Вечером 18 ноября 1899 года двадцатитрехлетний поэт по имени Алистер Кроули пребывал в нетерпеливом ожидании в приемной лондонского Масонского храма, находившегося в Марк Мейсонс Холле, на Грейт Квин Стрит. Он был убежден, что ему вот‑вот откроются окончательные тайны жизни и смерти.

На нем была доходившая до лодыжек черная мантия, глаза были завязаны, а вокруг пояса обвивалась тройным кольцом веревка. Рядом с поэтом, держа правой рукой концы обязательной связующей веревки, находился другой человек, который должен был стать его проводником во время намечающейся церемонии. Проводник был наряжен более импозантно, чем Кроули. Он также носил черную мантию, но поверх нее ниспадал волнами белый плащ с красным крестом на левой груди. Вокруг шеи была обвязана широкая тесьма белой орденской ленты, с которой свисал большой крестообразный значок‑символ, а в левой руке проводник держал скипетр из красного золота, увенчанный миниатюрной епископальной митрой резной работы.

С сильным порывом горячего, отяжелевшего от ладана воздуха, двери, у которых стояли двое мужчин, распахнулись изнутри, и Кроули с завязанными глазами провели через порог. Он чувствовал, как его окропили водой, его нос морщился от вяжущего острого запаха тлеющих благовоний, когда вокруг его головы махали кадилом, и тут он услышал голос, обращенный к нему: «Дитя Земли, к чему стремишься ты, вступив в наш священный чертог?» Проводник Кроули ответствовал от его имени: «Моя душа блуждает во тьме и ищет света скрытого знания, и я верю, что в этом Ордене знание такого света может быть обретено».

Кроули, все еще с завязанными глазами, был проведен вперед и поставлен на колени перед алтарем кубической формы, на котором лежали красный крест и белый треугольник, его правую руку поместили на треугольник. Затем, под суфлирование своего проводника, он дал клятву, что:

Клятва оканчивалась заверением, что если «я нарушу мое магическое обязательство, я покорюсь, по моему собственному согласию, смертоносному и враждебному потоку воли, приведенному в действие Тайными Главами этого Ордена, благодаря которому я могу пасть замертво и быть парализованным без применения видимого глазу оружия, будто сраженный вспышкой молнии».

Затем Кроули обвели вокруг храма, «очистили водой и освятили огнем» — другими словами, подвергли дальнейшему окроплению и окуриванию — и воззвали к «Господу Вселенной», продекламировав над ним следующее: «дитя Земли, долго тебе пришлось пробыть во тьме, покинь ночь и встречай день!». С этими словами повязку сняли с его глаз, и он наконец‑то смог разглядеть свое окружение.

Он стоял перед трио облаченных в мантии магов, двое из которых держали жезлы, а третий — меч над его головой. Перед ним находился алтарь, на котором, кроме ранее упомянутых креста и треугольника, были хлеб, соль, вино, оттененная красная лампа и чаша с сухими розовыми лепестками. С другой стороны алтаря виднелись две колонны, белая и черная, за ними находилось возвышение, на котором сидели три неподвижные фигуры, одна облаченная в желтое, другая — в ярко‑голубое, а третья — в алое, цвета пламени. Троица, окружавшая Кроули, обратилась к нему в унисон: «Мы принимаем тебя в Золотую Зарю».

Оставшаяся часть церемонии стала чем‑то вроде анти‑климакса. Кроули был посвящен в тайную ступень, ему были сообщены секретные знаки, рукопожатие и слово в градусе неофита в Ордене Золотой Зари — такие же банальные, как эквиваленты «таинств» других оккультных обществ — и он получил объяснение символов, используемых в инициации, через которую только что прошел. Ему было сказано, например, что белый треугольник на алтаре являлся образом «того Триединого Света, который вошел во тьму и сформировал этот мир из мрака», тогда как алтарь сам по себе был символом «видимой природы, скрывающей внутри себя таинства и загадки всех измерений».

Наконец, собрание было закрыто со своеобразным ритуалом притворного причащения — каждый его участник съел маленький кусочек хлеба с солью, «как прообраз Земли», и сделал глоток вина, «освященный символ элементаля Воды» — сопровождаемый молитвой: «Да поможет то, что мы отведали, поддержать нас в нашем поиске „пятой сущности“,[2] Камня Философов, summum bonum,[3] Истинной Мудрости и Совершеннейшего Счастья».

Таково было посвящение Алистера Кроули в Герметический Орден Золотой Зари, наиболее влиятельный из множества оккультных обществ, расцветших пышным цветом в последней четверти девятнадцатого века.

Один из текстов, распространяемых в виде манускриптов среди неофитов Золотой Зари, Кроули должен был обязательно получить вскоре после своего посвящения, описанного в прошлой главе. Текст был озаглавлен «Историческая Лекция» и согласно ему, орден был основан во мраке седой древности. В документе высокопарно объявлялось, что:

В этом отчете нет ни слова правды! Христиан Розенкрейц никогда не существовал как историческая личность, а первые из тех, кто именовал себя Розенкрейцерами, появились в семнадцатом веке, а не в четырнадцатом, и потому Золотая Заря никоим образом не являлась преемницей тайной устной традиции, заимствованной от Розенкрейцеров. На самом деле степени — предполагаемые градусы оккультной мудрости Золотой Зари — были основаны на аналогичных степенях Масонских Золотых Розенкрейцеров восемнадцатого века, и подлинных ритуалах, используемых для демонстрации сращивания религиозных верований, которые не могут быть датированы периодом ранее второй половины девятнадцатого века, поскольку в них отражено знание египетской археологии.

Реальное происхождение этих ритуалов является своего рода исторической загадкой, но они, определенно, были заимствованы из конкретных зашифрованных манускриптов, содержавших общее описание, и сохранившихся до сегодняшнего дня. Откуда эти документы взялись изначально неизвестно, но среди оккультистов циркулировали слухи, согласно которым они были обнаружены масонским священником, преподобным Э.Ф.А. Вудфордом, либо на книжном развале на лондонской Фаррингдон Роуд, либо среди бумаг, оставшихся после оккультиста Фредерика Хокли, умершего в 1887 году.[14]

От Вудфорда зашифрованные манускрипты[15] перешли во владение Доктора Винна Уэсткотта, чьи увлечения охватывали как франкмасонство высокой степени посвящения, так и изучение любого рода оккультных теорий. Уэсткотт нанял молодого оккультиста, который именовал себя Г.С.Л. МакГрегор Мэтерс (урожденный Г.С.Л. Мэтерс), чтобы расшифровать эти манускрипты. Когда же это было сделано, Уэсткотт обнаружил, что стал обладателем ритуалов посвящения в Розенкрейцерские степени, называемые Неофитом, Зелатором, Теоретиком, Практиком и Философом. Символизм ритуалов был во многом египетским, хотя присутствовали и греко‑римские нюансы, однако названия степеней были идентичны аналогичным степеням из немецкого масонского алхимического ритуала восемнадцатого века «Золотого и Розового креста»; этот факт не должен восприниматься как указание на связи между немецким оккультизмом и манускриптами, так как Мэтерс перевел на английский не только их, но и используемые в них «Слова Силы», заимствованные из сочинений Джона Ди, английского математика и оккультиста шестнадцатого века, который был неофициальным придворным астрологом Королевы Елизаветы I.

Вместе Уэсткотт и Мэтерс переработали и развили ритуалы до той формы, в которой они могли быть применимы, добавив к каждому «Лекцию Знания» по некоторым аспектам оккультных практических навыков, и в 1888 году основали в Лондоне то, что назвали «Храмом Исиды‑Урании Золотой Зари во Внешнем».[16] Вскоре Лондонский храм основал дочерние храмы в Эдинбурге, Париже и провинциальных центрах Англии.

Сперва Золотая Заря немногим отличалась от любого другого псевдо‑масонского ордена, чьи члены изучали оккультную теорию. Отличие от тайных обществ подобного рода состояло лишь в том, что до степеней посвящения наряду с мужчинами допускались и женщины.

Впрочем, в 1892 году Мэтерс заявил, что наладил связь со сверхчеловеческими, бессмертными учителями, которых теософы называли «Махатма» или «Мастерами», а члены Золотой Зари именовали «Тайными Главами Ордена». На основе полученных от этих Тайных Глав знаний и поучений, как постоянно утверждал он сам, Мэтерс придумал новый ритуал, который назвал Adeptus Minor (Младший Адепт), собрал многочисленные манускрипты, содержащие подробное изложение практической оккультной работы, и основал новый Внутренний (или Второй) Орден, члены которого посвящали свое время практике ритуальной магии.

Мэтерс оставил собственное описание контактов с Тайными Главами и последующих взаимоотношений с ними в манифесте, выпущенном в октябре 1896 года:

Этот экстраординарный отчет, написанный Мэтерсом в 1896 году, требует небольшого пояснения: под «Столом» (иногда это именуют «таблицей») Мэтерс имеет в виду слегка усовершенствованную версию столоверчения, бывшего в моде на викторианских спиритических сеансах; под «Кольцом и Диском», которые требуют такого «чрезвычайного и неослабного внимания», он имел в виду технику, которая любопытно сочетала в себе маятник, раскачивающийся аналогично ивовому пруту при поиске подпочвенных вод (подобное обычно называют радиэстезией), и нечто очень похожее на «Доску Уиджа[18]», которая столь популярна в наши дни. Кольцо, сделанное из картона и символически окрашенное элементами Земли, Воздуха, Огня и Воды, было подвешено за шелковую нить, которую держал Мэтерс или его жена, и из его кругового движения над диском, отмеченным буквами ивритского алфавита, (иногда!) составлялись поддающиеся интерпретации слова, которые отвечали на вопросы или содержали в себе инструкцию.

Касательно «ритуала Z», получение которого, как мы помним, было настолько трудным, что, по словам Мэтерса, он и в самом деле поверил, будто оно может привести к смерти его самого и его жены, то он, бесспорно, стал наиболее влиятельным из множества вспомогательных инструкций, выпущенных Мэтерсом. Он излагал подробности того, каким образом ритуал Неофита Золотой Зари (описанный в главе 1 этой книги) находится в определенном соотношении с египетским символизмом, а также того, что могло произойти и чего можно было ожидать при работе ритуала на астральном плане (проекции), и что было наиболее значимым с точки зрения тех, кто хотел заниматься ритуальной магией. Мэтерс приводил описание способа, при котором ритуал мог быть адаптирован почти к любой оккультной технике: от пробуждения духов до визуального проявления, от церемониального гадания до алхимии.

За исключением Кроули, который к тому времени стал его наиболее пылким последователем, и У.Б.Йитса, Мэтерс был, наверное, наиболее интересным из двух сотен или около того посвященных, составлявших Золотую Зарю в том виде, в каком она существовала в 1890‑е. Не так много ранних подробностей его жизни было известно даже самым близким соратникам. Уэсткотт записал то немногое, что знал, в недатированном меморандуме:

Отчет Уэсткотта сфокусирован на оккультных интересах Мэтерса, но на самом деле последний был также сильно заинтересован военными и политическими вопросами, по каждому из которых публично высказывал свою точку зрения. Разумеется, его первой публикацией была не «Каббала без Покровов», появившаяся в 1887 году, а «Практическая Инструкция по Подготовке Пехотных Операций», опубликованная тремя годами ранее. В своих «Автобиографиях» У.Б. Йитс ссылается на Мэтерса, как на человека, чьи «исследования касались только двух тем — магии и военной теории», и приводит некоторые детали его занятных политических идей. Он был якобитом, верившим в ниспровержение Королевы Виктории и реставрацию династии Стюартов, и «воображал себя Наполеоном, видел Европу, преобразованную в соответствии с его фантазией, восстановленный независимый Египет, Княжество Хайлэндс, и даже предлагал отдельные второстепенные посты разным неприятным и неподходящим людям».

Йитс впервые встретился с Мэтерсом в Читальном Зале Британского Музея,[23] приблизительно в 1889 году, и оставил в своих «Автобиографиях» интересный отчет об этом маге, претендующем в мечтах на роль арбитра Европы:

На самом деле Мэтерс принял имя МакГрегор задолго до встречи с Йитсом — его масонский сертификат посвящения датирован 1878 годом, и там он упоминается как «МакГрегор Гленстройский».

Мэтерс утверждал, что он совершенно оправданно принял этот титул. Согласно ему, фамилия Мэтерс была англизацией гаэльских слов Mo Athair, означающих «посмертная личность», и оказалась среди фамилий, принятых МакГрегорами после объявления их клана вне закона. Это заявление было достаточно эксцентричным, но не столь чудаковатым, как другое, которое странным образом публично декларировал Мэтерс — будто бы он на самом деле был Джеймсом IV Шотландии, не убитым в битве при Флоддене, как предполагают историки, а бессмертным адептом. Заявления Мэтерса, будто бы он был МакГрегором и, возможно, Джеймсом IV, выжившим в битве при Флоддене, всплыли во время забавного перекрестного допроса, имевшего место в 1910 году в ходе судебного искового процесса Джонса против «Looking Glass», и были приведены в одной газете тех лет:

Нищета, в которой Мэтерс жил после смерти своей матери, и которая была настолько вопиющей, что как Йитс, так и Уэсткотт не преминули упомянуть о ней, окончилась в 1890 году, когда Энни Хорниман, посвященная Золотой Зари, член семьи, сделавшей себе состояние на торговле чаем — позднее она стала известна, как устроительница Дублинского Театра Эббей и владелица Театра Гэити в Манчестере — уговорила своего отца назначить Мэтерса куратором Музея Хорниман. В мае 1892 года Мэтерс и его жена переехали в Париж, где некоторое время жили довольно комфортабельно на содержание размером 200 фунтов в год, получаемое от любезной Энни Хорниман.

Как мы убедились, Йитс ссылался в своих «Автобиографиях» на Мэтерса как на находившегося в «хаотичном состоянии сознания»; в другом месте он писал о нем, как о «полубезумце, полумошеннике». Однако собственные оккультные верования Йитса и его деятельность также были достаточно странными. Он был заинтригован оккультным еще с юных лет — его интерес к миру незримого впервые был пробужден ирландскими сказками о призраках и эльфах — и когда он был еще молод, его очаровала черная магия и поклонение дьяволу. Интерес этот был силен настолько, что побудил его не только читать оккультную литературу, но и войти в контакт с теми, кто, по словам Йитса, «пытались коммуницировать со злыми силами» и «держали свои цели, устремления и практику полностью сокрытыми от тех, среди которых они жили».

С мирской, приземленной точки зрения, большинство этих ирландских колдунов оказались невпечатляющими — «мелкие клерки», как написал о них Йитс — даже их магическая деятельность едва ли могла вызвать восхищение и вдохновение. Сам Йитс посещал, по меньшей мере, одно такое оккультное собрание и оставил подробный отчет о том, что там происходило. Это собрание состоялось в небольшой задней комнате и велось колдуном, облаченным в черную мантию с капюшоном. Колдун сидел у стола, на котором находились тлеющая курильница, украшенный символами череп, перекрещенные кинжалы, пустая чаша, некоторые любопытные приспособления, напоминавшие своей формой точильные камни прокатного стана и огромная книга. Молодому черному петуху перерезали горло, его кровь нацедили в чашу, стоявшую на столе, маг открыл свою книгу и прочитал заклинание на некоем неизвестном языке.

В течение какого‑то времени ничего не происходило. Затем другой маг, молодой человек, сидящий слева от Йитса, воскликнул: «О Господи! О Господи!», — стал чрезвычайно экзальтирован и заявил, что видит великого змия, ползущего по комнате. Сам Йитс был взволнован опьяняющей психической атмосферой в комнате; он не видел никаких змиев, но ощущал, что вокруг него сгущаются черные облака и угрожают привести его в состояние транса. Транс должен был оказаться, как он чувствовал, «злым», так что он сопротивлялся, пока «не избавился от черных облаков». Между тем колдуны узрели еще больше чудес: среди них по комнате двигались черные и белые колонны и призрачная фигура какого‑то монаха. Йитс не разделял с ними этих видений, но черные облака вернулись, и он почувствовал прилив тьмы, угрожающей сокрушить его. С величайшим усилием он еще раз заставил облака отступить, возжелал света и затем, «после необходимого обязательного экзорцизма» вернулся в мир обыденной жизни.

Несмотря на неудовлетворительную природу этого переживания, Йитс остался очарован культом дьявола и теми, кто «пытался коммуницировать со злыми силами». Периодически, разумеется, он должен был говорить о поклонении сатане, которое он, несомненно, именовал «дуаболизм» (dyahbolism), и Макс Биэрбом оставил после себя любопытный отчет об одном таком случае:

Интерес Йитса к дьяволопоклонничеству, казалось, был определен магическим прозвищем (девизом), которое он принял после своей инициации в Золотой Заре в марте 1890 года — «Demon est Deus inversus», «Дьявол есть обратная сторона Бога». Золотая Заря и учение Мэтерса оказывали перманентное сильное влияние на его интеллектуальное и эмоциональное развитие; влияние это было в полной мере описано и проанализировано Кэтлин Рэйни и Джорджем Миллс Харпером. Йитс был активным вербовщиком ордена, и приводил новых членов, среди прочих — Мод Гоне, на которой в течение многих лет он надеялся жениться, своего дядю Джорджа Полликсфена и актрису Флоренс Фарр, закончившую жизнь буддистской монахиней, но всегда сохранявшую острый ум. Хотя это высказывание приписывалось другим, судя по всему, именно она резюмировала во время процесса над Оскаром Уайльдом: «Меня не волнует то, чем они занимаются, покуда они не творят этого на улице и не пугают лошадей, запряженных в кэбы». Посвященная в орден в июле 1890 года, Флоренс Фарр вскоре очень быстро поднялась вверх по степеням посвящения и в 1894 году стала активным практиком этого магического искусства. 13 мая 1896 года, например, она попыталась, с каким успехом, правда, неизвестно, пробудить дух Таптартарата до видимого проявления с помощью ритуала, включавшего в себя кипячение маринованной змеи в «адском супе», содержащим еще и другие, предположительно магические субстанции. Ее компаньонами в этом любопытном ритуале были Чарльз Рошер, бывший Придворный Художник Султана Марокко и изобретатель нового типа ватерклозета, Ф.Л.Гарднер, биржевой маклер, изучавший алхимию и имевший замечательную склонность к рискованным инвестициям, а также Аллан Беннетт, электроинженер‑астматик.

По общему мнению, Беннетт, который, как мы увидим позднее, оказал сильное влияние на Кроули, обладал экстраординарными магическими силами. Ходили слухи, например, что он обладает освященной стеклянной «люстрой» — стеклянным жезлом от канделябра — наделенной им магическими силами; в один прекрасный день некий Теософ, которого встретил Беннет и который насмехался над легендой «магического губительного жезла», стал объектом воздействия этого жезла и был парализован на четырнадцать часов… Кроули впервые встретился с Беннетом на собрании Золотой Зари весной 1899 года. Он был потрясен Беннеттом, почувствовав огромную «духовную и магическую силу», исходящую от того. Беннетт также был впечатлен Кроули, но по другой причине — с помощью некоторых процессов спиритуальной диагностики он пришел к заключению, что Кроули был атакован черной магией. Кроули подтвердил, что это было именно так, и что нападающим был никто иной, как У.Б.Йитс, который, как он утверждал, завидовал его превосходящему поэтическому гению. Вместе Беннетт и Кроули осуществили необходимые оккультные ритуалы, чтобы отразить нападение,[25] и вскоре после этого первый переехал жить к Кроули в его квартиру на Чансери Лейн.

Кроули тогда еще не достиг степени Младшего Адепта, при которой ему было бы дано право доступа к копиям манускриптов Мэтерса, имеющих отношение к практике магии, столь отличной от ее теории. Беннетт, тем не менее, с готовностью нарушил свою клятву посвящения, обеспечив Кроули копиями всех значимых материалов, и приступил к частному обучению его магическим искусствам. Возможно, Беннетт имел разрешение Мэтерса, чтобы поступать так. Кроули показал себя способным учеником и вскоре применил Z манускрипты, которые Мэтерс и его жена получили с такими сложностями, для таких свершений, как изготовление талисмана, магического «артефакта», предназначавшегося для особых целей. Он был использован, чтобы излечить некую Леди Холл, мать миссис Элейн Симпсон, посвященной Золотой Зари, от серьезной болезни. Воздействие этого талисмана, на который Кроули технически ссылался как на «Мерцающую Поверхность Орлиного Клюва Юпитера», было в своем роде волнующим:

Освящение Кроули «Мерцающей Поверхности» должно было быть осуществлено в Белом Храме его квартиры на Чансери Лейн. Это была просторная комната, уставленная огромными зеркалами и предназначенная для использования белой магии. Кроме того, в квартире находился зловещий Черный Храм, алтарь в котором поддерживался изображением стоящего на руках негра. Там же хранился в качестве божества‑хранителя скелет, который Кроули смазывал кровью и которому приносил в жертву воробьев. Не только темная сторона деятельности, но и та, имевшая место в Белом Храме, казались, если отчет Кроули о них может быть воспринят с полным доверием, катализаторами зловещей и мрачной психической атмосферы. Однажды вечером Кроули и его друг Д.С.Джонс — человек, представивший его Золотой Заре — отправились пообедать, заперев перед уходом Белый Храм. По возвращении они обнаружили дверь открытой, мебель храма передвинутой в полном беспорядке, а магические символы разбросанными по комнате. Кроули и Джонс навели порядок в храме, и затем наблюдали, как «полуматериализовавшиеся существа маршировали по главной комнате в почти нескончаемой процессии».[26]

Ближе к концу 1899 года Кроули убедился, что коль скоро Беннетт не найдет достойных средств для переезда в страну с более теплым климатом, его астма в конечном счете окажется фатальной. Хотя Кроули был в то время сравнительно богатым человеком, он не одолжил своему другу нужную сумму. Он чувствовал — этим поступком будет нарушена оккультная аксиома, заключенная в том, что магическое знание должно даваться, а не покупаться. Вместо этого он решил от имени Беннетта пробудить демона Буэра, существо, чье появление и свойства описаны нижеследующим образом в «Гоэтии», магическом тексте шестнадцатого века: «Он появился в Стрельце в образе кентавра, вооруженного луком и стрелами, и таковы его очертания, когда Солнце пребывает здесь. Он учит Философии, как Моральной, так и Естественной, и Искусству Логики, и также Достоинствам всех Трав и Растений. Он исцеляет все отравления человека, и дает добрых Фамильяров.[27] Он правит 50 Легионами Духов…» Соответственно, Кроули и Джонс осуществили пробуждение Буэра, который должным образом появился не в образе астрологического символа Стрельца, но в форме туманной и смутно различимой фигуры, у которой были четко видны только голова в шлеме и часть ноги. Несмотря на успешное пробуждение, астма Беннетта не прошла и, в конце концов, бывшая любовница Кроули обеспечила больному необходимые средства, либо, как утверждает Кроули, потому что Буэр повлиял на ее действия желаемым образом, либо же, как сообщалось в более позднем газетном репортаже, потому что Кроули угрожал информировать мужа этой женщины о своей связи с ней, если она не поможет его другу.

В 1899 году Кроули был очарован поздним магическим текстом, озаглавленным «Священная Магия Абра‑Мелина, Мага», который Мэтерс перевел и опубликовал в 1898 году на средства, предоставленные Ф.Л.Гарднером. Тип церемониальной магии, преподаваемой в этом томе, на удивление не похож ни на один другой европейский текст по этому предмету. Ее подход граничит с квиетизмом и более напоминает мистическую религию, чем напыщенную магию, преподаваемую в таких текстах, как средневековые «Ключи Соломона», требующие, чтобы практик носил странные одеяния, размахивал жезлами и мечами, декламировал нараспев многие часы, рисовал странные геометрические фигуры и угрожал пробужденному духу муками ада. Маг, работающий с Абра‑Мелин, не использует даже традиционный магический круг. Вместо этого ему предписывается выбрать и очистить «священное место»: либо алтарь, воздвигнутый в изолированной лесной местности и окруженный кустами и цветами, либо освященную комнату, выходящую на террасу. В этом священном месте ученики Абра‑Мелина обучаются, чтобы осуществить процесс, который, предположительно, ведет к обретению «Знания и Беседы со Священным Ангелом‑Хранителем».

В течение шести месяцев последователю предписывалось следовать пути жизни, проложенному Абра‑Мелином. Он должен «воспламенить себя молитвой», воскурить определенное количество ладана, заклинать в помощь Ангелов и читать «священные книги». Затем маленький ребенок — из‑за предполагаемой чистоты восприятия излюбленный медиум оккультистов со времен птолемеевского Египта до наших дней — должен быть введен в магическую работу. Маг и ребенок обязаны преклонить колени перед алтарем, на котором установлена серебряная пластинка. Священный Ангел‑Хранитель вскоре проявит себя, и ребенок, узрев его, должен записать послание на серебряной пластинке. Если это шестимесячное бдение будет надлежащим образом исполнено, в результате, предположительно, последует неделя замечательных феноменов. Священный Ангел‑Хранитель проинструктирует мага, как пробуждать добрых и злых духов. Когда это будет сделано, маг займется приготовлением своих «Абра‑Мелин талисманов», загадочных квадратов с письменами внутри, созданных, чтобы вызывать такие чудеса, как вечно полный кошелек, всеподавляющую сексуальную привлекательность и даже армию фантомных солдат.

Кроули было предопределено наслаждаться всеми этими радостями, и в начале 1900 года с намерением начать операцию Абра‑Мелин в грядущую Пасху он переехал на постоянное жительство в Шотландию, в дом, который обнаружил в прошлом августе.

Между тем, среди адептов Золотой Зари начались ссоры. Большинство из них не только были недовольны диктаторским тоном энциклик Мэтерса из Парижа, но также неодобрительно относились к крепнущей дружбе своего лидера с Кроули, и в конце 1899 года выказали неприятие последнего, отказавшись посвятить его в степень Младшего Адепта (Adeptus Minor) — провести инициацию, на которую ему формально было дано право по причине удачного завершения курса обучения, установленного для членов Внешнего Ордена. Повод для отказа был достаточно прост; лондонские адепты прослышали, что Кроули практикует гомосексуализм, и решили, что, по словам Йитса, мистическое сообщество не является моральным исправительным заведением.

Мэтерс был в ярости от решения лондонских членов и продемонстрировал свое пренебрежение к нему, пригласив Кроули в Париж и посвятив его в степень Младшего Адепта в Парижском храме ордена 16 января 1900 года. Этот ритуал Adeptus Minor, который был создан на основе исследований Мэтерса, а не получен из зашифрованных манускриптов, оказался великолепным образчиком театрального действа. Он сочетал в себе использование внушительного убранства храма — особенно семистороннего деревянного сводчатого «Склепа» с потолочным покрытием из белого золота, черным, желтым и красным полом, на котором был изображен дракон зла, и стен, украшенных символами в семи цветах спектра — с высокопарным, даже вычурным языком и возвышенными поучениями. Склеп был сделан с намерением воспроизвести некоторое подобие своего собрата у легендарного оккультиста Христиана Розенкрейца, и в нем находились как округлый алтарь, так и разукрашенный гроб, на который в документах ордена всегда ссылались как на «Pastos». Кульминацией ритуала была символическая смерть Главного Адепта, сопутствующего ему (в случае с посвящением Кроули это должен был быть сам Мэтерс), и его воскрешение к новой жизни. Основополагающие мистические устремления этого ритуала были выражены в его втором пункте:

После инициации Кроули вернулся в Лондон, обратившись к секретарю лондонского храма с просьбой предоставить ему копии манускриптов, к которым он, как Младший Адепт, был формально допущен, и затем отправился в Шотландию с намерением продолжить приготовления к проведению операций магии Абра‑Мелин. Лондонские Младшие Адепты встретили посвящение Кроули Мэтерсом с превеликим неудовольствием, отказав первому в копиях любых манускриптов, и дали понять, что не рассматривают его как подлинного адепта. Флоренс Фарр, бывшая официальным представителем Мэтерса в Лондоне, написала своему Главе, заявив, что она желает оставить свой пост, но готова выполнять прежние обязанности, пока не будет найдена замена. Мэтерс дурно отреагировал на ее письмо, расценив его как признак нелояльности и неуважения, и в результате последовала обостренная переписка, в конце концов, приведшая к тому, что лондонские адепты провели собрание 29 марта 1900 года, на котором проголосовали за низложение Мэтерса и лишение его главенства в ордене.

Мэтерс резко отпарировал примечательным письмом, угрожая применить карательный магический поток против мятежников:

Кроули, в то время еще фанатичный почитатель Мэтерса, написал в Париж, предлагая свои услуги в борьбе против мятежников, и покинул Шотландию, направившись в Лондон с целью исследовать сложившуюся ситуацию. То, что имело место, превзошло его самые худшие опасения: двери лондонского храма адептов, находившегося по адресу 36, Блайт Роуд, Хаммерсмит, захлопнули перед его носом, немногие из адептов заговаривали с ним, а те, кто заговаривал, были или подавлены состоянием дел в ордене, или питали личную неприязнь к Мэтерсу и к самому Кроули. Например, Джулиан Бейкер, человек, благодаря рекомендации которого Кроули был допущен в Золотую Зарю, описывал документы ордена как «абсолютнейшую чушь», особенно столь превозносимые Z манускрипты.

Вскоре после этого Кроули услышал от Мэтерса, что его услуги принимаются, и ринулся в Париж, прибыв туда 9 апреля. Мэтерс официально поручил ему вернуться в Лондон в качестве своего личного представителя и дал ему серьезные магические советы, наряду с указаниями, как поступать с бунтарями. Инструкции, данные Кроули, и материалы Мэтерса включали в себя список новых глав лондонского храма — те немногие адепты, что сохранили лояльность Мэтерсу, должны были быть соответствующим образом вознаграждены; поручение захватить Лондонский Склеп и помещения дома по 36, Блайт Роуд, в котором он находился, используя для этого законные действия в судебном порядке, если таковое станет необходимым; новое предписание для Лондонского храма, которое Мэтерс, как единственная связь между орденом и Тайными Главами, мог подписать соответствующим образом; и инструкции проинтервьюировать каждого адепта по отдельности и задать различные вопросы ему или ей — ответ на эти вопросы должен был определить, будет эта персона представлять какой‑то интерес, или же должна быть исключена из ордена.

По словам У.Б.Йитса, большинство Лондонских Адептов расценивали Кроули как «неописуемо безумную личность»; они отказались проходить с ним собеседование и, чтобы ниспровергнуть его миссию, прибегли к «оккультному нападению» на него. Йитс описал это нападение в письме к Джорджу Расселлу — поэту A.E. Согласно этому письму, двое или трое наиболее компетентных магов‑мятежников перенеслись «на астральную проекцию» одной из любовниц Кроули и предписали ей не иметь с ним более ничего общего. Через пару дней она связалась с мятежниками и согласилась отправиться с ними в Скотланд Ярд, где должна была дать свидетельские показания об «издевательствах и проявлении средневековой порочности» со стороны Кроули. Собственные записи Кроули дают противоположный отчет о результатах оккультного нападения, жертвой которого, по его глубокому убеждению, он стал. Розенкрейцерский Крест — огромный красочный оккультный символ, который Мэтерс предоставил для его защиты, превратился в белый; его резиновый макинтош воспламенился; он обнаружил, что теряет самообладание безо всякой разумной на то причины; и, что наиболее экстраординарно, по меньшей мере, пять лошадей понеслись при одном лишь его виде.

Какой бы не была правда относительно того, что происходило с Кроули и его противниками на магическом уровне, нет никаких сомнений в том, что гораздо больше событий имели место в мирской сфере. Прежде всего, Кроули вломился в дом на Блайт Роуд и от имени Мэтерса захватил все имущество, находившееся там. Затем, ранним утром 19 апреля, мятежники снова вступили во владение этим домом, поменяв замки, так что Кроули не мог получить в него доступ. В 11.30 утра Кроули пожаловал туда собственной персоной. Он был одет в полное облачение шотландского горца, на его лице была черная маска, на боку висел кинжал, на груди — большой золотой крест. Это романтическое появление вовсе не внушило благоговейный страх мятежникам — вместо этого У.Б.Йитс позвал полисмена и заставил Кроули убраться от дома несолоно хлебавши.

Четыре дня спустя Кроули попытался использовать против своих врагов закон. Под именем «Эдварда Алистера», одним из многих своих вымышленных имен, которые он использовал в то время, он добился судебного разбирательства против Флоренс Фарр, безосновательно утверждая, что она «незаконно и безо всякого на то разрешения присвоила себе определенные бумаги и статьи, входящие в собственность Истца». Это дело, тем не менее, не дошло до мирового суда, скорее всего, потому, как предположил Эллик Хауи, что обозначенная собственность по стоимости превышала 15 фунтов, и вследствие этого не подлежала юрисдикции суда магистрата. Однако Кроули пришлось понести расходы в 5 фунтов, которые подтолкнули Йитса сделать несоответствующее действительности замечание, что «противная сторона была оштрафована на пять фунтов».

Неожиданно и необъяснимо Кроули отстранился от борьбы и отправился на корабле в Нью‑Йорк. Перед этим, правда, он нанес краткий визит к Мэтерсу в Париж. Там он застал своего Главу нарекающим сушеные горошины именами членов ордена, восставших против него. Затем, «с помощью формулы Великой Энохианской Таблицы Духов», Мэтерс пробудил демонов Вельзевула и Тифона‑Сета и измельчил горошины в решете, призывая демонов, чтобы они взялись за мятежников, и те начали проклинать друг друга и погрузились в череду продолжительных ссор, неприятностей и всяческих расстройств. Кроули своим отплытием в Нью‑Йорк оборвал официальные отношения с Мэтерсом и Золотой Зарей. Но влияние обоих, как мы видим, сохранялось до конца его жизни.

Между 1900 и 1903 годами Кроули с размахом путешествовал, потеряв на какое‑то время интерес к церемониальной магии, но с головой увлекшись индуистской и буддистской философиями. Его деятельность и интересы на этот период суммируются в меморандуме, написанном им самим в мае 1903 года.

Спустя несколько месяцев после написания вышеприведенного текста Кроули женился на Роуз Келли, сестре Джеральда Келли, своего друга, который, в конце концов, стал Сэром Джеральдом Келли, Президентом Королевской Академии. Их медовый месяц, растянувшийся на много недель путешествий по свету, был, по словам Кроули, «непрерываемым блаженством». Как‑то раз они провели ночь в Царской Палате Великой Пирамиды, и Кроули осуществил там свою первую за несколько лет попытку в церемониальной магии — он хотел, чтобы Роуз, не самая интеллигентная из встречавшихся ему женщин, поняла саму суть Западного Оккультизма. При свете единственной, едва тлеющей на краю царского надгробия свечи, Кроули громко читал Предварительное Заклинание «Гоэтии».[32] По мере того как Кроули декламировал нараспев слова магической силы — «Modorio: Phalarthao: Doo: Ape» — он заметил, что больше не склоняется к свече, чтобы прочитать заклинания. Внезапно он осознал, что вся палата озарена «астральным свечением» бледно‑сиреневого цвета. Задув свечу, он продолжил читать заклинание при мистическом освещении; и после того, как закончил, оно не погасло, хотя и стало менее интенсивным.

