Кто сказал, что жизнь лабораторной мышки в стеклянной клетке – это самое тяжелое в жизни? Учеба для Дженни становится не меньшим испытанием. Ее ждут новые проблемы и разочарования, ей предстоит научиться доверять тому, кто ее ненавидит, и понять, что у всех есть свои секреты. Личная жизнь тоже входит в пике, но нужно выстоять и назло врагам, и строгому наставнику, который преследует важную цель: из пяти совершенно разных по характеру студентов создать настоящую команду – независимый от политиков и магов Кулак Стихий, способный противостоять любой угрозе.
v 1.0 – создание fb2 Chernov Sergey апрель 2017 г.
© Плотникова Э.В., 2017
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017
«Можно выбрать бессмертие, можно выбрать человечность.
Но выбор нужно делать самостоятельно».
Трясина смердела, колыхалась и чавкала, засасывая добычу.
– Помо… ги… те…
Добыча колотила руками, взывая о помощи. Где-то рядом противно скрипела лягушка.
– Держись!
– Какого ты туда полезла, корова?!
– Хватайся!
– Нет, это вообще…
Добыча попыталась ухватиться за конец палки, но трясина смачно рыгнула, затягивая трофей на глубину.
– Проклятие!
– Рейо побери!
– Веревка есть?
– Нет. Да и зубами, что ли?
– На шею бы забросили, глядишь, за уши зацепится.
– Заткнись!
Добыча отплевывалась и скулила от страха. Назойливая мошкара зудела и лезла в глаза.
– Поднимаю магией. Кто со мной?
– Вместе, на счет «два».
– Раз-два! Взяли!
– И уронили…
А ведь день так чудесно начался!
Мы с Бесом проснулись одновременно. Он спал чутко и всегда открывал глаза, как только я пыталась выбраться из его объятий. Собственник! И во сне удерживал меня рядом, словно боялся, что я исчезну.
– Куда на этот раз? – пробормотал Бес, подминая меня под себя, вместо того чтобы отпустить.
– На испытание, – улыбнулась я. – Можно?
Уверена, он и сам прекрасно помнил. И разрешение мне не требовалось – это всего лишь часть игры, утреннего ритуала, от которого мы оба получали удовольствие.
– Сегодня у мышки начинаются занятия, – мурлыкнул Бес, медленно поглаживая меня по спине. – Но ты же не опаздываешь, верно?
Времени в запасе предостаточно. Если бы спешила, он не стал бы задерживать.
– Верно, – согласилась я.
Потянулась и словно невзначай потерлась сосками о крепкую мужскую грудь. Внизу живота сладко заныло.
– Желанная, – прошептал Бес и лизнул меня за ухом, – сладкая. – Горячий язык нетерпеливо обвел контур нижней губы. – Моя.
Страстный, немного грубый поцелуй сбил дыхание. Пальцы, ласкающие грудь, заставили меня выгнуть спину. Ладонь, обжигая кожу, огладила бедро, скользнула между ног. Нетерпеливый стон – и я потеряла ощущение реальности.
Пылающий жар. Терпкий запах страсти. Вкус удовольствия на губах. Сладкая истома. Изнеможение.
Будь моя воля, я не покидала бы сильные и нежные объятия, но опаздывать не хотелось.
– Бе-е-ес…
– М-м? Пора? – Он с сожалением отпустил меня и зарылся носом в подушку. – А я еще поваляюсь.
Когда я вышла из ванной, в комнате пахло сдобой. На столе – молоко в кувшине, теплые булочки, чай, фрукты. Бесу нравилось устраивать сюрпризы. Вроде бы собирался еще поспать, а на самом деле успел принести еду из ближайшего кафе. Милый заботливый жест, лишь бы сделать мне приятное.
Только это ломало мои планы – мы с Маризой договорились встретиться за завтраком, она хотела о чем-то поговорить.
– Что не так? – вздохнул Бес.
Конечно же, заметил, как я напряглась. В последнее время мы легко угадывали настроение друг друга. Драконы сказали – это побочный эффект от источника, и со временем эмпатия будет только усиливаться.
Придется говорить правду. Нет, я не врала Бесу, никогда, но все же старалась быть благодарной за любую заботу, даже если она доставляла мне определенные неудобства. Может, зря?
– У меня встреча через десять минут. Извини, но я тебе говорила.
– А, Мариза… – Бес заметно расслабился. – Я попросил ее перенести ваш разговор, она согласилась.
Меня захлестнула обида. Он не должен был вмешиваться. Пусть даже завтрак с Бесом мне в сто раз милее разговора с Маризой! И что теперь? Топать ногами и отстаивать свои права? Хорошо бы, но это некрасиво. Нельзя отвечать злобой на заботу. Но и позволять принимать за меня все решения тоже нельзя.
– Хорошо. Но, пожалуйста, не делай так больше.
Вежливо и решительно. Только настроение совсем испортилось. Бес молча пододвинул мне стул, налил молока, поставил поближе корзинку с булочками. Я отщипнула кусочек, но есть не стала, аппетит пропал.
Мы еще ни разу не ссорились, разве что по мелочам. Бес обычно оборачивал все в шутку, а сейчас он молчал, и я чувствовала себя неловко и даже не смотрела на него, старательно отворачиваясь.
– Я был не прав, прости, родная.
Бес взял меня за руку и осторожно погладил пальцы. Я медленно подняла голову, и сердце сжалось от чувства вины – давно не видела Беса таким потерянным и грустным.
– Бес, это ты…
Он решительно приложил палец к моим губам, прерывая покаянную речь.
– Ты права, мышонок. Я так привык – мужчина должен принимать решения. Мы уже обсуждали, верно?
Кивнула, припоминая тот разговор. Тогда я взбунтовалась впервые, отстаивая права на собственное мнение. Бес попросил снисхождения, мол, он так воспитан, и обещал исправиться. К слову, он действительно старался, и уж в чем я не могла его упрекнуть, так это в том, что его решения шли вразрез с моими желаниями. Наоборот, он предугадывал их все и непременно избаловал бы меня, будь я моложе и неопытнее. Даже сейчас он поступил так, как я мечтала, – устроил мне отсрочку разговора, которого я опасалась. Я до сих пор недолюбливала Маризу и согласилась поговорить только из-за Лина. За лето они сблизились и, кажется, полюбили друг друга. Я решила попробовать подружиться с ней, тем более что нам предстояло учиться вместе.
– У меня плохо получается, – угрюмо продолжал Бес. – Я хочу заботиться о тебе, хочу оградить от всех бед и решать все твои проблемы. Это… – Он скривился и нехотя признался: – Неправильно.
– Но ты… – Я снова сделала попытку вмешаться.
– Не перебивай, пожалуйста. – Он сжал в руке мою ладонь. – Знаю, что ты скажешь. Я добрый, заботливый, и ты принимаешь меня таким, какой я есть. Верно?
Снова кивнула. И ведь не поспоришь – все так.
– Проблема в том, что я сам себя не хочу принимать таким, – признался Бес, поднося мою ладонь к губам и целуя ее. – И поэтому сделаю все, чтобы не огорчать тебя впредь. Но сейчас… сейчас у меня есть оправдание. Ты согласна его выслушать?
– Конечно. – Я улыбнулась ему, тепло и ласково.
Разве можно долго сердиться на такого мужчину? Да любая на моем месте была бы счастлива, принимая любовь и заботу. А вот грусть в его глазах и поникшие плечи меня беспокоили. Не похоже на Беса, непривычно. Пугает.
– Инвар предупредил меня, хотел и тебя, но я сказал ему, что сделаю это сам. С сегодняшнего дня тебе нельзя тут жить.
Ах, вот в чем дело… Ожидаемо, хоть и неприятно. За лето я привыкла засыпать и просыпаться в объятиях любимого мужчины. И у нас прекрасно получалось все время быть вместе – нам это нравилось. Однако устав университета допускал совместное проживание в одной комнате только при условии заключения брачного союза. А Бес не спешил делать мне предложение.
– А где… тогда? – спросила я, сглотнув горький комок в горле.
Не представляю, как буду без Беса. И ведь он может решить эту проблему. Хотелось ли мне замуж? Да, хотелось. Лучшего мужа и представить себе нельзя. Никогда не полюблю другого! Бес – единственный, и он это знает. И замуж не зовет. Я ему не пара. Девица неизвестного происхождения, хоть и воспитанная драконами и принятая в семью решением главы рода. А Бес, как ни крути, – принц, пусть и без права наследования. Он и говорить-то о своем статусе не хочет, все делает вид, будто его татуировка ничего не значит. И я молчу – из гордости.
– После испытания скажут где, – вздохнул Бес и взъерошил челку. – Конечно, мы будем видеться, но если ты всерьез хочешь учиться, то свободного времени у тебя не будет. Откровенно говоря, у меня тоже. Есть предметы, в которых я не так силен, как в портальных перемещениях, да и работы будет больше.
И даже ночь не сможем проводить вместе. Да, печальная перспектива. Но Бес прав, учеба важна и для него, и для меня. А он еще служит у Инвара, в отделе безопасности университета.
– Я больше не сержусь, правда. – Теперь я взяла Беса за руку и потерлась щекой о его ладонь. – Нас не испугают трудности, да? После всего, что было, это не такое уж тяжелое испытание.
Он как-то странно на меня посмотрел. Мне даже показалось, в глазах отразилась какая-то внутренняя борьба, словно он хотел что-то сказать, но передумал. И тут же на губах заиграла знакомая усмешка:
– В крайнем случае, я тебя просто украду. А завтракать будем? Или… – Он лукаво приподнял бровь, намекая, что есть и более интересные занятия.
И решать мне? Вот хитрец!
– Будем завтракать. Инвар предупредил: так просто, как в прошлый раз, не получится. Если тогда было легко, боюсь предположить, что планируется сейчас! Лучше поесть нормально и… как-то настроиться.
Я взяла булочку, разрезала ее пополам, намазала маслом и медом и вручила Бесу:
– Как ты любишь.
Он с наслаждением откусил кусок:
– М-м-м… Вкуснота. Нальешь мне чаю?
Если бы все проблемы можно было решить так просто! Вскоре я сполна ощутила, каково это, когда Беса нет рядом.
Испытание для первокурсников – одна из традиций горного университета. Я уже прошла его, когда в первый раз самостоятельно добиралась до платформы, парящей на вершине. Инвар предложил совершить восхождение заново – мне и Маризе. Я согласилась, потому что хотела подняться на гору в статусе студентки, а не преступницы. А Мариза решила, что лучше уж заодно со мной, чем ждать группу в университете.
На кукурузное поле – место выхода из стационарного портала – нас перенес Инвар. Мариза поздоровалась со мной сухо, и я собиралась извиниться за несостоявшийся разговор, но не успела.
– Итак, все в сборе, можно начинать, – заявил Инвар сразу же.
Все – это мы с Маризой и вот эти три человека? Весь курс? А драконы?
– Набор среди людей небольшой, вас пятеро, – невозмутимо ответил Инвар на мои незаданные вопросы. – Драконы добираются до университета другим способом – на крыле. Группа, пришедшая последней, выполняет желание победителей.
– Они летят, а мы идем? – уточнил рыжий парень.
– Именно так, – кивнул Инвар, – представься.
– Ларс д’Арланг.
Я вспомнила: фамильная приставка «д» используется в Валлэе и обозначает принадлежность к гильдии мастеров. Арланг? Что-то знакомое, связанное со стихиями.
Парень держался свободно, даже нахально. Долговязый, огненно-рыжие волосы стянуты в хвост, лицо бледное, без веснушек, и некрасивое: непропорционально большой нос, тонкие губы, высокие скулы. Серые глаза живые, любопытные, жадные. Темные брюки заправлены в высокие мягкие сапоги, рукава потертого свитера грубой вязки закатаны до локтей.
– У драконов крылья и магия, – не унимался Ларс. – И это справедливое соревнование?
– Вы в равных условиях. – Инвар качнулся с пятки на носок и обратно. – А магией нельзя пользоваться ни вам, ни драконам. Если кто-то попытается, наказание отрабатывает вся группа.
– Прошу прощения, что перебиваю… – В разговор вступил еще один юноша. – Но, как я понял, мы должны держаться вместе?
– Ты правильно понял. Назови себя.
– Камиль Шейор.
Я вздрогнула и беспомощно посмотрела на Инвара. Тот и бровью не повел. Совпадение? У Шейора был сын, но я никогда его не видела. По рассказам слуг, он чуть старше меня и учился в академии магии Крагоши. И ведь не похож…
Камиль красив: блондин с голубыми глазами, словно подернутыми ледяной коркой. Уверенностью и безупречными манерами он напомнил мне Беса. В одежде небрежная роскошь – не напоказ, но с намеком на статус в обществе. Белоснежная рубашка, строгие брюки, куртка, ботинки – все дорогое и как с иголочки.
Вспомнились последние слова Шейора, он просил меня спасти его сына. Этого? Знал, что мы встретимся?
– Вас пятеро, вы – группа, я – ваш руководитель, – продолжал тем временем Инвар.
Вот это да! Он же начальник службы безопасности. И куратор группы первокурсников? Ой, совсем забыла, он же еще и преподаватель. Бес «обрадуется». Хотя после Мурильмии их отношения вроде бы наладились.
– По маршруту пойдете вместе, время засекается по последнему. Первый и последний, перешагнувшие порог университета, будут отмечены особо. За нарушения наказание несет вся группа, поощрения также получают все. Еще вопросы есть?
Камиль едва заметно покачал головой.
– Тогда предлагаю представиться девушкам, и не затягивайте. Условное время старта через пять минут.
– Мариза Хельди, – назвалась Мариза, по привычке тряхнув рыжей гривой.
– Джейн Ри, – произнесла я.
И с удовольствием заметила, как Инвар усмехнулся. Ага, вот когда скажешь мне, что Камиль не сын Шейора, тогда не буду скрывать полное имя. А пока как-то страшновато.
Кстати, сам Камиль отреагировал на «Джейн» спокойно, даже улыбнулся, слегка наклонив голову.
– Агата Лепке, – пробормотала еще одна студентка.
Девушка была пышной, как булочка. Испуганная, взволнованная, румянец на пухлых щечках. Русые волосы собраны на макушке в пучок. Брюки и кофта широкие, скрывающие фигуру. Стесняется и чувствует себя неловко – это заметно по опущенному взгляду и сгорбленным плечам. И зря. Между прочим, полнота ей очень идет.
– Отлично, – заторопился Инвар. – Вот карта с маршрутом. – Он сунул ее мне в руки. – Вот компас. – Им он одарил Камиля. – Пропуск у всех есть? Встретимся на вершине.
И исчез.
Мы молча разглядывали друг друга: Ларс – насмешливо, словно оценивал каждого, Камиль – спокойно, не выдавая своих чувств, Агата – исподтишка, сильно смущаясь, Мариза – вызывающе и дерзко. Я растерянно вертела в руках карту.
Как ни странно, первой заговорила Агата.
– Может, не будем терять время? – спросила она чуть ли не шепотом. – Давайте посмотрим, куда нам идти.
– Агата – в три обхвата, – насмешливо протянул Ларс, – а ты дело говоришь. Ну-ка, отдай, – он ловко выхватил у меня карту.
– Эй, полегче! – воскликнула я возмущенно. – Обзываться-то зачем?
Агата смутилась еще больше.
– Обзываться? – Ларс изогнул бровь в притворном изумлении. – Я еще и не начинал.
– Не надо, – тихо попросила Агата, исподлобья глянув на меня.
Рейо побери, нельзя же быть такой… клушей!
– Быстро отдай карту, – потребовала Мариза, уперев руки в бока.
– И не подумаю, – отрезал Ларс. – Женщины не умеют ориентироваться на местности.
– Чего? – завопили мы с Маризой хором.
– Я и без компаса могу определить стороны света, – буркнула Агата.
Ага, все-таки характер имеется – и это хорошо.
– И с какой стороны у тебя мох растет? – прищурился Ларс.
– Заткнулись все, быстро!
Окрик Камиля, неожиданный и резкий, прозвучал как нельзя кстати.
– Минуту, хорошо? – Он жестом остановил Маризу, готовую наброситься теперь уже на него. – Мы теряем драгоценное время. Может, прекратите свои детские ссоры? Согласен, я грубо вас прервал. Прошу прощения. Продолжите наверху, я не против. Но сейчас нам пора.
И возразить-то нечего. Ларс молча развернул карту, и мы все подошли поближе, чтобы взглянуть на маршрут. Я переглянулась с Маризой – у меня в прошлый раз были другие инструкции, похоже, и у нее тоже. Камиль стал настраивать компас, а Агата, наморщив лоб, уставилась на солнце, потом зажала в руке кукурузный початок, после чего заявила:
– Нам туда.
Она указала на одну из тропинок, ведущих с полянки.
– Считалочкой определила или наугад ткнула? – поинтересовался Ларс.
Интересно, он хоть раз может промолчать? Честно говоря, мне самой спокойнее определять направление по компасу, но если Агата права, можно не тратить время.
