Когда Михайло Потапыч стал участковым в Сказочном лесу, то многие вздохнули с облегчением.

– Уж этот-то порядок наведёт! – поговаривали они. – Это вам не Хряк. Занимавший до Михайло Потапыча эту должность кабан Хряк к своей работе относился с явной прохладцей. Отличался он наглым поведением и, поговаривают, склонностью к тёмным делишкам. Добропорядочные лесные жители боялись его больше, чем представители звериной мафии.

Лесной народ терпел, терпел, а потом стал возмущаться. Кто громче, кто тише. Но подействовало, и Хряка «сняли» с занимаемой должности, назначив на неё (должность) Михайло Потапыча.

Он был медведем солидным, степенным, силищу имел могучую. Так что лесной криминал сразу же поутих, решил присмотреться к новому участковому повнимательнее, слабые места найти.

Сам Михайло Потапыч родом происходил из соседнего леса, а в этом лесу у него брат с семьёй проживал. Ярослав Потапыч и Марья Ивановна в цирке работали, известными артистами были, и поэтому частенько на гастроли уезжали. А племянник Миша жил в это время у Михайло Потапыча.

Учился Миша вполне успешно, «двоек» почти не получал, занимался спортом, любил читать сказки и детективы. Очень часто он со своими друзьями, зайчонком Хвостиком и лягушонком Петей, в сыщиков играл.

– Я буду Шерлоком Холмсом! – заявил Миша как-то, распределяя роли новой игры.

– Ты, Хвостик, станешь Доктором Ватсоном, а ты, Петя, будешь у нас… – тут Миша задумался, а потом с некоторым сомнением продолжил: – Миссис Хадсон!

– Я? – обиделся лягушонок. – Почему это миссис Хадсон? Я так не играю. Ты – Шерлок Холмс, Хвостик – Доктор Ватсон, а я, значит, миссис Хадсон! Так нечестно! И играть я так не хочу!

– А кем ты тогда станешь? – развел руками Миша. – Не профессором же Мориарти?

– Я буду, я буду… – Петя усиленно думал, не зная, что сказать. И вдруг его осенило. – Я буду Штирлицем.

– Кем-кем? – эхом за ним повторил Хвостик.

– Разведчиком Штирлицем! – гордо заявил лягушонок.

Надо сказать, что хоть лес был сказочный, но телевидение добралось и до него, и героя знаменитого фильма «Семнадцать мгновений весны» здесь знали хорошо.

– Пусть будет Штирлицем! – согласились друзья. – Разведка нам тоже очень нужна!

После этого Миша предложил создать лесное детективное агентство.

– А что мы будем там делать? – спросил Доктор Ватсон-Хвостик.

– Моему дяде Михайло Потапычу помогать! – уверенно сказал Шерлок Холмс-Миша, как-то не подумав, что по этому поводу скажет сам дядя.

– Ура! Ква! Квак здорово! – воскликнул Петя.

– Только это будет наш секрет! – предостерёг друзей Миша. – Пусть пока преступники чувствуют себя спокойно! А то испугаются раньше времени, и нам некого будет ловить!

А в это самое время на стол участкового, майора Михайло Потапыча, легло заявление от потерпевших Ниф-Нифа, Наф-Нафа и Нуф-Нуфа о бандитском нападении хулигана Волка.

Так началось «Дело трёх поросят».

Дело было серьёзное. Разрушено два жилища, из соломы и из прутиков, да к тому же тройное покушение на убийство, как на каждого поросёнка в отдельности, так и на всех троих одновременно. Волк вёл себя дерзко, нагло, как будто в лесу не существовало законов, а ведь это не так.

Недавно очередной «Лесной уголовный кодекс» в Лесной Думе приняли. И участковый не мог потерпеть на своей территории никакого беззакония. Волка необходимо было немедленно разыскать, арестовать и примерно наказать, чтобы не повадно было разбойничать.

Разбойников, к сожалению, еще хватало.

Иногда, когда разбойники представляли повышенную опасность, Михайло Потапыч обращался за помощью на богатырскую заставу. Командиром богатырского спецназа служил Илья Муромец. В последний раз Илья в одиночку задержал злостного террориста лесных дорог по прозвищу Соловей-разбойник. Грозен был душегуб, да Илья его быстро успокоил.

Но на этот раз Михайло Потапыч решил, что справится с Волком сам, если даже с Серым будет пара-тройка помощников. Зачем зря Илью Муромца тревожить? Вот если бы Змей Горыныч расшалился!..

Михайло Потапыч поднялся из-за стола, встряхнул тяжёлые когтистые лапы. Уверенный в своей силе, решил пистолет не брать.

Выйдя из участка, он увидел своего племянника Мишу, который о чём-то оживлённо шептался со своими верными друзьями, Хвостиком и Петей.

Заметив дядю, Миша подошёл к нему и поинтересовался, куда тот направляется.

– На дело! – многозначительно ответил медведь, мол, не доставай, племяш, не до тебя пока!

Миша хотел было идти с ним, да передумал. Подмигнул приятелям и сделал вид, что они собираются в прятки играть.

Но как только Михайло Потапыч отошёл подальше, Миша предложил:

– А давайте проследим, куда пошёл мой дядя, он нас на преступников и выведет!

И озорная троица стала осторожно красться за участковым.

А Михайло Потапыч уверенно шёл к старой заброшенной мельнице, где любили собираться лесные хулиганы. Там частенько посиживал не только Волк с товарищами, но и лешие, кикиморы, русалки и, что больше всего не нравилось участковому, – юные шкодники из лесного зверья.

Уж сколько раз Потапыч разгонял эти сборища! Но через какое-то время они опять собирались.

В старой мельнице расторопный Рыжий Лис открыл бар «Колобок». Когда-то это было литературное кафе с тем же названием, но его прежние владельцы, Бабка с Дедом, не смогли устоять под напором рэкетира Лиса и отдали своё любимое заведение на «съедение».

Вот туда и направился Михайло Потапыч. Там он обнаружил шумную компанию, пьющую брагу и хохочущую.

Самого Рыжего Лиса здесь не было.

Потапыч успел заметить стремительно нырнувшего под стол Волка. Тот таким образом отреагировал на появление участкового. Впрочем и вся остальная братия заметно поутихла, насторожённо уставившись на представителя власти.

– Серый, – грозно прорычал Потапыч, – вылезай из-под стола!

– А что? И под столом посидеть нельзя? – Волк хоть и выглядел сконфуженным, но ещё хорохорился перед дружками.

– Скоро тебе придётся сидеть в другом месте! – медведь был очень суров.

– А за что? Прав таких не имеете. Опять произвол хотят учинить над честным Волком. Поклёп это всё! Подумаешь, в шутку попугал Красную Шапку, а она уж и обиделась. Да и вообще, это её мама с бабушкой попросили меня попугать девчонку, чтобы она по лесу долго не шаталась. А то ползёт еле-еле… Пока со всеми поболтает по дороге, пирожки-то и остывают. Очень я её бабушку понимаю: кому охота холодные пироги лопать? Научил я её на свою голову быстро бегать, вот она до милиции и добежала… Вечно я за свою доброту страдаю.

– Замолчите, гражданин Волк! – оборвал Потапыч волчьи завывания. – Не знал я про Красную Шапочку, но теперь обязательно проверю. На вас заявление от трёх поросят о покушении на убийство и разрушении их домов.

– Как от трёх поросят? – осипшим голосом переспросил Волк. – Сразу от трёх?

– Именно от всех трёх, – подтвердил участковый.

– Ой, влип! – взвыл Волк. – А то, что они меня в кипятке сварить хотели, это не считается? Да я на них тоже заявление напишу, вот вам же и напишу!

– Они защищали свои жизни, так что собирайся, пойдёшь со мной! – приказал Михайло Потапыч.

– Вот, подставили! – проревел Волк и с этими словами сиганул в окошко.

– Стой, злодей! – закричал Михайло Потапыч, да было поздно. Волк скрылся в лесу.

Участковый переписал всех неблагонадёжных, находившихся в баре, пообещал вызвать в участок.

Миша с Петей и Хвостиком, отправившись за Михайло Потапычем, поостереглись заходить в это злачное заведение – за такое родители бы по головке не погладили.

Когда Волк выскакивал в окно, ребята как раз там и находились. Волк угодил прямо в лапы к Мише.

Миша, несмотря на молодость, был очень крепким медвежонком. Серого Волка он знал, как, впрочем, и Волк знал Мишу, иногда даже поддразнивал медвежонка. Но сейчас взмолился:

– Пусти меня, Миша, ведь напраслину на меня возводят! А как оправдаться, не знаю! Засудят меня эти обманщики поросята! Спрятаться мне надо, подумать, тогда, может, и найду, как защититься. Помогите!

– А почему мы должны тебе верить? – с сомнением произнёс Миша и на мгновение ослабил хватку.

Этого Волку хватило, чтобы вырваться. Он задал такого стрекача, – только пятки засверкали.

Миша стоял в раздумье, виновато посматривая на товарищей, потом приободрился.

– Пусть это и будет первым делом нашего детективного агентства. «Дело трёх поросят». Посмотрим сами, кто прав, кто виноват. А Волку, если он обманул, мало не покажется!..

Штаб только что учреждённого детективного агентства заседал в шалаше, который Хвостик и Миша соорудили под высоченной разлапистой сосной.

– Нас трое и поросят трое. Вот каждый из нас и возьмёт по одному поросёнку на себя! – говорил друзьям Миша.

– А мне его будет не унести, – расстроился лягушонок.

– Чудак! – засмеялся Миша. – Тебе его никуда носить не надо. Ты просто расспросишь, что у них случилось с Волком, и всё. Ясно? А потом, собрав все показания, я применю дедуктивный метод и разберусь с этим делом.

Кинув жребий, решили, что Хвостик будет встречаться с Ниф-Нифом, Петя – с Нуф-Нуфом, а Миша – с Наф-Нафом. Откладывать дело на потом не стали.

Младшие поросята, как обычно, бегали по лесу в поисках развлечений, а Наф-Наф возился в огороде.

«Интересно, что любят поросята?» – подумал Миша, подходя.

– Здравствуй, Наф-Наф, – поздоровался юный сыщик.

– Привет, Миша, – ответил поросёнок, прекратив полоть сорняки. – Чем занимаешься?

– Да вот, дяде помогаю!

– Ого! – уважительно воскликнул Наф-Наф.

– Дядя попросил меня порасспросить, что там у вас с Волком произошло.

– А что там рассказывать, мы всё в заявлении указали. Напал Серый разбойник на братьев, домики их разрушил, потом, когда они от его когтей у меня спрятались, в дом ко мне пытался проникнуть через дымоход, да мы успели на огонь котёл с водой поставить! Вот он в кипяток и свалился, после чего убежал как ошпаренный. Впредь будет знать, как поросят обижать! – пояснил Наф-Наф.

– А когда это случилось?

– Неделю назад, – смущённо промямлил поросёнок.

«Сомневаюсь я, чтобы Волк в кипятке побывал, – подумал Миша. – Носится он, и правда, как ошпаренный, но шерсть не слезла, и других следов ожогов нет». В первую очередь Мише хотелось убедиться, что он не зря отпустил Волка. Некоторое замешательство поросёнка насторожило Мишу.

– А где братья твои? – поинтересовался он.

– Да бегают где-то. Надеялся я, что они хоть после случая с Волком одумаются. Но что-то непохоже, – совсем опечалился Наф-Наф.

Миша попрощался с поросёнком и пошёл искать друзей. «Интересно, как там Петя и Хвостик с этими безответственными хрюшками побеседуют?» – подумал он.

Но всё вышло вполне славно. Доктор Ватсон, он же заяц Хвостик, предложил поросятам поиграть в салочки. Больше часа они носились по лесу как угорелые.

Сначала чаще всего «засаливали» лягушонка Петю. Зелёный Штирлиц не мог в скорости соревноваться даже с поросятами, но он сообразил, что можно вовремя отпрыгивать в сторону, и догоняющие на всех парах проскакивали мимо.

Вот Хвостика не удалось «засалить» ни разу. Чтобы поросята не обиделись, Хвостик под конец игры сделал вид, что споткнулся, и позволил себя догнать. Радости поросят не было предела. После весёлой игры они, развалившись на полянке с высокой сочной травкой, отдыхали.

– Я слышал, что вас чуть не съели. – Лёжа на спине и покусывая травинку, Хвостик изображал праздное любопытство. – Рассказали бы, как спаслись!

Поросята переглянулись.

– Гуляли мы по лесу, песенки пели. А тут как Волк выскочит! И на нас! Мы бежать. Забежали в домик Ниф-Нифа. У него домик из соломы был сделан. Дверь закрыли, сидим, дрожим. Тут Волк как подул! Стены-то соломенные, они и разлетелись. Мы вновь бежать. Серый Волк – за нами! Спрятались у меня, опять закрылись на щеколду. У меня дом из веток был сделан. Волк снова как дунет! Домик зашатался, но сначала устоял. Он подул ещё и ещё. Домик и рухнул. Мы опять бежать, еле успели к Наф-Нафу заскочить. Серый Волк дул, дул. Ничего не выходит. У Наф-Нафа дом-то каменный! Тогда мы слышим, он на крышу полез. Я и сообразил котёл с водой на камин поставить. Волк через трубу спустился да в камин-то и угодил. А там котёл! Ошпарился, взвыл, и бежать! Ха-ха-ха! Только мы его и видели! Вот как мы славно от Серого Волка избавились! – торжествующе завершил своё повествование Нуф-Нуф.

– У, какие вы ловкие! – польстил им Хвостик. А сам задумался. Что-то не складывалось в этой истории. Необходимо было с Мишей посоветоваться. Хвостик собрался уходить.

– Домой пора! – пояснил он поросятам. – Мама на полдник ждёт! А на полдник у нас сегодня морковка! – Зайчонок глаза от предвкушения вкусного полдника закатил, так морковку явственно представил, хотя на самом деле мама зайчиха была на работе, а морковки сегодня не ожидалось. Артист Хвостик! Ой, артист!

Лягушонок Петя запрыгал за ним.

Вскоре они встретились с Мишей. Принялись обмениваться собранной информацией.

– Надо провести следственный эксперимент! – заявил Миша.

– Кого надо провести? Куда провести? – не поняли друзья. В отличие от Миши они мало читали детективы.

Миша задумался, не зная, как объяснить, что значит «провести следственный эксперимент».

– Ну, опыты провести.

– Пытать, что ли, будем? – испугался Хвостик. – А кого? Волка или поросят?

– Да не пытать! – Миша совсем растерялся. – Надо построить такие же домики, какие делали Ниф-Ниф и Нуф-Нуф!

– И Наф-Наф! – с готовностью подхватил Петя.

– Нет, такой домище, какой Наф-Наф построил, много работы и времени требует, – отмахнулся Миша. И тут его осенило. Но делиться своими мыслями с друзьями он не торопился.

Соломенный домик они построили очень быстро.

Строительство шалаша из веток тоже отняло не особенно много времени.

– Как, говоришь, Серый Волк домики разрушал? – спросил Миша у Хвостика.

– Это не я говорю, это Ниф-Ниф и Нуф-Нуф рассказывали. Волк дунул изо всех сил, и домики разлетелись.

– Дунул, значит, – Миша с сомнением посмотрел на шалаш. – Конечно, это не монументальное строение, но всё же…

– А давайте все вместе подуем! – весело предложил Петя. – Может, и у нас получится?

И они подули. А потом подули ещё раз. Потом изо всех сил. Соломенный домик продолжал стоять, разве что несколько травинок выдулось.

– Так можно неделю дуть, пока вся солома не разлетится! – заметил Хвостик.

– Может, у Волка лёгкие поздоровее? – предположил Миша.

– Даже если это и так, то какие они должны быть, чтобы сдуть шалаш из веток? – резонно заметил Хвостик.

– Доктор Ватсон, вы высказали дельное сомнение. Похоже, Серого Волка действительно подставили. К тому же, по твоим наблюдениям, Хвостик, поросята не очень быстро бегают, и Волк должен был их догнать. Пойдёмте ко мне в гости, – заключил Миша, – чаю с медком попьём, прежде чем я приду к окончательному выводу.

– Как скажете, Холмс! – хором согласились друзья-детективы.

Медвежонок Миша, как и полагается русскому медвежонку, любил русский шоколад. Он решил, что вредные привычки Шерлока Холмса, такие как курение трубки, не стоит перенимать. Для дедуктивных размышлений лучше грызть шоколад.

Это тоже немножко вредная привычка, но для медвежьего организма она вполне терпимая, главное – не слишком увлекаться. А увлекаться шоколадом не давал своему племяннику дядя Михайло Потапыч.

Однако сейчас участковый Михайло Потапыч Топтыгин был на службе, и Миша, добыв из тайника под кроватью пару плиток шоколада «Российский», уселся дедуктировать.

Зайчонок Хвостик и лягушонок Петя, стараясь не отвлекать друга от раздумий, стали играть в «Морской бой». Они успели пару раз провести «морские баталии», причём с ничейным результатом 1:1, а Миша за это время сгрыз одну плитку шоколада…

Дедуктивные размышления подошли к финалу.

– Я думал, думал, и кое-что понял! У меня есть план! – воскликнул Миша.

После этого, поделившись второй плиткой шоколада с друзьями, он изложил свой план предполагаемых действий.

А тем временем в ИВС (изолятор временного содержания) поместили временно задержанную Мышку по обвинению в порче ювелирного изделия – Золотого Яйца!

Дело было так…

Жили-были Дед да Баба, и была у них Курочка Ряба. Как-то раз (два дня назад. – Примечание из материалов дела.) снесла Курочка яичко. Не простое, а золотое. Дед бил, бил, – не разбил, Баба била, била, – не разбила. Мышка бежала, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось. Такая вот предыстория дела.

Про это Миша ещё не знал.

Он думал сейчас о своём деле, о Волке и поросятах, и был уверен, что Волк невиновен в том, в чём его обвиняют.

Его теперь мучил вопрос: рассказать дяде или действовать самостоятельно?

Посоветовавшись с друзьями, он написал записку и оставил её на рабочем столе Потапыча.

Затем они с лягушонком и зайчонком пошли к домику, где проживали три поросёнка. Наф-Наф традиционно возился в огороде у домика. Ниф-Ниф качался на качелях, а Нуф-Нуф дремал-загорал на солнышке.

– Здравствуйте, – громко сказал Миша, и следом за ним поздоровались Хвостик с Петей.

– Вроде виделись недавно, – отозвался с качелей Ниф-Ниф.

– Меня дядя послал с поручением, – пояснил Миша.

– Интересно, – удивился Наф-Наф, а Нуф-Нуф сразу перестал дремать. – С каким это поручением тебя Потапыч послал?

– Это всё по поводу Волка…

– Волка? – переспросили поросята. – А что с ним?

– Да вот, в тюрьму посадить хотят. А всё по вашей милости!

– Он сам за нами погнался! Серый разбойник! Еле спаслись! – особенно горячился Наф-Наф.

– Может, поговорим спокойно? Присядем? – предложил Миша.

– Пойдёмте тогда в дом, – пригласил Наф-Наф.

Все прошли в комнату и расселись вокруг стола. Ниф-Ниф и Нуф-Нуф явно нервничали.

Хвостик и Петя чувствовали себя неловко, но гордость за своего друга Мишу воодушевляла их. Шерлок Холмс наверняка оценил бы поведение медвежонка-сыщика.

Миша задумался: как бы поэффектнее рассказать о результатах расследования?

– Я собрал вас здесь, – начал Миша, – чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие! – и тут же подумал: «Ой, это же из другого жанра».

– Что за ревизор к нам должен приехать? – засмеялся Наф-Наф. Он любил по вечерам у камина читать классическую литературу и хорошо знал её.

– То есть я хотел спросить, – кашлянув, продолжил Миша, – зачем вы подставили Серого Волка?

Поросята возмутились.

Но медвежонок скрупулезно изложил результаты своих следственных экспериментов. Нуф-Нуф и Ниф-Ниф стали красными, как клубничины, а Наф-Наф так широко открыл рот, что стал больше похож на бегемота, чем на поросёнка.

– Мы… это… – чуть слышно пролепетал Нуф-Нуф. – Пошутили.

– Ничего себе шуточки! – вырвалось у лягушонка Пети. – Волк от тюрьмы уже который день прячется!

– Я тоже думаю, что не в шутках дело! – Миша был очень серьёзным.

– А вот я ничего не понимаю! – возмутился Наф-Наф. И Хвостик с Петей тоже ждали от Миши объяснений.

– Не буду вас мучить, сейчас всё расскажу. – Миша прокашлялся и продолжил: – Все мы знаем, как Наф-Нафу не повезло с братьями. В отличие от него они совсем не любят работать. Когда он строил каменный дом, Нуф-Нуф и Ниф-Ниф лоботрясничали. Потом, когда наступили холода, наскоро состряпали себе подобие жилья, которое оказалось не очень удобным да и слишком холодным. Переночевали ночку да и надумали переселиться к тебе, Наф-Наф. Вот только проситься было стыдно, ведь ты предлагал им строить дом вместе, а они отказались. Тут-то и подвернулся Серый Волк, которого они подбили на участие в розыгрыше. Мол, холодно им, а злой брат не пускает просто так. Ведь Серый Волк только на вид страшный, а наивный, вот и согласился помочь поросятам. Домики разрушили, инсценировали погоню… И будто бы Волк их догнать никак не мог. Это он-то, который даже зайцев иногда опережал на соревнованиях. Прибежали бедные братишки, закрылись за надёжной дверью, сделали вид, что им страшно очень.

Вспомни, Наф-Наф, ведь это они посоветовали тебе котёл с водой на огонь поставить, чтобы Волка встретить, если он через трубу полезет.

– Помню, – поражённый рассказом, мотнул головой Наф-Наф.

– И как только ты воду поставил, Волк тут как тут, – попал в котёл. Ведь так?

– Да!

– И выскочил как ошпаренный!

– Верно!

– Вот только вода-то за это время в котле нагреться не успела! Вот почему на Волке нет следов ожогов. Ну, теперь всем понятно, что это инсценировка? Волк думал, что побалуется, – и всё, а ему теперь тюрьмой грозят! Благодаря вам, поросята, ведь это вы всё придумали и организовали.

– Ах вы негодники! – Наф-Наф грозно посмотрел на испуганных братьев.

– Это не мы! – заголосили Ниф-Ниф и Нуф-Нуф.

– Как это не вы? – хором возмутились все остальные, уж слишком подробно Миша изложил все факты афёры.

– То есть мы… Но не мы это придумали… Нас подговорили… Нас заставили!.. – зарыдали провинившиеся поросята.

– Как заставили? Кто? – теперь очередь удивляться дошла и до Миши.

– Мы боимся! – продолжали хныкать поросята.

– Только чистосердечное признание спасёт вас от сурового наказания, – назидательно произнёс Миша (он слышал, как дядя говорил эту фразу кому-то по телефону).

Поросята перестали реветь и начали наперебой рассказывать.

…Как-то Ниф-Ниф и Нуф-Нуф заигрались в «блинчики» на берегу лесной речушки. И даже не заметили, как наступили сумерки. Стало зябко. А тут ещё идти надо через лес по узенькой тропинке.

– Страшно, – прошептал Ниф-Ниф.

– Ага-а, – кивнул Нуф-Нуф.

Но ничего не поделаешь – идти-то всё равно надо. Это было как раз в тот день, когда легкомысленные поросятки закончили своё нехитрое строительство, ведь немного времени потребовалось, чтобы построить домики из соломы да из ивовых прутиков.

Идут два испуганных поросёнка, страшно им. Ветер дует, деревья ветками качают, а им кажется, что чудовища лапами размахивают. И тут вдруг шёпот из кустов… Но он поросятам таким громким показался!

– А вот и вы, – прошептал кто-то.

Но кто этот кто-то, они не знали. Поросята так и присели. Завизжать хотелось, но сил не было от страха.

– Давненько вас дожидаюсь, – продолжал кто-то. – Думал, не случилось ли чего? Да вы меня не бойтесь, я вас не съем! Я вам друг, а не враг! Помочь хочу!

После этих слов поросята приободрились.

– По-по-помочь? В чем помочь? – выдавил из себя Ниф-Ниф.

– Зима скоро придёт, а жильё-то у вас плохонькое. Мёрзнуть будете, бедолаги. Не то что ваш братец Наф-Наф! Живёт себе в тёплом кирпичном доме, по вечерам кофеек у камина пьёт, о братьях и не вспоминает.

Тут, справедливости ради, надо заметить, что у Нуф-Нуфа слова в защиту брата выскочили:

– Да вы что? Он нам вместе предлагал дом строить, но мы сами не захотели.

– И правильно, что не захотели! Играть и веселиться-то когда? Нельзя себе в развлечениях отказывать. Вот только зимой несладко придётся. И что это ваш старший братец не понимает, что молодёжи больше гулять хочется? Но есть у меня желание вам помочь.

– Как помочь? Что нужно сделать? – наперебой спрашивали заинтересовавшиеся поросята.

Тогда-то этот кто-то и научил их, как подговорить Серого Волка для розыгрыша. Главное – надо было Волку на жалость надавить, мол, старший брат всё себе забрал и их, маленьких, обижает, жить в плохоньких домишках заставляет.

Волк поверил и решил: проучит старшего брата, а младшим хорошие условия обеспечит.

Думали поросята, что этим всё и закончится. Но чтобы Серый Волк в тюрьму попал, – нет, не хотели они этого.

Но это всё случилось позже.

На Серого Волка уголовное дело было заведено.

Наф-Наф к участковому Михайло Потапычу сходил и на проделки Серого Волка пожаловался. Стыдно стало: одно дело – братца обмануть, чтобы в домик вселиться, и совсем другое – невиновного Серого Волка, который искренне им помогал, в тюрьму отправить. Вот так лень и праздность довели Ниф-Нифа и Нуф-Нуфа до преступления.

Вечером Ниф-Ниф и Нуф-Нуф вышли прогуляться да поговорить, чтобы их Наф-Наф не услышал.

– Что делать будем? – спросил Ниф-Ниф.

– Не знаю, но Серого Волка жалко. Он-то думал, что Наф-Наф нас обижает, – ответил Нуф-Нуф. – Я узнал: Серому большой срок грозит.

– А может, во всём сознаемся? – предложил Ниф-Ниф. – Пойдем к участковому, он медведь справедливый. Покаемся, может, и обойдётся всё для нас.

И тут они снова услышали знакомый голос: «Не обойдётся!» Поросята, взвизгнув, подпрыгнули:

– Ой, это опять ты, таинственный шёпот!

– Я! – Но на этот раз из кустов слышались грозные нотки. – В прошлый раз вы меня только слышали, а сегодня ещё и увидите, и, надеюсь, больше в ваших головках не появятся глупые мысли.

И в самом деле, из-за кустов показалась страшная-престрашная голова. Огромные глаза сверкали огнём, нос крючком, уши торчком, зубы острые, большие, как у здоровенной пилы.

Более жуткую физиономию и придумать сложно. А эта жуткая рожа ещё и говорит.

– Завтра вы пойдёте к участковому и тоже напишете заявление на Серого Волка, а иначе я вас сам съем и косточек не оставлю! Поняли?

– Пппо-по-поняли, – заплакали поросята.

– То-то же! – грозно и самодовольно сказала рожа. – Поздно про совесть вспомнили, обманщики! А теперь – бегом в милицию, и, если я узнаю, что вы не послушались, никакой каменный дом вас не спрячет!

Написали поросята заявление, отнесли Михайло Потапычу. После этого страшная рожа являлась ещё пару раз – попугать, напомнить о молчании.

– И что теперь с нами будет? – дрожа, спросили поросята Мишу. – Съедят же нас! Знаете, какие огромные зубы у этой рожи!

Хвостик, Петя и Наф-Наф, серьёзные, как никогда, сидели молча под впечатлением от рассказа.

Даже про подленькое поведение самих поросят как-то позабыли. Тоже жутковато стало. Только Медвежонок сидел тихо: не потому, что испугался, а потому, что задумался.

– А как выглядят лапы у этого чудовища? Когти большие? А хвост у него есть? Туловище не полосатое? – засыпал поросят вопросами Миша.

– Не знаем, – растерянно ответили Нуф-Нуф и Ниф-Ниф. Потом переглянулись и честно признались: – Мы, кроме страшной рожи, ничего не заметили, уж очень сильно испугались.

– Может, испугались, – согласно кивнул Миша, – а может, просто не могли увидеть. Кажется мне… – и замолчал, снова задумавшись.

– Что кажется? – Все принялись тормошить Мишу.

– Кажется, – продолжил Миша, – что рожа – это не рожа, а просто страшная маска. А раз маска, то кто-то за ней скрывался, пытаясь ввести вас в заблуждение. Вопрос теперь такой: «Кто скрывался за страшной маской?»

– И в мыслях не было что-нибудь у Деда с Бабкой сломать! – со слезами на глазах твердила Мышка.

– Вы лучше расскажите, как дело было, – сказал Михайло Потапыч.

– Я теперь частенько бываю у них в гостях, ну, после того, как репку помогла вытащить. Они её огромную вырастили, а вытащить не смогли. Позвали всех на помощь – и Внучку, и собаку Жучку, и Кошку, но ничего не выходило. Пришлось свои дела бросить – прийти на помощь. Вытащили. С тех пор я у них желанный гость.

– Самую суть, пожалуйста, – попросил Потапыч. Его немного раздражало многословие Мышки.

– Я только самое важное, – тараторила и тараторила Мышка. – Пришла я в гости, а у Деда с Бабкой яйцо золотое на столе лежит. Стол весь во вмятинах. Это они яйцо разбить пытались. А я раньше карате занималась, кирпичи хвостом ломала. Предложила, на беду, свою помощь, мне ведь нетяжело на бегу раз хвостиком махнуть. Махнула, а это так называемое золотое яйцо – вдребезги, осколки в разные стороны полетели. Дед с Бабкой в слёзы, расстроились, что яйцо не полностью золотое оказалось, только краской сверху покрашено. Тут меня в порче имущества и обвинили. А за что? Ведь сами били-били, только разбить не смогли. Я им помогла и во всём виноватой оказалась. Теперь сижу здесь ни за что ни про что. Где справедливость? Где логика?