После визита на Дальний Восток Кроули и его жена вернулись в Египет в феврале 1900 года. Они изображали из себя персидских аристократов, называясь Принцем и Принцессой Чиоа Хан. Все это, как сам Кроули признавал в своих «Откровениях», за неимением лучшего, нежели расхаживать с важным видом в восточных одеяниях и держать «импозантных скороходов», расчищающих путь для их экипажа, следующего по улицам Каира.

Тенденция брать любопытные вымышленные имена, повторявшаяся снова и снова в течение всей жизни Кроули — в разное время он именовал себя «Лорд Болескин», «Оливер Хаддо»[33] и «Граф Владимир Сварефф» — могла быть заимствована одновременно у МакГрегора Мэтерса (который, как мы помним, называл себя Графом МакГрегором Гленстройским) и у других оккультистов, таких как Калиостро и Сен‑Жермен, действовавших под многочисленными вымышленными именами в различные периоды жизни. С другой стороны, не стоит недооценивать пожизненное и привычное имитирование Кроули деяний хорошо известных оккультистов прошлого, так что изменение имени могло иметь более глубокую причину и указывать на прекрасно сформировавшееся ощущение психологического опасения относительно природы собственной личности.

В середине марта 1904 года парочка остановилась на временное пребывание в Каирской гостинице. И снова Кроули, шутя, развлекался магией, чтобы доставить удовольствие своей жене; он декламировал заклинание с целью позволить ей «видеть сильфов», духов‑элементалей воды. Роуз ничего не увидела, но погрузилась в любопытное грезоподобное состояние, в котором продолжала повторять: «Они ждут тебя», «(это) Все насчет ребенка», и «Это все есть Озирис».

Кроули, желающий знать больше, призвал бога Тота,[34] египетского Бога Мудрости, и Роуз, все еще пребывая в состоянии, похожем на транс, сообщила ему, что «ожидающим» был бог Гор, которого, по ее словам, Кроули обидел и должен призвать. Она рассказала о подробностях того, как должен был быть осуществлен ритуал призыва; он оказался магически неортодоксальным, и Кроули с подозрением отнесся к его обоснованности, так как он, казалось, нарушал принципы заклинаний, как он изучил их в Золотой Заре. И все же, несмотря на это, он не отступил, осуществив ритуал как 19, так и 20 марта. Результаты, достигнутые в последний день, оказались поразительными: Кроули получил психическое послание, сообщающее о том, что настала новая эпоха в человеческой истории, и ему было предназначено судьбой стать ее пророком. От него ожидают, чтобы он действовал, как связующее звено между «солнечно‑духовной силой» и человечеством. Роуз, которую Кроули к тому времени называл «Оуара Провидица», хотя она знала немногое об оккультизме, и ее это особо не заботило, передала ему следующее послание от богов. Он должен был сидеть за столом между полднем и часом дня в каждый из трех дней, 8, 9, и 10 апреля, и получить «прямое голосовое» послание от богов новой эры, которая встает, подобно заре.

В течение трех дней Кроули записывал «Книгу Закона», демоническую поэму в прозе, включающую три коротких главы. Большая ее часть была написана тяжелой, насыщенной и вычурной прозой, сильно напоминающей творения некоторых писателей 1890‑х годов:

Полная экзегеза (толкование) «Книги Закона» находится за пределами моих возможностей. Разумеется, это было даже за пределами возожностей Кроули, ведь, хотя он и написал два развернутых комментария к этой работе, к концу своей жизни он подтвердил, что определенные части ее находились вне его понимания. И все же основное послание «Книги Закона» может быть резюмировано просто. Кроули должен был стать пророком новой эры, «Эона Гора». Религией этой новой эры будет Кроулианство — буддизм, ислам и христианство, религии рабов‑богов, будут низвергнуты. Основными моральными принципами новой эры должны стать полное самоудовлетворение и самореализация, поскольку «Каждая мужчина и женщина — звезда». То есть, каждое человеческое существо является уникальной индивидуальностью с правом развиваться его или ее собственным путем — «Твори, что ты желаешь, да будет то законом», так как «Никто не имеет права, кроме как творить, что ты желаешь» и «Слово Грех есть ограничение». Кроули всегда был осторожен и внимателен в толкованиях, подчеркивая, что принцип «Твори, что ты желаешь»[36] не является призывом «Делай, что ты хочешь»;[37] это предписание подразумевало, как он говорил, «поиск образа жизни, который совместим с твоими сокровенными желаниями, и возможность прожить эти желания в самой их полноте».

«Книга Закона» сделала очевидным, что новая религия, которой она учит, предназначена не для всех и каждого, но только для «царственных людей», разительно отличающихся от носителей рабской ментальности: «Они мертвы, эти люди; они не чувствуют. Мы не для несчастных и унылых; владыки земные — наше племя. У нас нет ничего общего с париями и непригодными; дайте им умереть в их убожестве. Ибо они не чувствуют. Сострадание — порок царей; попирайте несчастных и слабых — вот закон сильных, вот наш закон и радость мира».

Наряду с учением новой веры и его моральными принципами, «Книга Закона» содержала определенные части, которые казались бессмысленными («ALGMOR3YX24 89RPSROVAL») и другие, смутно пророческие. Например: «Я — Господь‑воитель сороковых: восьмидесятые умаляются предо мною и унижены. Я приведу вас к победе и радости, я пребуду в оружии вашем в битве, и убивать вы будете с наслаждением. Успех — доказательство ваше, мужество — ваши доспехи; вперед, вперед, в силе моей, и ничто не заставит вас повернуть назад!» Некоторые оккультисты, на которых повлиял Кроули, настаивали, что первый пункт этого отрывка является точным пророчеством миру и предсказывает жестокие войны, пришедшиеся на все сороковые текущего столетия. Оставшаяся часть отрывка, как предолагается, пророчит другую мировую войну в 1980‑е, войну, из которой выйдут с триумфом лишь те, кто принял «Книгу Закона».

Кто был реальным автором «Книги Закона»? Было ли это сознательно написано самим Кроули в попытке навязать миру новое фальшивое Евангелие? Или то была эманация некоторой части бессознательного Кроули? Или это было, как утверждал сам Кроули, сообщение от тех, кого Золотая Заря называла Тайными Главами, доставленное через медиума — духовного существа, именуемого Айвасс или Айваз? Нет никаких сомнений в том, что первая версия должна быть отвергнута и выброшена из головы. Сам Кроули, несомненно, верил, будто текст этой работы в прямом смысле вдохновлен извне, и новой религии Кроулианства предназначено заменить все существующие религии на грядущие две тысячи лет или около того.

Другая версия, заключенная в том, что в «Книге Закона» аспект собственного бессознательного Кроули говорил с ним, должен быть воспринят более серьезно. Несмотря на тот факт, что он яростно утверждал, будто эта книга совершенно отлична от его собственного стиля, и что он находил одни пассажи из нее «бессвязными и непонятными», а другие «противоречащими здравому смыслу вследствие их абсурдности» или «претящими сердцу» из‑за их «варварской жестокости», нет никаких сомнений в том, что некоторые из более «вдохновленных» опубликованных сочинений Кроули обладают стилистическим сходством с «Книгой Закона». Примеры такого сходства могут быть легко найдены в его Liber VII, которая изобилует такими странными строфами как: «О, все вы, жабы и кошки, ликуйте! Вы, мерзкие создания, придите сюда! Танцуйте, танцуйте перед Владыкой нашим Господом». Подобная интерпретация этой работы усиливается тем фактом, что она содержит много отрывков, которые заимствованы, или, по крайней мере, полностью тождественны оккультным учениям Золотой Зари. Таким образом, как указывает аналитик и оккультист Израэль Регарди в своей потрясающей проникновенной книге «Глаз в треугольнике», налицо «бесчисленные, едва различимые ссылки на Каббалу и Таро — предметы содержания сознания Кроули, на материалы, заимствованные у Ордена, являвшиеся составной частью его жизни и придававшие ей четкую форму».

Кроули, разумеется, должен был отрицать, что учения Золотой Зари во многом повлияли на изложенное в «Книге Закона». Он мог аргументировать, что необходимое сходство и совместимость между этими двумя учениями содержались в книге, поскольку оба они исходили от одних и тех же Тайных Глав. Он всегда отрицал, что присутствовал какой‑либо аспект его самого, ответственный за эту книгу и его моральные и оккультные постулаты. Это было, как он утверждал, послание от сверхчеловеческих существ, назовите их Богами или Тайными Главами, доставленное ему Айвассом, который являлся никем иным, как его личным Священным Ангелом‑Хранителем. В одном письме, которое он написал ближе к концу жизни, Кроули объяснял, что этот Ангел был, как он верил, не просто диссоциативной частью его личности, но и духовным существом, действующим по собственному праву и разумению: «… этот Ангел есть действительная Личность, со своей собственной Вселенной, точно также, как она есть у человека; или же, из‑за обсуждаемого предмета, это своего рода трупная муха. Он не является простой абстракцией, подборкой из собственных любимых качеств человека, экзальтацией чего‑то… Он есть нечто большее, чем человек, возможно, существо, которое уже прошло через стадию человечества, и его особенно близкие отношения с клиентом несут в себе черты чего‑то от дружбы, от сообщества, от братства или отцовства».

Многие оккультисты и маги, восхищавшиеся Кроули и его религией «Силы и Огня», сходились во мнении насчет того, что не суть важно, был ли Айвасс личностным существом или просто аспектом собственного сознания Кроули, так как, по словам Израэля Регарди: «Это не делает погоды в долгом споре, была ли Книга продиктована сверхчеловеческим разумом по имени Айвасс, или же происходит из креативных глубин сознания Алистера Кроули. Книга была написана. И он стал глашатаем Zeitgeist,[38] точно выражая внутреннюю природу нашего времени так, как никто не делал прежде».

После записи «Книги Закона» под диктовку Кроули и его жена вернулись в свой дом в Шотландии. Оттуда Кроули выпустил своего рода магические энциклики для Д.С. Джонса и других оккультных соратников, объявив о получении книги и начале нового эона. Одновременно он написал Мэтерсу, заявив, что Тайные Главы низложили того, лишив официального положения видимого главы Золотой Зари, и назначили его, Кроули, на место Мэтерса. К этому он добавил сообщение, что новая магическая система, основанная на «Книге Закона», заменит то, чему обучались в Золотой Заре.

Неудивительно, что никакого ответа не последовало. По крайней мере, на обычном уровне. Однако некоторые из бладхаундов Кроули издохли, его прислуга заболела, а рабочий, делавший кое‑какую работу в его доме, пережил острый маниакальный приступ, во время которого напал на Роуз. Кроули объяснял все эти события магической манифестацией Мэтерса, который, как он был убежден, предпринял против своего протеже черное магическое нападение. Восхищение Кроули своим бывшим патроном переросло в острую жгучую ненависть. В мае 1904 года он написал меморандум относительно того, какие действия должны быть предприняты для уничтожения Мэтерса: «…особое задание — найти человека, который может пойти и завлечь Мэтерса в ловушку. Позволить ему прочитать Леви; затем отправить». Вскоре Кроули призвал Вельзевула и его сорок девять приближенных для освящения талисманов, направленных против Мэтерса и его последователей. Предположительно, ритуал был успешным, поскольку Роуз, которая к тому времени развила либо ясновидение, либо галлюцинативную манию, видела помощников Вельзевула и описала их присутствие. Они были в равной степени отталкивающими; Ниморуп, например, явился как маленький гном с зеленовато‑бронзовыми, липкими губами, тогда как Холастри возник в образе гигантского розового жука, а Номинон — как большая красная медуза с единственным светящимся зеленым пятном.

Вельзевул успешно защитил Кроули и его жену; нападения Мэтерса прекратились, и Кроули довольно быстро утратил свой возобновившийся было интерес к церемониальной магии. Перед этим он, впрочем, выпустил пиратское издание «Гоэтии» в версии Мэтерса, которое предварил вступлением, сообщавшим, что Мэтерс «к несчастью, погиб в результате нападений Четырех Великих Принцев, действующих исключительно под влиянием Марса», и что души Мэтерса и его жены подменены душами двух оккультных шарлатанов, называвших себя Мистер и Миссис Горос, и связанных с управлением поддельного оккультного ордена на лондонской Гоуэр Стрит. Кроули настаивал, что ясновидческое расследование должно подтвердить истину этого духовного диагноза: «Расследование компетентного Скрайера (Видящего), — писал он, — в доме нашего несчастного Брата подтвердило это мрачное предчувствие; ни наш Брат, ни его Герметическая жена не были там различимы; лишь ужасные очертания злых Адептов… на чьи изначальные тела был наложен арест Правосудия,[39] и которые не были больше полезны для них».[40]

На какое‑то время Кроули потерял интерес не только к магии, но и к «Книге Закона», своему новому Евангелию, пророком которого он должен был стать. Хотя он сохранил машинописную копию этой работы, оригинальный манускрипт он ценил столь невысоко, что потерял его, и заново обнаружил по чистой случайности в июле 1909 года, когда обыскивал чердак в поисках некоторых магических картин — любопытных многоцветных изображений с выгравированными квадратами, на которые посвященные Золотой Зари ссылались как на «Сторожевые Башни Элементалей Доктора Ди». К 1910 году, как мы видим, «Книга Закона» подчинила себе Кроули; с этого момента и до самой своей смерти в 1947 году он будет вести оккультную жизнь в соответствии с ее заповедями.

В 1907 году интерес Кроули к Западной магии, отличной от восточного мистицизма, еще раз возродился и проявил себя. В тот год два значительных события доминировали в оккультной жизни Кроули. Первым было основание оккультного братства — магу, как однажды заметил Джон Саймондс, орден требуется так же, как политику требуется партия — которое ее создатель назвал Серебряной Звездой или АА — начальные буквы были взяты из латинского эквивалента названия («Astrum Argentum») братства. Вторым было сочинение «Священных Книг» — любопытных работ, расцениваемых Кроули как особо важные и предназначенные стать священным писанием для новых членов его магического ордена.

Эти книги создавались посредством метода, который не находился под контролем сознания Кроули и не был схож со способом, благодаря которому была продиктована «Книга Закона». Предположительно, их появление стало итогом чего‑то очень похожего на автоматическое письмо, знакомую форму восприятия медиума и, следовательно, они были отражением, или регургитацией, содержания бессознательного Кроули. Интересно, что их форма и стиль напоминают одновременно как о «Книге Закона», так и о некоторых белых стихах, датированных 1890‑ми. Кроули описывает, как чувствовал себя, пока писал эти книги:

Сначала Кроули и Д.С. Джонс были единственными членами AA, и, так как последний не играл активной роли в жизни ордена, Кроули правил в царственном одиночестве. Вскоре, впрочем, он обрел двух учеников: Капитана Дж. Ф.К. Фуллера, молодого пехотного офицера, который, в конце концов, стал генерал‑майором, экспертом по танковым войскам и личным другом Адольфа Гитлера,[41] и Виктора Нойберга, молодого поэта, бывшего ортодоксального еврея, ставшего агностиком. Фуллер впервые встретился с Кроули в процессе написания исследования прозы и поэзии Кроули «Звезды на Западе» (1907), содержавшего такие пышные пассажи вопиющей лести как:

Кроули больше, чем вновь рожденный Дионис, он больше чем Блейк, Рабле или Гейне; так он стоит перед нами, как некий жрец Аполлона, нависающий между размытой голубизной небес и более насыщенным ультрафиолетом безбрежных вод океана.

Понадобилось 100,000 лет, чтобы произвести на свет Алистера Кроули. Мир, разумеется, мучился родами и, в конце концов, дал рождение настоящему мужу.

«Равноденствие» (Equinox), номер 2, содержал в себе еще больше поэзии, практических оккультных изысканий, а также первый фрагмент оккультной биографии Кроули, написанный Дж. Ф.К.Фуллером, и столь же исполненный восхищения перед Гуру, как и «Звезда на Западе», появившаяся 21 сентября 1909 года. Нойберг фактически в одиночку отредактировал этот выпуск, и после того как работа над ним была завершена, вместе с Кроули отправился на отдых в Северную Африку, прибыв в Алжир 17 ноября. Они сели в трамвай до Арбы и оттуда прошли к югу через пустыню до Аумейлы. Там, в захудалом отеле, Кроули услышал голос, требующий от него «призови Меня»; это был тот же самый голос, что продиктовал «Книгу Закона».

У Кроули было с собой несколько записных книжек, имеющих отношение к любопытной магической системе, называвшейся по‑разному, «Энохианской магией», «Ангелической магией», и «магией Тридцати Этиров».[46] Энохианская магия — странный предмет, не имеющий особого сходства с любым другим аспектом того, что называлось оккультистами «западной эзотерической традицией». Она была создана доктором Ди, астрологом королевы Елизаветы, и его ясновидцем Эдвардом Келли. Последний пристально вглядывался в «shew‑stone» (магический кристалл) — похоже, имелось в виду, скорее, полированное черное зеркало, нежели кристальный шар — и видел духов, диктовавших ему различные послания. Некоторые из этих посланий были достаточно ясными; Ди и Келли был, например, дан совет наслаждаться женами друг друга. Другие послания были более непонятными и невразумительными, изложенными на пышном елизаветинском английском и имевшими добрую толику сходства с переводами шестнадцатого века некоторых пророков Ветхого Завета: «Я есмь дочь Силы Духа, и насилуема каждый час, с моей юности. Для зрящего я есмь Понимание, и Наука сокрыта во мне; небеса притесняют меня, они жаждут и желают меня с безграничным аппетитом: почти никто из принадлежащих земному не заключал меня в объятия, так как я сокрыта от света внутри Круга Камня…»

Наиболее загадочными из всех были девятнадцать «Ключей» или «Призывов», то есть заклинания, приведенные на неизвестном языке, обычно называемом энохианским или энохийским. Некоторые оккультисты заявляли, что этот язык был известен во Флоренции пятнадцатого века, другие — что это был утерянный язык Атлантиды; но никто из них, тем не менее, не был способен отыскать его характерные следы до появления Ди и Келли. В Золотой Заре энохианскому придавалось великое значение и в Ордене верили, что восемнадцать «Ключей» или «Призывов» были созданы, чтобы заклинать Ангелов различных магических квадратов. Предназначением же последнего было заклинать тот или иной из тридцати Этиров, рассматривавшихся Мэтерсом и его последователями, как новые измерения сознания.[47] Довольно странно, что, в то время как всех Адептов Золотой Зари обучали знанию тридцати Этиров и Призыву, который, предположительно, открывал сознание для восприятия этих Этиров, никто, судя по всему, не практиковал когда‑либо эту технику, за исключением Кроули,[48] который в 1900 году в Мексике призывал два самых крайних Этира — тридцатый и двадцать девятый — с некоторым успехом. В его психику вошел огромный кристальный куб в образе бога Гарпократа, и этот куб был окружен сферой, охраняемой четырьмя Архангелами в черных одеяниях.

Одна из записных книжек, которые Кроули взял с собой в Северную Африку, содержала девятнадцатый «Ключ» или «Призыв», именно тот, открывавший доступ к тридцати Этирам: «Madriaax Ds Praf (имя Этира) Chis Micaobz Saanir Caosgo Od Fisis Babzizras Iaida! Nonca Gohulim: Micma Adoian Mad, Iaod Bliorb, Soba Ooaona Chis Luciftias Piripsol. Ds Abraassa Noncf Netaaib Caosgi…» В переводе, предоставленном Ди и Келли,[49] это читается следующим образом: «О, вы, Сферы Небесные, Обитающие в (имя Этира), Вы Могущественны Во Всех Уголках Земли, Вы Вершите Правосудие Величайшего! Вам Сказано: Узрите Лицо Вашего Бога, Начало Утешения, Чьи Глаза Есть Блеск Небес и Который Поставил Вас Управлять Землей…»

Скорее всего, рассмотрев присутствие девятнадцатого «Ключа» («Призыва») в своем рюкзаке, как нечто более чем неожиданное, как послание богов, Кроули решил начать с того, на чем остановился девять лет назад в Мексике, и провести ясновидческую проверку оставшихся двадцати восьми Этиров, начав с последнего и двигаясь к первому. Метод, выбранный им для проведения этой проверки, был достаточно простым и проделывался следующим образом: с собой Кроули имел окрашенный киноварью в ярко‑красный цвет Голгофский Крест — то есть, тип креста, привычно встречающийся в христианских церквях — с большим топазом, вставленным в месте пересечения вертикальной и горизонтальной планок. На этом камне был выгравирован греческий крест из пяти квадратов и роза о сорока девяти лепестках.[50] Кроули должен был найти спокойное тихое место и осуществить «Призыв», держа крест в руке. Если все пройдет хорошо, его сознание должно немедленно достигнуть нового измерения; то, что он там увидит, и психологические ощущения, которые испытает, он обязан описать громко вслух, так как его физическое тело не будет подвержено воздействию изменений в сознании. Обычно один Этир призывался раз в день, но бывали исключения из правил; таким образом, 28 ноября 1909 года были призваны двадцать третий и двадцать второй Этиры.

Большинство видений, пережитых Кроули, были апокалиптическими по своей природе, но являлись, как он думал, гораздо большим, скорее даже, указаниями на пришествие великой инициации. Возьмем, например, девятнадцатый Этир. Акцент его был сделан на смерти — но Кроули интерпретировал эту смерть как угасание «эго» в нирване:

Кроули истолковал появление Ангела как обещание, что это создание будет его личным проводником‑хранителем во время приближающейся инициации. В следующем Этире Ангел церемониально подготовил его для этого посвящения, тогда как в семнадцатом ему было дано, как он утверждал, основательное понимание оккультной доктрины равновесия, заставившее его осознать, что все движение и изменение есть отступление от совершенства и что для дальнейшего магического процесса он должен уничтожить свою личность‑эго. Следующий Этир, шестнадцатый, объяснил ему, как это должно быть сделано; он должен стать единым с бесконечным. В пятнадцатом Этире он духовно перенес ритуальную инициацию, в ходе которой был формально возведен до степени Мастера Храма. Это был гигантский шаг вперед; Кроули стал одним из Тайных Глав, от которых проистекало знание и техники Золотой Зари и других оккультных обществ. Впрочем, пока он был Мастером Храма лишь по определению; новая степень могла стать реальностью, как только он получит доступ к остальным Этирам.

Кроули столкнулся с серьезными трудностями при достижении четырнадцатого Этира, призывая его на горе Дал'лех Аддин между 2.50 и 3.15 дня 3 декабря. Он срывал покров тьмы за покровом, пока великий голос, подобный колокольному звону, не возвестил: «Нет света или знания красоты стабильности в Царстве Могилы, куда ты движешься. Все то, чем ты был, оно пожрало, и все твое искусство есть его пища до завтрашнего дня. И все, чем ты должен стать, есть ничто. Ты, кто должен достигнуть владения Величайшего Ночи Тиема (эзотерическое название козыря Таро Золотой Зари под номером 21), эту ношу должен, вопреки всему, взвалить на себя».[52]

Несмотря на все попытки, Кроули не смог сорвать покровы, препятствовавшие ему, и достигнуть сердца четырнадцатого Этира. Он и Нойберг начали спуск с горы, когда Кроули внезапно почувствовал импульс исполнить ритуальный гомосексуальный акт со своим приятелем‑магом и посвятить его богу Пану. Они вернулись на вершину горы, выложили большими камнями магический круг, который защитили «словами силы», написанными на песке, и возвели грубый каменный алтарь. На нем, как сказал Кроули, он принесет себя в жертву тому пути, что поглотит каждую частичку его эго — другими словами, он сознательно унизил себя, став пассивным партнером Нойберга в акте содомии. Этот почти случайный сексуальный акт, проделанный в честь Пана, изменил образ мышления Кроули. Долгое время он ощущал, что сексуальные акты были безвредны для оккультиста и не препятствовали его или ее взаимоотношениям с богами, но с этого момента поверил, что секс может выполнять вспомогательную функцию и может стать таинством, ритуалом, осуществляемым во имя славы богов.

Тем вечером, в 9.50, дневной сексуальный акт вызвал «великое чудо»; Кроули вернулся к Этиру, и темнота снова окружила его, но на этот раз Ангел прошептал магическое слово, которое дало ему допуск к компании Мастеров Храма. Он увидел перед собой то, что показалось ему кругом скал, которые, как он неожиданно осознал, были сокрытыми Мастерами, сидящими абсолютно тихо и спокойно. Затем Ангел заговорил с ним:

Израэль Регарди, американский психиатр и эксперт по современному оккультному возрождению, обратил внимание[53] на сокрушительный эффект, оказанный этим откровением на Кроули, ведь в становлении Мастера Храма он должен был умереть, поскольку была затронута его личность. С тех пор, как он впервые написал Уэйту, он желал быть допущенным в Тайное Святилище Праведников, а с тех пор, как он прошел инициацию Неофита, он желал стать одним из Тайных Глав. Теперь, в четырнадцатом Этире, он столкнулся с той же самой основной идеей, но с другой ее интерпретацией. Тайное Святилище оказалось школой, в которой уничтожалось эго учеников, и в которой учителем была Смерть; Кроули был допущен в эту школу, или так он верил, и «рекомендации допуска были свидетельством его собственной болезни», единением его духа с океаном бесконечного.

В тринадцатом, двенадцатом и одиннадцатом Этире Кроули был представлен новый ряд концепций, или — если кто‑нибудь решит сделать психологическое толкование того, что случилось с ним, когда он призывал Этиры — знание, хлынувшее из его подсознания. Одна из этих концепций заключалась в природе задачи, поставленной перед Мастером Храма. Она состояла в том, чтобы присматривать за тайным садом, в котором все цветы должны произрастать в соответствии с их внутренней природой. Судя по всему, имелось в виду, что Мастер должен нести свое учение всем, не делая различий между тем или иным учеником, и не беспокоясь о том, который из его цветов должен стать «магическим сыном» — другим Тайным Главой.

Наиболее важное из концепций, сообщенных в этих Этирах, было связано с символизмом, происходящим от Откровения Святого Иоанна Божественного Нового Завета, от Вавилонской Блудницы (произносимой Кроули как «Бабалон» по ряду нумерологических причин) и от Зверя, на котором она ездила. Подобный христианский символизм имел тенденцию выявлять доходчивость послания, которое было, в основном, связано с Шакти‑Шива доктриной некоторых школ индуистского мистицизма. Доктрину эту не так просто выразить в западных терминах, но, излагая ее настолько доходчиво, насколько возможно, скажу, что она предполагает наличие лишенной разума универсальной энергии, персонифицированной в богине Шакти, которая заключена в сексуальные объятия с богом Шивой, интеллектом и духом. Из бесконечного оргазма обоих, из их взрыва в едином экстазе, формируется проявление каждого отдельно взятого фактора во вселенной.

Бабалон, Багряная Жена, что едет верхом на Звере, может время от времени проявлять себя в отдельно взятой женщине, но в своем высочайшем аспекте она есть Шакти, бесконечная энергия и возлюбленная Мастеров Храма и всего, что происходит от природы интеллекта. «Это есть Таинство Бабалон, — сказал Кроули мистический голос, — она Мать Гадостей, и это есть тайна ее прелюбодеяний, так как она отдает себя всему, что живет, и становится соучастником в ее мистериях. И потому она делает себя служанкой каждого, таким образом, становясь возлюбленной всех…»

В одиннадцатом Этире Кроули получил указание на то, что, хотя он бессознательно перешел бездну — психологический барьер между обычными людьми и Тайными Главами, он должен теперь, в десятом Этире, пересечь ее сознательно. Для этой цели он и Нойберг приготовились к церемониальному пробуждению Хоронзона, «могущественного дьявола» Бездны. Это было осуществлено 6 декабря в Бу Саада, когда они ушли из города, и блуждали, пока не нашли уединенную долину, покрытую мелким песком. Там был сооружен большой круг камней, вокруг которого начертаны защитные Имена Силы, а снаружи был изображен большой треугольник. Последний был создан для того, чтобы стать местом, в котором Хоронзон, «первый и самый смертельно опасный из всех сил зла», проявит себя, и вокруг на песке были начертаны дальнейшие защитные «имена силы». На каждом углу треугольника Кроули принес в жертву по голубю, так, чтобы элементальная сила, полученная из их крови, обеспечила материальную основу для проявления Хоронзона. Наверное, точнее будет сказать, обеспечила «свою сущность», так как, согласно Кроули, очень важным аспектом относительно этого демона было то, что он состоял из полнейшего отрицания; строго говоря, у него не было личности, и это плюс.

Нойберг сидел внутри круга, держа магический кинжал для защиты, записную книжку и пишущие принадлежности, чтобы вести запись того, что Хоронзон сделает и скажет. Затем, прежде чем Кроули призвал Этир, Нойберг принес клятву:

Но где был Кроули, пока Нойберг приносил свою клятву, и где должен был он находиться во время пробуждения Хоронзона, если не в защитном круге со своим компаньоном? Текст записи кажется загадочным и не проливает свет на этот вопрос, просто сообщая, что Кроули «предстоит уединиться в тайном месте, где не должен ни показываться, ни подавать какие‑либо звуки, и сидеть внутри, закрывшись своим черным одеянием, тайно призывая Этир». Впрочем, в другом месте, выражено это довольно специфично:

Другими словами, Кроули должен был стать первым магом в оккультной истории, сохраняющим свое тело в мистическом треугольнике и предлагающим его злому духу, чтобы тот проявил себя через него. Во время этого процесса Кроули должен был пребывать в полном трансе, его полноценное сознание находилось в «тайном месте» и не осознавало деяния Хоронзона.

После того, как Кроули призвал Этир, Нойберг услышал голос, выкрикивающий: «Зазас, Зазас, Настанданда Зазас».[54] Этот голос, согласно Нойбергу, подделывающийся под голос Кроули, продолжил издавать различные проклятия и богохульства. Тут Нойберг начал видеть. Он узрел в треугольнике женское тело, напомнившее ему об одной проститутке, с которой он познакомился в Париже. Она попыталась соблазнить его, но он, решив, что это Хоронзон, принявший эту форму в надежде попасть внутрь защитного круга, воспротивился. Женщина — или демон — затем изменила свои очертания, извинилась и попыталась взывать к гордости Нойберга, предложив склонить свою голову к его ногам в знак повиновения. Нойберг также сопротивлялся и этому обольщению. Хоронзон превратился в старика, затем в змею, затем принял вид Кроули, умолявшего дать ему воды, но и на эту просьбу Нойберг также ответил отказом.

Затем Нойберг продолжил оккультное наступление, заклиная Хоронзона во имя Самого Высшего, объявить свою природу. Дьявол никак не отреагировал на это, ответив, что он плюет «на имя Самого Высшего… Я не боюсь силы Пентаграммы, так как я есть Мастер Треугольника… Я должен сказать слова… и ты будешь записывать их, думая, будто они будут великими тайнами магической силы, а они будут лишь моими шутками над тобой».

Затем Нойберг призвал Айвасса, сущность, которая предположительно продиктовала «Книгу Закона» и которая, как верили оба мага, была Священным Ангелом‑Хранителем Кроули. Хоронзон выкрикнул, что знает имя этого Ангела «и все твои деяния с ним есть ничто иное, как предлог для твоих отвратительных непотребных чар». Нойберг ответил, что его знание более велико, нежели то, которым обладает демон, и что он не боится его и приказывает ему сделать ясное объявление его природы. После этого Хоронзон истолковал свое имя как «Рассеивание» и заявил, что не может быть полезным в споре. Он продолжил свою речь с еще большими ругательствами и богохульствами, изрыгаемыми на огромной скорости. Пока Нойберг пытался записать все это, демон коварно набрасывал песок над магическим кругом, и, когда его защитная линия стерлась, Хоронзон, приняв облик голого мужчины, прыгнул в круг и швырнул Нойберга на землю. Они боролись в песке, и демон предпринимал яростные усилия, чтобы разорвать горло Нойберга зубами, пока последний не оказался в состоянии водворить его назад в треугольник и восстановить круг своим магическим кинжалом.

В течение некоторого времени Нойберг и бес продолжали спорить, причем последний угрожал всеми муками ада, а первый объявил Хоронзона лжецом. Затем демон исчез, оставив Кроули одного в треугольнике, чтобы начертать слово БАБАЛОН на песке в знак того, что ритуал завершился. Вместе двое магов зажгли очистительный огонь и уничтожили круг и треугольник.

Что же на самом деле произошло во время пробуждения Хоронзона? Объяснение на основе здравого смысла должно быть таково, что все облики Хоронзона были аспектами Кроули, а Нойберг спорил и боролся с одержимым человеком, в которого вселился демон. Нойберг всегда оставался убежден, что боролся с демоном в буквальном смысле, но никогда не уточнял, был ли это демон в теле Кроули или же он имел свой собственный облик. Это приводит нас к другой возможности, той, которая нашла одобрение среди некоторых оккультистов. Она заключается в том, что Кроули действовал как физический медиум, выделяя «эктоплазму», то есть астральный сырой материал, способный принимать форму в плотных очертаниях, и что еще большая эктоплазма была выделена благодаря крови принесенных в жертву голубей. Как следствие, именно из этих двух источников Хоронзон обрел полуматериальное тело, которое было способно на физические действия, вроде бросания песка, борьбы с Нойбергом и так далее. Еще одна возможность состоит в том, что никакие из предполагаемых физических событий не произошли на самом деле, и что ритуальное возбуждение разобщило некоторые аспекты сознания Нойберга и побудило его сражаться с разреженным воздухом.

Каким бы ни было истинное положение вещей, оба мага оказались вполне удовлетворены своим достижением; они были убеждены, что Кроули покорил Хоронзона, демона «Рассеивания», и стал состоявшимся Мастером Храма, подлинным Тайным Главой в полном смысле этих слов. Оставшиеся девять Этиров оказались совершенном контрастирующими со зловещим содержанием десятого. По словам доктора Израэля Регарди, они были «лирическими пеанами радости и счастья», празднованиями магической победы, одержанной «пересечением Бездны и подчинения ее единственного обитателя, Демона Хоронзона».

В последний день 1909 года маги, по завершении энохианских экспериментов, отправились морем из Алжира в Саутгемптон. Что бы ни произошло в ходе этих экспериментов, можно или нет полагаться на сохранившиеся записи о них, как на объективный отчет и делать их основой для рассуждений, нет никаких сомнений в том, что они оказали резко выраженное субъективное воздействие на Кроули. С этого момента он рассматривал себя, помимо прочего, как учителя, пророка, чьей единственной задачей было обратить мир к доктринам, выраженным в «Книге Закона».

После возвращения из Алжира Кроули и Нойберг развернули деятельность по подготовке третьего номера «Равноденствия» к публикации в грядущем марте. Они планировали сделать его наиболее важным изданием из выпущенных до той поры, раскрывающим самые главные секреты ритуалов Золотой Зари, в особенности, посвящения Младшего Адепта для широкой публики. Мэтерс, предупрежденный благодаря предварительному объявлению о готовящемся выпуске и его содержании, наскреб достаточно средств, чтобы обратиться с письменным заявлением в суд и потребовать судебного запрета и приостановления публикации на основании того, что ему принадлежали авторские права на данный ритуал. Согласие на временный запрет было получено и по апелляции к судье, мистеру Бакхиллу, этот запрет перешел в категорию постоянных. Кроули был в ярости; тот факт, что Бакхилл являлся одним из ведущих франкмасонов, казался больше чем простым совпадением. Исходя из этого, Кроули страстно доказывал, дескать, судья принял решение на основании того, что все тайные ритуалы должны оставаться тайными навеки. Кроули подал заявление на рассмотрение своего дела в апелляционном суде, освятив должным образом талисман, «чтобы заслужить благосклонность судьи», — и выиграл его, «Равноденствие» вышло с опозданием, но зато без купюр.