– Нет, Агата, нам левее или еще левее, – возразил Камиль. – Видишь, стрелка компаса никак не успокоится, но выбирать нужно между этими двумя тропинками.
– Здесь такое место, искажающее магнитное поле земли, – упрямо ответила Агата. – И нам – туда.
– Я за компас, – процедил Ларс.
– Я тоже, – согласилась с ним Мариза.
– Джейн? – спросил Камиль.
– За Агату.
Мне показалось, Агата выбирала направление не интуитивно. Есть же стихийники, маги земли, и если девушка одна из них, то стоит прислушаться к ее словам.
Двое против двух – и все уставились на Камиля, ожидая его решение.
– Компас.
Агата недовольно передернула плечами, но промолчала.
– А теперь живо за мной, малыши, – Ларс решительно зашагал по тропинке.
Камиль усмехнулся и двинулся следом, за ним пристроилась Агата.
– Посмотрим еще, кто тут малыши, – недовольно пробурчала я и подмигнула Маризе, мол, мы-то уже тут ходили.
А она ушла вперед, сделав вид, что ничего не заметила. Пришлось догонять:
– Мариза, прости, я не…
– Если не хотела со мной разговаривать, могла бы так и сказать. Нечего прикрываться Бесом! – резко перебила меня Мариза.
– Но я не…
– Вот только оправдываться теперь не надо, хорошо?
Она ушла вперед, обогнав Агату и Камиля, о чем-то спросила Ларса, тот ответил, и она засмеялась. Я отвернулась, предпочитая рассматривать кукурузу.
Знакомство вышло каким-то скомканным, идея командного прохождения испытания казалась мне отвратительной. Мариза злила, Ларс раздражал, Агату хотелось стукнуть, а Камиль хоть и симпатичнее остальных, но если он – сын Шейора, то навряд ли будет испытывать ко мне дружеские чувства, когда узнает, кто я. И его можно понять.
Кукурузное поле наконец-то осталось позади, дальше шли по дороге и свернули в лес у подножия горы. Командовал Ларс – с нашего молчаливого согласия. Мне это не нравилось, но сейчас проще подчиниться большинству, чем спорить.
Погруженная в мысли, я не заметила, как мы оказались посреди болота.
– Я же говорила, нужно идти по маршруту, – сердилась Мариза. – Срежем, срежем… Срезали!
– Кто ж знал, что они на карте болото не отметят, – отмахнулся от нее Ларс. – Тут можно пройти, видите?
Через болото тянулась старая гать, местами прогнившая, но все же пригодная для использования.
– Давайте вернемся, – предложила я. – А если дальше дороги нет? Даже если есть, пробираться тут нужно осторожно, то есть медленно.
– Камиль, может, отведешь наших девочек назад? – спросил Ларс, растянув губы в улыбке. – А я тут пройду. Встретимся у ручья.
– Нет, – нахмурился Камиль, – лучше держаться вместе.
– Как скажешь. – Ларс легко прыгнул на гать и пошел вперед, не дожидаясь остальных.
– Девочки, я за вами. – Камиль пропустил нас вперед.
Галантный? Он пойдет сзади, и мы постоянно будем у него на виду. Бес поступил бы точно так же. А еще непременно наподдал бы Ларсу, чтоб не выпендривался. Вот только Беса тут нет, к сожалению. Ох, неужели я так привыкла к его заботе? Неужели без него никак? В конце концов, все, что от меня требуется, – не отставать от группы. Не подвести, пройти маршрут. Да я и одна его одолела! Без Беса, между прочим. И сейчас справлюсь.
Под ногами противно хлюпало и чавкало, подошвы ботинок скользили по гнилым бревнам. Я жалела, что не позаботилась о длинной палке для опоры. Мариза шла впереди меня, Агата – позади. Вокруг на редких кочках росли деревья, зеленым ковром раскинулась осока. Иногда гать ныряла в кустарник – ядовитый, с волчьей ягодой и колючками. Тогда я теряла из виду и тех, кто шел впереди, и тех, кто сзади. Кое-где приходилось пробираться чуть ли не на четвереньках – колючие ветки плотно сплетались сверху, оставляя только небольшой лаз внизу.
Чем дальше мы забирались в болото, тем больше надоедала мошкара. Она кучами вилась над головой, липла на кожу, набивалась в глаза, нос и уши. Потом насекомые пропадали, словно их сносил порыв ветра, а спустя несколько шагов все начиналось заново.
Хуже мошкары надоедали мысли. Однокурсники меня разочаровали. С Маризой все ясно – я и не питала иллюзий, что она изменится. Бес был ее первой любовью, она пыталась добиться его расположения спустя столько лет, а он… он выбрал меня. Интересно, о чем она хотела поговорить? Видимо, о чем-то важном, раз надулась и игнорирует даже мои попытки извиниться. Оставлять это так нельзя. Дождусь, когда успокоится, и попробую еще раз.
Камиль, конечно, приятнее Ларса, но меня ждут большие неприятности, если Камиль – сын Шейора. И что сын преступника делает в горном университете? Хорошо, пусть сын за отца не в ответе. Может, он вообще у матери воспитывался? Хм, а была ли у Шейора жена? Кажется, нет. Я про нее точно не слышала. Камиль мог вырасти честным и порядочным человеком. Драконы абы кого в горный не принимают. Но пусть я тысячу раз не виновата, что его отец оказался подлецом, – каково ему будет учиться рядом со мной? А может, я зря переживаю, и они с Шейором всего лишь однофамильцы? Инвар точно знает, но признаваться не намерен. Хотел бы – предупредил.
Ларс – противный тип, однозначно. Терпеть не могу! Весь из себя самоуверенный, самодовольный. И смотрит на остальных свысока. «Малыши»! Лин, к примеру, балагур, но его шутки незлые, смешные. Он никогда не ставит целью оскорбить собеседника, а Ларс как будто нарочно старается уколоть побольнее. От таких лучше держаться подальше.
Агата, похоже, тоже не подарок. Меня никогда не смущала чужая полнота. Роберт, к примеру, добрейшей души дракон. Но Агата ужасно стесняется самой себя, и это как-то неприятно и неправильно. И взгляд у нее такой… себе на уме.
И с этими людьми мне учиться вместе несколько лет? Кошмар!
Настроение – паршивее некуда. Место, где мы шли, тоже радости не добавляло. Я уже жалела, что не осталась наверху, в университете. Ради чего второй раз пошла? Вот потом и познакомились бы!
Едва выбравшись из очередных зарослей, я услышала крик Камиля:
– Куда? Вернись! Стой!
Я рванула назад, обдирая руки о колючки, хотя, оказалось, кричали не мне.
Агата провалилась в трясину. И ладно бы рядом с гатью! Это можно было бы понять – оступилась, упала. Так нет же, она увязла в болоте метрах в трех правее. Вроде бы рядом, а не достать. Камиль метался в поисках подходящей палки, Ларс и Мариза, примчавшись на крики, тут же затеяли перепалку. Я растерялась, а время шло, Агату засасывало, и никто не мог ей помочь. Разозлившись, я наорала на Ларса и Маризу. Кажется, они опешили, не ожидали от меня такого поведения, но заткнулись, и то хорошо. Палка, которую нашел Камиль, оказалась короткой, Агата не смогла за нее ухватиться. Да и руки ее уже увязли в болотной жиже.
Все, плевать на запрет! Иных способов достать девушку из болота не было. Я слабо владела пси-кинезом, к счастью, мне помогли. Мариза – определенно. И кто-то еще? Ничего, потом выяснится, кто тут еще псионик.
Общими усилиями Агату выдернули из болота. Трясина недовольно чавкнула, отпуская добычу. Мы осторожно переместили девушку поближе, и ребята подхватили ее под руки.
Несколько минут все молчали, разглядывая Агату и приходя в себя. Даже Ларс молчал, хотя вот уж где раздолье для насмешника. Мокрая одежда облепила и жирные ляжки, и круглый животик, и полную грудь. Тина свисала с волос, перепачканное лицо испугано, в глазах слезы.
– Спа… сибо, – клацнула зубами Агата, дрожа от холода.
– Как ты вообще там оказалась? – не выдержала я.
– Там… – Агата ткнула пальцем в заросли, – узко. Я бы… застряла.
Сквозь грязь было видно, как она снова залилась краской стыда. Да, тяжело с ней. Теперь понятно, она решила обойти кусты. И чем думала-то?
– Там… земля… должна была… – всхлипнула Агата.
Ага, значит, маг земли. И снова искривление поля, на этот раз магического, иначе она не полезла бы в опасное место.
Я стянула с себя свитер. До вершины еще далеко, и непонятно, как Агата дальше пойдет. Хорошо, ботинки не утопила, но в них наверняка вода хлюпает. И времени, чтобы сушиться у костра, нет.
– Погоди, – остановил меня Камиль. – Отойдите немного от нее.
Не сразу поняла, что он задумал, и когда на Агату обрушился поток воды, испуганно охнула. Так быстро влагу мог собрать только маг, управляющий водной стихией. Интересно получается: стихия духа у Маризы, земли – у Агаты, воды – у Камиля, огня – у меня. А Ларс – воздух?
Грязь Камиль смыл, потом отжал мокрую одежду, выбирая из нее воду, но до конца высушить Агату не смог. Не сговариваясь, все уставились на Ларса. Видимо, наблюдательной была не только я. Мариза знала, что я неплохо управляю огнем, но остальные-то откуда? Точно! Арланг – это гильдия ветродувов. Как я могла забыть!
– И дальше что? – взвился Ларс. – Это нарушение.
– Все равно уже влетит. – Мариза замахала руками, спасаясь от очередного нашествия мошкары. – Инвар же сказал, будет наказана вся группа. Так есть смысл высушить эту болотную лягушку, иначе она будет нас задерживать.
– Она и так нас задержала. – Ларс щелкнул пальцами, и порыв ветра снес мошкару. – Ладно, только не надо так на меня смотреть! Исключительно ради тебя, синеглазка.
– И желательно, чтобы она согрелась, – вставила я, наблюдая, как Ларс сосредоточенно разминает кисти.
– Поучи еще, – буркнул он, едва удостоив меня взглядом. – Слышь, лягушечка, постарайся не упасть с бревна.
Прежде чем закружиться вокруг Агаты, теплый вихрь задел меня, словно Ларс хотел подчеркнуть, мол, убедись и не смей учить мастера. Я восхищенно следила за его работой. Ларс преобразился: с лица слетела маска насмешника, серые глаза сияли изнутри, пальцы мелькали, словно он играл на каком-то невидимом музыкальном инструменте, перебирал струны и прижимал их к деке.
– А теперь третий акт нашей трагикомедии, – весело заявил Ларс, когда Агата, чистенькая, высушенная и согревшаяся, попыталась поблагодарить его за помощь. – Как протащить нашу коровку через кустики и не уронить при этом в болотце?
– А первые два? – заинтересованно спросила Мариза.
– Первые два – это утопление в болотце и спасение из болотца, – охотно объяснил Ларс. – Похоже, малышка Дженни еще не показала нам свои таланты?
Я сердито поджала губы. Вот что за человек, ведь только был нормальным и снова издевается!
– Да запросто. – Я шагнула вперед и подпалила кусты. Они вспыхнули и через несколько секунд осыпались пеплом. – Так пойдет?
Агата вскрикнула, как будто ее ударили.
– Дешево и сердито, – хмыкнул Ларс. – Правда, глупо. Энергии потратила много, коровку расстроила, у нее же симбиоз с природой.
– Хватит, – одернул его Камиль. – Твой короткий путь нам и так уже боком вышел, спешить надо.
Ларс галантно пропустил Камиля вперед, словно передавал ему право командовать нашим маленьким отрядом.
Вскоре мы выбрались из болота и очутились перед входом в пещеру. Рядом на камне лежали пять факелов. На этот раз карта не допускала вольных трактовок, восхождение мы должны были совершить внутри горы.
Перед тем как мы вошли внутрь, я успела заметить, как побледнел Ларс, как нервно облизала губы Мариза, как нарочито весел Камиль. Агата, как ни странно, наоборот, казалась спокойной. Мне же было тревожно.
В пещере пахло сыростью и холодом. Ход сначала повел вниз, в подземелье. Мы прошли длинным извилистым коридором, пересекли большой грот с множеством сталактитов и сталагмитов, а потом свернули в лаз и ощутили, что начали подниматься.
Постепенно потолок стал ниже, и пришлось идти согнувшись, а потом и вовсе опуститься на четвереньки. Очутившись в небольшом зале, мы обнаружили вертикальный лаз. Камиль подсадил Ларса, тот вытянул наверх Маризу, и они вдвоем тащили Агату, а мы с Камилем подсаживали ее снизу, затем подошла моя очередь. Последним поднялся Камиль.
Мы практически не разговаривали – только по делу. Ларс пытался шутить, но как-то вяло. Кажется, уже все злились на толстую Агату, которой постоянно приходилось помогать. Она быстрее других выбилась из сил, и даже когда коридор позволял идти в полный рост, отставала и нуждалась в поддержке.
Факел чадил и едва освещал путь. С самого начала Камиль догадался, что выгоднее использовать один факел, а остальные нести про запас. Это было правильным решением, масло прогорало быстро, а мы все бродили в недрах горы.
Хуже всего приходилось в шкуродерах, когда протискивались через узкие щели, порой кажущиеся бесконечными.
Когда добрались до знакомой мне лестницы, я чувствовала себя примерно так же, как и год назад, даже хуже. Сил на последний подъем почти не осталось.
Ларс сразу пошел наверх, следом за ним увязалась Мариза. Мы с Камилем ждали, пока отдышится Агата. Бросать ее сейчас было бы совсем некрасиво.
– Дженни, иди вперед, – предложил Камиль, – а я поведу Агату.
– Нет уж, – возразила я, – ты тяни спереди, а я буду подталкивать сзади. Извини, Агата, иначе ты тут останешься. Там ступени высокие, и идти долго.
– Ты уже тут была? – спросил Камиль.
Проговорилась! Да и пусть, не велика тайна.
– Да. Я еще в прошлом году испытание прошла, год в университете работала.
– А зачем во второй раз?
– Чтобы со всеми, заодно, – призналась я.
– Жалеешь?
– Нет, – ответила я, поразмыслив, – потом будет что вспомнить. И все было не так уж ужасно.
– Но испытание мы провалили? – усмехнулся Камиль.
– Думаю, да.
– Я тоже так думаю, – согласился он. – Так что впереди у нас нагоняй за применение силы, исполнение желания драконов, да и по тактике, скорее всего, влетит. Надо было прислушаться к Агате и не лезть в болото. И по мелочи еще…
– Кто не ошибается, тот не живет, – мудро изрекла я. – Но можно не спешить, и это радует.
– Пойдемте, – простонала Агата, сидящая на нижней ступеньке лестницы, – я отдохнула.
Подъем казался бесконечным. Агата честно старалась, пыхтела, карабкалась на четвереньках, но ее все равно нужно было тянуть и толкать. Под конец я и сама едва могла разогнуться.
И все же мы справились и обессиленно повалились на пол верхней площадки, прямо под ноги Маризе и Ларсу.
– Слабаки, – не преминул фыркнуть Ларс.
Камиль молча показал ему неприличный жест из трех пальцев. Я истерично засмеялась.
Как и в прошлый раз, появился Инвар и распахнул перед нами дверь в университет. Мариза и Ларс застряли в дверях – каждый норовил проскочить первым, в итоге ввалились вместе. Следом мы с Камилем впихнули Агату. Я решила, что буду последней, но Камиль покачал головой и застыл у двери в ожидании, когда я переступлю порог. Ладно, его выбор.
Шагнула в знакомую беседку, вдохнула сладкий запах винограда и довольно заулыбалась. Скоро весь этот кошмар закончится, я найду Беса и расскажу ему о своих приключениях. И пусть нам больше нельзя жить вместе, но никто не сможет нас разлучить.
– Дженни, радость моя, ты меня слышишь? Мы тут уже прозрачность и прочность проверили, а ты как будто спишь стоя.
Кажется, Инвар обращается ко мне не в первый раз. И точно: Агата, Ларс и Камиль восторженно расхаживают по прозрачной дорожке. Мариза снисходительно за ними наблюдает. И усталость куда-то делась, как будто не было изнуряющего подъема.
– Прошу прощения, нет, – честно ответила я. – Можно уже уйти?
– Можно, – разрешил Инвар. – Только дом, в котором вы будете жить, будешь сама искать.
Что?! «Дом, в котором вы будете жить»? Я не ослышалась, нас хотят поселить в одном доме?
– Пожалуй, воздержусь.
– И правильно. За мной, дети мои. И бодрее, бодрее. У вас впереди еще много полезных дел и славных подвигов.
Вздохнув, я поплелась следом за Инваром.
Несмотря на утро, проведенное вместе, на душе остался осадок. Дженни давно ушла на испытание, а я все сидел, уставившись в одну точку, и мял пальцами хлебный мякиш. Нехорошо получилось, неправильно. Я все время вижу в Дженни маленькую девочку, о которой нужно заботиться, а она не беспомощный ребенок. Она хочет партнерства, равных отношений.
