда принцессу принесут тебе на блюдечке, ты вышвырнешь нас отсюда и улетишь вместе с ней. Хочешь забрать всю славу себе? А как ты надеешься управлять нашим кораблем?

– Я не буду выдворять вас всех. Очаровательная Олбани, разумеется, останется здесь, а также ваш маленький робот. Он сможет пилотировать корабль, а если он откажется, то я сумею всунуть провод в то же самое место. В конце концов, координаты Изза мне известны. По крайней мере, это для меня не тайна… А теперь вперед!

Он угрожающе взмахнул своим оружием.

– Дорогой Эйнкан, – промурлыкала Олбани, придвигаясь ближе и помахивая пальчиком перед бородой ученого. – Очень мило, что вы хотите взять меня с собой. А ваше намерение справиться с нами в одиночку можно назвать смелым, но и глупым. У нас на Манхэттене мы арестуем тех, кто угрожает полиции оружием.

– Арестуете? – повторил Эйнкан, запнувшись на непонятном слове, произнесенном на земном языке.

– Вот так! – Олбани ткнула пальцами ему под нос и, когда он отпрянул назад, схватила его за руку, державшую пистолет. Секунду спустя Эйнкан валялся на спине, а Олбани держала его оружие.

– О-ох! – простонал он. – Это было нечестно! Вы точно такая же, как сержант Люка.

– Полицейский и есть полицейский, – холодно ответила девушка.

Норби, знавший о способностях Олбани, уделил мало внимания угрозам Эйнкана.

– Сканеры обнаружили жизненные формы, движущиеся под этими деревьями и в грязи вокруг них, – доложил он.

– Сажайте корабль, – деловито распорядился Йоно. – Посмотрим, что это за жизненные формы. Может быть, Эйнкану придется поладить с ними в будущем. С нами он явно не смог поладить.

«Многообещающий» совершил мягкую посадку на антиграве рядом с «Челленджером». Неожиданно Норби испустил пронзительный металлический вопль.

– В чем дело? – воскликнули все.

– Не кричите на меня, – прошипел Норби, вращая верньер на приборной панели. – Этот глупый компьютер слишком усилил звук снаружи, а я был подключен к нему.

– Что за звук? – спросила Олбани.

– Серенаду. Вот как она звучит, – Норби включил динамики.

– Прекрасный хор, – заметил Фарго. – Хорошо спетый и очень музыкальный. Мне кажется, я уже где-то слышал эту мелодию.

– Это иззианский национальный гимн, – мрачно произнес Эйнкан, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. – Там слишком много голосов для команды «Челленджера», состоящей из двух мужчин, двух женщин и нашей возлюбленной принцессы.

– Вы обращаетесь к нам? – осведомился Фарго. – Хорошо, встаньте лицом к стене. Я обыщу вас на тот случай, если вы припрятали еще какой-нибудь сюрприз.

– Это недостойно! – ахнул Эйнкан.

– Если хотите, можете раздеться догола и бросить сюда свою одежду.

Потеряв дар речи от негодования, Эйнкан повернулся к стене.

– Хорошо, – сказал Фарго после короткого обыска. – Можете быть свободны.

Тем временем на смотровом экране возникло какое-то движение. Из-за деревьев выполз двойной ряд оранжевых существ, семенящих на улиткообразных ножках и машущих чем-то похожим на старомодные швабры.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что швабры были головами существ, а их щетинки – щупальцами. На вершине каждой швабры виднелось шевелящееся отверстие, а на ручке (или на шее) – еще два отверстия, по одному с каждой стороны.

– Они поют через эти отверстия, – пробормотал Фарго. – По три штуки на одно существо. Интересно, означает ли это, что каждый мелодианец умеет петь на три голоса?

– Ты прав, Фарго, – сказал Норби. – Сканеры это подтверждают. Ты собираешься открыть воздушный шлюз?

При первых признаках неуверенности в голосе Норби черные брови Фарго поползли вверх.

– Ну что ж, мы прибыли сюда со спасательной миссией, не так ли? Только не говори мне, что ты считаешь этих существ опасными.

– Лично я так не думаю, – пробасил Йоно. – Для этого у них недостаточно развита технология. Такое прекрасное пение должно быть признаком дружественных намерений, так что давайте тоже будем держаться дружелюбно. Я пойду первым.

Норби схватил Джеффа за руку и телепатически обратился к нему.

«Мне не нравятся эти существа, Джефф».

«Ты испугался бы даже мыши, Норби, если бы впервые увидел ее».

«Я не боюсь. Просто у меня появилось тяжелое предчувствие. Мне не нравятся их голоса».

«Ты завидуешь каждому, у кого хороший слух».

Норби сердито вырвал свою руку.

– Тогда иди, – вслух сказал он. – Вы, земляне, слишком глупы, чтобы сразу распознать опасность. А также слишком трусливы, чтобы хоть раз осмелиться выставить себя трусами. Вы всегда втягиваете меня в неприятности вместе с вами. В общем, я тебя предупредил. Можешь идти к этим безобразным Скользунам, потому что именно так их следует называть. Фу!

– Не будь таким занудой, Норби, – сказал Фарго. – Их голоса прекрасны… но прозвище «Скользуны», пожалуй, им подходит.

Когда они вышли из воздушного шлюза и ступили на коричневую почву Мелодии, голова Эйнкана дернулась от удивления.

– Вы слышите? Сопрано… далеко отсюда.

– Хм-м, – промямлил Фарго. – Чудесный голос.

– Он не просто чудесный. Это настоящий иззианский голос, и он выпевает слова нашего национального гимна, в то время как туземцы лишь выводят мелодию. Должно быть, это голос принцессы, – собственный голос Эйнкана дрожал от волнения.

– Действительно, Скользуны не поют слов, только музыкальные ноты и аккорды, – признал Фарго. – Может быть, у них нет другого языка, кроме музыки? С моим абсолютным слухом я смогу быстро выучить любой музыкальный язык.

– Что ж, можно попробовать, – согласился Йоно. – А пока что я предлагаю пройти форсированным маршем между рядами Скользунов к тому месту, где находится принцесса. Готовы? Раз-два, левой!

Эйнкан, не разобравший его слова или воодушевленный близостью принцессы, молнией метнулся в сторону и исчез за деревьями.

– Пусть уходит, – Фарго пожал плечами. – Если он нарвется на неприятности, то я не огорчусь.

Джефф шагал вперед вместе с Норби, обеспокоенный размолвкой с маленьким роботом и его словами о какой-то опасности, исходившей от Скользунов. «Но это совершенно невозможно», – думал он. Скользуны казались маленькими и хрупкими, они не имели видимого оружия и одежды, где можно было бы спрятать оружие. Они не выказывали признаков враждебности – всего лишь сферические оранжевые тела, семенящие липкие ножки, да головы-швабры.

Земляне вышли на поляну, обнесенную крепкой и высокой деревянной изгородью. Повернувшись, они зашагали вдоль изгороди и подошли к проему, через который можно было видеть другую ограду, на этот раз из переплетенных прутьев. Дверь этой ограды была закрыта.

Маленькие Скользуны музыкально зачирикали и изменили свое пение. Теперь оно напоминало барочную симфонию с акцентом на рожках. Они разбрелись впереди и запели перед дверью. В следующее мгновение оранжевая волна других Скользунов выплеснулась из узкого прохода между двумя изгородями. Новые Скользуны что-то запели, обращаясь к первой группе. Те запели в ответ. Потом они столпились у внутренней двери, каким-то образом открыли ее и выстроились по обе стороны прохода, распевая и кланяясь землянам.

– Может быть, стоит сначала заглянуть внутрь, а потом уже зайти? – спросил Джефф.

– Там человеческие существа, – сообщил Норби. – Пятеро, согласно моим датчикам.

– По словам Эйнкана, на борту «Челленджера» находилось пятеро иззианцев, но если он попал туда, то получается шестеро, – заметил Фарго.

– Джефф, бери Норби и возвращайся на корабль, – распорядился Йоно. – С моей стороны было неосмотрительно не оставить никого на страже. Меня очаровало их пение.

– Кажется, это не так-то просто сделать, сэр, – сказал Джефф. Он указал назад, где кучка Скользунов заблокировала выход через первую ограду.

– Я тебе говорил, – слабым голосом произнес Норби.

Скользуны помахали своими головами-швабрами и поклонились. Потом они внезапно замолчали. Когда никто из землян не отреагировал, они снова запели. В коротком музыкальном пассаже слышалась вопросительная интонация.

– Они хотят знать, чего мы хотим? – спросил Йоно.

– Очевидно, они понимают наш язык не лучше, чем мы понимаем их пение, – отозвался Фарго. – Может быть, мы не выполнили какой-нибудь ритуал вежливости.

– Точно, – поддержала Олбани. – Они хотят, чтобы мы запели им в ответ.

– Харрумф! – произнес Йоно, прочищая горло. Потом он запел на мотив «Дубинушки»:

– При-ивет вам, при-ивет вам! Мы пришли к вам в гости с миром!

Оранжевый цвет Скользунов стал более интенсивным. Они закачались взад-вперед на своих нижних конечностях. Тенор Фарго гармонично присоединился к голосу адмирала, и Скользуны восхищенно замерли. Когда же Олбани и Джефф добавили к хору свои голоса, Скользуны, похоже, были вне себя от радости.

Издалека послышалось сопрано, певшее по-иззиански высоким и звонким голосом, пробивавшимся через остальные звуки:

– Эй, вы та-ам, не глупите! Э-эй, будьте осторожны! Не заходите за ограду!

Джефф перестал петь и посмотрел на остальных, но они с головой ушли в пение. Скользуны присоединились к ним мощным многоголосым хором, и даже Джефф был настолько зачарован симфонией безупречно спетых голосов, что забыл о предупреждении в словах сопрано.

Песня подошла к концу. Йоно, а затем и остальные низко поклонились. В ответ Скользуны повторили «Дубинушку» на мягкий и незатейливый манер. Потом они еще раз повторили ее, добавив трели, транспонировав нотный ключ и выводя затейливые модуляции. Йоно продолжал кланяться, широко улыбаясь.

Фарго подтолкнул Джеффа.

– После этого адмирал станет просто невыносимым. Он будет настаивать на том, чтобы мы включили «Дубинушку» в нашу конкурсную программу.

– Это нечестно! – выкрикнул Норби. – Все поют, кроме меня.

Он запел вариацию на тему марша Космических Кадетов в своей обработке. Скользуны издали странный шипящий звук, окрасились в бордовый оттенок и принялись бешено размахивать щупальцами.

– Ты, как всегда, фальшивишь, Норби, – сказал Фарго. – И им это не нравится. Если мы хотим быть дипломатичными, то нам нельзя оскорблять туземцев, поэтому заткнись.

Затем Фарго исполнил несколько куплетов из нежной любовной песни, надеясь восстановить расположение Скользунов. Поскольку они снова стали оранжевыми, он решил, что это ему удалось.

Один из маленьких Скользунов протянул Фарго нечто напоминавшее голубой фрукт. Потыкав мякоть своим сенсорным проводом, Норби произнес обиженным тоном:

– Будь моя воля, я бы позволил им отравить вас за такое отношение ко мне, но, к сожалению, в меня заложена необходимость защищать вас. Поэтому можете мне верить, если я говорю, что этот предмет съедобен.

– Вполне съедобен, – согласился Фарго, попробовав фрукт. – Перекусим – и к принцессе!

Каждому из землян вручили по одному фрукту, даже Норби, но он выбросил свой подальше. Остальные различными восклицаниями выразили свое удовольствие и как-то незаметно для самих себя прошли за дверь внутренней ограды. Норби мрачно плелся следом.

Дверь захлопнулась. Джефф снова услышал сопрано, сердито выводившее на самых повышенных тонах:

– И-ди-ооты!

Джефф первым понял, что они попали в клетку. Их окружала решетчатая ограда, а крыша над головой была забрана толстыми прутьями. Щели в ограде и потолке не оставляли надежд выбраться наружу: даже Норби был слишком велик для этого.

Слева виднелась дверь, ведущая в клетку меньшего размера, со сплошными стенами и крышей. Часть крыши у дальнего конца большой клетки выпячивалась вверх, освобождая место для маленького, но необыкновенно красивого дерева с коротким, мощным стволом и длинными листьями, отливавшими с одной стороны серебром, а с другой – золотом.

Из клетки меньших размеров вышел Эйнкан в сопровождении четырех иззианцев в оборванных мундирах. Лицо ученого хранило скорбное выражение.

– Принцесса старалась предупредить вас, но вы не послушали ее, – угрюмо сказал он.

– Тише! – громким шепотом произнесла высокая иззианка. В шнуре-аксельбанте, прикрепленном к плечу ее мерцающей униформы, похожей на ночную рубашку, поблескивали медные нити. Ее длинные черные волосы лежали на голове двумя тугими косами. Он явно была рассержена.

– Я – капитан Эрика, – представилась она. – Вы должны либо петь, либо говорить шепотом. Эти маленькие существа не слышат шепота. Если вы будете говорить во весь голос – говорить, а не петь, – то они будут жалить вас до тех пор, пока вы не замолчите.

– Скользуны ужалят нас? – изумленно спросил Джефф.

– Ш-шш! Не так громко. Их щупальца пребольно жалятся.

– Я же вам говорил! – выкрикнул Норби. – Я говорил! Ладно, пусть жалят меня, я все равно ничего не почувствую.

Несколько Скользунов протиснулись в клетку между прутьями и медленно направились к Норби. Тот сразу же спрятался в свой бочонок.

– Забавно, – прошептал Фарго. – У Скользунов такой превосходный слух, что шум человеческой речи, должно быть, ранит их барабанные перепонки, или то, чем они слушают.

Олбани указала на Скользунов, столпившихся вокруг Норби и тыкавших в его стальной корпус своими щупальцами.

– Смотри, – прошептала она. – Их коричневые ножки стали оранжевыми.

Вскоре Скользуны прекратили нападать на Норби и отошли, оставив на нем маслянистые потеки. Джефф осторожно вытер робота своим носовым платком, а затем выбросил платок, подозревая, что маслянистая жидкость обжигает кожу.

– Заметьте, их ножки покрыты коричневой грязью, – прошептал Фарго. – Когда грязь высыхает, она начинает шелушиться, открывая оранжевую кожу.

– Скользуны кормятся в грязи, покрывающей эту планету, – прошептала капитан Эрика. – Полагаю, их предки обитали в море, а когда моря высохли, они развились до своего теперешнего состояния.

– Они такие же безобразные, как и эта грязь, – прошептала вторая женщина из команды «Челленждера». Двое мужчин, пожилой и молодой, согласно кивнули и тяжко вздохнули.

– Где принцесса? – спросил Йоно так тихо, насколько позволял его бас.

Зажурчал мелодичный смех, и земляне начали осматриваться в поисках источника звука. Вокруг никого не было.

– Глупенькие, – произнесло сопрано, не снисходя до шепота. – Ничего себе, спасательный отряд! Я узнаю Эйнкана, но кто эти чужестранцы – особенно тот кудрявый красавчик с бочонком в руках?

– Я? – потрясенно спросил Джефф. Еще ни одна женщина не замечала его, когда он находился в обществе Фарго, а тем более не называла его «красавчиком».

– Ой! – воскликнул он секунду спустя, когда Скользун ужалил его одним из своих щупалец. Это в самом деле оказалось больно. Очень больно.

– Но где она? – прошептал Джефф, потирая руку.

– Там, – прошептала в ответ капитан Эрика. – Смотрите на дерево. Это и есть принцесса. По крайней мере, оно было принцессой.

– Ни на секунду не воображайте, будто я была принцессой! – высокомерно зазвенело сопрано. – Я и есть принцесса. Я остаюсь принцессой Риндой, как бы я ни выглядела, и вы по-прежнему обязаны повиноваться мне!

Голос сопровождался угрожающим шелестом листьев.

– Ты, – резко произнесло дерево. – Немедленно подойди сюда!

Джефф видел, как зашевелились серебристо-золотые листья.

– Вы имеете в виду меня? – Его голос дрогнул.

– Разумеется, – басовым шепотом произнес Йоно. – Подойди к ней.