– Совсем-то невиновной не прикидывайся. Кто сыр в буфете воровал? – притушил стенания Мышки Михайло Потапыч. – А по поводу золотого яйца разберёмся. И если невиновна – освободим, а виновна – накажем! Вспомни, Мышка, а кто ещё был в это время у Деда с Бабкой.

– Ну, эта, Курочка Ряба, сами хозяева. Больше никого не видела. Хотя, похоже, был кто-то, но ушёл передо мной. Когда я подходила, то слышала, как Курочка Ряба прощалась с кем-то. Но кто это был, не знаю.

– Ладно, придётся опросить остальных, – решил участковый. У него в голове уже почти сложилась картина преступления.

Дело в том, что он вчера получил из управления оперативную информацию: сообщалось, что ограблен Лукоморский музей искусств. Украли один из знаменитых экспонатов музея – Золотое Яйцо. Говорят, оно было изготовлено из золотых скорлупок, привезённых с острова Гвидона. А изготовил его лучший ювелир царя Гороха, кажется, его звали Фаберже. Преступление было совершено глубокой ночью, свидетели вроде и видели что-то, но рассмотреть детально не могли. Да, из-за парковых деревьев вылетел странный предмет, напоминающий бочку, а внутри восседала неопознаваемая лохматая личность, размахивала метлой и что-то выкрикивала. Протаранила окно музея на третьем этаже, разбила витрину и, несмотря на вой сигнализации, схватила яйцо, и через то же окно скрылась в темноте. Были предположения, что личность эта – Баба-яга. На дому старушки с тёмным прошлым произвели обыск, но Золотого Яйца там не было. Но как раз во вверенном Михайло Потапычу лесу проживала внучатая племянница той Бабы-яги – Бабка-ёжка. Не исключено, что похищенное сокровище находится у неё.

Михайло Потапыч собрался навестить Бабку-ёжку, и тут случилась история с Бабкой, Дедом, Курочкой Рябой и Мышкой. Сопоставив все факты, участковый предположил, что каким-то образом Золотое Яйцо попало именно к Курочке Рябе. Не верил он слухам, что Курочка снесла Золотое Яичко. Быть того не может! Впрочем, решил разобраться со всеми деталями непосредственно на месте.

Отвёл Мышку в соседнюю комнату, налил стакан клюквенного морса, дал почитать журнал «Мурзилка».

– Посиди пока здесь, подожди моего возвращения, – сказал на прощание.

Вышел из участка, сел на свой, видавший лучшие времена мотоцикл и поехал до Деда с Бабкой, которые жили недалеко от опушки леса.

Увидев участкового, они заволновались. Медведь всё-таки, да ещё и в чине майора.

Но слава о Михайло Потапыче ходила добрая, поэтому они скоро успокоились.

Правда, Дед с Бабкой мало чего интересного для следствия рассказали. Разве что косвенно подтвердили возникшие у участкового подозрения о Золотом Яйце из Лукоморского музея. Подозрения стали активно перерастать в уверенность.

– Да, кажись, были какие-то узоры по бокам яйца, – рассказывали Дед с Бабкой. – Твёрдое оно, однако. Били, били, а оно не треснуло даже, – ни вмятинки, ни царапинки. Вот какое чудо наша Курочка Ряба снесла!

– А раньше случалось, чтобы она золотые яйца несла? – уточнил Ми-хайло Потапыч.

– Нет, вроде как, – почесав затылок, ответил Дед. Бабка согласно кивнула.

– А после этого она яйца уже несла? – продолжал участковый.

– Одно, – это Бабка опередила Деда с ответом.

– А где оно?

– Дык съели уже. Уж очень мы яйца любим: и яичницу, и омлет, и варёные, и сырые, даже в суп яйцо кладём, – заговорили Дед с Бабкой, перебивая друг друга. – Вот и золотое хотели попробовать, да не получилось.

– А вы не удивились, когда Ряба золотое яйцо снесла?

– В наше время чего только не бывает! – Дед с Бабкой только отмахнулись. – Разучились мы удивляться.

Потапыч решил на разговоры с ними времени не тратить. Пошёл в курятник. Кроме Рябы там проживали ещё с десяток кур и петух Пётр Петрович, который в данный момент был занят делом: разгребал навозную кучу.

Он всем рассказывал, что потерял жемчужное зёрнышко, а на самом деле выискивал обычных червяков.

Ещё по двору носились цыплята в неизвестном количестве. Во всяком случае, Михайло Потапыч сбился со счёта, наблюдая за снующими в разные стороны маленькими жёлтыми комочками.

Разговор с Курочкой Рябой не ладился. Та была несусветно глупа. Полчаса она кудахтала: почему да зачем к ней пришёл участковый, радоваться ей или пугаться? Потом раскудахталась, как здорово у неё получилось снести золотое яйцо, что это только она такое смогла, такая она талантливая, способная да умелая.

Но вопрос: «Как вам это удалось?» – привел курицу в замешательство. Она прокудахтала что-то невнятное, мол, легла спать, проснулась, а под ней – золотое яйцо. И утра дожидаться не стала, пришла от самой себя в восторг, принялась громко кудахтать.

Михайло Потапыч попытался было расспросить других обитателей курятника, но они закудахтали так громко, что просто оглушили медведя. Он только понял, что на тот момент, когда снесла Ряба яйцо, все спали.

Михайло Потапыч посочувствовал Петру Петровичу, что тот живёт среди этих трещоток и скандалисток, и выскочил из курятника.

«От ограбления музея до появления яйца здесь прошло часов пять-шесть, – подумал участковый. – Надо побыстрее побывать у Бабки-ёжки. Далековато, конечно, но если на ступе Бабы-яги, то долететь можно».

Михайло Потапыч был уверен, что кто-то пытался спрятать Золотое Яйцо в курятнике.

Но злодей понял, что Яйцу грозит опасность, поэтому подменил его на обычное, покрашенное золотой краской. Его-то и разбила Мышка.

Теперь остаётся выяснить: кто и когда успел подменить яйцо? Это мог быть тот, кто украл и спрятал, или его сообщники.

Михайло Потапыч хотел расспросить и Внучку.

Но, как выяснилось, у неё кончились каникулы, и она уехала к себе в город ещё до происшествия с Золотым Яйцом.

Зато Жучка сказала, что чуяла какой-то посторонний запах, но никого не видела. Запах запомнила, сумеет опознать.

– Запах есть, а никого нет, – рассказывала Жучка, пытаясь передать свои ощущения.

Тут Михайло Потапыч вспомнил, что Мышка рассказывала, как Курочка Ряба прощалась с кем-то.

Пришлось возвращаться, благо Ряба вышла из курятника.

– Ко-ко-ко. Кто же тогда был? – задумалась она. – Мышка была!

– Ещё кто?

– Дедка, Бабка, Жучка, Кошка заходила…

– Кстати, где она?

– Так она же кошка, вот и гуляет сама по себе, никому не докладывает. А тогда она не одна была, а с подругой, тоже кошкой, чернявой такой. С ними я и прощалась…

– Интересно, интересно… А это было до того, как разбилось Золотое Яйцо, или после? – Участковый почувствовал близость разгадки.

– Буквально за несколько минут до появления Мышки.

– Кошка, значит, была, – задумчиво повторил Михайло Потапыч, – с чернявой подружкой на пару…

Он вспомнил, что у Бабки-ёжки живёт то ли чёрный кот, то ли кошка. Очень уж много всего сходилось к этой жительнице дома на куриной ноге.

«Пришло время познакомиться поближе», – подумал медведь. Он собрал для экспертизы осколки скорлупы, покрашенной под золото. Пусть экспертиза подтвердит его правоту.

И все-таки сначала он отправился домой: надо и о племяннике позаботиться, хоть обедом накормить, раз не хватает времени побыть вместе.

В это время и медвежонок с друзьями спешил на встречу с дядей, чтобы рассказать всё, что успел узнать. Очень хотелось побыстрее снять с Серого Волка обвинение.

А в это время три поросёнка, закрывшись на все замки, сидели дома.

Дядя с племянником встретились у крыльца своего дома.

– Дядя! Мне надо тебе так много рассказать, – начал Миша.

– Некогда мне сейчас, – отмахнулся Потапыч. Он боялся, что Баба-яга опять куда-нибудь сбежит. – Срочно обедать, а потом марш учить уроки!

Тут он обратил внимание на Хвостика и Петю.

– Друзья могут пообедать с тобой.

Потапыч достал из холодильника суп и поставил его разогреваться на плиту. Туда же отправил и чайник, после чего извлёк из своих запасов банку мёда.

– Отъедайтесь пока, а мне надо по делу! Потом, Миша, мне всё расскажешь. Вечером.

Выложил на рабочий стол дело «О Курочке Рябе» и вышел.

Взревел мотоцикл, и Михайло Потапыч поехал в чащу, где стоял на крепкой куриной ноге дом Бабки-ёжки.

Миша с друзьями пообедал, после чего медвежонок, хоть это и не очень красиво, решил посмотреть дядины документы.

Он внимательно изучил дело «О Курочке Рябе» и отдал распоряжения друзьям.

Лягушонок Петя, он же Штирлиц, отправился на птичий двор общаться с цыплятами. Зайчонок Хвостик поскакал на поиски неведомой кошки. Сам же медвежонок поспешил к избушке на курьих ножках.

«Как бы мне догнать дядю? – думал Миша. – Он-то на мотоцикле поехал! Даже если бежать короткой дорогой напрямик, то всё равно опоздаю!»

Но делать нечего, побежал.

К этому времени лягушонок уже доскакал до курятника. Теперь надо было войти в доверие к цыплятам. Именно их Михайло Потапыч не успел допросить, а зря, ведь если взрослые серьёзные куры ночами спят, то с цыплятами случается всякое.

Штирлиц пытался оправдать своё прозвище. Через пятнадцать минут Петя помог цыплятам найти с полдюжины червяков, рассказал пару смешных историй.

Цыплята долго смеялись, а потом лягушонок плавно перевёл разговор на события предыдущей ночи. И его надежды оправдались, несколько цыплят тогда действительно не спали.

А Хвостик продолжал носиться по лесу в поисках кошки. Та и вправду гуляла где хотела и как хотела. Зайчишка стал расспрашивать всех встречных подряд. Результат нулевой. Многие её видели, но никто не знал, куда она потом делась. Сколько бы ещё продолжались поиски, неведомо, но тут зайка наткнулся на своего знакомого, старого Лешего.

– Видел я кошку, она в гости к Чёрному Коту отправилась, – сказал Леший.

– Что за Чёрный Кот? – спросил Хвостик.

– Вроде он у Бабы-яги живёт, – почесав заросшую бороду, пояснил Леший.

Михайло Потапычу доехать до самой избушки не удалось – дорога кончилась. Пришлось оставить мотоцикл и идти пешком по извивающейся еле заметной тропке. К счастью, это оказалась именно та избушка, которую и искал участковый.

Михайло Потапыч подошёл к избушке и, как полагается в таких случаях, произнёс:

– Избушка, избушка, стань к лесу задом, а ко мне передом! Избушка, слегка поскрипывая, повернулась, и в окошке возникло лицо симпатичной курносой девушки.

– Бабуля меня уже предупредила, – сказала девушка, поправляя косынку на шее, – жди милицию! Вот я вас и ждала!

– А как она сообщила? – удивился участковый.

– Да не по блюдечку с наливным яблочком, зачем зря волшебную энергию расходовать. Мы хоть сказочный народ, но и с современными технологиями в ладах. И у нас мобильные телефоны имеются, – рассмеялась девушка.

– Так вы Бабка-ёжка! – догадался Потапыч.

– Конечно, вы-то, небось, думали, дряхлая развалина вас встретит, забыли, что и Бабки-ёжки молоденькими бывают, – ехидно продолжила она и пропела:

Сбитый с толку медведь совсем растерялся.

– Я по делу, – наконец сказал он.

– Ясно, что не просто прогуляться. Да и на кавалера вы не слишком похожи, а то двоюродная бабушка мне рассказывала, к нам, Бабкам-ёжкам, принцы, царевичи да королевичи разные заглядывали, или, на худой конец, богатыри, или Иванушка-дурачок, а вот участкового в медвежьем обличье не бывало ни разу!

И она снова запела:

Михайло Потапыч уже очухался, вспомнил, зачем пришёл, и грозным голосом сказал:

– Гражданка Ёжка, вы и ваша родственница Яга подозреваетесь в ограблении Лукоморского музея искусств! Прошу вас показать ступу. Следствие располагает данными, что на ней и могло быть совершено преступление!

– А-а-а, – Ёжка сразу превратилась в испуганную девчонку. – А её у меня украли.

– Как украли? Когда?

– Не знаю, меня дней десять не было. Я ездила к бабушке, а вернулась только вчера. Уезжая, оставила ступу здесь, а вернулась, и нет её. Хотела к вам ехать – заявлять о пропаже, да не успела ещё…

Рассказывала она складно, но Потапычу верилось с трудом.

– Почему к бабушке отправились без ступы?

– Автобусом удобнее.

– Дом без присмотра вместе со ступой оставили?

– Нет, Чёрный Кот на хозяйстве остался, только он загулял где-то, – Ёжка действительно выглядела взволнованной. – Он обычно надолго не уходил, а тут ещё и ступа пропала. Не успела вернуться, бабушка звонит, мол, жди милицию, нас в ограблении музея подозревают! Это я с перепугу частушки-то запела. Мне ещё мама, бывало, говорила: «Если плохо приходится, вспомни присказку „Пой частушки, Бабка-ёжка“ и пой, легче станет», – но что-то мне не очень полегчало.

Миша торопился изо всех сил, но он не умел бегать так же быстро, как его друг Доктор Ватсон, он же Хвостик. Зато он сумел опровергнуть все пословицы про неуклюжесть медведей, типа «топает, как медведь», «ломится, как медведь», и другие.

Миша умел пробираться сквозь кусты так, что никто не слышал, специально долго и упорно тренировался тихо двигаться. (Этот навык так необходим детективу и разведчику!) Вначале он, конечно, бежал со всех ног, но вдруг заметил чьи-то следы. А вскоре услышал тяжёлый перестук – позвякивание железных предметов. Подбежав, Миша понял, что это гремят доспехи… А ещё через мгновение он увидел худую, высокую, всю в железе, фигуру, шагающую между деревьев.

Медвежонок узнал известного злодея – Кощея Бессмертного! На поясе его висел длинный меч. От дяди Михайло он слышал, что Кощей недавно вышел из очередного заключения.

«Куда это он? – подумал Миша и ужаснулся: направление движения Кощея и его самого совпадали. – Неужели и он к Бабке-ёжке? А куда же ещё в такой глухомани?»

После этого он стал осторожно пробираться за Кощеем. Тот, убеждённый в своей неуязвимости, не оглядываясь, уверенно шёл вперёд.

Каждый раз, по словам милиционеров, приезжавших к Мишиному дяде, арест Кощея превращался в сложнейшую операцию. Говорили, что он лишь нескольких богатырей боялся, а все остальные боялись его.

Миша всерьёз забеспокоился: избушка была всё ближе… И меч у Кощея очень большой.

Пугало и то, что по мере приближения к избушке Кощей шёл осторожнее, старался не бренчать доспехами.

«Значит, опять недоброе задумал», – смекнул медвежонок.

О дальнейших событиях все участники рассказывают по-разному. Но мы будем придерживаться средней версии, сложив все рассказы и выделив из них главное.

Михайло Потапыч подробнейшим образом расспрашивал Ёжку обо всем случившемся с ней за последнее время. Ёжка, ставшая очень серьёзной, старательно перечисляла все происшествия.

Неожиданно дверь затрещала и с грохотом распахнулась. На пороге возникла страшная фигура Кощея Бессмертного. В руках он держал здоровущий меч.

– С кем связалась? – выкрикнул злодей Ёжке и взмахнул мечом. Михайло Потапыч вскочил, принял боевую стойку, с грустью осознавая, что против меча Кощея даже его медвежья силушка не поможет.

Ёжка, как и полагается девушке, завизжала. Визг её только со свистом Соловья-разбойника сравнить можно. Тут даже Кощей растерялся и промедлил с ударом. Это и был шанс на спасение.

Вслед за Кощеем в избушку влетел Миша, ударив злодея под коленки. Бессмертный, не ожидавший подобного сюрприза, грохнулся на пол. Ми-хайло Потапыча сообразительностью и реакцией Бог не обидел, поэтому он тут же всей массой рухнул на Кощея.

Борьба началась нешуточная. Силёнок противникам было не занимать, и чей будет верх, сказать было сложно. Кощей попытался схватить выроненный меч, но на него лёг Миша, и стряхнуть его не удавалось.

Наконец опомнилась Ёжка, перестала визжать. В избушке сразу стало тихо. Она схватила клубок с тонкими, но прочными нитками, что-то пошептала и бросила клубок. Тот «забегал» по полу вокруг Кощея, и осторожно, стараясь не задевать участкового, но тщательно начал обматывать злодея, периодически «отбегая» и фиксируясь за лавку.

Вскоре Бессмертный напоминал спелёнатую паутиной огромную муху. Остальные вздохнули с облегчением. Один из самых страшных и опасных преступников был обезврежен и обездвижен.

Победители перевели дух и снова вздрогнули. Всех напугал жуткий вой. Они даже не сразу сообразили, что воет Кощей Бессмертный. Страшный злодей, гроза всего мира, выл и рыдал, как ребёнок!

– Ну и дела! – вымолвил Михайло Потапыч и развёл лапами.

Мешок лежал под кустом и шевелился. Хвостик, неожиданно наткнувшись на него, огляделся, потом осторожненько подошёл к неизвестному предмету, который продолжал извиваться. Раздался звук, похожий на шипение змеи. Хвостик от неожиданности подпрыгнул на месте, но, преодолев желание задать стрекача, решительно потрогал мешок. Тот изогнулся, зашипел ещё громче, как-то глухо замяукал и замолчал.

Заяц принялся торопливо развязывать верёвку на мешке. Вскоре его взору предстала связанная Кошка. Не чаял Хвостик так встретиться с Кошкой, хоть именно с ней и искал встречи последний час. Быстро освободил Кошку от пут. Та чихнула. Громко! Раз, другой, третий!

– Где я? – промурлыкала Кошка.

– В лесу, – ответил зайчонок.

– А где Чёрный Кот? – встревожилась Кошка. И рассказала спасителю, как пришла в гости к Чёрному Коту и они отправились гулять. А потом кто-то выскочил из кустов, ударил Кошку по голове, запихал в мешок. Кто на неё напал, она заметить не успела.

– Пойдём к избушке Бабки-ёжки, – Хвостик вспомнил, что избушка рядом. – Там должен сейчас быть наш участковый, вот всё ему и расскажешь.

И они поспешили к избушке. Кошка очень волновалась за судьбу Чёрного Кота, мало ли что с ним могли сделать похитители! Перед самой избушкой их остановил страшный вой. Это выл связанный Кощей, но Кошка и Хвостик этого не знали и поэтому испугались. Вой затих, и теперь раздавались лишь редкие всхлипывания.

Кошка и Хвостик подкрались поближе. Заяц подпрыгнул несколько раз повыше, но ничего не увидел. Тогда Кошка вскарабкалась к окну и осторожно заглянула внутрь. Она увидела комнату, всю в нитках, связанного Кощея Бессмертного и сидящего на скамейке Михайло Потапыча в милицейской фуражке, юную Ёжку и Мишу.

Об этом она и рассказала Хвостику, когда спустилась. Они зашли в избушку.

– Ого! – увидев входящих, сказал Мише Михайло Потапыч. – Не хватает только твоих неразлучных друзей. А что ты здесь делаешь? – спросил он Петю.

– Штирлиц на задании! – весело отрапортовал Хвостик, с опозданием заметив предостерегающий взгляд Миши.

Тому уже попало от дяди за то, что суёт нос не в свои дела. Но Потапыч вынужден был признать, что если бы не племянник, Кощей порубил бы их в мелкую капусту. Так что длинный нос медвежонка сослужил хорошую службу. Но когда выяснилось, что ещё и Мишины приятели в курсе дел, которые вёл участковый, Потапыч возмутился: «Это уж слишком!» Надо было приструнить будущих детективов.

Но отругать Шерлока Холмса, Доктора Ватсона и Штирлица участковый решил попозже. Слишком стремительно развивались события. Нужно было срочно принимать меры. Первым делом он известил начальника богатырского спецназа Илью Муромца и своё управление о произошедшем.

– Ждите! – отозвался Илья. – Высылаем патрульную машину. Там капитан Попович за старшего. Вечером встречаемся и определимся с остальными действиями.

Михайло Потапыч решил времени зря не терять. После недавней исповеди Кощея ему хотелось поторопиться, чтобы закончить опасное дело.

– А скажи-ка, девонька, – спросил он Ёжку, – откуда у тебя Чёрный Кот взялся? Давно ли он при доме твоём живёт?

– Чуть больше месяца назад сам пришёл, сказал, что не пристало Бабе-яге без Чёрного Кота жить. Показал документы, что является дальним родственником Кота Баюна. Я и взяла, а то действительно, у всех наших коты есть, а я как-то не могла обзавестись.

– Как он выглядит?

– Ну, как выглядят чёрные коты? Как обычно, только большой очень. Поэтому я сразу в родство с Баюном и поверила. Тот-то ведь как тигр почти, здоровый. Я в гостях у тётки троюродной была, вот и слышала, как он сказки рассказывает, – заслушаться можно. Тётка в нём души не чает, а он важный такой. Я из-за этого и постеснялась позвонить – расспросить про родственника.

– И как работал этот «родственничек» Баюна? – большая доля ехидства прозвучала в словах участкового.

– Сначала неплохо. Потом периодически теряться начал, теперь вот совсем пропал, – расстроенно сообщила Ёжка. Она уже поняла, что её Чёрный Кот замешан в разных тёмных делишках.

– Он бы один всё не успел, – подал голос Миша. – И он тесно связан с делом Кощея.

Чтобы всё стало понятным, необходимо вернуться немного назад, к тому моменту, когда Кощей перестал выть и реветь в три, нет, всё же в два, ручья и стал рассказывать. Сколь ни удивителен был рассказ, все поверили, что это правда.

Первыми словами по окончании завываний были:

– Всё! Не жить мне больше! Конец бессмертию пришёл! Последний денёк доживаю!

Затем с помощью наводящих вопросов поведал следующее:

– Надоели мне тюрьмы. Думал, выйду – брошу преступные деяния, начну честную жизнь. На работу даже решил устроиться, как раз местечко сыскалось – стройку охранять. Всего-то один раз и успел на смену выйти. Утром собрался после смены домой – отдыхать, как в дверь вагончика постучали. Открываю, а мне сразу газету в лицо суют. И ехидно так интересуются, читал ли? А там статья о том, что ограблен Лукоморский музей искусств. Но при чём тут я? Потом, перечитав ещё раз, понял: пропало то самое Золотое Яйцо, в котором моя смерть. Было от чего за голову схватиться! Думал, надежнее, чем в музее, и места не сыскать. Всё-таки охрана, сигнализация. Да и попробуй догадайся, что в яйце Фаберже моя смерть спрятана. Сразу сообразил, что заметку в газете мне не просто так показывают… «Говори, – подтолкнул я незваного гостя, – что от меня требуется?» Надо сказать, что пришедший был неимоверно худ, высок и пахло от него болотной тиной.

– Нет нужды, – сказал он, – объяснять, что это за лицо. Я сделал вид, что не понимаю. Но такая игра не прошла.

– Ладно, Кощей, хватит дурачка валять!

– Вот же паразит какой! Вижу, что трусит, испариной покрывается, а то и заикаться начинает, но и высоко взлетает в своих глазах: ведь на самого Кощея наехал! В другой ситуации я бы этого тощего узлом завязал, а тут, ничего не поделаешь, пришлось терпеть. Этот глист-паразит губы кривит и говорит:

– Смерть твоя в этом яйце спрятана, а яйцо у нас. Соображаешь?

– Соображаю, – отвечаю, а сам думаю: «Откуда они прознали?» Специально иглу в ювелирное изделие прятал, чтобы берегли пуще глаза, сломать боялись. У Золотого Яйца стенки толстые, просто так не смять, разве что пилкой специальной. Делал мне его давным-давно ювелир царя Гороха Фаберджек, поэтому его в музее с изделиями другого ювелира, которого Фаберже звали, спутали. Вот и думай теперь, ведь, кроме меня и Фаберджека, никто не знал про иглу в яйце. Да и Фаберджека нет уже давно. При встрече с тем худьём я и не вспомнил, и не догадался, как могли про мою тайну выведать.

Это потом, когда я на следующий день рядом с этим тощим Рыжего Лиса увидел, сообразил, как всё могло произойти.

Я когда из тюрьмы вышел, решил отметить это событие и забрёл в бар «Колобок», который принадлежал Лису. Я помнил, что раньше Лис занимался рэкетом вместе с Мальчихишом-Плохишом. Тот тоже сделал карьеру из грабителей с большой дороги, шагнув, при поддержке заморских гоблинов, троллей и вампиров, в градоправители лесного городка Корягинска. Там он правил во благо заморских злодеев, отдав им почти всё, что принадлежало коренным жителям Корягинска.

Потом злодеи решили запихать Мальчихиша-Плохиша ещё выше, в Лесную Думу, как раз выборы намечались. Туда в последние времена в основном всяких хитрованов, плутов и богатеев выбирали. Выбрали и Мальчихиша-Плохиша.

Надо сказать, что хоть и звали его Мальчихишом, он уже давно был дядькой в возрасте, причём в очень солидном возрасте.

Возгордился Мальчихиш, и с тех пор Рыжий Лис стал ему прислуживать, выполняя различные «тёмные» поручения. В свою очередь, Мальчихиш-Плохиш скрывал преступную деятельность Рыжего Лиса от правоохранительных органов.

Вот и тогда в баре «Колобок» Рыжий Лис подошёл к Кощею, чтобы поздравить его с освобождением от имени Мальчихиша-Плохиша. Заодно и предложил поработать на своего шефа. Нужен тому был суперубийца и суперзлодей, чтобы всех конкурентов припугнуть. Деньги большие пообещал. Кощей лишь посмеялся: у него в тайниках столько золота было припрятано, что даже на его бессмертную жизнь хватило бы с избытком.

– Нет, – покачал головой Кощей, – не хочу я пока преступными делами заниматься. Отдохнуть хочу, на свободе погулять. На солнышко и луну посмотреть без тюремной решётки.

– Ну как знаешь! – сказал Рыжий Лис. – Зря, конечно, но что тут поделаешь? Выпьем тогда за твоё возвращение.

Выпил Кощей стакан, затем другой, третий. О чём-то они говорили, но ничего не запомнилось Кощею.

Опоил Рыжий Лис Кощея и, судя по всему, под действием этого коварного зелья все секреты и выведал. Иначе как бы он мог узнать, что таится в Золотом Яйце.

Вот этот тощий – как позже выяснил, Дуремаром его звали – передал Кощею пожелания Мальчихиша-Плохиша.

– Шеф сказал, – пояснил Дуремар, – что если ты будешь его задания выполнять, то ничего плохого ни Яйцу, ни его содержимому не будет. А если откажешься, то и яйцо, и его содержимое поколем!

Тут я и испугался. Ведь убьёт же меня, бессмертного, не пожалеет Мальчихиш-Плохиш. Легче с Ильёй Муромцем или Добрыней Никитичем схватиться. Они хоть и круты, но стараются честный, справедливый поединок вести, по рыцарским правилам.

Мальчихиш-Плохиш пусть и выглядит солидным и серьёзным, на любую подлость способен. И ничего с ним ни вы, милиция, ни СКГБ – сказочный комитет государственной безопасности – сделать не можете. Вот уж, кажется, какой я непобедимый, да и то в который раз меня вяжут, а Мальчихиш-Плохиш только важнее становится. Ещё в юности предал он Мальчиша-Кибальчиша – государственная измена. И что? Всё как с гуся вода. Из Мальчиша-Плохиша в Мальчихиша-Плохиша превратился. Чуть имечко изменил, – и уже неподсуден. Он же тогда бочку варенья и корзину печенья, за предательство Мальчиша-Кибальчиша полученные, не съел, а выгодно продал.

Так у него появился начальный капитал, с которого и началось его восхождение в бизнесе. Затем кое-что он подсобрал, занимаясь рэкетом и бандитизмом вместе с Рыжим Лисом. Особенно большие средства удалось скопить в его бытность мэром Корягинска.

Застращали они с Дуремаром меня. Специально Золотое Яйцо похитили, чтобы была возможность меня шантажировать, управлять мною.

Стоило мне согласиться со всеми претензиями, чтобы спасти свою жизнь, как мне тут же дали задание – убить Бабку-ёжку и всех, кто окажется у неё в избушке. И что я мог поделать?

Уважаю я вашу бабушку. Бабка-ёжка, против вас ничего не имею, но жизнь дороже! Я и пытался выполнить заказ, чтобы спасти свою жизнь. Мне обещали, что если я его не выполню, то меня уничтожат. А я не выполнил! Теперь меня убьют!

И тут Кощей Бессмертный снова завыл, зарыдал. Горько-горько. Утешать его сильно не стали, преступник всё-таки!

В это время как раз Хвостик с Кошкой появились. Информации прибавилось. Ещё не вся картина большого преступления сложилась, но кое-что становилось понятным.

Тут примчалась милицейская машина. Разумеется, до самой избушки доехать она не смогла, остановилась рядом с мотоциклом Потапыча. Капитан Алёша Попович и два богатыря-спецназовца выскочили из машины и со всех ног бросились к избушке на курьих ножках. Там же находился опаснейший преступник – рецидивист Кощей Бессмертный!

Каково же было их удивление, когда они увидели связанного по рукам и ногам Кощея с зарёванным лицом.

И всё-таки в доме Бабки-ёжки решили не оставаться. Можно было ожидать любую гадость от Мальчихиша-Плохиша. У него слишком обширные связи плюс помощь со стороны буржуинов, на которых он продолжал исправно работать. Всяких монстров, гоблинов, вурдалаков, вампиров и упырей Мальчихиш-Плохиш мог нанять и прислать в изобилии. Нет, ни спецназовцы, ни Михайло Потапыч, ни Бабка-ёжка их не боялись, но разумная осторожность не помешает. Тем более что среди них были дети – зайчонок Хвостик и медвежонок Миша.