Как-то она сказала, что полностью доверяет мне – я старше, опытнее и мудрее, – только неплохо было бы прислушиваться и к ее мнению. Дженни нравилось, когда я готовил ей завтрак, но она с радостью делала то же самое для меня. Она никогда не оспаривала мой выбор, когда мы строили планы на будущий день, но с удовольствием предлагала свои варианты, если я говорил, что сегодня ее очередь меня удивлять. В наших отношениях Дженни только играла ту роль, которую я ей отводил, не раскрываясь полностью. Это плохо. Теперь мы будем видеться реже. У нее появится больше свободы и независимости.
Рейо побери эти университетские правила! Я хочу, чтобы Дженни жила со мной. Хочу засыпать и просыпаться, сжимая ее в объятиях. Хочу видеть ее улыбку, слышать ее дыхание, чувствовать ее запах! И почему для этого мне непременно нужно жениться? Как все непросто!
Мы никогда не говорили о будущем. Пожалуй, Дженни ждала предложения. Источник силы, инициированный драконами после моей «смерти», спровоцировал развитие эмпатии. Я чувствовал эмоции окружающих меня людей и драконов с каждым днем все яснее и глубже, и, конечно же, Дженни не была исключением. Чаще всего я ощущал ее как спокойный солнечный свет, в котором тепло и уютно. Но иногда на солнце как будто набегала тучка – тоска или разочарование. Я еще плохо разбирался в нюансах. Кажется, в такие моменты она хотела о чем-то спросить, но не решалась.
Так было, когда Дженни уговорила меня отдать ей то злополучное письмо, что я отобрал перед нашим примирением. Она прочла его при мне, а потом поблагодарила, мол, письмо помогло ей узнать хоть что-то о моей прошлой жизни. Я сделал вид, как будто не понял намека. К счастью, воспоминания Милы исчезли, Дженни сохранила в памяти только события, в которых сама принимала участие. А я не хотел говорить о прошлом.
Молчал, когда, ласкаясь, Дженни водила пальцем по узорам моей татуировки. Когда-то я скрывал это клеймо при помощи иллюзорной магии. Маскировка исчезла после «смерти» у инквизиторов. Тайное всегда становится явным. Дженни прекрасно знала значение узоров. Каких еще слов она от меня ждала?
Промолчал и сегодня утром, проигнорировав незаданный вопрос. Но в полной мере ощутил горечь разочарования, которую испытала Дженни. Казалось бы, чего проще? Мы могли пожениться и жить вместе. Как хорошо, что она не подталкивала меня к этому решению! И как же скверно на душе…
Собрав остатки завтрака на поднос, я спустился на кухню. Лин задумчиво обозревал содержимое шкафа. С тех пор как у нас поселились девочки, на кухне стало уютнее. Правда, готовила в основном Дженни, а Мариза обожала варить кофе, приспособив для этого глубокую сковороду с песком. Она ставила джезву в горячий песок, непременно добавляла в кофе соль и какие-то пряности, и напиток получался невероятно вкусным.
– Чего ищешь?
– Где-то у нас чай был, не помнишь?
Я покосился на кофейник, заботливо укутанный в платок, чтобы дольше не остывал.
– Не помню. Но вот тут, кажется, остался чай, только холодный.
– Давай холодный! Хочу чаю! Можно?
Я кивнул, Лин схватил с подноса чайник, припал к носику и шумно забулькал заваркой.
– Эк тебя… – посочувствовал я. – Полегчало?
– Хорошо-о-о… – протянул довольный Лин, отдышавшись. – Не успеваю позавтракать. У меня пара через… – он бросил взгляд на часы, – о ужас, уже через пятнадцать минут! А мне в противоположный сектор бежать.
Он голодными глазами посмотрел на поднос. Дженни ест мало, у меня не было аппетита – там осталось чем подкрепиться.
– Разве только булочку по пути…
– Остановись.
Лин замер, не успев схватить булочку, и удивленно на меня посмотрел.
– Тьфу! То есть бери, конечно! Только бежать не надо, я тебя перемещу. Сядь и поешь спокойно.
Лин не стал отказываться, опустился на табурет и принялся уплетать завтрак. Я налил себе кофе и сел напротив.
– А ты не торопишься? – поинтересовался Лин с набитым ртом.
– Нет. У меня встреча с Инваром, успею. Занятия во второй половине дня.
– Полагаю, мне нужно искать нового соседа?
Вопрос прозвучал неожиданно. Я недоуменно уставился на друга, пытаясь сообразить, чем ему не угодил.
– Свадьбы разве не будет? – растерялся Лин.
– Свадьбы?
– Да, Бен, свадьбы. Твоей и Джейн, – терпеливо объяснил Лин. – Или для вас сделали исключение?
– А, ты об этом… Нет, никаких исключений. Дженни сегодня переезжает. Я не собираюсь жениться.
Даже лучший друг считает, что наше с Джейн будущее предопределено. Я нахмурился и плотно сжал губы.
– Ладно, извини, не мое дело, – буркнул Лин, вгрызаясь в очередной бутерброд.
Сожаление с легким чувством вины. А мог бы и обидеться, я ведь резко его оборвал. Роберт говорил, это дело привычки – научиться игнорировать эмоциональный фон. Но пока мне даже закрываться нельзя. Рейо побери! Я не хочу игнорировать чувства лучшего друга! Мне стало стыдно.
– А чего сам не женишься? – спросил я, допивая кофе.
– Я? – Лин искренне удивился. – На ком?
– На Маризе, – усмехнулся я.
– С ума сошел? – Лин рассмеялся. – У нас несерьезно. Так… Скажем, нам временно хорошо вместе.
– М-м-м? А она тоже так думает?
– Уверен, что да. Пора!
На столе горкой высилась грязная посуда, валялись хлебные крошки. Подумалось, что сегодня Мариза не будет ругаться, какие мы с Лином неряхи, пока Дженни тихонько делает уборку.
– Вечером помою, – сказал Лин, проследив мой взгляд.
На душе снова противно заскребло, и, возблагодарив Лойи, что время поджимает и неприятный разговор продолжать некогда, я переместил Лина к месту занятий.
– Увидимся на посвящении? – успел спросить Лин, прежде чем я исчез.
– Нет.
– Бен, что с тобой? – Лин схватил меня за руку, не давая сбежать. – Что случилось?
Он искренне переживал, и мне не хватило духу просто уйти.
– Нервничаю перед встречей, – признался я. Это тоже правда, только не вся. – Не хочу расставаться с Дженни. И жениться тоже не хочу. Предчувствие какое-то… нехорошее. Не в связи с ней, а вообще.
– Это не повод. Дженни нужна будет твоя поддержка.
– Опоздаешь, – напомнил я.
– И пусть. Друг важнее.
– Не хочу смотреть, как будет проходить посвящение. Лин, мне больше нечего сказать, правда.
Я не врал, и Лин мне поверил. Волноваться не перестал, но отступил. Временно.
– Вечером поговорим, – пообещал он, убегая на занятия.
Инвар ждал меня в своем кабинете. Терпеть не могу это место. Оружие на стенах давно не развлекает, а от вечного ожидания подвоха зубы сводит. Правда, в последнее время Инвар вроде бы перестал темнить, но привычка следить за каждым его словом осталась.
– Не нравишься ты мне, Коул.
Это вместо приветствия, небрежным жестом указывая на стул, мол, можешь садиться. Сам он устроился за столом, откинувшись на спинку кресла.
– А должен? – дерзко спросил я и досадливо поморщился. Нет повода так себя вести. – Извини.
Инвар едва заметно кивнул – извинения приняты.
– Рожа у тебя кислая, это я еще могу понять, – сказал он. – А чего не женишься-то?
И он туда же! Сговорились, что ли? Еле сдержался, аж зубы заскрипели.
– Не хочу, – ответил я, растягивая губы в улыбке.
– А если серьезно?
– По-моему, это касается только меня и Дженни.
– Коул, я понимаю, у тебя есть много причин не любить меня, – терпеливо произнес Инвар, – но, будь добр, припомни, когда я вмешивался в твою личную жизнь из праздного любопытства?
Что есть, то есть. И возразить нечего. Мне собственное настроение тоже не нравится. Чем дальше – тем только хуже. Как будто на шею накинули петлю и затягивают. С чего бы Инвару понадобилось знать о моих планах на будущее? А ведь не расскажет, пока я ему не отвечу. Да и потом… не факт.
– Инвар, какой из меня сейчас муж? – сдался я. Проще открыться, все равно он своего добьется. – Куда я жену приведу? Дома у меня нет. Работа от случая к случаю. А еще я предатель, за которым охотятся. Охотятся?
– Не без того, – согласился Инвар.
– И о какой женитьбе может идти речь?
– А Дженни что думает по этому поводу?
– Не знаю. И знать не хочу! Не хочу морочить ей голову пустыми обещаниями. Пусть учится, ей это сейчас важнее.
Инвар вздохнул и потер подбородок.
– Что ж, это несколько упрощает мне задачу, – признался он. – Очень не хотелось на тебя давить и принуждать… Но раз ты сам понимаешь, что сейчас не время, я всего лишь озвучу просьбу. Пожалуйста, повремените со свадьбой, пока Дженни учится.
Как только он это произнес, мне захотелось тут же схватить Дженни в охапку и бежать регистрировать брак. Видимо, из чувства противоречия. Рейо побери! Как знал, не к добру этот разговор!
– Могу я узнать, почему? – выдавил я.
– Ей действительно нужно учиться, Коул. Это… важно. Если ты вдруг передумаешь, дай мне знать. Пожалуйста.
Я внимательно смотрел на Инвара. Он говорил одно, а во взгляде читалось совсем другое: «У вас нет будущего. Вам никогда не быть вместе». Или мне это только казалось?
– Я не прошу тебя оставить Дженни, – мягко добавил Инвар. – Вас никто не собирается разлучать.
Да, конечно. Так я и поверил! К чему тогда вообще весь этот разговор? Хорошо, пока я действительно не собираюсь делать Дженни предложение. А там видно будет!
– Что еще? – спросил я, меняя тему разговора. Инвар вопросительно приподнял бровь, и я добавил: – Ты сказал, «это я еще могу понять». А что не можешь?
– Во внимательности тебе не откажешь, – усмехнулся Инвар. – Тебя что-то гложет. Гнетет. Давит. Называй как хочешь. Что-то еще, не ваши отношения с Дженни. Что именно?
– Откуда ты знаешь? – вырвалось у меня.
Тут же наткнулся на снисходительный взгляд. Инвар попал в точку, но, похоже, я должен знать ответ на свой вопрос. Рейо побери! Как мне надоели эти игры! Что бы я ни говорил, как бы ни притворялся – Инвар всегда знает, что у меня на душе. Чувствует любую ложь, распознает любую фальшь. Телепат? Нет, я бы почувствовал. Скорее… эмпат?
Конечно! И как раньше столь простая мысль не пришла в голову? Видимо, потому что на своей шкуре не ощущал, каково это – быть носителем источника. Без сомнений, драконы давно одарили Инвара частичкой своей силы, нет нужды проверять его ауру. Так вот почему я вечно перед ним как будто обнаженный. Он «читает» меня, и делает это виртуозно.
– Не знаю. – И снова пришлось признаваться. Какой смысл юлить, когда тебя видят насквозь? – Предчувствие. Как будто вот-вот случится что-то важное. И неприятное.
Инвар вдруг перестал сверлить меня взглядом, встал и подошел к окну. Определенно, он что-то знает. Неужели Мила нашлась? Тогда почему он играет в молчанку?
Пощипав кактус, цветущий на подоконнике, Инвар вдруг спросил:
– Зачем ты ищешь приемного сына Дженни?
Так вот в чем дело! Мысленно застонав, я закатил глаза. Накатило раздражение: Инвар отслеживает каждый мой шаг? Я действовал аккуратно, соблюдая меры предосторожности. А он все равно в курсе!
– Дженни привязалась к этому ребенку как к родному, что совсем не удивительно, правда?
Инвар кивнул, соглашаясь.
– Я всего лишь хотел узнать, как малыш. Здоров ли, не нуждается ли его семья в помощи. И обнаружил, что они исчезли.
– Переехали, чтобы их не беспокоили, – предположил Инвар. – После того скандала, что закатила Дженни, – неудивительно.
– Я тоже так думал. Но все же решил выяснить – куда.
– Выяснил?
В голосе Инвара мне послышалась усталая обреченность. И зачем спрашивает, если и так все знает?
– Выяснил, что ребенка с ними нет.
– Дженни знает?
– Нет, конечно!
– Вот это правильно… – Инвар взял второй стул и уселся напротив меня. – Пусть и дальше не знает, хорошо?
– Инвар, где он?!
Мне вдруг почудилось, что случилось непоправимое. Неужели малыш, ради которого Дженни прошла через такие испытания, умер?
– И не надо так на меня смотреть, Коул! Хочешь искать – ищи. Мешать не стану. Но и помогать не буду. Единственная просьба…
– Дженни не должна знать, – перебил я его. – Само собой, я не хочу, чтобы она страдала. Мне помогает Лин, он тоже ничего ей не скажет.
– Вот и отлично. Я нашел твою сестру, Коул.
У меня перехватило дыхание, да так, что после судорожного вздоха я закашлялся, поперхнувшись. Сердце билось где-то под кадыком. Перед глазами заплясали протуберанцы.
– Держи себя в руках, пожалуйста, – попросил Инвар.
Он прав, я слишком бурно реагирую на новость. Не такая уж она неожиданная. Я уже успел свыкнуться с мыслью, что Мила жива. Но предчувствие беды достигло апогея – уверен, сейчас прозвучит что-то нехорошее. Заставил себя выровнять дыхание и вопросительно посмотрел на Инвара. Тот наблюдал, покусывая нижнюю губу, словно размышлял, стоит ли говорить со мной дальше.
– Где она?
– Нет, Коул, я не скажу тебе, где она. Не теперь.
Первым порывом было вскочить и вцепиться Инвару в горло. Он обещал найти сестру, а теперь скрывает от меня ее местонахождение! Сдержался. Перетерпел, передышал. Напомнил себе – Инвара мне не переиграть, поэтому лучше сначала выслушать все, что он захочет рассказать, а потом уже принимать решения.
– Почему?
– А что ты будешь делать дальше? – вопросом на вопрос ответил Инвар.
– Пойду к ней.
– Вот! – Инвар поднял вверх указательный палец. – А нельзя. И уж прости, Коул, но я не уверен, что ты послушаешься даже после категорического запрета. Лучше тебе пока не знать, где Мила.
– Инвар, это жестоко… – выдавил я. – Ты же обещал.
– Я обещал ее найти, – возразил Инвар, – но не обещал, что она тут же припадет к твоей груди. Но на этот раз я не буду темнить. – Он жестом остановил меня, готового спорить, возражать и дерзить. – Я объясню тебе причину. И если после этого ты будешь настаивать на встрече с сестрой – расскажу, где она.
О да! Я готов выслушать его объяснения. Инвар сам сказал, что больше никогда не будет использовать меня вслепую. Неужели это действительно так?
– Хочешь ты этого или нет, Коул, но ты значимая фигура в политической игре, которая ведется у тебя на родине. Не я это придумал. И не мне тебе объяснять, что влияние инквизиции пагубно сказывается на развитии страны. Переворот готовится давно и тщательно, учитывая предыдущие неудачные попытки. Ты был частью плана. Заметь, снова – не моего.
Кажется, я догадался, на кого намекает Инвар. Я понимал, что без мощной поддержки изнутри он не смог бы так свободно действовать в Мурильмии.
– Отец? – спросил я внезапно севшим голосом.
Инвар ответил не сразу. Он словно ощупывал меня изучающим взглядом. Прикидывает, можно ли мне доверять?
– Как догадался? И когда? – наконец произнес он тоном, от которого у меня по коже побежали мурашки.
Зачем он нагнетает? И так паршиво. А как чудесно начался этот день! Я представил себе Дженни – ласковую, нежную, светлую девочку, сладко дремлющую в моих объятиях. Она доверяет мне, а я свяжу ее обещаниями и притащу в свою жизнь, полную дерьма, предательства и манипулирования? Нет, никогда. Значит, придется выбрать? Между долгом и любовью.
Во рту пересохло. Я поискал взглядом графин с водой. Инвар встал, вернулся к столу, выудил из его недр бутылку с прозрачной жидкостью, плеснул немного в стакан и протянул мне. Всего лишь глоток? Воды жалко? Я фыркнул, проглотил жидкость… и чуть не задохнулся. Спирт там был, что ли?! На глазах выступили слезы, а Инвар уже невозмутимо протягивал мне другой стакан, на этот раз с водой.
– Не в моих правилах, – сказал он, пока я пил. – Но что-то ты мне совсем не нравишься. Глоток не повредит, отпустит маленько. Однако злоупотреблять не советую. Полегчало? Тогда все же ответь на вопрос.
Не полегчало, но дышать стало свободнее. И даже петля, сжимающая горло, вроде бы исчезла. Или я просто перестал ее ощущать.