Джефф приблизился к дереву, но отступил на шаг, когда ветка протянулась к нему, чтобы потрогать его волосы.

– Никаких косичек, – протянул голос. – Сомнительная прическа, если вообще не противозаконная. Кто ты?

Теперь Джефф увидел голосовые отверстия у основания каждой из крупных веток.

– Меня зовут Джефф Уэллс, – ответил он. – Прошу прощения, что приходится говорить шепотом, но мне не хочется, чтобы меня снова ужалили. Темноволосый мужчина с голубыми глазами – это мой брат Фарго. Женщина в синей униформе – Олбани Джонс, офицер полиции. А наш предводитель, адмирал Борис Йоно – самый высокий и… э-ээ, дородный, с медалями на груди.

– Это нелепо. Начальниками всегда должны быть женщины. Ваша предводительница – Олбани Джонс.

– Слышите? – торжествующе воскликнула Олбани, но немедленно вскрикнула от боли и потерла ужаленное колено.

– Вы ужасно говорите по-иззиански. Откуда вы родом?

– С острова Манхэттен, самоуправляемой территории Федерации.

– А где находится Федерация? Какой район Изза осмеливается отделять себя от великого королевства моей матери?

– Мы не являемся подданными Изза, Ваше Величество.

Эйнкан быстро подошел к Джеффу и низко поклонился.

– Ваше Величество, – прошептал он. – Я собираюсь спасти вас. Мне пришлось командовать кораблем этих… х-мм… неразумных инопланетян, поскольку мой второй корабль с гипердвигателем еще не совсем готов…

– Это ты во всем виноват! – грозно произнесло дерево. – Ты запрограммировал координаты этой ужасной планеты в бортовой компьютер. Ты хотел добиться богатства и власти, воспользовавшись моим несчастьем!

– Но, принцесса, вы же сами настаивали! Я умолял вас не…

– Умолкни, негодяй!

– Он не изобрел гипердвигателя, – настойчиво прошептал Джефф. – Он нашел чужой корабль вместе с координатами этого мира, уже заложенными в компьютер. Он не может изобрести гипердвигатель и не умеет пользоваться им, зато мы умеем. Мы спасем вас и вернемся на Изз.

– Как же ты собираешься это сделать, красавчик? Вы заперты в клетке, а я заперта в этом дереве.

– Мы как-нибудь выберемся и освободим вас из дерева.

В голосе принцессы появились плачущие нотки. Капитан Эрика похлопала Джеффа по руке.

– Не расстраивай ее, – прошептала она. – Ты не можешь освободить ее из дерева, потому что она стала деревом.

– Что?

– Скользуны скормили принцессу этому дереву. Теперь она стала неотъемлемой частью дерева.

Принцесса заплакала сильнее, не обращая внимания на ошеломленных землян. Норби слегка заворочался под мышкой у Джеффа.

– Зачем ты носишь с собой этот бочонок? – поинтересовалась капитан Эрика. – Там есть что-нибудь полезное, что может помочь нам бежать отсюда?

– Само собой, – ответил Норби, высунув голову. – Я признанный специалист по бегству из мест заключения.

– Говори шепотом, – предупредила Эрика.

– Не хочу, – отозвался Норби. – Кроме того, я не умею говорить шепотом.

Джефф положил Норби на землю как раз вовремя, чтобы увернуться от стайки рассерженных Скользунов, устремившихся к маленькому роботу. Норби включил свой антиграв и поднялся на ветку дерева, оказавшись за пределами их досягаемости.

– Снимите с меня этого странного робота, – распорядилась принцесса. – Помимо моего сана, я теперь являюсь священным деревом Мелодии!

Норби поднялся выше, почти под потолок клетки. Скользуны вернулись на свои сторожевые посты, и робот медленно опустился на руки к Джеффу.

Йоно решительным шагом подошел к капитану Эрике. Высокие славянские скулы, обтянутые темной кожей, придали его лицу особенно выразительное очарование, когда он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.

– Капитан, – прошептал Йоно. – Пожалуйста, расскажите нам все, что вам известно об этой планете и о нашем положении здесь.

– Тут особенно нечего рассказывать. «Челленджер» доставил нас сюда через гиперпространство. Мы не могли изменить направление, выбранное кораблем. Когда мы увидели обитаемую планету с пригодной для дыхания атмосферой, нам показалось естественным приземлиться и исследовать ее. Принцесса была зачарована музыкальными способностями туземцев. Мы пришли сюда праздновать, и принцесса устроила прекрасный песенный концерт…

– Можете не сомневаться, – пропела принцесса-дерево.

– Сначала Скользуны не жалили нас, иначе мы бы вернулись на «Челленджер». Но после того, как мы поели и спели все свои песни, мы обнаружили, что окружены значительно превосходящими силами Скользунов. Они начали жалить нас каждый раз, когда мы разговаривали друг с другом вместо того, чтобы петь и шептать, а потом загнали нас в эту клетку. Когда они скормили принцессу своему священному дереву, мы изо всех сил пытались убить их, но не могли. Их слишком много, и если прикоснуться хотя бы к одному, он начинает жалиться, а остальные приходят ему на помощь. Если и этого оказывается недостаточно, они атакуют вокально.

– Вокально? – удивленно спросил Йоно.

– Тысячи Скользунов, поющих в унисон во всю мощь своих тройных голосов, могут оглушить кого угодно. Принцесса говорит, что Скользуны живут на всех маленьких островках и общаются друг с другом при помощи звуковых вибраций. По ее словам, все они собираются на этом центральном острове послушать, как поют новоприбывшие. Надеюсь, вы хорошо поете; в этом случае они не станут сердиться и, может быть, покормят нас.

– Что у них за еда?

– Только фрукты и овощи, – скривилась Эрика. – Однажды они принесли нам животную пищу: каких-то червяков, которых они выкопали в грязи и подали сырыми. Огня у них нет.

– Ужасно, – прогремел шокированный Йоно и немедленно был ужален одним из Скользунов.

Норби выкатился из рук Джеффа, упал на землю и вытянул ноги.

– Я больше любого Скользуна! – громко заявил он. – Я спасу вас! Не бойтесь, они не могут ужалить меня.

Десяток Скользунов набросился на Норби. Взметнулись щупальца. Норби сразу же поднялся на своем антиграве, издав металлический визг.

– Это нечестно! – вопил он. – Они поняли, что не могут ужалить меня, и перешли на электрические разряды. Они могут расстроить мои логические контуры!

– Тогда оставайся в воздухе, идиот! – прошептал Фарго. – И если у тебя есть план спасения, приступай немедленно… Нет, – внезапно добавил он с несвойственной ему осторожностью. – Сначала расскажи нам, что ты задумал.

– Все очень просто, – ответил Норби. – Я отправлюсь в гиперпространство и появлюсь с другой стороны клетки. Потом, с помощью «Многообещающего», я разнесу все это строение, включая клетку, и мы сможем вернуться на Изз.

– А как насчет меня? – спросила принцесса-дерево.

– Ах да, я забыл… Я хочу сказать, я как раз подходил к этому месту. Мы выкопаем вас и возьмем с собой.

– А я, – заявил Эйнкан, ударив себя в грудь, – я буду работать над проблемой возвращения вам человеческого облика!

– Заткнись, Эйнкан, – отрезала принцесса. – Послушайте, если вы выкопаете дерево, то можете погубить его, а это означает, что вы погубите меня. Тогда вас ждет пожизненное заключение в яме с плурфом, поэтому придумайте что-нибудь получше.

– Все, что мы сделаем, зависит от того, сумеет ли Норби выполнить задуманное, – рассудительно сказал Джефф. – Потом мы решим, что делать дальше. Давай, Норби, начинай!

Все напряженно ждали, когда Норби исчезнет.

Но он не исчез.

– О, этот робот не в силах мне помочь! – вскричала принцесса, шелестя листьями. – Никто не может мне помочь! Если мне предстоит провести здесь остаток жизни, то вы останетесь со мной. И думать не смейте о побеге!

Потом она замолчала. Все продолжали ждать исчезновения Норби. В наступившей тишине Джефф услышал тихий, монотонный звук, исходивший от Скользунов. Звук действовал ему на нервы.

– Скользуны начинают волноваться, – снова заговорила принцесса.

– Откуда вы знаете? – спросил Фарго.

– Дерево объясняет мне. Это священное дерево, и Скользуны не осмеливаются прикасаться к нему. Поэтому я могу говорить во весь голос, – она фыркнула. – По крайней мере, я могу говорить по-иззиански. Это все, что у меня осталось.

– А как дерево объясняет вам?

– Оно понимает музыкальный язык Скользунов, и я каким-то образом тоже понимаю вместе с ним. Я – часть дерева. К примеру, сейчас Скользуны волнуются, потому что хотят, чтобы новички устроили для них концерт. А еще они хотят забрать вашего гадкого робота и закопать его в грязь.

– Гадкого? – глаза Норби широко распахнулись.

– Конечно же, ты гадкий! – сказала принцесса-дерево. – Ты что-то болтал про гиперпространство, но по-прежнему остаешься здесь. Одни разговоры о спасении, а толку никакого.

– Во всяком случае, от меня больше толку, чем от говорящего дерева, – раздраженно ответил Норби.

– Неправда, – возразила принцесса-дерево. – Ты можешь так петь?

На странной кожистой коре открылось еще несколько отверстий, откуда донеслось многоголосое пение. Принцесса аккомпанировала себе скрипичными звуками, которые издавали ветви дерева.

Скользуны присоединились к пению с такой силой, что говорить шепотом стало совершенно невозможно. Джефф взял Норби за руку и обратился к нему телепатически.

«В чем дело, Норби? Почем ты не уходишь в гиперпространство? Сделай это сейчас и возьми меня с собой. Мы можем спасти хотя бы людей, а потом уже решим, что делать с принцессой».

«Не можем».

«Почему?»

«У меня ничего не получается».

«Тебе не хватает энергии? Разве ты не перезарядился в гиперпространстве».

«Да, но мой запас энергии не бесконечен».

«Тогда тебе тем более нужно попасть туда. Давай же…»

«Я не могу попасть в гиперпространство. Это сдерживающее поле мешает мне. Если бы мы с тобой были на «Многообещающем», то могли бы выйти в космос на субсветовой скорости, а потом, удалившись на достаточное расстояние от планеты и ее поля, перейти в гиперпространство. Но нам не добраться до «Многообещающего».

«Ну же, Норби, шевели мозгами! Попробуй выбраться за пределы поля с помощью своего антиграва».

«Сам пошевели мозгами, Джефф. Как мне выбраться из этой клетки?»

«О, Господи!»

Они беспомощно уставились друг на друга.

Когда остальные выслушали приглушенные объяснения Джеффа по поводу неудачи Норби, все погрузились в мрачное уныние. Даже прибытие легкой закуски из овощей в ассортименте не смогло поднять настроение. Вкус у овощей был не слишком ужасный, но, во всяком случае, не изысканный.

– Попытки переварить эту пищу наряду с размышлениями о нашем заключении здесь расстраивают мою пищеварительную систему, – пожаловался Йоно, брезгливо разглядывая изогнутый корешок с лапчатыми побегами как у укропа, но напоминавший на вкус устрицу.

– Вашу пищеварительную систему ничто не может расстроить, адмирал, – прошептал Фарго.

– Кстати, о пищеварении, – прошептала Олбани. – Капитан Эрика, вы говорили, что принцессу скормили дереву. Оно может есть?

– Да, – шепотом отозвалась Эрика. – Наверху, там, где ствол разделяется на две главные ветви, есть большое отверстие.

Дерево, прислушивавшееся к разговору, наклонилось к ним и раздвинуло толстые ветви.

– Фу, – прошептала Олбани, – как ужасно, должно быть, попасть туда!

– Да, – пропела принцесса-дерево. – Скользуны оглушили нас своим пением, а потом подняли меня, взгромоздившись друг на друга, и запихнули внутрь. Я не могла остановить их.

– Я рад, что дерево не убило вас, – прошептал Йоно.

– Может быть, но теперь я стала частью дерева, а это вряд ли лучше. Оно должно время от времени питаться животным протеином, чтобы оставаться здоровым. Обычно они скармливают ему червей. Иногда в отверстие прыгают два-три Скользуна, но на этот раз они накормили его мною.

– Но почему? – прошептала Олбани. – Почему не одним из ваших подданных?

– Потому что я – принцесса. Я самая красивая, – принцесса горько зарыдала. – Мне уже никогда не спастись отсюда!

Общее настроение совсем упало.

– Хотелось бы мне иметь пару затычек в уши, – прошептал Йоно. – Постоянное пение Скользунов действует мне на нервы.

– Ночью, когда они уползают в грязь, становится немного легче, – шепотом отозвалась Эрика. – Надеюсь, вы не храпите во сне, иначе они проснутся и очень рассердятся.

– Что ж, постараюсь не храпеть, – в шепоте Йоно звучало сомнение.

– Охо-хо, – прошептала Эрика. – Скользуны снова приближаются. Похоже, они ждут от новичков очередной порции пения. Если это так, то лучше начинайте.

– Мы можем исполнить программу нашего песенного конкурса, – шепнул Фарго. – Как хорошо будет хотя бы ненадолго отказаться от шепота! У меня уже в горле першит.

Они запели. Фарго и Олбани исполнили романтический дуэт из старого мюзикла. Джефф спел короткий марш Космических Кадетов, а Йоно безмерно порадовал туземцев басовой импровизацией песни «Космолетчики, к бою!» на Марсианском Суахили.

Пение не избавило Джеффа от беспокойства за Норби, который по-прежнему оставался плотно закрытым в своей бочке. Может быть, ему стало хуже?

– Я завидую твоему роботу, – прошептала иззианка из команды «Челленджера» во время паузы в пении. – Она может отключиться от шума.

– Это не «она», а «он», – угрюмо буркнул Джефф.

– Это невозможно! Все роботы женского рода.

– Только не там, откуда я пришел.

Она недоверчиво хмыкнула и отодвинулась от Джеффа, поближе к Фарго. Старший иззианец нахмурился, но, по-видимому, он слишком устал, чтобы возражать.

– В маленькой боковой клетке есть вода, – прошептал молодой иззианец, обратившись к Джеффу. – Ты можешь умыться в маленьком бассейне в уголке, но постарайся не взбаламучивать грязь. Из скалы у священного дерева бьет источник ключевой воды. Ее можно пить.

– Спасибо, – отозвался Джефф. Между тем снова наступила его очередь петь, и он задумался над выбором. Ветка священного дерева протянулась вниз и похлопала его по плечу.

– Спой любовную песню, – настойчиво попросила принцесса. – Я присоединюсь к тебе, как только услышу мелодию.

Джефф остановился на «Сердце сердцу весточку подает» – хите примерно пятилетней давности, в вольном переложении на иззианский. Скользуны разразились бурными изъявлениями восторга, а принцесса с энтузиазмом присоединилась к пению.

«Ты пришла ко мне, любовь», – вздыхала Ринда, трепеща листочками.

Когда дневной свет начал понемногу меркнуть, пленники допелись до полного изнеможения и разлеглись на травяных подстилках, специально приготовленных для них. Фарго, так ничего и не решивший насчет побега, с сонным энтузиазмом отзывался о музыкальных возможностях Мелодии:

– Только подумайте – грандиозная кантата… или я научу их оперному пению… просто удивительно, что они поголовно обладают абсолютным слухом… чудеса мастерства…

– Сперва нам нужно выпутаться из этой переделки, – проворчал Йоно. – И кстати, диссонанс тоже имеет свою музыкальную ценность.

– Не говорите о диссонансе, – прошептала Эрика. – Иначе они сразу начнут жалить вас.

Джефф мог думать только о Норби. Даже во сне он увидел, что Норби навсегда заперт в своем бочонке, и проснулся от ужаса. Неужели это правда? Норби не ответил на последние несколько попыток телепатического контакта. Нужно попробовать еще раз. Бочонок лежал у Джеффа под боком, и Джефф накрыл его рукой.

«Норби?»

«Привет, Джефф. Скользуны спят?»

На Джеффа нахлынула волна облегчения.