Михайло Потапыч предложил всем собраться у него дома, обсудить детали дела, решить, как себя вести дальше.

– Стены моего дома крепкие! – пробасил он. – Сам из вековых дубов складывал. Никакой нечисти дом не развалить. Это вам не терем-теремок!

Дело «Терем-теремок» когда-то наделало много шума, принеся громкую славу тогда ещё капитану Михайло Потапычу Топтыгину. Именно после него он и стал майором.

Банда отпетых преступников терроризировала две рощи, болото и луг, заставляя всех окрестных представителей живого мира платить дань разбойникам. Тот, кто пытался сопротивляться, был ими жестоко бит, а Колобка вообще съели. Но вмешался Потапыч, собрал все доказательства и решил взять всю банду. Бандиты укрылись в тереме-теремке, выходить отказывались. Потапыч же решил их во что бы то ни стало арестовать. Но никак в дом ворваться не удавалось. Двери были крепко-накрепко на засов закрыты, из окошек стреляли.

Тогда Потапыч решил пробраться внутрь дома через крышу. Разбежался с шестом, оттолкнулся, прыгнул, удачно приземлился на крышу терема-теремка. И тут терем-теремок зашатался и развалился. После чего все преступники были схвачены в бессознательном состоянии. С той поры слава участкового возросла неимоверно, а преступники предпочитали не укрываться от него в домах, а сразу сдаваться, вспоминая судьбу терема-теремка.

– Будем надеяться, что среди бандитов никого, похожего на Михайло Потапыча, не окажется! – засмеялся Алёша Попович.

Он понимал, что ночное нападение бандитов очень даже реально. Они наверняка попытаются освободить Кощея.

Если пошли на ограбление музея, чтобы шантажировать Бессмертного, то понятно, что так просто не отдадут. Просто убить Кощея для них не имеет смысла.

– Наша задача – найти Золотое Яйцо! Их задача – освободить Кощея! – заявил Алёша Попович. – Хотя думаю, что такой свободы сам Бессмертный не желает.

– Ещё бы! – Кощей закивал головой. Ему, всегда бывшему главным злодеем, подчиняться кому-то было хуже некуда. Если бы Бессмертный не боялся смерти, то предпочёл бы смерть унижению. По-этому сейчас он готов был помогать даже милиции в слабой надежде, что та вернёт Золотое Яйцо в музей.

Доехали они до дома, где проживал Потапыч с Мишей. Капитан Алёша Попович отпустил двух богатырей-милиционеров, оставил одного, Савелием его звали.

Кощея занесли в дом, положили на диван. Туда же зашли сам Михайло Потапыч, Миша, зайчонок Хвостик, Кошка, Бабка-ёжка, Алёша Попович и богатырь Савелий. Они закрыли двери, окна. Уселись за столом.

– Сейчас чайку попьём, – сказал Михайло Потапыч, – и каждый расскажет всё, что знает. Чувствую, что моему племяннику есть что рассказать. Жалею, что днём тебя, Миша, не выслушал. Похоже, ты со своими приятелями что-то насобирал. Выпороть бы тебя за то, что суёшь нос в мои дела. Рискованно это. Вот бандиты тебе голову отвернут, что я твоим родителям скажу? Но сейчас твоя информация может оказаться полезной.

Самовар тем временем вскипел.

Михайло Потапыч достал большую маслёнку, банку с мёдом и банку с малиновым вареньем, два батона белого хлеба.

Все принялись делать бутерброды с маслом и вареньем, с медом. Чай Ми-хайло Потапыч заваривал по собственному рецепту: к индийскому чаю «Два слона» добавлял различные травки в пропорциях, известных ему одному.

Некоторое время все наслаждались чаем. Возможная опасность лишь обостряла вкус.

Миша начал рассказывать о Сером Волке и трёх поросятах.

– Узнать бы, кто прятался за страшной маской? – Мише было приятно всеобщее внимание, и он с удовольствием рассуждал. – Почему понадобилось превратить Серого Волка в преступника? Это мне пока непонятно. Зато понятно, что Чёрный Кот специально пристроился к Бабке-ёжке, чтобы украсть ступу.

– Вот подлый! – вырвалось у Бабки-ёжки, не умеющей сдерживать эмоции. – Попадётся усатый, я уж его за хвост оттаскаю!

Хвостику рассказывать было почти нечего, только то, как он нашел Кошку. Зато та могла кое-что рассказать.

– Познакомилась я с Чёрным Котом случайно, – начала Кошка. – Я давно живу у Деда с Бабкой, по вечерам люблю прогуляться по окрестностям. И вот пошла я, гуляла, на звёзды смотрела, а потом неожиданно появился он. Огромный, чёрный, наверное, самый здоровенный кот из всех, каких я когда-либо видела. Может, поэтому он и не лазал по крышам и деревьям, – большой вес мешал. Он быстро вскружил мне голову. Говорил, что уже много лет живёт у Бабы-яги, побывал с ней в разных краях, немножко колдовать научился, богатырям в борьбе со Змеем Горынычем и Чудом-юдом помогал. Много героических историй про себя рассказал, в гости ко мне приходил несколько раз.

– Когда в последний раз? – сразу уточнил Михайло Потапыч.

– Вчера вечером, – ответила Кошка.

– А вчера утром? – не удержался и влез с вопросом Миша.

– Вчера рано утром забегал сказать, что жить без меня не может! – Кошка от приятных воспоминаний даже глаза закатила.

– А сегодня что случилось? – продолжил Михайло Потапыч.

– Мы встретились, как и договаривались, около избушки на курьих ножках и пошли прогуляться. Чёрный Кот рассказал мне, что собирается в дальнюю командировку. Его Баба-яга отправляла за тридевять земель, в Тридевятое царство. Я восторженно слушала рассказ, потом что-то стукнуло меня по голове, в глазах помутилось. Затем, чувствую, меня в мешок засунули и куда-то понесли. Больше ничего рассказать не могу, разве что меня спас этот юноша! – и Кошка лапкой указала на зайчонка Хвостика.

Тот засмущался: не так часто приходится выступать в роли спасителя.

– А ничего особенного ты у Чёрного Кота не заметила? – Миша всерьёз гнался за славой Шерлока Холмса, поэтому успокаиваться никак не хотел.

– Просто он очень большой. А какой у него здоровенный пушистый хвост! Прямо-таки лисий, а не кошачий! – продолжала восторгаться Кошка.

Глупая! Она не хотела поверить, что Чёрный Кот её обманул, воспользовался её доверчивостью и наивностью.

– Прямо как лисий, говорите? – переспросил Миша и задумался.

Тут пришла пора говорить Бабке-ёжке, точнее, не пришла, просто её девичье любопытство замучило.

– А кто же всё-таки украл мою ступу? Кто на ней летал? Ведь если даже Чёрный Кот специально для того, чтобы её украсть, ко мне пристроился, то он всё равно ею управлять бы не сумел! Это далеко не простенький летательный аппарат, как может показаться на первый взгляд. Чтобы управлять ступой, долго учиться надо или родиться Бабой-ягой. Но я никогда не поверю, что Баба-яга у другой Бабы-яги что-нибудь украдет. Мы можем не дружить и не общаться между собой, но козни друг другу строить не станем, да и зла мы не творим, наоборот, добрым молодцам да красным девицам помогаем! Припугнуть непрошеных гостей – это мы можем, в воспитательных целях.

– Тебя бы, девонька, ещё саму учить да учить в воспитательных целях! – захохотал участковый. – Ещё девчонка совсем, а туда же – Баба-яга! Ладно, ладно, не обижайся. Это я так, шутейно.

– Чего на косолапого обижаться, – съязвила Бабка-ёжка. – Вы лучше скажите, как выглядела та, что на ступе окно музея в Лукоморье таранила.

– Вот её описание со слов свидетелей, – это подал голос Алёша Попович, извлекая из планшетки бумаги. – Нос большой, крючком, уши торчком, волосы лохматые, седые, с отдельными зелёными прядями, одежда неряшливая, тёмных тонов.

– Всё ясно! – тоненько захихикала Ёжка. – Это кто-то в Бабу-ягу нарядился, старых детских сказок по телевизору насмотрелся. Там ещё Георгий Милляр, актер такой, играл. Вот киношный образ Бабы-яги и воссоздали, а на самом деле Бабки-ёжки одеваются чисто и опрятно, да и за модой следят. Вот вы на меня посмотрите!

Все посмотрели на Бабку-ёжку.

Красивый цветастый сарафан и модные босоножки – всё шло юной кокетке.

– Слушай, – не удержался Миша, – а почему про вас говорят: «Баба-яга костяная нога»? У тебя-то вроде ноги обычные.

– Любят про нас всякую ерунду и напраслину сочинять, – махнула рукой Бабка-ёжка. – Просто моя троюродная прапрабабушка как-то ногу сломала, ну и ходила в гипсе, а все сразу: «Костяная нога!» Она давно от гипса избавилась, а дразнилка глупая к нам ко всем прилипла!

– Вы лучше меня спросите, кто на ступе летал! – это пробасил Кощей с дивана.

– А чего ты раньше молчал? – удивился Потапыч.

– Так я раньше описания не слышал, – пояснил Бессмертный. – Это заморские буржуины Мальчихишу-Плохишу на помощь ведьму заморскую прислали. Я её с тем тощим прощелыгой-шантажистом видел. Нас, конечно, не представляли. Но этого и не требуется, я за свою бесконечную жизнь по миру поездил, чего и кого только не насмотрелся, память меня не подводит. Это что! Говорят, сам Вий на Мальчихиша-Плохиша работает, а у него какой только нечисти нет в услужении. Боюсь, что именно его на штурм этого домика Мальчихиш и отправит. Разнесут они всё! Погубят вас, а мне придётся Плохишу служить. Ничего не поделаешь, яйцо-то у них!

– Правосудие учтёт, гражданин Кощей Бессмертный, вашу помощь следствию, – официально заявил Михайло Потапыч.

– Ведьмы проклятые! – заголосила Ёжка. – И сколько же веков нас с ними путать будут? Мы границы между светом и тьмой охраняем. Следим, чтобы зло не слишком распоясалось. Людям помогаем. Ведьмы всем пакостят, а на нас их подлости вешают! Обидно!

– Официальных доказательств преступной деятельности Бабок-ёжек не имеется, – сказал Алёша Попович. – Только устное, ничем не подтверждённое народное творчество.

– Сами знаете, как люди оболгать могут, – шмыгнув носом, произнесла Ёжка. Сейчас она была похожа на обиженную «четвёркой» «круглую» отличницу.

И тут во входную дверь постучали. Тихо так, осторожным шпионским стуком.

Все вздрогнули.

– Неужели Мальчихиш уже действовать начал? – пробормотал себе под нос участковый.

– Нет! – радостно воскликнули Миша и Хвостик. – Это Штирлиц, то есть лягушонок Петя, прискакал. И стучит он нашим условным стуком.

– Сейчас посмотрим, какой это Петя! – Алёша Попович взял милицейскую дубинку и пошёл открывать дверь.

Приоткрыл тихонько, осторожно, а там действительно сидел лягушонок Петя.

– А я знаю, где находится Золотое Яйцо! – с порога заявил он.

– Первым делом я решил пообщаться с цыплятами. Они народ подвижный и непослушный… – торопливо принялся рассказывать лягушонок Петя, словно боясь, что все отмахнутся от него. – Цыплята много чего видят, правда, плохо запоминают то, что видели. На них редко обращают внимание, их никто ни о чём не спрашивает…

– Показания несовершеннолетних не являются доказательствами, – не преминул заметить Михайло Потапыч.

– Ну, дядя! – жалобно сказал Миша. – Нам же главное сейчас – всё узнать!

– Согласен, – кивнул Михайло Потапыч, после чего зачерпнул из банки большой поварёшкой пахучего липового мёда и отправил в рот. – Перед возможной битвой с полчищами нечисти надо подкрепиться.

– Когда я завоевал полное доверие цыплят, то потихоньку свёл разговоры к Золотому Яйцу и к той ночи, когда оно появилось в курятнике. – Лягушонок старался говорить с большой основательностью и солидностью. Тут он припомнил и своё прозвище – Штирлиц. – Несколько цыплят признались, что они не спали в ту ночь. Дождались, когда все старшие уснут, после чего выбрались, чтобы поиграть в ночные прятки и порассказывать друг другу разные истории. Неожиданно дверь курятника приоткрылась, и в него вошёл здоровенный Чёрный Кот. Он подошёл к спящей Курочке Рябе. Что там делал Кот, цыплята не разобрали. Затем Чёрный Кот, всё так же неслышно, вышел из курятника. Цыплята решили, что Кот приходил в гости к Кошке, и тут же забыли про его появление…

– Скажите, Кошка, – это Миша, получив одобрение дяди, продолжил расследование, – а днём того дня вы встречались с Чёрным Котом?

– Ну да! Он заглядывал ко мне перед обедом. А в чём, собственно, дело? – раздражённо спросила удивлённая Кошка.

Ей не нравились разговоры про её любимого Кота. Трудно было поверить, что её Кот, мягко выражаясь, жулик.

– Я думаю, многое становится понятным! – громко сказал Миша. – Сначала Чёрный Кот спрятал Золотое Яйцо под Курочку Рябу, надеясь заорать до того момента, как его обнаружат. А потом он же подменил Золотое Яйцо на обычное, покрашенное золотой краской. Его-то и разбила Мышка. Курочка Ряба по глупости решила, что снесла его сама.

– Неясными остаются вопросы: зачем надо было подставлять Серого Волка и где теперь находится настоящее Золотое Яйцо? – задумчиво произнёс Михайло Потапыч.

Лягушонок Петя сказал, что знает, где находится Золотое Яйцо.

– И где же оно? – Все с любопытством смотрели на Петю.

От такого пристального внимания лягушонок из зелёного превратился в красного. Ненадолго конечно. Он быстро пришёл в себя и с серьёзным видом сообщил:

– Я просто предположил, что Золотое Яйцо не смогли незаметно унести, очень уж много шума из-за него было! И тогда я решил поразмышлять логически, с применением метода де-да-ду… – Тут Петя сбился, ему никак не давалось слово «дедукция», а как его заменить, он не знал. – В общем, Миша про Шерлока Холмса рассказывал… Так вот, тот советовал думать побольше и рассуждать. Я правильно говорю?

– Правильно, – кивнул Миша. – А метод называется дефективным!

– Дедуктивным, неучи, – поправил Михайло Потапыч, смеясь над оговоркой племянника.

Лягушонок Петя, приободрённый тем, что и Миша может ошибаться, выпалил одним махом:

– Вначале Золотое Яйцо было спрятано среди обычных яиц, затем обычное яйцо покрасили золотой краской и выдавали за золотое. Продолжая эту логическую цепочку, я предположил, что если Золотое Яйцо покрасить белой краской, то его легко будет спрятать среди обычных яиц.

– И как же ты обнаружил Золотое Яйцо среди обычных? Простукивал, что ли? Так ведь если разобьёшь, куры заклюют. Или тебе цыплята помогли? – удивился участковый. – Это, конечно, не иголку в стоге сена искать, но и яйца двигать да ворошить обитатели курятника тебе не должны были позволить.

– Так я же умный, дядя Миша! – скромно сказал Петя. – Во-первых, оно самое тяжёлое. Во-вторых, оно самое большое. А в-третьих, у меня с собой был фонарик. Мне его Миша подарил. Я сам читал, что есть специальный прибор на птицефабрике, чтобы яйца проверять: лампочка на подставке! Включай её и смотри, – всё яйцо просвечивает.

– Ладно, профессор, ты лучше скажи, где сейчас Золотое Яйцо? – спросил участковый.

Кощей, услыхав, о чём идёт речь, прямо изогнулся весь, чтобы лучше слышать. Но Бессмертному не повезло. Переговорщики сгрудились кучнее, и Петя тихо прошептал:

– Я его перепрятал! Так как сил не хватило принести его сюда, то я его… Договорить он не успел. Стены дома содрогнулись от удара.

– Ой! – воскликнула Бабка-ёжка, выглянув в окно. – Ну и темень за окном!

– Непрошеные гости пожаловали! – заключил Михайло Потапыч.

– Приготовимся к обороне! – Алёша Попович извлёк пистолет из кобуры и приготовил милицейскую дубинку.

То же сделал и богатырь Савелий. Миша встал за спину дяди, лягушонок с зайчонком нырнули под стол.

Так нечисть начала штурмовать дом Михайло Потапыча.

За окном послышался вначале разбойничий посвист, потом змеиное шипение.

– Как-то рановато стемнело, – испуганно прошептал Хвостик.

– Колдовство! – пояснил из-под стола Миша, куда заставил его залезть дядя.

– Я думаю, что сразу они штурмовать не станут, – сказал капитан Попович. – Ссориться с богатырским спецназом им большой охоты нет. Кроме того, у вас суровая репутация. Да и способности этой юной леди, – он кивнул на Ёжку, – непредсказуемы, думаю, до конца ей самой неизвестны. Надо ждать парламентёра!

– Может, ты и прав, – с сомнением в голосе произнёс Потапыч. – Нам сейчас нужно подольше время потянуть, пока Илья Муромец с подкреплением не подоспеет. Долго им до нас добираться?

– К рассвету подоспеет, – ответил Алёша Попович. – Задержались они, на границе бандиты Тугарина Змея напакостили. Погоняли они их! Боюсь, что это тоже происки людей Мальчихиша-Плохиша. Специально, чтобы нас в трудный момент помощи лишить. Много тугаринцев было, поэтому нашим нелегко пришлось. Ну, справились, вот только теперь времени до нас добраться больше потратят.

– Ничего, продержимся! – уверенно сказал Михайло Потапыч, и Миша, хорошо знавший дядю, понял, что ситуация тяжёлая, – это дядя пытается всех приободрить, но артист из него плохой.

– Эй, вы! – раздался за окном противный голос. – Предлагаю поговорить!

– О чём? – отозвался участковый.

– О вашем безвыходном положении!

– Денег, что ли, дадите? – засмеялся Алёша Попович.

– Может, и дадим!

– Ладно, подходи, поговорим! – решил Потапыч.

– Бить не будете? – поинтересовался неизвестный с противным голосом.

– Парламентёров не бьём! – сказал капитан Попович, после чего приказал: – Савелий, смотри внимательно, чтобы вместе с парламентёром никто к дверям не подкрался.

Савелий кивнул и отправился к дверям.

Надо сказать, что дверь в доме была дубовая, очень крепкая, с глазком для обозревания окрестностей. Это Потапыч соорудил на случай всяческих провокаций. Савелий, убедившись, что парламентёр один, открыл дверь и впустил его. Тот оказался неряшливо одетым худым мужчиной с воровато бегающими глазками.

– О, кого я вижу! – громко воскликнул Алёша Попович. – Это к нам господин Дуремар пожаловал! Неоднократно привлекался за мошенничество, шарлатанство, пытался прикидываться знахарем. Раньше работал на Карабаса-Барабаса. Тот сейчас в тюрьме сидит, а этот вывернулся. Что, теперь на Мальчихиша-Плохиша работаешь?

То, что его узнали, Дуремара не обрадовало. Он скривил и без того кислую физиономию и проскрипел:

– Неважно, на кого я работаю. Важно, что я хочу вам предложить!

– Ну, предлагай! – Михайло Потапыч уселся на стул и скрестил лапы.

– Я должен предложить вам следующее. Вы возвращаете нам Кощея Бессмертного и отдаёте Золотое Яйцо. Взамен мы сохраним вам жизнь и вообще, оставим вас в покое. Для ускорения положительного решения мы готовы вам заплатить. Хорошо заплатим, вы таких денег никогда не видели! Кстати, те, кто захочет получить больше, могут продолжить сотрудничество с нами.

– С вами? Это всё-таки с кем? – не удержался от вопроса Попович.

– Наша организация называется «Лукоморское Единство».

– А, слышал! – сказал капитан богатырского спецназа. – Это объединение бандитов, продажных градоначальников да трусливых думских бояр! Вот только не знал, что они уже всякую нечисть в свои ряды принимают, впрочем, к этому всё и шло.

– Попросил бы «Лукоморское Единство» не трогать, сам царь-батюшка к нему милостиво относится! – взвизгнул Дуремар.

– Давай лучше царя-батюшку трогать не будем! – разозлился Алёша Попович.

Дуремар, увидев реакцию богатыря, струхнул. Эти богатыри непредсказуемы, а ну как в челюсть даст! Не посмотрит, что парламентёр!

– Хорошо, оставим споры, – решил он сменить тему. – Какой ответ вы дадите на наш ультиматум?

– Нам надо подумать, посовещаться… – Михайло Потапыч не забывал, что необходимо тянуть время. Ждать, когда появится богатырский спецназ во главе с Ильёй Муромцем.

– Сколько? – спросил Дуремар.

– Ну, часа четыре, а лучше бы пять, или даже утром.

– Сколько-сколько? – переспросил растерявшийся Дуремар. Этот вопрос не был согласован с вышестоящим руководством.

– Сутки, – нахально заявил Потапыч.

– Я должен посоветоваться, – наконец определился Дуремар, после чего достал из кармана мобильный телефон, набрал номер.

– Алло, шеф! – сказал он в трубку. – Они просят сутки на раздумья! Что? Плохо слышно. Ах, я дурак? Почему? Понял, понял! Извиняюсь за беспокойство, всё сделаю как надо! В лучшем виде! – Дуремар выключил телефон. – Никаких суток! Провести меня хотели! Спецназа своего дожидаетесь! Полчаса на размышления! Не больше! Через полчаса я вернусь за ответом! И смотрите! Если откажетесь, вам всем мало не покажется. Вы знаете, кто такие вампиры, упыри, гоблины? Советую вам с ними не встречаться.

– Знаем, – смело сказал Алёша Попович. – А вот те из них, кто встречался со мной, вряд ли теперь что-нибудь расскажут.

Дуремар после этих слов закашлялся, ничего не сказал и вышел. Только через некоторое время донеслось:

– У вас всего полчаса.

– Времени у нас действительно осталось немного, – сказал Михайло Потапыч, – поэтому надо заняться самым необходимым!

– А вы что, меня выдавать не будете? – удивился Кощей. – Я не понял: Золотое Яйцо у вас?

– Выдавать мы тебя не будем, – спокойно пояснил Алёша Попович.

– Странные вы люди. Вам же деньги большие предлагают. А так вы и денег не получите, и жизни можете лишиться. Ради чего?

– А не надо нам их денег! – сердито буркнул участковый. – Не всё деньгами измеряется.

Конечно, он сильно переживал, что, кроме него, Алёши Поповича и богатыря Савелия, здесь находятся лягушонок, зайчонок, племянник да Ёжка. Ими-то рисковать совсем бы не надо.

Потапыч переглянулся с Поповичем, потом они посмотрели на молодёжь, вздохнули, да ничего не поделаешь. Деть их всё равно было некуда. Не сбежишь – подручные Мальчихиша-Плохиша поймают, чтобы шантажировать. Тут хоть под присмотром.

– Теперь только от нас зависит, сумеем ли мы ребятишек защитить, – ободряюще похлопал по плечу Михайло Потапыча Алёша Попович. – А так просто мы им не дадимся, надо срочно готовиться к обороне!

Загнать в подпол юных детективов с Бабкой-ёжкой не удалось.

– Вы чего? – возмутилась она. – Вы на возраст не смотрите! Я и колдовать умею, и русским рукопашным боем владею!

И хоть все скептически отнеслись к её заявлению, но такой энергичный протест возымел своё действие.

– Нас в подвале всё равно найдут, если вы оборону проиграете, – это Миша решил объяснить бесполезность подобных пряток. – А давайте мы пока на печку залезем. Глядишь, по ходу дела на что-нибудь и сгодимся.

– Что с вами сделаешь? – развёл лапами Михайло Потапыч.

И они принялись готовиться к обороне. Подтащили комод и буфет, забаррикадировав ими двери. Оставались окна. Было ясно, что стёкла – защита слабая. Вот за окнами и придётся следить в первую очередь. Одно хорошо, окна неширокие. Зато огорчило, что защищать надо четыре окна. Одно взял на себя Михайло Потапыч, другое – Алёша Попович, третье – богатырь Савелий, а последнее пришлось поручить Бабке-ёжке. А куда денешься? Бойцов-то больше нет! Кроме совсем уж «зелёных» медвежонка Миши, зайчонка Хвостика и лягушонка Пети. Если славные представители спецназа и милиции приготовили для обороны табельные пистолеты и резиновые дубинки, то Бабке-ёжке досталось старинное охотничье ружьё, извлечённое участковым из кладовых, а вместо дубинки она приготовила свою метёлку из берёзовых прутьев на крепком дубовом древке.

Команда юных детективов тоже вооружилась как смогла. Кто трубкой для плевания горохом и рябиной, а зайчонок Хвостик неожиданно для всех достал хулиганскую рогатку.

– Откуда она у тебя? – спросили друзья.

– Нашёл… случайно… – смутился Хвостик.

Не мог же он при всех признаться, что сделал её сам. Надо было пугануть одну сороку, уж очень задиристая была. То клюнет в макушку, то прищемит хвостик.

После десятка подобных случаев Хвостик решил вооружиться. Долго тренировался в метании шишек, а вот в дело пустить рогатку ещё не удалось – всё боялся вредной сороке сделать слишком больно.

У Миши ничего с собой не было. Он, подумав, слазил в подпол и притащил две корзины. Одну с картофелем, а другую – со свёклой и капустой.

– Пусть только полезут! – угрюмо произнёс он, поудобнее устраиваясь на полатях.

Слишком внезапно игра в детективов перешла во что-то серьёзное, с непредсказуемыми последствиями. Неизвестно ещё как всё закончится.

А на улице совсем стемнело. Даже звёзды и месяц как языком слизнуло. Лишь шипение, посвист и душераздирающие крики с громким злорадным хохотом. Если кто и не спал в лесном посёлке, то попытался поскорее забраться под одеяло, чтобы уснуть и избавиться от ночного кошмара.

Ёжка, почесав свой курносый носик, неожиданно спросила у Михайло Потапыча:

– Дядя Миша, а у тебя крахмал есть?

– Кажется, есть, – недоумённо ответил участковый, не поняв смысла вопроса.

– Давай быстрей! – Никто не мог понять, что за мысль пришла в голову девчонке.

Потапыч полез в буфет и достал пакет с картофельным крахмалом. Ёжка, схватив кулёк, извлекла кастрюльку из груды посуды, налила туда воды, засыпала в неё крахмал, добавила что-то ещё и принялась готовить что-то наподобие клейстера.

Все удивлённо смотрели на неё, а она не обращала на это никакого внимания и продолжала заниматься непонятным для окружающих делом.

– Пригодится! – единственное, что произнесла плутовка, чтобы как-то успокоить любопытствующих.

За окном послышался скрипучий голос Дуремара.

– Ваше время истекло! – предупредил он. – Какой ваш ответ?

– Со своей стороны мы предлагаем, – громко принялся отвечать на ультиматум капитан Попович (ответ он согласовал с Михайло Потапычем), – Мальчихишу-Плохишу утопиться в бочке с вареньем, предварительно написав письмо прокурору, покаявшись во всех грехах и рассказав про своих сообщников. Его подручным лучше всего забить осиновые колья друг другу. Дуремару советуем отправиться на постоянное место жительства к своим пиявкам, и вообще, для всех пришедших сегодня под стены этого дома, главное – успеть явиться с повинной в наши правоохранительные органы.

От такого заявления за окнами установилась полная тишина. Переваривали услышанное. Потом раздался злобный вой, возмущенные крики.

– Ну, держитесь! Пощады не будет! – прокричал кто-то из темноты.

За окнами загремело. Потом грохнуло несколько выстрелов. Пуля разбила оконное стекло, осколки полетели в разные стороны. Один из них поцарапал щеку Алёше Поповичу, – пришлось залечь.

Противник открыл огонь из автоматов. Звенели разбитые стёкла, пули впивались в косяки.

Михайло Потапыч разрядил обойму табельного оружия в сторону противника.

И вдруг, как по мановению волшебной палочки, всё стихло.

– Все целы? – спросил Михайло Потапыч. – Целы.

– Ну, слава Богу! – удовлетворённо сказал участковый.

– Похоже, им сообщили, что шум вызывает излишний интерес в соседних домах! – возбуждённо воскликнул капитан Попович. Битва будоражила его, поэтому он пребывал в приподнято-боевом настроении.

– Наверняка сейчас жители посёлка названивают во все инстанции! – согласился Михайло Потапыч.

– Как ты думаешь, что они сейчас предпримут? – Алёша Попович отметил, что в отстрелянной обойме у него остался один патрон.

– Будут использовать колдовство и всякие магические фокусы, – усмехнулся Михайло Потапыч. – Большей части нечисти страшны лишь серебряные пули. А у нас все до единой – обыкновенные.

– Значит, сейчас полезут и в двери, и в окна?

– Полезут!

Патроны у обороняющихся быстро закончились. Пули действительно не брали нечистую силу.

Начался настоящий штурм дома лесного участкового майора Михайло Потапыча Топтыгина. Штурмующих было много: вампиры, вурдалаки, оборотни, черти, наёмные гоблины и различные монстры. Алёша Попович успел разглядеть прячущуюся за сараем безобразную фигуру Вия.

– Серьёзный контингент они подогнали! – присвистнул он.

Нечисть, подвывая и улюлюкая, принялась долбить дверь. Пара вурдалаков сунулась было в окно, но Бабка-ёжка так лихо огрела их метлой, что они отлетели. Правда, на их месте оказались другие, и Ёжке пришлось работать метлой не переставая.

Дюжий гоблин с кривым и длинным носом впрыгнул в окно, подмяв под себя хрупкую Ёжку, но тут же нарвался на размашистый удар лапы Михайло Потапыча, после чего «растёкся» по стенке и медленно сполз на пол.

Алёша Попович и Савелий безостановочно лупили просовывающихся в оконный проём. Им то и дело приходилось уворачиваться от стрел и дротиков.