После публикации журнала Кроули, одна из его любовниц, полукровка маори, скрипачка по имена Лейла Уодделл, Нойберг и несколько других людей, отчасти заинтересованных в оккультном, присоединились к домашней вечеринке в дорсетском доме капитана 3 ранга Марстона, ранее действующего офицера королевского Военно‑Морского Флота. Марстон был одним из самых эксцентричных друзей Кроули, его особый интерес заключался в прослушивании ритмов тамтама и изучении их предположительных воздействий на эмоции слушателей. Он заявлял, например, что проводил некоторые «классические и убедительные» эксперименты по воздействию тамтама на психологию замужних английских женщин. Сначала оно было весьма продуктивным, благодаря смутному интересу, мало‑помалу принимавшему сексуальную форму, и, в конце концов, приводящему к «бесстыдной мастурбации или непристойным заигрываниям».

Ритуальная магия также присутствовала среди интересов капитана Марстона и, с его согласия, было решено попытаться вызвать Бартзабеля, духа Марса, с помощью ритуала, написанного Кроули.[55] Нойберг должен был сидеть в треугольнике и, с помощью остальных, убедить Бартзабеля овладеть его телом и использовать его рот для пророчеств и ответов на вопросы. Ритуал, во время которого Нойберг импровизировал с танцем, намереваясь завлечь дух в свое тело, был надлежащим образом исполнен. Бартзабель овладел телом Нойберга и приступил к ответу на вопросы. Капитан Марстон был по‑прежнему преисполнен воинственных настроений и заинтересован в военных делах, так что спросил Нойберга‑Бартзабеля относительно возможности развязывания войны в Европе. Нойберг ответил, что в течение пяти лет в Европе случится два конфликта; центром первого станет Турция, а второго — Германская Империя. Конечным результатом этих войн будет разрушение Турецкой и Германских империй. Довольно любопытно, что оба этих пророчества обернулись явью; Балканская война 1912 года и Мировая война 1914‑18 уничтожили обе империи, чью гибель предвидел Бартзабель.

Аудитория, присутствовавшая при ритуале, нашла, что танец Нойберга, сопровождавшийся игрой Лейлы Уодделл на скрипке, обеспечил мощный стимул для их пресыщенных художественных и эмоциональных вкусов. Родилось предложение давать полу‑публичные представления, за присутствие на которых аудитория будет платить солидную сумму, чтобы увидеть Нойберга, Уодделл и, возможно, некоторых других, призывающих богов? Кроули воспринял эту идею с энтузиазмом и подготовил семь ритуалов.[56] Каждый из них включал в себя Нойберга, «вытанцовывающего» определенного бога, тогда как Лейла Уодделл играла, а Кроули декламировал пояснительную поэзию — по большей части его собственные вирши, но с добавлением определенного количества стихов Суинберна.

В начале лета были подготовлены костюмы, проведены репетиции, и проданы билеты на ритуалы, которые должны были проводиться на лондонской квартире Кроули, 124 Виктория Стрит. Премьера состоялась в августе 1910 года и, как оказалось, привлекла большую восприимчивую и благодарную аудиторию; до некоторой степени ее благосклонность могла определяться «круговой чашей», предоставленной зрителям перед каждой из церемоний. Чаша содержала фруктовые соки, алкоголь, «алкалоиды опиума» — предположительно, морфий или, что более вероятно, героин — и вещества, на которое Кроули ссылался, как на «эликсир, представленный мною Европе». Последнее было, вероятно, настоем‑вытяжкой из мескалиновых бутонов, с которыми Кроули впервые познакомился в Мексике. Само варево было неприятным на вкус и характеризовалось одним из членов аудитории, как нечто, напоминающее гнилые яблоки.

Этель Арчер, молодая поэтесса, чьи стихи были опубликованы в «Равноденствии», оставила описание того, как ритуалы затронули ее психику и воздействовали на нее, молодую женщину, имевшую лишь очень смутный интерес к оккультному. По прибытии на квартиру Кроули Этель и ее мужа провели в гостиную, погруженную в полумрак; тяжелые занавески были опущены, чтобы сдержать лучи палящего солнца, а единственным источником освещения была раскачивающаяся серебряная лампа. Они, как и остальные члены потенциальной аудитории, расселись на диванных подушках, разбросанных по окружности этой комнаты, в которой не было обычной мебели. Нойберг протянул им «круговую чашу», затем они потеряли его из виду, и функции стюарда стал исполнять друг Кроули, доктор Э.Т. Дженсен. Когда они увидели Нойберга в следующий раз, он был одет в белое одеяние Послушника АА и танцевал дикий непринужденный танец, что‑то наподобие тануры кружащегося дервиша, под музыку Лейлы Уодделл. Между тем Кроули декламировал поэзию. Танец достиг своей высшей точки — нисхождения бога — и Нойберг отключился на полу, где пролежал без сознания несколько минут. Эффект, оказанный на аудиторию, заключался в том, чтобы заставить ее чувствовать себя «навеселе и оживленной»; в случае Этель Арчер и ее мужа это ощущение сохранялось неделю или около того. Достаточно интересно, что они приписывали это состояние скорее выпитому ими напитку, нежели магическому воздействию церемонии.

Некоторые представители прессы также были приглашены на церемонии, и на удивление восторженная рецензия на них — кто‑то может заподозрить, что она была написана другом Кроули — появилась в «Sketch» 28 августа 1910 года. Эта рецензия давала довольно полный отчет о том, что происходило на этом мероприятии:

Довольные реакцией прессы и своей аудитории, Кроули и Нойберг решили дать еще более публичное представление. С этой целью они взяли еще одну танцовщицу, молодую девушку из Королевской Академии Драматического Искусства по имени Джоан Хейес, и сняли Какстон Холл на семь следующих друг за другом вечеров по средам в октябре и ноябре. Входная плата составляла 5 гиней за весь цикл представлений. На этот раз пресса была менее благосклонна, и любопытная скандальная газетенка под названием «Looking Glass» выпустила неприятный репортаж, приведший к судебному разбирательству, в ходе которого добрый ушат грязи был вылит на создавшуюся репутацию Кроули.

Статья продолжилась предположением, что в полутьме имела место некая сексуальная ненормальность, и были сделаны мрачные намеки относительно значения безобидной фотографии ритуала, показывающей Лейлу Уодделл, склонившуюся на грудь Кроули. В грядущих выпусках было обещано еще больше разоблачений и скандальных откровений. Последовали две газетные атаки, и стало ясно, что, по крайней мере, некоторая информация исходит от МакГрегора Мэтерса. Так, например, в одной из публикаций было сказано, что Кроули живет «с жульнически прикидывающимся буддистским монахом Алланом Беннеттом» — Беннетт к тому времени стал буддистским монахом в Бирме, посетил Англию, дабы распространять доктрины своей веры и в результате добился определенной известности — и что эти двое вовлечены в «неприличные развращенные и безнравственные отношения». Было также упоминание Д.С.Джонса, с намеком, что он, счастливо женатый человек с несколькими детьми, участвовал в гомосексуальных контактах с Кроули и Беннеттом.

Капитан Фуллер, тогда все еще преданный почитатель Кроули, убеждал его подать судебный иск и начать процесс в диффамации — у состоящего на службе офицера могли начаться серьезные проблемы, если он станет известен как близкий друг оккультиста, вовлеченного в «неприличные развращенные и безнравственные отношения». Кроули, к огромному раздражению Фуллера, отказался предпринимать какие‑либо действия, сказав, что верит в доктрину непротивления злу. Джонс, однако, решил бороться и подал судебный диск, заявив, что использованные в публикации слова были клеветническими в своем подтексте, будто бы он являлся гомосексуалистом, и потребовал значительную сумму в качестве возмещения морального ущерба. Аргументы «Looking Glass» состояли в том, что слова, употребленные репортером, не подразумевали того смысла, который в них вкладывал Джонс, и что в статье определенно не делалось никаких заявлений, будто Джонс был гомосексуалистом, да и в любом случае каждый человек, так близко ассоциируемый с Кроули, не имеет стоящей потери репутации. Последнее заявление защиты обратило разбирательство, проходившее в апреле 1911 года, в нечто очень похожее на процесс над моральными устоями Кроули, даже несмотря на то, что он не был формально привлечен в качестве свидетеля. Мэтерс и его сторонники появились, чтобы дать свидетельские показания относительно порочности и развращенности Кроули. Так, например, доктор Берридж, врач‑гомеопат, посвященный Золотой Зари возглавлявший Лондонский храм, будучи лоялен к Мэтерсу, дал свидетельские показания, приведенные в репортаже одной из газет:

Такого рода заявления причинили значительный вред репутации самого Кроули и Джонса, как его близкого друга. В равной степени вызывающими порицание оказались некоторые латинские маргинальные заметки, опубликованные в издании эссе Кроули 1906 года «Ambrosii Magi Hortus Rosarum». Представленные в суде, они читались так: «Pater Iubet Scientiam Scribe», «Culpa Urbium Nota Terrae Femina Rapta Inspirate Gaudium», «Adest Rosa Secreta Eros», «Quild Umbratur In Mari». Заглавные буквы этих латинских выражений образовывали слова, которые, хоть и вряд ли способны в наши дни кого‑то сильно шокировать, были все же расценены судьей и присяжными, слушавшими дело по судебному иску Джонса, как особенно непристойные. Кроули делал вид, что слова, образованные этими латинскими буквами, появились в результате случайного совпадения, и указал на то, что Скраттон — фамилия судьи, была анаграммой выражения «cunts rot»;[57] но кажется почти невероятным, чтобы кого‑либо, за исключением самого Кроули, впечатлил этот аргумент.

Наконец, присяжные вынесли вердикт, решив, что использованные в публикации слова на самом деле означают, что Джонс был вовлечен в гомосексуальные контакты. Такой вывод, сделанный в ущерб интересам исковой стороны вызвал медленное снижение темпов вербовки новых членов в АА — некоторые оккультисты были весьма озабочены тем, чтобы их не обесчестили и не заклеймили тем же клеймом, что и Кроули — и уходом капитана Фуллера, не только покинувшего орден Кроули, но и разорвавшего дружеские отношения с его лидером. Пятьдесят лет спустя Фуллер заявил, что поступил так в знак протеста против решения Кроули «бросить на произвол судьбы Джонса, не явившись в зал заседаний в качестве свидетеля». Это объяснение кажется неправдоподобным, поскольку в случае если бы Кроули стал свидетелем, адвокат, представляющий «Looking Glass» мог устроить перекрестный допрос по обсуждению его частной жизни, и уж совсем невероятно, что его ответы могли принести Джонсу что‑то, кроме вреда. В целом, отчет Кроули об уходе Фуллера кажется наиболее соответствующим действительности. Согласно ему Фуллер чувствовал, что как его репутация, так и военная карьера могут пострадать, если он останется публично связанным с АА, а потому предложил оставаться в ордене до тех пор, пока его членство является тайной, и пока Кроули не упоминает его имени. После отказа последнего согласиться с этим любопытным, но по‑человечески понятным предложением, Фуллер бросил АА, Кроули и сами занятия магией.

Шесть месяцев спустя после судебного процесса Кроули познакомился с Мэри` д`Эсте Стурджес, полу‑ирландкой, полу‑итальянкой, ставшей его спутницей и партнером в новом оккультном приключении.

В своих «Откровениях» Кроули ссылается на «невразумительное самодовольное ничтожество», «безмозглого и тщеславного юношу» по имени Мани‑Нотт.[58] На самом деле, эта характеристика относится к Хенеру Скину, большому другу танцовщицы Айседоры Дункан и, несомненно, одаренному пианисту. Скин, скорее всего, не был в курсе относительно низкого мнения Кроули о себе, поскольку, когда двое мужчин случайно встретились вечером 11 октября 1911 года, последний был приглашен Скином пойти с ним в «Савой» и встретиться с Айседорой Дункан. Когда они прибыли в номер танцовщицы, то застали в самом разгаре шумную вечеринку, проводимую в честь дня рождения Мэри д`Эсте Стурджес, близкой подруги Айседоры Дункан.[59]

Личность Мэри д`Эсте Стурджес оказала внезапное сильное воздействие на Кроули. Он почувствовал, что она обладает «потрясающим магнетизмом», и был настолько захвачен им, что сел на пол у ее ног, «обмениваясь электрическими импульсами». Снова встретившись с ней двумя днями позже, он импозантно выразил свою страсть. Примерно через месяц, после подобного вихрю бурного ухаживания, парочка отправилась в Швейцарию с намерением покататься на коньках в выходные в Санкт‑Морице. Они прервали свое путешествие в Цюрихе, зарегистрировавшись в Национальном Отеле 21 ноября. Найдя окружающую жизнь скучной, они вдрызг напились. Похоже, что они также принимали наркотики, наверное, мескалин, с его способностью вызывать чрезвычайно насыщенные цветовые визуальные галлюцинации, так как около полуночи Мэри д`Эсте Стурджес охватили видения.

В самом их начале появился старик, одетый в белое и с седой бородой, держащий в руках жезл, и вскоре к нему присоединились четверо других, облаченных так же. Неожиданно одеяния этих пяти белых размытых фигур обратились в красное; это занятно, потому что резкое изменение цветов является неотъемлемым свойством мескалиновых видений. Сначала Кроули пропустил мимо ушей описания видений, восприняв их как обычную истерию, но неожиданно его спутница сказала: «Здесь книга для Брата Пердурабо». Кроули был изумлен, ведь насколько он знал, Мэри вообще не имела понятия об этом его магическом имени. Он удивился еще больше, когда женщина рассказала, что книга называется Aba, и ее число — четыре, поскольку это свидетельствовало о знании гематрии, аспекта Каббалы, связанного с обращением слов в числа и наоборот.[60]

Старец представился как Аб‑уль‑Диз, и Кроули, беседуя с этим астральным колдуном через свою спутницу, осведомился: «Что насчет числа 78?» — в то время Кроули верил, что это было каббалистическим числом существа, продиктовавшего ему «Книгу Закона». Старец ответил, что он, Аб‑уль‑Диз, и был числом 78 и продолжил свою речь, дав Кроули каббалистическое число 1400; заявление не очень удовлетворившее Кроули, так как, согласно Каббале, это одно из чисел хаоса. Кроули почувствовал, что его усилия установить реальную личность Аб‑уль‑Диза и решить, должны ли его попытки общаться быть восприняты как послания от богов, оказались бесплодными. Тем не менее, он был доволен, когда Аб‑уль‑Диз сказал, что вернется в течение недели и поговорит с ним более вразумительно.

Они переехали в «Палас Отель», в Санкт‑Морице, где Кроули провел большую часть недели, ожидая объяснений и рассказывая подробности своей оккультной карьеры возлюбленной; он хотел избежать осложнений, ведь многого она могла не знать. Он планировал использовать церемонию в качестве прелюдии для своей следующей встречи — или следующей встречи Мэри — с Аб‑уль‑Дизом, и был чрезвычайно доволен, обнаружив, что захватил с собой правильные магические аксессуары: алую мантию, магический колокольчик и кольцо, «shew‑stone» (магический кристалл), помещенный в крест, который он использовал, когда призывал Энохианские Этиры с Нойбергом двумя годами ранее; и самое важное — опоясанный змеем магический жезл с сапфировой звездой на верхушке. Его впечатлило то, что он по какой‑то причине взял все эти вещи с собой, и воспринял это не как простое совпадение, но как руку богов. Кроули нашел не менее значимым и то, что Мэри взяла с собой голубую абайю — арабское платье, напоминающее платье его прежней жены, которое она носила в то время, когда он получил «Книгу Закона».

В 11 вечера назначенной даты они были готовы для свидания с Аб‑уль‑Дизом, превратив гостиную своего номера в импровизированный храм. Большая часть мебели была сдвинута в угол и отгорожена ширмой; в середине комнаты на столе, за которым могло поместиться восемь человек, были разложены магические аксессуары Кроули. Кадильница воскуряла фимиам Абра‑Мелина,[61] рядом с ней стоял прямоугольный столик, на который были поставлены часы и лампа, символы времени и космоса, и пишущие принадлежности, чтобы позволить Кроули записывать как вопросы и ответы, полученные через видения своей спутницы, так и слова, услышанные ею с помощью психического слуха. С помощью напитков и секса Мэри была соответствующим образом подготовлена для погружения в транс — к тому времени Кроули допускал, что это идеальные приготовления для астрального видения — и, возможно, также с помощью наркотиков.[62] Все это предназначалось для выполнения задачи, поскольку в одиннадцать часов колдун Аб‑уль‑Диз проявил себя. Он провозгласил, что его цель состоит в том, чтобы устроить для Кроули получение книги, и реальным ее проводником будет Мэри.

Последовал ряд приводящих в замешательство вопросов и ответов. Кроули, например, спросил, знает ли Аб‑уль‑Диз слово «MAKHASHANAH» — мистическое слово, полученное им двумя годами ранее, когда он призвал двадцать седьмой Энохианский Этир. В ответ Аб‑уль‑Диз, так сообщила Мэри, просто начертал это слово золотыми буквами и поместил за ним черный крест. Случилось так, что один из полученных ответов обладал гораздо большим смыслом. Когда Кроули спросил, был ли МакГрегор Мэтерс «одним из нас» — фраза ограничивалась настоящим днем — колдун ответил: «Нет, больше нет». Ответ подтвердил все предубеждения Кроули относительно Мэтерса, который, как полагал Кроули, теперь контролировался демонами.

Наконец, Мэри пожаловалась на чужеродное присутствие, служившее препятствием для восприятия Аб‑уль‑Диза. Одновременно Кроули осознал появление элементалей — игривых и коварных духов Земли, Воздуха, Огня и Воды — маневрировавших, глумясь, по комнате. Кроули сразу же понял, что делать; он заставил Мэри изгнать непрошенных сущностей, думая о числе 541. Это число, согласно греческой гематрии, являлось числом Приапа, непотребного итифаллического бога, особенно почитаемого Кроули. В течение часа было задано еще больше вопросов и дано больше кажущихся неверными или бессмысленными ответов. В конце концов, Мэри пожаловалась на усталость, и после достижения дальнейшей договоренности с Аб‑уль‑Дизом о встрече через неделю Кроули закрыл храм.

Следующий сеанс состоялся должным образом. Ответы, полученные на вопросы, были столь же несерьезными и пустячными, как и в предыдущих случаях, однако колдун сообщил Мэри, что ее магическое имя было Виракам. Была достигнута следующая астральная договоренность о встрече — несмотря на покамест разочаровывающую природу видений, Кроули надеялся, что нечто важное все‑таки может проникнуть через астральную проекцию. В очередном видении Виракам — с этого момента мы будем ссылаться на нее под ее магическим прозвищем — испытала еще больше трудностей в ослаблении картинок бессмысленно суетящихся образов, на дикой скорости мчавшихся сквозь ее сознание в неком подобии порядка. Кроули к тому времени совершенно опостылела Швейцария, и он спросил, должны ли они отправиться во Францию или в Италию. В ответ Виракам увидела тройной подсвечник, который Кроули, по причинам не совсем ясным для меня, истолковал, как указание ехать в Италию.

В последующие дни у Виракам произошло еще больше астральных видений, символизм которых обескураживал, если не сказать более. Хотя Кроули считал Виракам совершенно негодным визионером, он, в конце концов, пришел к заключению, что Аб‑уль‑Диз советует им отправиться в Италию и там написать книгу о магии и мистицизме, которая должна называться «Книга Четыре». Кроули и Виракам отправились в Милан, где у них состоялась беседа с Аб‑уль‑Дизом, сообщившим, что он не появится снова, и давшим последние указания. Они должны были отправиться в некое место под Римом, найти виллу, и там написать вместе «Книгу Четыре». Впервые за все это время Кроули получил послание от Аб‑уль‑Диза, вспышкой пронесшееся в его сознании — они определят правильное место для диктовки книги по двум персидским орехоплодным деревьям.

Наконец, рядом с Неаполем они нашли Виллу Кальдараццо, не только отмеченную ожидаемыми орехоплодными деревьями, но и буквами, которые, когда транслитерируешь их на Идиш, складываются с помощью гематрии в число 418 — согласно Кроули в «Магическую Формулу Эона». Кроули нашел психическую атмосферу виллы идеально подходящей для того, что он задумал. Задача заключалась в том, чтобы продиктовать Виракам работу из четырех частей, относящуюся к мистицизму, магии и «Книге Закона», а та будет расшифровывать стенографическую запись и, всякий раз, как найдет что‑либо малопонятное в словах Кроули, будет заставлять его диктовать расширенный объяснительный материал.

Часть I, по общему мнению, рассматривающая мистицизм в целом, но на самом деле во многом ограниченная йогой, была опубликована в 1913 году за цену в «четыре гроэта»[63] (1s 4 d). В ней Кроули довел до конца то, что он намеревался сделать; даже в настоящее время не существует лучшего элементарного отчета о целях и процедурах йоги, написанного обычным, понятным общепринятым языком. Часть II, «Магика» — впервые Кроули адаптировал это архаическое произношение, чтобы отделить свою собственную ветвь магии от всех остальных — была также выпущена в 1913 году. Ее цена составила «четыре таннера»[64] (2s). Вне всяких сомнений, это столь же полезная и ясная книга, как и Часть I. Впрочем, хотя она и давала понятное описание магических приспособлений и того, как они должны быть изготовлены, она не обеспечивала реального указания причин, по которым практикующий и создающий их маг может попасть в неприятности. Подобным же образом ей не удалось дать какую‑либо подсказку относительно теорий вселенной (универсума), лежавших в основе церемониальной магии (смотри главу I этой книги), и не было сделано ни малейшей попытки выразить, в чем все‑таки заключалась магия в целом и «магика» в особенности. Для оккультиста, уже прошедшего через ритуалы Золотой Зари, или изучившего все выпуски «Равноденствия», появившихся к 1913 году, книга могла быть многозначительной и поддающейся толкованию; обычному же читателю она могла сообщить очень немного.

Тем не менее, эта книга не была обычной и по‑прежнему заслуживает чтения и по сей день, хотя бы только из‑за «Интерлюдии», удивительно забавной интерпретации оккультного значения детских стишков.[65] Впрочем, гораздо более экстраординарным, чем «Интерлюдия», был инцидент, завершивший ее диктовку — никак не меньше, чем преображение Кроули! То, что произошло, было описано Виракам:

Только первые две части книги, а не намечавшиеся четыре, были закончены, так как постоянные ссоры, сильное пьянство и чересчур поспешный брак Виракам с каким‑то турком, которого она знала лишь очень короткое время, привели к полному разрыву как ее сексуальных, так и магических взаимоотношений с Кроули.[66]

А между тем магический орден Кроули — АА (Серебряная Звезда) — привлек на удивление большое число членов; к 1913 году, согласно Джону Саймондсу, их было уже восемьдесят восемь, включая Нину Хэмметт, художницу, на которую Кроули в итоге подал судебный иск за клевету, и Чейро, признанного в обществе хироманта, вечно пребывавшего в долгах и просрочивавшего свои членские взносы. Помимо более ортодоксальной магической деятельности в АА Кроули, к тому времени отчаянно нуждавшийся в деньгах, решил заняться постановкой частных, театральных и псевдо‑сатанических оккультных шоу для тех, кто желает платить, чтобы оказаться в избранном привилегированном обществе. Эллиот О`Доннелл оставил занимательное описание одного из самых невинных шоу:

Все это звучит весьма невинно — разумеется, деревянные ящики, из которых появлялись обворожительные арфистки, должны были казаться очаровательными — но на «ритуалах даже более захватывающей и увлекательной природы» было предложено гораздо более острое блюдо, и я представляю чудом сохранившееся описание одного журналиста:

К 1914 году, когда это описание было создано, Кроули до какой‑то степени потерял интерес к тому типу церемониальной магии, который его орден АА перенял у Золотой Зари; другой, более зловещий тип оккультной практики, начал привлекать его внимание.

Нельзя забывать, что МакГрегор Мэтерс дважды появлялся на судебных заседаниях, чтобы дать свидетельские показания против Кроули. Как в первом случае, когда он безуспешно пытался добиться судебного запрета на публикацию третьего номера «Равноденствия» (Март, 1910 г.), так и во второй раз, когда он давал свидетельские показания в деле Джонса против «Looking Glass», Мэтерс публично заявлял, что являлся Главой Ордена Розенкрейцеров. Подобное заявление привело в ярость ряд оккультных оригиналов, каждый из которых утверждал, что он и только он один является Главой Розенкрейцеров и, так как Кроули был явным оппонентом Мэтерса, эти мнимые лидеры задарили его оккультными и псевдо‑масонскими званиями и титулами. Они были настолько многочисленны, что Кроули сетовал, дескать, если он попытается одновременно надеть все эти медали, цепочки и значки, ему пожалованные, то едва ли будет в состоянии свободно передвигаться.

Среди орденов, в которые приняли Кроули в то время, был один немецкий, называвшийся «Ordo Templi Orientis», «Орден Восточных Тамплиеров», обычно сокращенно именовавшийся ОТО. На первых порах Кроули думал об ОТО как об еще одном в череде фальшивых масонских братств, наводнивших Европу перед Первой Мировой войной, и стал его членом, наверняка находя забавным присовокупить очередную предполагаемую масонскую степень посвящения к тем, которыми уже обладал. Однако на самом деле ОТО являлся гораздо более интересной организацией, нежели масонское братство; это было братство, обучающее посвященных высшим градусам западной формы тантризма — мистицизма, искавшего пути трансформации сексуального оргазма в способ достижения Божественного Союза.

Точная дата начала деятельности ОТО почти настолько же неопределенна, как и дата создания Золотой Зари. Но, похоже, его происхождение может быть прослежено в восточных путешествиях Карла Келлнера, богатого немецкого сталелитейщика и франкмасона высокой степени посвящения, утверждавшего, что он обучался «сексуальной магии» у трех адептов этого искусства, двух арабов и одного индуса. Если эти адепты существовали вне воображения Келлнера — а это никоим образом не доказано — можно предположить, что индус был бенгальским тантристом; членом одной из сект, старавшихся добиться союза с Великой Матерью Богиней путем использования сексуальных практик, а арабы являлись посвященными какого‑то высокого неортодоксального суфийского братства.

Келлнер предположительно основал ОТО в 1895 году, но если сие соответствует истине, то это должна была быть очень маленькая и закрытая организация, поскольку о ней ничего не было известно вплоть до 1904 года, когда комплиментарные отзывы как о ней, так и о Келлнере, начали появляться в малоизвестном и малопонятном немецком масонском периодическом издании под названием «Орифламма» (Oriflamme). Такие упоминания иногда сопровождались намеками на «великую тайну», хранителем которой был ОТО. Эти публикации были слишком специфичны для отдельно взятого читателя, чтобы тот мог прийти к выводу, что они каким‑то образом имели отношение к сексуальному акту. К 1912 году редакторы «Орифламмы» почувствовали себя в достаточной безопасности для публичного объявления следующего характера: «Наш Орден обладает КЛЮЧОМ, открывающим все Масонские и Герметические тайны, а именно учением сексуальной магии, и это учение объясняет, без исключений, все секреты Франкмасонства и секреты всех религиозных систем».

За семь лет до того, как было опубликовано это заявление, Келлнер умер, и его преемником в качестве главы ОТО стал человек по имени Теодор Ройсс. Ройсс был весьма странной и эксцентричной личностью. Он являлся платным агентом немецкой тайной разведывательной службы, и иногда изображал из себя ярого приверженца марксистского социализма. В роли последнего, намереваясь шпионить за оставшимися в живых детьми Карла Маркса, он внедрился в зарождающееся Британское Социалистическое движение, на которое в то время — в 1890‑е — очень сильно повлияли немецкие иммигранты (находившиеся в ссылке). Приятно, что дочь Маркса Элеанора невзлюбила его с первого взгляда; она особенно неодобрительно отнеслась к непристойной песне, которую Ройсс спел на общественном митинге Социалистической Лиги, заподозрила в нем шпиона и добилась его исключения из организации.

При Ройссе ОТО пережило скромный успех раздачи хартий (разрешений на открытие филиалов) — хотя и необязательно передавая им сексуальные тайны — оккультным братствам во Франции, Дании, Швейцарии, США и Австрии. Орден было разделен на девять градусов посвящения, из которых первые шесть были масонскими по своей природе. В седьмом градусе посвященный начинал обучаться теории сексуальной магии, в восьмом и девятом градусе, соответственно, он или она — так как орден даровал свое членство женщинам наравне с мужчинами — начинали практиковать ауто‑ и гетеросексуальную магию.

Чем были — или даже являются для нескольких осколков ОТО, все еще сохранившихся до наших дней, — тайны сексуальной магии, преподаваемые Ройссом? Было написано огромное количество манускриптов, обрисовывающих в общих чертах природу этих тайн и, хотя они часто выражены на языке символов, заимствованном из алхимии, интерпретировать их достаточно просто. Кодовое обозначение пениса есть athanor (атанор — алхимическая печь), то же самое для семени — кровь красного льва, или Змий, тогда как на вагину ссылаются, как на реторту перегонного куба. Органически сложная смесь жидкостей, смазывающих женский орган — растворитель клейковины, а смесь их с мужскими выделениями — первое (исходное) вещество или же, когда она бывает оплодотворена магической силой — Эликсир.

Те, кто использовал (и все еще использует) техники этой сексуальной алхимии, заявляют, что успех в любой оккультной операции, от заклинания какого‑либо бога до обнаружения спрятанных сокровищ, может быть достигнут с помощью ее применения. Если, например, они хотят «зарядить талисман» — то есть пропитать магической силой артефакт, предназначенный для защиты особенной цели — они совершают ауто‑ или гетеросексуальный акт, в ходе исполнения которого концентрируются на талисмане и его задаче. После этого талисман (магический артефакт) помазывается семенем или, если акт выполнен гетеросексуально, Эликсиром. Те, кто использовал талисманы, заряженные таким образом, свидетельствовали в пользу их эффективности. Я, например, встречал бывшего последователя Кроули — человека, на которого Джин Овертон Фуллер ссылается в своей биографии Нойберга как на «экс‑ученика» — владевшего талисманом, «чтобы находить сокровища», освященным должным образом самим Кроули. «Экс‑ученик» использовал его как магический амулет для поиска редких оккультных книг и, судя по всему, с огромным успехом.

Вариации этой талисманической магии применялись для гарантии того, что буква, написанная с определенной целью, станет эффективной в достижении того же самого замысла. В этом случае магический символ соответствовал избранной задаче, например, сигил (знак) Сатурна, наносился на конверт либо спермой, либо Эликсиром, если задача заключалась в получении наследства. Чтобы вызвать бога в самих себе, то есть, дабы обрести силу и подвергнуть воспламеняющей активности все субъективные психологические факторы, символизированные этим божеством, практики сексуальной магии ментально концентрируются на очертаниях бога в ходе половых сношений, выстраивая креативную визуализацию его или ее формы, и воображают, что она имеет жизнь сама по себе. В момент оргазма они пытаются перевести свое собственное сознание в тот образ, который сами выстроили, смешивая личности бога и самих себя в единое целое.[69]

В один прекрасный день — согласно Кроули это случилось в 1912 году — Ройсс явился в лондонскую квартиру Кроули и обвинил его в обнародовании самых сокровенных секретов девятого градуса посвящения ОТО. Кроули не был человеком, нерасположенным к раскрытию тайн — особенно после того, как разгласил все секреты Мэтерса и Золотой Зари — но поразился этому обвинению по той простой причине, что никогда не был допущен и посвящен в этот градус и едва ли мог быть осведомлен о его тайнах. Кроули указал на это Ройссу, который тогда представил экземпляр «Книги Обманов» первого, ряд оккультных мистических свободных стихов. Ройсс молча раскрыл книгу на странице 46, «Ритуал Звезды Сапфир», и указал на открывающие ее слова: «Позволь Адепту быть вооруженным его Распятием Магики и оснащенным его Мистической Розой». Кроули, на вспышке наития, осознал сексуальную природу магии ОТО.

В течение двух часов Адепты беседовали, Ройсс детально разъяснял сексуальную алхимию, а Кроули толковал откровения «Книги Обманов» и ее сочетаемость с воззрениями ОТО. Он не видел трудности в том, чтобы отыскать в книге отрывки в поддержку этих тезисов. Например, фаллическую значимость высказывания: «Я — Змий, приносящий Знание и Наслаждение, и блестящую славу, и возбуждаю сердца людские хмелем. Поклоняясь мне, возьми вино и странные наркотики… О, человек! Страстно желай, наслаждайся всеми вещами чувственными и иступленного экстаза: не страшись, что какой‑либо Бог должен отречься от тебя вследствие этого». Наконец, Кроули и Ройсс пришли к заключению, что первый должен возглавить новое, Британское отделение ОТО, которое будет названо «Мистерия Мистика Максима» (Mysteria Mystica Maxima). Позднее Кроули посетил Берлин, получил экземпляры инструкционных документов ОТО и титул «Верховного и Священного Короля Ирландии, Ионы и всех Британцев внутри Святилища Гнозиса».

Есть одна странная деталь относительно этого отчета, базирующегося на письменных и устных воспоминаниях Кроули, а именно, что «Книга Обманов», которую Ройсс якобы имел с собой в 1912 году, не была, согласно ее выходным данным, опубликована вплоть до 1913 года. Либо два Адепта были, как Кроули намекает в своих «Откровениях», пойманы в ловушку времени, или же это оказались какие‑то другие из сочинений Кроули, содержавших то, что могло быть интерпретировано как раскрытие работ девятого градуса ОТО или, что наиболее вероятно, «Книга Обманов» содержит неправильную дату публикации.

После возвращения из Берлина Кроули сперва проделал лишь несколько случайных и бессистемных экспериментов с сексуальной магией; однако он выпустил манифест Mysteria Mystica Maxima, который, судя по всему, указывал на то, что он готов посвящать любого, кто сможет прийти к нему с требуемыми взносами. Он обещал, что те, кто вступят в орден, смогут:

Как оказалось, «Парижские Работы» стали последней оккультной операцией, которую Кроули и Нойберг совершили вместе. Последний по окончании гомосексуальных ритуалов, в которых он принимал участие, бросился в Лондон, и некоторое время избегал Кроули, давая понять безучастным наблюдателям, что предпочитает компанию кого угодно, но никак не человека, коего все еще официально считал своим «Святым Гуру».