– А кто еще, собственно? Если поразмыслить, то именно отец формировал мое мировоззрение. Лийон Терри, который рассказывал мне истории о других странах и драконах. Отношение к женщинам. Жажда справедливости и равных отношений для всех. Искушение силой. Ему было нужно, чтобы я стал инквизитором?
Инвар кивнул.
– А Мила? Это тоже его план?
– Не знаю. Пока не знаю. Но… не думаю. Я знаком с твоим отцом, он бы не смог.
– Сейчас ты скажешь, что отец меня по-своему любит и всегда желал мне только добра? – усмехнулся я.
– Думаю, так и есть. Родители любят своих детей, и твой отец не исключение. Коул, а чем ты недоволен? Ты стал таким, какой ты есть, благодаря своему отцу. Да, пока ты был мал, он не мог тебе открыться. А потом ты сбежал. Может, ты зря его осуждаешь?
– Никому не понравится, когда им манипулируют, – резко ответил я. – И паршиво, когда за тебя уже все решили.
– Это не так, – возразил Инвар. – Да, твой отец – один из руководителей организации, готовящей переворот. К слову, ваш правитель с ними заодно. Они выступают исключительно против ордена инквизиции. Да, им нужен был свой человек среди них. Ты подходил идеально. Ты стал бы Высшим. Но, Коул, ты сам решал, что тебе делать. После смерти Милы, как мы теперь знаем – мнимой, ты сам сбежал из страны. Твой отец лишь попросил найти тебя и помочь. В горный ты поступил тоже сам, ты знаешь местные порядки, я не смог бы протащить тебя сюда исключительно по знакомству. И сейчас никто не собирается на тебя давить. Да, твоя помощь будет кстати. Но я пообещал, что ты решишь сам.
Инвар не отчитывал меня, наоборот, его тон был мягким, а голос звучал устало. Он не играл – разговаривал со мной на равных, без попытки пристыдить, без желания поучать. И все же стало стыдно.
– Собственно, весь этот разговор я затеял ради одного… Мила… – Он замолчал, словно подбирая слова, затем продолжил: – Мила может стать оружием против тебя. Я ее нашел, но пока непонятно, на чьей она стороне. Скорее всего, не на вашей. Я прошу тебя повременить, не искать пока с ней встречи. За прошедшие годы она могла сильно измениться, а зная твою любовь к сестре… лучшего средства шантажа просто не найти. Коул, я…
– Не надо, Инвар, – перебил я его. – Я понял. Ты прав, мне лучше не знать пока, где Мила. Но ты можешь держать меня в курсе?
– Конечно.
– Я бы хотел поговорить с отцом. Видимо, в Мурильмию мне пока заказано возвращаться, но он иногда бывает в соседних странах. Ты не мог бы…
– Я постараюсь.
– Спасибо. Могу идти?
– Можешь.
Попрощавшись, я быстро ушел. Очень хотелось остаться одному. А еще лучше – забыть этот разговор навсегда.
Инвар сразу повел группу в обход оживленных мест, как будто не хотел, чтобы нас видели до поры до времени. Он возглавлял процессию, следом шли Мариза и Ларс, о чем-то тихо переговариваясь. Агата веселым мячиком скакала позади них, оживленно вертя головой. Еще бы! В горном собраны растения со всего мира, тут было на что посмотреть, а уж природному стихийнику – тем более.
Мы с Камилем снова оказались позади всех.
– Куда нас ведут? – поинтересовался Камиль, когда с ухоженной дорожки мы свернули на лесную тропу.
А до этого молчал, хотя я порой чувствовала на себе его внимательный взгляд. Теперь он снова пропустил меня вперед, потому что идти рядом на узкой тропе стало невозможно.
– Не знаю, – честно ответила я. – Жилые сектора пятью часами правее, учебные – двумя левее. А тут вроде бы только парк, вернее, лес. Я тут никогда не была.
– Пятью часами правее? – переспросил Камиль. – Как это?
– Университет поделен на сектора, для удобства. В центре – горный массив, внутри – лаборатории, библиотека. А кольцо представляют в виде часового круга. Двенадцать часов ориентированы на север, шесть, соответственно, на юг. От двенадцати до часу – первый сектор, и так далее. Мы сейчас в пятом.
– Понятно. А ты тут все знаешь?
– Нет, конечно. Территория огромная, а я работала, не гуляла.
А если и гуляла, то по ночам, когда ничего не разглядеть. Да и потом, мы с Бесом были заняты друг другом, а не окружающими ландшафтами. Правда, вслух я этого говорить не стала.
– Почему так?
Я замешкалась с ответом. Долго скрывать причину не удастся, но мне так не хотелось обсуждать ее именно с Камилем!
– Ладно, извини, – вдруг сказал он. – Пристал я со своими расспросами. Так нечестно.
– Почему? – удивилась я.
– Может, ты тоже хочешь что-нибудь узнать обо мне?
Мне не показалось, в голосе промелькнула усмешка. Быстро обернувшись, я успела заметить, как дрогнули уголки губ Камиля. И тут же споткнулась о корень дерева, причудливой змеей пересекающий дорожку. Чуть не упала, но Камиль успел меня подхватить.
– Дженни, душа моя, смотри под ноги, – громко сказал Инвар.
У него глаза на затылке, что ли? Ведь идет впереди и не оборачивается. Вокруг и впрямь был лес. Ухоженная дорожка парка превратилась в едва различимую лесную тропу, мягко пружинящую под ногами хвоей и пожухлой листвой. Густой кустарник вплотную подступил к тропе, и деревья тут старые, корявые, есть даже поваленные.
– Спасибо, – поблагодарила я Камиля. И все же воспользовалась его разрешением: – А ты из какой страны?
Глупый вопрос. Я точно знаю, Мариза из Мурильмии. Ларс, скорее всего, из Валлэи, именно эта страна славится гильдиями мастеров. Агата – сложно сказать, хотя кое-какие догадки есть. Камиль, возможно, из Крагоши. И что мне это дает? Ничего. Да еще и спросит, откуда я сама.
– Из Крагоши, – предсказуемо ответил Камиль. – Выпускник Королевской академии магов.
Лойи всемогущий! Как и сын Шейора. В висках застучало, коленки предательски задрожали. От необходимости продолжать разговор меня избавил Инвар.
– Пришли, дети мои. Вот здесь вы будете жить. Правда, при одном условии, но о нем чуть позже.
Деревья внезапно расступились, и мы вышли на поляну. Вот уж не думала, что в этом секторе есть постройки.
Дом был заброшен: поляна заросла травой и невысоким кустарником, стены, покатая крыша и каминная труба густо увиты плющом. Даже окон и крыльца почти не видно. На втором этаже угадывался балкон.
Противно засосало под ложечкой. Инвар хочет, чтобы я жила в лесу, вдали от обитаемых мест, да еще в компании малознакомых людей? Да ни за что на свете! Дом и снаружи-то пугает – больше похож на холм, чем на жилую постройку. А внутри? Прогнившие полы, осыпающийся потолок, влажные стены? Куча пауков, мокриц и других насекомых? Нет, лучше я обратно к Миларону в лабораторию попрошусь, чем так жить!
Я украдкой посмотрела на остальных. Судя по вытянутым лицам, мои опасения разделяли все присутствующие. Кроме Инвара, разумеется. Он наблюдал за нами, умудряясь сохранять невозмутимость и спокойствие. Как будто ни секунды не сомневался – никто не будет возражать против его решения. Впрочем, он говорил о каком-то условии?
– Налюбовались? Теперь идите и осматривайте дом, – велел Инвар. – Сзади есть еще один вход, можете взглянуть, что на заднем дворе. Через пятнадцать минут жду вас здесь, на поляне.
– Да туда зайти невозможно, – вырвалось у Маризы. – Дверь заросла плющом.
– Ваши проблемы, – ответил Инвар.
Мы переглянулись. Судя по всему, это было еще одно испытание. Провалить задание никому не хотелось.
– Рубить долго, – нехотя признал Ларс, – и нечем.
– Агата, может, ты? – предложил Камиль. – Нам не запрещали пользоваться силой.
Агата кивнула и подошла к крыльцу. Спустя мгновение длинные плети плюща пришли в движение, распутываясь, освобождая ступеньки и дверь, переплетаясь заново так, чтобы не мешать нам войти.
Деревянное крыльцо было крепким, лишь слегка потемневшим от времени и влаги. Дверь отворилась легко, без скрипа. Первым в дом вошел Камиль – осторожно, крадучись, прислушиваясь.
– Жалко парнишу, – тихо вздохнул Ларс со скорбным выражением лица.
Мариза захихикала.
– Почему? – купилась Агата.
– А потому что там живет страшны-ы-ый… ужасны-ы-ый… – Ларс таинственно понижал голос, даже я улыбнулась. – Опасны-ы-ы-ый… агатоед!
Он выпалил последнее слово, одновременно ткнув Агату указательными пальцами в бока. Агата взвизгнула, подпрыгнула и треснула обидчика по плечу. Ларс оглушительно захохотал и вошел в дом вслед за Камилем.
– Нет, он нарочно, да? – плаксиво спросила Агата.
– Конечно, нарочно, – подтвердила Мариза. – Ты же не маленький ребенок, вроде должна понимать, когда шутят.
– Вы там долго еще возиться будете? – послышался изнутри дома голос Ларса.
– Пойдемте уже, время-то идет, – скомандовала Мариза и легко взбежала на крыльцо.
Я закатила глаза, покачала головой и подхватила Агату под руку.
Из прихожей внутрь дома вели три двери. За одной обнаружилась кухня, за другой – лестница на второй этаж, третья вела в гостиную с камином. Из кухни можно было попасть к черному ходу. На втором этаже – спальни.
Помня о времени, мы довольно быстро пробежались по помещениям. Везде царила полутьма – через заросшие плющом окна в комнаты попадало мало света. Слой пыли покрывал полы и заботливо укутанную в чехлы мебель, кое-где с потолка свисала и паутина, но никакой сырости и гнили, никаких разрушений. Отмыть все как следует – и можно жить. Очень похоже на дом Беса и Лина, только тут гостиная побольше да спален наверху пять.
Чтобы попасть на задний двор, пришлось обежать дом снаружи. Вторая дверь тоже заросла, а на манипуляции с лианами времени не было. Там мы нашли еще два холмика, то есть заросших домика. В одном из них Агата узнала баню. Она объяснила, что это помещение для купания, с паром. Другой – небольшой сарайчик, обследовать его мы не успели.
Баня стояла на берегу озера. Небольшое, затянутое тиной, оно лежало в крутых берегах, и только в одном месте можно было спуститься к воде.
– Время, – напомнил Камиль.
Мы вернулись на поляну, где нас ждал Инвар.
Несмотря на снедающее нас любопытство, все молча смотрели на наставника. И правда, не задавать же детские вопросы, интересуясь, зачем он нас сюда привел. Сейчас сам расскажет.
– Вы опоздали на три минуты, – заметил Инвар. – Это плюс три часа отработок к имеющимся у вас штрафам.
– Каждому? – уточнил Ларс.
– Команде. – Инвар окинул нас задумчивым и оценивающим взглядом. – Конечно, если вы согласитесь стать командой.
– Да ни за что!
Я изумленно уставилась на Агату, успев заметить, что и остальные удивились. Тихоня? Скорее, только прикидывается ею. Глаза горят, кулаки сжаты. И чего так нервничать? Инвар даже до конца не договорил.
Как ни странно, все промолчали, даже Ларс. Рыжий только скривился и, отвернувшись в сторону, сплюнул сквозь зубы. Камиль брезгливо поморщился, заметив этот жест. Мариза покусывала нижнюю губу.
– Плюс еще час, – невозмутимо произнес Инвар. – И так каждый раз, если еще кто-то захочет меня перебить.
– Прошу прощения, – пробормотала Агата, тут же стушевавшись.
– Пойдемте хоть на крыльцо присядем, – внезапно предложил Инвар. – В доме пыльно небось?
– Да, – ответила Мариза, – и паутины много.
Я забралась на перила и оперлась спиной на столбик навеса, рядом взгромоздился Ларс, по другую сторону от меня встал Камиль. Мариза и Агата расположились на верхней ступеньке, вполоборота, чтобы не сидеть к нам спиной. Инвар вынес из дома табурет и поставил его у самой двери.
– Давненько внутри никто не бывал, драконы говорят, лет пятьдесят.
Я открыла рот и тут же его захлопнула. Пусть кто-нибудь другой штрафы набирает, удивляясь сохранности дома.
– Камиль, ты вошел первый. Почувствовал что-нибудь необычное?
– Нет.
– А кто-нибудь другой?
Остальные тоже ограничились простым «нет», в том числе и я.
– Дом был защищен магическими чарами. Я бы сказал, особыми магическими чарами.
Инвар выждал паузу, словно хотел убедиться, все ли вняли его предупреждению. Мы молчали. Не знаю, как остальные, но я иллюзий не питала и о методах работы Инвара знала не понаслышке. Никаких случайностей – все разыгрывается, как по нотам. Маленький курс – всего пять человек, – начальник службы безопасности в качестве наставника, заброшенный дом на задворках университета, теперь еще и особенная магия.
– Думаю, все вы слышали о двухсотлетней войне магов. О причинах и ходе развернувшихся сражений историки разных стран до сих пор спорят, но в одном все единодушны. Исход войны определила сила, превосходящая по мощи все магические армии. Ларс, о чем я говорю?
– Кулак, – кратко ответил рыжий и снова сплюнул на землю.
– Подробнее, пожалуйста, – попросил Инвар.
– По просьбе короля Крагоши драконы создали силу, сплетя пять стихий в единое целое, – нехотя процедил Ларс. – По аналогии с кистью руки, сжатой для нанесения удара, эту силу назвали Кулак. Задействовали ее всего один раз, обрушив на армию Валлэи. Армия была уничтожена в считаные минуты. Эта демонстрация убедила остальных участников конфликта в необходимости мирных переговоров.
– Агата, хочешь что-нибудь добавить? – предложил Инвар.
– В наших учебниках пишут, что Кулак – это иллюзия, за которой прятались драконы.
– Мариза?
– Последний раз Кулак использовали в войне магов, но есть и более ранние упоминания этой силы.
– Отлично. Джейн?
– Драконы не выступали на стороне Крагоши. Они хотели остановить кровопролитие, а битва между Крагошей и Валлэей совпала с тем временем, когда был создан Кулак.
– Камиль?
– По мирному договору Крагоша не получила никаких преимуществ перед другими странами, так что Джейн права, драконы действовали в интересах всех сторон. Было три предупреждения, которым никто не поверил. Кулак ударил, когда сражение уже началось, и уничтожил авангарды обеих армий.
– Да много ты!.. – взвился Ларс, но осекся под внимательным взглядом Инвара.
– Кулак создали не драконы, а люди. – Инвар сделал вид, что не заметил возмущения Ларса. Или молча прибавил к нашим штрафам еще один? – Драконы помогали, предоставив площадку для тренировок. Кулак – сильное магическое оружие. Против него нет защиты, удар невозможно отразить. Разве что другим Кулаком… Но с древних времен в мире не существовало одновременно больше одного Кулака.
Я не понимала, куда клонит Инвар. Какая связь между давними событиями, этим странным домом и нами? А она определенно была. Кулак – пять стихий. Как у нас? Но это же смешно!
– Кулак – объединенная сила пяти стихий, – говорил меж тем Инвар, – но создать его не просто. В первую очередь это пять людей, доверяющих друг другу, как самим себе. То есть пятеро друзей. Плюс тренировки в особых условиях, только на территории горного университета, потому что тут естественный источник силы.
Нет, он не шутил. По всему выходило, Инвар хочет, чтобы мы объединились в Кулак.
– Вы знаете, драконы принимают в горный только избранных людей. Собрать пятерку стихийных магов несложно, но не каждая группа может стать настоящей командой. Такая сила не дается просто так. От имени совета университета я уполномочен предложить вам особую программу обучения. Теоретически вы можете стать командой, которой подчинится объединенная сила стихий. Практически – все зависит только от вашего желания.
Он замолчал, обводя нас взглядом. Я не выдержала и отвернулась, уставившись на ближайший куст. Интересно, я одна такая «везучая»? Остальные небось рады открывающейся перспективе. Мне не хватало храбрости посмотреть в глаза сокурсникам. Инвар наверняка почувствовал мой страх. Как стыдно!
Лойи всемогущий, еще год назад я и думать не хотела о том, что моя жизнь будет связана с магией. Не без помощи друзей мне удалось понять – иначе просто не получится. Я поступила в горный университет, и это было осознанным решением. И теперь мне предлагают овладеть могущественной силой. Как будто мне мало ответственности за Лессона, случайно превращенного мною в фамилиара! Предел моих мечтаний – научиться управлять силой, найти хорошую работу и жить спокойной семейной жизнью. С Бесом, разумеется.