Вдруг с шипением и треском влетели два огненных шара. Они на мгновение зависли в центре комнаты, а потом устремились к участковому и Алёше Поповичу. Если бы не быстрая реакция Ёжки! Она взмахнула руками. Прямо из её указательных пальцев вырвались лучи белого ослепляющего света и ударили в огненные шары. «Пшик!» И шары с лёгким шипением растаяли, не причинив никому вреда.

– Ничего себе! – вырвалось у Поповича.

– Спасибо, дочка, – успел сказать Потапыч. На большее не хватило времени – пришлось отправлять в нокаут очередного гоблина.

А дверь, сотрясаемая непрекращающимися ударами, стала поддаваться. Враги сосредоточили свой натиск на ней, так как получать тумаки, пытаясь проникнуть через окно по одиночке, им не понравилось.

Судя по всему, нападающие рубили дверь секирами. Савелий с Потапы-чем подтащили всю оставшуюся мебель к двери, чтобы укрепить оборону.

– Дверь долго не выдержит! – переживал Михайло Потапыч. – Интересно, как там Илья Муромец? Скоро ли?

– Торопятся, но ещё далеко, – ответил капитан. – Я только что с ним связывался.

– Плохо! – сокрушённо покачал головой Потапыч.

Тут дверь, не выдержав, развалилась. И нечисть с криками принялась растаскивать импровизированную баррикаду из мебели. У медвежонка Миши прорезался голос.

– Огонь! – закричал он и метко запустил кочан капусты, который попал на рога чёрта.

Чёрт замотал головой, пытаясь стряхнуть кочан, но тот сидел крепко. Зайчонку Хвостику наконец-то выдалась возможность выстрелить из своей рогатки: сосновая шишка угодила чёрту прямо в лоб.

Чёрт подпрыгнул и упал под ноги атакующим гоблинам, те споткнулись, упали. Образовалась куча-мала!

Лягушонок Петя стрелял из трубки горохом и рябиной, чем ещё больше усилил переполох.

Упыри, не поняв, чем их обстреливают, решили, что это какое-то новое антивампирное средство, и с визгом принялись разбегаться, сталкиваясь с друг другом, сшибая своих же.

– А! Вот вам! – кричали Миша и Хвостик, один – метая картошку, свёклу и капустные кочаны, другой – обстреливая монстров шишками.

Лягушонок ничего не кричал, так как во рту у него была плевательная трубка. Он стрелял и стрелял, целясь нападающим в глаза и в кончик носа.

Суматоха, вызванная обстрелом с печки, продолжалась минут десять. А потом «боеприпасы» закончились. Сразу хищно засверкали глаза, оскалились зубастые пасти.

Михайло Потапыч, капитан Попович и богатырь Савелий выстроились в ряд, готовясь вступить в последний бой. Из-за их спин выглядывала насупленная Ёжка.

Толпа злодеев протискивалась в дом, вооружённая ятаганами, саблями, топорами, палицами и секирами. К оборонявшимся тянулось несколько десятков рук и лап, раздавался зубовный скрежет, глаза сверкали красным и фиолетовым светом. Кажется, ничего не могло уже спасти наших героев.

– Ку-ка-ре-ку! – хриплый петушиный крик разорвал ночную тишину. – Ку-ка-ре-ку!

Что может быть страшнее для нечистой силы, чем петушиный крик, предвещающий рассвет?! Его можно сравнить с эффектом разорвавшейся бомбы. Расталкивая друг друга, спотыкаясь и падая, вся толпа хлынула прочь.

Медвежонку Мише голос петуха показался странным и одновременно знакомым. И когда на пороге появился взъерошенный Серый Волк, то он даже не удивился.

– Как они улепётывают! – радостно смеялся Волк. – Ещё не скоро сообразят, что это не тот петух прокукарекал!

– Откуда вы взялись, господин беглец? – поразился Михайло Потапыч.

– А мне лягушонок Петя сказал: вы знаете о том, что я ни в чём не виноват, – обескураженно произнёс Серый Волк.

Тут все посмотрели на Петю, тот сконфуженно вжался в полати на печке.

– Я просто забыл вам сказать, – тихо произнёс он, – что на обратном пути встретил Серого Волка и рассказал, что Миша доказал его невиновность.

– Рановато у тебя память стала отказывать, – проворчал Потапыч и обратился к Серому Волку: – Что застыл в дверях? Заходи, а то сейчас проглоты вернутся, хвост откусят!

Серый Волк не заставил себя долго упрашивать.

– А петух-то где? – непонимающе спросил богатырь Савелий. Волк хохотнул, потом принялся рассказывать.

– Все помнят сказку «Волк и семеро козлят»? – Серый Волк оглядел слушателей. Они, кто с большей, кто с меньшей долей доверия, кивнули. – Так вот, много там всякой ерунды насочиняли, но есть и небольшая часть правды. Козлят я не воровал, к Козе не приставал, а вот петь действительно учился. Учителем был петух, поэтому кукарекать и умею. Когда я узнал, что Миша (огромное тебе, кстати, спасибо, юный друг, век не забуду, что выручил) доказал, что я невиновен, то поспешил к дому Михайло Потапыча. Подхожу и вижу, что вокруг всякой нечисти куча-мала. Залёг, думаю, как помочь. Драться с ними бесполезно, моих сил не хватит, затопчут и не заметят. Вы славно оборонялись, потом вижу, совсем вам туго стало. И тут я сообразил, чем эту нечисть напугать можно. Я пусть и простой волк, из провинциального леса, но слышал по рассказам: они должны света бояться. И про петушиный крик тоже слышал. Вспомнил свои певческие уроки у Пети-петуха. Не пропадать же зря умению! Как закричу! А они как побегут! Ха-ха-ха! – и захохотал во всю пасть.

– А ты чего, Серый, решил милиции-то помогать? – поинтересовался Михайло Потапыч. – Ты же любовью к правопорядку никогда не отличался!

– Я совсем и не милиции помогаю! – серьёзно заявил Серый Волк. – Я в долгу у Миши, вот и хотел помочь парню! Да и сам не люблю всякую нечисть.

– А она, похоже, возвращается! – вмешалась в разговор Бабка-ёжка. И действительно, бежавшие монстры, ужастики разного калибра то ли сами сообразили, что утро ещё не наступает, то ли кто-то из начальников им подсказал.

Злобных красных точек глаз вокруг дома становилось всё больше и больше. И они приближались.

– Все на печку! – скомандовала Ёжка.

– Это ещё зачем? – засомневались представители мужского пола.

– Сил перебить их всех у нас не хватит. Придётся своими нестандартными способностями воспользоваться! – Бабка-ёжка была полна решимости.

В первую очередь она взяла мелок и провела им линию вокруг печки. Во-вторых, захватив свой тазик с клейстером, забралась на печку, где уже находилась команда юных детективов и присоединившиеся к ним Михайло Потапыч, Савелий да Алёша Попович, а также связанный Кощей.

Толпа страшилищ вбежала в дом и остановилась у линии, проведённой мелом вокруг печки. Стояли в нерешительности, перешёптывались.

– Вий! Вий! Позовите Вия! – послышались через какое-то время противные голоса.

– Да! Да! Позовите Вия! – присоединились к ним визгливые голоса.

– Вия! Зовите Вия! – вторили им хрипло шипящие.

Дом содрогнулся. В дверной проём с превеликим трудом протиснулось грузное, обрюзгшее тело. Толпа нечисти прижалась к стенкам.

– Он им сейчас задаст! – зловеще переговаривались черти с упырями и вурдалаками.

Миша почувствовал, как сердце уходит в пятки, зайчонок Хвостик прикрыл глаза ушками и затрясся, лягушонок спрятался за медвежонка.

– Я сейчас из Серого стану седым, – прошептал Волк.

Да и все остальные тоже струхнули, разве что богатыри да Михайло По-тапыч не показывали страха.

– Поднимите мне веки! Не вижу! – прогудел Вий страшным голосом. Группа чертей бросилась помогать своему «шефу».

– Получи, фашист, гранату! – задорно крикнула Ёжка и ловко плеснула клейстером прямо в Вия.

Клейстер был особый, быстро склеивающий.

– А-а-а! – завыл Вий, пытаясь продрать глаза, и завертелся юлой. Бабка-ёжка, то ли от хитрости, то ли от вредности, подсыпала в клейстер жгучего перца. Вий выл, чихал, размахивал руками, опрокидывая и давя своих сторонников.

Обороняющиеся, забыв про страх, с интересом наблюдали за Вием, гадая, к чему это всё приведёт. Самое главное, что Вий сейчас был более опасен для своих, чем для обороняющихся. Много он нечистой силы помял, подавил. Общими усилиями уцелевшие вурдалаки да гоблины вытолкали Вия на улицу.

В дверь осторожно просунул голову Дуремар, поводил бородавчатым носом, потом ненадолго исчез.

Через минуту он вошёл в дом вместе с Рыжим Лисом. За ними медленно вплыла ведьма, стоя в гробу.

Она выглядела достаточно молодой дамой в сером балахоне, с чересчур бледным лицом, растрёпанными бело-зелёными волосами. В руках она сжимала метлу.

Увидав спрятавшихся на печке, она злорадно усмехнулась:

– Попались, голубчики!

– Ах, это ты, противная ведьма, на нас, честных Ёжек, напраслину и поклёпы своими подлыми действиями возводишь, – вскипела юная Бабка-ёжка и схватила ухват, уселась на метлу и устремилась к ведьме как истребитель-перехватчик. Сыграла роль давняя нелюбовь всего рода Бабок-ёжек к ведьмам, с которыми их постоянно путают. Ведьма не растерялась, свистнула, гикнула, взяла свою метёлку как копьё, произнесла заклятье и ринулась навстречу разъярённой Ёжке.

Но ведь не зря Бабки-ёжки часто с богатырями дело имеют. Она ловко произвела манёвр и, перекинув ухват в другую руку, подцепила ведьму за шею, выбив ту из гроба. Ведьма грохнулась на пол, а Ёжка, усилив напор покрепче, пригвоздила злодейку к полу.

Ведьма извивалась, но вырваться из-под ухвата не могла. Гроб же, потеряв хозяйку, врезался в группу гоблинов, развалился и обсыпал трухлявыми досками свалившихся. А Ёжка, совершив победное пике, во время второго сорвала шляпу с Дуремара и вернулась на печку.

Противник был деморализован. Группа дрожащих чертей подошла к лежащей и орущей ведьме. Они с трудом вырвали ухват из пола. Ведьма со скрипом и стонами поднялась и заковыляла к выходу. Сражаться у неё желания не осталось – своя шкура дороже.

Но врагов всё ещё было очень много. Их пугала лишь линия, проведённая мелом вокруг печки. Рыжий Лис подошёл к Дуремару и что-то шепнул ему на ухо. Охотник за пиявками недоверчиво потряс головой. Лис продолжал его убеждать, периодически бросая взгляд в сторону печки.

– Жалею, что это не Емелина печка, самодвижущаяся! – сказал Михайло Потапыч. – Есть тут у нас в деревушке один изобретатель! Уехали бы отсюда!

Тем временем Рыжий Лис наконец-то убедил Дуремара, и тот согласно кивнул. После этого Дуремар сделал осторожный шажок по направлению к меловой линии, окружавшей печку. Потом ещё шаг, и ещё один. Присел, посидел, как будто на что-то решаясь, затем принялся руками стирать меловую линию. И ничего не случилось! Затем он всё более и более уверенно стал убирать следы мела.

– Хи-хи-хи! – облегчённо захихикал Дуремар. – Вот и всё ваше колдовство!

– А вот твоя шляпа, – только и смогла ответить Ёжка, запустив в Дуре-мара его шляпой, предварительно плюнув в неё.

– И что?! Это всё, на что вы способны? – продолжал издеваться тощий пиявочник. Он забыл, что и плевок может быть волшебным. Словно взрыв-пакет взорвался в руках Дуремара: «Бабах!» Когда дым развеялся, все увидели Дуремара, стоявшего с раскрытым ртом, всё лицо было в саже, волосы стояли дыбом.

– Ну что, дозлорадничал? – выкрикнул зайчонок Хвостик.

Рыжий Лис оттащил ошалевшего Дуремара в сторону, чтобы он не мешал нечисти атаковать засевших на печке.

И атака началась…

Было понятно, что защищающиеся долго не продержатся. Слишком неравны силы. И вот бой уже шёл у самой печки.

– Кощей развязался! – послышался крик.

– Ну вот ещё, того не легче! – вырвалось у Алёши Поповича.

Но ситуация неожиданно изменилась в лучшую сторону для обороняющихся. Кощей, подняв оставленный Бабкой-ёжкой ухват, стал дубасить вурдалаков да гоблинов. Уж ему-то, Бессмертному, никто не страшен.

– А! – кричал Кощей. – Нет у вас Золотого Яйца, а всё туда же – хотели заставить Бессмертного плясать под вашу дудку! Получите!

От напора Бессмертного злодея, на этот раз принявшего сторону Добра, нечисть стала отступать. Вот уж чистая философия: Зло может надоесть даже Злу.

На самом деле Кощей не развязался сам. Его освободил Миша, поняв, что в данном случае Кощей будет союзником и всё сделает для того, чтобы кто-то им командовал. А так как у Мальчихиша-Плохиша и его подручных нет Золотого Яйца, то и распоряжаться они им не могут.

И Кощей оправдал ожидания Миши.

Злодей, он и поступал всегда как злодей, никогда не прикрываясь добрыми масками, как это делал Плохиш. Тот одно время носил маску мудрого градоправителя, сейчас – благородного защитника лесной Думы.

Под доброй маской он иногда раздаривал лесному народу подарки, правда, чаще всего за чужой счёт.

А на самом деле обкрадывал и обманывал свой народ, убирал с дороги неугодных ему. По поговорке: «Я знаю, что в честном бою ты меня одолеешь, а ты попробуй в нечестном!»

В определённом смысле Кощей поступал даже более благородно, никем не прикидывался, пакостей за спиной не делал, а злодействовал напрямую. Бойцы богатырского спецназа даже уважали Кощея как старого злобного врага, но с определёнными принципами.

– Вот вам за Золотое Яйцо! – кричал Кощей, нанося стремительные удары.

Нечисть орала, визжала, махала оружием и своими конечностями, но ничего не могла сделать с Кощеем. Тот только посмеивался.

Рыжий Лис пытался организовать сопротивление натиску Кощея. Если бы не зомби, которые никого не боятся, у него ничего бы не получилось.

Зомби, сбившись в кучу, пошли на Кощея. И тому тоже пришлось несладко. Он начал медленно отступать. Чем бы всё закончилось, сказать трудно. Вдруг раздалось: «Трах! Бам-барах!»

– Работает спецназ! – прогудел суровый голос в мегафон. – Всем сложить оружие и лечь на землю! Иначе мы за себя не отвечаем!

– Ну, наконец-то! – облегчённо вздохнул Алёша Попович. – Илья Муромец с отрядом появился! Сейчас полетят от нечисти клочки по закоулочкам!

– Ура! – дружно закричали юные детективы.

Спецназ работал грамотно, атаковал решительно. Убежать нечисти не удалось, схвачены были все или почти все, в том числе Дуремар, Ведьма и Вий. Причём Вий так и не смог открыть глаза.

Злыдней загрузили в машины, предварительно связав или надев на них наручники.

Связанные ругались, шипели, производя слишком много шума, но это не раздражало, скорее, наоборот, вызывало радостное чувство победы.

– Ну что, героические защитники, отбились? – в изрядно пострадавшую от штурма избу вошёл командир богатырского спецназа полковник Илья Муромец. – А то уж мы не чаяли успеть, боялись, что сгубят вас ироды! А вы их и сами потрепали изрядно! Одно слово – «МОЛОДЦЫ!»

Миша, Петя и Хвостик с восхищением смотрели на героического начальника. О его подвигах были наслышаны все.

– Вовремя ты, Илья! – сказал Алёша Попович. – Я уж думал, что нам конец! Если бы не друзья, туго бы нам пришлось!

Команда детективов засветилась от счастья.

– Всех бандюг поймали? – поинтересовался Михайло Потапыч.

– Вроде всех! – ответил Илья Муромец.

– Странно, я что-то Чёрного Кота не видела, – удивлённо произнесла Бабка-ёжка. – А мы тут было подумали, что он с ними участвовал в разных пакостях! Выходит, мы напрасно плохо про него думали!

– Чёрный Кот? – удивился Илья. – Нет. Никакого Кота с ними не было.

– Да, непонятна пока роль Чёрного Кота! Хотя до этого мне была абсолютно ясна картина. Впрочем, он может сейчас выполнять задания Мальчихиша-Плохиша где-нибудь в другом месте.

– Вы, говорят, Чёрного Кота потеряли? – послышался голос Серого Волка.

Все обернулись.

Как-то в этой сумятице Серый Волк на время потерялся, а тут вновь появился, таща Рыжего Лиса.

Судя по потрёпанной шкуре Лиса, тот пытался сопротивляться. Зато теперь он изображал смирение и покорность судьбе.

– Всё-таки одного пакостника мы упустили, – пробормотал Илья.

– Пакостник-то он пакостник, но вы многого ещё про него не знаете! – сказал Серый Волк, скромно потупив глаза. – Я тут собственное расследование провёл.

– И ты, Брут? – расхохотался Михайло Потапыч. – Мало нашему лесу Шерлока Холмса в лице моего племянника вкупе с его товарищами Доктором Ватсоном да Штирлицем, так теперь у нас ещё один детектив объявился. Ты, Серый, часом детективное агентство открыть не собираешься?

– Поглядим, может, и открою, – Серый Волк на шутливый тон участкового отреагировал серьёзно. – Вы меня сначала послушайте.

– Когда меня Миша отпустил, я бежал куда глаза глядят, а потом остановился, задумался и стал решать, как быть дальше, – начал своё повествование Серый Волк. – Надо было где-то спрятаться и разобраться во всём. И я не нашёл ничего лучше, чем укрыться в сельской библиотеке. Кто там меня искать станет? Красная Шапочка там библиотекарем работает. Когда-то у нас с ней была одна проблема – не поняли друг друга, но давно во всём разобрались и подружились. Это один француз, его, кажется, Шарль с Пером звали. Он там про нас всякую ерунду написал. А читатели и поверили. Когда-нибудь я вам расскажу, как на самом деле всё произошло. А сейчас вернёмся к библиотеке. Сижу я в первую ночь и от скуки читаю книги. Раньше-то я дураком был, одним телеком обходился. А тут понял, сколько времени потерял! Даже до Конан Дойля добрался. Детективы почитал… Долго думал, почему со мной всё так произошло, кому это выгодно? Зачем надо было поросятам меня подставлять? Ни я им, ни они мне ничего плохого не делали. Мстить им мне не за что, наследниками моими они не являются. Очень захотелось мне найти настоящего преступника. И принялся я по вечерам вылезать из библиотеки, тайком бродить по лесу и слушать последние новости и сплетни. Так я узнал про историю с Золотым Яйцом. Решил проследить за курятником. Там мы и встретились с лягушонком Петей. Он рассказал про то, что Миша доказал мою невиновность. Я обрадовался. И всё-таки хотел узнать, кто прятался за страшной маской и кто хотел посадить меня в тюрьму. Поросята глуповаты и трусливы, я на них зла не держу, а вот со злодеем под жуткой маской надо было обязательно разобраться. Ничего в голову не приходило, поэтому я продолжил наблюдение за домом Деда с Бабкой и курятником. Так, на удачу. Если бы лягушонок Петя мне заранее рассказал про здоровенного Чёрного Кота, то я, наверное, разгадал бы всю шараду раньше. К сожалению, этого не произошло, и мне пришлось сидеть в засаде и дальше, хорошо хоть не зря. Лежу я в лопухах у изгороди, вдруг слышу, кто-то очень осторожно пробирается. Затаился – жду. Вскоре вижу, крадётся огромный Чёрный Кот. И что-то в его облике мне показалось очень знакомым. Тут Чёрный Кот поправил свой большой нос, и я заметил выскочившие рыжие волосинки. Вот здесь на меня снизошло прозрение. За пару дней до того, как Нуф-Нуф и Ниф-Ниф попросили помочь разобраться с братом, я зашёл в бар «Колобок». Посетителей не было и бармена тоже. Решил подождать, больно жарко было, очень хотелось выпить холодного молочного коктейля. По ошибке заглянул вместо подсобного помещения бара в гримёрку соседней театральной студии. Гляжу, перед зеркалом крутится Чёрнобурый Лис. Хотел выйти, но тут узнал его. Это был Рыжий Лис, только перекрашенный в чёрный цвет.

– О-ля-ля! – засмеялся я. – Ты, Рыжий Лис, решил стать Чёрнобурой Лисой! У них шкура, говорят, подороже! Или ты на карнавал какой собираешься?

Но Рыжий Лис моих шуток не понял. Наоборот, отчего-то сильно разозлился и принялся выталкивать меня из гримёрки.

– Это я к номеру готовлюсь, – приговаривал он. – Кабаре хочу открыть и сам выступать! Ты иди, не мешай!

А потом и начались мои проблемы. Кто ж мог подумать, что Рыжий Лис решил стать Чёрным Котом? Рыжий Лис в образе Чёрного Кота должен был пристроиться к Бабке-ёжке. Ограбление Лукоморского музея готовилось по полной программе. И когда Рыжий Лис рассказал в своей банде о моём несвоевременном появлении в гримёрке бара, было принято решение избавиться от меня, использовав трёх поросят, точнее, двух. Чтобы его не узнали, он соорудил страшную маску. Вот глупый! Я ведь тогда ни о чём не догадался, мне и в голову не пришло, что это была подготовка к преступлению века! Но у преступников, видно, привычка – всех подставлять и одновременно бояться разоблачения. Хитрость Рыжего Лиса почти удалась. Провели меня ловко. Как я только на это купился? И сидеть бы мне в тюрьме, если бы не Миша.

Рыжий Лис, решив, что я обезврежен, смело преобразился в Чёрного Кота и поступил в услужение к Бабке-ёжке, а также стал морочить голову Кошке, что жила у Деда с Бабкой. Там он и предложил спрятать Золотое Яйцо после кражи. Вечером спрятал, а утром хотел забрать, да не успел. Курочка Ряба проснулась в это утро чуть раньше и подняла такой шум, что переполошила всех. Тогда им пришлось придумывать, как перекрасить и подменить яйца. И тут Рыжему Лису повезло лишь наполовину. То есть перекрасить и подменить яйца удалось, а вытащить – нет. На этот раз постарался лягушонок Петя, куда-то перепрятал Золотое Яйцо. Рыжий Лис – Чёрный Кот пробрался в курятник, но ничего не нашёл. В общем, вся бандитская операция сорвалась.

– А ты-то откуда столько подробностей вызнал? С помощью дедуктивного метода? – хохотнул Михайло Потапыч.

– Почти, – скромно потупил глаза Серый Волк. – Я тут успел с Рыжим Лисом побеседовать, вот он и рассказал мне всё подробненько. Можно сказать, в лицах изобразил!

– Ой-ой! Как-то с законностью получения информации нехорошо получилось, – хитро улыбаясь, покачал головой участковый.

– Так ведь я не следователь, – развел руками Серый Волк. – Этот рыжий плут меня ни за что посадить пытался, ну я и потолковал с ним как умею, как хищник с хищником.

– Вы всё разбираетесь и разбираетесь, – вмешался в разговор Кощей Бессмертный, сидевший на скамейке под присмотром дружинников. – А я сильно интересуюсь, где же всё-таки находится Золотое Яйцо? Как вы понимаете, для меня этот вопрос жизненно важен!

– Да, кстати, – опомнились все и дружно посмотрели на лягушонка, – куда же ты Золотое Яйцо спрятал?

– Оно же большое и тяжёлое, – застенчиво пояснил Петя, – далеко не укатить, так я его среди гусиных яиц спрятал.

– Что? – вырвалось у Рыжего Лиса. – Так близко? Как же я не догадался посмотреть! Ах ты, зелёная жвачка, как меня надул!

Все остальные засмеялись.

– Старое правило «прячь на виду – труднее найти» работает. Вот и яйцо легче всего спрятать среди других, – глубокомысленно заявил Миша, блеснув недавно прочитанной цитатой из рассказов о патере Брауне английского писателя Честертона.

– Куда вы теперь его денете? – продолжал интересоваться Кощей.

– Сначала надо Яйцо найти и забрать. Поедём Петя, покажешь, – позвал Илья Муромец.

Они уехали, а Кощей во время их отсутствия сидел как на иголках.

– Вдруг Яйцо кто-нибудь нашёл?! – время от времени приговаривал он, хватаясь за голову.

Остальные же, а именно Михайло Потапыч, Алёша Попович, Бабка-ёжка, Миша и зайчонок Хвостик (кроме раненного в плечо каким-то гоблином дружинника Савелия, которого увезли в лазарет), присели перевести дух и подумать, что делать с Мальчихишом-Плохишом.

– Ничего мы с ним не сделаем, – мрачно заключил Алёша Попович. – Нет серьёзных оснований. Ведь рассказы, догадки и домыслы к делу не пришьёшь. У него каких только прикрытий нет. Лесная Дума, «Единое Лукоморье», не забывайте ещё о заморских буржуинах с их несметными богатствами да сворой юрких адвокатов с продажными журналистами. Сами, в конце концов, виноватыми во всём окажемся!

– Как же так?! – кипятилась молодёжь – Ёжка, Миша и Хвостик. – Главный преступник, злодей и предатель останется на свободе и даже не понесёт наказания? Это несправедливо!

– Где вы видели эту справедливость? – вздохнув, вымолвил участковый. – К сожалению, это только наш мир – сказочный, а на самом деле мы живём совсем не в сказке. Следовательно, Добро не всегда побеждает Зло.

Но молодёжь не хотела воспринимать эту суровую мудрость старших. Однако Миша решил не спорить с дядей и капитаном Алёшей Поповичем. Он незаметно подмигнул Ёжке и Хвостику, и они его поняли: Плохиш должен быть наказан! А как, они придумают.

Так возник заговор четырёх. Почему четырёх? Потому что лягушонок Петя сразу, как только узнал о заговоре, примкнул к группе друзей. Они с Ильёй Муромцем как раз вернулись.

– Нас чуть гуси не пощипали! – смеясь, сообщил Илья, водружая Золотое Яйцо на стол. Оно ещё было в белой краске, но местами краска облупилась, и из-под неё выглядывали золотые бока.

– Да-а! – протянул Потапыч. – Вот оно – Золотое Яйцо, из-за которого произошёл весь тарарам.

Кощей Бессмертный волновался больше всех. Если бы не охрана, давно схватил бы Яйцо и бросился бежать.

Но тут к нему обратился Илья Муромец:

– Мы посовещались и решили, гражданин Бессмертный, перед нами у вас вины нет. Нападение в избушке можно считать вынужденным, своими же дальнейшими действиями вы полностью себя реабилитировали. Однако Золотое Яйцо мы спрячем, чтобы на криминальные действия меньше тянуло. Вам придётся подумать о честном труде. Киллером мы вам точно работать не дадим. Понятно?

– Понятно, – кивнул головой Кощей и шмыгнул носом, не зная, радоваться ему или огорчаться.

– Теперь вы свободны!

– Свободен? – в голосе Кощея прозвучал то ли вопрос, то ли радость. – Ну тогда я пошёл?

– Идите! – хором ответили все, чувствуя себя жутковато рядом с Кощеем. Всё-таки величайший из злодеев! А один эпизод совместной борьбы – ещё не показатель. В любой момент Бессмертный может превратиться в лютого непобедимого врага, с которым ухо надо держать востро, а не то он и ухо отрубит.

Кощей встал, бросил косой взгляд на Золотое Яйцо и вышел из полуразгромленной избы Михайло Потапыча.

– До свидания, – вырвалось у Миши.

– Глядишь, где и свидимся, пацан! – обернулся Кощей, ухмыльнулся и помахал рукой.

Пошёл он быстро и вскоре исчез из вида.

– Куда вы Яйцо отправите? – спросил участковый полковника спецназа Илью Муромца. – Опять, что ли, в Лукоморский музей?

– Ну уж нет, – отозвался Илья. – Теперь, когда стало известно, что собой это Яйцо представляет, охоту за ним серьёзную поведут, желающих использовать машину Смерти, имею в виду Кощея, может оказаться слишком много. Спрячем!

– А не лучше ли Яйцо сразу уничтожить? – вмешался в разговор Алёша Попович.

– Совесть не позволяет, ведь Кощей нам помог. Знаю, что он злодей из злодеев, но всё равно не могу: вдруг исправился? Да и слишком давно мы враждуем, без Кощея как-то скучно станет, – то ли в шутку, то ли всерьёз заключил Илья Муромец.

– Где же его спрячешь? – спросил Михайло Потапыч. – Когда-нибудь случайно кто-нибудь найдёт…

– Видно будет! – усмехнулся Илья Муромец. – Главное – отправить его подальше, а там, глядишь, что-нибудь поуниверсальнее придумаем.

И, как показали дальнейшие события, Золотое Яйцо Илья Муромец очень ловко спрятал. А куда? Никто не знает, а то его, наверное, уже бы нашли.

Даже я, автор, и то не смог узнать у Ильи местонахождение смерти Кощеевой.

– Меньше знаешь – лучше спишь! – отшучивался Илья Муромец.

Четвёрка заговорщиков заседала в избушке Бабки-ёжки. Этими заговорщиками, кроме хозяйки, были юные детективы: медвежонок Миша, зайчонок Хвостик и лягушонок Петя.

А собрались они, чтобы придумать, как наказать Мальчихиша-Плохиша, который, разумеется, спокойно отбился от обвинений в организации ограбления Лукоморского музея и руководства бандитами и убийцами из разной нечисти. Да ещё помог Вию отмазаться, мол, тот просто в гости зашёл, а ему, бедняге, клейстером глаза замазали. Ёжку под суд за хулиганство чуть не отправили. Еле отвертелась, зато и отомстить желание усилилось.

– Я предлагаю следующий план… – начал Миша свой вариант наказания.