«Почему ты не отвечал мне раньше, Норби?»

«Я делал вид, что меня нет, чтобы Скользуны не утопили меня в грязи. Я не хочу утонуть в грязи, Джефф».

«Не утонешь. А вообще-то с тобой все в порядке?»

«Конечно же, нет! Я неудачник».

«Ничего подобного. Ты мой друг, и я верю в тебя».

«Правда, Джефф?»

«Да. Ты очень умный, и уже неоднократно это доказывал».

«Спасибо, Джефф. Я постараюсь стать еще умнее. Я буду думать всю ночь».

«Хорошо. Буди меня в любое время, особенно если что-нибудь придумаешь».

Джефф повернулся на бок, положил другую руку на маленький бочонок и заснул.

Он проснулся незадолго до рассвета, чувствуя себя освеженным и полным сил. Ему казалось, что во сне он нашел выход из тупика.

Некоторые Скользуны уже выползали из грязи, и Джефф мог слышать их отдаленное пение. Земляне и иззианцы еще спали. Внезапно Джеффа озарило. Он прикоснулся к бочонку и телепатически передал:

«Я нашел решение, Норби! Если мы не можем выбраться из пространства в гиперпространство, нужно попробовать выбраться отсюда, отправившись назад во времени. Давай вернемся в то время, когда эту клетку еще не построили. Отойдем на полмили в сторону, вернемся в наше время – и готово!»

«Я думал об этом, Джефф, но вдруг сдерживающее поле лишило меня способности перемещаться не только в гиперпространстве, но и во времени? Я не вынесу второй неудачи».

«Это мое предложение, и если оно окажется неудачным, то виноват буду я, а не ты. Мы никогда не узнаем, если не попробуем. И пожалуйста, возьми меня с собой».

Половинка головы Норби приподнялась, и в слабом предрассветном свете Джефф увидел, как блеснули глаза робота. Появилась многосуставчатая рука.

«Держись крепче, Джефф, чтобы мое защитное поле прикрыло нас обоих».

Ничего не произошло. Скользуны подходили все ближе.

«Думай, Норби. Думай о возвращении в прошлое».

«Я не могу, Джефф. У меня не получается».

«Нужно постараться как следует. Давай подумаем вместе».

Они закрыли глаза и сосредоточились. Внезапно вокруг наступила абсолютная тишина. Джефф открыл глаза.

«Норби, где мы?»

«Трудно сказать».

Казалось, они плыли в каком-то темном облаке, хотя Джефф не понимал, из чего оно состоит. По крайней мере, защитное поле Норби давало ему воздух, пригодный для дыхания, – до тех пор, пока не кончится запас.

«Мы над Мелодией, Норби?»

«Джефф, здесь нет планеты. Мы находимся в космосе, и я думаю, что это одна из газопылевых туманностей в межзвездном пространстве».

«Как мы попали в межзвездное пространство?»

«Полагаю, мы отправились на много миллионов лет в прошлое. Солнце Мелодии и ее планетная система еще не сформировались».

«Миллионы лет? Нескольких сотен было бы вполне достаточно».

«Я знаю, Джефф. Извини, но я опять запутался».

«Нет, нет. Я же тебе говорил: это моя идея, и вина за любые ошибки лежит на мне. По крайней мере, мы выбрались из клетки. Я прав, что облако кажется более плотным в том направлении?»

«Верно, Джефф. Мои сенсоры сообщают, что там формируется звезда. Наверное, это будущее солнце Мелодии. Оно еще не зажглось».

«А когда это произойдет?»

«Не знаю. Может быть, через миллионы лет. И еще, Джефф: в направлении, противоположном от формирующейся звезды, есть что-то странное. Что бы это ни было, оно генерирует такое же странное электронное поле, какое окружает Мелодию в наше время».

«Может быть, это и есть Мелодия?»

«Невозможно! Планеты еще не существует. Этот объект находится лишь в нескольких тысячах километров от нас. Я направляюсь туда. Держись, Джефф».

У Джеффа не было ощущения скорости, но Норби понадобилось лишь несколько минут, чтобы пересечь хаос, отделявший их от источника поля.

«Смотри, Джефф, это космический корабль!»

Джефф увидел его прямо перед собой. Судя по размерам частично открытого круглого люка, весь корабль был величиной с остров Манхэттен. На темном корпусе не горело ни одного огонька.

«Он мертв, Норби?»

«Нет, если внутри генерируется электронное поле. Попробуем заглянуть внутрь?»

«Да. Может быть, это корабль Других. Правда, я все равно ничего не смогу увидеть в темноте».

«Я воспользуюсь своими сенсорами, Джефф, и буду сообщать тебе, что вижу».

В корабле не было искусственной гравитации. За первыми двумя отделениями после входного люка, согласно показаниям датчиков Норби, находилась пригодная для дыхания атмосфера. Робот осторожно отключил свой защитный экран. Воздух имел затхлый привкус, но содержал достаточно кислорода.

Все коридоры имели цилиндрическую форму. Прилегающие к ним помещения были наполнены неработающими механизмами странного вида. Фосфоресцирующая краска, причудливым узором нанесенная на стены, давала достаточно света, чтобы Джефф мог видеть очертания предметов.

Ему снова показалось, что он спит, пока Норби тянул его за собой по огромным трубам, чьи стены переливались волнистыми узорами разных оттенков. Узоры как будто содержали в себе зашифрованное сообщение, которое никто больше не мог прочесть.

– Как хорошо не зависеть от твоего защитного поля, Норби, – признался Джефф. – То есть, оно замечательное, но хорошо иметь неограниченный запас воздуха для дыхания. А еще лучше говорить в полный голос, не опасаясь, что тебя ужалят.

– Нам снова понадобится защитный экран, когда мы покинем корабль, – немного обиженным тоном отозвался робот.

– Знаю. Как думаешь, Норби, это корабль Других?

– Уверен, что нет. Судя по тому кораблю, который они оставили на Джемии, это не их стиль. Их коридоры были похожи на наши, с искусственной гравитацией.

– Полагаю, эти цилиндрические коридоры и сферические помещения специально приспособлены для невесомости, – заметил Джефф. – Здесь не различаешь, где верх, а где низ. Должно быть, инопланетяне с этого корабля так долго путешествовали в космосе, что превратились в существ, неспособных жить в условиях гравитации.

– Я не ощущаю присутствия инопланетян, Джефф. Здесь нет даже роботов. Я не регистрирую разумной деятельности или излучения приборов, наблюдающих за нами. Корабль не охраняется, и похоже, он пуст.

– Но что случилось с его обитателями?

– Не знаю. Разумеется, мы все еще находимся за много миль от другого конца корабля и не знаем, где расположена командная рубка. Должно быть, поле исходит оттуда. Нам нужно поискать это место.

Они осторожно полетели вперед, увлекаемые тягой Норби. Коридоры разворачивались перед ними, как огромные удавы, проглотившие мальчика и робота, но почему-то не торопившиеся переваривать их.

Внезапно Норби влетел через открытый люк в огромный сферический зал. Здесь не было фосфоресцирующих узоров на стенах, и Джефф моментально утратил зрение.

– Какая жалость, – пробормотал он. – Может быть, эта часть корабля такая старая, что краска совсем выцвела?

– Ее здесь никогда не было, – ответил Норби. – Мне не хочется пользоваться моим фонариком, Джефф, у меня осталось мало энергии, а из-за этого сдерживающего поля я не могу попасть в гиперпространство. Правда, здесь нет Скользунов, которые могут помешать нам удрать за пределы поля, поэтому я все же рискну.

Тоненький луч света едва рассеивал темноту. Робот и Джефф дрейфовали через пещерообразное пространство. Неожиданно Норби отпрянул назад, едва не вывихнув Джеффу плечо.

– Силовой барьер! – воскликнул он. – Невидимый и защищающий… эту штуку.

Норби указывал на огромный металлический шар, расположенный точно в центре зала. Они не могли приблизиться к нему, отталкиваемые могучей невидимой силой.

– Сдерживающее поле исходит из этого шара, – сказал Норби. – То же самое относится и к силовому барьеру. Похоже, там находятся аппараты, создающие и барьер, и поле, а еще… – Норби помедлил, шевеля своим сенсорным проводом, – шар также защищен тоннами металла, обработанного непонятным мне способом. Но…

Шляпа Норби со стуком опустилась. Одновременно он отпустил руку Джеффа и полностью спрятался в своем бочонке.

Джефф раздраженно толкнул робота.

– Что такое? Что случилось?

Норби слегка приподнял шляпу, показав краешки глаз.

– Я только что обнаружил что-то еще, – дрожащим шепотом ответил он. – Что-то разумное.

Джефф огляделся, но ничего не заметил.

– Оно находится внутри шара?

– Не знаю.

Джефф висел в воздухе посреди необъятного сферического зала. Он попытался делать плавательные движения, чтобы маневрировать в пространстве перед силовым барьером и исследовать помещение. Норби робко последовал за ним, засветив свой фонарик.

Потратив массу усилий, они обогнули шар, но не увидели ничего интересного.

– Думаю, это следует за нами, Джефф. Мы его не видим, и я не могу засечь его местонахождение.

– Возможно, оно боится не меньше нас с тобой. Поэтому давай разделимся: я полечу в одну сторону, а ты – в другую. Если кто-нибудь из нас увидит что-то необычное, он даст сигнал криком.

Они разделились и двинулись в противоположных направлениях вокруг шара. По мере того, как Норби и его огонек удалялись прочь, Джефф все хуже и хуже различал окружающее. Он уже почти решил, что этот недостаток делает весь его план бессмысленным, когда услышал крик Норби:

– На помощь, Джефф!

Он бросился к роботу, лихорадочно размахивая руками. Метод «плавания в невесомости» оказался очень неуклюжим. Норби раскачивался вверх-вниз в пустоте, хотя здесь не было ни настоящего верха, ни низа.

– Я здесь, Норби. Что случилось?

– Там… – Норби попеременно втягивал голову и вытягивал ее наружу. – Оно выглядывает из-за шара!

Джефф мельком увидел что-то – глаз, два глаза? – прежде чем существо скользнуло назад, спрятавшись за шаром. Ему стало ясно, что в комнате, лишенной гравитации, двух охотников недостаточно, чтобы загнать добычу, если она всегда будет двигаться под правильными углами. Требуется как минимум трое.

– Эй! – крикнул Джефф. – Выходи, кем бы ты ни был!

Ему никто не ответил.

– Сомневаюсь, понимает ли оно нас, – пробормотал Джефф.

– Может быть, оно опасно, – дрожащим шепотом произнес Норби. – Мне здесь не нравится, Джефф. Давай пойдем домой.

– Мы не можем уйти домой! Мы не можем даже вернуться на Мелодию. Разве ты забыл: чтобы уйти в гиперпространство, нам нужно пересечь границу электронного поля. У тебя достаточно сил?

– Я еще достаточно силен, чтобы вытащить нас за пределы поля, но это продлится недолго. Мы не можем долго торчать здесь.

– Попробую еще разок, ладно? – предложил Джефф. – Я буду говорить по-иззиански.

Он повернулся к шару и крикнул:

– Не прячьтесь от нас! Мы друзья!

– Друзья? – переспросил высокий голосок, говоривший на какой-то непривычной разновидности иззианского языка. – Я вас не знаю. Я никогда не видела существ, похожих на вас. Откуда вы знаете язык Других?

– Мы друзья. Мы умеем говорить на вашем языке, потому что были на двух планетах, где останавливались Другие.

Из-за гигантского шара появился небольшой предмет. Это была металлическая сфера размером немного поменьше Норби, с выпуклостью на гладкой матовой поверхности. На выпуклости располагались три глаза, весьма похожие на глаза джемианских роботов. Маленькая сфера повернулась, и Джефф увидел еще три глаза на другой стороне выпуклости.

Пока он смотрел, из отверстий, открывшихся сбоку, выползли маленькие руки, и незнакомый робот еще приблизился к ним.

– Это правда? Вы встречались с Другими?

Норби, неожиданно осмелевший, когда стало ясно, что шарообразное существо уступает ему в размерах, горделиво выплыл вперед.

– Мой друг никогда не видел Других, – заявил он. – Впрочем, и я тоже. Но часть моих деталей была сделана роботами, оставленными Другими на планете под названием Джемия.

– На планете? Я ни разу не видела планеты, но мне предстоит стать частью одной из них.

– Кто ты? – спросил Джефф.

– Лучше спросить, кто ты, – ответил робот. – Ты похож на протоплазменное существо. Я слыхала о таких. Фактически, Другие тоже могли быть протоплазменными существами.

– Значит, ты тоже никогда не видела Других? – спросил Джефф.

– Нет. Они включили меня с помощью дистанционного управления после того, как покинули этот корабль.

– Ты все еще поддерживаешь связь с ними? – с надеждой спросил Джефф.

– Нет. Они активировали меня таким образом, что в моих банках памяти сохранились все инструкции, необходимые для моей работы, и некоторые сведения, объясняющие мое присутствие здесь. Но там нет никакой информации о Других. Скажи мне, протоплазменное существо, кто ты такой? Ты просишь меня дать информацию, но не даешь ничего взамен. Это невежливо.

– Извини, – сказал Джефф. – Я разволновался при мысли о том, что мы наконец нашли кого-то, кто мог видеть Других. Я в самом деле протоплазменное существо. Меня зовут Джефф Уэллс, и я родился на планете, вращающейся вокруг одной далекой звезды. Это мой робот Норби. Мы пытаемся спасти наших друзей, попавших в беду.

Джефф благоразумно воздержался от упоминания о том, что друзья были отделены от них не только в пространстве, но и во времени.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Я робот женского рода, и меня называют Воспринимательницей. Я наблюдаю, записываю и жду.

– Ждешь возвращения Других?

– Нет, они не вернутся сюда. Первоначальные хозяева этого корабля тоже не вернутся. Они принадлежат к очень старой расе разумных существ, путешествующих от галактики к галактике и оставляющих за собой такие корабли… Наверное, на одну галактику приходится совсем мало кораблей, поскольку это очень дорогостоящая и сложная операция.

– Но что ты наблюдаешь, и почему? – спросил Джефф. – И в чем заключается цель корабля?

Воспринимательница помахала руками.

– Кораблю суждено стать ядром планеты. Вскоре в этом районе космоса из пылевой туманности сформируется звезда, и ее звездный ветер сдует большую часть газа и пыли. Наиболее крупные частицы соберутся вокруг корабля и через миллионы лет образуют планету.

– Но в таком случае корабль будет раздавлен!

– Корабль – да, но не эта структура, – ответила Воспринимательница, указывая на огромный шар. – Во всяком случае, так задумано. Он защищен специально обработанным металлом и силовым барьером. Его цель – генерировать сдерживающее поле, делающее путешествия в гиперпространстве почти невозможными.

– Ты хочешь сказать, что строители этого корабля собирались создавать такие планеты, которые невозможно покинуть иным способом, кроме медленного передвижения в обычном пространстве?

– Думаю, да, но не знаю, почему. Как бы то ни было, я уже многое записала, и запишу гораздо больше, когда зажжется новая звезда и начнется формирование планеты.

– Но это может занять много миллионов лет, – ошеломленно произнес Джефф. – А в конце концов ты будешь уничтожена, раздавлена в ядре планеты. Какая польза от этого Другим? Как они получат твою информацию?

– Вот так, – ответила Воспринимательница, открыв небольшую секцию в центре своего сферического тела. – Здесь находится прибор, записывающий все, что я наблюдаю. В приборе имеется нейтрализующее устройство, позволяющее ему проникать в гиперпространство несмотря на сдерживающее поле. Я не знаю, куда он отправится после этого. Я не могу последовать за ним: у меня нет гиперпространственного двигателя.

– Значит, ты умрешь?

– Как только прибор войдет в гиперпространство, а корабль разрушится, я умру и стану неотъемлемой частью новой планеты. Это будет доблестный конец, правда?

– А планету назовут Мелодией, – сквозь зубы пробормотал Джефф. – И поле никуда не денется.

– Не понимаю, – сказала Воспринимательница.

– Неважно. Ты пойдешь с нами? По-моему, несправедливо, что ты должна так долго ждать в одиночестве лишь для того, чтобы в итоге погибнуть.