Никто не спешил высказываться. Я украдкой посмотрела на Ларса. Он хмурился и незаметно постукивал пальцами по перилам. Мариза выглядела немного растерянной. Агата насупилась и теребила хлястик на брючном кармане. Лицо Камиля, как обычно, непроницаемо. Невозможно понять, о чем он думает. Доверять им всем, как самой себе? Пожалуй, я могла бы подружиться с Агатой. Вполне возможно, что ехидство Ларса – всего лишь защитная маска. Мариза тоже не безнадежна. Но смогу ли я когда-нибудь доверять Камилю, если он сын Шейора? Однозначно – нет.
– Вопросы будут? – Тишину нарушил Инвар.
Я наконец-то осмелилась посмотреть на него. Ожидала увидеть насмешку – Инвар любил прищуриваться, подчеркивая свое превосходство, – но натолкнулась на взгляд, полный жалости и сострадания. Или мне только показалось? Всего лишь миг – и Инвар снова слегка улыбается и щурится, как будто солнце светит ему прямо в глаза.
– Дом – часть обучения? – спросила Мариза.
– Тут традиционно живут студенты, которые хотят объединиться в Кулак, – ответил Инвар. – В доме нет ничего особенного, но команде удобнее жить отдельно от остальных. Позже вы поймете почему.
Внутри снова все сжалось. Он говорил о команде как о свершившемся факте, а я не собиралась соглашаться на эти условия.
– Кстати, дом вас принял, – добавил Инвар. – Я говорил об особых чарах. Это магическая защита, в дом могли войти только потенциальные члены команды. Эта же магия сберегла дом от сырости и разрушения.
– Хотелось бы послушать об условиях обучения, – сказал Ларс.
– Основное условие – вы все делаете вместе. Конечно, будут и индивидуальные занятия, по специальности, но в остальном только так: один за всех, и все за одного. Любое задание оценивается по результату всей группы. Любое нарушение – ответственность лежит на всей группе. Жить вы будете здесь, и вам самим придется налаживать свой быт. Но к вашим услугам все структуры университета – библиотеки, залы для тренировок, столовая… Все, что позволительно вам по статусу студента-первокурсника. Никаких особых привилегий.
– Альтернативный вариант есть? – пробормотала Агата.
– Конечно. Если кто-то из вас отказывается от предложения, то дальше вас ждет стандартное обучение.
– А если мы начнем, как вы предлагаете, но в процессе что-то не заладится? Переходим на стандартное обучение? – поинтересовался Камиль.
– Нет, переиграть ничего нельзя. Если кто-то передумает или вы завалите сессию – отчисляется вся группа.
Неожиданно! Это, получается, сейчас я должна довериться малознакомым людям, а потом могу вылететь из университета, если кто-то из них окажется слабаком? Нет, лучше сразу отказаться.
– Вам нужно время подумать. – Инвар не спрашивал – утверждал. – Врать не буду, условия обучения жесткие. Поблажек не ждите, придется несладко, особенно в первое время. Но и результат того стоит. Поговорите, подумайте. Не решайте сгоряча.
– Можно еще вопрос?
Не знаю, как я решилась. И, главное, зачем? Я же хочу отказаться.
– Да, Дженни?
– Допустим, мы справимся. Какому государству мы будем служить? Кто будет решать, как использовать нашу силу?
Как обычно, от волнения во рту пересохло, и язык еле ворочался.
– Кулак не служит никому, – тут же ответил Инвар. – Если вы справитесь, то вам никогда не придется решать, на чьей стороне выступать.
Я не совсем поняла, что он имеет в виду, но Инвар явно не собирался ничего объяснять.
– Как будете готовы, найдете меня, – сказал он, сбегая с крыльца. – Двое из вас знают где.
– Интересно, в чем подвох?
Инвар исчез за деревьями, и мы дружно посмотрели на Камиля, который нарушил тишину.
– Какой еще подвох! – пробурчал Ларс. – Как будто мало отчисления в случае неудачи!
Он спрыгнул с перил, сел на ступеньку крыльца между Маризой и Агатой и обнял обеих за плечи.
– Так как, девчата, дружить будем? – спросил он сладким голосом, скользя ладонями по спинам девочек. – Синеглазка, с тобой-то проблем нет, а вот нашу коровку придется воспитывать. Ничего, жирок стрясет…
Договорить ему не дали. Я видела, как Ларс ущипнул Маризу и Агату за ягодицы, после чего получил сразу две затрещины и как ужаленный спрыгнул с крыльца.
– Шут, – презрительно бросил ему Камиль.
– Пижон, – не остался в долгу Ларс.
Я прикрыла глаза и попыталась отгородиться от эмоционального фона. Вмешиваться не хотелось – пусть ругаются. И тогда мне не придется становиться тем самым слабым звеном, из-за которого нам не объединиться в команду.
Чужие эмоции били по нервам, и закрыться от них не получалось. Страх, раздражение, паника, отвращение… Из этого должна родиться дружба? Инвар ненормальный. Они скорее передерутся, чем сумеют договориться.
Неумелые попытки защититься привели к тому, что эмпатический эффект усилился и разболелась голова. И поделом! Предупреждали же драконы: нельзя пользоваться обычными методами. Таша твердила, мол, рано, надо как следует развить способности эмпата и только потом учиться защите.
Однокурсники ругались, их голоса слились в неразборчивый гул. Да я и не старалась понять, о чем речь. Насмешничают друг над другом, только и всего.
– Эй, малышка Дженни! Ты уснула, что ли?!
По ноге ударил камушек, я сердито посмотрела на Ларса.
– Чего тебе?
– Нет, вы видели? Мы тут проблемы решаем, а ей все равно! – притворно возмутился Ларс.
– Вы тут ругаетесь, – возразила я, с трудом ворочая языком.
В голове словно поселился рой ос: и гудело, и жалило изнутри соответствующе. Я не впервые нарушала запрет, раз за разом испытывая сильные головные боли как наказание за непослушание. Обычно помогал Бес, терпеливо втирая в виски мазь из лечебных трав. Буквально через пять минут боль исчезала. Потом он мягко отчитывал меня за очередную неудачную попытку и просил больше так не делать.
Плюнуть на все и уйти? Или попробовать позвать Беса, пусть заберет меня отсюда!
– Дженни, что, опять? – всплеснула руками Мариза.
Она знала о приступах и их причине. Немудрено, мы же целый месяц жили в одном доме.
Я виновато кивнула и снова прикрыла глаза.
– Чего это с ней? – спросил Ларс.
– Голова болит, – кратко объяснила Мариза.
– Припадочная?
– Ларс, ты можешь хоть раз промолчать?! – рявкнула Агата.
– Не орите, – цыкнула на них Мариза.
Внезапно на виски легли чьи-то прохладные пальцы. Я дернулась от неожиданности, больно стукнулась затылком об столбик навеса и увидела перед собой Камиля.
– Точно припадочная, – не преминул сообщить Ларс.
– Извини, надо было спросить, – вежливо сказал Камиль. – Можно?
Я неуверенно повела плечом, но согласилась. Лойи всемогущий, это невыносимо! Невозможно все время опасаться удара исподтишка, когда Камиль рядом. Сын или не сын? Знает, кто я, или нет? И не спросить никак!
Пока я психовала, удерживая на лице вежливую улыбку, Камиль быстро коснулся кончиками пальцев нескольких точек на голове – и боль прошла.
– Спасибо, – пробормотала я.
Он стоял близко, слишком близко. Я видела его глаза, и теперь мне казалось, что за тонкой корочкой голубого льда прячется раскаленное летнее марево. Я чувствовала запах – аромат пряной гвоздики и капелька мускуса. Я слышала, как бьется его сердце. И совершенно не ощущала его эмоций. Ничего. Пустота.
Это пугало. Нет ничего необычного в том, чтобы держать ментальную защиту. Сейчас и я ушла за щиты. Но прятать чувства и эмоции сложно, даже бесполезно – эмпатов среди обычных людей нет. Получается, Камиль знал, что его могут «прочитать», и ему есть что скрывать.
– У тебя регулярные приступы? – поинтересовался Камиль, нахмурившись.
Лучше бы отошел! Так и хочется оттолкнуть его, заставить шагнуть назад.
– С чего ты взял? – возмутилась я.
– После слов Маризы, – пояснил Камиль. – Опять – значит, бывало и раньше.
Ах да! Спасибо, Мариза! Теперь меня точно будут считать припадочной. Однако оправдываться не хотелось.
– Я сама виновата. Это не болезнь. Спасибо за помощь, Камиль.
Он вежливо улыбнулся и наконец-то отошел в сторону.
– Малышка Дженни, если ты окончательно проснулась, может, расскажешь нам, что тут происходит?
– Почему ты зовешь меня малышкой? Я тебе повода не давала! – Ларс был невыносим, а терпение – не моя добродетель. – И почему ты решил, что я обладаю какими-то сокровенными знаниями?
– Да ладно тебе, – хохотнул Ларс. – Малышка и есть. Ты же тут самая младшая, верно?
– Может, просто хорошо сохранилась, – буркнула я. – С чего ты взял?
– А спорим? Давай на желание.
– Отстань!
– Со мной поспорь, – вдруг встряла в разговор Агата.
– Запросто.
– Вам не кажется, что мы не тем заняты? – спросил Камиль.
– Ой, погоди, ваше сиятельство, – отмахнулся Ларс. – Дай у коровки желание выиграть. Как пить дать, мне оно потом пригодится.
– У меня нет титула, – процедил Камиль, слегка побледнев. – Твое обращение неуместно.
– Да ладно! У тебя на лбу надпись – сиятельство, – хохотнул Ларс.
Камиль слетел с крыльца и схватил его за грудки.
– Слышь, ты, шут гороховый! – прошипел Камиль. – Еще раз услышу – хвост отрежу!
Еще одно косвенное подтверждение, что Камиль – сын Шейора. Слишком болезненная реакция на «ваше сиятельство». Алхимик лишился титула и имущества по решению суда, его наследник, естественно, тоже.
– Эй, прекратите!
Мариза тем временем кинулась разнимать сцепившихся парней. Агата, как ни странно, ей помогала. Интересно, длина волос в гильдии что-то означает? Судя по выражению лица Ларса – да.
Попинав друг друга ногами, ребята довольно быстро пришли в себя и даже принесли взаимные извинения. Нервы, нервы… Все на пределе, напряжение прямо-таки висит в воздухе.
– Спорить будем? – раскрасневшаяся Агата сдула со лба прядь волос.
Мариза закатила глаза, но промолчала. Камиль уселся на ступеньку крыльца и нарочито тщательно стал очищать штанину от налипшей травы.
– Обязательно. На желание?
– На желание, – подтвердила Агата.
– Прелесть какая, – фыркнула Мариза.
– Итак, быстренько все назвали свой возраст, – велел Ларс.
– Иди к Рейо, – посоветовал ему Камиль.
– Ладно, с тобой все ясно. Выпускник Королевской академии. Значит, тебе около двадцати одного – двадцати двух. Синеглазка, душа моя, ты же не будешь скрывать свои года?
– Двадцать три.
Да, она же как Бес, раз училась с ним на одном курсе. Лишь чуточку помладше.
– Мне – двадцать четыре. Агата?
– Пусть Джейн сначала скажет.
– Девятнадцать.
Или около того. Свой точный возраст мне никогда не узнать, да не очень-то и хотелось.
Услышав мой ответ, Агата сникла.
– Проиграла, – довольно объявил Ларс. – Так сколько тебе?
– Двадцать, – призналась Агата.
– Ясно? – хохотнул Ларс, обращаясь ко мне. – Дженни, ты у нас малышка, однозначно.
– Мы-ы-ышка… – злорадно протянула Мариза, одарив меня снисходительным взглядом.
А вот это она зря. Прозвище только для близких друзей.
– Давайте теперь будем клички друг другу раздавать, – скривилась я, спрыгивая с перил. – Крыса-Мариза, как вам? Нам же больше делать нечего, да?
– И в самом деле, – поддержал меня Камиль, – нужно что-то решать и…
– Пожалуй, избавлю вас всех от трудного выбора, – перебила я его. Мое терпение окончательно лопнуло. Самое время заканчивать с этим фарсом. – Команды не будет, потому что мне не подходит предложение Инвара. Вопрос закрыт, пошли отсюда.
– Эй, погоди, не так быстро! – возмутился Ларс. – Объясни, почему?
– Я не обязана ничего объяснять. Мое решение – нет.
– Джейн, но так нельзя… – Агата всплеснула руками.
Я пожала плечами и пошла к лесу. Не хочу ничего объяснять. Не буду! К Рейо Инвара с его дикими идеями. И ничего он мне не сделает. Не заставит!
– Постой! Джейн, не уходи! – Камиль догнал меня и схватил за руку. – Давай все же поговорим…
– Руки убери, – прошипела я.
Внутри все клокотало. В таком состоянии не до разговоров. Еще немного – и я сама полезу в драку, лишь бы оставили в покое.
К счастью, Камиль отступил. Навряд ли испугался, но хоть понял, что сейчас меня лучше не трогать. Краем глаза я заметила, как Ларс двинулся в нашу сторону, и рванула в лес. Рыжий не страдает тактичностью, он вполне может настаивать, удерживая меня силой. Лойи всемогущий, и кто бы мог подумать! Они всерьез рассчитывают стать командой!
Разозлившись, я неслась через лес сломя голову. Какая там тропинка! Мчалась напрямик, продираясь сквозь кусты, цепляясь за корни деревьев, проваливаясь в мох. Остановилась, только когда поняла, что лес и не думает заканчиваться, наоборот, стало темнее – густо переплетенные кроны пропускали мало света. И тишина – глухая, вязкая, давящая. Заблудилась? Да не может быть! Территория университета огромна, но не настолько, чтобы потеряться в лесном секторе. Или Инвар замкнул пространство, чтобы не выпускать нас отсюда, пока мы не согласимся на его условия? Бред.
Я отдышалась и, стараясь не паниковать, попыталась определиться со сторонами света. Только начала ощупывать мох на стволе дерева, как за спиной треснула сухая ветка.
– Кто здесь?! – Я резко обернулась и увидела Ларса.
Рыжий стоял, прислонившись к дереву и скрестив на груди руки.
– Набегалась?
Вопреки ожиданиям, в его голосе не было уже привычной насмешки, а в эмоциях чувствовалась усталость и тревога.
– Еще и заблудилась, – усмехнулась я.
Быстрый бег помог справиться с приступом гнева, разговаривать на повышенных тонах мне больше не хотелось.
– Ты можешь объяснить, почему?
Он спрашивал об отказе. Мое поведение можно расценить как капризы эгоистичной девочки. Не рассказывать же, в самом деле, о своих подозрениях! Впрочем, я уже не сомневалась, что Камиль – тот самый сын Шейора. Даже если нет – оставим уверенность на откуп моему воображению, – хочу ли я участвовать в этой авантюре? Задумавшись, поняла – нет, не хочу. Мне не нужна могущественная сила – у меня есть любимый человек и семья.
– Нет, Ларс, извини, – ответила я тихо.
Некоторое время он молча смотрел на меня – не зло, но как-то тяжело и неуютно. Потом отлепился от дерева и махнул рукой:
– Пойдем, выведу.
– А ты знаешь, куда идти? – вырвалось у меня.
– Я, конечно, шут, но не дурак, – вздохнул Ларс. – Странно, что ты сама не чувствуешь направление. Или, наоборот, как раз таки не странно… – Он снова смерил меня невеселым взглядом. – Знаешь, я не в восторге, что в напарники мне предлагают таких, как вы…
– Каких? Ты же никого не знаешь!
– Благодаря тебе и не узнаю, – усмехнулся Ларс. – Так ты идешь или нет? Поговорить можно и по дороге.
Он пошел вперед, я поплелась за ним следом.
– Допустим, ты права. Мы все ничего не знаем друг о друге. Но первое впечатление уже составили, верно?
Я кивнула, хоть он этого и не мог увидеть.
– Например, ты уверена, что я – невыносимый тип, насмешник и негодяй.
– Я не…
– Не перебивай, хорошо? – Ларс обернулся и подал мне руку, чтобы помочь перебраться через поваленное дерево. – У меня тоже есть впечатления, и они далеко не радужные. К слову, я такой и есть. Что еще хуже – у меня нет друзей. Я просто не умею дружить, малышка Дженни.
– И ты веришь в то, что сможешь стать другом той же Агате?
Отпущенная Ларсом ветка больно стеганула меня по лицу. Я вскрикнула и схватилась за щеку.
– Я верю в то, что драконы – хорошие психологи, – невозмутимо ответил Ларс, не оборачиваясь. И ведь наверняка он специально щелкнул меня веткой! – И если они просчитали, что мы можем стать командой, так оно и есть. Я готов рискнуть. Несмотря на то что сейчас вы все мне малосимпатичны.
– Даже Синеглазка? – съехидничала я.
– Красивая, но себе на уме. Менталистам вообще сложно доверять.
Он снова резко отпустил ветки, проходя через заросли, но я была начеку и успела поймать их рукой.