В мае Кроули разыскал Нойберга — впервые ему пришлось приложить для этого усилия, ведь ранее ученик следовал за ним как домашняя собачка — и у него произошел ожесточенный спор с Хэйтером Престоном, близким другом семьи Нойбергов, которые совершенно не одобряли связь между своим родственником и Кроули, и пребывали в состоянии, близком к отчаянию, по поводу своих значительных финансовых средств, в конце концов, оказывавшихся в кармане Кроули. Нойберг был приглашен провести лето с Оливией Хаддон, женщиной, некогда связанной с некоторыми эпизодами магической деятельности Кроули, которая снимала три коттеджа в Брэнскомбе, в Девоне.

Там у Нойберга проводил время за долгими беседами на оккультные темы с Витторией Кремерс, некогда поклонницей Кроули, которая теперь привычно ссылалась на него как на «этого самозванца» и «этого шарлатана». Она, похоже, укрепила зарождающееся решение Нойберга порвать с Кроули, и между 23 сентября и 24 октября он собрался духом, посетил Кроули и сказал ему о своей решимости покинуть АА (Серебряную Звезду) и не иметь больше ничего общего с человеком, которым, по его словам, он был «погружен в самые глубины ужаса, что переполнило чашу терпения». Кроули ритуально проклял его как предателя.

Распространено поверие, будто ученики Кроули обычно заканчивали свои магические карьеры самоубийством или насильственным заключением в психиатрические лечебницы. Так как Нойберг близко ассоциировался с Кроули и его оккультными практиками в течение пяти лет, не будет преступлением против истины сказать, что за всю жизнь Кроули ни один человек не имел такой продолжительной или тесной оккультной связи с ним, как Нойберг. К слову, его последующая карьера не лишена интереса. Сразу же после того как Кроули проклял его, Нойберг психически заболел — неспособный сконцентрироваться, писать или управлять своей жизнью должным образом — с ним произошло то, на что в то время ссылались как «на нервный срыв». Его лечил Э.Т.Дженсен, врач, руководивший церемонией в ходе Элевсинских Ритуалов и отредактировавший некоторые из произведений Кроули. Дженсен, после чего также разорвал свои отношения с Кроули, был одним из первых английских почитателей Фрейда и очень возможно, что он лечил Нойберга своего рода психоанализом. Или же он использовал традиционные бромиды английской медицины, или применял некоторую комбинацию обоих способов, однако нет никакого сомнения в том, что он завоевал признательность своего пациента; покойный К.Р.Кэммелл владел портретом Нойберга кисти Ховарда Соммервилля, на задней стороне которого была сделана благодарственная надпись: «Моему дорогому Лекарю, Эрнесту Томасу Дженсену, Эсквайру, Д.М. От его беспутного пациента‑поэта Виктора Б. Нойберга, XIII: XII. MCMXVI».[73]

В следующем году Нойберг был призван на военную службу как рядовой в составе частей тыла сухопутных войск и отправлен во Францию, прибыв в Ле Гавр 20 сентября. Он был наименее воинственным из всех солдат, у него развилась хромота, из‑за которой он был вынужден ходить с тростью, и командиры обеспечивали Нойбергу наилегчайшие из всех облегченных режимов. Его биограф Джин Овертон Фуллер привела описание Нойберга его старшиной: «Его можно было сохранять в целости, чуть ли не связав бечевкой и запаяв сургучом. Он никогда не мог побриться, не порезавшись, так что всегда выглядел как Смерть из „Тысячи Порезов“. Он совершенно не обладал физической ловкостью и сноровкой. Его движения не были слаженными, как если бы его руки и ноги работали, будучи управляемыми двумя разными динамо‑машинами. Он был ходячей насмешкой над всей армейской системой и всем, что из этого следовало».[74]

К осени 1919 года Нойберг уже демобилизовался и жил в Вайн Коттедже — собственности его тети — в Сассекской деревне Стейнинг. Именно здесь, когда он и его друг обозревали окрестности с железнодорожного моста, Нойберг сделал экстраординарное заявление об Иони де Форест, профессиональной танцовщице, нанятой, чтобы принять участие в Элевсинских Ритуалах. «Кроули, — сказал Нойберг, — убил Иони де Форест». В традиционном понимании Нойберг говорил ерунду; Иони де Форест покончила с собой в самом начале августа 1912 года. С другой стороны, эти слова объясняли слишком многое в изменении отношения Нойберга к Кроули, резком переходе от любви до ненависти.

«Иони де Форест» — сценический псевдоним, взятый Джоан Хейес, бывшей студенткой Королевской Академии Драматического Искусства со своеобразным и довольно скромным окружением — ее отец владел домом с меблированными комнатами на Брикстон Роуд, а плата за обучение в RADA вносилась местным бизнесменом, возможно, букмекером или бакалейщиком.[75] Она принимала участие в Элевсинских Ритуалах, не имея какого‑либо особенного интереса к ним или же знания оккультного в целом и магии в частности. Она просто откликнулась на рекламное объявление в «Сцене» и с того времени продолжила танцевать в образе различных богинь под руководством Кроули. Нойберг был очарован ею с самого начала и чувствовал к ней привязанность, и даже любовь, к которой, как это могло показаться, Кроули отнесся неодобрительно на основании того, что девушка была «Цирцеей» и могла околдовать Нойберга, совратив того с магического пути. Вследствие этого он испытал огромное облегчение, когда в декабре 1911 года Джоан Хейес вышла замуж не за Нойберга, а за его старого друга по имени Уилфред Мёртон.

Впрочем, через шесть месяцев после замужества Джоан покинула мужа и поселилась в студии в Челси. В то же самое время, или незадолго до того, она стала любовницей Нойберга, и парочка сняла коттедж в Эссексе, занимая его на выходные; Кроули был в ярости. Через два месяца Джоан застрелилась. Нет никакой очевидной причины, объясняющей это самоубийство, и его обстоятельства не прояснились в ходе расследования, однако Нойберг был убежден, что Кроули наложил на молодую женщину проклятие, как на «Цирцею». И, возможно, он так и сделал, поскольку в «Магике в Теории и на Практике» есть откровенный разоблачающий отрывок, в котором Кроули заявляет, что однажды «нашел необходимым уничтожить Цирцею, околдовывавшую собратьев». Он просто прошел к двери ее комнаты и нарисовал астральную Т («traditore» — изменник, предатель — итал.) и символ Сатурна с астральным кинжалом. Через 48 часов она застрелилась.

Кроули добавил любопытную морализаторскую апологию для этого предполагаемого психологического убийства; он заявлял, что рассматриваемая женщина «не была человеком, оболочкой Звезды, но продвинутым планетарным демоном, чьи безрассудные амбиции привели к захвату тела, лишив его способности управлять собой». Если, разумеется, «продвинутым планетарным демоном» была Джоан Хейес, то достаточно просто понять, почему любовь и восхищение Нойберга к своему учителю обратились в ненависть. Если предположения верны, не будет ничего удивительного в том факте, что восемнадцать месяцев спустя после смерти Джоан Нойберг порвал с Кроули; психологические раны, от которых он часто страдал, назревали незримо в течение месяцев или даже лет, прежде чем, наконец, прорваться.

В Стейнинге Нойберг основал небольшое частное издательство, Vine Press, чьи книги, в большинстве случаев собственная поэзия Нойберга, характеризовались использованием любопытного типографского шрифта. Он обладал необычно широкой буквой W и связанным двойным OO. В финансовом отношении издательство не было удачным предприятием — поэзией Нойберга восхищались некоторые критики, Кэтрин Мэнсфилд, например, но его стихи никогда не привлекали больше нескольких десятков читателей.

И все‑таки в ноябре 1921 года Нойберг женился на Кэйтлин Годдард, свой старой любовнице еще с довоенных дней. Можно сделать вывод, что этот брак стал признаком психологического восстановления от последствий взаимоотношений с Кроули, и что чарующий соблазн магии потерял свою привлекательность для Нойберга, но это было не так. Он женился на Кэйтлин только потому, что она хотела иметь ребенка, но не была готова решиться на его рождение вне брачных уз. Духовно и психологически ему недоставало жизненной силы. Хэйтер Престон, знавший Нойберга достаточно хорошо, так описывал его состояние в то время: «Виктор в Стейнинге был мертвецом; он отказался от магии и провел всю оставшуюся жизнь, чувствуя, что делает не то, что ему было предназначено». В марте 1924 года жена Нойберга родила сына; три месяца спустя она ушла к любовнику. Нойберг, разделяющий условно «прогрессивные взгляды» для своего времени, не только не возражал, но и пошел еще дальше, провожая парочку, отправлявшуюся на отдых на выходные.

Тень Кроули время от времени осеняла путь Нойберга черным крылом. В 1926 году, например, он страшно обрадовался, когда некоторые его стихотворения были приняты для публикации в «Argosy»; но они так никогда и не увидели свет, поскольку управляющий директор фирмы информировал редактора, что Нойберг значился в черном списке, как компаньон Кроули. Нойбергу больше подфартило с «Bookmans Journal», где в том же году появилась «Зеленая Леди», баллада, которой, согласно некоторым критикам, мог бы гордиться сам Драйден:

Это стихотворение привлекло внимание К.Р. Кэммелла, шотландского поэта, критика и студента, изучающего оккультизм — позже он стал, вместе со Льюисом Спенсом, со‑редактором оккультного журнала «Atalntis Quarterly» — и он завязал продолжительную переписку с Нойбергом, хотя лично они не встречались вплоть до 1930 года. Однако только в 1933 году, когда Кэммелл прочитал «Равноденствие» Кроули в Эдинбургской библиотеке, он обнаружил, что Кроули и Нойберг были знакомы. Это говорит нам о глубине психологической раны, нанесенной Нойбергу Кроули и его магией, ведь, пребывая в дружеских отношениях со знакомым поэтом в течение семи лет, он ни словом не обмолвился о том, что когда‑либо слышал об Алистере Кроули. Кэммелл, тем не менее, не побоялся поднять эту тему в беседе со своим другом:

В течение многих лет, проведенных в Стейнинге, главным местом отдыха Нойберга было «Убежище», принадлежавшее Вере Прэгнелл, ученице Эдварда Карпентера, своего рода открытая колония для анархистов, богемы и любого, кто хотел жить на земле и выращивать овощи. Здесь произошел любопытный инцидент, который, наверное, может пролить некоторый свет на психологическое воздействие, оказываемое Кроули на Нойберга за долгие годы их компаньонства. Он случился во время беседы Нойберга и Веры Прэгнелл, когда они обсуждали, насколько некоторые люди имеют внешнее сходство с животными. Вера Прэгнелл сослалась на одного знакомого, выглядевшего как лошадь, а Нойберг сказал ей, что она сама была кругленькой и привлекательной «как медведь, скрещенный с голубем». Неожиданно беседа приобрела более зловещий оборот; о том, что случилось, рассказывается на странице из дневника Веры Прэгнелл:

Другими словами, Кроули некогда разбудил в Нойберге похотливую, чувственную часть его личности, злую и неблагоприятную сторону бога Пана.[78]

Наряду с визитами в «Убежище», Нойберг периодически испытывал удовольствие от неожиданных визитов тех, кто считался либо старыми друзьями, либо почитателями его поэзии, желавшими встретиться. Среди последних были Толлулах Бэнкхэд, Гертруда Стайн и Лорд Альфред Дуглас, перед носом которого захлопнула дверь жена Нойберга. Старым другом, навещавшим его довольно часто, был Филлип Хеселтайн — композитор Питер Уорлок — чья антология застольных песен, «Счастливые часов не наблюдают», якобы составленная «Рабом Нууласом» («Saloon Bar» наоборот), была издана Vine Press Нойберга. Довольно интересно, что Хеселтайн сам практиковал ритуальную магию[79] — возможно, это стало причиной для изменения им своего настоящего имени на Уорлока в качестве музыкального псевдонима — поэтому становится ясным, что отвращение Нойберга к оккультизму было ограничено его кроулианской версией.

Однажды, летом 1930 года Нойберг встретил в «Убежище» женщину, испытывавшую по отношению к нему настоящее восхищение. Это стало бальзамом для души Нойберга, так как его жена теперь обращалась с ним с глубочайшим презрением, и через год он уже жил с этой женщиной в Северном Лондоне. Роман оказал на него стимулирующее действие, и он с головой окунулся в ряд проектов, которые были совершенно нехарактерны для него со времени разрыва с Кроули. Он стал, например, одним из основателей и первым секретарем первопроходческой криминологической организации, начавшей существование как Ассоциация для Научного Излечения Преступников и, в конечном счете, превратившейся в Институт для Изучения и Излечения Преступности (среди несовершеннолетних). Гораздо более значимым, поскольку это оказало реальное влияние на некоторые аспекты развития английской поэзии двадцатого века, было его назначение в 1933 году редактором раздела поэзии «Sunday Referee». Каждую неделю он проводил поэтические состязания и, хотя вполне естественно, что уровень еженедельного победителя часто оказывался достаточно низким, Нойберг сделал несколько важных поэтических открытий, среди которых можно назвать Памелу Хансфорд Джонсон, Джин Овертон Фуллер и, наиболее замечательное из всех, Дилана Томаса.

Первое стихотворение, представленное Томасом на состязание Нойберга и начинавшееся словами «Этот рассудок должно сохранить…» — было опубликовано в качестве еженедельного представления лауреата 3 сентября 1933 года и описано Нойбергом, как «лучшее модернистское стихотворение, которое я когда‑либо получал». Другое, и сегодня очень хорошо известное стихотворение Томаса — «Сила, что через зеленый стебель правит цветком» — стало лауреатом‑победителем в номере от 29 октября. Нойберг отзывался о нем с крайним энтузиазмом, описывая его как «космическое по своему кругозору… большое стихотворение, в огромной степени выразительное». Следующие стихи Томаса были опубликованы 7 января 1934 года — «Люби меня не как спящие няни» — и 11 февраля — «Процесс в погоде сердца».[80] Нойберг был настолько впечатлен творчеством Томаса, что захотел выпустить небольшую книгу его стихов под патронажем «Sunday Referee». Но главный редактор газеты отнесся к проекту с подозрением; ему едва ли казалось возможным, чтобы восемнадцатилетний мальчик мог написать работы такой глубины и основательности, и он посчитал, что Нойберг стал жертвой какой‑то тщательно продуманной шутки, разыгранной одним или несколькими интеллектуалами. Чтобы разрешить этот спор, Томас был приглашен в Лондон, где в его честь дали прием, и ему удалось убедить «Sunday Referee» в подлинности своих стихов. Позже в том же году «18 стихотворений» Дилана Томаса были совместно опубликованы «Sunday Referee» и Parton Press, первая вложилась на шестьдесят процентов, второе — на сорок по затратам на производство. Книга была благосклонно принята читателями, продавалась неплохо, и с таким скромным стартом Дилан Томас оказался способен добиться для себя достойнейшей литературной репутации.

К тому времени Нойберг печатал в «Sunday Referee» многих поэтов, которые, наконец‑то, стали хорошо известны в том или ином литературном кругу. Кроме Томаса, среди тех, кого он печатал, были Памела Хансфорд Джонсон и Джин Овертон Фуллер, и стихи многих из них были опубликованы впервые, включая Эварта Милна, Фрэнсиса Берри, Идрис Дэйвис, Рутвена Тодда, Джулиан Саймонс, Дэвида Гаскойна и Лаури Ли.

Довольно любопытно, что примерно в то же время у Кроули в «Sunday Referee» вышла статья, названная «Мои поиски Абсолюта». Он настаивал, что эта статья была первой из целой серии, на написание которой он заключил контракт; главный редактор газеты также убежденно отстаивал тот факт, что они намеревались опубликовать единственную статью, а не начало серии. Последовало судебное разбирательство, которое Кроули проиграл. Годы спустя, когда «Sunday Referee» прекратила свое существование, Кроули послал ее бывшему редактору почтовую открытку, гласившую: «Так кто же из нас выиграл в итоге?».

Похоже, что этот косвенный контакт с Кроули расстроил Нойберга, хотя, возможно, это был счастливейший период в его жизни; у него была работа, он получал огромное удовольствие от общения с молодыми поэтами, с которыми его сводила судьба, он жил с женщиной, от которой был в восторге, и которая была в восторге от него, и почти восстановился от психологических ран, нанесенных ему на протяжении тех лет, которые были проведены рядом с Кроули. Виктор Нойберг умер от туберкулеза 31 мая 1940 года.

«Парижские Работы» с Нойбергом прошли, по рассмотрению Кроули, вполне успешно. Но почему, спрашивал он себя, они удались? Что было логическим и разумным обоснованием магии ОТО? Ответы, к которым он пришел, являются существенными для того, кто пожелает понять отрезок жизни Кроули между 1914‑м и его смертью в 1947 году. Он попытался ответить на свои вопросы в эссе, озаглавленном «Энергетический Энтузиазм», которое было опубликовано в «Равноденствии», номер 9 (март 1913). Это эссе обозначило важную ступень в интеллектуальном развитии Кроули и в качестве отправных пунктов содержало два основных предположения:

1) Любая форма сексуальной активности хороша сама по себе. Этот взгляд приводил к тому, что сексуальные либералы того времени могли рассматривать как экстремальный перебор; таким образом, Кроули написал, будто согласен с «Верховным Мастером Итона, что педерастические страсти не несут в себе вреда», добавив, дескать, что думал о них «как о единственной характерной особенности сексуальной жизни в привилегированных частных учебных заведениях для мальчиков».

2) Существовала некая тесная связь между сексуальностью и гениальностью. Кроули написал, что «божественное сознание, которое отражается и преломляется в работах Гения, испытывает удовольствие от определенной секреции…аналогичной семени, но не идентичной ему». Эта точка зрения имеет определенные взаимосвязи с отдельными тантрическими учениями, в которых оджас (ojas) — тонкий экстракт, полученный в результате, но не идентичный биндхи (bindhy) — семени, заполняет нижние центры тантрического адепта, поднимается через тонкие проходы, неизвестные науке, к вершине позвоночника и там проходит трансформацию, оканчивающуюся в физическом теле, наполненном божественной эссенцией.

Решив раз и навсегда, что гений имеет связь с сексуальностью, особенно с мужской сексуальностью — Кроули утверждал, что немногие женщины проявляют гениальность, а те, что все‑таки проявляют, несут элемент гермафродитизма в своей психо‑физической структуре — он продвинулся дальше, осведомляясь, во‑первых, как гениальность может создаваться в личности, и, во‑вторых, раз уж она создалась, как она может привести к продуктивным действиям. Его ответ был очень прост: Вакх, Афродита и Аполлон — то есть вино, женщины и песня — должны быть призваны. Кроули высказал заслуживающие внимания соображения насчет того, как точно это должно быть проделано.

Призывание Вакха (Диониса) достаточно простое; вино и другие алкогольные напитки доступны свободно и неограниченно. Единственной возможной помехой было то, что они могли привести некоторых людей к опьянению, состоянию, обычно не совместимому с внезапным гениальным озарением. Самое оптимальное, как решил Кроули, это иметь виночерпия, одновременно магического адепта, который будет тщательно избегать поднесения выпивки тому, кто выказывает хоть малейшие признаки опьянения и невоздержанности. Или, наверное, размышлял Кроули, будет даже лучше совершенно избегать алкоголя при совместном употреблении и вместо этого призывать Бахуса «с помощью эликсира, представленного мной Европе» — настоя‑вытяжки фруктовых соков галлюциногенного кактуса мескалин.

Призывание Аполлона — что является той или иной формой музицирования — представляет больше трудностей, так как для этой цели пригодны действительно немногие музыкальные инструменты. Фисгармония, например, не должна использоваться, потому что она «ужасающа» (предположительно, Кроули ассоциировал ее с религиозными практиками протестантского христианства). В целом, решил он, наилучшими инструментами, пригодными для этой цели, будут орган, скрипка и тамтам, старый фаворит его друга, капитана 3 ранга Марстона.

Наиболее сложной из всех была проблема «призывания Афродиты», которое является достижением состояния сексуального возбуждения, но не в смысле простой похотливости и распутности. Кроули не дал решения этой проблемы, так как, сформулировав ее, он внезапно оборвал эссе — возможно, потому, что были поставлены четкие ограничения на темы, которые он мог безопасно освещать в публичной форме — и завершил его очень сдержанным и корректным описанием сексуально‑магического ритуала.

После своих экспериментов с Нойбергом он почувствовал, что на самом деле не является реальным экспертом по сексуальной магии, как то ауто‑, гетеро‑ или гомо‑, и написал ряд инструкций для седьмого, восьмого и девятого градуса ОТО, в которых давал продуманное мнение и советы по этим предметам. Большинство из инструкций были переведены на немецкий и опубликованы Ройссом вскоре после того, как разразилась Первая Мировая война (1914–1918). И, однако, лишь недавно они были опубликованы на английском.[81] Эти документы заслуживают некоторого упоминания, комментариев и критики, так как с 1914 года вплоть до его смерти в 1947 году они обеспечивали, наряду с «Книгой Закона», твердое ядро и суть теории, на которой Кроули базировал всю свою магическую деятельность.

«О Природе Богов» представляет собой инструкцию для посвященных седьмого градуса ОТО, предоставляя краткие практические пояснения по сексуальной магии, во многом, однако, ограниченные кроулианской теологией. Она учит тому, что в макрокосме, который является «великим миром» или вселенной, есть только один единственный истинный бог — солнце. «Не только, — говорится в инструкции, — есть Земля, но и охлажденная искра Солнца, опавший лепесток Розы Небес, но и источник всего Света и Жизни над планетой, что тоже есть Солнце. Не только есть Он создатель, но и поддержатель, и именно Он разрушает в должные периоды, и спасает, когда приходит время».[82] Для Кроули солнце тогда было верховным божеством. На земле, тем не менее, оно представлено фаллосом, мужским сексуальным органом, являющимся «наместником Солнца», «единственным дарителем жизни». Все боги вселенной — то есть божества луны, огня, гор и деревьев — являются не более чем персонификациями пениса. Таким образом, божество огня является образом солнца «и мифом Фаллоса»; дерево является «не более, чем цветущим Фаллосом», тогда как божество луны является образом вагины «только поклоняющейся Солнцу в аспекте предела растяжения при проникновении Фаллоса».

После изложения этих особых теологических утверждений следует осуждение всех ортодоксальных религий, особенно христианства: «…Христы латинской, лютеранской и англиканской церквей идентичны и являются не более чем механистичными богами всего поддельного и угнетаемого…» Посвященному ОТО настоятельно советуется бороться против этих и других «машин‑богов»: «…война непрерывная и беспрестанная против любой тирании и религиозных предрассудков, и особенно против такой фанатичной нетерпимости, как „ортодоксальное“ христианство, как интерпретируется оно в своем материальном смысле, старых женских россказнях и идиотских баснях, безнравственные и аморальные доктрины первоначального греха и искупления чужой вины, и наиболее омерзительной эсхатологии в истории ложной религии. В той же степени это касается борьбы против остальных ортодоксий, с их сказками в равной степени абсурдными, их постулатами в равной степени безнравственными и аморальными».[83]

Объясняющая, что все ортодоксальные религии являются мусором, и что единственные истинные боги — это солнце и его «наместник» пенис, инструкция продолжается предписаниями для поклонения последнему: «Позволь каждому Рыцарю (то есть посвященному ОТО) устроить личную Часовню…поддерживая там все время горящую лампу как образ солнца, чтобы дать свет Фаллосу, резному или отлитому в золоте, серебре, платине или бронзе прекрасным искусством скульптора. И позволь Рыцарю сохранять состояние бодрствования перед этим…таким способом, что Образ начинает освящаться его волей. Так должно это стать сокровищницей мощи, и фокусом или магнитом, привлекающим к себе все тонкие и неуловимые силы, и излучающим благословление».[84] То, что рассматривалось Кроули как «глубочайшее почитание» пениса, также рекомендовалось. «Рыцарю» советовалось сначала вообразить священный фаллос, чтобы он был представлен в некоторой части его священного тела, затем «почитать, холить и лелеять этот образ с неутомимым тщанием» и, наконец, освятить самого себя клятвами во «имя служения Господу» (то есть пенису).

«О Тайных Браках Богов с Людьми», инструкция, предназначенная для членов восьмого градуса ОТО, содержала одновременно теоретическое учение и пояснение по оккультной технике, которую можно назвать только магической мастурбацией. Впрочем, первое, что поражает современного читателя, это не теория, но экстраординарный отрывок, в котором, как мне кажется, дается серьезное одобрение одной из самых мрачных легенд восточно‑европейского антисемитизма — мифа о еврейском жертвоприношении крови гоев: «Говорят, что существует секта Еврейского Братства под названием Чэссидим, в чью практику входит жертвоприношение мужчин. Это, предпочтительно, ребенок, но может быть также и взрослый, который выбирается из гоев и церемониально лишается жизни, так, чтобы ни одна капля крови не была потеряна, и дух жертвы не предпринял бегства в этой капле, избежав экзорцизма. Эта кровь затем потребляется как евхаристия или используется с целью создания талисманов…»

Защитники Кроули доказывают, что этот отрывок на самом деле не подразумевает буквальной трактовки, и глагол «говорят» подразумевает, что он просто использовал старую историю еврейского кровяного жертвоприношения как вешалку, чтобы подвесить на нее некоторое оккультное теоретизирование. К сожалению сторонников этой версии, существует отрывок из предисловия к «Сефер Сефирот», каббалистическому словарю, опубликованному в номере 8 «Равноденствия», разъясняющий, что Кроули и в самом деле верил, будто евреи Восточной Европы практикуют ритуальное убийство. Отрывок этот приводится ниже:

Из этого отрывка становится совершенно ясно, что точка зрения Нойберга, называвшего Кроули антисемитом, полностью оправдана.

Ссылаясь на кровяные жертвоприношения, предположительно осуществляемые евреями, и оправдывая погромы, дискредитировавшие царскую Россию, Кроули в том же самом документе с восхищением отозвался о предполагаемых оргиях средневековых ведьм, Шабаше:

Жесткое сексуальное ядро этой инструкции содержится в двух коротких главах, озаглавленных, соответственно, «О Великих Браках» и «О Малых Браках»; они в общих чертах обрисовывали практику магической мастурбации. «Великий брак», как указывалось, должен осуществляться нижеследующим образом:

Достаточно заметить, что «Багх‑Ай‑Муаттур», мистификационный «перевод» которого с персидского был опубликован Кроули в 1910 году, не является «мистическим трактатом» в обычном смысле этих слов. На самом деле, это стихотворный трактат по гомосексуальности, который Кроули предварил непристойным посвящением «Тем Личностям, чья Изогнутая Вперед Честность, Проникновение, Цепкость, Способность для Тяжелой Работы, Льющиеся Через Край Способности, и Внутреннее Знание так сильно расширили Фундаментальные Основы моей Философии».

«О Малых Браках» дает инструкции по тому, как посвященный ОТО должен приобретать «духов‑хранителей» — то есть элементалей (духов Земли, Воздуха, Огня и Воды), которые будут невидимо служить магу и помогать ему добиваться того, чего он желает. Сначала Адепту даются различные предупреждения: так, он не должен забывать о любви к Великой Богине, заменяя ее на чувство привязанности к этим низшим существам, но должен быть для них господином; он не должен иметь больше, чем четырех семейных духов и должен контролировать их служение, устанавливая, в какие точно часы каждый из них работает для него; он должен обращаться с ними твердо и решительно, но добро, будучи настороже, и не поддаваясь их проделкам.

Техника, установленная для обретения этих духов‑хранителей, является достаточно простой; они должны призываться «Ключами Эноха… и позволь там быть после Призывов воскрешению в памяти Жезлом и позволь Самой Сути Жезла быть оберегаемым внутри пирамид…» Под «Ключами Эноха» (или Энохианскими Ключами) имеются в виду странные заклинания магов шестнадцатого века Ди и Келли (см. стр.51), под «Жезлом» подразумевается пенис мага, «пирамиды» — это талисманы, изображенные на пергаменте в форме усеченных (обрезанных) пирамид, тогда как «Сама Суть Жезла» означает мужскую сексуальную секрецию. Другими словами, магу советуется взять один из пирамидальных талисманов Энохианской системы Ди и Келли, продекламировать призыв его управляющего духа и затем, сконцентрировав воображение на том же самом духе, мастурбировать над талисманом.

Тринадцатая глава «О Тайных Браках» представляет некоторый интерес; в ней Кроули предупреждает посвященных адептов ОТО, что они не могут подходить к сексу легкомысленным образом, словно обычные мужчины и женщины:

«Liber Agape» — характерный и наиболее полный трактат Кроули по сексуальной магии. Впрочем, хотя он и содержит довольно скурпулезные детали техники для восприятия адептами ОТО, эти инструкции часто сформулированы на псевдо‑архаичном и символическом языке, делающем сложным для обычного читателя понять их точную природу. Тогда как трактат в огромной степени имеет отношение к гетеросексуальной магии, осторожная, но благосклонная ссылка на тип гомосексуальной магии, которую он практиковал с Нойбергом, сделана в главе работы, озаглавленной «Трактат о Великой Вещи, Спрятанной во Дворце Короля»:

Кроули добавляет: «Но из всего этого здесь ненаписанного: это есть Книга Путей, что ведет к Жизни» — другими словами сексуальная магия обусловлена нормальными взаимоотношениями между мужчинами и женщинами.

«Liber Agape» часто использует как христианский символизм — на сексуальное совокупление, например, Кроули ссылается как на «Мессу Жертвоприношения» — так и алхимическую терминологию, смешанные мужские и женские секреции назывались «Эликсиром». Таким образом, воображаемые чудеса достигаются с помощью следующей техники, символически описанной ниже:

Рекомендуется, чтобы приготовление Эликсира — описанного как «наиболее могущественная, самая ослепительная вещь, что существует во всей вселенной» — сопровождалось ритмическим заклинанием (магической формулой). Таким образом, для любой работы (opus, «работа», было словом, обычно используемым Кроули, чтобы описать акт сексуальной магии) в отношении богини Венеры во время секса и оргазма должно декламироваться следующее заклинание:

«Liber Agape» была настолько любопытно и почти насмешливо, с хитрецой изложена, что Кроули написал собственный комментарий к ней, «De Arte Magica»,[89] в котором выразил свои идеи «в свете их правильного использования, с другими уместными соответствующими темами». Кроули был, прежде всего, озабочен правильным телесным (физическим) состоянием для приготовления Эликсира. Здесь он видел определенную трудность; ибо без «Цереры и Бахуса» — хлеба и вина — будет трудно достичь сексуального возбуждения, но, с другой стороны, «тело должно быть свободно от грубой пищи, так, чтобы Эликсир мог быть поглощен со страстным желанием, и, поступая в каждую часть, возродил к жизни целое». В общем, он решил, что будет лучше, если человек полноценно поест не ранее чем за три часа перед секс‑магической операцией. После этого никакая еда не должна приниматься, но адепт может продолжить, если он того пожелает, вкушать вина и «изысканнейшие вещества» — то есть наркотики.

Кроули был также обеспокоен проблемой, должны или нет сексуальные магические работы выполняться в то время, когда у женщины проходит менструация, и рассмотрел это в главе, озаглавленной «О Ходе Луны и о ее Влиянии». Он дал положительный ответ, заявив, что по его убеждениям, это время было предпочтительнее по сравнению со всеми остальными — «Причастие более эффективно, чем в любое другое время, как указывается нашим древним Братством Алхимиков в своем предпочтении Красной Тинктуры Белой».

В другой главе он сделал некоторые замечания относительно типов сексуальной активности, с женщиной или без нее, не включавших в себя проникновение в вагину и смешивание мужских и женских секреций: «Здесь есть трудность, так как в этом случае Вещество Причастия (смешанные секреции) не может существовать, ведь для этого нет Белого Орла (женских секреций), чтобы генерировать Клейковину». Несмотря на это, Кроули придерживался точки зрения, что такой ритуал был эффективен; «возможно, — говорил он, — для определенных операций это равноценно или более всеобъемлюще, как объяснено для Посвященных девятого градуса».

После обращения к таким темам, как выбор ассистента в ритуалах, определенные теории о природе Лилит и других демонов, выраженные в каббалистических трактатах, и качество и количество Эликсира, Кроули написал главу, проливающую свет на его собственные эротические фантазии. Она имеет отношение к оргазму, продолжающемуся до точки умирания, и называется «Об Эрото‑Коматозном Ясновидении». Описанный в ней ритуал начинается с того, что «Кандидат» вовлекается в комбинацию усиленного питания и пития с атлетическими тренировками. В день, определенный для сурового испытания, он встречается с одной или более сексуально опытными женщинами, сопровождающими процесс любовный и истощающими его сексуальные возможности. Каждая женщина означает возможность быть использованным для достижения конечной точки; ему дают либо алкоголь, либо стрихнин — хотя кокаин должен использоваться с «определенной предусмотрительностью» — его пенису предлагается «растирание» брэнди и одеколоном, тогда как распыление стручкового перца применяется к его желудку.

В конце концов, индивид, подвергающийся этому процессу, может либо провалиться в сон, от которого не будет пробуждения, даже путем использования изрядной сексуальной стимуляции, либо будет исполнено финальное осуществление полового акта. Эта стимуляция может прекратиться, и испытуемому мужчине позволят заснуть, или она будет продолжаться, пока тот не умрет от истощения. «Наиболее предпочтительная смерть, — пишет Кроули, — эта та, что случается во время оргазма, и называется она Mors Justi». Кроули добавляет примечательное предложение, исполненное благого намерения: «Позволь мне умереть смертию Праведника, и позволь моему последнему мгновению быть подобным ему». Не стоит говорить, что обычный здоровый мужчина может оказаться не в состоянии добиться дальнейшего сексуального возбуждения задолго до того, как достигнет точки смерти. Целый отрывок является бесполезным как образец практического совета для тех, кто хочет практиковать сексуальную магию, но обнажает многое относительно природы психологии Кроули.

От этой главы Кроули переходит к тому, что он называл «особенными индуистскими теориями», имеющими отношение к некоторым тантрическим теориям и практикам, и к «предполагаемому направлению эксперимента», а также к списку объектов вожделения, для которых должно быть рекомендовано, как он полагал, использование сексуальной магии, среди них «расширение ОТО» и «естественность складывающихся обстоятельств».

В своей следующей главе Кроули разбирается с феллацио (оральной стимуляцией полового члена), и другими формами орально‑генитального контакта, на которые он ссылается как на «вампиризм». Эта глава, подобно главе по достижению смерти через оргазм, психологически откровенна, и благодаря ней читатель может прийти к заключению, что Кроули истово верил, как и любой викторианский писатель о сексе,[90] что семя содержит «жизненную силу», и потеря этой магической субстанции резко осуждалась.

Вампир (говорил он) избирает жертву, отважную, решительную и энергичную насколько это возможно, и с магическим намерением трансформировать всю эту силу для себя самого, стремится истощить добычу путем подходящего использования тела, обычно ртом, но без проникновения каким‑либо другим способом в эту сущность… Истощение должно быть полным; если эта работа будет искусно доведена до конца, нескольких минут хватит, чтобы вызвать состояние, аналогичное или же близкое коме.

Эксперты могут продвинуть эту практику до точки смерти жертвы, таким образом, не просто забрать е физическую силу, но и заключить в темницу и поработить ее душу. Эта душа будет затем служить как домашний дух‑хранитель (фамильяр).