– Это моя работа, – возразила Воспринимательница. – Вы хотите, чтобы я не выполнила ее? Это неприемлемо. Пожалуйста, уходите.

Норби дернул Джеффа за рукав.

– Пошли. Я должен попасть в гиперпространство, чтобы…

– Да, Норби, мы уходим. Но, Воспринимательница… пожалуйста, не записывай наш визит в своих отчетах. Мы не хотим быть включенными в твое послание.

– Я записываю лишь условия формирования звезд и планет. К вам это не относится. Однако мне было приятно встретиться с другими существами и пообщаться с ними. Я буду упражнять свой мозг, думая о вас и слагая песни.

– Песни? – одновременно спросили Джефф и Норби.

– Мне нравится петь, – Воспринимательница продемонстрировала свое умение. Ее голос был нежным и печальным, а мотив им не приходилось слышать даже на Мелодии. Джеффу он понравился.

– Хотя мне очень не хочется оставлять тебя здесь, я понимаю, что ты должна закончить свою работу, – сказал он. – Я буду помнить о тебе.

– Пошли, Джефф, – Норби нетерпеливо дергал его за руку. – Прощай, Воспринимательница. Твоя работа очень полезна, с чем тебя и поздравляю.

– Благодарю. Твои слова очень много значат для меня.

Они с Норби устремились к выходу по цилиндрическим коридорам. Джеффа одолевали мрачные мысли.

– Это неправильно, – наконец сказал он. – Несправедливо, что Другие оставили робота умирать в одиночестве – особенно робота с эмоциональными контурами, который может не только думать, но и чувствовать.

– Должно быть, у них были свои причины, – отозвался Норби. – Будущее до некоторой степени может зависеть от записей Воспринимательницы, поэтому мы не можем спасти ее. Однако мне тоже хотелось бы взять ее с нами. Она очень похожа на меня, и мне неприятно сознавать, что она умрет.

Когда они оставили позади наполненные воздухом коридоры, Норби включил свое защитное поле. Вскоре они оказались снаружи, в кромешной темноте, на полной скорости уходя к границе сдерживающего поля.

«Мы пересекли границу, Джефф. Теперь я могу войти в гиперпространство. Держись!»

Серая мгла гиперпространства обволокла Джеффа. Вокруг больше не было корабля, в котором он мог чувствовать себя в безопасности, осталось лишь невидимое защитное поле Норби.

Не было ни верха, ни низа. Не было ни «здесь», ни «там». Как долго это продлится? Джефф не знал, сколько времени требуется Норби, чтобы подзарядиться в гиперпространстве, ибо раньше робот делал это в одиночестве. Да и можно ли сказать, сколько прошло времени, когда находишься в пустоте, которая превыше всякой пустоты. Есть ли тут вообще время? У Джеффа не нашлось ответа.

Чувство паники овладело им, когда он начал спрашивать себя, насколько хватит небольшого запаса кислорода, заключенного в оболочке защитного поля Норби. Он часто задышал, увеличивая расход драгоценного воздуха.

– Нужно воспользоваться одним из упражнений по медитации, которым меня научил Фарго, – пробормотал Джефф. Новая волна паники нахлынула на него, когда он не услышал ни звука, не уловил даже вибрации голосовых связок. Он не видел собственного тела. Никогда раньше гиперпространство не пугало его так сильно.

Он заставил себя дышать спокойнее, расслабив мускулы лица и изобразив безмятежную улыбку. Потом он расслабил ноги и руки, туловище и шею. Не обращая внимания на ужасное ощущение потерянности в необъятной Вселенной, он начал произносить ритуальные фразы из церемонии праздника летнего солнцестояния:

– Я земное существо, часть Вселенной. Я земное существо, потомок жизни, развившейся на планете Земля… – помедлив, он изменил продолжение в соответствии с ситуацией: – Неважно, как далеко я нахожусь от Земли в пространстве и времени: я все буду помнить о ней. Я буду уважать любую жизнь и понимать, что все мы являемся частью Единства.

Джефф заметно успокоился. Кто-то сжал его предплечье. Он вспомнил, что все еще держит Норби под мышкой, а затем телепатическое сообщение робота с необыкновенной ясностью отпечаталось в его сознании.

«Это было здорово, Джефф! Я чувствую себя гораздо лучше».

«С тобой все в порядке?»

«Я полностью подзарядился и нахожусь в отличной форме».

«Давай отправимся вперед во времени. Я решил, что нам нужно спасти Перу[1]. Она ведь тоже часть жизни! По крайней мере, для меня и для тебя она живая».

«Пера – хорошее имя для нее. Маленькое и женственное, как и она сама. Мне тоже не нравится мысль о ее смерти, но что, если ее спасение каким-то образом повлияет на будущее?»

«Надеюсь, что нет, если мы сделаем все правильно. Мы вернемся на инопланетный корабль и переместимся вперед во времени к тому моменту, когда формирование планеты уже начнется, но сам корабль еще не разрушится. Тогда Пера сможет послать запись с информацией. Она выполнит свою миссию, и будущее не изменится. А ее исчезновение в масштабах целой планеты останется незамеченным».

«Хорошо придумано, Джефф. Я рад, что мы возвращаемся. Она мне нравится».

С внезапным толчком Норби вынырнул из гиперпространства и так быстро устремился к огромному кораблю, таща за собой Джеффа, что, когда они ворвались в первый коридор, тот отчаянно хватал ртом воздух.

– Ф-фу! – вздохнул Джефф. – Дай мне подумать. Это может оказаться более опасным, чем я предполагал. Нам нужно попасть в ту точку времени, когда планета уже формируется, но корабль еще цел. Ты думаешь, у тебя получится?

– Придется попробовать. Мы не можем появиться слишком рано, потому что Пера не выполнит свою работу, но мы не можем и опоздать. Помоги мне, Джефф. Возьми меня за руку и сосредоточься вместе со мной.

Джефф закрыл глаза, чтобы не видеть причудливых цветных узоров на стенах коридора, и сосредоточился, стараясь соединить свой разум с разумом Норби. Казалось, долгое время ничего не происходило, а затем они внезапно оказались в центре землетрясения.

Джефф открыл глаза и увидел трясущиеся стены, по которым бешено скакали радужные узоры. Весь корабль вибрировал, словно стонал под напором извне.

– Мы находимся в опасном временном интервале, Норби. Торопись! Нам нужно немедленно попасть в центральный зал!

В ответ Норби потащил за собой Джеффа с такой скоростью, что у того перехватило дыхание.

Пера безмятежно парила в центральном зале перед силовым барьером, окружавшим огромный шар.

– Вы вернулись! – воскликнула она. – Я столько лет с удовольствием вспоминала вас, сочиняла песни! Но теперь вам снова пора идти. Корабль скоро разрушится, а перед этим я должна послать свои записи в гиперпространство.

Вибрация усиливалась. Джефф скрипнул зубами, пытаясь собраться с мыслями.

– Отправь свое послание прямо сейчас, – распорядился он. – Тогда Норби возьмет нас обоих в гиперпространство. Ты не обязана умирать.

– Джефф! – завопил Норби. – Я не могу уйти с этого корабля, и никто не может. Судя по показаниям моих сенсоров, внешняя часть корпуса уже разрушается. Мы заперты внутри сдерживающего поля. Мы попали в ловушку!

Руки и ноги Джеффа сковало ледяным холодом, но, несмотря ни на что, его голос звучал спокойно.

– Тогда перебрось нас вперед во времени. В любое время, лишь бы выбраться отсюда.

– Не могу! Слишком большое противодействие. О, Джефф, я опять подвел тебя. Мне очень жаль, Пера, но нам приходит конец.

Пера подплыла к нему.

– Мне нравится новое имя, которое вы придумали для меня, и мне жаль, что вы остались здесь, если это вас огорчает. Но помните: в смерти все мы станем частью планеты и навсегда соединимся друг с другом.

Помедлив, она открыла отделение в средней части своего корпуса, где хранился прибор с информацией.

– Я пошлю сообщение сейчас.

– Подожди, – воскликнул Джефф. – Этот прибор отправится в гиперпространство прямо отсюда?

– Да, согласно инструкции. Он каким-то образом преодолевает сдерживающее поле.

– Тогда держись за него, а мы будем держаться за тебя. Может быть, он вытянет нас в гиперпространство.

– Я могла бы это сделать, но мои инструкции…

– Пера, – сурово произнес Джефф. – Тебя инструктировали Другие, не знавшие, что мы тоже окажемся здесь. Они были протоплазменными существами, как и я, поэтому теперь я приказываю тебе изменить условия пересылки. Возьми нас в гиперпространство вместе с прибором.

– Я не обязана подчиняться твоим приказам, – очень тихо ответила Пера. – Но я это сделаю, поскольку иначе вы оба умрете.

Джефф обнял обоих маленьких роботов, прижав их к себе. Большой палец свободной руки Перы замер над кнопкой записывающего прибора, в то время как Норби до предела расширил свое защитное поле, закрыв ее и Джеффа.

Повсюду вокруг них стены центрального зала скрипели и трещали. Близилось полное разрушение. В тот момент, когда Джефф подумал, что больше не может выносить этот шум, стены с грохотом рухнули.

Пера нажала кнопку.

Джефф снова оказался в гиперпространстве, но теперь он сосредоточился на осязательных ощущениях своих рук, обнимавших Норби и Перу. Он не видел роботов, но знал, что они рядом, и больше не чувствовал себя одиноким и потерянным.

«Джефф, мы в гиперпространстве, но записывающий прибор куда-то исчез, – пришла к нему мысль Норби. – Я не знаю, куда или когда он отправился».

«Когда?»

«Сенсоры сообщают мне, что прибор перенес нас не только в пространстве, но и во времени».

«На сколько лет? И как далеко мы переместились в гиперпространстве?»

«Не знаю».

Пера впервые заговорила телепатически:

«Как приятно слышать ваши мысли в этом странном месте! Это совершенно новое ощущение для меня. Я не знаю, как далеко прибор переместил нас во времени, зато обнаружила, что могу определить, насколько мы удалились от инопланетного корабля».

У Джеффа мелькнула надежда.

«Пера, мы не окажемся внутри планеты, если Норби сейчас вернет нас в обычное пространство?» – спросил он.

«Думаю, нет».

«Ага! – воскликнул Норби. – Я не единственный робот, который может сомневаться!»

Несмотря на опасность, Джефф улыбнулся.

«Фарго утверждает, что абсолютная уверенность несовместима с развитым интеллектом. Поэтому нам придется рискнуть. Вытащи нас отсюда, Норби, и мы узнаем, где – и когда – мы находимся».

Пока длилось ожидание, Джефф старался не запаниковать снова при мысли о том, что Пера могла ошибиться и они материализуются где-нибудь в ядре планеты, или, хуже того, звезды. Но в следующее мгновение его кожу согрели солнечные лучи. Открыв глаза, он увидел свет.

Поверхность грязевой планеты находилась совсем близко и приближалась с угрожающей быстротой. Воздух ударил Джеффу в лицо.

– Норби! – закричал он. – Включи антиграв, мы падаем!

Норби рывком включил свой антиграв, едва не заставив Джеффа выпустить обоих роботов.

– Это и есть планета? – спросила Пера. – Никогда не видела ничего подобного. Это одна из лучших планет.

– Это действительно планета, но не одна из лучших, – отозвался Джефф. – Это Мелодия. Поскольку ее поверхность покрыта грязью, то думаю, мы прибыли в нужное время.

– А какое это время? – поинтересовалась Пера.

– Вскоре после того, как мы с Норби оставили наших друзей в клетке у Скользунов. Снижайся помедленнее, Норби, нам нужно найти главный остров.

– Я могу помочь, – заметила Пера. – У меня тоже есть антиграв, и я умею перемещаться в обычном пространстве.

– О’кей. Я чувствую себя пилотом планера с двумя моторами, но не слишком торопитесь, а то я начну задыхаться.

Пока они спускались к грязевой поверхности Мелодии, Джефф рассказал Пере о том, что произошло с тех пор, как «Многообещающий» покинул Манхэттен, отправившись на поиски пропавших людей. Особенно яркими красками он описал принцессу-дерево.

– Похоже, ты считаешь ее прекрасной, – задумчиво произнесла Пера. – Я ничего не знаю о понятии красоты среди протоплазменных существ.

– Подожди, пока не увидишь Ринду. Разумеется, я видел ее только в образе дерева, но, судя по ее портрету, она одна из самых прекрасных женщин во вселенной. Хотелось бы мне увидеть ее такой, какая она есть на самом деле.

– Может быть, еще увидишь, – обнадежила его Пера.

– Вон главный остров, – вмешался Норби. – Кажется, мы прибыли вовремя. Я вижу крышу большой клетки.

– Что за странные существа эти Скользуны, – заметила Пера, посмотрев вниз.

– Странные и очень опасные, – согласился Джефф. – Но почему они не поют?

Троица спустилась на крышу центральной клетки. Джефф отпустил роботов и уселся на прутьях.

– Здесь никого нет! – воскликнул он.

– Смотри-ка, Джефф, Скользуны не атакуют тебя, хотя ты говоришь вслух, – заметила Пера.

И в самом деле: Скользуны выглядывали из-за кустов и деревьев, держась на безопасном расстоянии.

– Не понимаю, – пробормотал Джефф. – В клетке никого нет, значит, мы прибыли слишком рано. Но тогда почему Скользуны ведут себя так, словно боятся нас?

– Попробуй спеть, Джефф, – предложил Норби.

Джефф прочистил горло.

– С добрым утром Скользуны, с добрым утром! – пропел он.

Маленькие существа зашипели и приобрели кирпично-красный оттенок.

– Я и не подозревал, что я сегодня настолько не в голосе, – огорченно пробормотал Джефф. – Эй, вернитесь!

С каждым его словом Скользуны вздрагивали и пятились, выводя зловещую мелодию в минорном ключе. Она напоминала заклинание. Даже без слов музыка, казалось, говорила: «Уходите! Уходите!»

– Почему они боятся тебя? – спросила Пера. – Я думала, это вы их боитесь.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Джефф. – Когда мы впервые высадились на Мелодии, Скользуны вели себя дружелюбно и не боялись нас – тем более после того, как мы стали их пленниками.

– Джефф, – Норби дернул Джеффа за рубашку. – Посмотри! Видишь большую дыру в стене клетки?

Там действительно зияла большая дыра. Ограда по краям обуглилась и почернела. Джефф спрыгнул вниз и зашел в клетку через дыру. Увидев на земле какой-то металлический предмет, он поднял его.

– Это одна из любимых медалей адмирала Йоно, – озадаченно произнес он. – Я знаю, что произошло. Прибор Перы перенес нас в будущее, после того, как все остальные покинули Мелодию.

– Значит, они ушли через эту дыру, – заключила Пера.

– Дерево! – воскликнул Норби. Они с Перой слетели вниз и присоединились к Джеффу внутри клетки.

Джефф резко обернулся. Там, где раньше стояло священное дерево Мелодии, теперь виднелся лишь крошечный росток с изящными золотисто-серебряными листьями. Вокруг ростка громоздилась куча коры и веток, некоторые из которых уже начали гнить.

– Может быть, Скользуны боятся тебя потому, что их священное дерево исчезло – ведь именно оно придавало им храбрости?

– Не знаю, Пера, – ответил Джефф. – Я не знаю, как нашим друзьям и иззианцам удалось бежать. Что могло проделать эту дыру, и как они сумели вывести «Многообещающий» и «Челленджер» в гиперпространство без помощи Норби?

– Я должен быть там! – Все четыре глаза Норби взволнованно мигали. – Я им необходим!

– Разумеется, Норби, – заверила его Пера. – Возможно, вы уже были там. Вы с Джеффом.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Джефф.

– Я не понимаю путешествий во времени, – ответила Пера. – Но мне кажется, что вы с Норби каким-то образом вернулись вовремя и помогли всем спастись. Интересно, была ли я с вами?

– Ты хочешь сказать, что этого еще не случилось – но это уже случилось – и мы были там – но нас там еще не было, поэтому мы об этом не знаем… – Норби замолчал, втянул голову в бочку и снова высунул ее. – Кажется, я совсем запутался.