Но это уже совсем другая история…

Как-то вечером к лесному участковому Михайло Потапычу подъехали командир богатырского спецназа полковник Муромец и капитан Попович – квасу попить и поговорить.

Особенно горячился более молодой капитан Алёша Попович:

– Нет, ты представляешь, Потапыч, этого бандитского главаря Мальчихиша-Плохиша вновь заморские гоблины в Лесную Думу протащили!

Алёша по молодости лет ещё верил, что хотя бы в сказочном государстве может быть справедливость. Но ведь какой настоящий мир – такой и сказочный. Увы, даже сказка страдает от того, что происходит в нашем мире. Вот только сказочные персонажи так легко трудным обстоятельствам не поддаются. Сказывается сказочная закалка.

– Такова жизнь! – философски заметил Потапыч. Он тоже был мрачен. – Девчонку Ягу чуть за оскорбление Вия в каталажку не посадил, а Рыжего Лиса под залог чуть не освободили, пришлось шум поднимать по этому поводу. Но, глядишь, скоро все же отпустят. Только всякую рядовую шушеру из упырей, вурдалаков и гоблинов отправили в места не столь отдаленные. Дуремар, правда, получил пару лет тюрьмы за соучастие в краже Золотого Яйца мастера Фоберджека, и Ведьме отвертеться не удалось. Остальные отделались легким испугом!

– Вот и сражайся за справедливость! – разочарованно заявил Алёша Попович.

– А чего ты удивляешься, Алёша? – пробасил полковник Илья Муромец. – Нас и раньше при княжьем дворе не жаловали! Помнишь, и мне в темнице пару раз посидеть пришлось. За политическую неблагонадёжность!

– Помню, Илья! – кивнул Алёша. И вновь разлил всем квасу по большим деревянным кружкам.

– А как там твои новые детективы? – спросил Илья Муромец Потапыча, который увлёкся поглощением мёда.

– Опять каким-то баловством занимаются. Собираются, шушукаются. К ним же теперь эта егоза, Баба-яга, присоединилась, да шпанюга Серый Волк, – принялся рассказывать участковый. – Правда, Серый Волк последнее время так чтением детективов увлёкся, что приходил проситься в ДНД[1]. Я бы и взял, да только нет теперь ДНД. Ты бы, Илья, со своими казаками поговорил, может, к себе бы Серого взяли – границы Сказочного леса охранять?

– Хорошо, – кивнул Илья. – Я у Ермака Тимофеича да у Стеньки Разина поспрошаю. Если Серый Волк действительно исправился, то пусть правому делу послужит.

– А как там Кощей? – поинтересовался Потапыч.

– Да пока ведёт себя тихо. Дворником в стольном городе подрабатывает. Гастарбайтера из себя изображает, даже псевдоним себе взял – Чахлик Невмирущий, – принялся рассказывать капитан Попович. – Обещает лет сто преступлений не совершать. Устал, говорит. Хочет передохнуть.

– Меня другое волнует, – сказал Илья Муромец. – Много других бандитов объявилось в наших лесах. Ползут из разных соседних и не очень соседних стран, пристраиваются кто где, быстро обживаются и создают ОСПГ[2]. Объявился разбойник Бармалей, раньше промышлявший в Африке, где-то в районе Лимпопо. У нас пока изображает невинно оболганного, но чувствую, что он что-то готовит. Вокруг него различные джинны, дэвы, шайтаны, ракшасы тусуются. Почти вся «Энциклопедия зарубежной нечисти». Чувствую, что скоро наша родная русская нечистая сила взвоет и побежит за помощью… Её уже с насиженных мест вытесняют! А она нам как-то привычнее!

– И ещё говорят, что Вий с Медузой горгоной спелся. У него же веки глаза прикрывают, а с тех пор, как наша Ёжка их клейстером полила, совсем открываться не хотят. Поэтому взгляд Медузы на него не действует! – добавил Алёша Попович.

– А чего с вами Добрыни нет? Он, говорят, звание подполковника получил? – поинтересовался Потапыч.

– Да на задании Добрыня! – пояснил Илья Муромец. – Сивку-Бурку украли. Вот он и ищет. В засаде сидит, перекупщиков хочет поймать. Тут ведь ещё Идолище поганое объявилось. Я его несколько лет назад на разбое и бандитизме подловил, думал, что долго сидеть будет. Увы, условно-досрочно вышел.

– Это только те крепко сидят, кто царя-батюшку да Лесную Думу нашу пожурить осмелились, – слегка понизив голос, сказал Алёша Попович.

Он сдерживать эмоции умел не всегда, поэтому и страдал. В стольном граде ему уже сказали: «Капитан, никогда ты не станешь майором!» Впрочем, он по этому поводу совсем не комплексовал.

– По окраинам леса злодействовать начали вампиры с вурдалаками. Люди и звери по ночам боятся на улицу выйти, – продолжал жаловаться на возникшие в некогда относительно спокойном лесу невзгоды и напасти участковый Михайло Потапыч.

Илья Муромец и Алёша Попович согласно кивали. Знали они про эти беды и напасти.

Да, нерадостная жизнь началась в сказочном царстве-государстве. И с каждым днём она становилась всё страшнее и страшнее. В пору и закручиниться.

Последнее время заседания заговорщиков в лице медвежонка Миши, зайчонка Хвостика, лягушонка Пети, вновь принятого «детектива» Серого Волка, юной Бабки-ёжки проходили в избушке на курьих ножках. Так безопасней. Сама избушка любого шпиона-фискала почувствует, а если что, то своими куриными ножками и отпинает.

Сама Бабка-ёжка предложила там у неё собираться. Удобно и безопасно. К ней как-то судебные приставалы заявились, мол, за обиду Вия штраф плати, Бабка-ёжка, а то всё имущество, какое ни на есть, поотбираем. Даже ступу с метлой – как летательный аппарат, то есть средство передвижения. Всё конфискуем! А Ёжка платить Вию не пожелала.

«Вот ещё! – возмутилась она. – Это что же за законы такие, когда честные лесные жители злодеям платить должны?!»

Не была Бабка-ёжка по юности своей в нашем реальном, а не сказочном мире, а то бы не удивлялась. Наш мир свои порядки и на сказочный мир проецирует. Как у нас аукнется, так у них откликнется. Бывает наоборот, но значительно реже.

Но вернёмся к этим судебным приставалам, которые по Ёжкину душу, то есть по её личные вещи, пришли и стали их требовать. Избушка пару шагов в сторону сделала, да потом как пнёт своими куриными ножками судебных приставал под «пятую точку».

Те за болотце отлетели, а пока очухались, отряхнулись, избушку на курьих ножках вместе с Бабкой-ёжкой поминай как звали. Бегать избушка была приучена быстро.

Больше к ней никто из судебных приставал не наведывался. Или найти не могли? Она, впрочем, несильно и пряталась.

Вот только охоты особой приставать к Бабке-ёжке больше никто не испытывал. И вообще, обижать Бабок-ёжек себе дороже. Они ещё и колдовать умеют.

Вий, поговаривают, грозился и сам к Ёжке заявиться со всей своей братвой, но пока всё-таки не собрался. Хорошо ему в прошлый раз досталось. Да и больше половины его личной нечисти сидело в тюрьме.

Сегодня Миша собрал срочное заседание по поводу создания детективного лесного агентства. Был и второй повод, хотя он, скорее, был первым. Заговорщики активно и давно разрабатывали способ, как проучить Мальчихиша-Плохиша. Это было главной темой всех последних заседаний.

– Вот я – Шерлок Холмс, – рассуждал медвежонок Миша. – Ты, Хвостик, – Доктор Ватсон. Лягушонок Петя – Штирлиц. Ёжка в мисс Марпл переименоваться не захотела…

– Ещё бы! – вставила Ёжка. – Мне ещё не хватало именем старушки называться. И без этого Бабу-ягу в виде древней-предревней злой бабки представляют! Нет уж, пусть я Бабой-ягой и останусь!

– Хорошо, – согласился Миша. – А ты, Серый Волк?

– Я думаю назваться как-нибудь пострашнее, чтобы наводить леденящий ужас на преступников! – усмехнулся во всю свою зубастую пасть Серый Волк. – Волколак, например! Или на немецкий манер – Вервольф! Ну как? Страшно звучит?

– Очень! – признался Хвостик. Он и так Серого Волка иногда, по старой заячьей привычке, побаивался, а тут ещё такие страшные имена.

– Ладно, пока Серый Волк думает, принимает окончательное решение, – продолжил Миша, – я предлагаю назвать наше детективное сообщество «Святогор»!

– Почему «Святогор»? – поинтересовался любопытный Петя.

– Мы же дружим с богатырским спецназом! – пояснил Миша. – А Святогор был наставником у Алёши Поповича, Добрыни Никитича и Ильи Муромца. Поэтому я и предлагаю назвать наше детективное агентство «Свято-гор». Это будет говорить о преемственности поколений!

– Какие ты умные слова говоришь! – тоненьким, но до жути ехидным голосом пропела юная, но, как и полагается, вреднющая иногда Бабка-ёжка, хитро посматривая на Мишу. – Наверно, тебя царь-батюшка пригласил вступить в молодёжное отделение «Лукоморского Единства»! Или пригласят туда тебя в самое ближайшее времечко!

Миша обиделся.

«Лукоморское Единство» он, как и его дядя, не любил. Но какие-то «умные» политические газеты он недавно почитал, поэтому отдельные бюрократические фразы и стали появляться в его высказываниях.

Но как бы то ни было, его предложение назвать детективное агентство именем знаменитого богатырского наставника возражений не вызывало. Так в тот день появилось детективное агентство «Святогор».

Теперь агентству оставалось заняться расследованиями. Иначе какое же оно детективное агентство? У них, конечно, оставалось сверхзадание – отомстить Мальчихишу-Плохишу, но пока до крепко засевшего в Лукоморской Лесной Думе хитрого преступного «босса» добраться было трудно.

Но дело стоять не должно. Итак, вперёд – на преступников! Трепещите, преступники! Четвёрка юных и Серый Волк, уже достаточно зрелый гражданин Сказочного леса, выходят на борьбу со злодеями.

Последнее время участковый Михайло Потапыч совсем измучился. Как Вышестоящее Начальство, так и ряд простых жителей Сказочного леса и окраин, последнее время просто взбесились. На всех напала всепоглощающая мания доносительства. Прямо эпидемия какая-то. На Вышестоящее Начальство она, то есть эта эпидемия, может, и не так сильно напала, но начальство стало поощрять всех, кто строчит доносы и отправляет их по участковым и прочим служилым лицам, чтобы они разобрались и приняли меры. И потом непременно доложили Вышестоящему Начальству.

Тут, сказывают, сработали две вещи. Первая – заказное сказковидение мозги сильно жителям Лукоморской страны промыло. А вторая – это вновь избранная Лесная Дума закон такой придумала, в котором предписывала всем на всех доносить. И чтобы все правоохранительные органы реагировали и ко всем доносам серьёзно относились. Даже к «анонимкам». Подумаешь, письма не подписаны, а вдруг там правду сообщают?

И полетели грамотки со всех сторон во все концы. О ворах-грабителях, злодеях-расхитителях, гангстерах-преступниках, да и о людях, что против царя-батюшки и бояр зло умышляют. Но правды в этих доносах не было. Разве что в паре писем из сотни, а то и реже.

Вначале были наивные правдоборцы, которые о настоящих преступниках рассказывали. Не подумали, что большинство преступников теперь в Лукоморской Лесной Думе и в Лукоморском правительстве сидят. Им же эти письма для ответа и поручали. Этим правдоборцам рты быстренько заткнули, руки с ручками поотрывали, чтобы знали, на кого писать нельзя. Эти ж глупые правдоборцы грамотки свои завсегда подписывали! Честные, но глупые! Зато другие любители грамотки строчить быстро поняли, что гораздо лучше кляузу на соседа, а не на бандита или чиновника-бюрократа, жулика-казнокрада написать.

И правильно! С нехорошими соседями давно разобраться стоило! Один вот взаймы «рупь не дал»! Другой слишком умно выражается! А вот тот про заморского гоблина что-то плохое сказал! А этому гоблину фабрика принадлежит. Подумаешь, что речку совсем загрязнили и рыба из-за этого сдохла! Зато он жителям по чарке зелена вина по праздникам наливает да весёлые фейерверки на Новый год устраивает! А один преступник вообще жуткую крамолу сказал: «Мол, если министры плохие, то в этом и царь-батюшка тоже виноват, а не только вот эти самые министры! Зачем, мол, такого царя-батюшку и выбирать (в сказочной стране теперь царя-батюшку тоже выбирают, как в нашем мире президентов)!»

Если этот царь-батюшка нормальное, честное правительство создать не может, то какой из него царь-батюшка?! Ну, с этими смутьянами всё понятно. «Кутузка» по ним плачет! По другим тоже! Но есть и грустная сторона данного вопроса. Тюрьмы-то хоть и есть, но всех-то в них не затолкаешь! А как бы бояре-чиновники этого хотели! Почти так же, как распоряжаться государственной казной.

Михайло Потапыч как почту от вышестоящего начальства получил, так чуть не заревел. Доносы-то на его знакомых и друзей в большом количестве присутствовали. На Серого Волка – обидел семерых козлят, «ягнёнка в тёмный лес поволок», «остались от козлика рожки да ножки». На Илью Муромца от Идолища поганого и Соловья-разбойника. Превысил полномочия, обидел несчастных! А уж Бабка-ёжка кого только не обидела! От Вия, гоблинов, Ведьмы, Дуремара кляузы на неё. От какого-то Саурона заявление, что Бильбо и Фродо украли у него золотое кольцо, а оно ему дорого как память. Горлум жаловался, что те же граждане лишили его Прелести. На казака Стеньку Разина донос от анонима, что тот некую княжну утопил. В качестве доказательства слова из народной песни приведены: «И за борт её бросает в набежавшую волну!»

Ермака Тимофеича обвинили, что он Сибирь у хана Кучума забрал. Донос подписали так: «Потомки Кучума». Про купца одного написали, что у того дочка – наркоманка, а он ей цветочки аленькие возит. А эти аленькие цветочки – опийный мак. Циклоп жалобу на Одиссея прислал. Тот его зрения лишил. Циклоп так и написал: «Где это видано? Хулиганы зрения лишают!» Обиженная на Геракла Лернейская гидра заявление на целых пятьдесят страниц настрочила от всех своих пострадавших голов. Филле и Рулле обвинили некоего Карлсона в хулиганстве. И так далее и так далее… Доносы доставлялись мешками.

Почитал, почитал Потапыч и задумался. Если так пойдёт, то тех, кто со злодеями и преступниками в сказках боролся, всех пересажают. Странно всё это. Закономерность прослеживается. Уж больно это всё хорошо организовано. Положительных героев, которые со злом сражаются, всегда можно посадить по какой-нибудь уголовной статье.

Сказки наоборот получаются! Все злодеи разом в невинно пострадавших превращаются! Скоро добьются, что во всех библиотеках сказки будут переделывать. И злодеев в героев невинно пострадавших превращать, а героев, соответственно, в злодеев.

Михайло Потапыч попытался представить, как будет выглядеть русская сказка «Колобок».

«Как попало и из чего попало слепили Дед с Бабкой Колобка. Поставили после изготовления на подоконник охлаждаться. Вот отморозок и получился. Воспитанием его никто не занимался. Сбежал Колобок из дома и отправился бродяжничать да прохожих по дороге обманывать. Мошенничать этот Колобок с раннего детства научился. Обманул Зайца, Волка, Медведя. Хорошо хоть умный и отважный Лис попался, который прервал преступную деятельность Колобка».

Хмыкнул участковый. Вроде забавно получается. Но это только пока. Пока это всё на уровне шутки. Бабок-ёжек когда-то оболгали, до сих пор им, несчастным, от наветов отмазаться сложно. Всегда витязям да богатырям, всяким там царевичам да Иванушкам-дурачкам со злом бороться помогали.

Лишь нескольких мерзавцев проучили, чтоб гадости не творили. Те в злобе и обиде наклеветали на Бабок-ёжек. А многие и поверили!

Как-то совсем печально становилось в сказочной стране Лукоморье. Раньше хоть герои в чести были, а теперь героями становились бывшие злодеи. Карабас-Барабас, выйдя из тюрьмы, отобрал театр у Буратино. Тот забыл вовремя за электричество заплатить, а Карабас-Барабас (он, как и Мальчиш-Плохиш, немного изменил свою фамилию и теперь звался Карабайс-Барабайс) стал главным электриком страны. Поэтому за долги театр и забрали. Теперь артисты театра, возглавляемого Буратино, стали бродячей труппой. Хотели на них тоже долгов навешать, но побоялись.

Пьеро вовремя пустил слух, что Буратино под папой Карло ходит. А Мальвина где-то пикнула, что папа Карло не просто «папа», а самый настоящий «крёстный отец».

Карабайс-Барабайс даже театр Буратино вернул. На всякий случай. Пока не узнает, что это за «крёстный отец» Карло. С иностранной мафией ему пока ссориться не хотелось. Сворованные денежки он предпочитал хранить в банках иностранных буржуинов.

Буратино понимал, что так долго продолжаться не может, поэтому пытался привлечь внимание общественности, в том числе и культурной, к проблемам театра, пока его снова не отобрали. На этот раз уже окончательно. О проблемах Буратино Потапычу рассказал знакомый Леший, который вернулся недавно из стольного града. Этот Леший знавал Буратино, когда тот был ещё деревом.

Когда Леший после поездки в столицу зашёл к участковому Михайло Потапычу и принялся неторопливо рассказывать о тамошнем житье-бытье, в это время у майора находился племянник Миша, который забежал чаю с мёдом попить.

Миша действительно забежал чаю попить, но услышанное случайно повествование Лешего заставило открыть уши пошире. Он так заслушался, что даже забыл про чай с мёдом.

Чай совсем остыл, мёд капал с бутерброда, Миша сидел задумавшись. Врождённое чувство справедливости не давало ему забыть об услышанных проблемах, которые возникли у Буратино.

Когда Леший ушёл, Миша, опомнившись, залпом допил холодный чай, встал и, крикнув дядьке Михайло Потапычу, что идёт к друзьям, вышел.

По дороге он бормотал себе под нос:

– Теперь я знаю, чем сейчас займётся наше детективное агентство «Святогор»! Мы будем защищать несправедливо обиженных! И сурово наказывать всех обидчиков! Пусть знают, что есть кому защитить простых сказочных персонажей!

Миша срочно организовал сбор всех детективов «Святогора». Начал он словами из «Ревизора» Гоголя:

– Я собрал вас, чтоб сообщить…

– Пренеприятнейшее известие! – хором ответили остальные и засмеялись.

– Оно, может, и неприятное, потому что слышать про напасти, которые чинятся разным добрым сказочным персонажам, нерадостно, но зато у нас теперь есть дело. Непростое, но справедливое!

Миша рассказал про Карабайса-Барабайса и про Буратино.

– Я предлагаю в эти выходные съездить в Стольный град и разведать всё на месте! Сходить к Буратино. Он же наш земляк и из этого леса вышел!

– Да? – удивился Хвостик. – А я думал, что он итальянец!

– Это ты его с Пиноккио перепутал. Тот действительно из Италии! – улыбнулась Бабка-ёжка. Любила она иногда показывать свою начитанность. – Кстати, Чиполлино тоже из Италии! А твой любимый Винни-Пух из Англии!

– А как же тогда Карлсон? Он же должен жить в Швеции! А он поселился в Стольном граде на одной из крыш! – удивился Миша. – Мне об этом рассказывали.

– Кто его знает? – пожала плечами Бабка-ёжка. – Но, говорят, он сейчас где-то путешествует!

Тут Миша опомнился, вопрос с поездкой в Стольный град так и завис.

– Так что же по поездке? – вернулся он к теме собрания.

Тут выяснилось, что Хвостика и Петю могут не отпустить родители. Они, конечно, попытаются их уговорить, но надежды на согласие было мало.

Зато у Бабки-ёжки и Серого Волка никаких проблем с поездкой не предвиделось.

– Я хоть бабушку навещу! – обрадовалась Ёжка.

– А я хоть на Стольный град посмотрю! – сказал Серый Волк. – А то всю жизнь проживёшь в нашем провинциальном Сказочном лесу, а столицы так и не увидишь!

– Вот и славно! – подытожил Миша. Один ехать в Стольный град он опасался. Там в это время гастролировал цирк, в котором выступали его родители. Если увидят, что он приехал без сопровождения взрослых, то может и попасть. А лапа у Мишиного папы тяжёлая! Он, правда, никогда сына не бил, но иногда обещал отшлёпать. И Миша опасался, вдруг когда-нибудь отшлёпает. Выполнит, так сказать, обещание. Лучше серьёзного повода для этого не давать. Он как-то не подумал, что пребывание в Стольном граде с Серым Волком, которого родители помнят как хулигана, и с несерьёзно выглядевшей юной Бабкой-ёжкой тоже вряд ли их обрадует. Главное, что для себя он объяснение и оправдание нашёл.

– А вы, – обратился Миша к Пете и Хвостику, – присмотрите тут за Потапычем.

– Хорошо! – со всей серьёзностью отозвались они.

После чего началась подготовка к поездке. Для начала выяснили, как можно доехать до столицы. Был вечерний поезд, а также утренний автобус. Сохранились ещё и достаточно экзотические перевозки. Емеля занялся извозом, задействовав для этих целей печку. Старик Хоттабыч использовал для перевозок ковёр-самолёт. Телеги и кареты из-за медлительности почти не применялись. На них разве что по лесным дорожкам ездить.

Конечно, лучше всего со Стариком Хоттабычем. Тот возил людей для собственного удовольствия, так как в деньгах не нуждался. Но летал нерегулярно, да и Серый Волк вдруг выказал серьёзную боязнь к перелётам. У Бабки-ёжки ступа так и не отыскалась после похищения Рыжим Лисом и Ведьмой. Ехать с Емелей себе дороже. Тот может заснуть по дороге, не доехать до места. Не захочет вдруг Емеля доезжать до Стольного града, так повернёт печь и вернётся обратно. Да и дорожные правила Емеля знает плохо, постоянно что-то нарушает или попадает в аварию.

Поэтому решили, что проще всего будет отправиться в столицу на обычном, совсем не сказочном автобусе.

Когда тройка детективов подошла к автостанции, видавший виды автобус уже стоял в ожидании пассажиров. За рулём восседал пожилой домовой.

– Я его знаю! – сказала Бабка-ёжка. – Мы к нему как-то с бабушкой заходили. Его дом разрушили для прокладывания дороги, поэтому он и решил переквалифицироваться в автобусного.

– Здравствуйте, дядя Кеша! – это юная Бабка-ёжка произнесла, подходя к автобусу.

Увидев её, водитель-домовой заулыбался.

– Здравствуй, здравствуй, егоза! Как бабушка поживает?

– Ничего, вот к ней в гости и еду с друзьями! – ответила Бабка-ёжка.

– Садись! – всё так же улыбаясь, сказал домовой дядя Кеша. – Быстро домчу!

Внутри автобуса было очень даже уютненько, зря, что ли, хозяин-домовой. На обычный полуразбитый, обшарпанный рейсовый автобус этот автобус не походил. Может, и ездили когда-то в нём хулиганы, которые обшивку сидений портили да жвачку куда попало лепили, да домовой их быстро от плохого поведения в автобусе отучил. Есть у него в запасе разные хитрые штучки, хулиганам спуска не дающие. Хороший, сказывают, домовой может и уму-разуму научить, и сильно не обидеть. Это профессионализм! Таких профессионалов среди домовых теперь очень мало осталось. Да и настоящих деревенских изб, в которых приятно было бы жить домовым, почти нет.

Автобус зафырчал и покатился. Он был полон пассажирами. Куда-то ехал барсук с женой, две кикиморы болотные о чём-то шёпотом шушукались, изредка хихикая, Дед с Бабкой повезли Курочку Рябу к ветеринару. У Курочки Рябы после истории с Золотым Яйцом совсем, как говорят, крыша съехала. Вот и решили её исследовать, а то она в мечтах снести золотое или платиновое яйцо совсем нестись перестала. А вот старик-Боровик везёт кузов с клюквой на продажу.

Шумная ватага цыган с большими баулами заняла разные сиденья. Они попытались было начать гадание другим пассажирам, но Бабка-ёжка встала и так на них посмотрела, что у тех сразу пропало желание дурить мозги соседям по автобусу.

Юная наша Бабка-ёжка, конечно, девчушка добрая, но до поры до времени. Нельзя забывать, что она всё-таки Баба-яга – суровая хранительница границы между Добром и Злом, Жизнью и Смертью. Или, если точнее, будет такой.

А вдруг она, для того чтобы какого-нибудь негодника наказать, шажок сделает в не очень хорошую сторону? Тогда никому мало не покажется. По крайней мере, так подумали цыганки, признавшие Бабку-ёжку или просто почуявшие, что с этой девчонкой шутки плохи.

Миша с Серым Волком переглянулись. Да, они явно недооценивали свою коллегу по детективному агентству. Хотя как она ловко заклеила веки Вию, вывела из строя Ведьму! Любо-дорого вспомнить!

Дорога до столицы прошла спокойно. Серый Волк, никогда за пределами Сказочного леса не бывавший, внимательно следил за пейзажами, мелькавшими за окнами автобуса. Если видел что-либо, не привычное его взгляду, то выражал массу эмоций, повизгивая от восторга как маленький волчонок. Хорошо хоть не подвывал!

Мишу родители повозили во время гастролей по стране, поэтому сейчас он вёл себя спокойно. Он и до сих пор бы разъезжал с родителями, если бы не школа. Постоянно менять школы и учителей – это слишком вредно и сказывается на результатах учёбы, поэтому родители и оставили медвежонка под попечительством дяди Михайло Потапыча.

Бабка-ёжка слушала частушки, которые воспроизводил маленький, уже видавший виды плеер. Она сидела, откинувшись на спинку сиденья и закрыв глаза. Иногда она принималась подпевать разудалому хору.

И так далее и тому подобное…

Миша только посмеивался над этой частушечной поэзией.

А вот уже показались пригороды столицы.

– Подъезжаем! – сказал Миша Серому Волку. Тот радостно оскалился.

Вскоре и водитель-домовой (точнее, автобусный) дядя Кеша объявил:

– Приехали!

Столица с тех пор, как там последний раз побывал Миша, сильно изменилась. Больше появилось рекламных плакатов, более озабоченными стали лица и морды (это у сказочных животных) её жителей, мусора на улицах также прибавилось.

Несколько бесенят-попрошаек остановили вышедших из автобуса пассажиров.

– Денежку дай! – кричали наперебой они. – Шибко кушать хочется! Сердобольный Миша полез было за кошельком, но Бабка-ёжка его остановила.

– Не поощряй попрошаек! – решительно сказала она. – Их папаши-бесы на этом наживаются!

И сама так шикнула на бесенят, что те в испуге бросились в разные стороны.

– Это Бабка-ёжка! – кричали они. – Спасайся!

Похоже, старики-бесы нарассказывали им жутких историй про Бабу-ягу.

– Вот так-то лучше! – мило улыбнулась Бабка-ёжка.

Миша и Волк подошли к хмурому стражнику в помятой форме. Тот опирался на видавший виды проржавевший бердыш. На поясе в потёртой кобуре находился пистолет. Стражник был печален или простужен. Или то и другое одновременно.

– Многоуважаемый, – обратился к нему Серый Волк. – Вы не скажете, как пройти к Кукольному театру?

– Я? – странник задумался. – К Кукольному театру? – и снова крепко задумался.

Очень задумчивый стражник попался.

– Да-да, к Кукольному театру! – подтвердил Серый Волк, уже жалея, что обратился с вопросом к стражнику. Как-то он ещё отреагирует?! Сколько будет размышлять?

– А зачем вам Кукольный театр? – всё так же вопросом на вопрос отвечал глубокомысленный стражник.

– На кукольный спектакль сходить хотим! – это Миша подключился к попавшему в затруднительное положение Серому Волку.

Лицо стражника передёрнулось, как будто ему сообщили что-то жутко неприличное или неприятное.

– На спектакль к этому хулигану и разбойнику Буратино? – наконец отреагировал стражник.

– Почему хулигану и разбойнику? – в свою очередь удивились Миша и Серый Волк.

– А как же! – стражник стал проявлять эмоции. – Про него в «Самой настоящей правде» такое написали, что я до сих пор в себя прийти не могу! А я ещё, дурак, детей своих к этому Буратино на спектакли водил!

– Дак что написали-то? – принялись допытываться наши детективы.

– Вот что! – стражник извлёк из-за пазухи помятую газету. Похоже, статья в ней действительно сильно зацепила его. – А я так любил ходить в Кукольный театр, так раньше уважал этого Буратино! Никому нельзя верить! – и он махнул рукой.

– Можно мы почитаем? – поинтересовалась подошедшая Бабка-ёжка.

– Читайте! – разрешил стражник.

В «Самой настоящей правде» на первой странице под заголовком «Настоящая правда о Буратино» была опубликована большая статья.

Друзья принялись за чтение. И вот что они прочли:

«Юный Буратино появился на свет в семье алкоголика и буйного драчуна столяра Джузеппе. Тому вечно не хватало денег на выпивку, и он решил продать Буратино, так и не сумев обработать непослушного ребёнка. Затем Буратино на какой-то период потерялся из вида. Чем он занимался, известно плохо. Упоминали какого-то мафиозного авторитета дона Карлоне, которого Буратино простецки называет папа Карло. Говорят, он бродяжничал, его видели в компании двух профессиональных мошенников – Кота Базилио и Лисы Алисы.

Обманув достопочтенного сироту Карабайса-Барабайса, он выманил у того старинные золотые монеты. Затем Буратино подозревался в похищении реликвии семейства Карабайсов-Барабайсов – массивного Золотого Ключа. Этим ключом ему удалось завладеть при помощи старой черепахи Тротилы. Её так прозвали за то, что она торговала тротилом, поставляя его в террористические группировки. Черепаха укрылась от правоохранительных структур в болоте, которое, сославшись на отсутствие договорённостей, отказалось выдать преступницу.