После заявления, что «эта практика может содержать в себе опасность» — ранее в этой главе он отметил, что посредством некоторых приведенных предупреждений посвященным постоянно напоминалось о природе черной магии, — Кроули продолжил упоминанием некоторых из ее подозрительных и не внушающих доверия практиков. Среди них оказались Оскар Уайльд и, что достаточно удивительно, МакГрегор Мэтерс и его жена. Тогда как нет никаких сомнений в том, что Уайльд принимал участие, обычно в пассивной роли, в орально‑генитальном сексе, нет никаких свидетельств о том, что мистер и миссис Мэтерс когда‑либо так поступали. На самом деле, есть причина верить, что они оба рассматривали секс, как несовместимый с практикой белой магии и никогда не вступали в брачные отношения в какой‑либо форме. Можно лишь предположить, что упоминание Кроули четы Мэтерсов как «вампиров» происходит из его глубокой ненависти к ним.

Кроули завершил «De Arte Magica» «Сокровищницей ОТО» — перечнем его оккультных сокровищ, из которых первым и, разумеется, наиболее примечательным, была «тайна девятого градуса».

Последний секс‑магический трактат, написанный Кроули в то время, касался создания гомункулов, искусственного мужчины или женщины. Вера в возможность сотворения такого существа происходила из седой древности и до сих пор является одной из наиболее увлекательных оккультных легенд. Она впервые была упомянута в классические времена, когда один христианский писатель обвинил выдающегося гностика Симона Мага в создании такого существа с помощью приспособления, схожего с ретортой, путем трансформации духа умершего мальчика с воздухом, водой, кровью и плотью. Алхимик шестнадцатого века, врач и маг Парацельс давал наиболее подробный рецепт для создания гомункула. Он заключался в помещении мужского семени в герметизированный сосуд и погружении его в теплый, бродящий конский навоз на сорок дней. Очевидно, форма, имеющая сходство с человеческим существом, однако прозрачная, будет развиваться в течение этого периода. По его окончании эмбрион гомункула должен питаться человеческой кровью в течение сорока недель. Процесс имел все шансы закончиться созданием человеческого существа, которое, согласно Парацельсу, могло быть «выращено и обучено подобно любому другому ребенку, пока не станет старше и не будет способно само присмотреть за собой».

Кроули знал эту и другие оккультные легенды, но не воспринимал их слишком серьезно, и в своем трактате «О Гомункулусах»[91] был озабочен не ими, а «методом сотворения если и не настоящего гомункулуса, то, по крайней мере, существа, служащего всем должным замыслам и к тому же имеющего отношение к делу». Перед этим он обрисовал свой метод и должен был набросать в общих чертах свою «теорию инкарнации» идеи о теле и о душе, также как и метод воскрешения в памяти (эвокации), примененный им, когда он вовлек Нойберга в участие в Элевсинских Ритуалах.

В течение первых трех месяцев после изначального акта оплодотворения утробный плод, по словам Кроули, есть просто комок протоплазмы без какой‑либо пребывающей в нем души. Затем он привлекает душу, для которой является подходящим проводником. Если этого не произойдет, результатом будет спонтанный выкидыш, рождение мертвого плода или идиота. В последнем случае, заявлял Кроули, утробный плод оказывается захвачен нечеловеческим духом «исключительной Кармы», что есть природа и замысел. Если принять эту доктрину, то Кроули достаточно логично доказывал, что маг может: А) «преградить ворота для любого человеческого эго» и Б) «вызвать инкарнацию какого‑то нечеловеческого существа, такого как элементаль, или планетарного космического духа от природы соответствующей, до некоего желаемого конца». Таким образом, если человек хочет создать существо, представляющего собой военный гений, маг должен получить дух Марса, дабы инкарнировать его в плоде.

Кроули продолжил это описание, обрисовав то, как он заявлял, что случилось во время Элевсинских Ритуалов:

Кроули затем обрисовал свой метод создания гомункулов, то есть помещение нечеловеческого духа для инкарнации самого себя в трехмесячном плоде. Первой задачей было суметь найти потенциальных родителей; отца, предпочтительно посвященного ОТО с гороскопом, гармонировавшим с «природой работы», и мать, также обладающую подходящим гороскопом — если, например, было желательно инкарнировать «дух щедрости», она должна иметь «Юпитера, поднимающегося под знаком Рыб, с хорошими взаиморасположениями Солнца, Венеры и Луны». Два будущих родителя должны «спариваться продолжительно… в церемониальной манере в подготовленном храме, чье специфическое расположение и украшение… является пригодным для работы», пока не произойдет оплодотворение. Зачавшая женщина должна затем быть отправлена в «великую пустыню» и там помещена внутрь магического круга, за который она никогда не осмелится переступать. «Позволь сознанию женщины быть усиленным, дабы сопротивляться всем впечатлениям, за исключением желаемого духа. Позволь фимиаму этого духа быть продолжительно воскуренным; позволь его цветам единственными быть явленными; и позволь его очертаниям, и только его, проявиться настолько, насколько возможно во всех вещах».

24 октября 1914 года, Кроули, имевший в наличии только 40 фунтов, несколько масонских хартий и кое‑какие книги по магии, отправился на корабле в Америку с твердым намерением осуществить оккультное завоевание Нового Света — он чувствовал, что созрел для языческого возрождения. Он написал своему ученику Ч.С. Джонсу, магу, зарабатывавшему себе на жизнь в Ванкувере на должности бухгалтера, нижеследующее:

Джонс был горячим почитателем Кроули. Настолько горячим, что когда однажды его автомобиль загадочным образом заглох, проходящий мимо друг саркастически предложил, чтобы тот завел машину, прочитав ей некоторые из самых заметных эротических виршей Кроули. «Я пытался это сделать, — ответил Джонс мрачно, — и все, что произошло, так это из нее закапал бензин».

Несмотря на фанатичную преданность Джонса Кроули и «Книге Закона», он оказался не в состоянии посвятить больше нескольких человек в ванкуверскую ложу ОТО. Кроули и сам не был более удачлив в распространении своего нового учения; он читал лекции многим маленьким группам и обрел несколько друзей и последователей, но ему совершенно не удавалось получить массовую поддержку, которой он жаждал. Не оказался он и докой в зарабатывании денег, будучи унижен до того, что стал наемным писакой для пропагандистской машины Германии в США и пописывал анти‑британские статьи в таких журналах, как «Fartherland» (Отчая Земля) и «International». Согласно самому Кроули, он никоим образом не был предателем своей страны; творимое им в действительности заключалось в написании пропаганды такой непревзойденной глупости, что она приносила Германии лишь дурную славу и сомнительную репутацию. Настолько экстраординарны были некоторые из про‑германских статей Кроули, что любой вынужден допустить, будто его заявление могло соответствовать истине. Например, он написал статью, в которой сравнивал Кайзера со святым рыцарем Парсифалем, и другую, в которой жаловался на неэффективность немецких воздушных налетов на Лондон: «Довольно большой ущерб причинен Кройдону, особенно его пригороду Эддискомбу, где проживает моя тетя. К несчастью, ее дом не был задет. С необычайным почтением обращаюсь к графу Цеппелину, чтобы он попытался поразить его снова. Точный адрес — Итон Лодж, Аутрэм Роуд».

Его основной оккультной деятельностью было продолжающееся экспериментирование с сексуальной магией, ауто‑, гетеро‑, и гомо‑. Всю свою активность такого рода он тщательно регистрировал в сексуальном дневнике, названном «Rex de Arte Regia», «Король Королевского Искусства». Часто те, кто участвовал с ним в этих сексуальных «работах», совсем не осознавали того факта, что принимают участие в акте сексуальной магии. Поэтому нередко он прибегал к услугам проституток, тщательно записывая их имена и появления в своем сексуальном дневнике:[94] «Виола. Омерзительная, обдолбанная таурином проститука. Хелен Маршалл. Ирландо‑американская проститутка. Телец поднимается. Прекрасный ленивый тип. На самом деле, вовсе не страстная или развращенная. Радостная, лишенная напряженности девушка… Анна Грей, проститутка. Большая толстая негритянка, очень страстная». Партнеры Кроули по актам гомосексуальной магии появлялись даже более случайно. Так, однажды вечером у него произошло три сексуальных контакта с незнакомцами в тускло освещенной турецкой бане; двое из этих мужчин содомизировали его, третьему он сделал минет — Кроули почти всегда играл пассивную роль в своих гомосексуальных приключениях.

Помимо гомо‑ и гетеросексуальной магии Кроули также регулярно практиковал «операции восьмого градуса ОТО» — магическую мастурбацию — обычно с объектом вожделения, «Багряной Женой», физической инкарнацией Бабалон (см. главу 5), которая будет его регулярным партнером в актах сексуальной магии. Некоторые из этих Багряных Блудниц внезапно появлялись в его жизни и тут же исчезали; наверное, будучи отвергнуты потому, что Кроули настаивал на совокуплении «с непроизносимым сосудом»[95] — то есть содомии. Двое из этих женщин, Джейн Фостер (Сестра Хиларион) и Родди Майнор (Сестра Ачита), ассоциировались для Кроули с магическими событиями великой важности. От первой у него был «магический сын»; как это случилось, излагается ниже.

В «Книге Закона» заявлено следующее: «за ним придет другой, — откуда, не скажу, — который найдет ко Всему этому Ключ». Кроули верил, что под «ним» в этом пассаже имелся в виду он сам, как пророк новой эры, тогда как «пришедшим другим» будет кто‑то, кто сможет объяснить некоторые или все из неразрешенных каббалистических загадок «Книги Закона». Из другого отрывка в этой книге Кроули сделал вывод, что этот человек будет его «ребенком», но, возможно, не в обычном смысле этого слова. К осеннему равноденствию 1915 года, Кроули, посвящавший много раздумий значению этих отрывков из «Книги Закона», провел ряд секс‑магических ритуалов с целью зачатия этого ребенка. Девять месяцев спустя, в летнее солнцестояние 1916 года «сын» был рожден; Ч.С.Джонс получил приказание от Тайных Глав продвинуться до степени Мастера Храма, дабы достигнуть того же высокого положения, которого сам Кроули достигнул в 1910 году, и удалился в свой тайный храм дать надлежащую клятву.[96] Кроули был в восторге от всего этого. Произошедшее, как он полагал, не имело прецедентов истории магии.

Между тем в 1915‑16 годах сам Кроули перестал быть Мастером Храма; он прошел на следующую ступень, на этот раз «Мага». Ритуал, подтвердивший это достижение, был осуществлен летом 1916 года и являлся, как с точки зрения ортодоксального христианства, так и с точки зрения оккультизма Золотой Зари, абсолютной черной магией. Он начался с поимки лягушки, которая, после того как ей поднесли золото, ладан и мирру, была крещена обычным христианским ритуалом как Иисус из Назарета. Весь последующий день был проведен в поклонении лягушке как божественной инкарнации, и затем лягушка была «арестована» и осуждена с богохульством и подстрекательством следующими словами:

Вслед за этим несчастная лягушка была казнена согласно приговору, и Кроули продекламировал обличительное заявление: «Я принимаю и беру в мое услужение элементаль этой лягушки, чтобы кружиться вокруг меня в качестве лживого духа, чтобы двигаться вперед по земле в качестве хранителя для меня в моей Работе для Человечества; эти люди смогут говорить о моем благочестии и о моей доброте и обо всех достоинствах и давать мне любовь и услужение и все материальные вещи, если когда‑нибудь мне потребуется. И это должно стать ее наградой, оставаться рядом со мной и слышать истину, кою глаголят мои уста, ложь по той причине должна вводить людей в заблуждение».

Элементаль этой лягушки никогда, судя по всему, так и не выполнил установленную задачу; немногие, до или после смерти Кроули, говорили о его благочестии, доброте и достоинствах. После того как лягушка умерла — ее страдания закончились, когда ей пронзили сердце Кинжалом Искусства — Кроули приготовил и съел ее лапки в качестве причастия, дабы подтвердить свою «сделку с лягушкой» и сжег до праха ее останки, с целью «уничтожить, наконец, эон ненавистного противника».

Помимо этого странного, эксцентричного и совершенно садистского ритуала высшими магическими точками пребывания Кроули в Америке стали его взаимоотношения с «колдуном Амалантра» (Amalantrah), астральным существом, передававшим ему значительную оккультную мудрость. Его первый контакт с Амалантра состоялся 4 января 1918 года, когда он сидел за своим письменным столом, сочиняя «Liber Aleph», трактат по «Книге Закона», наркотикам, сексуальной магии и многим другим недоступным традиционному пониманию аспектам, излагаемым в форме пространного письма магическому сыну, Ч.С.Джонсу. То, что случилось, описано его Багряной Женой, Родди Майнор (Сестрой Ачитой) в ее магическом дневнике:

Кроули был восхищен этим видением и объяснил Родди, как он раньше получал астральные откровения посредством медиума‑женщины, как она «тестировала» фигуры в астральной проекции, и о магическом значении числа 93 — ключевого числа «Книги Закона» с каббалистической точки зрения. Затем у Родди было еще одно видение; на этот раз она узрела саму себя в образе тринадцати обнаженных женщин, лежавших в ряд, и все они ласкались одновременно. Кроули предположил, что она должна попытаться получить некие астральные послания:

Также она увидела царя:

Для большинства людей видения Родди Майнор могут казаться не более чем очередными галлюцинациями, вызванными опиумом, и лишенными реальной оккультной важности. Кроули, тем не менее, был весьма ими впечатлен. Его особенно поразило видение яйца и его ассоциация с деревьями и верблюдом. Так было потому, что в одном из финальных видений, посланных сестре Виракам колдуном Аб‑уль‑Дизом (смотри главу 7), Кроули было дано наставление отправиться в пустыню и искать яйцо. Кроули также заинтересовался видением обнаженного мальчика; это был, вероятно, как он решил, ребенок Гор, бог, игравший важную роль в языческой теологии, построенной им вокруг «Книги Закона».

Шесть дней спустя у Родди произошли очередные видения — и вновь с помощью опиума, «Госпожой Наших Грез». Она снова встретила колдуна и спросила насчет послания. Оно было дано ей в символической форме; нарисовалась огромная красная буква А, орел пролетел сквозь нее, появился краснокожий индеец, бегущий подобно ветру. «Это было, — комментировала Родди, — очень красиво, похоже на картину». Наверное, так оно и было, но Кроули оказался неспособен интерпретировать послание, как таковое, так что решил присоединиться к своей Багряной Жене в астральной проекции. Вследствие этого он курил опиум до тех пор, пока также не отказался в визионерском состоянии. Парочка достигла астральной проекции, информируя друг друга насчет того, что они видели и, таким образом, скорее всего благодаря силе предположений, разделяли одни и те же видения.

Кроули не был особенно заинтересован во всей этой астральной совокупности образов; он отчаянно хотел знать ответ на два загадочных и малопонятных оккультных вопроса. Во‑первых, каково было действительное значение слова Бафомет — его собственного магического имени как главы Британского отделения ОТО, а также имени таинственного мистериального идола, в поклонении которому с использованием непристойных и богохульных ритуалов были обвинены средневековые рыцари‑тамплиеры — и, во‑вторых, его правильное произношение. Для Кроули это было важно, так как из его произношения на иврите или греческом складывалось его каббалистическое число и, следовательно, его внутренняя природа могла быть божественной.

Кроули спросил колдуна относительно правильного произношения этого имени и, через Родди, тот ответил, что оно должно произноситься BAFOMETH (Бафомет) в английской транскрипции, транслитерированной с иврита. Кроули затем осведомился, должно ли конечное TH считаться за две буквы (это ивритские буквы Тау (Tau) и Хи (Нe)) или одна (ивритская буква Тау). Волшебник ответил, что TH должно браться как одна буква. Кроули озадачился, так как по непостижимой каббалистической калькуляции он был убежден, что имя должно иметь восемь букв. Он спросил, что должно быть добавлено в качестве восьмой буквы, и в его сознании немедленно промелькнула ивритская буква Resh (Реш), в системе соответствий Золотой Зари буква солнца. Разумеется, доказывал Кроули, это означало, что Бафомет был идентичен с богом солнца Митрой, и его имя просто подразумевало «Отец Митра». Согласно гематрии, произношение Бафомета, данное Амалантра (BAFOMETHR), соответствовало числу 729, каббалистическому значению «проклятия Сатаны», и равнозначимое Амалантра также складывалось в число 729. «Это великий и замечательный Аркан, — заметил Кроули, — и я не сомневаюсь, что он может привести ко многим дальнейшим таинствам наиболее священного Царства».

В течение весны и части лета 1918 года Кроули и его Багряная Жена постоянно консультировались с Амалантра. Они начинали каждую сессию актом сексуальной магии, с неким особенным объектом в сознании, затем Родди принимала какой‑нибудь наркотик — опиум, гашиш или мескалин — поднимающий к астральной плоскости, и описывала свои видения Кроули, задававшего вопросы астральным существам, которых она встречала. Ответы на эти вопросы могли быть символическими, а часто и неудовлетворительными:

В редких случаях ситуация складывалась не так, как планировалось. Так, например, 10 марта, после содомизации Родди с парадоксальной целью «понимания сил вагины», Кроули дал ей большую дозу мескалина — наркотика, который, как верил Кроули, имел отношение к богу Меркурию. Начались астральные видения, но вскоре они были прерваны Родди, которая сильно занемогла, событие, описанное Кроули следующими словами: «Ачита каталась в агонии, бог Меркурий был слишком чист для ее испорченного сознания и тела».[97]

Летом 1918 года Кроули объявил своим друзьям и последователям, что намеревается отправиться в «Долгое Магическое Уединение» — чтобы уйти от мира на какое‑то время, помедитировать и испытать новые оккультные переживания. Или, по крайней мере, таков был предположительный мотив, хотя У.Б. Сибрук, хорошо знавший Кроули, заметил, что тогда в Нью‑Йорке было «горячо как в аду» и он верил, будто решение Кроули было обусловлено простым желанием отправиться на какое‑то время в сельскую местность. К тому времени Кроули оказался почти без средств к существованию, и Сибрук и кое‑какие друзья скинулись, привезли ему палатку и каноэ, и обеспечили его небольшим количеством денег, чтобы он смог купить себе провизию. Провизия, наряду с Кроули, палаткой и каноэ, должна была транспортироваться вверх по реке Гудзон на корабле.

Когда Сибрук и его знакомые благотворители прибыли на корабль повидаться с Кроули, то застали его грузящим предполагаемую провизию. Груз, как они подумали, выглядел подозрительно, и они настояли на том, чтобы проверить его; они обнаружили, что «провизия» состояла из пятидесяти галлонов красной краски, толстой веревки и трех больших малярных кистей. У Кроули не осталось ничего из пожертвованных средств — все, что он имел в кармане, — билет, благодаря которому он мог быть доставлен вверх по реке к месту своего назначения, Острову Эзопа.[98] cибрук спросил Кроули, что он намеревается есть во время своего магического уединения — зная Кроули, он нашел трудным поверить, будто несколько недель абсолютного голодания были частью его программы. «Моих детей, — ответил Кроули в своей особой первосвященнической манере. — Я отправляюсь на Остров Эзопа, и буду питаться, как Илия питался воронами». Сибрук не был особенно впечатлен воронами как потенциальным источником пищи и крикнул Кроули, когда его корабль отходил: «Собираешься ли ты вернуться в колеснице огня или в Черной Марии?»

Остров с обеих сторон окружали скалы. С помощью веревки Кроули соорудил петлю и написал основной лозунг своей новой религии — «ТВОРИ, ЧТО ТЫ ЖЕЛАЕШЬ, ДА БУДЕТ ТО ЗАКОНОМ» — на каждой скале острова достаточно крупными буквами, чтобы их могли прочитать пассажиры и команды проходящих мимо кораблей и лодок. Местные фермеры, казалось, тоже каким‑то образом вдохновились этой активностью. На них произвело впечатление само появление Кроули — его голова была обрита, за исключением одной пряди надо лбом, оставленной в честь фаллоса, на пальцах он носил странные кольца, особенно примечательным было одно, с огромной звездой‑сапфиром — и его практика сидеть неподвижно в течение очень долгого времени. Эти фермеры, верившие, что Кроули — странный святой человек, или даже безобидный сумасшедший, регулярно приносили ему съестное — яйца, сахарную кукурузу и молоко. Эти подношения также пополнялись Родди Майнор, которая время от времени приезжала на остров на выходные и привозила с собой провизию.

Кроули вернулся в Нью‑Йорк 9 сентября, загорелый, похудевший, весьма окрепший и с адекватным чувством юмора. Знакомые, не любившие Кроули, полагали, что его магическое уединение является свидетельством того, что он «совершенно безумен, как деревенщина». Сибрук, с другой стороны помнил, что Будда провел одиннадцать лет, спокойно сидя под деревом; уединение Кроули, решил он, «было безумным в век легковых автомобилей и аэропланов… но это было нечто». На следующий день после своего прибытия в Нью‑Йорк Кроули отправился на ланч с Сибруком в «Плаза Гриль»; Кроули компенсировал диетологические лишения, которыми мучился в течение своего уединения, заказав шикарные блюда — молодь, стейк под соусом тартар и сливочный торт — к которым полагалась сигара и брэнди Наполеон. Сибрук спросил его, чего он добился в своем уединении «помимо очищения толстой кишки и сбрасывания веса со своего брюха».

— Я обрел огромную силу, — сказал Кроули.

— Какого рода силу?

— Возможно, — ответил Кроули, — я смогу продемонстрировать тебе.

Двое мужчин медленно прогуливались вниз по Пятой Авеню, переполненной народом. «Через квартал, где будет поменьше народа, — сказал Кроули, — я покажу тебе».

Толпа впереди напротив публичной библиотеки была пореже и, когда они пересекали 42 улицу, Кроули слегка коснулся локтя Сибрука и приложил палец к его губам. Впереди них шагал высокий, преуспевающе выглядящий человек. Кроули, «тихий как кот», немедленно зашагал шаг в шаг позади этого человека. Кроули ритмично синхронизировал свои шаги с шагами человека впереди, и Сибрук заметил, что Кроули, обычно державший себя горделиво и имевший склонность ходить с важным, напыщенным видом, вжал плечи, наклонил голову немного вперед, подобно тому человеку, и начал ритмично размахивать руками в унисон с ним, произнося заклинание. Теперь имитация Кроули была настолько превосходна, «что он был подобен двигающейся тени или астральному призраку другого человека».

Когда они приблизились к концу квартала, Кроули, делая шаг вперед, позволил обоим своим коленям подкоситься, так что он споткнулся, удержавшись на корточках, и снова немедленно выпрямился, медленно и с довольным видом зашагав вперед. Человек, которого имитативно сопровождал Кроули, упал, «словно его ноги выбило из‑под него», и рухнул, растянувшись в неуклюжей позе на тротуаре. К счастью, он ничего себе не повредил. Собралась толпа, Кроули и Сибрук помогли тому человеку подняться на ноги. Он поблагодарил их и начал оглядываться в поисках банановой кожуры, на которой, как предполагал, он поскользнулся. Никакой банановой кожуры, естественно, не нашлось; человек затем осмотрел подошвы своих ботинок, и они оказались сухими. Окончательно сбитый с толку, он отряхнулся, подобрал шляпу, свалившуюся с его головы, поблагодарил еще раз Кроули и Сибрука за их помощь и продолжил свою прогулку.

Сибрук нашел весь этот инцидент довольно обескураживающим. Упавший человек никак не мог быть сообщником Кроули, потому что именно Сибрук предложил, чтобы они прогулялись по Пятой Авеню. Вероятное разрешение этой загадки, как он решил, было психологического свойства; человек подсознательно слышал звук шагов Кроули, совпадающих с его собственными, начал идентифицировать ритм Кроули со своим личным и, когда последний был жестоко нарушен, упал, потому что его подсознательный разум ожидал падения. Альтернативно, решил Сибрук, Кроули обладал сверхчеловеческими силами, генерировал и испускал сверхчувствительные импульсы.[99]

Поскольку Кроули верил, что уединение оказало на него более важное воздействие, нежели просто подарило ему способность заставить прогуливающегося джентльмена поскользнуться на воображаемой шкурке банана, и что во время долгих трансоподобных медитаций он пришел к обретению магической памяти — чтобы вспомнить заново свои предыдущие жизни. Таких было много. Самой ранней во времени, как он заявлял, была его инкарнация как Ко Хсуена, китайского мудреца, бывшего учеником Лао Цзы, величайшей фигуры даосизма, написавшего «Цзин Кханг Цзин», китайскую «классику безупречной чистоты». Во время своего уединения он переводил эту короткую работу на английский рифмованный стих; а также сделал перевод великой даосской работы «Дао Дэ Цзин».[100]

Почти каждый день Кроули вспоминал все больше прошлых жизней. В некоторых из них он был оккультной фигурой великой важности. Таким образом, он вспомнил, что совсем незадолго до эпохи пророка Магомета присутствовал на совещании Тайных Глав — «Совете Мастеров». Вопрос, решавшийся на этом собрании, состоял в определении лучшего способа, чтобы помочь человечеству. Меньшинство, среди которого была прошлая инкарнация Кроули, стояло за политику действия — тайны, которыми они владели, должны быть открыты широким массам. Большинство, тем не менее, особенно «Азиатские мастера», были абсолютно против такой политики, определяемой ими не столько как слишком опасная, а как бесполезная. Чувствуя, что меньшинство должно получить урок бесплодности позитивного действия, большинство воздержалось, позволив будущему Кроули и тем, кто соглашался с ним, привести свою политику откровения в действие.

Меньшинство определило различных Тайных Глав для особых заданий. Магомет, Лютер, Адам Вейсхаупт (основатель тайного общества, известного в восемнадцатом веке как Иллюминаты), человек, которого мы знаем как Христиана Розенкрейца (легендарный основатель Розенкрейцеров) и многие другие «служители науки» были назначены таким образом. Собственная задача Кроули состояла в том, чтобы принести восточную мудрость в Европу и предоставить этому континенту наичистейшую форму язычества. Как таковым — в других жизнях — он был одним из рыцарей‑тамплиеров, поклонявшихся странному идолу по имени Бафомет. Позднее он должен был разрушить христианство изнутри. Некоторые из решений, принятых на этом Совете Мастеров, как заявлял Кроули, оказались успешными, другие полностью провалились. В своей настоящей инкарнации — как Алистер Кроули — он встретил нескольких Мастеров, потерпевших крах со своими заданиями, и теперь вынужденных «восстанавливать заново свои разбитые силы».

Кроули вспомнил, или, по крайней мере поверил, что вспомнил, многие потрясающие жизни. Непосредственно перед своей настоящей жизнью он был французским магом Элифасом Леви (см. главу 1). Он вспомнил это в трансе, продвигаясь вспять через свою жизнь (другими словами, его первое воспоминание о жизни как Леви было с момента его смерти). Достаточно любопытно, что большинство сцен, которые ему удалось вспомнить, казались второстепенными. Например, он вспомнил небольшую церковь с квадратной башней, множество пыльных дорог и долгую прогулку, предпринятую им, когда ему было около семнадцати лет; эта прогулка, как говорил Кроули, была более важна, чем казалась на первый взгляд, так как в ходе нее он сформулировал свои магические устремления и дал клятву достигнуть их. Он также припомнил исполнение незначительных поручений для Римской Католической Церкви и несколько сцен со своей женой, ради которой он самовольно покинул ту же самую Церковь.

Перед тем как он был Леви, Кроули являлся оккультистом‑шарлатантом восемнадцатого века, «Графом Калиостро», человеком, который родился на Сицилии под именем Джузеппе Бальзамо и чей титул был одним из его собственных изобретений. Воспоминания Кроули о событиях той жизни были любопытными и находились в противоречии с фактами, обнаруженными биографами Калиостро. Так, не было совершенно никаких сомнений в том, что Калиостро умер заключенным Инквизиции; Кроули, тем не менее, вспомнил, как умирал в горной лесистой местности, когда совершал путешествие с одетым в яркие одежды крестьянским мальчиком. И снова биографы Калиостро установили вне всяких допустимых сомнений, что тот родился в Палермо и был сыном мелкого торговца. Но Кроули вспомнил, как родился в публичном доме в Тунисе: «Как Калиостро я родился в борделе, и меня выходила моя бабушка. Моя мать была наполовину арабкой, а отец предположительно каким‑то богатым путешественником. Это был роскошный бордель. Так получилось, что именно из‑за моего рождения моя мать вышла замуж за какого‑то рыбака. Непомерный ужас и мрачная прошлая жизнь предшествовали этому рождению; в настоящее время она покрыта мраком, когда я стремлюсь проникнуть внутрь нее».

Перед тем как стать Калиостро, Кроули пережил наиболее неприятную жизнь. Он был злобным, прыщеватым юношей, напоминавшим привидение, с запавшими глазами, навязчивым взглядом, слишком большой для его тела головой, и властной матерью. Он был настолько жалок и несчастен, что повесился, когда ему исполнилось едва ли за двадцать. Предположительно, это жалкое существование было наказанием за его невоздержанность в предыдущей жизни в образе Генриха ван Дорна. Эта жизнь была безнравственной, грешной и бесполезной; исторей сатанических сделок, ритуалов черной магии и «преступлений недостойных даже ведьм».

В том же самом трансе, в котором он припомнил детали этой неприятной инкарнации, Кроули вспомнил одну жизнь где‑то в горах южной Польши. В этой инкарнации он был очень молодым, но блестящим студентом‑филологом и отчаянным путешественником. У него была возлюбленная, пользовавшаяся дурной славой проститутка, близко походившая на идеал женской красоты Кроули — у нее был длинный орлиный нос, тонкий, но чувственный рот и лицо, покрытое свекольным румянцем. В то же самое время, когда Кроули был ее любовником, она сожительствовала с толстым городским бургомистром; на него она выплескивала свои садистские импульсы, пряча Кроули в соседней комнате, когда бургомистра развлекали подобным образом, так что Кроули мог наблюдать физическое и ментальное унижение, которое она практиковала на своем официальном любовнике.

Эта проститутка, как вспоминал Кроули, была прекрасной певицей и играла на нескольких музыкальных инструментах. Благодаря ей он встретил таинственного, одетого в маску человека по имени «нечестивый Епископ». Кроули и епископ много обсуждали магию, но до того, как Кроули успел научиться от него многому, «Епископа» убили; тогда раскрылось, что «нечестивый Епископ» был специальным агентом Папы. Будучи студентом в немецком университете, Кроули сражался на многих дуэлях, защищая честь своей возлюбленной‑проститутки. Это привело к тому, что он предстал перед дисциплинарными властями своего университета. Впрочем, он защитил себя на классическом греческом настолько блестяще, что обвинения против него были сняты.

По окончании студенческих дней он сначала стал солдатом, принимал участие в религиозной войне, а затем вступил в орден воинственных монахов — предположительно, в отделение Тевтонских рыцарей, так как другие воинственные монашеские ордена не были активны в Восточной Европе. Как «отец Иван» Кроули стал библиотекарем в монастыре. Он не был ортодоксальным католиком, и практиковал магию. Его ассистенткой в некоторых из ритуалов во времена этой поздней деятельности была венгерская колдунья, жившая в лесу. С ней он провел, по крайней мере, один ритуал, имевший отношение к черной магии; он включал в себя оборотней, вампиров и человеческое жертвоприношение. Знание отцом Иваном оккультизма — он достиг, по словам Кроули, степени Старшего Адепта — позволило ему контролировать других воинов‑монахов, в чьем сообществе он проживал. Он управлял системой разведки ордена и инициировал все его политические интриги. Он умер в возрасте сорока пяти лет.

Инкарнация, предшествовавшая отцу Ивану, снова была довольно неприятной. Кроули был весьма уродлив, страдая как от некой формы туберкулеза, так и от ужасного искривления позвоночника, и его пол был неопределенным — он был в своем роде гермафродитом. Он умер от сифилиса, полученного от немецкого рыцаря, изнасиловавшего его.

У Кроули, разумеется, было много других прошлых инкарнаций — некоторые, как можно вспомнить, открылись ему и Нойбергу в ходе «Парижских Работ» — но он рассматривал лишь те, которые ему удалось вспомнить заново в ходе магического уединения на Острове Эзопа, как, вероятно, наиболее важные.

В самом начале 1918 года, прямо перед своим магическим уединением на острове Эзопа, Кроули провел, при содействии медиума‑спирита по фамилии Кристиансен, лекцию по оккультизму. Он не заботился слишком сильно об аудитории, отметив в своих «Откровениях», что единственная персона, обладавшая схожестью с человеческим существом, как он далеко не галантно описал, была «пожилая леди, накрашенная так, что походила на обложку популярного журнала». «Пожилой леди», которая на самом деле не была особенно старой, оказалась швейцарка немецкого происхождения по имени Альма Хирциг, ставшая впоследствии Верховной Жрицей любовного культа, возглавляемого Пьером Бернардом («Оом Всемогущий»). После встречи Кроули поболтал с ней какое‑то время, и к своему удовлетворению обнаружил, что она была близким другом Гереварда Каррингтона, исследователя спиритуализма, которого он довольно хорошо знал. Впоследствии Кроули дважды или трижды случайно сталкивался с Альмой, и каждый раз имел с ней краткий разговор.

Весной 1918 года Альма Хирциг в сопровождении своей младшей сестры Лиа неожиданно постучала к нему в дверь, чему Кроули был весьма удивлен. Занятый «важной дискуссией» с одной пожилой, но активной немкой — вероятно, это означало, что он занимался с ней любовью — Кроули не мог пригласить своих нежданных посетителей в свою личную студию, но коротко переговорил с ними в самой дальней комнате. Он был сразу же поражен физической привлекательностью и личным магнетизмом молодой сестры Альмы — она была худощавой, с блестящими глазами и клиновидным лицом и «излучала неописуемую сладость». Кроули нашел это сочетание всеподавляюще привлекательным и принялся целовать ее. Она ответила с равной страстью, и парочка продолжила целоваться, лишь периодчески прерываясь на разговор с Альмой, пока женщинам не пришло время уходить.

В то время эта странная интерлюдия ни к чему не привела, но в начале января 1919‑го сестры снова зашли к Кроули, чтобы спросить совета относительно поиска апартаментов в Гринвич Виллидж — Лиа по профессии была учительницей, посещала лекции по юриспруденции в свободное время и хотела жить рядом с университетом. Пока Кроули говорил со своими посетительницами, восхищавшимися его живописью — недавно он взялся за картину маслом и уже расценивал себя как «старого мастера» — он мимоходом раздел Лию, исследовал ее тело и предложил, что та приходила позировать ему.

Наконец, женщины ушли, но 11 января Лиа снова явилась к Кроули с мнимой целью позировать ему для картины. Он снова раздел ее, но в этот раз уже занимался с ней любовью. После Кроули спросил ее: «Как я должен тебя нарисовать?» «Нарисуй меня как мертвую душу», — ответила она. Кроули лишь сделал грубый набросок; он впервые пытался нарисовать человеческое тело, но не был удовлетворен получившимся результатом.