– Агата – домашняя девочка с кучей комплексов и толстой задницей, – продолжал Ларс. – Предупреждая твой вопрос – нет, я не против толстых. Это ее выбор, но представь себе, каково ей будет на тренировках.
Представить было легко. Не я ли тащила на себе Агату во время испытания! Да, Ларс прав. Тем более если в команде все в ответе за одного.
– Камиль – пижон, – тут Ларс сплюнул сквозь зубы, – терпеть не могу аристократов.
– А я?
Лучше уж обо мне, чем о Камиле!
– А ты вообще непонятно как тут оказалась. Ты же не училась магии, верно?
– Не-а, – улыбнулась я, – даже не собиралась.
– Тебя азам учить надо, опыта никакого, – вздохнул Ларс. – Да еще какие-то головные боли и перепады настроения. Точно не припадочная?
Я не выдержала и толкнула его в спину. Вернее, хотела толкнуть, но пальцы уперлись в нечто упругое и невидимое, и спины я не коснулась. А потом запястья словно обвила тугая и прочная лента – я не могла расцепить рук.
– Не надо бить в спину мага воздуха, малышка Дженни, – весело произнес Ларс, не оборачиваясь. – Я уже устал от ваших тумаков.
– Это же шутя, – растерялась я, изо всех сил стараясь разорвать невидимые путы.
– Знаю. – Ларс неожиданно остановился и повернулся. Я не успела затормозить, да еще споткнулась и упала прямо в его объятия. – Знаю, что сам провоцирую, иначе ответные меры были бы болезненными и жестокими.
Он меня запугивает? Внезапно словно ледяной ветерок коснулся спины. Меня выводят из леса или заводят в чащу? Я привыкла доверять тем, кому доверяют драконы! А что, если Ларс… Да он все, что угодно, может сделать со мной тут, где никого нет! Мысли заметались, сердце заколотилось как бешеное.
– Тихо, тихо! – засмеялся Ларс, отстраняясь. – Я не маньяк.
– Я не… – пролепетала я, растирая запястья.
– У тебя на лице все написано, – фыркнул он. – Пойдем, уже близко.
Что ж, возможно, он и прав. Я неопытная и глупая, и перепады настроения налицо, и неуверенность. Может, и хорошо? Отличный аргумент для Инвара. Ему будет недостаточно отказа, потребует объяснений. Нет, сначала найду Беса. Мне нужен совет. Самостоятельности захотелось… Ха! В эмоциях запуталась, в лесу заблудилась, сама ничего решить не могу.
– Все, вон там уже парк, а не лес, – сказал Ларс, останавливаясь. – Дальше, думаю, разберешься.
– Спасибо. А… ты? Куда?
– Вернусь к остальным, пойдем к Инвару. Жаль, конечно, но уговаривать тебя я не буду.
Ларс ушел, не дожидаясь моего ответа. Просто повернулся – и словно растаял в лесу, быстро и бесшумно. Только ветер зашуршал листвой.
Я побрела дальше, раздумывая, как поступить. Бежать за советом к Бесу уже не казалось хорошей идеей. Ноги сами понесли меня к административному корпусу, где располагался кабинет Инвара. Все же туда придут? Значит, там и встретимся.
Добравшись до приемной, я решила подождать остальных, но Инвар сам вышел ко мне из кабинета.
– А где…
– Скоро будут, – поспешно ответила я.
– А ты…
– Сбежала.
– Зайдешь?
– А смысл… – горько вздохнула я, все же входя следом за ним в кабинет. – Инвар, мне жаль, но нет.
– Они знают?
– Да.
– Хорошо.
Инвар был удивительно лаконичен и понятлив. Никаких расспросов, никакого давления. Это удивляло… и пугало. Меня сегодня все пугало.
– А Камиль…
– Да.
– Но как же…
– Дженни, если бы я хотел твоей смерти, то выбрал бы менее изощренный способ.
– Мне не стоит его опасаться?
– Стоит.
– Инвар, я не понимаю!
– Тебе и не надо. Ты же сделала свой выбор?
– Да, но мы же все равно будем учиться вместе.
– Темной ночью исподтишка он тебе ничего не сделает. У тебя есть друзья, держись их.
– Инвар!
– Джейн, тебе не кажется, что повышать на меня голос неразумно?
– Прости… – Горло внезапно перехватило, подступили слезы. Еще не хватало! Позорно разреветься у Инвара в кабинете? Ни за что! Я глубоко вздохнула и взяла себя в руки. – Инвар, я запуталась. Я устала от загадок, ты вечно недоговариваешь, темнишь и играешь. Можно как-то… попроще? Ты требуешь принять непростое решение.
– Я? Требую? – удивился Инвар. – Мне казалось, я даже не возразил против твоего «нет».
– Я не могу объяснить… Все сложно!
– Хорошо, – внезапно согласился он. – Давай так. Я не слышал твоего отказа, а ты останешься тут на одно тренировочное задание. Оно ни к чему не обязывает, так… проба. И только потом решишь, да или нет. Согласна?
Как там спросил Камиль… В чем подвох? А он был, без сомнения. Впрочем, я все еще могу отказаться. Так почему бы и нет?
– Хорошо, согласна.
В дверь постучали.
– Заходите, – сказал Инвар и, прищурившись, подмигнул мне.
Камиль одарил меня удивленным взглядом, Мариза – подозрительным, Агата – настороженным, а Ларс – презрительным. Их можно понять: после истерики и беготни по лесу от меня можно было ожидать чего угодно. Мне же стало любопытно, что за тренировочное задание придумал Инвар и как это поможет принять «правильное» решение.
– Я хочу предложить вам игру, – произнес Инвар, жестом останавливая Ларса, который собирался что-то сказать. – Возьмите стулья и сядьте в круг.
Предложить? Его тон не допускал отказа. Мы послушно расположились, как он велел. Слева от меня сел Камиль, справа – Агата, дальше по кругу – Ларс и Мариза.
– Задание простое, – продолжил Инвар, – нужно рассказать о соседе. Вы уже полдня вместе, кое-что успели узнать друг о друге. Назовите три факта из биографии, этого вполне достаточно. Начинает Камиль, он может выбрать. Дальше по кругу в заданном направлении.
Интересно, он всерьез? Судя по довольной улыбке и прищуру – да. И ведь не скажет, в чем смысл, пока мы не выполним задание. Любопытно, кого выберут, меня или Маризу?
– Можно начинать? – вежливо уточнил Камиль.
Глядя на него, я даже засомневалась, он ли шел с нами через болото и пещеры, он ли осматривал пыльный дом и дрался с Ларсом. На одежде – ни соринки, ни пятнышка, ни складочки. Прав Ларс, у Камиля слово «аристократ» на лбу написано.
– Валяй, – махнул рукой Инвар.
– Скажу о Джейн, – произнес Камиль, поворачиваясь ко мне.
Я напряглась. Бояться вроде нечего, но начинают с меня, я – следующая, и мне достается Агата. А что о ней известно наверняка? Да почти ничего! Задумавшись, не сразу поняла, чего на меня все уставились.
– Камиль, будь добр, повтори еще раз, – елейно попросил Инвар. – Джейн прослушала.
– Настоящее имя – Джейнери из рода Сиреневого Аметрина.
Сердце пропустило пару ударов, по спине потекла ледяная струйка пота. Как он узнал? Я не говорила. Возможно, Мариза просветила, пока я бегала по лесу. То-то улыбается так гаденько. Да, точно, она. Стерва!
Но он все равно узнал бы, как и остальные. Ларс даже бровь приподнял в нарочито-саркастическом удивлении, а Агата смотрела на меня круглыми глазами, да и рот приоткрыла в изумлении. Интересно, Мариза и про фамилиара рассказала? Имени, как у дракона, вполне достаточно, и Камилю не составило труда понять, кто я. Но остальные? Драконы не были заинтересованы в огласке, дошли ли слухи до Валлэи и… А откуда у нас Агата?
– Хорошо. – Инвар тоже не спускал с меня глаз, хотя обращался к Камилю. – Еще.
– Выпускница королевской школы подмастерьев в Крагоше.
– Горничная! – презрительно фыркнул Ларс.
– Нет, Джейн – кондитер, – возразил Камиль.
– Хорошо, засчитывается как одно, – вмешался Инвар. – Еще.
Сейчас он скажет о фамилиаре. Я замерла в ожидании, нервно сцепив пальцы, и голову опустила, избегая любопытных взглядов. Целый год прошел, моя глупость давно наказана и прощена. Только я до сих пор испытываю чувство вины. Ради Лесса надо быть сильной, чтобы больше никто не смог подчинить меня своей воле, но перед Яном оправдаться нечем. Я нарушила клятву, данную его матери. Он не со мной, и невозможно узнать, как ему живется с бабушкой и дедушкой.
– До поступления Джейн работала в горном университете.
С трудом подавила всхлип. Напряжение схлынуло, и стало легче дышать. Не сказал! Но почему? Решил поиграть со мной, как кошка… с мышкой? Я заставила себя повернуться к Камилю и посмотреть ему в глаза. И снова ничего: невозможно понять, о чем он думает, что чувствует. Невольно вспомнилось, как его отец сверлил меня взглядом, принуждая к повиновению. Ничего общего. Холодность и отстраненность Камиля скорее маска.
– И что ты тут делала? – поинтересовался Ларс. – Пирожки пекла?
Его вопрос прозвучал как нельзя кстати. Я поспешно отвернулась и ответила рыжему:
– Вроде того.
– Принимается, – сказал Инвар. – Джейн, твоя очередь. Что ты можешь сказать об Агате?
Пожалуй, рискну. Даже если неправильно, все равно достоверных фактов я не знаю, только выводы на основе наблюдений.
– Агата из Галиссы.
Это страна, известная фермерскими хозяйствами, и магия земли и природы там особенно почитаема. Агата едва заметно мне улыбнулась и кивнула.
– Верно, – подтвердил и Инвар. – Еще?
Что ж, если первая догадка верна, то и вторая, возможно, тоже.
– Управлять стихией Агату учили родители.
Если Камиль выглядел прирожденным аристократом, то Агата производила впечатление милой домашней девочки. После школы мне и в голову не пришло бы перебивать наставника – в учебных заведениях порядки строгие. А она единственная из всех нарушила запрет, который новички познают в первые дни учебы.
– Поясни, – попросил Инвар. – Ты говоришь о том, что ее родители были сильными магами или… – Он замолчал, предлагая мне продолжить.
– Она не ходила в школу, домашнее обучение, – поспешно уточнила я.
Неужели не угадала? У Агаты немного вытянулось лицо, и губы она поджала. Надеюсь, не обидела ее ненароком. На остальных я не смотрела, лихорадочно соображая, что еще могу сказать.
– Допустим. – Инвар слегка улыбнулся. – Еще?
Больше ничего в голову не приходило. Я знала, что Агата умелый маг земли и природы. Я видела, как трудно ей было во время испытания: она непривычна к физическим нагрузкам, лишний вес ей мешает. Я могла бы назвать ее стеснительной и любопытной. Но факт из ее биографии? Увы, нет.
– Больше ничего, – призналась я.
Стало неловко, как будто провалила задание. А если Инвар и за это назначит наказание? Для всех. Нет, я же отказалась от командного обучения. Значит, не стоит переживать.
– Печально. Теперь ты, Агата.
Агата снова удивила, и не только меня.
– Первое – сирота, второе – мастер ветров, первая степень, третье – дважды выигрывал ежегодное состязание в гильдии, – выпалила она на одном дыхании.
– Эй, так нечестно! – тут же возмутился Ларс. – Она просто прочла татуировку!
– Которую ты скрываешь за иллюзией? – усмехнулся Инвар. – Ее наблюдательность достойна похвалы. Агата сумела увидеть и смогла прочитать.
Татуировка? А мне и в голову не пришло. Только сейчас вспомнила, что в гильдиях принято наносить на кожу особые знаки. А ведь Бес тоже скрывал от меня татуировку за иллюзией…
К чести Ларса, он не стал спорить, и теперь на его руках проступили темные рунические знаки. Словно два массивных браслета, они охватывали запястья широким кольцом. Символ отца, он же глава гильдии, и отсутствие символа матери. Агата права, скорее всего, Ларс – сирота, взятый на воспитание в гильдию. Знак мастера – пятая ступень из восьми. А вот с победами труднее, этого я прочитать не могу, не хватает знаний.
– Ларс, чем ты порадуешь? – спросил тем временем Инвар.
– Практически ничем, – неожиданно признался Ларс. – Бывшая инквизиторша, сбежавшая из страны, – это все, что я точно знаю о Синеглазке.
– Уверен? – уточнил Инвар.
– Вполне.
– Хорошо. Мариза, тебе слово.
В отличие от Камиля, Мариза тактичностью не обладала. Скорее, даже специально ударила наотмашь, словно хотела отомстить. Вот только ему или мне?
– Камиль – сын королевского алхимика Шейора, казненного за предательство.
Преступление против главного закона взаимоотношений между драконами и людьми в любой стране считается предательством. Но зачем она… так? Я смотрела на побледневшего Камиля и жалела его. Шейор стал причиной моих несчастий, но к сыну он наверняка был добр. Камиль не мог не переживать из-за смерти отца, и публично раскрывать его тайны – жестоко.
– Камиль – лучший фехтовальщик королевской академии магов, – добавила Мариза.
А это она как узнала? Он сам рассказал?
– Еще он прилично играет в шахматы, обожает клубнику, великолепно рисует, ненавидит бульон, боится пауков…
– Мариза, остановись, – попросил Инвар, – достаточно.
– Досье на меня собирала? – поинтересовался Камиль ровным тоном.
Он все еще был бледен, но внешне держался неплохо. А вот защита дала брешь, и я наконец-то смогла почувствовать его настоящие эмоции. Ненадолго, но меня окатило волной боли и гнева. Я невольно поежилась и снова поймала на себе внимательный взгляд Инвара.
– У бывшей инквизиторши тоже есть свои тайны, – быстро ответила Мариза.
И когда Камиль успел ей насолить? Она даже на меня так не нападала. Неужели поругались, пока я по лесу… но тогда не Мариза рассказала обо мне Камилю.
– Потом будете отношения выяснять. – Инвар решительно призвал обоих к порядку. – Итак, кто лучше всех справился с заданием? Камиль, говори.
– Агата, – ответил он не задумываясь. – У Джейн тоже неплохо получилось.
Я удивилась не столько похвале, сколько быстрой реакции на вопрос наставника. А ведь в душе у него сейчас такое творится…
– Теперь Мариза ответит, кто задание провалил.
Когда Инвар начинал разговаривать тоном, источающим мед, меня бросало в дрожь. Ничего хорошего это не предвещало. Мариза ответила не сразу. Она покусала губы, нервно поправила волосы, одернула кофточку и только потом нехотя призналась:
– Я провалила. И Камиль тоже, но он повел себя более… тактично.
Инвар не требовал объяснений, но все и так было понятно. Агата поделилась результатами наблюдений, я тоже. Да и Ларс, скорее всего, просто сделал правильные выводы. А вот Камиль и Мариза воспользовались информацией, которой владели. И если мне вполне понятен интерес Камиля к моей персоне, то осведомленность Маризы весьма неожиданна. Как будто она действительно изучала досье Камиля.
– Агата, в чем суть игры? – продолжал опрос Инвар.
– Это не игра, скорее, проверка. – Отчего-то Агата снова смущалась и теребила хлястик на кармане. Как будто не она недавно так бойко выдавала нам тайны Ларса. – На наблюдательность, сообразительность, умение делать логические выводы.
– Допустим. Ларс, что-нибудь полезное прозвучало?
– Да разрази меня гром! Мне и раньше нравилась идея объединения, а теперь так вообще распирает, как охота. Столько тайн, столько интриг. О, это было бы интересно! Но увы…
– Повремени с выводами, – перебил его Инвар. – Джейн, ты не передумала?
Он считает, этого достаточно, чтобы я передумала? Лойи всемогущий, почему нельзя просто оставить меня в покое? Мне не нужна эта сила!
«Думаешь, не нужна? Уверена?»
Голос Инвара прозвучал у меня в голове. Я чуть не взвизгнула от неожиданности и испуга. Каким-то чудом удалось сдержаться.
«И как это понимать?» – А недовольство и раздражение скрывать не буду. Если Инвар пробил мою защиту, пусть насладится и моим негодованием.
«Всего лишь небольшая демонстрация. Ты уязвима, уязвим и твой…»
«Не надо! Я поняла. И все равно – нет! Я и без силы пяти стихий стану самым сильным магом».
«Звучит самонадеянно. Даже если так, с силой пяти надежнее. По одному твоему зову тебе на помощь придут твои друзья, в любое время, в любом мире».
«Друзья? Возможно ли найти более непохожих людей, чем мы? Я никогда не смогу доверять Камилю».
«А он готов довериться тебе, зная, кто ты. И они все готовы».
Рейо побери! Инвар прав. Эта сила нужна мне. Вернее, не мне – Лессону. Против такой силы не устоит ни один маг, и мы с ним всегда будем в безопасности. И насчет доверия он прав.