Подкупив и сделав своими соучастниками актёров Кукольного театра, Пьеро, Мальвину и пуделя Артемона (потом к ним присоединился и Арлекин), Буратино захватил помещение театра. Но даже после этого он не успокоился и продолжил свою преступную деятельность. Он похищал электричество у многоуважаемой главной энергетической компании, возглавляемой заслуженным боярином, любимцем нынешнего царя-батюшки Карабайсом-Барабайсом.

Карабайс-Барабайс раньше, как мы уже упоминали, страдал от преступной деятельности криминальной шайки, возглавляемой Буратино. Несмотря на свою доброту, заслуженный боярин не стал терпеть подобного озорства и подал в суд на Буратино. Но мошенник не собирается сдаваться: пишет в разные концы письма, якобы переживая за судьбу театра и всего театрального искусства в целом. Купленные им актёры организовывают пикеты у здания Лукоморской Думы. Это всё происки Тридевятого царства, которое выделяет деньги экстремистам для борьбы с законным царём-батюшкой.

Наша газета будет внимательно следить за преступной деятельностью возомнившего себя деятелем культуры Буратино, чьи спектакли подталкивают наших детей к вольнодумству и неуважению порядков, устанавливаемых нашей Лукоморской Думой и царём-батюшкой».

Подписана статья была просто: «Борец за правду Змей Горыныч».

– Знаю я одного Змея Горыныча! – задумчиво протянула Бабка-ёжка. – Но он, как я помню, статей раньше не писал. Надо бы с ним встретиться!

– То есть, кроме Кукольного театра, нам надо отыскать ещё и редакцию газеты «Самая настоящая правда», – подытожил Миша. – Тут, кстати, её адрес записан.

– И куда сначала? – Серый Волк рвался в бой, то есть в расследование, ему хотелось арестовать Карабайса-Барабайса и Змея Горыныча.

– Конечно, в Кукольный театр! – сказал Миша. – Надо начинать с самого начала. Я надеюсь, у Бабки-ёжки получится все выяснить.

– Многоуважаемый и героический страж порядка, не подскажете ли, как всё же пройти к Кукольному театру? – кокетливо спросила Бабка-ёжка, мило улыбнувшись стражнику. А так как она была девчонкой, то есть девушкой очень симпатичной, то тот подобрел и даже попытался улыбнуться в ответ.

– Сейчас по карте покажу! – стражник достал видавший виды пергамент, на котором была изображена Столица.

Миша быстро зарисовал схему пути до Кукольного театра. Про редакцию «Самой настоящей правды» решили выяснить позже, чтобы не вызвать подозрений у стражника. Мало ли чего подумает.

Поблагодарив стражника, они поспешили на поиски Кукольного театра. Улица, по которой они пошли, называлась «Людоедовская» (бывшая Доброхотова). Потом они свернули на Бармалеевскую (бывшая Айболитовская), затем мимо Лукоморской Думы по Гоблинской (бывшей Эльфовской) до площади имени Петрушки (пока не переименовали). Вот такой маршрут предстоял друзьям-детективам.

Людоедовская улица выглядела под стать нынешнему названию: мрачная, заваленная бытовым и строительным мусором. Вся в неопрятного вида корчмах, кабаках, барах и казино.

Хватало здесь и «одноруких бандитов», то есть автоматов для выкачивания денег из наивных людей. На вывесках питейных заведений были намалёваны то громадные кружки пива, то здоровенные бутыли с водкой в окружении кусков мяса, которые выглядели совсем не аппетитно и слишком напоминали о теперешнем названии улицы. Бабка-ёжка при виде их только плевалась.

– И нас, Баб-ёжек, ещё обвиняют в людоедстве! – возмущалась она. – Никогда никого не ели! Разве что попугали кого-нибудь непослушного! Но ведь так никого ни разу и не съели! А тут сплошь людоедство какое-то! То у человека деньги съедят, то душу пропить заставят!

Серый Волк хоть и не был людоедом, но тут сразу вспомнил, что он плотоядный, то есть хищник, и стал непроизвольно облизываться, осматриваясь по сторонам. Попадись ему сейчас на глаза три поросёнка, которые не так давно его некрасиво подставили под статью Уголовного кодекса, то боюсь, что в этот раз им пришлось бы совсем плохо!

Один Миша, больше всего любивший мёд, сгущённое молоко и шоколад, оставался спокойным. На вывески с мясом он почти не реагировал. Ему больше всего не нравился мусор на улице. Очень уж неприятно выглядело всё это. Сам Миша любил порядок и вещи не разбрасывал.

Проходя мимо Лукоморской Думы, детективы заметили группу гномов с плакатами. Они пикетировали Думу. На плакатах было написано: «Руки прочь от Мории!», «Спасём Морию!».

Миша не удержался и подошёл к гномам.

– Против чего протестуете? – спросил он у пикетчиков.

– Корпорация «Орк и Барлог» купила разрешение на проведение геологических изысканий в Мории, – громко принялся объяснять самый бородатый гном. – Скоро будет нанесён тяжелейший удар по нашей экологической обстановке! А это наше подземелье. С давних пор мы там живём! И теперь мы, получается, не хозяева в своих владениях! Но мы так просто не уступим! Мы будем бороться! Олигархи не пройдут!

Детективы пожелали гномам успехов в борьбе. Миша, подумав, что помочь подземным рудокопам в борьбе с олигархами из «Орка и Барлога» будет хорошим делом, на всякий случай узнал, где найти пикетчиков. Он пока ещё представления не имел, что такое корпорация и как с ней бороться. Но понял, что сказочным героям от неё надо уметь защищаться. Слово-то какое страшное – «корпорация». Что-то вроде злобной драконессы. А потом ещё более страшное слово – «олигарх». Это слово вообще казалось монстром с огромной зубастой пастью и жуткими глазами, которые светятся адским огнём в темноте.

Гоблинская улица, по которой они пошли дальше, вполне оправдывала своё название. Гоблины сновали по ней в преизбытке. Черноглазые, с крючковатыми носами, с длинными, почти до колен, руками, поросшими чёрным волосом. Некоторые из них были в форме стражей порядка, некоторые, наоборот, ходили в тряпье и клянчили деньги или имели угрожающий вид, явно нарываясь на драку.

Их сдерживал только вид раскрытой пасти Серого Волка (тот предусмотрительно стал демонстрировать острые клыки) и тяжёлые лапы медведя.

Миши, который, несмотря на юный возраст, был в отличной физической форме. Бабка-ёжка опасений у гоблинов не вызывала, она специально прикидывалась этаким одуванчиком, чтобы, если что, успеть неожиданно применить свои колдовские штучки.

Зато площадь Петрушки выглядела очень даже мило. Точнее, всё ещё умудрялась так выглядеть, несмотря ни на что. Украшала её, соответствуя названию, большая скульптура Петрушки – известного балаганного артиста и шута, родоначальника, так сказать, театральной деятельности в Лукоморье. И театр, который возглавлял Буратино, назывался «Театр Петрушки». Здание театра возвышалось на противоположной стороне площади.

Красивые яркие афиши оживляли изрядно потрёпанное временем здание. Видно было, что театр переживает не лучшие времена, но не сдаётся, сражается.

Наши детективы заинтересовались репертуаром театра.

– Смотри, – горделиво сказал Серый Волк, – про меня спектакли ставят – «Иван-царевич и Серый Волк»! Знавал я одного Ивана-царевича!

– Ты не съел случайно того знакомого царевича? – хмыкнула Бабка-ёжка.

– Как можно? – обиделся Серый Волк. – Мы с ним подружились. Просто потом в суматохе жизни потеряли друг друга.

– Жаль! – сказала Бабка-ёжка. – Если он Иван-царевич, то должен иметь какие-то связи в правительстве. Глядишь, помогло бы повлиять на бояр.

– А зачем нам влиять на бояр? – не понял Серый Волк, неискушённый в вопросах политики.

– А чтобы бороться с преступностью ещё и с помощью власти, а не вопреки оной! – стала пояснять Бабка-ёжка. – Помнишь, я Вию глаза клейстером залепила? Так меня же чуть не посадили. Его же Мальчихиш-Плохиш, депутат Лукоморской Лесной Думы, прикрывает.

– Понял, – кивнул Серый Волк. – А может, Иван-царевич сейчас тоже в этой Думе? Я же газет почти не читаю, в волшебное блюдечко не смотрю.

На других афишах были представлены спектакли: «Пиноккио», «Репка», «Василиса Прекрасная» и «Любовь к трём апельсинам».

Познакомившись с репертуаром театра, детективы начали решительно подниматься по ступеням, ведущим к входу в здание.

В просторном холле театра висели портреты артистов.

Детективы принялись с интересом их разглядывать. С портретов смотрели артисты, как нынешние, так и прошлых веков. Среди них были и Локи, специалист по маскам, и Труфальдино, и Пульчинелла, и Скоморох, и Сирано де Бержерак с огромным носом (не зря Буратино поставил пьесу, посвящённую тому герою, где сам играл главную роль), портреты Шекспира, Гоголя, Мольера, Аристофана, Сергея Михалкова, которые были хоть и не сказочными персонажами, но пользовались большим уважением в сказочной стране. А вот фотографии самого Буратино, Мальвины – девочки с голубыми волосами, Пьеро, Арлекино, Артемона, пары лягушек, попавших в театр, скорее всего, по протекции черепахи Тротилы.

Висели и фотографии с различных спектаклей. Буратино на них почти не было. Либо он предпочитал руководить театром, либо с его носом трудно было играть кого-нибудь, кроме Сирано де Бержерака, Пиноккио или Долгоносика (нового героя из спектакля «Долгоносик – борец за чистоту леса»). На этом спектакле настояли спонсоры, без которых теперь трудно обойтись. Фамилия главного спонсора Долгонос, поэтому такой вот спектакль и поставили. Господин Долгонос был владельцем лесного бизнеса, его лесорубы активно вырубали лес в Лукоморье и везли в Тридевятое царство и Тридевятое государство. А ещё он собирался поставить целлюлозно-бумажный комбинат в истоках Молочной реки с кисельными берегами. Но в этом ему пока активно препятствовали «зелёные Лукоморья». И тут выяснилось, что Серый Волк является давним активистом экологического движения.

– Вы думаете, зря за мной дровосеки гонялись? – заявил он. – Из-за Красной Шапочки, что ли? Нет! Я ж ни девчонку, ни её бабушку не обидел! Это меня обвинить пытались, зарезать хотели. На брюхе до сих пор шрам остался. Еле уцелел. Так мало того, обвинили в покушении на двойное убийство! Растрезвонили об этом на весь свет. У них, этих губителей природы, журналист по прозвищу Шарль с Пером подрабатывает. Его так зовут, потому что у него ручка на гусиное перо похожа. Спасло то, что Красная Шапочка и её бабушка честными и порядочными оказались. Так и заявили, что это поклёп. Им дровосеки угрожать стали, так Красная Шапочка так запустила в них мамиными пирожками, что эти губители природы сразу ретировались. Пирожки к этому моменту уже так долго в корзинке пролежали, что ими гвозди заколачивать можно было. А все эти напасти на меня обрушились, когда я выступил против вырубки кедровой рощи. Это ж не дровосеки, а древопрожорцы какие-то! Жуки-короеды и долгоносики.

Волк завёлся, чувствовалось, что это для него очень больная тема.

– Так ты, оказывается, не Серый, а «зелёный»! – пошутила Бабка-ёжка.

– Мне не всё равно в каком лесу я буду жить, – серьёзно сказал Серый Волк.

Миша подумал, как он мало знает о своих друзьях.

– Буратино вроде тоже не должен любить такого спонсора, как и всех, кто губит деревья, – добавила Бабка-ёжка.

– Не люблю, но деваться некуда! Без спонсоров сейчас не выжить! – раздался голос за спиной.

Детективы обернулись и увидели подходящего к ним директора кукольного театра Буратино.

Давно он сменил свой колпачок на солидную чёрную шляпу и такой же элегантный чёрный костюм, заменил куртку и шорты. Но нос оставался всё тем же длинным и озорным.

– Нам бы пока от Карабайса-Барабайса отбиться. Я уже не говорю, что нашим артистам часто приходится питаться лишь духовной пищей!

Миша тут же представил ему Бабку-ёжку и Серого Волка, представился сам и передал привет от Лешего, который хорошо помнил докукольную юность Буратино.

– Вообще-то, – пояснил Миша, – мы приехали, чтобы помочь вам в борьбе с Карабайсом-Барабайсом.

– Да? – удивился Буратино. – А я думал, что таких уже не осталось, кто хочет кому-нибудь помочь. С кукольного театра всё равно содрать ничего не удастся. Мы, как и вся настоящая культура, влачим жалкое существование. Что ж, пройдёмте ко мне в кабинет.

Они поднялись по лестнице мимо большого плаката, на котором был изображен Кот Базилио со стаканом янтарной жидкости. Крупные буквы на плакате сообщали: «Ваша киска купила бы виски „Базилио“!»

– Тьфу, гадость этот виски! – сморщился Серый Волк.

– Да-да, пить вредно! – поддакнул Миша.

– Я имею в виду виски «Базилио», – пояснил Серый Волк.

– А я думала, ты вообще вступил в общество трезвости! Будешь бороться за трезвый образ жизни! – хитро прищурилась Бабка-ёжка.

– И вступлю! – запальчиво заявил Серый Волк и тут же задумался. Хороший коньяк он всё-таки любил и не был уверен, что сможет отказаться от этого чувства в ближайшее время.

Директорский кабинет Буратино больше всего напоминал каморку папы Карло. Он был просто обставлен: большой деревянный стол, вокруг – стулья и табуреты, телефон с корпусом из «морёного» дуба, деревянное директорское кресло; на стене висел портрет Алексея Толстого и папы Карло. В дальнем углу комнаты пылал камин, над огнём висел котелок.

Миша не сразу понял, что всё это рисунок. Наверно, Буратино хранил нарисованный на холсте камин с котелком как память. Дырка, когда-то проткнутая его любопытным носом, была аккуратно заштопана.

Должность директора хоть и накладывала отпечаток на поведение Буратино, но всё-таки он оставался всё тем же проказливым деревянным сорванцом, который с удовольствием объегорит ещё с десяток Карабайсов-Барабайсов. Миша вспомнил, как бывший подельник Карабайса-Барабайса, Дуре-мар, участвовал несколько месяцев назад в штурме дома дяди Потапыча, вместе со всякой нечистью и Вием. Для Дуремара все закончилось плохо, а Карабайс-Барабайс процветал.

Буратино пригласил гостей присесть.

– Может, чаю? – предложил он на правах радушного хозяина.

– Если можно, то с мёдом! – вырвалось у Миши. И он тут же смутился от своей нескромности. К счастью, густая шерсть скрыла, как он покраснел.

– Мёд как раз есть! – заулыбался Буратино. Он рад был попотчевать своих земляков. Его деревянное сердце не одеревенело за годы директорствования в Кукольном театре.

Когда все уселись пить чай, тогда и начался разговор. Он потёк быстро, так как Буратино отличался энергичным характером.

– Мы решили тебе помочь! – сказал Миша. – Надо бороться с Мальчихишом-Плохишом и Карабайсом-Барабайсом. Иначе они всё у простых горожан позахватывают. И не будет жизни в нашем Сказочном царстве-государстве.

– Спасибо, – чуточку грустно поблагодарил Буратино. – Но есть ли способ мне помочь?

– Есть, – серьёзно ответил Миша.

– Даже не верится, что кто-то решил помочь «этому преступнику Буратино», как про меня пишут в газетах! – воскликнул деревянный человечек.

– Мы – детективное агентство «Святогор»! И мы решили, что не дадим спуску жуликам и будем защищать честных людей! – заявил Миша.

И Бабка-ёжка и Серый Волк согласно закивали головами.

– И кукольных человечков тоже? – уточнил Буратино.

– Всех! – твёрдо сказал Миша. – И у меня есть план!

На столы к Карабайсу-Барабайсу и Мальчихишу-Плохишу легло донесение агентуры. Обоим – одинаковое. Вначале его посмотрел Вий (понадобилось несколько упырей и вурдалаков, чтобы подержать его веки; это было нелегко, учитывая вес век Вия и последствия заклеивания их Бабой-ягой).

«В стольный град прибывает известный крёстный отец мафии Дон Карлоне. Он желает ознакомиться с деятельностью Лукоморской мафии с целью координации совместных действий, – гласило донесение. – Дон Карлоне пользуется огромным авторитетом в сказочном криминальном мире. Он прибудет инкогнито».

– Дон Карлоне? – покачал головой Карабайс-Барабайс. – Слышал, слышал… Самый крутой «крёстный отец» всей мафии. Чего это ему вдруг у нас понадобилось? Сколько головорезов сопровождения с ним будет?

Эти вопросы он задавал по «мобильнику» Вию.

– С ним личные телохранители. Их пятеро. Сейчас мы пытаемся выяснить, как их зовут. Как только получим информацию, сообщим, – скрежетал зубами Вий.

Вскоре информация о сопровождавших Дона Карлоне появилась у него на столе. Её тут же переслали Карабайсу-Барабайсу и Мальчихишу-Плохишу.

Чиполлино (прозвище Горе Луковое), Слезогон, он же Команданте Чи, известный террорист. В числе его жертв принц Лимон, графини Вишни, известный менеджер синьор Помидор. Прославился своим побегом из тюрьмы. В преступном клане состоят и его многочисленные родственники – Чиполлоне, Чиполлито, Чиполлучо и т. д. Чрезвычайно опасен – заставит любого заплакать.

Черепаха с тротилом, она же Тротила, – специалист по взрывам, предпочитает пользоваться тротиловыми шашками. Черепахой прозвана за любовь к черепаховым веерам, которые может использовать как оружие. Легко подбирает ключи к любым замкам.

Волчилло – прозвище Серый, быстр, ловок, кровожаден. Специалист по силовым ликвидациям конкурентов. В его послужном списке разгром конкурирующей банды «Красные шапки», отряда спецназа «Серые козлики».

Медведиарти – кличка Профессор. Считается мозгом преступного мира. Организатор большинства преступлений, проводимых кланом Дона Карлоне. Из-за смертности вокруг его личности о Медведиарти известно мало.

«Хм… Черепаха с тротилом? – задумался Карабайс-Барабайс. – Что-то я о ней слышал. Или не о ней? Память, зараза, подводить стала!»

«Дуремар должен о них знать больше, – подумал Мальчихиш-Плохиш, – но Дуремар сейчас в колонии. Придётся послать к Дуремару гонца».

Если говорить короче, то надо сказать, что весь преступный мир Лукоморья, а также столичные коррупционеры пребывали в тревоге и волнении. К ним ехал «ревизор» из гангстерского мира.

А в то же время на железнодорожную станцию Стольного града прибывал поезд, в котором находились Дон Карло, Чиполлино, Черепаха с тротилом, Волчилло и Медведиарти.

Вы, наверно, уже догадались, что не всё так просто с этой Мафиозной ревизией. Под именем Медведиарти скрывался медвежонок Миша, который, оставаясь поклонником Шерлока Холмса, просто несколько переделал имя его главного противника – профессора Мориарти. Серый Волк превратился в Волчилло, а Бабка-ёжка стала любительницей взрывов Черепахой с тротилом, правда, ей для этого пришлось чуток замаскироваться и подгримироваться. Слишком юной она была для опытной террористки.

В роли грозного Чиполлино выступил сам Чиполлино. Ему написал письмо лично Буратино, и Чиполлино, которого теперь частенько называли Ко-манданте Чи, сразу откликнулся. Он всегда был готов заставить буржуев плакать. Ну а в роли Дона Карлоне выступил папа Карло, который сразу поспешил на помощь своему деревянному сынишке. Шарманщик сильно стеснялся, когда его облачали в чёрный шикарный костюм, накрахмаленную белую рубашку, учили правильно держать сигару. Пришлось папу Карло подстричь, причесать, подгримировать.

Костюм крутого мафиози отыскался в театральном реквизите. Ботинки отполировали щётками так, что они прямо-таки светились.

Несколько труднее было с манерами. Со скромным шарманщиком старательно занималась ведущая актриса Мальвина.

Мальвина, как всегда, очень серьёзно отнеслась к своим обязанностям. В итоге Карло, боясь больше всего вызвать недовольство своей учительницы Мальвины, действительно стал напоминать Дона Карлоне.

Всем остальным тоже пришлось гримироваться и менять внешность. Меньше всего проблем возникло у Чиполлино. Его, как иностранца, в Лукоморье почти никто не знал, поэтому ему для солидности лишь приклеили маленькие усики. С Бабкой-ёжкой тоже больших проблем не было. Она выкрасила волосы в чёрный цвет, затемнила брови, облачилась в джинсовый костюм с разрезами на коленях, вычурные кроссовки, вдела в причёску черепаховый гребень, а в руки взяла черепаховый веер. Она даже подумывала о том, чтобы из джинсового костюма перебраться в кимоно. Но против этого возразил Миша. Он считал, что такое одеяние будет нервировать простых граждан Лукоморья.

Долго пришлось возиться с Серым Волком. Наконец остановились на ковбойской шляпе, тёмных очках и спортивном костюме. Плюс ко всему Волку пришлось теперь постоянно ходить на двух лапах.

Из Миши сразу принялись создавать образ профессора. Так, как его представляли по фильмам и книгам. Очки в роговой оправе, помятый костюм, авторучка, толстый кожаный портфель, набитый пачками всевозможных бумаг. Одну пухлую книгу (это была «Детская энциклопедия») Миша таскал под мышкой. Она была большая, неудобная, тяжёлая, но зато, в случае опасности, ею можно бить врагов по головам. Миша чувствовал себя не слишком уютно, но тут ничего не поделаешь – назвался груздем, полезай в кузов. Зато строгий, чёрный, пусть и помятый, костюм ему явно шёл.

Идея операции принадлежала Мише. Внимательно изучив книгу «Золотой ключик», он убедился, что хоть Карабас-Барабас и искал дверцу в каморке папы Карло, лично с шарманщиком ни разу не встречался. Этим и решил воспользоваться Миша.

Поэтому вскоре Карабайсу-Барабайсу и Мальчихишу-Плохишу сообщили, что Дон Карлоне едет к ним, чтобы разобраться с некоторыми назревшими проблемами. Говорят, он чем-то сильно недоволен. Карабайс-Барабайс каким-то образом, вкупе с Мальчихишом-Плохишом, влез в сферу его интересов. Это одновременно пугало и удивляло. Неужели они в самом деле смогли чем-то обидеть самого грозного Дона Карлоне? Или он не так страшен, как кажется? Эти крамольные мысли подкреплялись последними успехами в бизнесе и политике. Но и проигнорировать визит самого Дона Кар-лоне было слишком опасно, потому что не предсказуемо, как это может отразиться в дальнейшем.

– Устроим Дону Карлоне и его сопровождающим роскошный приём! А там видно будет, как вести себя дальше! – решили Мальчихиш-Плохиш и Карабайс-Барабайс. После чего загрузили Вия ворохом поручений. Тот, соответственно, выстроил всю свою нечистую силу. И всё закрутилось, завертелось колесом. Подготовка началась серьёзная, чтобы не ударить в грязь лицом перед лидерами зарубежного мафиозного мира!

Поезд, весело пыхтя, подъезжал к станции. Папа Карло внимательно осматривал себя в зеркале на двери, стараясь выглядеть в образе Дона Кар-лоне как можно более убедительно. Серый Волк, ставший теперь Волчилло, сиюминутно приставал к Бабке-ёжке (которую решили звать просто Тротилой, а не Черепахой с тротилом) с вопросом: «Ну, как я выгляжу?» Чиполлино в тамбуре отрабатывал боевые стойки.

И только Медведиарти, он же Миша, оставался серьёзным. Он обдумывал возможные варианты предстоящих событий. Периодически он принимался проверять, как помнят его сотоварищи свои роли. Лучше и естественнее всех вел себя Команданте Чи, он же Чиполлино. Чи был прирождённым революционером, поэтому с удовольствием ухватился за предложение Буратино проучить буржуев. Его луковые волосы прикрывал берет с красной звездой, а в карманах торчали баллончики со слезоточивым газом. Производством слезоточивого газа занимался сам Чи, используя для этого ядрёную луковую эссенцию. Единственное, чего опасался Миша, так это того, что Чиполлино слишком рьяно будет проявлять ненависть к буржуям. И совсем не тогда, когда будет можно. Большой конфликт может оказаться опасным. А излишне рисковать не хотелось.

Под звуки торжественного марша поезд чуфыркнул и остановился у вокзала.

Дона Карлоне встречала большая делегация. Все в чёрных костюмах. Даже прибывший Вий и поддерживающие его упыри. Когда поезд подошёл, упыри по знаку Вия подняли ему веки и тут же прикрыли его глаза большими чёрными очками. А то взгляд у него больно тяжёлый. Гостям может не понравиться.

Карабайс-Барабайс приехал в сопровождении нескольких баронов от энергетики. В окружении мордоворотов-телохранителей стоял Мальчихиш-Плохиш. Про Дона Карлоне он отписал заморским буржуинам, но те ничего путного пока посоветовать ему не смогли. Слышать, говорят, слышали, но про крутого крёстного отца не знали почти ничего. Но слышали, что про него и книги писали, и фильмы снимали.

Первым, засунув руки в карманы, из вагона вышел Чиполлино с наглым выражением лица. Чи отсалютовал встречающим и застыл, ожидая шефа. Дон Карлоне появился в тамбуре в сопровождении Волчилло и Тротилы. Изо рта у Дона Карлоне торчала незажжённая сигара, которую он гонял из одного угла рта в другой. Сначала сошёл Волчилло и с полупоклоном протянул руки (в смысле лапы), помогая Дону и Тротиле сойти на перрон. Последним появился профессор Медведиарти, который под мышкой тащил ноутбук, а под другой подмышкой – толстый том «Детской энциклопедии».

– Чао, бамбино! – сказал Дон Карлоне собравшимся.

– Здравствуйте, дорогие господа! – перевела Тротила.

– Я болталиссимо по лукоморени! – продолжил Дон Карлоне.

– Дон Карлоне говорит по-вашему, – пояснила Тротила, – поэтому дальше мои услуги как переводчицы не понадобятся.

И действительно, Дон Карлоне стал говорить на понятном всем языке. Иначе его бы не поняли не только бандиты, но и соратники. Кроме Чи.

Встречающие, соблюдая очерёдность, стали представляться. Первым, как самый богатый, засвидетельствовал своё почтение Карабайс-Барабайс, потом Мальчихиш-Плохиш, следующим подвели Вия.

Затем начали представляться лукоморские «мафиози», потом бандюганы поменьше – разнообразные упыри, вурдалаки, вампиры, бесы, оборотни, зомби, гоблины и прочая нечисть. Особенно выделялось несколько колдуний и ведьм своими роскошными нарядами. В лохмотьях либо в каких-нибудь других мрачных, пугающих одеяниях они ходили только на работу.

Карло, то есть Дон Карлоне, произнёс короткую приветственную речь. Передал привет от братской иностранной мафии. Предложил дружить домами.

Две ведьмы, испуганно улыбаясь, вручили Дону Карлоне хлеб да соль.

Цыганский хор запел: «К нам приехал, к нам приехал Дон Карлоне дорогой!»

Папа Карло вежливо отщипнул кусочек от каравая хлеба, прожевал его и похвалил. Передал хлеб Волчилле. Тот проглотил слюну – ему сильно захотелось есть, а коврига пахла так вкусно! Но приходилось сдерживаться.

– Многоуважаемый Дон Карлоне, – обратился к нему Карабайс-Барабайс, – прошу вас. Мы отвезём вас в приготовленные апартаменты. После того как вы устроитесь, в честь вашего приезда будет дан торжественный ужин.

– Отдыхать некогда! Меня интересуют дела, по поводу которых я приехал! – сделал серьёзное лицо папа Карло.

– Потом и о делах поговорим, – пояснил Карабайс-Барабайс. Он пытался дать понять, что хоть Дон Карлоне и есть Дон Карлоне, но и мы, мол, не лыком шиты.

В облике Дона Карлоне не было ничего такого, что бы заставило всех дрожать только от одного его взгляда. Он выглядел как обычный пожилой олигарх. Но это-то и пугало больше всего. Уж кто-кто, а Карабайс-Барабайс и Мальчихиш-Плохиш хорошо знали, что может скрываться за обычной внешностью. Сами они тоже старались выглядеть респектабельными, добропорядочными гражданами.

Особенно стараться приходилось Мальчихишу-Плохишу, который заседал в Лукоморской Думе и изображал из себя народного заступника. Получалось, правда, плохо. Некоторые его не народным заступником, а «на народ наступником» называли.

Подкатили шикарные автомобили. И все – гости и встречающие – отправились к самой шикарной гостинице Лукоморья. Там располагались прямо-таки царские апартаменты. Как раз для «крёстного отца мафии».

Если бы папа Карло знал, сколько стоит проживание в этих хоромах, то упал бы в обморок.

Он за всю жизнь столько не заработал, сколько стоил один день нахождения в этих навороченных номерах. Но здесь всё оплачивала принимающая сторона.

Труднее всего было сдерживать Чи. Он при виде такого большого количества буржуев и прочих кровососов так и рвался устроить им «весёлую жизнь».

– Пока нельзя! – убеждал его Миша, то и дело хватая его за шиворот. – Мы ещё не выполнили свою главную задачу! Надо спасти театр Буратино от захвата. А там видно будет!

– Не могу смотреть, как барствуют эти угнетатели простого народа! Как пируют за счёт рабочего люда! – шептал Чиполлино, сдерживая себя.

Карабайс-Барабайс, изображая гостеприимство, пытался разместить спутников Дона Карлоне по разным одноместным номерам люкс. Даже денег экономить не хотел. Лишь бы всех по отдельности. Мало ли как дела пойдут с «крёстным отцом».

Но Дон Карлоне предусмотрительно заявил, что он привык, чтобы его соратники всегда находились под боком, в смысле рядом. Апартаменты большие – всем места хватит.

Апартаменты действительно оказались огромными. Одних диванов было около десятка.

Папе Карло после его каморки чуть плохо не стало. Он поминутно то покашливал, то облизывал губы, стараясь скрыть непроходящее волнение. Остальным тоже было не по себе. Никто из лесных сыщиков такого богатства не видел, растерялись бы, но спасала грамотность и любовь к чтению книг. Они в книгах про всяких там царей да королей читали, а теперь увидели иллюстрации к книгам.