– Мы тоже, – успокоил его Джефф. – Но Пера высказала интересную мысль. Мы должны вернуться во времени и помочь им спастись.

– А ведь мы все-таки показали им, кто здесь главный! – самодовольно заметил Норби, окинув недружелюбным взглядом дрожащих маленьких Скользунов. – Хотел бы я вспомнить, как это было.

– Этого еще не было… для тебя, – терпеливо объяснил Джефф. – Мы попали в будущее – в свое будущее – по ошибке. Нам нужно вернуться.

– А если это невозможно? – выпалил Норби. – Если мы все запутали, спасая Перу, и теперь будущее необратимо изменилось? Может быть, мы даже попали в другую вселенную.

– Мне не следовало уходить вместе с вами, – печально сказала Пера. – Из-за этого вы попали в беду.

– Мы должны были освободить тебя, Пера, – важно сказал Норби, словно это было его идеей. – Видишь ли, я похож на тебя… то есть, ты мне нравишься… я хочу сказать, было бы несправедливо, если бы ты погибла…

– Верно, – вмешался Джефф, прежде чем Норби смутился еще сильнее. – Я уверен, что это та же самая вселенная, и все будет в порядке, если мы вернемся назад во времени.

На самом деле он вовсе не был уверен, но как иначе успокоить двоих взволнованных роботов, один из которых абсолютно необходим для путешествий во времени – самом загадочном из всех измерений?

– Давайте возьмем друг друга за руки и сосредоточимся на возвращении во время сразу же после нашего ухода, – предложил он.

Протянув руки Норби и Пере, Джефф обнаружил, что сжимает в кулаке потерянную медаль адмирала. Он положил медаль в карман, мельком подумав, что Йоно будет рад получить ее обратно.

– Сосредотачиваемся! – объявил Норби.

– Я не могу, – прошептала Пера. – Мне страшно. Что, если мы встретим самих себя в прошлом?

– Нет, – ответил Норби. – Я не могу перемещаться в то время, где уже нахожусь. Невозможно встретиться с самим собой. Мы вернемся во время после нашего ухода… надеюсь.

– Не надо «надеяться», Норби, – предостерег Джефф. – Мне нужна точность.

– Я всегда точен! Ну… почти всегда.

– Норби!

– Что-то я не вижу от вас помощи, – Норби покачался вверх-вниз на своих телескопических ногах. – Возьмитесь за руки и сосредоточьтесь.

– Сделай все как следует, Норби, – последний раз предупредил Джефф.

– Я постараюсь, но без вашей помощи мне не обойтись.

Когда все трое исчезли, Скользуны принялись радостно распевать.

– Ох! – воскликнул Джефф.

– Ты постоянно это повторяешь, – буркнул Норби. – Можно подумать, что тебя ужалил Скользун.

– Приветствие Оолы оказалось довольно колючим, – отозвался Джефф, вытаскивая из рубашки когти Многоцелевого Домашнего Животного и одновременно пытаясь свыкнуться с тем фактом, что он находится не на Мелодии, а в гостиной собственной квартиры на острове Манхэттен.

– Почему вы вернулись без моего любимого Фарго? – осведомилась Заргл, хлопая кожистыми крыльями. Она выключила голографический экран телевизора и сердито повернулась к Джеффу: – Где адмирал и лейтенант Джонс? И кто этот странный новый робот?

– Это Пера. Другие оставили ее наблюдать и записывать стадии формирования планетной системы. Это долгая история, Заргл.

– Но, Джефф, – маленькие зеленые чешуйки на лбу Заргл озадаченно изогнулись, пытаясь собраться в морщины, – ведь вы все улетели на «Многообещающем» лишь несколько часов назад. Как могло твое приключение превратиться в «долгую историю»?

– Норби! – завопил Джефф. – Мы снова запутались во времени! Это ты виноват; почему ты вернул нас домой?

Норби втянул руки так, что на виду оставались лишь двусторонние ладони, и понурился, всем своим видом выражая покорность судьбе.

– Я всего лишь простой маленький робот, Джефф, а ты такой умный. Ты мой владелец… то-есть мой партнер. Ты принимаешь все важные решения.

– Я не чувствую себя особенно умным. Я чувствую себя побитым и поцарапанным. К тому же я голоден. Как тут будешь умным?

– Заргл, принеси Джеффу чего-нибудь поесть, – попросил Норби. – У него растущий организм, и ему лучше думается на полный желудок. Я хочу, чтобы он понял, почему мы оказались здесь.

– Возможно, потому, что ты боялся возвращаться в клетку. Тебе безразлична судьба принцессы, и ты дрожишь от ужаса перед ее мамашей-королевой, которая сперва наказывает, а потом спрашивает.

– Будь добр, объясни, – Заргл поставила перед Джеффом тарелку с арахисом, и ее чешуйчатый зеленый хвост нетерпеливо застучал по полу.

Джефф слушал объяснения Норби, в которых то и дело прославлялись его искусность, отвага и научный гений. Пера с благоговейным вниманием смотрела на робота, сложив руки.

Джефф принялся жевать арахис. После мелодианских овощей орехи казались ему изысканным деликатесом.

– Никто не поверит в твое геройство, Норби, – промычал он с набитым ртом. – Мы еще не совершили то, что собирались совершить. И ты так и не объяснил, почему ты вернул нас в мою манхэттенскую квартиру.

– Я надеялся, что ты это объяснишь, Джефф.

У Джеффа появилось неприятное подозрение, что Норби действительно не понимает, что с ним произошло, а не просто валяет дурака.

– Что ты там говорил о помощи? – спросил он.

Норби моргнул.

– По-моему, нам нужна помощь особого рода, – пробормотал он.

– И разумеется, вы вернулись за мной, – подхватила Заргл. – Как мило с вашей стороны!

– Нет, нет, – запротестовал Джефф. – Ты еще ребенок, и твоей маме не понравится…

– Она ничего не узнает, – беззаботно отозвалась Заргл. – Кроме того, я могу очень помочь вам.

Она сделала глубокий вдох и выдохнула длинный язык пламени. Пера отпрыгнула назад. Оола заскулила, как собака, и спряталась под софой.

– Вот видишь, – сказала Заргл. – Может быть, я и маленькая, но без труда могу прожечь дыру в клетке с пленниками.

– Вот оно! – воскликнул Норби. – Теперь мы знаем, как проделать дыру! Разве я был не прав, вернувшись сюда?

Он взмыл вверх и радостно закружился под потолком.

– Я хорошо умею выдыхать пламя, – добавила Заргл. – Мама считает, что даже слишком хорошо. Только позавчера она бранила меня за примитивное поведение, когда я случайно дохнула пламенем на любимую накидку Великой Драконицы.

– Кроме того, Джефф, Заргл достаточно мала, и я могу окружить ее защитным полем вместе с тобой и Перой, – весело сказал Норби. – Конечно, моих возможностей не хватило бы на взрослого дракона. Кроме того, у Заргл есть крылья и антигравитационный воротник, поэтому Скользуны не смогут ужалить ее, даже если она не умеет петь. Говорю тебе, я все предусмотрел.

– Кто тебе сказал, что я не умею петь? – обиженно спросила Заргл. – У меня прекрасный голос.

– Ну ладно, – решительно произнес Джефф. – Я признаю, что это возможно, хотя и трудновыполнимо. Давай попробуем вернуться на Мелодию и выручить их из клетки… хотя я по-прежнему не понимаю, как нам быть с принцессой-деревом.

Он взял Перу в одну руку, Норби – в другую, а Заргл уселась ему на плечи.

– Готовы? – спросил Норби.

– Мурр? – мяукнула Оола, выползая из-под софы.

– Я забыл о ней, – сказал Джефф. – Она останется здесь совсем одна.

– В автоматической кормушке полно еды и питья, – успокоила его Заргл. – С ней все будет в порядке, если мы не станем долго задерживаться. Меня просто поражает ее самостоятельность.

– На самом деле это не так, – буркнул Джефф. – Ладно, поехали… нет, одну минутку! Норби, пожалуйста, возьми затычки для ушей из ящика стола в моей спальне.

Когда Норби вернулся вместе с затычками и снова скользнул Джеффу под мышку, Оола приблизилась к ним, вздыбив шерсть на загривке и яростно сверкая глазами. Она явно хотела присоединиться к остальным. Джеффу пришлось отпихнуть ее ногой.

– Мяу! – жалобно мяукнула Оола, ластясь к нему. Ее усы встопорщились, зрачки стали похожими на вертикальные щелочки. Многоцелевое Домашнее Животное в этот момент казалось вылитой кошкой, которая чувствовала, что ее хотят оставить одну.

– Все готово, – сообщил Норби.

– Уорр-орр, – заворчала Оола, сердито помахивая хвостом. В следующее мгновение она прыгнула.

Перед тем, как серая мгла гиперпространства сомкнулась над ним, Джефф почувствовал, как о его грудь ударилось пушистое маленькое тельце, а передние лапы крепко обхватили его за шею.

– Я должна заметить, что после недельного отсутствия вы вернулись с весьма странным спасательным отрядом, – сказала капитан Эрика, глядя на них через крышу клетки. – Маленькое зеленое пушистое животное, маленькое зеленое чешуйчатое животное и маленький круглый робот с шестью глазами. Плюс вы двое… нет, это не соответствует моим представлениям о спасателях. Кроме того, ваш план кажется мне совершенно неудовлетворительным.

– Мне тоже, – согласилась принцесса Ринда, раздраженно скрипнув ветками.

– Я не могу уследить за ходом твоей мысли, Джефф, – пожаловался Фарго. – Но, возможно, мой мозг потерял способность мыслить логически со вчерашнего дня, когда нас заставили распевать сложные фуги в течение пяти часов подряд.

Стояла ночь, поэтому можно было разговаривать во весь голос, не опасаясь оказаться ужаленным, но рассвет уже посеребрил дальний край неба.

– По крайней мере, ты мог бы принести какую-нибудь не вегетарианскую пищу, – обиженно произнес Йоно. – Полагаю, сам-то ты дома как следует подкрепился?

Сверху адмирал выглядел особенно внушительно.

– Я съел всего лишь несколько орехов, – возразил Джефф. – Кроме того, у возможностей Норби тоже есть свои пределы. Мы не собирались брать с собой Оолу; она прыгнула к нам в последний момент, и из-за этого бедный Норби совсем выдохся.

– Да, – прохныкал Норби. – Но кому какое дело до меня? Я старая рабочая лошадка, и не более.

Оола принюхивалась и тихо урчала.

– Ей не нравится эта планета, – заметила Олбани.

– А кому она нравится? – поинтересовался Фарго. – Джефф, ты можешь сосредоточиться и превратить Оолу в саблезубого тигра, питающегося Скользунами?

– Боюсь, это будет трудно сделать, – вздохнул Джефф. – Она настраивается на твои мысли, когда ты на самом деле не думаешь о ней. Как тебе известно, она не очень умна. И даже если она набросится на Скользунов, то скольких она успеет съесть, прежде чем заработает несварение желудка?

Олбани погладила Оолу, пролезшую через прутья решетки и спрыгнувшую ей на руки.

– Хорошая кошечка не хочет быть тигром, верно?

– По крайней мере, ты взял с собой полезную драконицу, – продолжал Фарго. – Заргл, будь добра, сожги эту клетку! Мой голос не выдержит еще одного дня постоянного пения. К тому же, у меня болят руки от игры на барабанчиках через прутья решетки.

Его набор барабанчиков стоял с внешней стороны клетки, откуда Фарго мог дотянуться до них, хотя и с трудом.

– Это была моя идея, – произнесло священное дерево. – Я думала, что если прикажу Скользунам принести эти барабанчики, то им придется открыть дверь, но они не открыли. Послушай, драконица, если ты в самом деле можешь прожечь клетку, постарайся сделать дыру подальше от моих ветвей, ладно?

Заргл отлетела к дальней стене клетки, наиболее удаленной от дерева, и начала изрыгать пламя.

– Это было почти забавно, – задумчиво сказал Йоно. – Сначала Скользуны попробовали барабанить сами, но поскольку они не знают, как играть на барабанчиках, то шум испугал их, и они начали окрашиваться во все мыслимые оттенки. Потом они заставили бедного Фарго барабанить целыми часами, демонстрируя им свое искусство.

– А в промежутках мне приходилось петь, – добавила принцесса-дерево. – Петь до хрипоты, ублажая Скользунов, пока этот смелый и очаровательный молодой человек подвергал себя невероятным опасностям в космосе, спеша к нам на выручку.

Джефф с благодарностью посмотрел вверх. Хоть кто-то оценил его усилия.

– У меня ноет все тело, – пожаловался Эйнкан. – Я ненавижу эту планету. Мне надоело молчать целыми днями, пока вы поете. Вам было бы поделом, если бы я оставил вас здесь и улетел один.

– Скорее всего, ты бы так и поступил, если бы я не отобрала у тебя оружие, – ледяным тоном отозвалась Олбани.

– Солнце поднимается, – предупредил Йоно. – Я уже слышу пение Скользунов, выползающих из грязи. Тебе следовало бы появиться пораньше, Норби. У Заргл уходит слишком много времени… разумеется, если бы она появилась вчера, когда шел ливень, у нее бы вообще ничего не вышло. Кстати, мы тоже вымокли до нитки.

– Прутья толстые и сырые после дождя, – сказала Заргл, сделав паузу, чтобы перевести дыхание. – Они не горят по-настоящему, а только обугливаются. Но я все-таки продвигаюсь вперед.

Оола спрыгнула с рук Олбани и принялась расхаживать по полу клетки, сердито урча. Ее клыки удлинились больше обычного.

– Хорошо, что она вегетарианка, – заметила Олбани. – Иначе она бы вскоре сильно проголодалась. Впрочем, эти мелодианские овощи не особенно питательны. Временами я ощущаю такую слабость, что не могу петь.

– Не надо так говорить, – Йоно содрогнулся. – Если ты перестанешь петь, они парализуют тебя своими жалящими укусами и скормят священному дереву.

– Нет! – воскликнула принцесса-дерево, возбужденно размахивая ветками. – Этого не должно случиться! Тогда моя и ее личности смешаются, а ведь она простолюдинка. Может быть, ее отец и мэр Манхэттена, где бы там ни находилось это странное место, но «мэр» звучит не слишком царственно. Кроме того, я больше не буду… собой.

Ветви дерева уныло поникли, но принцесса сердито добавила:

– Если вы смешаете мою царственную кровь с чужой, то моя мама придумает для вас новые наказания. У нее это здорово получается.

Йоно прочистил горло.

– Мне кажется, кадет, тебе следовало бы принести с собой оружие, – промолвил он.

– Заргл и есть оружие, адмирал, но я надеюсь, что ей не придется жечь Скользунов. В конце концов, Скользуны не просили нас прилетать на Мелодию.

Капитан Эрика нахмурилась.

– Мы, иззианцы, прибыли сюда против своей воли, а вы нет. Я подозреваю, что когда Эйнкан обнаружил чужой корабль, координаты этой ужасной планеты уже находились в его бортовом компьютере, чтобы будущие владельцы заранее знали, куда им не следует совать носа. Очень жаль, что бедная принцесса Ринда по ошибке нажала не ту кнопку.

– Само собой, – согласился Фарго. – Поторопись, Заргл. Я хочу как можно скорее покинуть Мелодию.

– А я полагал, что эта планета оказывает благотворное влияние на твои музыкальные способности, – простодушно заметил Джефф.

– Братец, мои музыкальные способности полностью исчерпаны!

Заргл отступила назад.

– Толкните кто-нибудь с той стороны, – попросила она, указывая на круглый участок обгоревшего дочерна дерева.

Йоно надавил на головешки изнутри своим мощным плечом, и они поддались. Один за другим люди вышли из клетки. Оола, появившаяся последней, прыгнула Джеффу на руки.

– Подождите! – закричала принцесса-дерево. – Вы не можете уйти без меня! Я иззианская принцесса! Вы не можете бросить меня здесь!