После того, как Лиа ушла, Кроули не смог заснуть. Рисование Лиа переполнило его мысли, и он чувствовал, что не сможет найти покоя, пока что‑то не сделает с этим рисунком. Поднявшись снова, он изучил его и решил, что если повернет его так, чтобы тело Лиа пришло в вертикальное положение вместо горизонтального, то это может означать нечто. Он рисовал всю ночь и, наконец, создал портрет Лиа как «Королевы Мертвых Душ». Картина была триптихом. В центральной части стояла Лиа, ее лицо было трупно‑зеленым, тело же — мертвенно‑бледным с серо‑голубыми тенями; со стороны левой руки была изображена чувственная толстая негритянка с попугаем на плече, ее взор был с обожанием устремлен на Лиа, тогда как в правой части была изображена коленопреклоненная женщина в агонии, с волосами, ниспадающими на бедра. Всюду вдоль основы картины он нарисовал ряды уродливых голов. Все, кто видел эту работу, как утверждал Кроули, считали ее проявлением художественного гения.

Днем, последовавшим за той ночью, когда Кроули рисовал ее, Лиа появилась снова. Кроули попросил ее быть его Багряной Блудницей, земной инкарнацией Бабалон, его компаньонкой в практике магии и в провозглашении учений «Книги Закона». Она с удовольствием согласилась; вне всякого сомнения, перспектива эта была более приятной и волнующей, нежели оставаться школьной учительницей в Нью‑Йорке. Кроули немедленно посвятил ее в новый статус; окружив ее защитным магическим кругом, исполнил Малый Изгоняющий Ритуал Пентаграммы Золотой Зари, заставив ее дать клятву Багряной Блудницы и, наконец, нарисовав Знак Зверя — крест внутри круга — между ее грудями.[101]

Его Багряная Блудница съехалась с ним, и тогда Кроули нашел свое жилье слишком ограниченным в размерах, и к величайшему облегчению двух леди‑южанок, живших под ним, переехал в новую студию по адресу 63 Вашингтон Сквеа Саут. Здесь его вскоре после переезда проинтервьюировал репортер из «Evening World». Журналист был впечатлен роскошью этой студии — было бы интересно знать, на какие средства стала возможной такая роскошь — и поражен картинами и рисунками Кроули. Он написал: «Стены этой студии покрыты самым безумным водоворотом диких и несвязанных между собой цветов, когда‑либо виденных под одной крышей. Они выглядят, как столкновение между скандинавским закатом и рисуй‑как‑ты‑желаешь экспонатом Независимой Ассоциации Художников». Производимый эффект необуздан, он сбивает с толку — но не огорчает, особенно после того, как человек к нему приспосабливается. Мистер Кроули помог мне приспособиться, подлив коньяка…[102]

Кроули провел большую часть лета 1919 года в очередном магическом уединении в сельской местности; Лиа не поехала с ним, предположительно, она оставалась в их Нью‑Йоркской студии. Это уединение вышло не столь удовлетворительным, как то, что имело место на острове Эзопа годом ранее; Кроули пришел к заключению, что магический поток, поддерживавший и питавший его в течение пяти лет, проведенных в Америке, истощился и что пришло время вернуться в Европу, оставив позади себя след из непринятых чеков.

Между тем, Лиа предприняла путешествие в Швейцарию с одной из своих сестер. Кроули планировал встретить ее там, но по какой‑то необъяснимой причине вместо этого телеграфировал ей, чтобы она присоединилась к нему в Париже. Здесь, 11 января 1920 года, они поклялись основать «Аббатство Телема», чтобы образовать смешанную — и, разумеется, сексуально свободную — монашескую общину, чьи братья и сестры будут практиковать магию и распространять доктрины «Книги Закона».

Во время своего путешествия в Европу через Атлантику, Лиа подружилась с Нинетт Шумвэй, француженкой, вышедшей замуж за американца. Этот человек погиб в автомобильной катастрофе и Нинетт, оставшаяся с двухлетним сыном, искала работу в качестве няни‑гувернантки. Лиа была к тому времени несколько месяцев как беременна от Кроули и нуждалась в ком‑то, кто мог бы присматривать за ней. «Почему бы, — спросил Кроули, — не предложить Нинетт присоединиться к нам?» Предложение было сделано, и очень скоро Нинетт стала, как и Лиа, любовницей Кроули. Она мучительно и ожесточенно ревновала к Лиа и не могла понять, как любовь Кроули к ней не уменьшает его привязанность к Лиа. В конце февраля 1920 года у Лиа родилась дочь. Ей было дано формальное имя Анне Лиа, однако девочку прозвали Пупи. Вскоре после этого забеременела уже Нинетт.

1 Марта 1920 года Кроули проконсультировался с китайской гадательной книгой «И Цзин»,[103] спросив ее, где он и Лиа должны основать свое Аббатство Телема, их «Колледж Святого Духа». После получения неблагоприятных ответов на ряд предположений книга дала «счастливую гексаграмму», когда Кроули спросил ее о целесообразности отъезда в деревню Чефалу на Сицилии. Кроули немедленно начал приготовления к переезду туда. Лиа покинула госпиталь с дочерью 8 марта, и Кроули устроил так, чтобы она осталась на короткое время в Лондоне, пока он и Нинетт отправятся в Чефалу через Неаполь. Они прибыли в Неаполь 27 марта и исполнили акт сексуальной магии per vas nefandum[104] с целью «удачного и быстрого прибытия в Чефалу».

Цель этой магической операции была достигнута; в самый первый день в Чефалу Кроули нашел подходящую виллу для своего Аббатства; она находилась всего в полумиле или около того от деревни, и ее расположение — на склоне горы, окруженной оливковыми деревьями — было подходящим. Он был доволен своим открытием и в тот же вечер исполнил акт сексуальной магии с Нинетт, целью которого было «Приветствие Богам и Богиням этого места. Могут ли они даровать нам изобилие всего хорошего и вдохновить меня на сотворение Красоты». 2 апреля они переехали на виллу.[105] 14 апреля к Нинетт и ее любовнику на вилле присоединилась Лиа — или, как теперь называл это место Кроули и его ученики, — в Аббатстве. Совместно Кроули и Лиа подписали договор об аренде Аббатства; Лиа, казалось, позаимствовала у Кроули любовь к фальшивым титулам, поскольку она подписала договор как «Графиня Лиа Хэркорт». Сам Кроули подписался как «Сэр Аластор де Керваль».

Аббатство было одноэтажным фермерским зданием, его толстые каменные стены были покрыты белой штукатуркой. Там имелось шесть основных комнат, самая главная располагалась в центре аббатства, другие пять расходились от нее лучами. Кроули, Лиа и Нинетт вскоре переоборудовали место по своему вкусу; центральная комната была их храмом с магическим кругом, нарисованным на полу и содержащим пентаграмму. В середине круга находился алтарь, на котором лежали «Книга Закона» с шестью свечами с каждой стороны и различное оккультное снаряжение, такое как колокольчик, меч, чаша и Дневник — своего рода вахтенный журнал, где записывались наиболее важные инциденты из истории Аббатства. Стены его были разрисованы Кроули; некоторые из этих фресок были достаточно невинны, отличаясь только любопытным художественным дарованием Кроули, другие были совершенно непристойны по обычным стандартам, представляя различные акты сексуальной магии. Одна, например, показывала мужчину, которого содомизирует Великий Бог Пан, а его семя брызжет на тело Багряной Блудницы, стоящей перед ним с распростертыми руками.

Жизнь в Аббатстве была любопытной смесью полной свободы и крайне ритуализированной активности. Так, пока членам этого ордена и его гостям позволялось проводить свое время в путешествиях по Сицилии, карабкании по скалам, плавании, приеме наркотиков, сексе друг с другом и, в общем и целом, получении удовольствия, от них также ожидалось участие в различной оккультной деятельности. Четыре раза в день они ритуально приветствовали солнце — как Отца Всего — и ежедневно им предписывалось, обычно утром, выполнение двух ритуалов, Каббалистического Креста и Малого Изгоняющего Ритуала Пентаграммы, заимствованного Кроули у Золотой Зари (смотри главу 4.). В самых важных случаях от них также ожидалось участие в праздновании Гностической Мессы. Этот ритуал, написанный Кроули перед Первой Мировой войной 1914–1918 г.г., заключался в прославлении богов и доктрин «Книги Закона», не обладая никаким сходством с любой из христианских месс, черной или белой. Таким образом, «Святые» из этой «Краткой молитвы к Святым» включали в себя такие экстраординарные фигуры, как грабителя‑рыцаря и сифилитика шестнадцатого века Ульриха Фон Гуттена, Рихарда Вагнера, Людвига Безумного, короля Баварского, и самого Кроули. Причащение было в равной степени эксцентричным; каждому человеку, принимавшему участие, давался полный бокал вина и «Лепешка Света», своеобразный бисквит, сделанный из муки крупного помола, меда, вина и крови, причем рецепт приводился в «Книге Закона». Упоминание доноров этой крови могло вывернуть желудки некоторых более слабых и неподготовленных посетителей Аббатства: «Лучшая кровь, — сказано в „Книге Закона“, — луны, месячная (то есть менструальная кровь); потом свежая кровь ребенка или пролившаяся с небес; потом кровь врагов; потом жреца или поклоняющихся; в последнюю очередь — кровь животного, неважно какого».

Вскоре после прибытия Кроули и его возлюбленных в Аббатство, он попытался выполнить сексуальный магический ритуал с ними обеими. Этот ритуал был создан, чтобы прославлять вход солнца в зодиакальное созвездие Тельца (20 Апреля 1920 г.). Кроули был скандализирован, когда, посреди церемонии, разразилась ссора между Лиа и Нинетт. Последняя, рыдая, убежала из Аббатства, одетая лишь в тонкий плащ. К тому времени было уже темно, и шел дождь, так что Кроули пошел искать ее. После часа или около того поисков он нашел ее и привел обратно в дом. Пока он отсутствовал, Лиа напилась бренди. Она приветствовала Нинетт проклятием и немедленно начала драку с ней. Кроули утешился курением опиума.

Кроули хотел бы сделать жизнь в своем Аббатстве более организованной и составил программу обучения и работы для посетителей:

Вне всяких сомнений это было идеально в теории, но, как указано у Джона Саймондса, «ни один из представителей кочевой богемы, появлявшийся в Аббатстве из Парижа, Лондона или Нью‑Йорка не придерживался подобной рутины».

Кроули много думал о своих взаимоотношениях с Лиа и решил, что его магические силы дают ему возможность распознать Великую Богиню, пребывающую внутри ее физического тела:

Примерно к этому времени Кроули принял клятву повиновения у Лиа как у Багряной Жены. Затем она, наверное, в ответ на предложения самого Кроули, всячески унижала его, прижигая его грудь тлеющим концом сигареты и позволяя ему есть ее экскременты.

23 июля 1920 года, Джейн Вулф, голливудская звезда второго эшелона, прибыла в Палермо с намерением продолжить путь и остановиться в Аббатстве — она изучала сочинения Кроули с 1917 года и была убеждена, что он был Мастером, способным излечить ее душу от болезни. Согласно Сибруку, знавшему ее достаточно хорошо, происхождение ее болезни было довольно простым — она страдала от «не встретившей взаимности страсти к какому‑то homme fatale[107] из эры Сухого Закона, от перебора самогонного джина, упадка духа, и парочки других депрессантов, которые… включали веронал». Лиа встретила Джейн Вулф в Палермо. Последняя была шокирована внешним видом Багряной Блудницы; она была одета в черное засаленное платье, пыльное и грязное, ее лицо было грязным, волосы свалялись, а ногти были нестрижены и отвратительны на вид. Лиа проводила Джейн к Кроули, чей внешний вид был, похоже, в равной степени эксцентричным; он был одет в сильно раскрашенный полосатый костюм, на запястье имел много браслетов и носил трость.

На следующий день все трое прибыли в Аббатство. Впечатления Джейн Вулф были неблагоприятными. «Это было, — писала она, — физиологически омерзительно, и по мере того как медленно тянулся день, я стала ощущать отвратительные вонючие миазмы, окутывающие это место; они поднимались в виде испарений в самые небеса. Я не могла дышать. Когда я добралась до моей комнаты тем вечером, то просто потеряла сознание…» Тем не менее, Джейн Вулф осталась там, будучи формально принятой в Кроулианский АА несколькими днями позже. Случившееся потом было далеко от того, чего она ожидала. На изолированной площадке неподалеку от аббатства Кроули устроил пастушье убежище — крытый соломой навес. Позади него он выкопал небольшую яму, содержащую известь и используемую в качестве уборной. Он убрал прочь всю одежду Джейн и ее багаж, оставив ей записную книжку и карандаш для ведения магического дневника, и дал ей единственное платье с капюшоном из грубой шерстяной ткани. В ее распоряжении будет, как сказал Кроули, целая вселенная, чтобы смотреть на нее и играть с ней, и женщина должна оставаться под своим навесом в течение месяца. Никто не будет наносить ей визитов, но каждую ночь, пока она будет спать, маленький мальчик будет приносить ей провизию на следующий день — кисть винограда, хлеб и кувшин воды.

Джейн была шокирована перспективой своего уединения, которое оказалось чрезвычайно некомфортабельным — у нее не было даже постели из соломы; она была вынуждена спать на голой земле и сперва была крайне озлоблена, сокрушена нервным срывом и депрессией. Затем в течение нескольких дней она была «спокойна, но скучна»; настолько острой была эта скука, что по прошествии девятнадцати дней Джейн почти отказалась от эксперимента. Впрочем, она выдержала и в течение последних десяти дней своего одиночества почувствовала «отменное спокойствие, глубокую радость, обновление силы и храбрость». По окончании своего уединения Джейн Вулф оставалась в Аббатстве некоторое время, изучая «основы самоконтроля и развитие своих внутренних ресурсов и дополнительной силы» — другими словами, аспекты кроулианской «магики». Наконец, она вернулась к своей актерской карьере.

Тем временем, приблизительно в середине октября, Анне Лиа, ребенок Кроули и Лиа, умерла в госпитале в Палермо. Шесть дней спустя у Лиа случился выкидыш. Даже Кроули потерял свое обычное хорошее расположение духа — не только потому, что был опечален смертью дочери, но и потому, что ужасно страдал от фурункулов. Лиа стала истеричной; все их проблемы, как утверждала она, были вызваны Нинетт, колдовавшей против них. Кроули, после прочтения «магического дневника» Нинетт, похоже, согласился с ней, проведя церемонию экзорцизма и выдав Нинетт примечательное уведомление:

Вот так печально Нинетт покинула Аббатство и мужчину, которого она любила.

Ближе к концу ноября в Аббатстве появился новый гость, молодой человек по имени Сесил Фредерик Расселл, впервые встретившийся с Кроули в июне 1918 года. «Я увиделся с ним, — писал Расселл в своей эксцентрично озаглавленной автобиографии „Znuz is Znees“, — в его апартаментах, когда он проживал на Западной 9‑ой улице в Нью‑Йорк Сити. Он ответил на мой стук странным приветствием и гипнотическим взглядом и сделал распоряжения насчет ланча. Я оставался там большую часть дня; мы предприняли вместе астральное путешествие…» Расселл ранее служил в американском военно‑морском флоте, но был списан на берег по решению медицинской комиссии после того, как, согласно Кроули, вколол себе 40 гран кокаина — дозу, во много раз превышавшую смертельную, и попытался подвергнуть кусок стекла возгоранию с помощью силы воли.

Кроули решил, что Расселл («Брат Генестаи») будет подходящим партнером в сексуальной магии. «Магический дневник» Кроули описывает то, что произошло: «После обеда мы послали за Генестаи. Приблизительно в 11 вечера Opus V. Генестаи in ano meo.[109] Алостраэль (магическое имя Лиа) должна была мастурбировать Генестаи до должной эрекции, и ее рука направила его пенис в мой анус. Оргазм очень сильный и дикий. Эликсир почти весь впитался; Алостраэль, которой я предложил его, смогла получить только несколько капель».

В своей автобиографии Расселл дает совершенно другой, и довольно забавный отчет о том, что произошло: «А случилось на самом деле вот что, мой дорогой Мастер Терион, в данном случае, из‑за вашего цирцейского очарования у меня совершенно не встал. К тому же, надо заметить, что этиловый эфир никакой не афродизиак — вы находились в постели между мной и Девственной (sic) Хранительницей Санграаля (Лиа), которой пришлось лечь на вас, чтобы сделать то, что она сделала, и вы описали все в вашем Дневнике — фактически, гораздо больше, чем просто потрясти рукой незнакомцу faire gonfler son andouille (чтобы заставить его пенис встать)». Даже сексуальная магия тогда не всегда могла удовлетворить ожидания ее практиков.

Кроули провел февраль и март 1921 года в Париже, оставив Лиа и Нинетт, заново допущенную в общину, во главе Аббатства. В Париже он встретил многих людей, некоторые из которых изъявляли желание побывать в Аббатстве, но ему не удалось поднять каких‑либо новых денежных средств — к тому времени он отчаянно нуждался в деньгах. 6 апреля он вернулся в Чефалу. Десять недель спустя Мэри Баттс и Сесил Мэйтлэнд, два писателя, встреченные им в Париже, прибыли туда остаться на некоторое время. Они были быстро введены в курс магическо‑религиозной жизни общины — разумеется, Сесилу Мэйтлэнду была отведена ключевая функция в подготовке Лепешек Света. Сама рассматриваемая церемония была описана в «магическом дневнике» Кроули:

Ра‑Гор‑Хуит, одна из ключевых фигур «Книги Закона», воинственный аспект бога Гора. Ритуал, который, похоже, был вольно основан на пьесе Оскара Уайльда «Саломея», продолжался в течение двух часов, и за ним с серьезным видом наблюдали некоторые из местных жителей.

Другая магическая церемония, свидетелями которой стали Сесил Мэйтлэнд и Мэри Баттс, была еще более захватывающей. Планировалось, что обнаженная Лиа должна совокупиться с молодым козлом, который будет принесен в жертву путем перерезания его горла Кроули в самый момент оргазма. К сожалению, козел отказался принимать участие в совокуплении. Тем не менее, он все равно был принесен в жертву, кровь брызнула на белую спину Лиа. Лиа была отведена поодаль, чтобы ритуал последовал своим запланированным курсом. Лиа, покрытая кровью, капающей с ее тела, повернулась к Мэри Баттс и спросила, что она должна сейчас делать. «Если бы я была на твоем месте, я бы приняла ванную», — ответила Мэри. Сесил Мэйтлэнд и Мэри Баттс покинули Аббатство 16 сентября. Они верили, что пребывание там надолго испортило их здоровье; разумеется, оба пристрастились там к героину.

С точки зрения Кроули, высшей оккультной точкой 1921 года было его достижение магической степени Ипсиссимуса. Это сделало его равным Богу — в некотором смысле он и стал Богом — и это достижение торжественно описано в его Магическом Дневнике:

Первые несколько месяцев 1922 года Кроули провел во Франции, пытаясь лишь с частичным успехом излечить себя от героиновой зависимости. В мае он, с напудренным и напомаженным лицом, одетый в полный костюм шотландского горца, вместе с Лиа отправился в Лондон.

По возвращению в Англию Кроули и Лиа чрезвычайно нуждались в деньгах, в общей сложности на двоих у них было всего 10 фунтов. Единственным способом, благодаря которому Кроули мог заработать деньги, было писательство, так что он обратился к своему старому другу Остину Харрисону, редактору «English Review». Харрисон купил у него несколько статей и в июне опубликовал статью Кроули «Великое Наркотическое Заблуждение», которая якобы была написана «Нью‑Йоркским Специалистом». В последующий месяц были опубликованы еще три статьи. «Шелли», подписанная «Прометеем», «Заново Сформулированная Еврейская Проблема», подписанная «Гоем», и «Наркотическая Паника», подписанная «Лондонским Терапевтом». В августе была опубликована другая статья Кроули, «Кризис в франкмасонстве», подписанная «Былым Великим Магистром». Впрочем, к тому времени, как появилась эта последняя статья, Кроули и Харрисон поссорились из‑за денег. Если Кроули хотел выжить, ему надо было быстро находить еще больше работы.

К тому времени он стал чрезвычайно одержим темой наркотиков и приемом веществ, о которых очень много знал благодаря личному опыту, и Кроули обратился к издателю Гранту Ричардсу с предложением заключить контракт на написание романа о направлениях в употреблении наркотиков. Ричардс отклонил предложенную работу, но, на основании краткого синопсиса, предоставленного Кроули, предложил, что тот должен попытать счастья либо у Хатчинсона, либо у Уильяма Коллинза. Советник Коллинза, Дж. Д.Бересфорд, поверхностно знавший Кроули, принял книгу, заплатив ее автору аванс в 60 фунтов — щедрая сумма по тому времени.

Какими бы ни были другие ошибки Кроули, он никогда не боялся тяжелой работы; он начал диктовать свой роман, который решил назвать «Дневник Наркомана», 4 июня; к 1 июля диктовка была завершена. В этот день он доставил законченный манускрипт, а также обеспечил Коллинза синопсисом своей предполагаемой автобиографии. Этот синопсис был благосклонно принят и подписан контракт, Кроули получил аванс в 120 фунтов. В ноябре роман Кроули был опубликован. Рецензии имели тенденцию быть ни враждебными, ни в общем и целом восхищенными. Газета «Times Literary Supplement», например, отметила, что «книга изобилует как потрясающим изобилием инцидентов и идей; так и волнующе богатым урожаем реторики… экстазов, отчаяния и, поверх всего, многословия».

Кроули испытал неприятности из‑за того, что вставил примечание, рекламирующую его Аббатство в конце книги: «Аббатство Телема в „Телепиле“ — реально существующее место. Оно, его обычаи и члены, а также окружающий пейзаж описаны в полном соответствии с действительностью. Методы, используемые в нем, подходят для всех видов духовных кризисов и служат для открытия и развития „Истинной Воли“ любой личности. Тех, кто заинтересуется этой темой, приглашаем связаться с автором этой книги». Некоторые невротики и психи воспользовались преимуществом этого открытого приглашения.

Кроули написал весьма полезный ответ. «Приди ко мне, — написал он, — дабы я смог растоптать тебя и выжать вино для Бога Диониса».

Один человек, прочитавший «Дневник Наркомана», но без того, чтобы вдохновиться посетить Аббатство Кроули, или чтобы обратиться к тому помочь ему найти его «Истинную Волю», был Джеймс Дуглас, литературный редактор «Sunday Express», 19 ноября начаший ожесточенную атаку на книгу в своей широко читаемой колонке, опубликовав рецензию на нее под заголовком «Книга для Сожжения»: «Некоторое время назад, когда наши интеллектуалы или же, как они получают удовольствие от называния самих себя, наша интеллигенция, все как один восхваляли „Улисс“ Джеймса Джойса, я отважился пригвоздить его к позорному столбу как апофеоз и вершину безнравственности и непристойности. Но похвала наших интеллектуалов делает возможным для респектабельного издателя забросить в наш Британский дом роман, сконструированный по образцу этого скандального бесчинства».

«Я вследствие этого решаю… сделать все от меня зависящее, чтобы добиться немедленного уничтожения „Дневника Наркомана“… Это роман, описывающий оргии порока, практикуемые группой моральных дегенератов, стимулирующих их распущенную похоть дозами кокаина и героина. Хотя там есть попытка претендовать, что книга является просто изучением морального разложения и вырождения, вызванного кокаином, в реальности это экстатический панегирик наркотику и его воздействию на тело и сознание. Торговец кокаином будет приветствовать это произведение как агента по набору рекрутов, приводящему ему тысячи новых жертв…».

В последующее воскресенье, 26 ноября 1922 года, в «Sunday Express» последовала еще одна рецензия на роман с историей на первой странице, озаглавленная «ПОЛНОЕ РАЗОБЛАЧЕНИЕ „НАРКОМАНА“ АВТОРА». «Черная биография Алистера Кроули. Пагубное влияние на Униженных. Его Аббатство. Разврат и порок в Сицилии». К тому времени Кроули вернулся в свое Аббатство. Он прочитал эти статьи с волнением и тревогой и написал письмо Лорду Бивербруку, владельцу «Sunday Express», попросив того «справедливой игры и независимого беспристрастного обсуждения». Но затем последовали еще худшие нападки; они явились результатом смерти Рауля Лавдея, молодого мага, бывшего любимым учеником Кроули.

Лавдей был студентом Оксфордского университета и только что получил свою первую ученую степень. Он впервые встретил Кроули летом 1922 года. Он уже изучал «Равноденствие» и другие магические сочинения в течение приблизительно двух лет, и как только встретился с Кроули, двое мужчин испытали, с помощью эфира, сильное переживание и отправились в совместное астральное путешествие. Бетти Мэй, модель, вышедшая замуж за Лавдея, пока тот все еще был студентом, резко противилась влиянию Кроули на своего мужа и безуспешно пыталась отучить его от страстного увлечения магией. 26 ноября 1922 года Лавдей и его жена приехали в Аббатство Кроули. Бетти Мэй не впечатлилась им; она жаловалась на еду, на грязь и на дурное обращение с ней Кроули. Ее муж, с другой стороны, нашел все к своему полному удовлетворению, начиная с того момента, когда он впервые увидел слова «Твори, что ты желаешь, да будет то Законом», выкрашенные на двери Аббатства:

В Аббатстве Лавдей занял пост «Высшего Жреца» или «Главного Мага», должность ранее занимаемую Расселлом, который поссорился с Кроули и уехал обратно в США через Австралию. Некоторые ритуалы, одно из них включало в себя жертвоприношение кошки, было описано Бетти Мэй в «Тигрице», ее автобиографии:

Бетти Мэй дала хорошее описание ритуала, на котором была принесена в жертву кошка:

Вскоре после этой церемонии Кроули и Лавдей заболели. Кроули, воображавший себя врачом‑любителем, предположил, что они страдают от болезни, называемой средиземноморской лихорадкой, местный же врач диагностировал инфекционное воспаление печени и селезенки, тогда как Бэтти Мэй думала, что ее муж — которому было гораздо хуже, чем Кроули — был отравлен смесью кошачьей крови, которую он выпил, и многих наркотиков, предоставляемых ему Кроули.

13 февраля 1923 года Кроули записал в своем «магическом дневнике», что он почувствовал поток магической силы, «иссиня черный и молчаливый», угрожающий Аббатству. На следующий день Лавдею стало еще хуже. Доктор Мадджио, местный врач, диагностировал острую кишечную инфекцию. Двумя днями позже Лавдей умер, непосредственной причиной смерти стал паралич сердца. На следующий день его тело было подвергнуто оккультному погребению под неодобрительными взглядами трех местных монахов. Кроули был облачен в магическое одеяние, драпированное оккультной символикой; вокруг головы он обвязал золотую ленту, на которой было начертано имя архангела Уриэля, на его груди был алый крест с темно‑желтым, как у топаза, центром, а на пальцах были странные кольца. Над гробом Кроули читал из «Книги Закона» и из своей мистической пьесы «Корабль», опубликованной в десятом номере «Равноденствия». Именно такие похороны сам Лавдей, забросивший свою многообещающую карьеру ради магики Кроули, желал бы иметь. По окончании церемонии, Кроули вернулся в Аббатство и отключился на своей постели. Его температура поднялась до 102 градусов, и оставалась на этой кризисной отметке в течение трех недель. Затем она поднялась до 104‑х, у него началось обильное жестокое потоотделение, а затем температура вернулась на нормальный уровень. Через месяц после похорон он впервые поднялся с постели.

В то же самое время Бэтти Мэй добилась билета в один конец в Англию от британского консула в Палермо, вернулась в Лондон и позвонила в «Sunday Express». То, что она рассказала журналисту, бравшему у нее интервью, сделалось ясным из заголовков, появившихся 25 февраля: «Новые Зловещие Откровения об Алистере Кроули. Смерть юноши‑студента. Соблазненный „Аббатством“. Ужасающее суровое испытание Молодой Жены. Планы Кроули». Эта история продолжилась на следующей неделе выпуском: «История Аббатства Кроули устами Молодой Жены. Кошмарные сцены. Наркотики, Магия и Отвратительные Занятия». Желтый еженедельный журнал «Джон Булль» присоединился к оскорбительной атаке, на самом деле зайдя так далеко, чтобы обвинить Кроули в практиковании каннибализма во время пребывания того в Кашмире: «Местные жители этих областей…утверждают, что он действительно обладал силой устрашать и убивать диких зверей какими‑то магическими способами. В одной альпинистской экспедиции, как подтверждается на самом деле, когда кончилась провизия, он убил двоих из своих носильщиков‑туземцев и разделал их тела для еды! Этот невероятный образец каннибализма цинично подтвержден самим „Зверем“…».

К тому времени присутствие Кроули и его Аббатства на итальянской территории и последующее плохое паблисити, начало раздражать Муссолини и его фашистское правительство. Ближе к концу апреля Кроули вызвали в местный полицейский участок и заявили, что согласно приказу об изгнании, изданному министром внутренних дел, он и его последователи должны покинуть Италию.

— Все мы? — спросил Кроули.

— Да.

— Могу ли я взглянуть на этот приказ?

Приказ был предоставлен ему, и он указал на то, что текст относился только к нему самому. С неохотой местный чиновник согласился, что Кроули был прав. 1 мая 1923 года Кроули покинул свое Аббатство в последний раз, проследовав через Палермо в Тунис. В течение некоторого времени кое‑кто из его последователей оставались в Чефалу. Наконец, они все тоже покинули это место. Короткое, но насыщенное событиями существование Аббатства Телема подошло к концу.

После своего изгнания из Сицилии Кроули в течение многих месяцев находился в Тунисе, пребывая в дешевом отеле, проводя большую часть времени в одурманенном состоянии, болтая, играя в шахматы и, как правило, слоняясь без дела, став еще более психологически и физически подсевшим на наркотики, чем когда это уже раз имело место. Он сам был неспособен решить точно, почему принимает так много наркотических доз; и был особенно озадачен своей склонностью к кокаину, который является наркотиком, обладающим больше психологическим, нежели физическим привыканием. Он написал в своем «магическом дневнике»:

В течение этого и последующего периода Кроули поручил задачу улучшения своей репутации одному из своих учеников, Норману Мадду, бывшему профессору математики — Кроули верил, что тот сможет оказаться способным сделать математическое выражение доктрин «Книги Закона» — бросившему свое университетское кресло, чтобы следовать за Кроули. Мадд усердно работал над этим заданием, написав Кроули апологию под названием «Открытое письмо лорду Бивербруку», и разослав про‑Кроулианские письма во все периодические издания, которые, как он думал, могут опубликовать их. Одно такое письмо было опубликовано в Оксофордском журнале Isis («Айсис») 14 ноября 1923 года:

Сам Кроули не был столь впечатлен своим собственным благородством, безупречной честью и посвящению себя служению человечества, как Мадд; «Я, возможно, Черный Маг, — писал он в своем дневнике, — но тогда уж великий, черт возьми».

В октябре 1923 года Кроули решил отложить в долгий ящик некоторые из своих эксцентричных планов, намеченных им во время пребывания в Тунисе — такие как прогулка в Каир с Дж. Ф.К.Фуллером с целью украсть что‑нибудь из Каирского Музея, или написать Льву Троцкому, чтобы предложить тому встать во главе движения материалистов, которому будет поставлена задача уничтожения Христианства. Вместо этого он принялся восстанавливать свое здоровье и энергию, собравшись в магическое уединение.

Он, Лиа и черный подросток, ставший его слугой и партнером по занятиям сексуальной магией, отправились на машине в Нефту, где наняли верблюдов и отправились в пустыню. Кроули провел акты сексуальной магии со своим слугой и курил то, на что иногда ссылался как на «траву Арабов» — гашиш. Они намеревались оставаться в пустыне в течение полного месяца, но Лиа заболела и всего через три дня они вернулись в оазис в Нефту. Там, в ночь на 1 ноября, Кроули испытал сверхнормальное переживание, в величайшей степени заинтриговавшее его. Он только что завершил акт сексуальной магии со своим слугой и потянулся за своей алой мантией, когда заметил красное зарево, видимое только ему самому, напоминающее «свежую кровь на плече быка при ярком солнечном свете». Было ли это, удивлялся Кроули, проявлением элементаля, созданного актом сексуальной магии? Или, при более восхитительной перспективе, было ли это «намеренным символом присутствия одного из Тайных Глав».

Через несколько дней в Нефте Кроули почувствовал недомогание и стал настолько слаб, что не смог продолжать свои занятия по сексуальной магии. Какое‑то время Лиа подменяла его, но, через некоторое время, слуга заболел по какой‑то (согласно Кроули) оккультной причине: «15 ноября, в час дня Мохаммед бен Брахим довольно серьезно заболел: а если конкретно, он оглох на одно ухо. Его предупреждали не касаться моего Магического Колокольчика; он поступил так (разумеется) и соответственно повесил его на шею».

Лиа и Кроули, теперь почти постоянно ссорившиеся, возвратились в Тунис. К концу года он уехал оттуда, имея деньги лишь на то, чтобы добраться без проблем до Ниццы, где договорился встретиться со своим старым другом Фрэнком Харрисом, журналистом и автором порнографической автобиографии «Моя жизнь и любви». У Харриса был план: он, находившийся почти без гроша, и Кроули, у которого совершенно не было денег, должны были тем или иным образом найти финансовое обеспечение, чтобы купить базирующуюся в Париже «Evening Telegram», газету, которая, как он верил, может делать доход в 120,000 франков в год. Кроули согласился, что это определенно может решить все их проблемы и, после того как занял 500 франков у Харриса, направился в Париж, где остановился в отеле на Рю де Вавин, чьему владельцу он уже задолжал 2000 франков.

Как Харрис, так и Кроули, казалось, обладали трогательной верой в способности друг друга поднять средства, необходимые для покупки «Evening Telegram». «Мой дорогой Кроули, — писал Харрис, — …. дела движутся потихоньку, словно чайник на медленном огне, как я говорил тебе… Достань, что ты можешь со своей стороны и мы все сложим вместе. Если ты сможешь достать, скажем, 300,000 франков и я достану сходную сумму, мы сможем сделать капитал на газете в пару миллионов франков, и тогда посмотрим, сколь долго мы захотим продолжать год за годом. В пять лет мы обязаны оказаться в состоянии удвоить деньги, которые вложим…» Кроули ответил бесполезной рекламой «Книги Закона», хорошо иллюстрирующую магическо‑религиозную точку зрения, к которой он теперь пришел:

Но ни тогда, ни в будущем Кроули не сумел достать средства, необходимые для того, чтобы запустить судебный процесс против «Sunday Express».

Целая эпоха в жизни Кроули подошла к концу и с ней, как было неизбежно, для него угасла привлекательность Лиа. В сентябре 1924 года он отстранил ее от роли Багряной Блудницы и утвердил в ней новую — американку по имени Дороти Ольсен. Когда наступила зима, парочка отправилась на праздники в Северную Африку. Из Туниса они поехали в Сфакс, а оттуда в Нефту, то место, где Кроули видел свой элементаль — или Тайного Главу — после акта сексуальной магии. В Нефте они наняли верблюдов и отправились через часть Сахары, известной как Великая Восточная Пустыня. Здесь они столкнулись как с «магическим нападением мух», так и с Арабским вождем, осознавшим, что Кроули был одним из Тайных Глав, и устроившим грандиозный пир в его честь. В конце концов они достигли Туггурта и оттуда сели на поезд до Бискры.