Кругом ковры, хрусталь, фарфор. Со всех сторон, куда ни кинь взгляд, блестит то ли золото, то ли позолота.

Папа Карло после своей убогой каморки боялся сделать лишний шаг, присесть неосторожно куда-либо. Но любовь к сыну превратила его в настоящего артиста.

На лице его муки и страхи не отражались. Это было лицо сурового главаря мафии. Единственное, чего он жаждал, – это конкретных разговоров, чтобы поскорее выполнить задачу, ради которой приехал. Но изображавшие радушие Карабайс-Барабайс и Мальчихиш-Плохиш все разговоры запланировали после торжественного банкета по случаю прибытия знаменитого Дона Карлоне.

Вы когда-нибудь были на банкете, который главари преступного сказочного мира организовали для столпа мафии? Нет? Вот и я нет. Поэтому воссоздавать картину происходившего придется по рассказам со стороны.

Впрочем, и наши друзья, прикинувшиеся иностранцами «мафиози», никогда на подобных мероприятиях не бывали и как себя вести, не знали. Миша вспомнил когда-то прочитанную книгу Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» и решил, что папе Карло надо вести себя так же, как Кисе Воробьянинову, то есть важно кивать головой, бросать короткие глубокомысленные фразы и сидеть с важным видом, как будто на подобные банкеты его каждый день приглашают.

Зал, в котором был организован банкет, оказался огромадным. Не громадным, а именно огромадным. Представляете, помещение метров сто на сто! С огромными хрустальными люстрами на потолке. Столы были уставлены всякой всячиной – от красной и чёрной икры до каких-то марципанов в шоколаде (что такое марципаны я до сих пор не выяснил).

Миша опасался, что когда принесут мясные блюда, то в зажаренных поросятах он узреет Ниф-Нифа, Наф-Нафа и Нуф-Нуфа, а в курице – ту глупую несушку, то есть Курочку Рябу, что прекратила нести золотые яйца. Этого бы он не перенес. Но, по счастью, сказочных персонажей из леса лукоморские мафиози не рисковали использовать как пищу. Правда, ходили слухи, что в Лукоморской Думе депутаты типа Мальчихиша-Плохиша собирались провести закон о возможности выкупа богатыми буржуинами всех лесов, в том числе и Сказочных. А это значило, что всё находящееся в лесу будет принадлежать этим самым буржуинам. А им хочется экзотики, чего-нибудь экстравагантно-извращённого, поэтому съесть Гадкого Утёнка, трёх Поросят, семерых Козлят или Золотую Антилопу для них будет весёлым развлечением.

Представляете? Встречаются два буржуина. Один другого спрашивает: «Ну как пообедал?» А другой отвечает: «Неплохо. Правда, Пятачок слегка недожарился, а уха из Премудрого Пескаря слегка недоперчённой оказалась. Вот котлеты из трёх Медведей получились очень даже ничего!» Ну, это мы так, отвлеклись. Закон пока в Лукоморской Думе не приняли. И будем надеяться, что не примут. «Зелёные» помешают. Если, конечно, смогут.

Дон Карлоне, а точнее, папа Карло, чуть не захлебнулся слюной, увидев такое изобилие. После того как Буратино стал директором театра, папа Карло особо не голодал, но после многолетней голодной жизни в каморке, после трудной и не очень-то прибыльной работы шарманщиком чувство голода не покидало его.

Миша опасался, что папа Карло, не удержавшись, переест, а особенно опасался, что перепьёт. Именно из-за этого они и не включали в группу приятеля папы Карло, Джузеппе Сизого Носа, который не мог устоять перед стаканчиком со спиртным. Папа Карло хоть и не был трезвенником, всё же в экстаз при виде алкоголя не приходил. Умел себя сдержать, когда надо, тем болеё что главный провокатор, Джузеппе, остался дома. А тут ещё судьба сыночка от этого зависела!

Банкет уверенно развивался по своему банкетному сценарию. Но тут подошла Бабка-ёжка. Она умудрилась подслушать разговор Мальчихиша-Плохиша с Вием.

– Они хотят напоить папу Карло, в смысле Дона Карлоне, – сказала она, – чтобы он совершил какую-нибудь ошибку или глупость.

– Ясно, – посерьёзнел Миша, – надо будет за ними и папой Карло посматривать, чтобы какой-нибудь гадости ему в бокал не подлили.

– Может, дать ему заговорённый кубок? – стала размышлять вслух Бабка-ёжка. – Там любая гадость нейтрализуется!

– А где ты его возьмёшь? – поинтересовался Миша.

– У меня, как у любой порядочной Бабы-яги, необходимый арсенал всегда при себе имеется! – с усмешкой произнесла она.

Усмешка вместо улыбки у неё появилась из-за серьёзности момента. И она извлекла из своей дамской сумочки золотой (или похожий на золотой?) бокал. Он имел достаточно солидные размеры.

Миша подумал о том, как такой большой бокал поместился в такую маленькую сумочку. Бокал был явно непростой – весь в таинственных письменах и рисунках.

На его дне что-то поблёскивало, как будто бриллиантик. Однако он поблёскивал даже тогда, когда на него не попадал свет. Впрочем, удивительно было бы, если бы он вёл себя как обычный огранённый алмаз.

– Босс пьёт только из своего бокала! – громко пояснил Медведиарти, вручая бокал папе Карло. Бокал выглядел солидно, поэтому присутствующие на банкете понимающе переглянулись. «Крёстный отец» мафии из чего попало не пьёт.

– За Дона Карлоне! – громко провозгласил тост Карабайс-Барабайс, поглаживая свою длинную рыжую бороду. Некоторые, правда, утверждали, что эта борода ненастоящая. Настоящую он трагически потерял из-за происков негодяя Буратино, а это была искусственная, крашенная хной.

Услышав громко провозглашённый тост, к Дону Карлоне подбежали две симпатичные ведьмочки. Одна поднесла хрустальную вазу, наполненную чёрной икрой, другая держала пузатую бутылку виски.

Кажется, именно его рекламировал Кот Базилио, который в смокинге и с белым галстуком-«бабочкой» также находился среди гостей. На носу возвышались чёрные очки, но в этот раз он слепого не изображал, ловко замечая, что стоит на столах и что разносят на подносах официанты. Поэтому Кот Базилио непрерывно жевал, периодически мурлыкая от удовольствия. Рядом с ним стояла Лиса Алиса. Никакие детективы, даже наши герои, если бы не папа Карло, которого провести не удалось, ни за что не угадали бы, что это она. На Алисе было роскошное платье. Хромота исчезла как по мановению волшебной палочки. Папа Карло боялся, что Лиса Алиса и Кот Базилио могут его узнать, но, по счастью, а точнее, благодаря особому гриму, наложенному Бабкой-ёжкой, это было практически невозможно. Сразу видно, что грим особенный. А какой ещё грим у неё может оказаться? Этот грим преобразил папу Карло, пожилого, седовласого человека, в жгучего брюнета со слегка седыми висками, то есть в настоящего Дона Карлоне.

Выглядел банкет страшновато. Именно страшновато, а не странновато. Сами представьте, кого собрали на него Карабайс-Барабайс, Мальчихиш-Плохиш и Вий. Вампиры, упыри, вурдалаки, волколаки, оборотни, ведьмы, гоблины, монстры разных видов и размеров, то есть те, кого не во всяком кошмарном сне увидишь, а сами они любой кошмар украсят. Да ели и пили эти «ужастики» не всегда обычную еду. Кто бульон из червяков и жаб, а кто, вместо вина, лакал нечто, похожее на кровь. Одни из гостей вели себя как постоянные завсегдатаи великосветских раутов, другие вытирали жирные грязные руки не только об себя, но и соседа, громко чавкая и урча. Утончённых аристократичных преступников среди пребывавших на банкете оказалось немного. Обычными вилками и ложками умели пользоваться далеко не все.

Папа Карло тоже не умел чётко различать все столовые приборы. Небогатая жизнь простого шарманщика этому его не научила, но по подсказке медвежонка Миши и Бабки-ёжки он делал вид, что является настоящим королем преступного мира, со снобистскими замашками.

Он с долей презрения посматривал на эту необученную манерам толпу и вёл себя как хотел, не обращая внимания на приличия. Он сам был законодателем манер и приличий.

Карабайс-Барабайс и Мальчихиш-Плохиш под его взглядом краснели, сбивались, жутко тушуясь. Им было стыдно, что их преступная команда так роняет себя в глазах «крёстного отца» иностранной мафии. Вий не краснел, делая вид, что ничего не видит. А веки поднимать он не торопился, и так прекрасно представляя, что происходит кругом. Он хорошо знал манеры своих приспешников.

Кого-кого, а своих упырей, вампиров и вурдалаков он изучил хорошо.

Лиса Алиса тем временем попросила Карабайса-Барабайса познакомить её поближе с заморским боссом.

Тот подвёл рыжую плутовку к Дону Карлоне.

– А это наша лучшая мошенница Лиса Алиса. Каких только дел не проворачивала! Сейчас, правда, грустит, её двоюродный брат Рыжий Лис попал на нары. Но она ещё отомстит его обидчикам, а мы поможем ему бежать.

Профессор Медведиарти, он же Миша, вздрогнул, услышав про Рыжего Лиса. Вот уж не ожидал, что Рыжий Лис – родич Лисы Алисы, а ведь именно детективы, особенно Волчилло, то бишь Серый Волк, постарались упечь этого жулика в тюрьму. Серый Волк, если бы уже не был серым, так и посерел бы от волнения, вспомнив, как чуть сам не попал в каталажку.

Рыжий Лис тогда сильно старался, чтобы Серый Волк угодил туда надолго. За эти происки Рыжий Лис поплатился. И вот Лиса Алиса обещает отомстить его обидчикам, а эти обидчики стоят рядом неузнанные и ещё вынуждены сочувственно кивать. Труднее всего это давалось Серому Волку. «Ничего, ничего, – думал он, – скорее ты, Рыжая, присоединишься к своему кузену. И не таких видали!» А самому приходилось улыбаться во всю зубастую пасть.

– Хоть Кот Базилио-то случайно не родственник вашему Коту Баюну, который с вами, Бабками-ёжками, дружит? – шёпотом спросил он у Бабы-яги, кокетничавшей с каким-то гоблином. Не нравились ей гоблины, но иначе нужную информацию не соберёшь.

– Окстись! – вздрогнула юная кокетка. – Не слыхала я про таких родственников. Кот Баюн у моей бабушки живёт, частенько встречаться приходится. Он такого родственника, как Базилио, наверняка утопил бы в миске с молоком.

– Почему с молоком? – удивился Миша.

– Кот Баюн слишком добрый! – хихикала Ёжка.

Но отвлекаться на посторонние разговоры было некогда. Мальчихиш-Плохиш произносил очередную здравицу на тему «мафия бессмертна!». Нечистая сила в упоении хлопала. Причём у многих упоение дошло до серьёзных кондиций. Упились кто чем, да так, что некоторые стали заваливаться под столы. Убирать их не успевали. У бедных официантов не всегда хватало сил, чтобы вынести из банкетного зала какого-нибудь особенно грузного представителя нечистой силы.

– Крепок этот Дон Карлоне, – прошептал Карабайс-Барабайс Мальчихишу-Плохишу. – Я уж ему такие коктейли в бокал подливал, что кто-нибудь другой давно бы вырубился, а ему хоть бы что!

Если бы друзья-детективы слышали, что говорят олигархи преступного мира, то непременно воспели бы хвалу Ёжке за её чудесный бокал, то есть кубок. Он очень пригодился папе Карло. Когда местные олигархи убедились, что споить иностранного главаря мафии не удастся, то загрустили. Боялись они крёстного отца Дона Карлоне, понимая, что не просто так он приехал. И по окончании банкета будет высказывать свои претензии и требования.

И предчувствия их не обманули. О ком-о ком, а о любимом деревянном сынке Буратино папа Карло никогда не забывал, поэтому никакие банкеты не отвлекли бы его от решения этих непростых проблем. Дон Карлоне готовился к последнему тосту, после которого банкет подошёл бы к завершению, а он смог бы начать переговоры с Карабайсом-Барабайсом.

И он не дал себя долго мучить сочинением текста для тоста.

– Благодарю за тёплый приём, – сказал величавый «крёстный отец», – но пора и делами заняться!

После чего он с главарями и олигархами, а также со своими верными сопровождающими перешёл в отдельный кабинет, оставив официантов и охранников вытаскивать из-под столов пьяных гоблинов, упырей и вурдалаков.

Дон Карлоне откинулся в кресле, забросил ногу на ногу. Чиполлино, то есть Команданте Чи, тут же подал ему сигару и щёлкнул зажигалкой.

Карабайс-Барабайс и Мальчихиш-Плохиш молча ждали, когда заговорит «крёстный отец». Но папа Карло нервничал, собирался с духом и оттягивал начало беседы. Но тяни не тяни, а говорить надо. Пугал один вид Вия, который пристроился за спинами олигархов. Но надо решаться, отринув страх. «Ну всё! Пора!» – приготовился папа Карло.

Шарманщик задумался, как обращаться к лидерам лукоморского преступного мира. Говорят, что у них существует свой собственный преступный язык, на котором они общаются между собой. Потом, вспомнив, что он, если можно так выразиться, босс или король – «крёстный отец» наикрутейшей «мафии», типа аристократ, он начал говорить соответственно.

– Синьоры и синьорины, то есть, извините, синьорин среди вас нет. Итак, господа, должен вас известить, что у нас есть претензии к вашему поведению. Нас огорчает, что вы мешаете работе нашего представителя в вашем Лукоморье.

Карабайс-Барабайс и Мальчихиш-Плохиш удивились. Они совсем не хотели осложнений с мафией.

– Да, член моей семьи Буратино рассказал о ваших настойчивых попытках отобрать у него театр! – наконец высказал суть претензий Дон Карлоне.

Имя Буратино произвело эффект разорвавшейся бомбы. Особенно на Карабайса-Барабайса. Он уставился на папу Карло как кролик на удава.

– Буратино? Это же просто деревянный хулиган, возглавляющий труппу вечно голодных кукол-актёришек. Мелкий прохвост и забияка!

– Когда это было! – протянул с ударением на «о» папа Карло. – С тех пор многое изменилось. Парень занял достойное место в кругу моей семьи. И кто обижает его, тот обижает меня. А я обид не прощаю. Поэтому я требую, чтобы Буратино и его театр оставили в покое. Это мой бизнес! И покушаться на него я не позволю.

Папа Карло вошёл в раж, ему стало казаться, что он действительно всемогущий «крёстный отец» Дон Карлоне. Его слова зазвучали грозно, ярко и убедительно.

Вот только Карабайс-Барабайс отказываться от театра не хотел. Не имел такой привычки упускать из рук то, что возжелал. А он хотел вернуть к своим деньгам и регалиям славу театрального режиссёра, заслуженного деятеля культуры. Ему был нужен театр для специальных тренировок. Он давно и старательно превращал Лукоморского царя, его бояр и Лесную Лукоморскую Думу в подвластных ему кукол, разыгрывая с их помощью спектакли для лукоморского народа. Народ, при неубедительности постановки, мог и взбрыкнуть. Народ-то ведь сказочный, мало ли какие возможности у него имеются? Может всякое натворить. Поэтому и хотел Карабайс-Барабайс театром обзавестись, чтобы спектакли с кукольными артистами сначала прорабатывать, прежде чем кукол-политиканов в дело запускать.

А тут у него требуют отказаться от театра.

А он ещё не отработал новую постановку под названием «Свободные выборы царя».

И Карабайс-Барабайс нашёлся, что ответить грозному Дону Карлоне.

– Мы глубоко почитаем вас, Дон Карлоне, но хотели бы напомнить о международной преступной конвенции, касающейся отношений между криминальными сторонами. Пусть наши поединщики померяются силами. И если победим мы, то театр Буратино достанется нам.

– А если победим мы? – спросил слегка осипшим голосом папа Карло. Ситуация стала осложняться.

– Тогда у нас больше не будет претензий к театру и к самому Буратино, – признал Карабайс-Барабайс.

В глубине души он надеялся, что подготовленные им, Мальчихишом-Плохишом и Вием преступные кадры – «боевики» из магистров, гоблинов, упырей, вурдалаков и прочей нечисти – смогут оказать достойное сопротивление «боевикам» заграничной мафии. Пора гордиться произведениями отечественного преступного мира! А то кругом сплошное преклонение перед западным! Нет, наши бандиты не хуже! А в чём-то и лучше!

– И когда? Где? Я плохо знаю ваши места, – спросил Дон Карлоне, с трудом справляясь с чувством страха. Его укрепляло только то, что от его поведения зависела судьба Буратино.

– На Калиновом мосту! – предложил Мальчихиш-Плохиш. – Замаскируем под народные гуляния в честь Дня независимости Лукоморья!

– А от кого независимости? – не удержался любопытный профессор Медведиарти, он же медвежонок Миша.

– А какая разница? – удивился Мальчихиш-Плохиш. – Мы в Лукоморской Думе как-то об этом не задумывались! Важно, чтобы лукоморский народ понял, что от него ничего не зависит, и успокоился! Для народа главное, чтобы он мог развлекаться и веселиться. А повод для веселья мы придумаем.

– А разве постоянно веселиться без повода – это хорошо? – вырвалось у Тротилы, в которой натура Бабки-ёжки постоянно перевешивала натуру бравой террористки.

– Странные вы вопросы задаёте! – растерялся Мальчихиш-Плохиш. – А как же иначе? Если людишек постоянно не веселить, то они могут заметить, что не всё так хорошо в нашем царстве-государстве, как мы рассказываем! А как раз весёлыми хохотушками и хохотунами управлять легче. Они пока смеются, почти ничего вокруг не замечают.

– Это она по молодости спросила, по неопытности, – попытался Волчилло оправдать Бабку-ёжку, – ей всего-то сто годиков набежало! Вот и ляпает иногда не то! Голову-то себе своим тротилом, постоянно его подрывая, поотбивала!

Бабка-ёжка обиделась на такую критику и так ущипнула Серого Волка, что он подпрыгнул на месте.

– Как будут происходить поединки между нашими бойцами? – поинтересовался с деловым выражением лица Дон Карлоне.

– У вас четыре поединщика, и у нас четыре поединщика, – заговорил Карабайс-Барабайс. – Они будут биться по очереди – пара на пару. Но, по законам мафии, так как всё происходит на нашей территории, то, чтобы завладеть театром, вы должны выиграть все четыре поединка. Никто не может участвовать в поединках больше одного раза. Если кто-то из ваших поединщиков струсит и сбежит, то вы сразу считаетесь проигравшими.

Миша задумался.

Самое плохое здесь было то, что они совсем не знали законов мафии. Книг с «кодексом мафии» не издавали, читали разве что детективы и смотрели фильмы.

Приходилось верить Карабайсу-Барабайсу, а если и не верить, то возразить все равно невозможно. Попробуй опровергни!

Похоже, они крепко влипли.

Так детективное агентство «Святогор» может прекратить своё существование при расследовании первого дела. Хотя даже, если быть до конца точными, и не при расследовании, а при попытке помочь Буратино и разобраться с главарями столичной мафии во время борьбы с лукоморским преступным миром. Но это не так и важно.

Теперь оставалось узнать, кого же выставят поединщиками Мальчихиш-Плохиш, Карабайс-Барабайс и Вий против людей Дона Карлоне.

Но лукоморские бандиты-олигархи сообщать об этом не торопились. Тянули, пытались что-то говорить про правила поединков.

Так бы и не сказали до момента схватки, против кого придётся сражаться Команданте Чи, Тротиле, Волчилло и Медведиарти, но тут папа Карло опомнился. Он всё-таки наикрутейший Дон Карлоне, и решил проявить характер.

– Если вы помните, – суровым голосом обратился он к лукоморским бандитам-олигархам, – то по неписаным законом мафии, вы должны заранее назвать своих поединщиков! И если вы их не назовёте в течение пяти минут, то будете считаться проигравшими!

Тут папа Карло блефовал, придумывая неписаные законы мафии, но и лукоморская братва о них ничего не знала, поэтому была вынуждена поверить.

– Конечно, конечно, – забормотал Карабайс-Барабайс, а Мальчихиш-Плохиш закивал в такт его словам головой. – Сейчас назовём!

И они стали шептаться.

Потом, по-видимому придя к общему согласию, вперёд выступил Карабайс-Барабайс и провозгласил:

– С нашей стороны будут Змей Горыныч, Соловей-разбойник, Людоед и Упырь Дракулович.

– А у Змея Горыныча три головы! Он сразу за трёх должен идти! – попыталась возразить Бабка-ёжка, хорошо знавшая, что собой представляет этот сказочный персонаж.

– Но тело-то одно! – проскрипел до сего момента молчавший Вий.

– Но головы-то три! – ещё раз дерзнула высказаться Бабка-ёжка.

– Протест отклоняется! – заявил категорично Вий. После этого ничего не оставалось, как приступить к подготовке поединка.

Папа Карло, то бишь Дон Карлоне, предложил своим спутникам прогуляться по парку имени Карлсона. Говорят, раньше в центре парка стояла бронзовая фигура бородатого мужика, у которого в имени было тоже что-то вроде Карла, но потом пришли другие времена. Этот мужик вышел из моды. Убрать здоровенный памятник оказалось нелегко. Какой-то царский сановник придумал, как всё изменить с минимальными потерями. Статуе «обрили» бороду и приделали к спине пропеллер. С тех пор этот парк стал называться «парком Карлсона». Говорят, однако, что сам Карлсон сильно возмущался, кричал, что он совсем не такой, памятник на него ни капли не похож. И даже обещал как-нибудь прилететь ночью и взорвать памятник, поэтому около памятника постоянно дежурили четыре стрельца с импровизированной «зениткой», сделанной из счетверённых пищалей.

Когда Дон Карлоне и его телохранители ушли, Карабайс-Барабайс довольно потёр руки, распорядился отправить пару бесов следить за гостями из зарубежной мафии, а старшим над ними поставил Кота Базилио. Тот, когда узнал, что ему придётся изображать бродячего бездомного кота, попытался изобразить недовольство, но после того, как Карабайс-Барабайс напомнил, откуда берутся деньги у профессионального «нищего» и от кого зависит уровень их поступления, Кот Базилио тут же смирился и отправился выполнять задание.

– Наши поединщики от них мокрое место оставят! – заявил самоуверенный Карабайс-Барабайс. – Все прирождённые злодеи и кровопийцы, душегубы такие, что любо-дорого посмотреть! Куда с ними тягаться этим заморским хлюпикам! Наша мафия их мафии уже давно не чета!

– А если вдруг они наших поединщиков победят? – Мальчихиш-Плохиш, испытавший не так давно неудачу с захватом, точнее, с попыткой захвата Золотого Яйца («смерти» Кощея Бессмертного), был более осторожен в прогнозах.

– Ну, такого не может быть!

– А всё-таки? А если?

– Всё равно им ничего не перепадёт! Я подготовлю отряд из наёмных гоблинов, троллей и прочей нечисти, которая добьёт этих победителей. Если они, конечно, вдруг победят наших героев.

– А как же международные осложнения с западной мафией?

– Да что они нам! Пора показать им, что наша мафия ничуть не хуже. Мы ещё ого-го чего можем! – горделиво заявил Карабайс-Барабайс.

– Ты слишком-то не увлекайся, а то наши хозяева, заморские буржуины, могут нас и за шкирку взять! – испуганно прошептал Мальчихиш-Плохиш.

– Да что ты! Они ж знают, что мы им преданы! Мы с ними одной крови! Это нам надо лукоморскому люду показать, что мы круты!

– Ну хорошо! А то я подумал, что ты зарываться начал и корни свои заморско-буржуйские забыл! – успокоился Мальчихиш-Плохиш.

Вий, делая вид, что задремал, внимательно вслушивался в их разговор. Это глаза его были прикрыты громадными веками, но уши-то прекрасно слышали.

А он не зря был членом Совета Всепланетного Сказочного Зла. Совет давно старался взять в свои руки власть над всем сказочным миром. И дело, пусть и потихоньку, двигалось к тому.

А наши друзья тем временем гуляли по аллеям парка имени Карлсона.

– Карлсона, что ли, позвать? – задумчиво сказал Чиполлино, посмотрев на уродливую статую. Общего с Карлсоном у неё был только пропеллер. – Глядишь, чего полезного для нас и опасного для бандитов сделает!

– Не сделает, – покачал головой Миша. – Он сейчас уехал на вертолетные курсы учиться, моторчик последнее время барахлить чего-то начал! Он мне письмо по «электронке» отправлял по этому поводу.

Папа Карло шёл совсем уныло. Его больше всего огорчало, что молодёжь будет сражаться за его любимого сынка Буратино, а он сам будет вынужден просто смотреть со стороны, как они рискуют своими жизнями.

– Некогда киснуть! – сказала Бабка-ёжка. – Надо решить, кто с кем сражаться будет. И от этого отталкиваться! Надо придумать «сюрпризы», которые мы бы для противников приготовили, а то с ними не справиться!

– Во! Дельное предложение! – радостно ухмыльнулся Чиполлино. – Я займусь Упырём Дракуловичем! Я уже знаю, чем его «порадовать».

– Отлично! – кивнула Бабка-ёжка. – А ты, Серый?

– Придётся вспомнить своё мрачное прошлое! Были там не очень красивые страницы! Но раз судьба заставляет, то никуда от этого не деться! – Серый Волк, говоря эти слова, стал очень мрачен, мрачнее грозовой тучи. – Я встречусь с Людоедом!

– С Людоедом? – эхом переспросили все.

– Нет, не думайте! – грустно усмехнулся Серый Волк. – Я людей не ел! Это даже Красная Шапочка подтвердит.

– Мы верим! – постарались все успокоить Серого Волка. Или себя? Но расспрашивать Серого Волка более подробно постеснялись. Или не рискнули?

Мише не хотелось сражаться со Змеем Горынычем. Больно уж он здоровый, большой. Да ещё три головы у него! Но ничего не оставалось делать. Он, как кавалер, как джентльмен, не мог допустить, чтобы со Змеем Горынычем сражалась Бабка-ёжка. Я надеюсь, что наши читатели не забыли, что Бабка-ёжка находится в старшем подростковом возрасте.

– Я буду биться со Змеем Горынычем! – пробасил Миша.

– Ой, какой ты смелый! – сказала Бабка-ёжка. Миша скромно промолчал. – Ну а я тогда подложу пару зарядов Соловью-разбойнику! Он у меня досвистится!

Тут она заметила подслушивающих бесов. И среагировала моментально. Из карманов выхватила еловые шишки и метнула в одного и в другого. Шишки припечатали бесов прямо в лоб. Оба упали, дрыгнув копытцами, и закатили глаза. Бабка-ёжка подошла сначала к одному, потом к другому, сделала пассы руками и над обоими произнесла одну и ту же фразу:

– Что слышали, то навек забыли. Что видели, то всё перепутали! После чего, как ни в чём не бывало, продолжила с друзьями прогуливаться по парку.

Кот Базилио, восседавший на мусорном баке и издалека наблюдавший за событиями, так перепугался, заметив расправу над бесами, что тут же попытался как можно глубже забраться в мусор. Вскоре он весь спрятался под шелухой от семечек, пустыми банками от напитков, обёртками от мороженого, оставив на поверхности только чёрные очки. Но и тут ему не повезло.

Какой-то голубь, пролетев мимо, провёл случайную «бомбардировку», угодив точно по очкам. Выбраться и очистить окуляры Кот Базилио так и не рискнул. Посидел в таком виде, ничего не видя, ещё час в баке с мусором, а потом осторожно выбрался и побежал сообщать о провале слежки.

Как и положено в таких случаях, противоборствующие стороны выстроились по обе стороны Калинова моста. Лукоморские бандиты – по правую сторону, а Дон Карлоне со своими людьми – по левую. Это Чиполлино, во всём следуя своему идеалу Команданте Че, настоял, как «настоящий представитель» левого движения, чтобы они находились слева.

Буратино, когда узнал о предстоящем поединке, принялся было отговаривать друзей.

– Надо бежать, – говорил он. – Вы разгримируйтесь, и никто вас не узнает! Незачем рисковать жизнями из-за меня и нашего театра!

– А мы не за тебя, – заявил в ответ Миша, – мы в твоём лице защищаем простых честных граждан Лукоморского государства. Мы должны спасти их от бандитов и олигархов. Так что этот вопрос для нас принципиальный. Неужели же мы струсим, отступим перед бандитами?

И все остальные представители детективного агентства «Святогор» поддержали Мишу.

Ничего себе, скажете вы, какие речи произносит сказочный герой! А что поделаешь, если последнее время и в сказках житья не стало от бандитов и олигархов. И даже у сказочного медвежонка возникли серьёзные мысли о судьбе своей родины. Ему, исконно русскому, точнее, лукоморскому медведю, в царство австралийских сказок не сбежать.

Тяжело обычному бурому медведю на просторах Австралии. Не тот климат! Да и с мёдом там плоховато.

Вот и другим так же. А Чиполлино за справедливость был готов сражаться в любой точке сказочного мира. Земля-то на всех, пусть даже и сказочная, одна.

Вот и вышли ранним утром, с первыми лучами солнца, поединщики.

Вий, который солнечного света боялся, засел в бронированном джипе с затемнёнными окнами, что света не пропускают.

Джип загудел, давая знак к началу поединка. И пошёл от лукоморских бандитов первый поединщик с правой стороны моста, скалясь своими белыми, громадными и длинными, острыми, как сабли и ножи, зубами.

Это Упырь Дракулович решил счастья попытать: солнцезащитным кремом намазан, капюшоном из жаростойкой ткани прикрыт. Он тоже, как некоторые не особо положительные граждане, лучи солнца плохо переносил, поэтому и решил сразиться первым, пока солнышко не совсем проснулось.

Навстречу ему не спеша двинулся Чиполлино. На середине моста поединщики встретились.