– Но, Ваше Величество, – возразил Эйнкан, – если мы выкопаем вас, то дерево может умереть, и вы погибнете вместе с ним.

Дерево разразилось бурными рыданиями. В этот момент появились первые Скользуны, распевавшие агрессивную мелодию.

– Бегите к кораблям! – закричал Йоно, пнув ближайшего Скользуна. – Потом мы придумаем какой-нибудь способ выкопать дерево, не причиняя ему вреда.

Но было уже поздно. Солнце взошло, и Скользуны во множестве собрались вокруг, заталкивая пленников обратно в клетку.

– Теперь они начнут скармливать вас дереву одного за другим, – плачущим голосом сказала принцесса. – Мы превратимся в жуткую мешанину!

– Почему они будут так делать? – ахнула Олбани.

– Они рассердились, потому что вы оказались непослушными. Вы пытаетесь убежать вместо того, чтобы оставаться за решеткой и петь для них.

Листья священного дерева скорбно зашелестели.

– Вы не предупреждали Скользунов о нашем бегстве, не так ли, принцесса?

– Нет, честное слово! Мне все равно, пусть даже остальные уйдут – лишь бы ты остался со мной, Джефф.

– Мне очень жаль, принцесса, но я не могу, – с тяжелым сердцем ответил Джефф. – Я должен вернуться в Академию.

– Ну что ж, если мне суждено навеки остаться здесь, убей всех Скользунов и перенеси свою Академию сюда, – предложила принцесса.

– Это тоже невозможно, – вздохнул Джефф, прижавшись спиной к клетке. Ряды Скользунов приближались, отрезая единственный путь к спасению. – Скользуны развивались на этой планете, и она принадлежит им. Мы не можем убивать их ради своей выгоды, даже ради блага иззианской принцессы. Нам нужно уйти отсюда и предоставить Скользунов самим себе, чтобы они могли жить, как хотят.

– Тогда я постепенно забуду, кто я такая, и превращусь в обычное дерево, – Ринда зарыдала еще сильнее.

– Осторожно, Джефф! – Норби поднялся на антиграве, оттащив Джеффа с пути жалящего Скользуна.

Заргл, отдыхавшая на крыше клетки после выполнения своей нелегкой задачи, теперь поднялась в воздух и атаковала. Ее пламя вынудило туземцев расступиться.

– Хорошая драконица, – похвалил Йоно. – Прожги нам путь к кораблю.

– Я не могу, – задыхаясь, прошептала Заргл. – У меня осталось мало пламени. Мне нужно как минимум несколько часов отдыха и усиленное питание.

Скользуны использовали другое оружие. Усевшись на своих червеобразных ножках, они запели с такой необычайной силой, что Джефф моментально вставил свои ушные затычки. Затычки не полностью устранили звук, зато избавили его от страшного головокружения, вызванного вибрацией. Все остальные попадали на землю, зажав уши руками. Землян и иззианцев потащили обратно в клетку.

– Возьми меня на «Многообещающий», Норби!

Норби устремился над завывающей массой туземцев, таща за собой на буксире Джеффа и Перу. Однако это тоже не сработало. Скользуны заблокировали воздушный шлюз, угрожающе выставив жалящие щупальца. Пока Пера оставалась наверху, Джефф и Норби раз за разом совершали атаки на люк воздушного шлюза. В конце концов Джефф начал стонать от боли, а Норби как-то странно шатался.

Наконец маленький робот побежал прочь вместе с Джеффом. Скользуны открыли для них проход, ведущий прямо в клетку. Пера парила над ними на своем антиграве.

– Поднимайся, Норби!

– Я не могу! – взвизгнул Норби. – Их электрические импульсы расстроили мои цепи, и я не могу включить антиграв.

– Я попытаюсь поднять вас обоих, – сказала Пера.

– Ты слишком маленькая! – крикнул Джефф. – Возьми Норби!

Пера нырнула, подхватив Норби в тот самый момент, когда Скользуны навалились на Джеффа и втолкнули его в клетку, захлопнув дверь за его спиной. Дыра, послужившая дорогой для бегства, охранялась бесчисленными Скользунами. Джефф старался не обращать внимания на жалящую боль. «Может быть, мы попробуем убежать ночью», – подумал он.

Потом он вспомнил: скорее всего Скользуны еще до вечера скормят их всех священному дереву.

– Мяу! – Оола явно оказалась не столь восприимчивой к вибрациям Скользунов, как люди и иззианцы, но у нее тоже был не слишком довольный вид. Она прижалась к Джеффу.

– Оола, ты не могла бы превратиться во что-нибудь полезное? Попробуй стать похожей на маленького Скользуна. Может быть, они решат, что я какой-то особенный, и отпустят меня?

– Мяу-у! – мурлыкнула Оола. Ее клыки немного удлинились, а хвост стал короче, компенсируя перемещение массы.

– От нее не будет пользы, – проворчал Норби, сидевший вместе с Перой на крыше клетки. К ним присоединилась Заргл, печально качавшая головой.

– Мое пламя совсем выдохлось. Я должна поесть, чтобы восстановить энергию. Пока вы пытались бежать, Оола съела все овощи; придется мне самой отправиться на поиски.

– Лучше не надо, Заргл, – предостерег Норби. – Скользуны могут захватить тебя.

– Положение безнадежно, не так ли? – спросила принцесса-дерево, подрагивая листьями.

– Нет, – прошептал Джефф. – Должен быть какой-то выход. Там, в будущем, мы все улетели с планеты, а Скользуны боятся нас. Норби, ты не мог бы немного переместиться вперед во времени?

– Я уже пытался, но не могу. Мне нужно успокоить помехи в моих микроконтурах.

– Тогда, Пера, поднимись вместе с Норби за пределы сдерживающего поля и помоги ему войти в гиперпространство, – предложил Джефф.

– Я не могу подниматься в таком состоянии! – простонал Норби.

Скользуны продолжали толпиться вокруг клетки, закрывая выжженный участок своими телами.

– Я так надеялась, – рыдала принцесса. – Спасибо тебе, Джефф, что попытался спасти меня. Мне так хотелось вернуться домой на Изз и стать лучше, чем раньше. Всю жизнь я была эгоистичной и самовлюбленной, а теперь хочу стать похожей на тебя.

– Еще не все потеряно, принцесса. Может быть, Норби сможет восстановить свои силы. Тогда они с Перой снова попробуют проникнуть в один из кораблей. Они отпугнут Скользунов, разрушат клетку, а потом мы решим, как забрать вас с собой.

Скользуны ослабили невыносимую вибрацию своих голосов, и люди один за другим начали приходить в себя. Они застонали, увидев, что снова попали в клетку.

– Все, что я хочу – это оказаться в звуконепроницаемой камере, – простонал Фарго.

Кончик ветки пощекотал шею Джеффа и по-змеиному изогнулся перед его лицом. Он обнаружил, что смотрит в крошечный голубой глаз, подмигнувший ему.

– Мне очень жаль, что так получилось, – прошептал он.

– Ты все равно остаешься моим героем, Джефф.

Ветка повернулась и посмотрела на Оолу, попытавшуюся схватить ее, как делают кошки, когда им хочется поиграть. По-видимому, наполнив желудок, Оола пришла к выводу, что Мелодия – не такое уж плохое место для кошки-вегетарианки. Ветка пощекотала ее за ухом.

– Мяу! – Оола потерлась о шероховатую кору.

– О пожалуйста, помогите мне, – вздохнула принцесса.

– Муорр-уоу! – заворчала Оола и одним прыжком оказалась в том месте, где короткий главный ствол дерева разделялся на две мощные нижние ветви. В следующее мгновение она скрылась из виду.

С леденящим душу ужасом Джефф осознал, что она нырнула в развилку, которая служила ртом священному дереву Мелодии.

– Оола! – закричал он, не заботясь о том, ужалят его или нет.

Она не ответила.

– Принцесса!

Дерево тоже молчало.

Ни один Скользун не сдвинулся с места, чтобы ужалить Джеффа. И, хотя наступил день, все они вдруг перестали петь.

На следующий день они по-прежнему оставались взаперти. Клетку окружали безмолвные Скользуны, указывавшие своими жалящими щупальцами на любого человека, подходившего к прутьям.

Оола так и не появилось. Священное дерево тоже молчало; его листья обвисли и пожухли.

– Ну вот, мы снова в этом проклятом зоопарке, – прошептал Фарго. – Почему они не кормят нас, когда мы поем для них? Я совсем обессилел от голода.

Никто не ответил, поскольку никто не знал ответа.

Джефф сидел на земле под деревом, горюя об Ооле и принцессе. Он смотрел, как Скользуны приходят и уходят, сменяя друг друга так, чтобы клетка постоянно находилась под охраной. Выжженное отверстие оставалось закрытым телами множества Скользунов.

«Я должен найти выход, – отчаянно думал Джефф. – Обязан найти, потому что в будущем Мелодии клетка пуста, и все ушли отсюда, даже кораблей не осталось».

Антиграв Норби лишь частично восстановил мощность, так что он не мог унести с собой никого из пленников, даже если бы дыру удалось приоткрыть. Пера продолжала предлагать свои услуги, но все понимали, что она слишком мала, чтобы поднять кого-то еще, даже Норби. Предложение Джеффа о подъеме над сдерживающим полем планеты оставалось в силе, но Норби по-прежнему отказывался, утверждая, что его способность уходить в гиперпространство не восстановится до тех пор, пока антиграв не заработает на полную мощность.

«Вот так влипли», – подумал Джефф.

Обессиленная Заргл лежала на крыше клетки рядом с Норби и Перой.

– Поскорее бы Норби выздоровел, – прошептала она. – Тогда он сможет полететь на Джемию и привести с собой мою маму или одного из джемианских Менторов.

– Он еще слаб, но так или иначе – кто поручится, что Скользуны не смогут таким же способом нейтрализовать джемианских роботов? И даже если ты или твоя мама сможете прожечь новую дыру и испугать Скользунов, я все равно не знаю, как нам добраться до кораблей и попасть внутрь.

– Как насчет того, чтобы Норби – когда он выздоровеет – вернулся в нашу Солнечную систему и предупредил Федерацию об опасности, грозящей адмиралу? – прошептала Олбани.

– О, нет, – прошептал Фарго. – Прежде чем спасти адмирала, ученые Федерации разберут Норби на части ради того, чтобы узнать секрет путешествий в гиперпространстве. Нам нужно держать его в секрете.

Джефф громко застонал, и ближайшая к нему группа Скользунов угрожающе зашевелилась. Адмирал Йоно, до сих пор спавший, проснулся и произнес хриплым шепотом:

– Если уж тебе приспичило стонать, кадет, то делай это музыкально. Эти Скользуны так рассержены из-за своего священного дерева, что убьют нас при любой провокации.

Словно подтверждая его слова, от дерева отвалился большой кусок коры, и на землю дождем посыпались листья. Скользуны зашипели, словно армия разъяренных змей.

Черные косички капитана Эрики расплелись, но она, казалось, не замечала этого. Она сидела рядом с Эйнканом.

– Интересно, почему дерево не смогло переварить это странное животное, хотя принцессу оно проглотило безо всякого вреда для себя? – тихо спросила она.

– Капитан, сколько времени понадобилось дереву, чтобы стать принцессой, после того как она попала… внутрь? – поинтересовался Джефф.

– Примерно одни сутки.

– Одни сутки! – прошептал Йоно. – Что, если сегодня оно начнет мяукать, как Оола?

– Кто знает? – Эрика пожала плечами. – Возможно, добавки протеина оказалось достаточно, чтобы вызвать естественные изменения в состоянии дерева… смотрите, оно снова меняется!

Джефф взглянул на дерево, наполовину ожидая услышать жалобное мяуканье, но вместо этого увидел большую трещину, раскрывающуюся от вершины короткого ствола, где находился «рот». Трещина побежала вниз, но две половинки ствола не распались, хотя каждая слегка выпятилась. Ветки наверху изогнулись и скрючились; листья облетели, словно унесенные порывом зимнего ветра.

Скользуны пожелтели и начали свистеть на очень высоких нотах. Когда упал последний лист, они принялись раскачиваться, словно обезумевшие поганки с бахромчатыми шляпками.

– Когда нашу принцессу втолкнули туда, ничего подобного не происходило, – сказал старший иззианец. Остальные согласно кивнули.

На глазах у пораженных пленников дерево вздрогнуло, и его разделившийся ствол полностью распался, с треском ударившись о землю. Каждая половинка ствола сжалась у вершины и основания, отщипнув корни и ветки; осталось лишь два больших, гладких предмета.

– Половинки ствола стали похожи на два огромных бобовых стручка, – прошептал Йоно, склонный изъясняться в гастрономических терминах, когда был голоден.

Фарго хмыкнул.

– Теперь, полагаю, Скользуны посадят бобы и используют нас в качестве удобрения. Это не та судьба, к которой я готовился.

– Джефф! – ахнула Олбани. – Может быть, тот росток, который ты видел в будущем, вырос из этих стручков? А нас не было в клетке, потому что мы уже превратились в…

– Нет, лейтенант, – прошептал Йоно, успокаивающе похлопывая ее по руке. – Если бы такое случилось, то Джефф увидел бы корабли, а они исчезли. Держитесь за эту мысль: так или иначе, но мы убежим отсюда.

– И надо же было этому глупому животному прыгнуть в дерево! – кислым тоном промямлил Эйнкан.

– Ей всего лишь хотелось поиграть, – отозвался Норби, сидевший на крыше клетки. – Она дружелюбна, а от тебя, между прочим, дружелюбия не дождешься.

– Верно, – прошептал Джефф. – Дерево пощекотало Оолу, и она прыгнула, как ей казалось, ему на колени, а не в рот.

– Эй! – взволнованно шепнул молодой иззианец. – Они приближаются!

Скользуны выслали отряд, направлявшийся к «стручкам», как земляне теперь называли половинки древесного ствола. Пленники расступились, наблюдая, как Скользуны пытаются ухватить стручки своими маленькими щупальцами.

– Мы не можем им этого позволить, – с внезапным беспокойством прошептал Джефф. – Эти стручки – все, что осталось от… от принцессы и Оолы. Я не хочу, чтобы Скользуны посадили их здесь. Нам нужно как-то доставить стручки обратно на Изз.

– Это не имеет значения, – язвительно заметил Эйнкан. – Как только королева обнаружит, что ее дочь превратилась в стручок, она возродит древний обычай варки преступников в кипящем масле.

– Я не согласен, – процедил Джефф. – Норби, Пера, – попытайтесь сломать клетку и спасти стручки!

Пока Норби мешкал, проверяя свой антиграв, Пера спустилась вниз и протолкалась между Скользунами, охранявшими отверстие. Она была похожа на серебристое пушечное ядро с выпуклостью на боку и шестью глазами. Обхватив один боб, несмотря на его неудобные размеры, она поднялась на антиграве, пролезла назад через отверстие и положила стручок на крышу.

– Я тоже! – воскликнул Норби, устремляясь к дыре.

– Подожди, – окликнула его Заргл. – Я уже могу выдыхать немного пламени. Я распугаю их, чтобы они не ужалили тебя, Норби.

Объединившись, они-таки сумели вытащить второй стручок на крышу клетки, но у землян, находившихся внутри, не осталось никаких шансов на побег: Скользуны немедленно закрыли дыру.

– Может быть, я попробую отогнать их огнем, а вы тем временем выберетесь наружу? – предложила Заргл.

– Нет, – отозвался Йоно, чьи внушительные размеры предоставляли Скользунам неограниченные возможности в нанесении жалящих укусов. – Нужно придумать более безопасный способ.

– Здесь и так опасно, – проворчал Фарго. – Рано или поздно Скользуны сообразят, что им нужно лишь зажалить нас до бесчувствия и закопать в грязь, а потом всей кучей навалиться на Норби, Перу и Заргл, чтобы отобрать стручки.

– Не выйдет! – грозно крикнул Норби. – Силы возвращаются ко мне! Мои микроконтуры снова функционируют! Я собираюсь отбить у Скользунов «Многообещающий» и прийти к вам на помощь.

– Будь осторожен, – предостерег Джефф. – Если Скользуны доберутся до тебя электрическими разрядами, они могут отключить твой антиграв и даже уничтожить твой разум.