Пока Кроули находился в Северной Африке, в Германии произошли различные события, которые стали для него важными. В 1922 году Теодор Ройсс — Брат Мерлин — перенес удар и подал в отставку со своего поста, как главы О.Т.О. Именно он, как следует вспомнить, первым ввел Кроули в орден и назначил его, как «Бафомета», главой Британского отделения, и Кроули стал его избранным преемником как «OHO» — «Внешней Главой Ордена» — Внутренним Главой Ордена был, как можно предположить, какой‑то неинкарнированный Тайный Глава. Большинство посвященных немецкого О.Т.О., тем не менее, сомневались в том, чтобы иметь англичанина в качестве своего вождя, и некоторое время немецкий оккультист по фамилии Транкер («Брат Рекнартус») действовал во главе организации. Транкер был также главой небольшого объединения оккультных ответвлений под названием Пансофия; ему принадлежало одноименное издательство. Неожиданно, и без всякой очевидной причины, Транкер испытал видение; он узрел Кроули, как лидера группы Тайных Глав — это могло означать только одно, что Кроули должен стать полноправным главой О.Т.О. Он пригласил Кроули на конференцию, которая должна была состояться в Германии летом 1925 года. Его проезд оплачивался Карлом Гермером (Братом Сатурном), сравнительно обеспеченным и преуспевающим членом Пансофии.

Между тем, весной 1925 года Кроули и Дороти Ольсен снова находились в Тунисе. Последняя страдала от какого‑то ментального потрясения, которое, казалось, было производственной болезнью Багряной Блудницы. «Единственного глотка рома, — говорилось в „магическом дневнике“ Кроули 24 апреля 1925 года, — было достаточно, чтобы спровоцировать у Дороти Ольсен приступ острой мании. Лежа в постели, крепко обнявшись… с внезапной вспышкой непристойностей, бессвязных оскорблений меня и всех, кто связан со мной. В течение дня и вечера было слишком много гнева и раздражения, и разговора на повышенных тонах, с одним или двумя началами обычных бредовых речей; но никто не обратил на это никакого внимания, и они затихли».

Перед тем, как Кроули отправился на конференцию в Германию тем летом, он послал впереди себя экземпляр «Книги Закона». Она была переведена в спешке и небрежно; немецкие посвященные О.Т.О. совершенно не впечатлились. Некоторые из них были безусловно шокированы. Таким образом один из них, некто Герр Грау, написал:

Даже Герр Транкер был вначале шокирован «Книгой Закона», осудив ее как работу зловещей, демонической одержимости. Впрочем, вскоре после этого у него было другое визионерское откровение, позволившее ему высоко оценить и разобраться в достоинствах даже наиболее неприятно изложенных разделов этой работы, чтобы назвать ее «выдающимся проявлением оккультной манифестации» и сказать, что ее послание должно быть суммировано в одном слове — цивилизация. Несмотря на все сказанное Транкер не желал отказаться от главенства в Пансофии в пользу Кроули. Последний сделал великое исключение, выразив свою антипатию к Транкеру в резком осуждении, сказав, что «любое действие Транкера становится вразумительным только по предположению, что он довольно неразборчив в средствах и беспринципен, как пронырливый сообразительный крестьянин, эксплуатирующий обрывки недоступного традиционному пониманию знания с намерением морочить всем голову». Неизбежно конференция завершилась полной неразберихой и скандалом, и лишь несколько недель спустя Транкер обратился с заявлением к судебным властям, чтобы Кроули выслали за Германии.[114]

Вслед за этим так называемое «Немецкое Розенкрейцерское Движение» — это Пансофия и О.Т.О. — разделилось на три группы, дистанцируясь друг от друга в зависимости от отношения к Кроули. Первая, и это кажется была наименьшая из этих групп, отвергала любую попытку работать с Кроули и его учениками и канула в мрак оккультной безвестности. Вторая группа сформировала Fraternitas Saturni («Братство Сатурна») под главенством Югена Гроше, человека, известного своим последователям как Мастер Грегориус. Эта группа отказалась признать Кроули как Тайного Главу, для которого было должным абсолютное повиновение, но расценивала его как важного учителя. Братство Сатурна оставалось в контакте с Кроули и развивало его сексуальную магию в эксцентричных направлениях. Они верили, например, что посвященные должны варьировать свои коитальные позиции в соответствии с зодиакальными расположениями планет и продвинули эту доктрину вплоть до внутреннего документа, озаглавленного «Секретно! Секретно! Астрологические аспекты как Тайный Символизм для Коитальных Позиций»:

…в квадратах Венеры и Марса сексуальное совокупление должно проводиться в положении сидя, точная природа которого должна варьироваться с силой планет в знаке зодиаке, где они расположены. Если Венера сильнее, женский партнер должен быть наверху, если сильнее Марс, наверху должен быть мужчина. В квадрате Луны и Марса, либо женщина (=Луна), либо мужчина (=Марс) могут быть внизу или на верху. Квадрат Луны и Луны утверждается наиболее подходящим для лесбийской сексуальности, квадрат Марса и Марса для мужской гомосексуальности. Там, где Нептун является частью квадрата, рекомендовано употреблять наркотики с целью того, чтобы оба партнера могли достичь одновременного состояния интоксикации. Если есть оппозиция (угол в 180 градусов) между вышеупомянутыми планетами, никакой сексуальный акт не должен проводиться, и только должны быть сделаны предварительные приготовления, то есть стимуляция состояния эротического напряжения. Все соединения должны использоваться сходным образом по отношению к квадратам, потому что соединение означает концентрацию сил…

Осуществленные для чисто магических целей эти акты должны быть проведены только как магическая церемония при строжайшем соблюдении всех магических мер предосторожностей. Должны быть использованы защитные символы вместе с оберегающими ароматами, такими как ладан…[116]

Меньше, чем за год, Кроули нашел новую любовь, девятнадцатилетнюю немецкую художницу по имени Ханни Йагер, с которой он путешествовал по Европе благодаря средствам, обеспеченным Карлом Гермером. Верховная Жрица Вуду была оставлена в подавленном состоянии в Лондоне. 20 сентября 1930 года Кроули написал ей:

Между тем подняли голову новые финансовые трудности. Жена Карла Гермера — которая в отличие от своего мужа не принимала ни «Книгу Закона», ни претензии Кроули на роль пророка нового времени — неодобрительно отнеслась к тому образу жизни, при котором Кроули тратил значительные суммы денег, вытягивая их от нее и ее мужа. Он написала ему:

Неожиданно Кроули решил, что он должен развестись с Верховной Жрицей Вуду. Ханни была беременна и хотела выйти за него замуж, также как и быть его Багряной Блудницей. Могло быть лучшим вариантом для «Великой Работы», если бы он стал истцом, а его жена отвечиком, а не наоборот. Израэль Регарди, в то время секретарь Кроули, указал на эти трудности с замечательной логикой: «Слишком плохо, что это не было обдумано несколько месяцев назад, когда Мария получила ваше письмо, объявляющее, что вы совершили нарушение супружеской неверности множество раз и что только суровые условия путешествия препятствуют, чтобы это число стало еще больше. Это письмо должно было доставить вам изрядную долю удовольствия, когда оно писалось, но, увы! оно помешает вам даже подумать о том, чтобы стать сейчас истцом в вопросе о разводе. Никто не может использовать это в обе стороны».

Ситуация в конце концов разрешилась сама собой, поскольку Верховная Жрица Вуду была помещена в госпиталь для душевнобольных в Колни Хатч, страдая от мании, что она была «дочерью Короля и Королевы, и была замужем за ее братом, Принцем Уэльсским». Приблизительно к тому же времени Ханни бросила его. Кроули нетерпеливо ждал появления очередной потенциальной Багряной Жены. Она должным образом появилась в августе 1931 года в образе тридцатишестилетней женщины по имени Билли Басч. Он посвятил ее в эту роль с помощью секс‑магического акта и парочка переехала в квартиру, как обычно оплаченную деньгами, добытыми Гермером и его женой. Билли, тем не менее, стала причиной некоторых разногласий между Кроули и Гермером; последний чувствовал себя неспособным принять ее как равную Кроули и соответственно выказывать ей сходное почитание.

Совместная жизнь Кроули и Билли была смешением экстатической сексуальной активности и жестоких ссор. В одном случае Кроули поссорился с ней на улице, прижал одной рукой к близлежащей стене, одновременно колотя ее другой. Ее спасли от побоев некие проходящие мимо Наци‑коричневорубашечники. Экстатическая сексуальная активность парочки была тщательно зарегистрирована в «магическом дневнике» Кроули: «Понедельник, 2 ноября 1931 года…. Мы просто обезумели. Тотчас же, как только мы добрались до дома, я завалился на Б.Б. Она выпила галлоны — мы сорвали с себя нашу одежду и трахались, и трахались, и трахались. Неожиданно у нее начался припадок ревности касаемо трех дешевых проституток на Браннинге и я придушил ее. Вторник, 3. Проснулся рано и завершил совокупление». Кроули, в конце концов, вернулся в Лондон. Билли последовала туда за ним, но Кроули должным образом отделался от нее, как избавлялся от всех своих Багряных Блудниц.

В мае 1933 года Кроули подал судебный иск против Паддингтонского торговца книгами по фамилии Грей за клевету. Этот человек поместил экземпляр оккультного романа Кроули «Лунное Дитя» в своем окне с уведомлением, гласящим, что «первый роман Алистера Кроули „Дневник Наркомана“ был изъят из продажи после нападок в желтой, падкой на сенсации прессе». Кроули выиграл это дело, получив 50 фунтов в качестве возмещения морального ущерба наряду с оплатой его судебных издержек. Судья постановил, что «Нет ни малейшего основания для предположения, что любая книга, написанная мистером Кроули, была оскорбительной или непристойной. Мистер Грей захотел, чтобы общественность поверила, что книга, к которой было приложено уведомление, считалась непристойным изданием».

Этот успех вдохновил Кроули на дальнейшие иски за клевету, на этот раз против издателей Constable, опубликовавших Нину Хэметт, в книге которой содержался следующий пассаж о жизни Кроули в Чефалу: «Предполагалось, что там он практикует Черную Магию, и в один прекрасный день ходили слухи, что таинственным образом в деревне исчез ребенок. Также был принесен в жертву козел. Все это указывает на Черную Магию, так говорят люди, и жители деревни боялись его до смерти». Судебные слушания, начавшиеся в апреле 1934 года, быстро переросли из процесса над Constable за клевету в процесс над нравственностью Алистера Кроули. Кроули смотрелся очень скверно во время его перекрестного допроса, как сообщалось в одной газете того времени:

На суде были прочитаны некоторые из эротических стихов Кроули и они произвели плохое впечатление как на судью, так и на присяжных, также как и произвели впечатление свидетельские показания Бетти Мэй о том, чему она стала свидетелем в Чефалу. На четвертый день разбирательства судья обратился к присяжным со следующим заявлением:

Без удаления на совещание присяжные вынесли вердикт против Кроули.

В конце этого судебного процесса имел место инцидент, иллюстрирующий то, что хотя Кроули физически дегенерировал — большая часть его волос выпала, его зубы были в плохом состоянии и он изрядно располнел — он все еще сохранял определенную привлекательность для удивительного числа женщин.

По окончании этого дела он шел в безутешном состоянии вниз по улице, когда к нему подошла привлекательная девятнадцатилетняя девушка. Она сказала ему, что с ее точки зрения то, что случилось на суде, было худшей судебной ошибкой со времен распятия Иисуса Христа. «Я бы хотела, — добавила она, — родить от вас ребенка». Кроули, никогда не отказывавшийся от такого рода предложений, сошелся с девушкой, и через девять месяцев стал отцом сына, которого назвали Алистер Ататюрк. Можно подумать, что Кроули воспользовался своим преимуществом над наивной и невротической молодой девушкой. На самом деле, она была довольно опытной, несмотря на свой возраст, и была уже матерью двух незаконных детей, так что знала, с чем сопряжено ее предложение.

В чем заключался секрет обаяния Кроули для женщин? В годы его юности это могло быть легко отнесено к его красивой внешности, его несомненной способности очаровывать, когда он был озабочен тем, чтобы показать себя и, наверное, его деньгами. Но такое объяснение не уводит нас достаточно далеко; он сохранил свою привлекательность даже тогда, когда был старым, уродливым и банкротом. До некоторой степени его репутация обладателя магических сил могла помогать завлекать женщин в его сети; сила, как однажды заметил один выдающийся дипломат, всегда являлась хорошим афродизиаком. Кажется возможным, что его способности как интересного собеседника, к которому даже такой блестящий рассказчик как Фрэнк Харрис относился с уважением, также играли роль в его любовных успехах. Казанова, будучи никогда физическим привлекательным мужчиной, приписывал свои способности к обольщению умению говорить с женщинами, заставить их чувствовать себя замечательными, красивыми и, помимо прочего, желанными.

Сам Кроули объяснял свою сексуальную привлекательность запахом — или даже «Рутве, аромату бессмертия», который он ежедневно втирал в свои волосы, тело и лицо. Он инструктировал тех, кто хотел использовать эту мазь, что она должна тщательно втираться в кожу, особенно в корни волос, где кожа в своем роде эластична, и что это должно быть так тщательно проделано, что изысканный запах тела от этого препарата должен быть неявен для окружающих. Потребитель, добавлял он, таким образом вооружен могущественным оружием «против глубочайших элементов в природе тех, кого он желает привлечь». Запах «Рутва» предположительно требовал покорности от тех, кто был предрасположен к нему; «они все более определенно покоряются подчинению, потому что не понимают, что ими управляет».

Рецепт «Рутва» я предоставляю любому, кто чувствует склонность к эксперименту с ним, это достаточно просто: смешайте три части цибетина, две части мускуса и одну часть серой амбры.

Кроули был к тому времени самым известнейшим оккультистом в Англии; проигрыш дела против Constable сделал его более известным, чем когда‑либо. Тогда неудивительно, что в течение тридцатых годов он постоянно получал письма от незнакомцев, обращавшихся к нему за помощью. Некоторые из них были образчиками впечатляющей эксцентрики:

Помимо ответов на свою корреспонденцию Кроули посвящал огромное количество идей способам делать деньги к добавлению к тому, что он получал от своих последователей, особенно от Карла Гермера. Некоторые из его рискованных предприятий такого рода, например, его планируемый Ресторан Черной Магии, так никогда и не сдвинулись с мертвой точки дальше прожектов. Тем не менее, он добился определенной доли успеха со своим «Эликсиром Пилюль Жизни», которых продавал по ставке в 25 гиней за недельную дозировку. В соответствии с записями Кроули случаев тех, кто принимал их, пациенты получили огромную пользу: «Случай 73. Армейский офицер, 54 года, долгая служба, по большей части в Индии. Был импотентом в течение 15 лет… Я настоял на изменении климата, прежде чем взять это дело. Его здоровье в значительной степени улучшилось… Потенция возвратилась после приема первой же дозы, но не до конца удовлетворительно. После четвертой он был похож на исключительно сильного мужчину лет сорока. К несчастью, он злоупотребил своими силами, попал в лапы распутной женщины, и принялся сильно пить».[120] Маловероятно, что этот отставной армейский офицер, или кто‑либо еще, кто принимал порции «Эликсира Пилюль Жизни», осознавал, что те были разработаны на нейтральной основе, смешанной с собственным семенем Кроули.

В 1935 году Наци запретили ряд оккультных организаций, среди которых Братство Сатурна, О.Т.О. и АА. В то же самое время высокие степени масонского посвящения Гермера и его оккультные связи привлекли внимание Гестапо и он был арестован.[121] Через несколько недель одиночного заключения в тюрьме Александраплатц на диете из хлеба и воды, в ходе которого он был подвергнут пыткам, но держал себя в здравом уме, повторяя вслух по памяти «Священные Книги» Кроули (см. главу 4) от «начала до конца и от конца до начала», он был послан в концентрационный лагерь Эстервеген. Перед своим неожиданным и необъяснимым освобождением десять месяцев спустя, он испытал позитивный опыт, согласно его собственному отчету, связанный с видением его Священного Ангела‑Хранителя.[122]

Обретя свободу, Гермер прожил несколько лет в Брюсселе, сохраняя контакт как с Кроули, так и, вплоть до 1937 года, когда они были в конечном итоге запрещены и разогнаны, с разрозненными остатками немецких групп сексуальной магии. Он был арестован еще раз, на этот раз бельгийцами, и депортирован во Францию, проведя десять месяцев в лагере для интернированных перед тем, как эмигрировал в США в 1941 году. Со времени своего прибытия в Америку и вплоть до смерти Кроули в 1947 году Гермер являлся Верховным Казначеем О.Т.О., его главные задачи состояли в том, чтобы обеспечивать деньгами существование Кроули, и издавать небольшими ограниченными тиражами магические книги, старые и новые.

Его старая подруга Марта Кюнтцель стала восторженной почитательницей Гитлера, как до того она была поклонницей Кроули, и вплоть до развязывания войны в 1939 году регулярно бомбардировала Кроули письмами, переполненными похвалами Гитлеру. Достаточно интересно, что Кроули и Гермер верили, дескать, Гитлер был «магическим сыном» Марты Кюнтцель и изучал «Книгу Закона». Они поддерживали эту невероятную веру, заявляя, что в беседах Гитлера, как приведено в книге Раушнинга «Говорит Гитлер (Застольные беседы)», он часто либо цитировал, либо перефразировал отрывки из «Книги Закона». Таким образом, когда сообщалось, что Гитлер сказал: «Мы сейчас в конце Эпохи Разума. Интеллект вырос до деспотического и стал заразой жизни», он перефразировал главу 2, строфы 27–32 «Книги Закона». Экземпляр книги Раушнинга с примечаниями Кроули теперь находится в библиотеке Варбургского института, и содержит много примеров сходного предполагаемого заимствования из «Книги Закона». Увы! тем не менее вся эта теория была разрушена самой Мартой Кюнтцель, когда она написала Кроули совсем незадолго до начала войны:

Несмотря на это опровержение, как я должен заметить, определенные сходства между доктринами Кроули и Гитлера безусловно имелись. Оба этих человека взывали к демоническим эмоциональным силам, нашедшим убежище в подсознательном во время зенита Европейского рационализма.

В конце тридцатых годов наметились признаки магического возрождения. Его сердцем стала Калифорния, где начала действовать ложа ОТО Agape.[124] Ее возглавил У.Т. Смит, еще в 1915 году посвященный в Ванкуверскую ложу ОТО, во главе которой стоял Ч.С. Джонс. Смит, как и все правоверные Кроулианцы, разорвал с Джонсом после помешательства последнего; это безумие приняло самые необычные формы. Первым свидетельством его проявления было присоединение Джонса к Католической Церкви с целью обращения ее в Кроулианство. Потерпев фиаско в этом проекте, он принялся всюду расхаживать в одном плаще на голое тело, который в подходящие моменты скидывал с себя, сознательно демонстрируя, что избавился от всех Покровов Иллюзий. После этого он, согласно собственному отчету, прошел через ряд величайших инициаций, благодаря которым ему, в конце концов, было открыто, что Айвасс, сущность, продиктовавшая «Книгу Закона», являлся злобным демоном и врагом человечества.

У.Т. Смит не был вполне достойным лидером Ложи Agape. Он оказался неспособен разделять свою сексуальную и магическую жизни, и соблазнил Элен, жену Джека Парсонса, одного из членов ложи. Можно было, конечно, подумать, что Кроули, со всем его отношением, снисходительно отнесется к подобным промахам, но не в этом конкретном случае. Он написал Смиту разгневанное письмо, в котором заявил, что тот придает ОТО «репутацию существования мерзкого, вызывающего отвращение и чувство гадливости „любовного культа“. Еще в 1915 году в Ванкувере все, что я знал о тебе, так это то, что ты сожительствовал с матерью и ее дочерью, как говорится в двойной упряжке — с тех пор один скандал следовал за другим». На этой стадии событий, в 1942 году, Кроули пришел к странному заключению, основанному на его изучении гороскопа Смита. Смит вообще не был человеком, хотя и обладал обыкновенным телом. Он был, потенциально во всяком случае, богом. Как таковой, он должен был покинуть Ложу Agape, посвятив себя в будущем только таким вопросам, которые касаются бога. С этого момента Джек Парсонс должен был ведать всеми делами Калифорнийского ОТО.[125]

Джек Парсонс, родившийся в 1914 году, был гениальным ученым — выдающимся физхимиком, игравшим определенную роль в основании теперь уже всемирно известного Cal.Tech.[126] Он также был помешан на сексе — после того, как его жена проявила любовь к Смиту, он обольстил ее младшую сестру Мэгги и сделал своей госпожой — и фанатично верил в Кроулианскую магику. В течение трех лет Ложа Agape спокойно действовала под руководством Парсонса. Каждый день проходило празднование Кроулианской Гностической Мессы в храме ложи, находившегося в доме Парсонса, каждый месяц взносы от последователей направлялись Гермеру и от него Кроули. Затем, в апреле 1945 года Парсонс познакомился с писателем‑фантастом, который, как это могло показаться, обладал инстинктивной способностью к магии. Этот человек — я буду звать его Брат Х.,[127] так как он теперь обрел славу в другой области — добился необыкновенного влияния на Парсонса, с огромным энтузиазмом написавшего о нем Кроули в июле 1945 года:

Первый эксперимент, который Парсонс решил осуществить, состоял в получении элементаля в женской человеческой форме, могущего стать его спутником. Он решил осуществить это с помощью методов, изложенных в «Тайных Браках Богов с Людьми» (смотри главу 10.). Надо помнить, что магические операции такого рода необходимо проводить в одиночестве, включая «магическую мастурбацию», но Парсонс осуществил ритуал в присутствии Х., похоже игравшим некоторую роль в разработке деталей осуществленной церемонии. Ритуал повторялся одиннадцать ночей и был завершен тем, что Парсонс проинструктировал элементаль появиться перед ним в человеческой форме в качестве дружественного духа и приятеля.

Сначала единственным результатом церемонии судя по всему был жестокий ураган. «Похоже, ничего не получилось, — уныло писал Парсонс Кроули, — ураган это, конечно, очень интересно, но это не то, о чем я просил». В феврале 1946 года, тем не менее, элементаль должным образом появился и 23‑го Парсонс пишет взволнованное и взбудораженное письмо Кроули: «Я получил свой элементаль! Она возникла однажды вечером после завершения Операции, и с тех пор оставалась со мной, хотя ей надо вернуться в Нью‑Йорк на следующей неделе. У нее рыжие волосы и косые зеленые глаза, как и было точно предписано. Если она вернется, она будет посвящена, так как я сам посвященный! Все или ничего — у меня нет других определений. Она художница, умная, энергичная и решительная, с сильными мужскими особенностями характера и фанатическим стремлением к независимости…».

Это письмо слегка обеспокоило Кроули и в своем ответе, датированным 15 марта 1946 года, он написал: «Я чрезвычайно заинтересован в том, что ты написал мне об элементале, потому что какое‑то незначительное время назад я старался вмешаться лично по этому вопросу ради твоего блага. Тем не менее, я хочу заставить тебя вспомнить афоризм Леви: „Любовь Мага к таким вещам безрассудна и может уничтожить его“. Предупреди его, потому что из‑за его восприимчивости он должен пребывать в состоянии неусыпной бдительности, нежели большинство людей».

Перед этим у Парсонса было довольно трудное время с Х. и Мэгги. Деньги на совместном счете троицы — большая часть которых была обеспечена Парсонсом — были израсходованы на покупку яхты. Идея состояла в том, чтобы перепродать ее и доход разделить между всеми троими; однако Х. и Мэгги скрылись обманным путем вместе с судном. Парсонс применил магию, чтобы вернуть их обратно на берег.

Парсонс с замечательным великодушием простил Х. и с помощью вызванного им элементаля — ее имя в миру обычных людей было Марджори Кэмерон — начал практиковать сексуальную магию в присутствии Х. с целью инкарнации Бабалон (смотри главу 5) в человеческой форме. В марте 1946 года он сообщил о том, что случилось, Кроули:

Теперь Кроули был всем этим озадачен. «Я полагал, — писал он, — что у меня было наиболее ненормальное, болезненное воображение, лучше не бывает для любого, но, похоже, я заблуждался. Я не могу даже приблизительно сформулировать мысль, которую ты можешь по возможности иметь в виду». Гермеру Кроули писал даже в более откровенных выражениях: «Очевидно, что Парсонс или Х. или кто‑то еще создает Лунное Дитя. Меня до некоторой степени охватывает ярость, когда я размышляю над идиотизмом этой деревенщины». Окончательный приговор Кроули в отношении Парсонса был выражен в письме, написанном Гермеру 31 мая, 1946 года: «Мне кажется, согласно информации по нашему Братству в Калифорнии, если мы можем признать их аккуратными, Брат 210 (Парсонс) совершил… ошибки. Он получил поразительное озарение, которое затем кончилось ничем и, очевидно, потерял всю свою личную самостоятельность. Из отчета нашего брата[128] видно, что он лишился как своей девушки, так и своих денег — судя по всему это обычный финт судьбы, связанный с самоуверенностью».

Во время этих любопытных событий, происходивших в Калифорнии, Кроули жил жизнью удалившегося на покой мага. В начале войны он жил в Ричмонде — ему это вполне нравилось, так как он имел близких по духу соседей, среди них Монтегю Саммерса, автора стилизованных драм под времена Реставрации, знатока колдовства и черной магии. Затем, когда худший период бомбежек закончился, он переехал в Лондон и проживал под адресу 93, Джермин Стрит. В апреле 1944 года новая волна бомбардировок заставила его покинуть Лондон и стать гостем в Белл Инн, Астон Клинтон. Здесь царила совершеннейшая скучища. «Наиболее очаровательное, — писал он, — это по‑настоящему старая гостиница, большой открытый камин, и еда невероятна вкусна. Но нечего делать и не с кем поговорить. Я должен заставить себя работать — и немедленно».

В январе 1945 года он переехал в Невервуд, пансион в Гастингсе, управляемым человеком с эксцентричным чувством юмора — которое должно было развлекать Кроули; «Домашние правила», к примеру, гласили:

Кроули надоел Невервуд. Единственные вещи, служившие облегчением этой скуки и внутренней опустошенности, были письма от последователей — и случайные встречи с ними— и все возрастающие серьезные дозы героина; его дневное потребление возросло с трех до одиннадцати гран, достаточно, чтобы убить сразу нескольких не‑наркоманов. Он умер от бронхита и сердечной недостаточности 1 декабря 1947 года. Его похороны состоялись четыре дня спустя в часовне Брайтонского Крематория. Финальные ритуалы были своего рода церемонией Магики с Луисом Уилкинсоном (романистом Луисом Марлоу), читающим отрывки из «Книги Закона», кратких молитв из Гностической Мессы и «Гимна Пану» Кроули. Одна местная газета объявила это Черной Мессой. «Мы должны предпринять необходимые шаги, — сказал председатель Брайтонского городского совета, — чтобы такие вещи никогда не повторились снова».

Как может человек подвести итог жизни и личности Алистера Кроули? Был ли он, как предполагает Джон Саймондс, человеком, сотворившим религию из собственной слабости, ходячим случаем для психолога, фальшивым Мессией, бывшим проводником оккультных сил, и чьи сочинения все еще ведут многих сбившихся с пути? Был ли он, как Марио Праз описывает его в «Романтической Агонии», «сатаническим оккультистом», или он был, как он сам верил, пророком новой эпохи?

Мне кажется, что есть определенная доля правды во всех этих точках зрения. Таким образом, как личность, которая может рационализировать любое и каждое из его действий, он был неспособен к самокритике, даже допуская, что сделал что‑то неправильное. Когда, например, он написал порнографическую работу, названную «Белые Пятна» — вполне определенную, как мне кажется, попытку выразить свои собственные сексуальные фантазии — он настоятельно доказывал, что единственно написал стихотворный трактат, имеющий отношение к падению человека посредством сексуальных извращений, книгу, чьи заключения «могут быть доказаны в любой Воскресной Школе».

Что же до его статуса фальшивого Мессии или подлинного, есть небольшая трудность с напыщенными разглагольствованиями. Все, что можно сказать, так это то, что «Книга Закона», созданная в 1904 году, и ее пророчества эры насилия, силы и огня были обеспечены достойным подтверждением того, что случилось за последние семьдесят лет, нежели оптимистические предсказания, данные такими писателями как Шоу и Уэллс приблизительно в то же время.

Кроули как «сатанический оккультист» определенно существовал; он идентифицировал Айвасса, которого рассматривал как собственного Священного Ангела‑Хранителя, с Христианским дьяволом и, как надо вспомнить, он однажды распял лягушку, нареченную именем Иисуса Христа. С другой стороны он не был просто вульгарным сатанистом, и в некоторых его книгах, особенно в «Магии в Теории и на Практике», он дал выражение целой оккультной системе и философии, которая была ясна, последовательна и, в некоторых случаях, просто великолепна.

Он был человеком, в котором добро и зло существовали вместе, и также близко переплетались, как и в самой человеческой расе.

После смерти Кроули Калифорния оставалась некоторое время центром активности его последователей. Джек Парсонс продолжал свои магические эксперименты и, похоже, пережил раздутие своего «эго», заставившего его расценивать себя как главного духовного оппонента Иисуса Христа. В 1948 году он принял «Клятву Антихриста» перед своим старым руководителем У.Т.Смитом и одновременно изменил свое имя с Парсонса на «Белариона Аармилусса Аль Даджал Антихриста». В следующем году он выпустил оккультный манифест, названный «Книга Антихриста» и состоявший из двух частей — «Черное Паломничество» и «Манифест Антихриста». Первая часть рассматривала те трудности, с которыми ему пришлось столкнуться как в его внутренней духовной, так и во внешней жизни — его разочарование в обычной жизни с ее финансовыми и эмоциональными трудностями, духовная «сухость» и ощущение заброшенности, которое ему пришлось пережить. Абсолютное разочарование в жизни, потеря денег, дома, жены и, позже, возлюбленной заставило его предпринять «Черное Паломничество», духовную одиссею, которая, в конце концов, вынудила его выбирать между тремя возможностями: самоубийством, бегством в безумие, или принятием «Клятвы Бездны». Это было магическое приключение, в высшей степени идентичное с влиянием претерпевающего открытия себя для сил демона Хоронзона, пережитого Кроули в Алжирской пустыни.

Неудивительно, что Парсонс выбрал третий из этих путей и, в результате этого, или же насколько он воображал, стал трансформироваться в Антихриста. Как таковой, во второй части своего манифеста, он объявил войну «всем властям, которые не основаны на смелости и мужественности», требуя конца «власти священников‑лжецов, лукавых судей, шантажирующей полиции», проклял все ограничения, призвал положить конец «воинской повинности, принуждению, полной и всеобщей регламентации жизни и тирании фальшивых законов», и заявил, что будет распространять закон Кроули среди всего человечества: «И в Его Законе я должен покорить весь мир».

Парсонс также верил в существование НЛО, доказывая, что они были мистическими «устройствами», упоминаемыми в «Книге Закона», и могут сыграть роль в обращении мира в Кроулианство. Он также создал то, что называл «Книгой Бабалон», четвертую главу «Книги Закона», которую обрел от некоего астрального существа — или же его собственного бессознательного ума — содержавшую беспорядочные, но, несомненно, глубоко прочувствованные восхваления Кроулианской персонификации этого женского элемента вселенной:

Как далеко Парсонс мог продвинуться в магическом развитии остается открытым вопросом; из некоторых его сочинений кажется похожим, что он мог закончить свою жизнь как безнадежный шизофреник. Его жизнь, тем не менее, трагически оборвалась в 1952 году, когда он случайно уронил состав гремучей ртути в своей лаборатории.[130]

Парсонс с его четвертой главой «Книги Закона» был заклеймен как еретик большинством более ортодоксальных Кроулианцев, которых возглавлял Карл Гермер. Он унаследовал главенство в ОТО, авторские права на работы Кроули и прах своего мертвого Учителя. Гермер видел свою основную задачу как в публикации до сих пор неопубликованных работ Кроули — он был ответственнен за выпуск таких книг, как «Книга Мудрости и Глупости» и расширенной версии Каббалистического шедевра Кроули «777» — так и в объединении разрозненных и раскиданных по всему свету членов ОТО. С этой целью он вел по всему миру переписку с различными личностями и группами.

Группа, встретившая его особенное одобрение, называлась Mysteria Mystica Veritas, швейцарское подразделение ОТО. Оно в течение многих лет наслаждалось тихим существованием — на самом деле можно рассматривать ее как почти «дремлющую», иначе бездействующую — пока в 1943 году, когда некий Герр Метцгер (Брат Парагранус) не получил в нее посвящение. Парагранус, бывший булочник, нашел оккультизм гораздо более подходящим для его вкуса, нежели печение хлеба, проделал быстрое оккультное развитие и в пределах сравнительно небольшого времени стал главой швейцарского отделения ордена.

Со временем он достиг других высоких оккультных постов: он возглавил Масонскую организацию; унаследовал от известного доктора Крумма‑Хеллера главенство в непонятном оккультном обществе, называвшимся «Братством Древних Розенкрейцеров», и стал Патриархом Французской религиозной организации под названием Гностическая Католическая Церковь. Это последнее ответвление имело краткую, но богатую событиями историю. Его реальным основателем, похоже, являлся французский маг по имени Юлиус Хюссей, добившийся для себя сомнительного Епископального посвящение в духовный сан в 1904 году, по‑видимому из‑за предположения, что это может увеличить его магические силы. Хюссей предоставил «условное конвенциональное рукоположение» нескольким Гностическим епископам. Эти рукоположения были условными, потому что персоны, участвовавшие в этом, были уже наполовину убеждены, что они являлись настоящими епископами, поскольку прошли через церемонию рукоположения благодаря рукам А.Дуинеля, человека, приписывавшего свое епископство двум сверхъестественным событиям. Во время первого из них перед ним во плоти явился Иисус Христос и сказал ему, что он был, с духовной точки зрения, епископом; второе имело место во время спиритуального сеанса, когда призраки двух средневековых епископов Катар пожаловали ему епископство.

Среди тех, кого рукоположил Хюссей, был бывший цистерианский[131] монах, ставший оккультистом по фамилии Жиро, в свою очередь рукоположивший, как Патриарха крошечной Гностической Церкви, Иоанна Брико, плодовитого писателя по оккультизму и французской литературе декаданса. Один из последователей Брико, и надлежащим образом его преемник в качестве Патриарха был Жорж Шевийон, убитый Гестапо в 1944 году. Именно от него Брат Парагранус унаследовал свое Патриаршество.

Парагранус нашел — и по‑прежнему находит — отсутствие конфликта между его положениями как последователя Кроули и его официальной должностью Патриарха. Каждое воскресенье, одетый в Епископальное облачение, он праздновал Гностическую Мессу Кроули, как должно быть отмечено, с предельной пристойностью. Я, с одним другом, посещал подобную мессу в 1971 году и был впечатлен эстетической природой церемонии, проводившейся без каких‑либо сексуальных излишеств, которыми иногда сопровождалось исполнение этого ритуала — в США У.Т.Смит совершал акт куннилингуса в качестве главной особенности его версии Гностической Мессы.