Упырь Дракулович шёл самоуверенно, планируя быстро покончить с противником. Сделать рывок! Схватить и впиться в горло осмелившейся бросить вызов жертве! Он выждал мгновение и так и поступил, как хотел. Точнее, попытался поступить так, как хотел.

Но зубы его, вместо того чтобы вонзиться в толстую кровяную жилу на шее, вонзились в натёртый чеснок, сок которого мгновенно обжёг горло Упыря. Мало того, что сам Чиполлино оказался луковым, так он ещё и обвешался и обмазался протёртым чесноком.

Упырь почувствовал, что ему плохо, и попытался отбежать в сторону, чтобы хоть как-то оправиться, перевести дух. Но теперь его так легко отпускать не захотел Команданте Чи. Полная горсть слезоточивой жидкости, которую Чиполлино лично приготовил, угодила в кроваво-красные глаза упыря. Когда-то подобным образом Чиполлино обезвредил синьора Помидора. И сейчас слёзы брызнули градом, на этот раз из Упыря Дракуловича. Ничего не видя, с разгорающимся пожаром в глотке, больше не думая о поединке, Упырь бросился бежать, но не куда глаза глядят, так как они совсем ничего в этот момент не видели, а куда ноги несут.

После чего Упырь Дракулович надолго затерялся неизвестно где и в поединке больше не участвовал.

Счёт стал 1:0! Первая победа команды Дона Карлоне! Лёгкая и быстрая! По крайней мере со стороны. Чего она стоила самому Чиполлино, осталось тайной.

Карабайс-Барабайс и Мальчихиш-Плохиш после первого поражения впали в лёгкую панику. Но успокоили себя тем, что остальные их «поединщики» очень круты и практически непобедимы. Тем более что им достаточно победить кого-нибудь из людей Дона Карлоне всего один раз.

– Отправляйте Людоеда! – посоветовал Вий. – Он позверствовать любит, пусть своей кровожадностью панику наведёт и запугает всех. Будут знать, как супротив нас выступать!

Людоед, облачённый в лохматые сальные шкуры, теперь уже неизвестно каких животных, размахивая суковатой дубинкой, и с большим кривым ножом за поясом, что-то мрачное напевая себе под нос, направился к Калинову мосту. Он привык к тому, что только от его грозного вида жертвы теряют способность к сопротивлению. У многих не хватало духа не только на сопротивление, но даже на бегство. Просто падали на землю и ждали, когда их съедят. А напевал Людоед песенку, которую он услышал от Бармалея: «Карабайс-Барабайс! Пообедаю сейчас!» Да ещё периодически восклицал: «А мне не надо ни мармелада, ни шоколада, а только маленьких, да, очень маленьких, детей!»

Людоед надеялся, что его противник, испугавшись, либо бросится бежать, либо упадёт вниз, потеряв способность к сопротивлению.

Но Серый Волк спокойно стоял и смотрел на приближающегося Людоеда, злорадно скалясь во всю свою зубастую пасть. Это смутило Людоеда. Он всё внимательнее стал рассматривать острые клыки Волчилло.

Подойдя совсем близко, Людоед сказал, но как-то не очень уверенно:

– Готовься, я тебя сейчас съем!

– Нет, это ты готовься! Это я тебя съем! – прорычал Серый Волк.

– Это как это? – растерялся Людоед. Всё шло как-то неправильно.

– Просто возьму и съем! – и Серый Волк широко раскрыл свою пасть.

– Это я – Людоед! И это я всех должен есть! – принялся доказывать Людоед.

– А я не из людей. Я не Людоед, но я зато Людоедоед! – расхохотался Серый Волк. – Совесть мне не позволяет людей есть, а людоедов – пожалуйста!

И Серый Волк, щерясь во все свои острые зубы, стал приближаться.

И тут вся храбрость Людоеда, а её никогда и не было (честно сказать, была на самом деле обычная наглость, а она не всегда храбрость может заменить), так вот, наглохрабрость Людоеда совсем покинула. А он, завизжав, как поросёнок, которому наступили на хвост, бросился бежать со всех ног, оставив поле боя.

Это был уже второй беглец в команде братвы, возглавляемой Карабайсом-Барабайсом, Мальчихишем-Плохишем и Вием. Счёт стал 2:0! Главари кусали локти, наблюдая за позорным бегством своего поединщика.

– Ладно, ладно! – попытался успокоить своих подельников более зрелый и опытный Вий. – Сейчас Соловей-разбойник задаст им жару, а Людоеда я потом крепко накажу! Пожалеет о своём позорном бегстве!

Соратники Дона Карлоне хоть и поздравляли Серого Волка с победой, сильно переживали за следующий поединок, в котором юная Бабка-ёжка должна была сразиться с Соловьём-разбойником.

– Не волнуйтесь за меня! – она сама, казалось, совсем не боялась. – У меня для него сюрпризы уже приготовлены. Я Соловья-разбойника от свиста быстро отучу, чтобы он не смел людей тиранить.

– Жалко, что Ильи Муромца здесь нет. Его Соловей-разбойник с давних пор как огня боится, – грустно сказал Миша.

– Ничего, скоро он ещё и меня бояться будет! – самодовольно произнесла Бабка-ёжка. И звучали её слова очень даже убедительно. Она же Бабка-ёжка всё-таки!

Соловей-разбойник, в отличие от своих неудачливых подельников, вёл себя осторожнее. В словесные поединки он решил не вступать, а постараться сразу оглушить соперника свистом. Когда он узнал, что против него выйдет биться девчоночка, то усмехнулся. Он-то не догадывался, что это не девица Тротила, а самая что ни на есть настоящая Бабка-ёжка.

И вот поединок начался. Бабка-ёжка достала из дамской кожаной сумочки узелок, скрученный из шали, и, развернув, извлекла из него горсть сосновых шишек.

– Это ты чего? – не удержался удивленный Соловей-разбойник, хотя до этого говорить не собирался.

– Да вот, шишки в тебя кидать буду! – серьёзно пояснила Бабка-ёжка.

– Зачем? Ха-ха-ха! – засмеялся Соловей-разбойник.

– Чтобы больше не хвастал! – и Бабка-ёжка кинула первую шишку ему под ноги.

– Мазила! – хохотнул Соловей-разбойник. – Сейчас я тебя проучу.

И он приготовился свистнуть. А надо сказать, что от его свиста уши в трубочку заворачивались, сознание сбивалось, руки-ноги отнимались.

Бабка-ёжка тем временем кинула в его сторону вторую шишку. Она также упала где-то рядом с Соловьём-разбойником.

А тот, набрав в грудь побольше воздуха, засвистел. Точнее, только начал свистеть, потому что первая шишка, лежавшая у его ног, вдруг громко, с выплеском разноцветного огня, взорвалась. Соловей-разбойник от неожиданности подпрыгнул, прекратив свистеть, поперхнулся, закашлялся.

– Чего это? – выдавил он и попытался было засвистеть вторично.

Но тут бабахнула вторая шишка. Теперь уже у самого Соловья-разбойника засвистело в ушах и закружилась голова.

– Они на свист взрываются! – крикнула Бабка-ёжка, напомнив, что для всех она террористка-подрывник Тротила, и приготовила третью шишку.

– Ой! – вырвалось у Соловья-разбойника, но он мужественно попытался свистнуть в третий раз, надеясь, что Тротила блефует.

Но и третья шишка, с ещё более оглушающим грохотом, взорвалась. Остальные шишки не понадобились. Бабка-ёжка угодила Соловью-разбойнику прямо в лоб. Бабах!

Контуженый Соловей-разбойник рухнул без чувств. Бабке-ёжке оставалось лишь победно вскинуть руку.

Её товарищи громко закричали, радуясь победе.

Счёт стал критическим 3:0! Осталось сделать последний шаг к окончательной победе! Но не зря поётся: «последний бой – он трудный самый».

Мише предстояло сразиться со Змеем Горынычем. А это огнедышащий дракон о трёх головах.

Змей Горыныч, как и полагается рептилии, хладнокровно выслушивал советы и рекомендации Карабайса-Барабайса, Мальчихиша-Плохиша и Вия. Те, взволнованные тремя поражениями, суетились во всю, опасаясь проиграть последний бой, хотя Змей Горыныч и казался непобедимым.

– Будьте спокойны, – говорила им Первая Голова, – я этого поединщика на одну лапу положу, а другой прихлопну, – одно мокрое место останется!

– А если он вооружён каким-нибудь хитрым оружием? Будь осторожнее, трёхголовенький! – волновался Карабайс-Барабайс.

– Что ж, я не соображаю, что ли? У меня не зря целых три головы, а как говорится: «Голова хороша, а три намного лучше!» – говорила Вторая Голова. – У меня получше любого оружия огнемёты имеются. Как огнём пальну, так только пепел собирайте на совочек да в ведёрко ссыпайте.

Если бы Миша слышал все эти бахвальства Змея Горыныча, то бодрости ему они бы не прибавили. Медвежонок решил, что будет себя вести согласно образу профессора Медведиарти, то есть попытается победить Змея Горыныча с помощью интеллекта.

И принялся облачаться в огнеупорный костюм пожарника. Последняя разработка академика Иванушки-дурачка.

Его так звали потому, что он работал на одну зарплату и своих идей и изобретений за границу не продавал. Всё надеялся, что в своём царстве-государстве они пригодятся. Но, увы, изобретения никак до промышленного производства дойти не могли. Поэтому и имелись они в единичных экземплярах. Как вот этот вот огнезащитный противопожарный костюм, что даже драконий огонь выдерживает.

С академиком Иванушкой-дурачком Мишу когда-то Илья Муромец и Алёша Попович познакомили. А когда Миша узнал, что ему сражаться со Змеем Горынычем придётся, то сразу бросился за помощью к академику. Конечно же, в своём настоящем облике: иностранцу Медведиарти Иванушка-дурачок помогать бы точно не стал.

– Ну, выручай, костюмчик! – сказал Миша и пошёл навстречу Змею Горынычу. Тот, слегка занервированный предыдущими поражениями своих подельников, принялся изрыгать огонь сразу, не подпуская противника близко.

Миша торопливо нахлобучил на голову шлем, превращаясь в рыцаря. Смутные воспоминания о витязях, которые когда-то побивали драконов и змеев, сильно напрягли трёхголового ящера.

Академик Иванушка-дурачок не подвёл. Костюм с достоинством выдержал первое испытание. Мише даже жарко не стало.

Горыныч заволновался. Такого он не помнил, чтобы пламя из его глоток так слабо беспокоило противников. Он собрался с силами, готовясь так полыхнуть огнём, чтобы ничего живого на пути не осталось, но поперхнулся. Закашлялся, давясь собственным пламенем. Взревел, кашляя и краснея от натуги.

Миша, держа в руках сапёрную лопатку, подходил всё ближе. Настроен он был очень решительно.

– Ну что? – спросил он, подойдя достаточно близко к Змею Горынычу. – Драться будем или умом меряться? А то, говорят, одна голова – хорошо, а три – лучше. Может, сразимся, как интеллигентные люди, в интеллектуальном поединке?

– Хм, – сказали Три Головы Змея Горыныча.

Им явно понравилась фраза о том, что три головы лучше, чем одна. О том, что все три головы могут оказаться дурными, Змей Горыныч самовлюбленно не задумывался.

Конечно, Мише даже в огнестойком костюме со Змеем Горынычем в рукопашной схватке было бы не справиться. Он всё-таки не Илья Муромец. Поэтому Миша и предложил Змею Горынычу дуэль мозгов. Тот согласился. Приятно же, когда тебя считают способным на соревнование умов. Тем более что соперник жару пламени не поддался, а рукопашных поединков Змей Горыныч несколько опасался.

Были случаи, когда богатыри сильно его обижали. С тех пор у него некоторых зубов не хватало. Да и голов мог бы лишиться, если бы на жалость вовремя не давил.

Когда из шести глаз льются здоровенные слёзы, а из трёх глоток вырываются душераздирающие стоны и всхлипы, не всякая рука поднимется отрубить головы несчастному реликтовому животному, которое ещё и периодически заявляет, что занесено в Красную книгу, является редким, даже чрезвычайно редким, видом. Потеря его обеднит фауну всей Земли. А именно так и плакался в тяжкие моменты Змей Горыныч.

– А как мы выясним, чей разум сильнее? – поинтересовался Змей Горыныч.

– Можно в отгадывании загадок посоревноваться! – предложил Миша первое, что пришло на ум. Заранее он о возможных конкурсах не подумал. А зря!

– Ну, загадки так загадки! – пропыхтел Змей Горыныч. – По сколько загадок загадывать будем? Чур, я первый!

– Хорошо. А загадывать будем, пока кто-нибудь не сможет отгадать. – он и проиграл!

– Лады, но победитель съедает побеждённого! – и Змей Горыныч захохотал во все свои три головы, после чего торопливо проговорил загадку. Она показалась ему трудной, но на самом-то деле в багаже Горыныча загадки в основном были из детских журналов и книжек. Но в связи с тем, что он с трудом за весь свой век прочитал две книжки, эти загадки казались ему венцом хитрости.

– Какой в реке камень? – спросил он и ухмыльнулся, надеясь, что вражеский поединщик эту загадку не отгадает.

– Мокрый, – сразу ответил Миша.

Такими загадками его сбить с толку было трудно. Он для начала решил загадать лёгкую загадку, чтобы проверить мыслительные способности Змея Горыныча, у того ведь три головы как-никак!

– Маленький, удаленький, сквозь землю прошёл, красную шапочку нашёл! – зачитал он загадку.

– Ну, это просто! – обрадовался Змей Горыныч. – Это-то почти каждый слышал. Это Волк!

– Кто? – опешил Миша.

– Волк! – самодовольно подтвердил Горыныч. – Помним-помним, как он за Красной Шапочкой охотился! Он такой: чтобы её поймать, и сквозь землю пройдёт!

Доказать Змею Горынычу, что он не прав, оказалось невозможно. Через некоторое время Миша бросил это бесполезное занятие.

– Я отгадал, отгадал! – голосом, не терпящим возражений, закричал Змей Горыныч. – Теперь моя очередь. – И торопливой скороговоркой его левая голова, чтобы опередить напарниц, выпалила загадку: «Летело стадо гусей. Одного убили охотники. Сколько осталось?»

Миша про себя усмехнулся «хитрой» загадке. Такими загадками его давно уже было не смутить.

– Один, – просто ответил он. – Остальные улетели!

– Как?! – поперхнулась дымом левая Голова Горыныча. – Ты знал! Тебе подсказали!

Правая и центральная головы злобно смотрели на голову-неудачницу. Им так и хотелось вцепиться ей в горло. Сдерживало только то, что они все были единым организмом.

Сам же Миша предпочитал загадывать «простые» загадки.

– Красная девица сидит в темнице, – продекламировал он, – а коса – на улице! Кто это?

– Знаю! Знаю! – обрадовался Змей Горыныч. – Это дочь индийского вождя Порхающее Облачко. Она – краснокожая, волосы длинные в темнице не помещаются, коса частенько наружу торчит. Я её поймал во время своего последнего путешествия в Америку! А ты-то откуда про неё знаешь? Шпионил за мной?

– Я… – растерялся Миша. Такого ответа он не ожидал, понимая, что и в этом случае убедить Змея Горыныча, что он не прав, не удастся. Теперь ему ещё и приходилось оправдываться, что он не шпионил. – Слухами земля полнится!

– Так ты же иностранец!

– Зато профессор! – отпарировал Миша. – Слава твоя по миру велика, вот и вызнал из газет!

– Да? – польщённо поразился Горыныч. – Про меня и в заграничных газетах пишут? Приятно! Но что-то мы отвлеклись, пора к загадкам вернуться! Готовься!

– Всегда готов! – сурово ответил Миша.

Он начал понимать, что стычка интеллектов ни к чему не приведёт. Змей Горыныч будет сам выдумывать отгадки и считать их единственно правильными. А раз так, то что ни загадывай – результата не будет.

– Чем кончаются день и ночь? – пророкотали, после согласования, все три головы Змея Горыныча одновременно. Всё это сопровождалось спецэффектами. Горыныч решил воспользоваться и психологическими методами воздействия, выпустив из трёх ртов три огненных облачка.

Миша на какое-то время задумался. День и ночь? Чем это они могут заканчиваться? День – вечером, а ночь – утром, но что в этом общего? Где-то недалеко отгадка. Но где? День… Ночь! Фу ты! Как, оказывается, просто! И Миша выпалил отгадку в морды уже начавшего радоваться победе Змею Горынычу.

– День и ночь заканчиваются мягким знаком!

На мордах Горыныча сразу появилось разочарование.

Пусть Миша и считал, что загадки загадывать бесполезно, но последний шанс необходимо было использовать. И это будет самая убойная загадка. И он решил сочинить её сам. Но что-то ничего дельного в голову не приходило. Или это сказывалась экстремальность ситуации?

«Без окон, без дверей – полна горница людей!» Нет, не то! «Не лает, не кусает, а в дом не пускает!» Это уже ближе, но что-то не так! «Эники, беники, ряба, квинтер, финтер, жаба» – что-то совсем не то! Плохо! Ничего конкретного на ум не приходит! Но время поджимало. Если вовремя вопрос не задать, то проиграешь! И Миша ляпнул первое, что пришло ему на ум. Раньше эта загадка звучала как-то по-другому, но медвежонок решил её приблизить к действительности.

– Какая разница, – начал медленно он, – между юным членом «Единого Лукоморья» и яичницей?

Змей Горыныч, услышав подобный текст загадки, ошарашенно открыл все свои пасти. Его последнее время тоже истово заставляли вступить в «Единое Лукоморье», но всё застопорилось, потому что руководство растерялось, не зная, сколько выдавать членских билетов: один или сразу три. Три вроде предпочтительней, но вдруг об этом услышит оппозиция, и тогда хлопот не оберёшься!

Загадка звучала как-то не очень почтительно по отношению к ведущей лукоморской партии, в которую как раз и входил один из лидеров сказочно-криминального формирования – Мальчихиш-Плохиш.

Змей Горыныч от этих размышлений даже подавился дымом, после чего долго и упорно кашлял, стараясь определиться, как же лучше себя вести.

Но умные мысли во все три головы Горыныча так и не приходили. При чём тут яичница? С какого боку здесь юный едлукомец?! Молодых членов «Единого Лукоморья» последнее время все называли «едлуками».

– Способом приготовления они отличаются! Во как! – сообразил наконец Змей Горыныч и радостно заухал во все три своих глотки, выпуская из пасти густой чёрный дым и меча искры как бенгальский огонь.

Миша чуточку растерялся. В принципе ответ Змея Горыныча был недалёк от истины. Он чуть было не признал правильность ответа, но Горыныч, наверное проголодавшись, принялся развивать дальше способы приготовления яиц и молодых «едлуков».

– Яйцо на сковородку лучше всего положить. Посолить, поперчить, горчицей полить! А «едлуков» лучше варить, если попадутся. Наверно, они вкусные? – мечтательно произнёс Горыныч.

– Ответ здесь другой! – громко сказал Миша. – Яичницу надо готовить, а молодой «едлук» всегда готов!

Звучало это как-то не очень убедительно, но какова загадка, такова и разгадка.

– Так нечестно! – заявил Змей Горыныч. Он, не увлекаясь политикой, так и не понял, о чём же в загадке шла речь, но понял, что его пытаются объявить проигравшим. – Я же говорил, что всё зависит от способа приготовления. Я её, твою глупую загадку, отгадал! И всё тут! Сейчас я сам загадаю тебе последнюю загадку, и если её не отгадаешь, то просто тебя сожру!

Миша попытался возразить, но без особого успеха. Три глотки Змея Горыныча подавили все его попытки к сопротивлению – переговорили, переорали, передымили.

– Два конца, два кольца, посередине – гвоздик! Что?! Что это такое?! – и Змей Горыныч начал потихоньку подвигаться к Мише. Очень уж он во время этого соревнования проголодался. Ему почему-то казалось, что это очень мудрая и сложная загадка.

Зато Миша помнил эту загадку с детства.

– Ножницы! – крикнул он.

Соревнование по отгадыванию загадок закончилось безрезультатно. Победивших не было. Проигравшим себя никто не признал.

– Надо их просто всех уничтожить! Обратной дороги нет! – решительно заявил Мальчихиш-Плохиш.

Карабайс-Барабайс и Вий согласились.

– Посылай в атаку свою нечисть! – сказал Карабайс-Барабайс Вию.

Тот махнул рукой. Отряды упырей, вурдалаков, гоблинов и прочей нечисти пришли в движение.

А в это время на мосту Змей Горыныч решил попробовать профессора Медведиарти на вкус или попросту – сожрать. Все три головы взревели, испустили клубы дыма и фонтаны огня, после чего рванули на Мишу, собираясь проглотить вместе с противоогневым костюмом. Типа, авось, проскочит!

И тогда Миша применил специальное тайное оружие, которое позаимствовал из косметички Бабки-ёжки. Это был пульверизатор с лаком для волос. И он нажал на кнопочку, щедро поливая лаком все три головы Змея Го-рыныча. Первая голова, почувствовав острую резь и жжение в глазах, резко зажмурилась и издала протяжный вой.

Вскоре к ней присоединились и две остальные. Протереть глаза не удавалось. В панике Змей Горыныч шагнул с Каменного моста, надеясь промыть глаза речной водой. В небо взметнулся пар.

Но тут сквозь паровую завесу Миша увидел, как к мосту приближаются различные монстры и отряды нечисти. Их было много, очень много. А Миша стоял на мосту один, держа в лапах сапёрную лопатку и пульверизатор с лаком для волос.

Устоять против подобных полчищ бандитской нечисти невозможно!

– Держись, Миша! – хлопнули его друзья по плечу. – Вместе не только весело шагать по просторам, но и с врагами драться веселей! – это осклабился Серый Волк, подскочив на подмогу.

Рядом с ним стояла серьёзная, даже слишком суровая для своего юного возраста, Бабка-ёжка. Она небрежно помахивала метёлкой, а в сумочке на этот раз был заготовлен запас взрывчатых шишек. Она пока не выходила из образа Тротилы. Чиполлино разминался под красным флагом с образом Команданте Че. Луковые волосы сейчас у него не торчали во все стороны, прижатые чёрным беретом. Приковылял даже папа Карло, он же Дон Карлоне. Со стороны они выглядели не очень внушительно, и поэтому бандитская нечисть, увидев их, загоготала, предвкушая потеху.

Гоготали, правда, недолго. Бабка-ёжка метнула несколько шишек, которые рванули с шумом и грохотом, резко снизив наступательный пыл. Некоторое время шла позиционная борьба: упыри с вурдалаками пытались приблизиться, Бабка-ёжка швыряла шишки, и враги отбегали. Но так бесконечно продолжаться не могло – запас взрывчатых шишек Бабки-ёжки был небесконечен.

– Папа Карло, держитесь! Идём на помощь! Берегитесь, гады! – И к Калинову мосту устремилось немногочисленное кукольное ополчение с рогатками, в бутафорских доспехах.

Вел их Буратино с Артемоном. Пьеро тоже бежал за ними, но наступил на свой длинный рукав, споткнулся, упал и громко разрыдался. Но затем всё-таки встал и бросился догонять соратников из кукольного войска. Полтора десятка артистов из кукольного театра несильно повлияли на диспозицию. Вий решил, что пора заканчивать, и бросил отряды своей нечисти на решительный штурм. Тут и пришёл бы всем нашим героям конец, но на то и существуют старшие родственники и сотоварищи, чтобы спасти младших от совершённой ошибки, точнее, от её тяжких последствий.

– Всем лежать! – послышался зычный голос командира спецназа Ильи Муромца. – Работает богатырский спецназ!

После чего битва закипела. Но кто мог противостоять богатырской тройке спецназа: Илье Муромцу, Добрыне Никитичу и Алёше Поповичу? А тут к ним присоединился лесной участковый Михайло Потапыч, сильно взволнованный судьбой племянника. От его оплеух враги отлетали далеко-далеко.

Нечисть сражалась недолго. Паника охватила бандитское войско. Наблюдавшие за происходившим Карабайс-Барабайс, Мальчихиш-Плохиш и Вий поняли, что битва проиграна, и спешно бросились к машине. Ждать, чем всё это закончится, они не захотели. Но путь им преградили Бабка-ёжка, Миша, Серый Волк и не пожелавший отставать от своих новых друзей Команданте Чи, он же Чиполлино.

Когда в дело вступил спецназ и богатыри стали разбираться с нечистью по-богатырски, помощь наших героев совсем не понадобилась. Зато Миша заметил, что главари собираются бежать.

Он сообщил об этом друзьям.

У Бабки-ёжки под руками оказалась быстроходная метёлка. Желающих лететь перехватывать Вия, Карабайса-Барабайса и Мальчихиша-Плохиша оказалось больше, чем нужно, но на метёлку, и то с трудом, смогли влезть лишь четверо.

Особенно переживал не попавший на метёлку Буратино. Очень уж ему хотелось вцепиться в рыжую бороду Карабайса-Барабайса.

Метёлка быстро перенесла наших героев. Они обрушились на противника как снег на голову. Бабка-ёжка со всего маху огрела по голове метлой Мальчихиша-Плохиша, затем вырвала у Миши баллончик с остатками лака для волос и самолично полила из него Вия. Тот, завывая, стал кататься по земле.

В это время Чи и Серый Волк, памятуя пожелание Буратино, «обрабатывали» Карабайса-Барабайса. Чиполлино залил ему глаза слезоточивым газом, а Серый Волк принялся кусать владельца «Энергетики Лукоморья», приговаривая:

– Это тебе за Буратино! Это тебе за веерные отключения электричества! Это тебе от имени всех патриотов Лукоморья!

Карабайс-Барабайс только повизгивал.

Мальчихиш-Плохиш, быстренько встав на четвереньки, попытался было удрать в заросли лопухов, но Миша был начеку. Он в два прыжка догнал депутата от «Единого Лукоморья» и так пнул под зад, что тот пролетел несколько метров, врезался в машинное колесо и затих. Притворился мёртвым.

Когда всех пойманных бандитов стали сгружать на подводы и отправлять: кого в ИВС (изолятор временного содержания), кого в СИЗО (следственный изолятор), к Мише подошёл дядя Михайло Потапыч и начал читать мораль.

Мораль была длинной и несколько нудной. В ней были высказаны почти все претензии старшего поколения к младшему.

Миша иногда пытался пояснить, почему они так поступили, но Потапыч не слушал. Рядом уже собрались переводящие дыхание богатыри-спецназовцы во главе с Ильёй Муромцем, Добрыней Никитичем и Алёшей Поповичем.

Потапыч, увлечённый чтением морали, ничего не замечал, говорил и говорил. А потом вдруг махнул рукой и неожиданно сказал:

– А я тебя и твоих друзей всё равно люблю! Вы молодцы! Такое дело провернули!

Кончилось всё прощением, а потом кукольные актёры запели:

В общем, весело было. Отпраздновали победу. Вот только Илья Муромец смотрел на всё философски.

– Зло бесконечно, – сказал он, – и бороться с ним надо всегда! Сегодня мы его победили! Завтра оно нанесёт нам удар! Надо быть готовым ко всему. Но пока вы вместе и мы с вами, у нас есть шанс отбиться, а иногда и победить!

– Добро всегда побеждает, дядя Илья! – воскликнул Миша.

– Посмотрим! – грустно улыбнулся командир богатырского спецназа.

Карабайса-Барабайса, Мальчихиша-Плохиша и Вия выпустили из СИЗО с извинениями. Эти члены «Единого Лукоморья», настоящие борцы за справедливость, были задержаны незаконно. Они приехали на природу полюбоваться полётом бабочек и стрекоз. Хотели просто отдохнуть, а на них напали хулиганы. К событиям на Калиновом мосту они не имели никакого отношения.

Главный прокурор Лукоморья был возмущён поведением богатырского спецназа. К его возмущению присоединилась вся Лесная Дума, потом подключился даже сам великий лукоморский царь. После чего богатырский спецназ сослали в Дикую степь – охранять границы Лукоморья и ловить тугар и прочих степных разбойников.

Бабка-ёжка получила год условно за оскорбление и причинение физических мучений Вию посредством лака для волос. Посадить по-настоящему в тюрьму её не рискнули, побоявшись её умения колдовать и возможных волнений среди лесного населения.

Михайло Потапыч отделался строгим выговором. Чиполлино выслали из Лукоморья (но он тайком вернулся). Однако часть нечисти, из тех, кто пониже рангом, всё-таки посадили в тюрьму.

А Змей Горыныч задумался о произошедшем, поступил заочно в ЛГУ (Лукоморский государственный университет), после чего стал писать письма Мише и Бабке-ёжке, где сообщал, что готов им помогать в борьбе за экологию и за сохранение исчезающих видов фауны, так как он сам – один из них, из этих самых исчезающих видов.

Объявился Кощей Бессмертный. Он сказал, что ему теперь неинтересно злодействовать, так как нынешние злодеи его перещеголяли.

– Я сначала с ними разберусь, а потом видно будет. Может, и сам вновь позлодействую! – сказал он.

Серый Волк еле избежал зоопарка, после чего устроился работать в библиотеку, где главным библиотекарем была Красная Шапочка.

Один Миша остался незамеченным. Он продолжил учёбу в школе. Но спокойствия не было. Особенно возмутило его то, что Мальчихиш-Плохиш предложил сделать его изображение эмблемой своей партии.

После всего этого детективное агентство собралось вместе. Теперь в него вступили ещё и Буратино, и иностранный подданный Чиполлино, и папа Карло. И, что удивительно, приплёлся сам Кощей Бессмертный, а за ним прилетел Змей Горыныч. Оба жутко стеснялись. Им, вечным злодеям, тяжко было переходить на сторону Добра.

– Если бы не нынешняя ситуация, то я бы ни за что… – пытался объяснить Кощей.

– А я теперь эколог-философ, – заявлял Змей Горыныч, – поэтому не могу находиться в стороне от происходящих событий.

Вот тогда-то детективное агентство «Святогор» и решило взять на себя обязанность бороться за лучшую жизнь в Лукоморье. Что из этого вышло, вы ещё узнаете. На этот раз они всё-таки решили расследовать, кто организовывает многочисленные доносы на положительных сказочных героев.

2008 г. – июнь 2009 г.