– Ба! – презрительно фыркнул Норби, поднимаясь на антиграве. – Я больше не боюсь. Я покажу этим грязным вонючкам, на что способен настоящий герой!

– Осторожнее, Норби, – попросила Пера, поднимаясь вместе с ним.

Скользуны бесцельно замахали щупальцами в направлении двух маленьких роботов. Их печальное пение сменилось громким, рассерженным напевом.

– Ну-ка, ну-ка, попробуйте достать меня! – завопил Норби, ныряя вниз, в то время как Пера оставалась наверху, прикрывая его.

– Норби, ты выводишь их из себя, – сказал Джефф. – Возможно, их пение разносится по всему острову, и Скользуны-охранники возле кораблей уже предупреждены о твоих намерениях.

Норби не обратил внимания на слова Джеффа. Хлопая в ладоши, он проплыл в опасной близости от протянутых щупалец. Он порхал взад-вперед, заставляя Скользунов вовсю вертеть головами. Потом он запел (фальшиво, как и всегда):

В песне было гораздо больше куплетов, но сочинительские и исполнительские таланты Норби оставляли желать лучшего. От волнения он еще больше фальшивил, и его голос несколько раз срывался. Он пел все пронзительнее, совершенно игнорируя громкие крики Джеффа, умолявшего его прекратить дразнить Скользунов.

Но вышло по-другому. Слушая пение Норби, Скользуны съежились. Их щупальца втянулись и плотно прижались к головам-швабрам. Они приобрели бледно-лиловый оттенок.

Джефф наконец понял, что происходит.

– У нас есть новое оружие! – радостно воскликнул он. – Мы заметили это в первый же день, но не обратили внимания. Они не выносят фальшивого пения. Давайте им покажем! Норби, продолжай петь!

Фарго пожал плечами:

– Принимая во внимание мой абсолютный слух, мне претит любая фальшь. Но раз надо, значит надо. Ну-ка все разом, пойте громко и фальшиво!

В его глазах вспыхнул бойцовский огонь. Возбужденно потерев руки, он взял свои барабанные палочки, протянул их через прутья клетки и беспорядочно застучал по среднему барабанчику. Скользуны вздрогнули и отпрянули. Продолжая барабанить не в такт, Фарго начал исполнять свой концерт для тенора с ударными так фальшиво, как только мог себе позволить.

– Пой, Эйнкан! – приказала Олбани. – У тебя еще лучший талант к плохому пению, чем у Норби.

Придворный ученый затянул песню. Возможно, это была его собственная версия иззианского национального гимна, хотя никто не смог бы утверждать с уверенностью. Поморщившись, остальные иззианцы кивнули друг другу и храбро запели национальный гимн каждый на свою мелодию.

Заргл кружила над Скользунами, в невероятно ускоренном темпе распевая одну из джемианских колыбельных (трудных даже в медленном исполнении). Время от времени она выдыхала язычки пламени, внося еще большее смятение в ряды Скользунов.

– О, сладкая тайна жизни! – заверещала Олбани, у которой никогда не было настоящего сопрано.

Но ужаснее всего звучал фальцет Йоно, исполнявшего вариации на тему «Дубинушки». Он завопил «Эй, ухнем!» прямо на Скользунов, прикрывавших дыру в стене клетки, и вскоре те в панике разбежались.

Закончив свой концерт, Фарго помедлил и задумчиво сказал:

– Здесь нужно кое-что доработать. Думаю, мне понадобится бас и один женский голос.

– Фарго, не забывайся! – крикнула Олбани. – Скользуны с твоего края почти совсем не расстроены. Продолжай фальшивить, ладно?

– Хорошо, дорогая, хотя это причиняет мне огромные страдания, – грустно отозвался Фарго и запел замогильным голосом:

В этот момент Олбани бросила в него спальным ковриком, вызвав диссонирующий возглас, отчего Скользуны стремглав бросились прочь. Потом Фарго переключился на арию из «Паяцев». Его безобразный итальянский вкупе с нестройным барабанным боем сделали исполнение особенно невыносимым.

У Джеффа, чей голос всегда ломался, когда он пытался петь тенором, не было проблем. Он выбрал «Деревья» Килмера – песню, которую никогда не любил раньше. На этот раз его голос ломался от глубины чувств, когда он завывал:

– Великолепно! – громыхнул адмирал. – Мы заставили их отступить!

– Но они все еще окружают нас, – заметила Эрика. – Сейчас они не могут нас ужалить, но как нам пробиться через них? Мы же не можем вечно петь фальшивыми голосами.

– Я приведу сюда «Многообещающий», – крикнул Норби. – Теперь я могу распугать охранников своим могучим героическим голосом!

Он полетел к кораблю.

– Я пойду с ним, – сказала Заргл. – Если мне дадут поесть на корабле, мое пламя окрепнет.

Маленькая драконица последовала за Норби.

– А как насчет нашего корабля? – спросила Эрика. – Сможет ли маленькая Пера донести Придворного Ученого до «Челленджера»? Его голос распугает охранников, а потом Эйнкан заложит в бортовой компьютер координаты Изза.

– Капитан, – выдавил Эйнкан с багровым от смущения лицом. – Я должен признать, что не умею обращаться с инопланетным двигателем. Моя внешняя осведомленность представляла из себя, х-мм… вынужденную маскировку. Вы капитан корабля, и я целиком и полностью полагаюсь на вас.

Эрика в свою очередь залилась краской.

– Я тоже должна признать, что не умею управлять «Челленджером». Принцесса случайно включила гипердвигатель; после этого нам оставалось только сидеть и ждать. Я такая же обманщица, как и вы, Эйнкан, и так же беспомощна.

Двое высоких иззианцев неожиданно обменялись рукопожатием.

– Эйнкан, старый мошенник!

– Эрика, ловкая обманщица!

Они обнялись.

Глубокий бас Йоно напоминал львиный рык:

– Пока мы обмениваемся взаимными признаниями в любви, Скользуны начинают приходить в себя. Я предлагаю всем петь снова, пока не вернется Норби.

– Подождите, – сказала Пера. – Я могу полететь на «Челленджер» и поискать в своем банке памяти информацию о том, как запустить двигатель. Если получится, я приведу корабль сюда, а если вы сообщите мне координаты Изза, то я попробую ввести их в навигационную систему корабля.

– Торопись, – сказал Фарго. – Возьми с собой один стручок и не забывай почаще вопить на охранников.

Джефф вышел из прожженной в ограде дыры и взял один из барабанчиков Фарго.

– Всем фальшивить! – крикнул он, выстукивая какой-то варварский ритм. – Побольше какофонии!

Когда «Челленджер» и «Многообещающий» наконец-то повисли над головами у людей и иззианцев, они совершенно охрипли. Олбани забралась на крышу клетки и помахала кораблям.

Иззианские роботы так покорно спустились с «Челленджера» на своих антигравах, словно получили распоряжение не от маленькой Перы, а от своего капитана. Сначала они перенесли иззианцев на их корабль, затем перенесли землян на «Многообещающий». И наконец, они отнесли по одному стручку на каждый корабль.

Джефф лишь покачал головой при мысли о сильных роботах, снабженных антигравами, однако преспокойно сидевших в корабле и не подумавших прийти на помощь своим попавшим в беду хозяевам. Впрочем, иззианские роботы не были способны на большее. Им приказали ждать, и они ждали – либо до Судного дня, либо до получения нового приказа.

Джефф был рад, что Норби и Пера не похожи на них.

Поднявшись на корабль последним, он закрыл люк воздушного шлюза, но сначала бросил прощальный взгляд на место их заключения. Через прутья клетки он мог видеть безжизненные останки священного дерева Мелодии. Потом он уловил отблеск любимой медали адмирала, валявшейся в грязи у входа в клетку.

Но ведь медаль лежала у него в кармане! Ощупав карман, Джефф убедился, что она исчезла. Он зябко передернул плечами и решил оставить все, как есть.

Норби сидел за приборной панелью «Многообещающего», разговаривая по интеркому с Перой на «Челленджере».

– Ты можешь настроить гипердвигатель так, чтобы доставить иззианцев домой, Пера?

– Думаю, да, Норби. У нас с тобой похожие таланты, хотя и не совсем одинаковые. Я не могу сама отправиться в гиперпространство, зато у тебя нет такого музыкального слуха, как у меня.

– У меня великолепный слух! – тут же взвился Норби.

– Да, разумеется, – дипломатично согласилась Пера.

Олбани, стоявшая в углу штурманской рубки рядом с барабанчиками, начала что-то тихо напевать. Фарго повернулся к ней.

– Пожалуйста, перестань! Я люблю тебя, но в данный момент я ненавижу музыку.

– А как насчет песенного конкурса Федерации?

– Забудь об этом! Я не стану участвовать даже за миллион кредиток, свободный от налогообложения.

– Как приятно снова разговаривать в полный голос! – пророкотал Йоно. – В любом случае, мы уже опоздали на песенный конкурс. Я предлагаю немедленно вернуться домой. У меня нет желания снова встречаться с иззианской королевой. Она напоминает мне мою старшую сестру; конечно, она не такая темнокожая и миловидная, но характер весьма похож.

– Как хочется домой, – тоскливо прошептала Олбани. – Мне нужен душ, немного нормальной еды и много-много тишины. Кроме того, отец, наверное, уже места себе не находит от беспокойства.

– А такого человека, как мэр Манхэттена, не следует расстраивать, – добавил Фарго. – С меня тоже достаточно Изза и иззианцев. Что толку в их награде? Если горы их золота подорвут экономику Федерации, мне придется переехать из манхэттенской квартиры в комнатушку где-нибудь в Луна-Сити.

– Я тоже думаю, что нам пора домой, – согласился Норби.

– А что скажет наша героическая драконица? – поинтересовался Йоно.

– Я хочу продолжить изучение вашего языка и обычаев на Земле, – с серьезным видом ответила Заргл.

– Но я не согласен, – заявил Джефф. – Во-первых, взгляните сюда.

Он показал на предмет, лежавший у двери штурманской рубки, похожий на огромный серебристо-золотой стручок.

– Ты хочешь сказать, мы не можем взять его с собой и посадить? – спросила Олбани. – Священное дерево будет замечательно смотреться в Центральном парке.

– Но может быть, там частично находится Оола, – возразил Джефф. – Ты хочешь видеть в парке мяукающее дерево? Я не могу оставить Оолу в таком положении.

– Кстати говоря, в этом стручке может находиться какая-то часть принцессы, а уж ее-то мы точно должны вернуть на Изз, – заметил Фарго. – Ты прав, Джефф. На кону стоит наша честь!

Шляпа Норби поползла вверх, и он уставился на собравшихся всеми четырьмя глазами. Потом он решительно положил руки на приборную панель.

– Между прочим, я так и не попрощался с Перой, – он подсоединил свой сенсорный провод к компьютеру. – Корабль вышел из сдерживающего поля Мелодии. Беру курс на Изз!

Корабль провалился в гиперпространство – в ничто, которое объемлет все.

Будущие спасатели пропавшей принцессы сидели на золотых стульях в тронном зале Изза, ожидая высочайшего решения относительно своей судьбы.

Они сидели парами. Эйнкан и капитан Эрика держались за руки и застенчиво улыбались друг другу. Пера и Норби тоже держались за руки, должно быть, обмениваясь телепатическими сообщениями, так как время от времени голова Норби начинала высовываться из корпуса и прятаться обратно, выдавая обуревавшие его чувства. Олбани и Фарго тоже держались за руки, но для них это было обычным делом.

Адмирал Йоно никого не держал за руку. Он завел с Заргл приглушенную, но жаркую дискуссию о драконах из земных легенд. Он уже справился с переживаниями из-за пропажи своей любимой медали.

Лишь Джефф думал о последствиях. Он смотрел на два серебристо-золотых стручка, лежавших перед тронами, размышляя о невозможности возвращения к жизни Оолы и принцессы, и задавался вопросом, каково оказаться сваренным заживо в кипящем масле.

Кроме того, он пытался придумать подобающие извинения для королевы по тому случаю, что ее дочь превратилась в стручок инопланетного растения, и возможно, до неузнаваемости перемешалась с личностью Многоцелевого Домашнего Животного. Разумеется, способность Оолы изменять свою форму можно было использовать, чтобы получить из ростка дерево, похожее на принцессу, но вряд ли у Оолы хватит ума это сделать, а если и получится, то принцесса все равно будет зеленой.

Пока Джефф задумчиво смотрел на стручки, ему показалось, что они стали неодинаковыми. Один заметно уменьшился в размерах, стал круглее, зеленее, и…

– Фарго, – зашептал Джефф. – Один из стручков начинает напоминать…

Фарго не обратил внимания на его слова, ибо королева размашистым шагом вошла в зал, сопровождаемая мерцающим шлейфом своей ночной рубашки, а также спотыкающимся королем.

– Так, – произнесла она, тяжело опустившись на трон. – Насколько я понимаю, вы потеряли мою дочь?

– Не совсем, Ваше Величество, – Йоно с достоинством поклонился, несмотря на то, что его мундир находился в плачевном состоянии, а в рядах медалей появилось пустое место.

– «Не совсем» – это то же самое, – отрезала королева.

Король, выглядевший очень печальным, посмотрел на два стручка, оставшихся от священного дерева Мелодии, и украдкой утер слезу.

– Ваши жалкие объяснения насчет дерева совершенно неприемлемы, – продолжала королева. – Я обвиняю вас в насильственной трансформации моей дочери и ее возможной кончине.

– Но, Ваше Величество, ведь ее скормили дереву прежде, чем мы попали туда, – хрипло возразил Фарго.

– Согласно вашим показаниям, в виде дерева она все еще оставалась моей дочерью. Теперь она превратилась в овощной стручок по вине существа, которое принадлежало вам.

– Фарго, – прошептал Джефф на земном языке. – Взгляни на маленький стручок! Разве он не напоминает кокон Оолы – тот самый, похожий на подушку, который она выращивает вокруг себя в минуты опасности?

– Хм-мм…

– Спой песню, открывающую кокон Оолы.

– Я не могу, у меня пропал голос.

– Какая разница? Ты все равно можешь пропеть нужные ноты. Попробуй, а?

Королева постучала костяшками пальцев по спинке трона.

– Тишина в зале!

– Простите, мэм, – Джефф встал и низко поклонился. – Мы хотим продемонстрировать вам силу нашей инопланетной науки и исправить нынешнее печальное положение дел. Сейчас мой брат споет одну мелодию.

Фарго едва успел начать, как королева перебила его:

– За такой голос тебя следует упрятать в темницу!

– Ну что ж, по крайней мере, уже не кипящее масло, – жизнерадостно шепнула Олбани.

– Пожалуйста, – попросил Джефф. – Дело не в голосе, а в песне.

Фарго прочистил горло и запел снова.

– Не просто в темницу, а в самую глубокую и темную темницу, – возмущенно произнесла королева. Король подергал ее за рукав.

– Дорогая, давай дадим ему попробовать. Может быть, принцесса…

– Хорошо. Последний раз, и все.

Фарго попробовал в третий раз. Маленький стручок, принявший отчетливую форму подушки, треснул пополам. Трещина расширилась; Джефф увидел усы и зеленую лапку. Оола откинула остатки своего кокона в стороны и направилась к Джеффу, мурлыча, как целый улей пчел. Он взял ее на руки.

– Но это не моя дочь, – гневно сказала королева, – если только вы не превратили ее в это гадкое зеленое существо, проявляющее столь неприличное внимание к существу с чужой планеты.

– Но если мы смогли освободить Оолу из ее кокона, то, может быть, сумеем освободить и принцессу из…

Джефф замолчал, когда к нему подошел Эйнкан и что-то зашептал ему на ухо.

– Никаких секретов, предатель! – воскликнула королева, притопнув ногой.

– Это часть ритуала освобождения, еще не усвоенная мальчиком, Ваше Величество, – не дрогнув, ответил Эйнкан. – В отличие от меня, он не знаком со специальными требованиями, касающимися обращения с наследными принцессами Изза.

– Хм-мм… Ладно, тогда поторопись.