Я обвела взглядом притихших однокурсников. Все они смотрели на меня. Терпеливое ожидание и надежда. Надо соглашаться. Надо.
– Нет! – выпалила я вслух и вскочила, отодвигая стул. – Нет…
Бросилась к двери, толкнула – заперто! Прошипела, не оборачиваясь:
– Инвар, открой!
– Сядь на место и успокойся. Никто не выйдет отсюда, пока я не разрешу.
Приказ неожиданно больно ударил по самолюбию – хлестко, отрезвляюще. За спиной едва слышно хохотнул Ларс, фыркнула Мариза, тяжело вздохнула Агата. На глаза навернулись слезы, лицо запылало от стыда. Сорвалась – глупо, по-детски. Страх оказался сильнее меня, выбил почву под ногами, заставил бежать. Лойи, как стыдно… Но истерики не дождетесь! Выдержу эту пытку до конца. И пусть смеются и ненавидят, не буду прятаться.
Я сморгнула, запрещая себе плакать, вытерла со щеки сорвавшуюся слезинку и только после этого повернулась к остальным. Страх можно обратить в гнев. Тоже некрасиво, но покорного «да» они не услышат!
– Инвар, ты давишь на меня! – Я вздернула подбородок и дерзко на него посмотрела.
Ответить он не успел.
– Малышка Дженни капризничает, – небрежно уронил Ларс.
Каждое его слово сочилось ядом, и мне кровь ударила в голову. Сил едва хватило, чтобы сдержаться и не кинуться на него. Пожалуй, так искусно меня еще никто не доводил. И ведь доволен! Сидит, развалившись на стуле, и глядит на меня с небрежной усмешкой.
– Инвар, подожди!
Я вздрогнула, услышав голос Камиля. Сосредоточившись на Ларсе, я упустила из виду остальных. Камиль встал и вскинул руку в останавливающем жесте. Инвар зол, даже желваки на скулах играют. А девчонки притихли, Агата смотрит на наставника испуганно, а Мариза – с явным интересом.
– Инвар, пожалуйста, разреши мне поговорить с Джейн.
Кто бы меня спросил, хочу ли я разговаривать!
Инвар шумно втянул воздух, повел шеей и одобрительно кивнул.
– Наедине, – добавил Камиль.
– Нам выйти? – процедил Инвар.
– Нет, если ты разрешишь выйти нам, – спокойно ответил Камиль.
– Малы… – начал было Ларс, но Инвар его перебил, рявкнув:
– Еще одно слово, и вы до окончания университета будете овощи на пищеблоке чистить!
Мне хотелось зарычать. «Вы»! Инвар даже мысли не допускает, что мне удастся настоять на своем. Он думает о нас как о команде.
– Можете идти, – разрешил он.
Я не тронулась с места. Подошедший Камиль осторожно взял меня за руку.
– Дженни, пожалуйста. Нам надо поговорить.
Что ж, возможно, он прав. Выяснить все прямо сейчас – неплохое решение.
– Хорошо.
Я позволила Камилю вывести меня из кабинета и из здания. В парке он свернул в сторону от аллеи, и мы оказались на маленькой лужайке, со всех сторон окруженной стеной из кустарника.
– Ты отказываешься от сотрудничества из-за меня? – спросил Камиль, предлагая присесть.
– Я тебя совсем не знаю, но, согласись, нам будет трудно доверять друг другу, – честно ответила я, опускаясь на скамейку.
– Почему? Ты правильно сказала, ты не знаешь, какой я. А я не знаю, какая ты. Почему такое… отторжение?
– Камиль! – взорвалась я. – Ты же прекрасно понимаешь! Я свидетельствовала против твоего отца. Из-за меня ты лишился всего… дома, положения в обществе, семьи…
– А ты через какие трудности прошла из-за моего… отца? – тихо спросил Камиль. – Тебя чуть не казнили. Отобрали ребенка. Заставили работать учебным пособием. Что на тебе испытывали? Какое-то новое лекарство?
– Инфекционные болезни… – пробормотала я.
– Дженни, я напоминаю тебе отца?
– Нет, вовсе нет. Наоборот… Я не подумала бы даже, если б не имя. Вы не похожи. Только взгляд… он у тебя холодный, как у него, но иначе.
– Я приемный сын. Всегда гадал, что заставило отца взять на воспитание безродного младенца, подкинутого к воротам замка. Это не в его характере. Но он был хорошим отцом, и я любил его. – Камиль рванул воротник рубашки, как будто задыхался. – Мне жаль, что его больше нет, но я достаточно взрослый и разумный человек и понимаю – ты не виновата. Я пришел сюда не мстить, а учиться. Это поможет тебе изменить решение?
Лойи всемогущий! Камиль – подкидыш, как и я. Но не это сейчас главное. У меня было ощущение, что меня загнали в угол. Сначала Ларс сокрушался, потом Инвар давил, а теперь выходит, у меня нет причин для отказа. Веских – точно нет. И все равно я бы отказалась!
– Я могу вас подвести, Камиль, – выдавила я. – Агата полная, но физическую форму восстановить проще, чем научиться тому, чем вы все давно владеете.
– Ты самая младшая, – улыбнулся он, – но это не страшно. Мы же можем тебе помочь. Уверен, ты справишься. Драконы не принимают в горный университет слабаков и неучей.
– Хватит уговаривать, я и так все понимаю…
– Раз понимаешь, пойдем. – Он встал и протянул мне руку. – Ну же, Дженни. Пойдем, нас ждут.
– Знаешь, что самое противное? – тоскливо спросила я, поднимаясь. – На самом деле нет никакого выбора. Все предрешено.
– Ты знаешь наверняка?
– Я чувствую.
Побыть одному не удалось, и к лучшему. В первый день нового учебного года университет гудел, как растревоженный улей. И это несмотря на то что занятия уже начались. В парке то тут, то там раздавался веселый смех. Вскоре и я примкнул к знакомым ребятам, обменивающимся впечатлениями о летнем отдыхе. Еле-еле успел на занятия. А уж там и вовсе не было возможности размышлять о проблемах – системная магия требует полной концентрации внимания, особенно когда речь идет об алгоритмах многофункциональных структур.
Зато потом как плотину прорвало. Тревога за Дженни – я привык, что она все время рядом со мной. Тоска по сестре – в голове не укладывалось, как Мила может стать врагом. Неприятные предчувствия – после разговора с Инваром осталось ощущение недосказанности. Как будто было что-то еще, важное, чуть ли не главное. Впрочем, с Инваром всегда так.
После занятий мне удалось незаметно улизнуть от друзей. Дома никого – непривычно тихо и пусто. Уже успел привыкнуть к уютному щебетанию Дженни и Маризы. Перемыл грязную посуду и поднялся наверх.
Дженни была здесь днем, приходила за вещами. Она очень аккуратная девочка. Сборы явно не заняли много времени. Вещи Дженни хранила в сундучке, никогда не разбрасывая их по комнате. Теперь он исчез, а вместе с ним и книжки, которые она читала, и щетка для волос, и шкатулка с украшениями, и еще несколько мелочей.
До этого момента я даже не представлял себе, насколько пусто и одиноко будет без Дженни. И я готов отказаться от нее ради долга? Рейо побери, даже думать об этом невыносимо! И не буду! Разозлился на себя за то, что поддался унынию. Всегда есть третий путь. И я его найду. Никто не заставит меня играть по чужим правилам.
Скользнул взглядом по столу: Дженни наверняка оставила мне записку. Так и есть!
«Бес, милый, где же ты? Прости, что не дождалась, меня торопят. Боюсь, сегодня вырваться к тебе не удастся. После посвящения – отработка. Много новостей. Найди меня, хорошо? Дж.»
Новости – это понятно. Знакомство с однокурсниками, с руководителем курса, расселение, экскурсия по университету. Отработка в первый же день? Интересно. Это как же надо отличиться, чтобы получить наказание? Что ж, найду Дженни после посвящения.
Находиться в комнате было невыносимо, поэтому я спустился в гостиную. Только разложил учебники и конспекты, как в дом ворвались Роберт с Ташей.
– Я тебе говорила, он здесь! Бен, ты какого тут околачиваешься? – затараторила Таша, едва переступив порог.
– Добрый день, – вежливо ответил я драконице и вопросительно взглянул на Роберта.
– Лин сказал, ты не придешь на посвящение, и мы…
– Пришли за тобой! – Таша перебила Роберта и укоризненно на меня посмотрела.
Роберт закатил глаза и покачал головой.
– Не пойду.
Я старался говорить спокойно, хотя настойчивость друзей раздражала. Они собирались на праздник, я же ждал сегодняшнего посвящения с ужасом и совершенно точно не собирался на него глазеть.
– Не ожидала от тебя! – Таша вздернула нос. – Там же Мы́ша!
– Вот именно… – пробурчал я.
– Бен, чего ты боишься? – спросил Роберт.
Уверен, Таша тоже почувствовала мой страх. Но Роберт имел право задать мне такой вопрос, а она – нет. Ей я бы тоже ответил, однако, несмотря на невыносимый характер, Таша никогда не переходила границ дозволенного. А Роберту можно все – мы с ним теперь вроде как родственники. И ему я не стал лгать:
– Ее страха.
– Мыша… боится высоты?
Я кивнул.
– Бен, тем более! – вмешалась Таша. – Мыше нужна твоя поддержка. Если она будет чувствовать, что ты рядом…
– Таша, перестань, – оборвал ее Роберт. – Бен прав. У них обоих нестабильное эмпатическое поле, и они зеркалят друг друга. Если у Мыши начнется приступ паники, Бен только усилит его.
– Но он может…
– Не может! – отрезал Роберт. – Если он не уверен, лучше не рисковать.
Когда дело касалось действительно важных вещей, Таша пасовала перед Робертом.
Я проводил друзей и вернулся к учебникам, но заниматься не смог. Да, нам с Дженни уже довелось испытать на себе зеркальный эффект эмоций. Мы оба только учились контролировать новую силу. У Дженни эмпатия развивалась медленнее, чем у меня. Роберт объяснил это тем, что ее источник много лет был блокирован. Но ошибки совершали оба. Хуже всего приходилось, когда я усиливал негативный эффект эмоций Дженни, переживая за ее состояние.
Не нервничать, зная, через какое испытание ей предстоит пройти? Навряд ли. Но и оставаться вдали от Дженни в такой момент оказалось невыносимо трудно. Я смотрел на часы, пытаясь угадать, что сейчас происходит на площадке посвящений. Бездумно мерил шагами гостиную. И все сильнее чувствовал себя трусом.
«Бес, милый, где же ты?»
Слова из записки звучали в ушах, как будто Дженни звала меня, просила о помощи. А я прятался. Чтобы не навредить. Трус!
Плюнув на логику и здравый смысл, я переместился к площадке посвящений.
Как обычно, в первый день нового учебного года тут не протолкнуться. Студенты и преподаватели толпились по периметру утоптанной лужайки. В центре – первокурсники: одиннадцать драконов, среди них я с удивлением узнал Тима и Кати, близнецов из рода Сиреневого Аметрина, и пятеро людей. Рядом с Дженни и Маризой стояли два каких-то хлыща и толстушка.
Дженни делала вид, что слушает выступление главы совета университета, а сама украдкой поглядывала по сторонам. В этом году главой стал старейшина Баррисон, дракон из рода Василькового Сапфира. Да, тот самый, который год назад судил Дженни. Интересно, совпадение или нет? Я пришел к концу речи, главное действие еще впереди.
Остаться незамеченным не удалось. Дженни вдруг посмотрела прямо на меня и слегка улыбнулась. Почувствовала, а потом и увидела. Я теперь ощущал ее состояние: усталость, разочарование, нетерпение. Не предвкушение, а ожидание окончания церемонии. И радость, что я тут, рядом. Улыбнулся в ответ и решительно отбросил все дурные мысли. Таша права, Дженни нужна моя поддержка, а не переживания. Пусть чувствует спокойствие и уверенность, они помогут ей справиться с собственным страхом.
Не знаю, кто придумал этот обычай. Пожалуй, смысл в нем был, но непосвященные первокурсники редко могли оценить его по достоинству. Что привлекательного может быть в прыжке с длинного выступа над обрывом? Да еще с такой головокружительной высоты?
Драконы тоже прыгали. Однако им знакомо чувство полета и свободного падения. Люди же должны довериться обещаниям, что разбиться им не дадут.
Казалось бы, чего проще, подойти к краю и сделать шаг в пустоту. Ага, как же. Сзади напирает толпа, не прыгнешь сам – сбросят. И увильнуть никак нельзя. Я пытался уйти порталом – не дали. Прыгнул, но до сих пор помню противный липкий страх и дрожь в коленках. А каково придется Дженни, для которой даже стоять на краю – испытание?
Спокойствие и уверенность. Первокурсникам объявляют о прыжке. Растерянность и недоверие на лицах людей. Дженни почти парализует от ужаса. Паника. Не она одна боится, остальным тоже несладко. Спокойствие и уверенность.
Драконы прыгнули первыми, но, как обычно, люди не догадались взглянуть, что происходит внизу. Все, как загипнотизированные, смотрят на толпу студентов. Первый хлопок в ладоши, первый шаг вперед. Толпа будет хлопать и топать, сужая круг, выдавливая первокурсников на площадку, вынуждая прыгнуть вниз. Это тоже часть ритуала. Я закрываю глаза, не хочу видеть. Так проще уговаривать себя, что нет смысла бежать и спасать Дженни. Я знаю – так надо. Просто тяжело смириться, не выношу, когда моей девочке плохо.
«Бес!» – Испуганный голосок Дженни звенит в моей голове.
«Я здесь, родная, – откликаюсь сразу же и изо всех сил стараюсь не зеркалить панику. – Прыгай, все будет хорошо».
«Уверен?»
«Абсолютно».
Кажется, она поверила. Открываю глаза и вижу, что толпа уже выгнала пятерых первокурсников на выступ. Но они перестали пятиться и затравленно смотреть по сторонам. Собрались в кучку и что-то обсуждают, склонившись друг к другу. А потом рассыпались по краю обрыва, взялись за руки и прыгнули. Сами, все вместе, молча и не оглядываясь. Вот это здорово!
Толпа восторженно взревела и зааплодировала. Земля под ногами тут же стала прозрачной, и можно было без помех наблюдать, что творится внизу.
Конечно, держаться друг за друга не получилось, каждый падал как мог. Дженни – сжавшись в комочек, Мариза – как кошка, блондин – элегантно, толстушка – камнем, и только рыжий определенно наслаждался полетом, расслабившись и раскинув руки в стороны, как будто купался в воздушных потоках.
Внизу, почти у самой земли, в воздушной подушке плескались драконы. Сверху они казались крошечными, игрушечными. Я следил за Дженни, вспоминая свой полет. Дикий животный страх сменился эйфорией, как только восходящие воздушные потоки остановили падение. Удивительное чувство – парить над землей, кувыркаться в воздухе. Я все еще чувствовал Дженни – ее радость звенела во мне, успокаивая.
Теперь можно уходить.
– Все же пришел! – Лин стукнул меня по плечу. – Молодец! Здорово, да?
Рядом тут же нарисовались и две довольные драконьи морды.
– Бен, отлично! – тут же сообщил Роберт. – У тебя получается все лучше и лучше.
– Это он о чем? – поинтересовался Лин.
– Об эмпатии, – коротко ответил я.
Лин, как и драконы, был в курсе проблем с источником.
– Так ты поэтому не хотел идти?
Я кивнул:
– Но рад, что передумал. А почему людей в этом году так мало? Что-нибудь говорили? Я не успел к началу.
– Эм… Так ты не слы-ы-ышал… – протянула Таша.
Что-то в ее голосе заставило меня напрячься.
– О чем?
– Почему их только пятеро, мы не знаем, – ответила Таша, поглядывая на Роберта. – Может, желающих не было. Или экзамены плохо сдали. Но…
– Но эти пятеро, включая Мышу и Маризу, – стихийники, – подхватил Роберт. – И им предложили особую программу обучения.
– Какую? – рыкнул я тихо.
Предчувствия сбываются? Похоже.
– Кулак, Бен.
Инвар ни словом не обмолвился! А ведь знал… Знал!
– И они… согласились? Дженни…
– Согласились. Об этом официально объявил их куратор, – усмехнулся Лин.
– А куратор…
– Инвар.
Даже не сомневался! И как я мог поверить в его честные намерения? Игра… Всегда игра. Гнев внезапно испарился, осталось только горькое послевкусие. Я подозрительно посмотрел на Роберта. Он ответил мне невинным взглядом. Драконы умеют гасить сильные эмоции, но это так же неэтично, как читать чужие мысли. Впрочем, я не в обиде, что Роберт вмешался. Гнев – плохой советчик. Хорошо бы поговорить с Дженни и узнать подробности.
– Случайно, не знаете, где поселили Дженни?
– В пятом секторе, в доме стихийников, – сказала Таша.
– В пятом секторе? – удивился я. – Там же лес. Сто раз там бывал, никакого дома не видел.
– Защитная магия.