Одобрение, данное Гермером Герру Метцгеру и Швейцарскому ОТО, не распространялось на немца Герра Гроше (Грегора. А.Грегориуса по его магическому псевдониму), который, с крахом режима Нацистов, заново воссоздал Братство Сатурна — оккультную организацию, чьи члены, как надо вспомнить, варьировали свои позы при совокуплении в соответствии с расположением планет. Гроше основал маленький оккультный журнал, названный Blatter fur Lebenskunst (Лепестки для Умения Жить), и его содержание вызвало глубокое возмущение Гермера, писавшего в письме английскому последователю Кроули:

Гермер умер 25 октября 1962 года и его преемником на посту мирового главы ОТО стал Брат Парагранус (Герр Метцгер). Это преемничество было объявлено в оккультном мире манифестом, опубликованном весной 1963 года:

Размеры оккультных организаций часто находятся в инверсивной пропорции с пышностью их титулов и экстравагантностью их претензий, и многие из тех, кто читал этот манифест, похоже предположили, что «Аббатство Телема», упомянутое существующим в кантоне Аппензель, было плодом воображения тех, кто выпускал этот манифест. Это было, и есть, совершенно не так. Аббатство Телема и Швейцарское ОТО — преуспевающие организации. Аббатство — большой комплекс зданий на окраине небольшой деревушки, уютно расположенной в долине, окруженной горами. Оно владеет близлежащим отелем, управляемым с помощью итальянских рабочих иммигрантов, молочной фермой и самым огромным собранием улеев, которые я когда‑либо видел. Снаружи отеля, как эмблемы верности его менеджмента как к их стране, так и к Кроули, висят три флага: один Швейцарский, другой кантона, в котором расположено Аббатство, и «знамя Креста с Розой», великолепный красочный герб, чей любопытный дизайн вне всяких сомнений содержит великий мистический смысл.

Братья и сестры, являющиеся обитателями Аббатства, живут необыкновенно трудолюбивой и насыщенной жизнью. Они не только управляют своим отелем, но в их ведомстве находится официальная Швейцарская метеорологическая станция, расположенная на крыше Аббатства, они добывают мед из сот, производимый их пчелами, готовят различные лекарства в соответствии с оккультными рецептами и принципами, доят своих коров, владеют баром и маленьким кинотеатром — оба постоянно посещаются местными жителями — и проводят многочисленные магико‑религиозные церемонии. Они также производят, в маленькой мастерской, входящей в часть зданий Аббатства, собственную краску, и имеют впечатляюще огромный печатный станок. На нем они готовят свой ежемесячный журнал, «Oriflamme» (Орифламма), издание, во многом посвященное жизни Кроули и его работам, и различные книги, большинство из которых переводы Кроули на немецкий; они, например, опубликовали немецкое издание «Магики в теории и на Практике» Кроули. Все это располагало к тому, и неудивительно, что тяжелая работа и искреннее религиозное рвение этих Швейцарских Кроулианцев были встречены с одобрением Карлом Гермером.

В Англии, после смерти Кроули, имелось несколько личностей, бывших членами ОТО, но только единственному человеку Кроули дал право на создание и руководство ложей ОТО. Этого человека обычно не ассоциируют с Кроулианским оккультизмом, а с самозванным колдовством — недавно умерший Джеральд Гарднер, во многом ответственный за рост подобно грибам после дождя современного колдовства. Он был на дружеской ноге с Кроули несколько лет, был посвященным четвертого градуса в ОТО и получил разрешение от Кроули на основание «лагеря» ордена, жалуя его первые три градуса тем, кто возжелал их.[133]

Гарднер не был особенно заинтересован в сексуальной магии ОТО, но имел сильную склонность к бичеванию, так же как и в отношении оккультизма. Он решил скомбинировать две этих наклонности в версии колдовского культа, содержащего ритуалы, включающие в себя нудизм, бичевание и копуляцию. Есть некоторые свидетельства, что он чувствовал задачу сочинения таких ритуалов запредельной для своих сил и нанял, за определенно большую сумму, Кроули, чтобы сделать эту работу.[134]

Эти ритуалы и инструкции для действенного колдовства стали собирательно известны как «Книга Теней», и эта книга по‑прежнему является основным техническим руководством, используемым почти всеми членами этого культа. Это любопытная смесь Кроулианства с одной стороны и Гностических пережитков, записанных Дж. К.Лиландом в его трудах 19 века по итальянскому фольклору, с другой. Это смешение казалось бы несовместимых элементов в гомогенетическое целое хорошо иллюстрируется главой «Книги Теней», известной как «Наказ»:

Большая часть этого заклинания происходит из «Арадии» Лиланда, но есть элементы, подчерпнутые из собственных сочинений Кроули. Так, последний параграф является слегка видиозменненной версией главы I, стиха 58 «Книги Закона».[136]

Тогда как ритуалы Кроули‑Гарднера для разных священных дней в колодовском календаре значительно различаются, ритуал для Сретения[137] может быть взят как типичный и совершенно находящийся в соответствии с учениями Кроули:

Гарднер впервые объявил о существовании своего колдовского культа в книге, озаглавленной «Колдовство Сегодня», опубликованной Лондонской фирмой Rider в 1954 году. Эта книга, получившая изрядную долю паблисити, повлияла на получение ее автором потока вопросительных писем от желающих стать колдунами, как мужчин, так и женщин, и многие из этих людей были в конце концов инициированы Гарднером в его культ. Эти мнимые колдуны и ведьмы в свою очередь инициировали других и в течение нескольких лет уже появились группы («шабаши») этих последователей культа в каждом крупном британском городе. В тот же период времени некоторые американцы получили Британскую инициацию и Гарднерианское колдовство вскоре пустило крепкие ростки в США.

После смерти Гарднера в 1964 году культ пережил множество дроблений и многие «шабаши», существующие до сегодняшнего дня могут быть разделены на три основных направления, каждое из которых до некоторой степени испытало на себе влияние учения Кроули. Самая большая из этих групп, «Александрианские колдуны», возникшая в результате деятельности мистера Алека Сандерса, человека, инициировавшего огромное количество людей. Согласно собственному отчету мистера Сандерса он был посвящен в колдуны его бабушкой, когда ему исполнилось только девять лет, и церемония произошла на кухне в их доме в Манчестере. Тем не менее, версия «Книги Теней», используемая Александрианцами, идентична со сборником Кроули‑Гарднера, а другие церемонии, проводимые мистером Сандерсом, не напрямую заимствованны из ОТО Кроули. Так, например, Александрианцы используют определенные травяные экстракты, называемые «флюидными конденсаторами», в качестве вспомогательных средств при достижении ясновидения и других оккультных сил. Оба названия их, и рецепты подготовки этих экстрактов заимствованы из сочинений Франца Бардона, немецкого члена ОТО. Александрианские шабаши теперь существуют во Франции, Германии, Британии и США.

Второе направление, чистые Гарднерианцы, похоже находятся в состоянии упадка; новые посвященные регулярно принимаются, но лишь некоторые из них судя по всему остаются в культе на какой‑то продолжительный срок. Некоторые из Гарднерианских шабашей придают особое значение сексу и садо‑мазохистской деятельности даже больше, чем делал это сам Гарднер; часто на такие группы сильно повлиял Кроули и его сексуальная магия, которой он учил. Третье направление, «шабаши в одеяниях» — как подразумевает их название — отказались от ритуального нудизма и сексуальных практик. Многие из этих групп не используют «Книгу Теней», но разработали свои собственные ритуалы, на которые во многом повлияли церемонии Золотой Зари и не‑сексуальные учения Кроули.

Со своей одержимостью колдовством и сексуальными веселыми игрищами Гарднер не имел времени, чтобы руководить ложей ОТО, чье основание было официально разрешено Кроули и, когда Гермер получил запрос на хартию от молодого английского оккультиста по имени Кеннет Грант, он, после проверки того, что Гарднер не имел намерений активизировать свою ложу, дал тому хартию, официально уполномочив его работать с первыми тремя градусами в системе ОТО. Все шло неплохо какое‑то время, но в 1955 году мистер Грант преобразовал свою группу, которую он теперь назвал ложей Новой Исиды,[138] в развитую оккультную организацию, работающую с одиннадцатью инспирированными Кроули градусами (градусы посвящения от О до IX и групповой ритуал для коллективной работы ложи). В тоже самое время, не дожидаясь и не ища одобрения Гермера, мистер Грант выпустил манифест.

Этот манифест — любопытный и интересный документ. Он начинается с утверждения, что новое духовное влияние затронуло землю, что «лучи» этого влияния пришли из «неиследованного источника», и они находят свой настоящий фокус в планете Исида, cуществующей за орбитой Плутона; почти излишне говорить, что до сих пор традиционной астрономии совершенно не удалось найти любые следы этой планеты. Градусы Ложи Новой Исиды, заявляет манифест, были разработаны (предположительно самим мистером Грантом) с целью позволить личностям использовать полностью едва уловимую радиацию новой планеты.

После подробного изложения до какой‑то степени структуры новой ложи, манифест подводит итог двумя заявлениями, которые могли неизбежно довести до жуткого раздражения Карла Гермера: во‑первых, было заявлено, что Ложа Новой Исиды обладает секретными документами, содержащими знание тайной магической формулы, не выраженной явно в «Книге Закона», но скрытой от «глаз профанов»; и во‑вторых, там заявлялось, что у Новой Исиды есть дочерняя ложа в Германии, имеющая дело с Сатурнианским элементом нового откровения. Эта немецкая группа, как было добавлено, контролируется «Мастером Г» и находится в союзе с Ложей Новой Исиды. «Мастер Г» был никто иной как Юген Гроше, человек, навлекший на себя ненависть и презрение Гермера. Мистер Грант послал Гермеру копию манифеста Исиды вместе с письмом, в котором говорил, что по причинам секретности было невозможно раскрыть Гермеру новые ритуалы. Гермеру был воскурен фимиам. Последовала короткая, но желчная переписка, завершившаяся 20 июля 1955 года, когда Гермер послал заказное письмо мистеру Гранту, смысл которого сводился к исключению его из ОТО и отзыва его полномочий, чтобы работать в Лагере, Ложе, или Храме ОТО.

Назло анафеме Гермера, Ложа Новой Исиды осталась существовать еще некоторое время, и ее члены часто испытывали оккультные волнения. В одном случае, например, разразилась магическая война между Джеральдом Гарднером и мистером Грантом. Она произошла в 1956 году и эта история изложена на страницах оккультной энциклопедии самого мистера Гранта «Человеческий миф и Магия».

Эта война была связана с магической одержимостью молодой женщиной по имени Клэнда, заявлявшей о себе как о «водяной ведьме». Что она точно имела в виду под этой странной фразой неясно; она могла просто означать, что у нее есть сила определять наличие подпочвенных вод, или находить воду с помощью вилки прута орешника («водяное колдовство» является фразой, используемой в качестве эквивалента поиска вод во многих американских сельских диалектах); с другой стороны, она могла утверждать, что обладает определенными физическими и психическими способностями, позволяющими ей контролировать духов воды — такая теория усиливается тем фактом, что мистер Грант нашел ее появление наводящим на мысль на традиционную ассоциацию с русалками.

Клэнда была членом колдовского культа Джеральда Гарднера, но обнаружила, что делает небольшой магический прогресс в сторону желанного достижения — чтобы стать «Жрицей Луны». Она изменила Гарднеру, и стояла лояльной к Ложе Новой Исиды, шаг, который, как верил Гарднер, был также сделан некоторыми из его других ведьм и колдунов. Гарднер, в двух словах, пришел к заключению, что мистер Грант «крадет» его ведьм и решил организовать магическое нападение на него. Достаточно интересно, что Гарднер не чувствовал себя вполне уверенным в своих собственных оккультных силах, чтобы осуществить это, и нанял себе в помощь оккультиста и художника по имени Остин Осман Спейр.

Спейр, родившийся в последний день 1888 года, был сыном Лондонского полисмена, и его «обнаружили» как художника в самом юном возрасте, а к 1909 году он уже пользовался прекрасной репутацией среди критиков‑искуствоведов своего времени. Приблизительно к тому же времени он присоединился к АА (Серебряной Звезде) Кроули, изучил версии йоги этой организации и магию Золотой Зари. Незадолго перед этим, впрочем, он начал изучать некую разновидность колдовства от старой гадалки по имени миссис Патерсон. Согласно Спейру, миссис Патерсон обладала великими способностями в гадании и могла немедленно разглядеть и выразить существенные черты личности индивида перед тем, как вдаваться в подробности его или ее будущего. Помимо этого, как заявлял Спейр, она обладала магической способностью материализовать свои мысли, или же по заказу от других, до визуального проявления. Спейр овладел этой способностью от нее, но мог лишь упражнять этот дар в своей эксцентричной и никем неконтролируемой манере.

Довольно рано, в 1909‑10 г.г., Спейр создал «Книгу Удовольствия», работу, сочетавшую магию, которой он обучился у Кроули и миссис Патерсон, со своим собственным странным оккультным черчением. В этой и последующих работах он детально разработал новый оккультный синтез, который назвал Зос и Зоз. К этой новой магической системе было проявлено довольно много интереса. Подобно многим, кто практиковал магию серьезным образом, Спейр чувствовал, что любое желание, глубоко прочувствованное в самом глубинном и сокровенном сознании, было способно к его воплощению. Он разработал различные техники для обретения этой реализации желаний в целом более простой природы, нежели традиционные методы церемониальной магии. Они включали в себя рисование определенных странных сигилов (символов) и талисманов, разработанных самим Спейром, и использования того, что он называл «алфавитом желания». Изготовить сигил в «алфавите желаний» достаточно просто. Предложение, настолько короткое и точное, насколько возможно, и выражение внутреннего желания, написанное полностью. Затем, так чтобы никакие буквы не повторялись, определенные избыточные буквы уничтожались. Оставшиеся буквы комбинировались в сигил, заключающийся в своего рода включенной монограмме. Затем на этот сигил взирает маг, позволяющий тому утонуть в подсознательном и затем забывает его, поскольку возможно сделать так, что оригинальное желание оставляет «бога внутри» — божественный элемент, предположительно существующий в центре любой человеческой личности — чтобы работать непотревоженным по отношению к предмету желанию до логического конца.

К тому времени, как Гарднер связался со Спейром, чтобы получить его помощь в возвращении своей потерянной ведьмы, последний был почти забыт как художник, так и оккультист. Он жил в бедности в депрессивной квартире в южном Лондоне, зарабатывая деньги делая быстрые портретные скетчи за небольшие суммы в местных пабах. За достойный гонорар он согласился создать талисман, который сможет «восстановить потерянную собственность для ее законного владельца». Гарднер оставил Спейра неосведомленным относительно настоящей природы его «потерянной собственности», которую надо восстановить, и для кого предназначался этот талисман, так как он знал, что Спейр находился в дружеских отношениях с мистером Грантом, последний был почитателем‑энтузиастом философии и художественных работ первого. Талисман был надлежащим образом приготовлен, приняв форму рисунка, который Спейр описывал как «своего рода земноводную сову с крыльями летучей мыши и когтями орла». Задолго до того, как Ложа Новой Исиды прочувствовала нападение, как это может показаться, зло оказало воздействие на талисман.

В то время Ложа Новой Исиды встречалась в странно декорированной комнате, расположенной в одном доме в Ислингтоне, которым владел один меховщик, также бывший тем редким феноменом двадцатого века, практикующим алхимиком; впоследствии он написал новую текстовую книгу по этому предмету, которой современные адепты этого странного искусства неизменно давали самые высокие оценки. Владелец не жил в этом доме, используя его исключительно для собственных алхимических изысканий и магических ритуалов своих друзей. Однажды вечером уже после сотворения Спейром талисмана, в комнате, используемой Ложей Новой Исиды, проводился театрально величественный ритуал. Единственное освещение исходило от двух огромных свечей, расположенных на одной стороне алтаря, на котором лежала, полностью распростертая, Клэнда, водяная ведьма. Воздух был голубой, благодаря воскурениям фимиама Черной Исиде — стиракса, олибанума, онихи и гальбанума — и их запах смешивался странным образом с заплесеневелым запахом гнилого дерева, что было так типично для старых, пустующих домов. Сквозь легкую дымку воскурений двигались четверо облаченных в фиолетовые мантии с капюшоном члена ложи. Так как призывалась Черная Исида, темная манифестация богини, более обычно ассоциируемой со светом, чрезвычайно могущественное проявление ее присутствия ожидалось собравшимися магами.

Ряд месмерического типа пассов, созданных, чтобы концентрировать оккультную силу в чакрах — предполагаемых центрах психо‑духовной активности в тонком теле — были проделаны над распростертым телом Клэнды. Вслед за этим предполагалось, что она будет лежать без движения. Вместо этого она внезапно села, ее тело было напряженное и покрытое потом, ее глаза взирали на магов с загипнотизированным взглядом.

Маги почувствовали холодный ветер, задувший через комнату и в то же время услышали, даже физически или ясно различимо — но не ясно, что именно — любопытный звук, как если бы скрежетание когтей донеслось от занавешенного плотной занавеской окна.

В то же время Клэнда являла собой все признаки чрезвычайного ужаса. Ее тело сотрясали конвульсии, она раскачивалась, дрожала от страха и слышала трепетание огромных крыльев. Субъективно, неразличимо для четырех магов, проводивших церемонию, она увидела, как занавески распахнулись, огромная птица влетела в комнату и вцепилась в нее своими когтями. Затем птица подняла ее в воздух — по крайней мере, таково было ее впечатление — и унесла ее на улицу в ночь. Она увидела, далеко под ней, крыши домов, шпили церквей, переполненные улицы и черные испарения, поднимавшиеся вокруг пристаней на Темзе на далеком расстоянии. Пока все это происходило и она подвергалась этому необыкновенному расстройству сознания, ее физическое тело лежало в бессознательном состоянии, распростертое на алтаре.

Она яростно вырывалась из схвативших ее когтей, пытаясь убежать, и почувствовала, как падает обратно на алтарь. Наблюдатели из ложи единственно видели, как она приходит в себя, возвращается в сознание, плача, совершенно озадаченная и являвшая все признаки глубокого ментального помешательства. Ее передернуло от страха, когда она посмотрела на окно, через которое различила призрачную птицу, приближающуюся к ней; эти занавески колыхались, будто некое существо продолжает пытаться проникнуть в окно.

Физический аспект этого события, теперь уже свершившегося, стал скоро очевиден. На замерзшем окне — была холодная и снежная ночь — обнаружились отметины, похоже сделанные когтями огромной птицы. И, что даже более волнующе, на подоконнике лежал любопытный налет, «желатиновая субстанция, имевшая сходство с морскими водорослями», слегка вздувавшаяся и опускавшаяся, словно она дышала. Вопреки этому любопытному происшествию Гарднер не обрел объекта своего желания; далекая от того, чтобы вернуться к нему, Клэнда эмигрировала в Новую Зеландию, где утонула. Потребовали ли обратно духи воды свою собственность? Согласно мистеру Гранту, после проявления птицы Спейра сильный запах моря держался вокруг храма в течение многих дней.

В Америке, как и в Англии, была активна Кроулианская организация, не расцененая ортдоксальной Карлом Гермером. Это было «Великое Братство Господа», община, начавшая свое существование благодаря деятельности К.Ф.Расселла (Брата Генестаи), бывшего американского военного моряка, какое‑то время проживавшего в Аббатстве Кроули в Чефалу (см. главу 12).

Братство начало жизнь как Клуб Хоронзона, общество, чья реклама начала появляться в оккультной прессе довольно рано, в 1931 году:

Клуб Хоронзона, изменивший свое название на «Великое Братство Господа» в какое‑то время в тридцатые годы, учило странной разновидности магии, как ОТО, так и Золотой Зари. Хоронзон, как вы уже помните, был «могущественный демон», вызванный Кроули и сражавшийся с ним в Алжирской пустыне, которого он рассматривал как духовное олицетворение всего, что разбросано, деформировано, искажено, несбалансировано и хаотично. Довольно любопытно, тем не менее, назвать оккультную организацию именем этого демона. Некоторые предполагают, что Расселл заигрывал с Сатанизмом; разумеется, он перевернул всю систему Золотой Зари вверх тормашками. Таким образом, пентаграммы — пятиконечные звезды, по общему мнению наделенные магическими силами — которым он учил своих последователей, были те же самые, как и те, используемые в Золотой Заре, но перемещенные противоположным путем вверх; тут надо сказать, что у них было два луча вверху, нежели один, как в Золотой Заре. Большинство оккультистов считают пентаграмму, перевернутую таким образом, символом зла, изображением триумфа материи над духом — даже более изощренный эквивалент бормотания Молитвы Господу задом наперед, как по распространенному мнению доставляли себе удовольствие соблазненнные злом деревенские ведьмы, служительницы Сатаны.

У Рассела была собственная интерпретация «Книги Закона», различающаяся во многом с тем, что писал Кроули, и он заявлял, что последнему не удалось следовать своему собственному учению, и «пары противоположностей» — несовместимые элементы, представленные в каждом человеческом существе — должны быть «уничтожены», что результируется более высоким диалектическим единством.

Расселл также варьировал некоторые из техник сексуальной магии, обучаемой ОТО. Он отвергал магию, препоподаваемую в VIII градусе — это была, конечно, «магическая мастурбация» — и заменил ее тем, что называл Дианизмом. Это практика, обычно известная как Карезза, сексуальные сношения, часто продолжающиеся в течение нескольких часов, но никогда не достигающие точки оргазма. Эта практика не пользуется одобрением большинства сексологов, но Расселл учил своих последователей заниматься ей, пока они не достигнут того, что он называл «пограничным состоянием». Под этим имелся в виду галлюцинаторный транс, в котором оба участника в сексуальном акте рассматривают друг друга как персонофикацию его или ее собственного Священного Ангела‑Хранителя. После этого инициируемый овладевал Дианизмом и передавал его или ее умение в нем другим проверенным членам братства IX градусом техники ОТО, преподававшемуся в ортодоксальной манере. Тест для улучшения в практике Дианизма был не более чем формальностью. Покойный Луис Каллинг, один из самых первых посвященных этой секты, прошел «экзамен» по этому предмету, включавший в себя оплату путевых расходов своей женщины‑компаньона из штаб‑квартиры ордена в Чикаго до Сан‑Диего в Калифорнии. Согласно его собственному отчету, он прошел тест с легкостью, приняв участие в совокуплении на три часа без достижения оргазма.

Откуда и из какого источника подчерпнул Расселл свою Кареззу является в своем роде загадкой. Она имеет некоторое сходство с сексо‑йогическими техниками Буддийского тантризма, но, похоже, вероятно, что Расселл не испытал влияния восточных источников. Ясно, что на него повлияла до некоторой степени книга Иды Крэдокк, «Небесный жених», не только защищавшая Кареззу, но и доказывавшую, что использование этого метода было решением всех сексуальных и эмоциональных проблем.

Организация братства Расселла была сходной в некоторых моментах с системой ячеек, используемой коммунистами в тех странах, в которых их партия находилась на нелегальном положении. Те посвященные, которые были представлены ордену самим Расселлом, именовались как «Соседские Примасы». Они руководили локальными группами и были единственным членами, находившимися в непосредственном контакте со штаб‑квартирами. Их задачей было рекрутировать и обучать членов их локальных групп техникам сексуальной магии. Эта ячеистая форма организации была наверное представлена орденом, чтобы сократить до минимума количество сексуальных инструкций, распространяемых через почту; к тому времени, как братство было основано в США, власти почтовой службы использовали жестко пуританские интерпретации законов против пересылки непристойных материалов через почту.

«Соседским Примасам» давались финансовые стимулы, чтобы выстроить цепь их местных последователей. За плату за посвящение в пять долларов, выплачиваемую каждым новым членом, только половина отправлялась в штаб‑квартиры, оставшаяся часть оставалась в распряжении Соседского Примаса. Эта политика, похоже, была встречена на ура; вскоре были созданы местные отделения братства во всех крупных американских населенных центрах и некоторые из них имели довольно представительное членство. Таким образом, в Лос‑Анджелесе было 75 членов, а в Денвере 125, на удивление крупные цифры, которых никогда не достигало само ОТО.

В 1938 году братство очень сильно сократило размах своей деятельности, но Расселл продолжил руководить новым Гностическим культом, связанным с сексуальной магией. В 1969 и 1971 г.г. «Великое Братство Господа» пережило возрождение, когда один из его посвященных, ныне покойный Луис Т.Каллинг, бывший астролог и исполнитель на электрическом органе, опубликовал все тайны ордена в двух книгах, «Полный Курс Магики Тайного Ордена В.Б.Г» и «Руководство по Сексуальной Магике». Эти книги на удивление неплохо разошлись и повлияли на группы людей, большинство из которых были довольно молоды, либо организовавших самих себя в ложи под руководством Мистера Каллинга, либо сформировавших свои собственные группы для изучения сексуальной магии и «Книги Закона» Кроули.

В братстве Расселла‑Каллинга не было ничего дурного и практика сексуальной магии, преподававшаяся там, с точки зрения любого не рассматривалась как зло само по себе. В шестидесятые, тем не менее, имелись неортодоксальные Кроулианские группы, активные в США, чьим руководящим членам приписывалось вовлечение в практики, включающие садизм, кровяное жертвоприношение и нетрадиционную сексуальность. Сходные голословные утверждения недавно были сделаны относительно активности английских оккультных групп, предположительно происходящих от О.Т.О. и, согласно ряду сообщений в прессе, появлявшихся ранней весной 1986 года, лидеры этих групп проводили ритуалы инициации, включавшие в себя питье мочи и другие скатологические практики, издевательство над животными, извращенные сексуальные совокупления, и использование опасных наркотиков.

Эти и другие похожие истории во многом происходили от фантазий потревоженных индивидуумов, особенно сильно от мистера Дерри Мэйнвейринг‑Найта, мошенника с гениальными задатками, которому удалось убедить группу богатых христиан‑евангелистов в существовании огромного, широко разветвленного Сатанистского заговора. Этот заговор, как было провозглашено, имел некоторое отношение к Кроули и О.Т.О., в котором принимали участие огромное количество довольно обыкновенных людей — среди них ваш покорный слуга‑писатель и дорожный полицейский из Эссекса, опрометчиво потребовавший подышать в трубочку на алкоголь мистера Мэйнвейринг‑Найта — и возглавлявшийся такими политиками, как Лорд Уайтлоу, мистер Энох Пауэлл и мистер Лео Абсе.

Было необходимо, как мистер Мэйнвейринг‑Найт информировал одураченных им людей, купить для него различные предметы Сатанинских регалий, среди которых скипетр, потир, и золотой трон, хранившийся, окруженный водой, в роскошной квартире на Пэл‑Мэлл, и ритуально уничтожить их. Это, как он утверждал, должно освободить его от различных проклятий, наложенных на него, и, что более важно, уничтожить всемирную сеть Сатанистских групп, усердно планирующих уничтожение всех законов и моральных устоев. Также было существенно важно, как объяснял мистер Мэйнвейринг‑Найт, что он сам должен ездить на Роллс‑Ройсе, оборудованном радио‑телефоном — Сатанисты, как он утверждал, более впечатляются материальными ловушками богатства, чем все остальные из нас.

Какой невероятной ни была эта история, ряд преуспевающих и преданных Христиан нашли ее достаточно правдоподобной, чтобы предоставить мистеру Мэйнвейринг‑Найту определенную сумму денег в размере четверти миллиона фунтов.

Сатанистский заговор, так по крайней мере поняли некоторые их тех, кто собирал деньги, возглавлялся О.Т.О., с которым, как утверждал мистер Мэйнвейринг‑Найт, он имел долгосрочные семейные отношения — его покойная бабушка, как он объяснял, изображала из себя христианку‑энтузиастку, но в реальности она была колдуньей, последовательницей Алистера Кроули и Верховной Жрицей храма О.Т.О, действовавшего в Саутэнд‑он‑Си.

Не все из тех, к кому обращался за моральной и финансовой поддержкой Мистер Мэйнвейринг‑Найт, были готовы принять слепо на веру истории, которые им рассказывали, и один Англиканский церковник, человек со значительными знаниями в оккультной истории, указал на то, что было невозможно согласовать аспекты «Сатанинского заговора О.Т.О.» с историей, обладающей определенной фактической информацией, приведенной в книге, отредактированной пишущим эти строки.

Мистер Мэйнвейринг‑Найт предоставил удобоваримый ответ. Писания Кинга, как он сказал, «не должны восприниматься серьезно»; Кинг был обелителем О.Т.О, человеком, чьи слова, так намекалось, были продиктованы самим Люцифером. Впоследствии мистер Мэйнвейринг‑Найт, похоже чувствуя, что Сатана мог избрать лучшего личного секретаря для своей диктовки, чем самому совершенствовать свою историю, пошел еще дальше, выдвинув идею, что О.Т.О., якобы возглавлявшее заговор, в реальности было простым дочерним подразделением «Сыновей Люцифера», оккультного общества такой секретности, что никто о нем даже не слышал, явное доказательство его власти и злобной греховности.

Свидетельские показания, данные во время процесса над мистером Мэйнвейрингом‑Найтом, закончившимся приговором его к семилетнему тюремному заключению, были довольно странные, и иногда забавные. Таким образом Преподобный Джон Бейкер, ректор восточного Сассекского прихода Ньюик, дал показания, что простое упоминание «пяти объектов, используемых в Сатанистских ритуалах» могло угрожать жизням различных противников Люцифера, включая его самого, и что он видел мистера Мэйнвейринга‑Найта, одержимого дьяволом, который «странным голосом» сказал о нем следующее: «Ты не можешь использовать его, он принадлежит Люциферу, он был посвящен жертвоприношением как ребенок и является мастером оккультного».

Другие показания были до некоторой степени более приземленными и, по мере долгого продвижения процесса к своему логическому концу, стало очевидно, что деньги, пожертвованные мистеру Мэйнвейрингу‑Найту, были растрачены, но не на приобретение сатанинской символики, а на машины, проституток и другие удовольствия и излишества, имеющие отношение к Миру и Плоти больше, чем к Дьяволу. Это не помешало некоторым газетам воздержаться от публикаций, как только процесс был закончен, сопровождающих историй, описывающих беззаконие, практикуемое О.Т.О. и другими предполагаемыми сатанистами.

Судя по всему в таких историях было слишком мало правды, поскольку либо группы с аутентичным О.Т.О. происхождением или более непонятные и незначительные оккультные общества имели отношение к этому. Упомянутые группировки являются, конечно, анти‑Христианскими, каким был и сам Кроули, но будет невозможным привести достаточные основания, чтобы заявлять, что они отмечали «Черную Мессу» и проводили другие злые ритуалы. Существуют, и это правда, крошечные «Сатанистские» ассоциации, чьи члены открыто заявляют о своем восхищении сочинениями Кроули, но они имеют никакого отношения к О.Т.О.; деятельность этих групп редко включает в себя что‑то большее, нежели определенное количество детского богохульства в сочетании с групповым сексом — все очень достойно порицания, вне всякого сомнения, но не более того, что ничем не отличается от активности мальчиков по вызову, удовлетворяющих скучающих жен окраин; обмен женами и другой «свингерской» деятельности.

Ходят также упорные слухи о существовании «дьявольских» «храмов», некоторые из которых ложно заявляют о принадлежности к О.Т.О, вовлеченных в садо‑мазохизм, торговлю тяжелыми наркотиками, и даже деятельность нео‑Нацистского движения безумных Правых. Корни таких историй лежат в заявлениях, сделанных рядом индивидуумов, дескать, они были членами подобных культов и с отчаянием сопротивлялись, дабы избежать влияния Дьявола. Ряд ярых Христиан нашел такие заявления заслуживающими доверия. Другие склоняются к классификации их как к грубой гиперболизации, истерии, и даже к психозу — есть некоторые индивидуумы, заявляющие, что их сознание телепатически контролируется О.Т.О, как есть и другие, утверждающие, что сходный контроль был привиден в действие инопланетными существами.

Не может быть никакой уверенности относительно уровня извращений, в которые вовлечены некоторые эксцентричные индивидуумы или культы. То, что находится под вопросом, тем не менее, это идея, что О.Т.О., или «Сыновья Люцифера», или некое другое тайное общество, находится во главе всемирного, богатого и могущественного заговора, борющегося за ниспровержение моральных ценностей в целом, и Христианской морали в частности, оставляя то, что всегда было — а именно миф, рожденный человеческой фантазией, невежественностью и легковерностью. Это не означает, разумеется, что не могут существовать нетрадиционные Кроулианские группы, вовлеченные в деятельность, которую большинство из нас может расценить как глупую, нежелательную или даже опасную.

Отстранясь от организованной Кроулианской активности, как ортдоксальной, так и еретической, тридцать лет спустя смерти Кроули мы стали свидетелями растущего интереса к магии в целом, и жизни Кроули и его сочинениям в особенности. Этот интерес начался с публикации биографии Кроули Джона Саймондса в 1951 году. И хотя книга была в общем и целом враждебна по отношению к ее предмету исследования, она отражает презрение Кроули к ортодоксальным религиозным верованиям и заурядным стандартам поведения в манере, привлекавшей к себе людей, по большей части членов более молодого поколения, оказывавших упорное сопротивление беспощадному Пуританскому ханжеству сороковых годов двадцатого века. Опубликованные сочинения Кроули, некоторые из которых были давно доступны по макулатурным ценам, начали серьезно коллекционироваться и отдельные личности и небольшие группы начали изучать и практиковать магику.

Таким образом, в течение пятидесятых, интерес к Кроули продолжал медленно распространяться и шириться, по большей части среди тех, чувствовавших себя чуждыми западному обществу и его этическим ценностям. В следующее десятилетие рост этого интереса ускорился. Философия Кроули и его задокументированная деятельность — не забывая о его либертарианском отношении к сексу и употреблению наркотиков — привлекли к себе многих «разбитых» (битников), «хиппи» и «детей цветов», пришедших к тому, что стали считать «Великого Зверя» как пророка их контркультуры, их иррационалистских взглядов на отношение к миру, и их бунта против всех тех ценностей, которые их родители считали священными. Долгое время недоступные труды Кроули начали переиздаваться; изорванные манускрипты выкапывались из частных коллекций и впервые публиковались; ссылки на Кроули начали появляться в научной фантастике и литературе фэнтези — на страницах «Незнакомца в Странной Земле» Хейнлейна, например. Даже The Beatles попали под обаяние Кроули, поместив его фотографию как «одного из людей, которых мы любим» на обложку своей пластинки, названной «Сержант Пеппер». Другие рок‑музыканты также восхищались Кроули: один из них, теперь уже покойный лидер группы, заявлял, что был внебрачным сыном Кроули;[139] тогда как Джимми Пейдж, соло‑гитарист всемирно известного Led Zeppelin, купил старый шотландский дом Кроули и потратил значительную сумму на его реставрацию.

Сегодня дети цветов и битники («разбитые») почти совсем сошли со сцены. Некоторые умерли, некоторые живут простыми жизнями в коммунах, а некоторые — и это сверхподавляющее большинство — воссоединились с обществом. Но, парадоксально, интерес к Кроули выжил и сохранился. Умерший, он обрел гораздо большее число последователей, чем когда‑либо имел при жизни, и кажется маловероятным, что мы слышим последний раз о Звере 666 и его учениках.