– Ты думаешь, принцесса находится в другом стручке? – прошептал Эйнкан. – Если появится другое зеленое животное, то последствия будут катастрофическими.

– Принцесса должна быть там!

– Ты знаешь нужную мелодию?

– Разумеется, нет!

– Разумеется, знаешь! Это всеми нами любимый национальный иззианский гимн. Если моя идея сработает, то почести достанутся мне, ладно? Я знаю, ты невысокого мнения обо мне, но я полюбил женщину и стал совершенно другим человеком – честным и достойным доверия.

Брови Джеффа вопросительно поползли вверх.

– Я буду таким, – с энтузиазмом продолжал Эйнкан. – Я стану настоящим ученым. Эрика будет этому рада, а мне хочется только одного: сделать ей приятное. Пожалуйста, не забудь упомянуть о том, что именно я подсказал тебе нужную мелодию.

– Если национальный гимн сработает, то я согласен, – Джефф повысил голос. – Благодарю вас, Придворный Ученый. Вы предложили мудрый план. Ваше Величество, сейчас я попытаюсь спасти вашу дочь. Если я преуспею в этом, то лишь благодаря гению Эйнкана.

Джефф пропел мелодию без слов. Его голос сорвался лишь однажды, но ничего не произошло.

Эйнкан тут же подошел к стручку, передвинул его поближе к Джеффу, закрыл глаза и распростер руки жестом заклинателя.

– Опасность велика, – нараспев произнес он. – Принцессу удерживают могучие силы. Она может не вернуться к нам в своей прежней форме. Но независимо от того, какой она явится нашим взорам, это научит иззианцев необходимости узнавать больше о таинственной природе человека. Мы должны экспериментировать, мы должны понять силы Вселенной и выйти за пределы скудных познаний наших роботов. Мы, иззианцы, будем двигаться вперед по пути прогресса и не позволим захудалой ветви нашего доблестного рода, прозябающей на какой-то отдаленной планетке, бахвалиться перед нами своей технологией. Мы превзойдем…

– Скорей заканчивай! – крикнула королева.

– Я хочу увидеть свою дочь, – тоскливо сказал король.

– Продолжай, Джефф, – распорядился Эйнкан. – И если ритуал закончится неудачей, да падет вина на тех, кто помешает тебе!

– Тише, дорогая, – шикнул король, когда королева открыла рот, собираясь что-то сказать. Изумленная, она закрыла рот.

Джефф снова запел, и теперь его голос звучал твердо. Оола тихо мурлыкала. Йоно весь раздулся, сдерживая дыхание, остальные люди побледнели от волнения. Норби и Пера медленно поднялись на антигравах и спрятались за колоннами на тот случай, если придется быстро убегать от стражников, чтобы спасти остальных.

Стручок раскрылся не так постепенно, как подушка Оолы. Он лопнул с громким «банг!», и что-то появилось наружу в стремительном вихре движения.

– Всем привет! – воскликнула принцесса.

Она оказалась вовсе не зеленой. У нее были кудрявые рыжие волосы, голубые глаза и миллион веснушек. На вид ей было не больше десяти лет. Ее нельзя было назвать прекрасной, хотя, может быть, когда-нибудь…

Глаза Джеффа полезли на лоб от удивления. «Пространство и время! – подумал он. – Дерево превратило принцессу в маленькую девочку!» Он ждал, когда гнев королевы обрушится на него вместе со стражниками и золотыми наручниками.

Однако его изумление было ничем по сравнению с эмоциями, отразившимися на лице Фарго, когда он смотрел на маленькую принцессу. Он повернулся к Олбани с открытым ртом, и та взорвалась буйным смехом.

– Она твоя, Фарго!

Но настоящая буря восторга разразилась на тронах.

– Ринда, дитя мое! – воскликнул король, сбегая вниз и заключая принцессу в свои объятья. Она помахала через его плечо.

– Привет, мам! У меня все-таки получилось!

Королева величественно поднялась с трона и разрыдалась.

– Моя дорогая доченька! Ты вернулась!

– Это в самом деле принцесса? – прошептал Джефф, обращаясь к Эйнкану. – Она совсем не похожа на свой портрет.

– Принцесса хотела иметь портрет, где она выглядела бы взрослой и прекрасной, – ответил Эйнкан. – Что принцесса хочет, то она и получает. Поскольку ты не видел ее воочию, то принял желаемое за действительное.

– Не удивительно, что я показался ей красавчиком, – усмехнулся Джефф.

Тем временем адмирал Йоно неспешно подошел к трону и низко поклонился.

– Ваше Величество, мы успешно завершили свою задачу. Теперь мы вынуждены почтительно проститься с вами: нас ждут неотложные дела на нашей родной планете. Разумеется, мы с благодарностью примем любую скромную награду, какую предложит нам ваше великодушие.

– Или крупную награду, Ваше Величество, – добавил Фарго.

– О награде можете не беспокоиться. После празднеств и торжеств, которые продлятся полгода…

– Празднеств? – переспросил Йоно. – Ну что ж…

– Нет, адмирал, – твердо сказал Джефф. – Я должен вернуться в Академию. Я уже опоздал.

– А меня давно ждут в полицейском участке, – присоединилась Олбани. – Кроме того, папе пора узнать, что я еще жива.

– Что касается меня, то я чувствую настоятельную потребность в отдыхе, – признался Фарго.

– Само собой, я полечу с вами, – заявил Норби.

Принцесса посмотрела на Перу, парившую в воздухе.

– Мне бы хотелось, чтобы один из вас остался. К сожалению, милый Джефф слишком занят, но вот Пера… Иззу может пригодиться такой робот, как она.

– Я останусь с тобой, – сказала Пера. – Мы обе маленькие, и обе женщины. Думаю, мы найдем общий язык.

– Я вырасту, Пера. Я не останусь маленькой.

– Я тоже вырасту, принцесса. То есть, вырастет мой опыт и знания.

– Если ты останешься, мы сможем летать на корабле с гипердвигателем, – радостно сказала принцесса. – А потом придворный ученый построит новый корабль.

– Об этом не может быть и речи, – сурово сказала королева. – Во всяком случае, о путешествии на ту ужасную планету, которую я объявляю закрытой для всех иззианцев.

– Слушайте, слушайте! – провозгласил король.

– А я объявляю ее закрытой для землян, – добавил Йоно.

– Принцесса, – сказал Джефф. – Вы не должны относиться к Пере, как к служанке. Она может думать и чувствовать, и поэтому равна вам.

– Знаю, – ответила принцесса, опустив глаза. – Я уже не та, какой была раньше. Я многое узнала на Мелодии. Мы с тобой подружимся, Пера.

– Обязательно, – тихо отозвалась та и спустилась к девочке. – Осталась лишь одна вещь… Норби!

– Да, Пера, – пробормотал Норби.

– Мы с тобой тоже друзья. Ты будешь иногда навещать меня?

– Так часто, как смогу… Но теперь нам пора, – он всплыл вверх. – Пошли, земляне. Я обгоню вас и подготовлю «Многообещающий» к старту.

С этими словами он пулей вылетел из тронного зала. Королева посмотрела на Фарго.

– Тебе тоже нужно идти? Должна сказать, у тебя совершенно очаровательные…

– Достаточно, дорогая, – вмешался король, взяв ее за руку. – Этот инопланетянин должен немедленно уйти, иначе я всерьез рассержусь.

– Рассердишься? – Королева высоко вздернула подбородок. – На кого, на королеву?

– Да, рассержусь, – упрямо повторил король. – Не на королеву, а на свою жену.

– Ого, Физзи! – Королева впервые улыбнулась, отчего у нее на щеках неожиданно появились ямочки. – Да ты, оказывается, ревнуешь, старый дурачок?

Они покинули тронный зал рука об руку.

Принцесса гладила Оолу, громко мурлыкавшую от удовольствия.

– Могу я сказать Джеффу несколько слов наедине? – тихо спросила она.

– Конечно, – Фарго криво усмехнулся. – Давайте проявим тактичность.

Когда они остались одни, Джефф улыбнулся, посмотрев на открытое, по-детски восторженное лицо принцессы.

– Я рад, что теперь Вы в безопасности, Ваше Высочество.

– Я хочу лично поблагодарить тебя, – сказала она. – Но ведь теперь ты не считаешь меня красавицей, верно?

– Думаю, когда-нибудь ты станешь красавицей, если… – Джефф замялся.

– Если я стану лучше, да?

– Я уверен, что так и будет. Кстати, это относится и ко мне, и ко всем остальным.

– Когда я была деревом, то кое-что узнала о беспомощности. Зато я могла видеть, как вел себя ты. Ты был очень храбрым, никогда не сдавался и постоянно думал о других. Сколько тебе лет?

– Четырнадцать.

– Правда? Всего лишь четырнадцать? Ты очень высокий для своих лет.

– Ничего не поделаешь.

– Я рада. Ты меня не забудешь?

– Никогда, Ваше Высочество.

– Обещай, что когда-нибудь навестишь меня.

– Разумеется, Ваше Высочество. Каждый раз, когда Норби будет навещать Перу, я буду прилетать вместе с ним.

Он поклонился и направился к выходу.

– Возвращайся поскорее, – сказала принцесса. Потом она добавила так тихо, что Джефф не был уверен, что ему удалось разобрать слова: – Может быть, ты подождешь, пока я вырасту, прежде чем жениться.

Рубка «Многообещающего» снова была наполнена землянами, барабанчиками, маленькими драконицами и зелеными Многоцелевыми Домашними Животными. Норби сидел за приборной панелью с закрытыми задними глазами. Гиперпространство, как всегда, давило своей серостью, а Изз остался далеко позади.

Задние глаза Норби распахнулись.

– Почему так тихо? Что-то случилось?

– Мы обедаем, – с удовольствием объяснил Йоно. – Или ужинаем? Я уже сбился со счету.

– Боюсь, мы так ничего и не узнали о Других, адмирал, – сказал Джефф. – Или о том, как путешествовать в гиперпространстве без помощи Норби.

– Ладно, ладно, – добродушно проворчал Йоно. – В другой раз.

– Еда очень вкусная, – похвалила Заргл. – Скоро я смогу попрактиковаться в выдыхании пламени.

– Только не на моем корабле, – строго сказал Фарго.

– Кстати, о практике, – вставил Норби. – Почему вы больше не поете? Разве вы не хотите победить на песенном конкурсе Федерации?

– Мы опоздали, – сказала Олбани, допивая последний глоток какао. – Мы пропустили его.

– Конкурс закончился несколько дней назад, – подтвердил Йоно.

– Но я могу это исправить, – предложил Норби. – Если вернуться немного назад во времени, то мы можем прибыть как раз к началу конкурса.

– Это опасно, Норби… – начал было Джефф, но маленький робот лишь презрительно махнул рукой.

– Чепуха, я специалист. Это правда, я не могу совершить переход в то время и место, где я уже существую, и не могу быть на Земле и на Иззе одновременно. Выражаясь релятивистски, как сказал бы Эйнштейн, время на Иззе не вполне согласуется с земным временем, и если сделать поправку на кривизну пространства, скорость света и…

– Как грустно, – пробормотала Заргл. – Я так старалась овладеть земным языком, но вижу, что по-прежнему почти ничего не понимаю.

– Кажется, я понял, что имеет в виду Норби, – сказал Джефф. – Проще говоря, он предлагает перебросить нас во время, когда песенный конкурс еще не начался. Верно, Норби?

– Совершенно верно.

– Никогда! – взревел Йоно. – Не играй со временем, Норби. Раньше мне уже приходилось путешествовать с тобой во времени, и я знаю, как ты путаешься. Ты забросишь нас в ледниковую эпоху, или в Америку, еще не открытую европейцами, или в Африку времен работорговли… Я не собираюсь идти на такой риск.

Адмирал вытер лоб и пробормотал какое-то ругательство на Марсианском Суахили. Потом он увидел, что все еще держит в руке кусок сэндвича, и вернулся к прерванному обеду.

Фарго пнул ногой один из своих барабанчиков.

– Как бы то ни было, я не собираюсь прибывать к началу конкурса. Мне вообще расхотелось петь. Все, больше никакой музыки!

– Фарго, – укоризненно сказала Олбани. – Думай об этом как о приключении.

– Я больше не испытываю тяги к приключениям, – заявил Фарго. – Мне никогда больше не захочется лезть в пекло. Раз уж я решил отказаться от пения, то заодно стану и трусом.

– Только не ты, – воскликнула Олбани. – Никогда этому не поверю!

– Это правда, и даже твое хрустальное контральто не убедит меня в обратном.

Йоно вздохнул и кивнул Джеффу.

– Я с ужасом думаю о путешествиях во времени и всем, что с ними связано, однако Фарго необходимо вывести из этой хандры. Но будь осторожен, Норби!

Джефф прикоснулся к Норби и подумал:

«Не слишком церемонься, Норби. Фарго нужно понять, что на самом деле он не утратил вкус к приключениям».

«О’кей. Для начала я совсем немного напутаю. Соедини свой разум с моим».

«Многообещающий» вздрогнул, стряхнув с себя серую пелену гиперпространства.

– Вот Земля! – с гордостью произнес Норби. – Точно в яблочко!

– В самом деле? – адмирал уставился на смотровой экран. – Не будешь ли ты любезен объяснить мне, почему датчики не улавливают излучения наших лунных колоний и космополисов? Если это Земля, то когда мы находимся?

«Многообещающий» приблизился к планете. Через просветы в облачном покрове Джефф мог видеть искаженные очертания континентов. Норби превзошел самого себя.

«Многообещающий» понесся вниз через атмосферу.

– Я всегда подозревала, что некоторые динозавры имели пурпурный оттенок, – мечтательно произнесла Олбани.

– Норби! – вскричал Йоно. – Что ты натворил?

Фарго вскочил на ноги.

– Послушайте! Держите «Многообещающий» на этой высоте, а ты, Норби, спусти меня вниз на своем антиграве. Там летают птеранодоны, и мне до смерти хочется прокатиться на одном из них. С включенным антигравом нам ничего не угрожает, и…

Олбани, Йоно и Джефф набросились на Фарго и оттащили его к барабанчикам, а Оола прыгнула ему на колени и принялась лизать его в подбородок.

– Не стоит Фарго, – рассудительно сказала Заргл. – Эти динозавры могут оказаться опасными.

– И я не хочу кататься на птеранодоне! – запричитал Норби.

– Успокойся, – сказала Олбани. – Наш Мистер Трусишка не собирается покидать борт корабля. Он будет репетировать наше выступление для песенного конкурса.

– Нам в самом деле нужно сопрано, – вздохнул Фарго.

– Все еще мечтаешь о принцессе? – язвительно поинтересовалась Олбани. – Ее возраст тебя не смущает?

– Когда-нибудь она станет красавицей, – возразил Фарго. – Вот увидишь. Но так или иначе, я не собираюсь петь. Об этом не может быть и речи.

– Вперед, отважные сердца, и будем вместе до конца! – запела Олбани. Йоно и Заргл присоединились, Оола музыкально подвывала. Олбани вложила барабанные палочки в руки Фарго.

– Говорю тебе, я ненавижу музыку! – запротестовал он.

Йоно по очереди постучал кулаком по барабанчиком. Фарго скорчил кислую мину.

– Их нужно настроить, – проворчал он.

Он наклонился над барабанчиками, что-то тихо напевая про себя. Тем временем Норби, на которого внезапно накатило вдохновение, вывел «Многообещающий» из гиперпространства за несколько дней до начала песенного конкурса.

– Ну хорошо, – сдался Фарго. – Но мне понадобится время, чтобы излечиться от хрипоты.

Фарго со своей группой получил главный приз. Правда, при этом он держался довольно скромно.

– В конце концов, у адмирала лучший бас во всей галактике, – сказал он. – От контральто Олбани может растаять сердце любого судьи, да и Джефф оказался почти на высоте. Приплюсуйте все это к моему музыкальному гению, и вы поймете, что мы не могли проиграть.

Норби металлически хихикнул.

– Разумеется, вы не могли проиграть. Только подумайте о том, сколько вам пришлось репетировать!

Пера – уменьшительное от англ. слова «воспринимать».