Рейо побери! И жить Дженни будет далеко, и не факт, что в тот сектор мне путь не заказан. Вот женюсь на ней, и посмотрим, сможет ли Инвар помешать!
Разговаривая, мы медленно шли по аллее парка. Я немного отстал от друзей, намереваясь сбежать, но Роберт тут же притормозил, пропуская Лина и Ташу вперед.
– Бен, не глупи, – тихо произнес он, поравнявшись со мной. – Понимаю, ты злишься, но подумай, стоит ли. Это ты выпустил Дженни из «клетки» и лучше всех знаешь, что она не сможет жить в изоляции от мира. А на ней ответственность за дракона, и она уязвима. Кулак сделает ее сильной. Ты же помнишь, они всегда приходят друг другу на помощь – это единое целое.
– У нее есть я.
Упрямство чистой воды. И эгоизм, как всегда. Роберт прав, мне нужно думать не о себе, а о Дженни.
– Ты уверен, что всегда будешь рядом?
Хороший вопрос. Прямо в точку! Особенно учитывая наш с Инваром утренний разговор.
– Нет, – выдавил я, – не уверен.
К чему врать, тем более другу?
– То-то и оно… – вздохнул Роберт. – Да, в пятый сектор ты легко попадешь и дом увидишь, они его расконсервировали. Но Мыши там не найдешь.
И откуда он все знает?
– А где мне ее искать?
– В хозблоке, часика через пол.
Он подмигнул мне и быстро ушел вперед догонять Ташу и Лина.
Роберт не обманул. Чтобы скоротать ожидание, я прогулялся в пятый сектор и без труда нашел дом на берегу озера. Постучал, покричал – никого. Не постеснялся зайти внутрь и расстроился. Нужна капитальная уборка, водопровод не работает, и системы отопления нет, а ночи уже стали холодными. Попытался воззвать к совести технического персонала университета, но меня никто не захотел слушать. Приказ куратора, видите ли! Инвар ставит на первокурсниках эксперименты? Ненавижу!
Дженни отыскалась в хозблоке, на складе кухни. Она чистила овощи, мило болтая с однокурсником-блондином. Увидев рядом с ней этого хлыща, я разозлился еще больше. Внутри полыхнуло забытое чувство ревности. Не успела переехать, а уже улыбается другому? Я остановился в дверном проеме, борясь с желанием дать пинка этому красавчику.
Дженни вздрогнула, оторвалась от работы и подняла на меня взгляд. Удивленный, растерянный, обиженный. Рейо побери, эмпатия! И что, я не имею права ревновать свою девушку?
«Бе-е-ес… Ты серьезно?» – Дженни недоуменно почесала нос кулачком, в котором был зажат нож.
Я нахмурился и сжал губы, недовольно посмотрев на мальчишку. Она надула губы, но не выдержала и фыркнула, бросившись мне навстречу. Стало стыдно. Ревность – признак недоверия, а мы давно уже доверяем друг другу, как самим себе. Отобрал у Дженни нож, кинул его на стол и только потом сгреб в объятия.
– Прости… – выдохнул едва слышно, зарываясь лицом в ее волосы.
Дженни прижалась, потянулась за поцелуем, но потом быстро отстранилась. И правда, мы же не одни.
– Познакомься, это Камиль, мой однокурсник, – представила она мальчишку и назвала ему мое имя.
Мы кивнули друг другу. Камиль повел себя тактично – молча сел и уткнулся в работу. К слову, у него плохо получалось. Очистки толстые, неровные, как будто никогда до этого он не занимался подобным делом. Возможно, так оно и было.
Дженни тоже вернулась к работе, виновато пожав плечами. Мол, ничего не поделать, надо.
– Чего натворить-то успели? – небрежно спросил я, присаживаясь рядом.
– Мы – ничего, – за обоих ответила Дженни. – Но мы же теперь… ты же слышал, да?
Она встревоженно взглянула на меня и отвернулась. Похоже, ее не очень-то и радует перспектива. Но об этом мы с ней поговорим позже, когда будем наедине.
– Один за всех, все за одного? – усмехнулся я. – Кто-то накосячил, а отдуваются все?
Дженни кивнула.
– Что тут за посторонние? – На склад заглянул знакомый дракон, судя по повязке на лапе – ответственный дежурный.
– Не посторонние. Я помогать пришел, – тут же откликнулся я. – Инструмент дашь?
– Коул, насчет тебя распоряжений не было, – проворчал дракон.
– Нельзя помочь, что ли? – возмутился я.
– Да пожалуйста!
Мне вручили нож и миску. Дженни приняла помощь спокойно, а Камиль определенно хотел возразить, но не успел.
– В нашем положении отказываться глупо, – сказала ему Дженни. – Вспомни, нам еще дом в порядок приводить.
– Кстати, заглядывал к вам в гости, – вспомнил я. – Неработающий водопровод – это придумка Инвара?
– Похоже на то, – вздохнула Дженни. – Он говорит, что дом давно был необитаем, все нужно чинить. Там какое-то магическое управление. Но разбираться во всем нужно самим.
– Я разберусь, – буркнул Камиль.
– О, так ты – маг воды? – догадался я. – Дженни у нас огонь, Мариза – дух. Тот рыжий парень, скорее всего, воздух?
– Ларс, – подсказала Дженни, – его зовут Ларс. Агата – земля.
– И кто отличился? – Мне все же было любопытно, что можно натворить в первый же день, да еще под присмотром наставника.
– Если подумать, то все, – заявил Камиль, сражаясь с морковкой. – Магией во время испытания пользовались все.
– Ой, точно, я и забыла, – смутилась Дженни. – Сегодня такой длинный день…
– То ли еще будет, – хмыкнул Камиль и порезал палец.
– А остальные чем заняты? – поинтересовался я, пока он лечил порез.
– Ларс котлы моет, – стала вспоминать Дженни. – Мариза – посуду, Агата, кажется, в прачечной.
– Может, тебе поменяться с Маризой? – предложил я Камилю. – Мыть посуду… менее травматично.
– Может, я сам решу? – скривился Камиль, но все же объяснил свое рвение: – Учиться надо. Наверняка не в последний раз.
– Тоже верно, – согласился я, решив не обижаться на грубость.
Ладно, его можно понять – в первый же день столько всего свалилось.
За разговорами время пролетело незаметно. Дженни вкратце рассказала об испытании, старательно избегая говорить о себе. Описывала лишь события, иногда подробностей подкидывал Камиль.
– Представляешь, тут Тим и Кати! Я глазам не поверила, когда их увидела. Скрывали, сюрприз устроили. А ты знал?
– Нет, – честно ответил я. – Но это здорово, когда родные рядом. Тем более вы так близки, верно?
– Все детство вместе, конечно!
– А в вашей пятерке… как, все равны? – Я поспешил сменить тему разговора, вспомнив о Миле.
– Главный у нас Камиль. Ларс так стремился прийти первым, а проиграл, – засмеялась Дженни. – Инвар сказал, что настоящий командир должен заботиться обо всех. А Агату-то мы с Камилем на себе тащили! Ларса наградили индивидуальным заданием… Я только не очень поняла каким. Что-то про детей и школу…
– Провести урок на свободную тему в школе у драконов, – подсказал Камиль.
– Да? Ладно. А еще мы проиграли драконам, они ведь добрались первыми. И как ты думаешь, что они придумали? А вы тоже на желание, да? На какое?
– Мы у них выиграли, – похвастался я. – А задание было простым, они к Зимнему празднику танец разучивали.
– Тоже к Зимнему? Видимо, это традиция, – фыркнул Камиль.
– Только нам поручили спектакль поставить, – добавила Дженни. – Сценарий обещали дать.
– Сочувствую, – улыбнулся я.
Отчитавшись дежурному, Камиль разрешил Дженни отлучиться на полчаса.
– Раньше закончили, поэтому можешь отдохнуть, – сказал он. – Но возвращайся вовремя, там еще работы…
– Верну в наилучшем виде, – заверил я его, подхватил Дженни и ушел порталом.
День тянулся бесконечно долго. Если бы не источник магии, я уже давно валялась бы без сил. Впрочем, магическая энергия помогала не падать от физической усталости, но выдерживать моральные нагрузки становилось все тяжелее. Когда на кухне появился Бес, я обрадовалась и сразу почувствовала себя лучше. Смешной. Приревновал меня к Камилю. Знал бы он, кто это!
С нетерпением ждала, когда мы с Бесом останемся вдвоем. Хотелось прижаться к нему, вдохнуть знакомый запах, ощутить крепкие объятия. И еще поделиться впечатлениями, рассказать о сомнениях, попросить совета. Все же у меня пока плохо получалось быть самостоятельной. Я думала, Бес перенесет нас в его комнату, но очутилась в незнакомом месте.
Мы стояли в переулке какого-то города в Крагоше. У каждой страны свои особенности, и только в Крагоше на дверях домов висят железные молоточки с набалдашником в виде головы животного на рукоятке. Жилой квартал, а где-то рядом проспект – я слышала цокот лошадиных копыт и крики уличных зазывал. Уже стемнело, в переулке горели фонари, но жизнь в городе не прекращается с заходом солнца. Особенно в столице.
– Ривеннель? – спросила я внезапно охрипшим голосом.
– Угу. – Бес взял меня за руку. – Пойдем быстрее, тут за углом тихое местечко, поужинаем. И поговорить можно без помех. Дженни? Почему ты так на меня смотришь? Что… не так?
Видимо, я действительно смотрела на него «не так». Испуганно, растерянно и, к стыду своему, раздраженно. Рейо побери, надо же было так вляпаться! Почему он никогда не спрашивает? Почему?!
– Нет, все в порядке, – я взяла себя в руки. – Неожиданно… Пойдем?
– Дженни, не ври.
Переулок в Ривеннеле – не самое удачное место для ссоры. Бес говорил тихо, но из окна ближайшего дома уже выглянул кто-то из жильцов.
– Не здесь, – попросила я.
Мы вышли на оживленную улицу. Бес свернул направо, легко взбежал по ступенькам первого же крыльца и распахнул передо мной дверь. Колокольчик звякнул, сообщая хозяевам о новых гостях.
Судя по богатой обстановке и ослепительной чистоте, кафе было респектабельным и наверняка очень дорогим. Бес любил баловать меня роскошью. Хозяйка, дородная женщина в белом накрахмаленном переднике и кружевном чепце, пригласила нас расположиться в дальнем углу зала. Немногочисленные посетители занимали несколько столиков ближе к окнам и витрине, в которой выставлены пирожные и торты.
– Как обычно, лийон Коул? – спросила хозяйка, когда Бес помог мне сесть и опустился на стул рядом.
– Мне – как обычно, а для госпожи… – Он осекся, потому что я невольно снова одарила его раздраженным взглядом. – Меню, пожалуйста.
– Нет, подождите, – остановила я хозяйку и обратилась к Бесу: – Пожалуйста, закажи, что собирался, так будет быстрее. У меня мало времени.
Кажется, я начала обостренно воспринимать любую заботу. Так тоже нельзя. Бес определенно знает хозяйку, а она – его, иначе не было бы обращения, принятого в Мурильмии. Значит, он часто тут бывал и лучше меня понимает, какую еду заказать.
– Куриный суп с мясными шариками и гренками, и обязательно со сметаной, а вот зелени не нужно. И горячий салат, ваш фирменный, с грибами и запеченными овощами. И сок, яблочный. Если есть, то еще клубнику, пожалуйста.
У меня слюнки потекли от одних упоминаний яств, которыми меня собрались угощать. Только сейчас вспомнила, что не ела с самого утра, и почувствовала дикий голод.
– Десерт?
– Нет, Несса, навряд ли успеем.
Хозяйка ушла, и Бес повернулся ко мне. Напрасно я надеялась, что он не захочет возвращаться к разговору, начатому в переулке.
– Итак, зачем ты соврала?
– Не хотела тебя расстраивать, – вздохнула я.
Бес вопросительно приподнял бровь.
– То есть ложь расстроит меня меньше, чем правда? – скептически спросил он.
– Прости, я устала, – пробормотала я, – забыла про эмпатию.
– А-а-а… – Он повел плечом и отвернулся. – Ладно, не говори, если не хочешь.
Обиделся? Бес, милый, только не сейчас, пожалуйста! Время бежит быстро, скоро мне возвращаться в эту кошмарную компанию однокурсников, и кто знает, что там еще придумает Инвар.
– Мне нельзя покидать территорию университета, – призналась я.
– О, но как…
– Приказ Инвара, – перебила я Беса. – У нас особые правила, особая программа обучения. Оправданий он не примет.
– Извини. Почему же сразу не сказала? – Бес смотрел на меня виновато.
– Да все равно уже. Я вообще не хотела, чтобы ты знал, да врать не научилась, – усмехнулась я.
– И замечательно, что не научилась, – пробурчал Бес.
Принесли ароматный суп. Я тут же схватилась за ложку. «Как обычно» для Беса – малюсенькая чашка с горячим шоколадом и стакан воды. И почему мне никогда не приходило в голову сварить для него шоколад?
Бес молчал, пока я ела суп, но как только принесли салат, спросил:
– Зачем ты согласилась, Дженни?
Мы не любили разговаривать за едой, но полчаса – это очень мало. Поэтому я ответила, едва прожевав кусок:
– А не надо было?
– Не знаю. Мне показалось, ты не в восторге от происходящего. Или это только усталость? Я ошибаюсь?
Нет, не ошибаешься. Меня заставили согласиться, буквально выворачивая руки. Мне не нравятся мои однокурсники, одного я вообще боюсь, несмотря на его уверения в добрых намерениях. Инвар бесит тем, что играет нами, как марионетками. Учеба в команде будет занимать все мое время, и едва ли оставит в моей жизни место для… личного. И обо всем этом я хотела поговорить, но теперь передумала. Не буду жаловаться. Я сама приняла решение, мне и расхлебывать.
– Не ошибаешься, Бес. – Я отложила вилку и коснулась пальцами его руки. – Все очень сложно. Будет тяжело, это понятно уже сейчас.
– Тогда зачем ты согласилась? – Он сжал мои пальцы.
– А ты против?
– Дженни, ты второй раз отвечаешь вопросом на вопрос, – мягко упрекнул меня Бес. – Ешь, время почти на исходе.
Я послушно принялась уплетать салат. В голову не приходило, что Бес будет против. Вроде бы он дал мне понять – замуж звать не собирается, учеба на первом месте. Или он знает что-то такое, чего не знаю я?
– Нет, родная, я не против. Я же обещал тебе никогда и ничего не запрещать.
Да, и поэтому твои пальцы так сжимают чайную ложечку, что она того и гляди сломается. Но почему?
– Да, мне не нравится… – продолжил он, помолчав. – Такое чувство, будто я тебя теряю. Но это снова мой эгоизм и привычка все контролировать. Ты не должна ориентироваться на мои желания. Но все же… ты так мне и не скажешь?
Не хотела, но теперь не смогу промолчать в ответ на его откровенность. Пора уже и самой себе признаться – я участвую в этой авантюре не только по принуждению.
– Мне напомнили о фамилиаре, – вздохнула я. – Но еще подумалось… такая сила… с ней, например, можно идти против инквизиторов…
Мы никогда не говорили о Мурильмии и о возможном восстании. Бес избегал этой темы, вероятно, оберегая меня. Но мне хватало обрывков его разговоров с Лином и драконами, рассказов Маризы, да и собственного опыта – между прочим, на собственной шкуре довелось испытать, каково быть жителем этой страны, – чтобы сделать правильные выводы.
– Ты забыла, что драконы не имеют права вмешиваться, – произнес Бес, потемнев лицом.
– Сила Кулака не подчиняется ни одной стране нашего мира, – парировала я.
– Так вас призвали ради этого? – Он прищурился, откинувшись на спинку стула.
– Не знаю, – я пожала плечами, – Инвар ничего не говорил. Но если ради этого, я буду рада. И в любом случае, даже если объединения не получится, я получу профессиональную подготовку боевого мага.
– Лойи, спаси и сохрани! Вот уж не думал…
– Бес, с удовольствием поболтала бы с тобой еще, но время, – напомнила я, перебивая. – Может, позже?
– Позже тебя хватит только на то, чтобы упасть в кровать после уборки и проспать сном младенца до самого утра.
Пожалуй, он прав. Я не забыла, как выглядит моя комната, а ночевать мне придется на новом месте.
– Тогда… завтра?
– Я бы не загадывал.
И снова он прав. Еще неизвестно, чем обернется мое нарушение. Инвар предупредил, за проступок одного отвечают все.
– Спасибо, Бес.
Я взяла его за руку и прижалась щекой к ладони. Он провел подушечками пальцев по моим губам.
– Минутку…
Он встал и отошел расплатиться за ужин. Я допила сок. От десерта не отказалась бы, но время уже вышло.
– Держи. – Вернувшись, Бес протянул мне коробку, перевязанную ленточкой. – Тут на всех хватит. Только, пожалуйста, не возражай!
Я послушно закрыла рот – естественно, собиралась возражать – и приняла из его рук коробку. Ладно, это даже кстати. Мои однокурсники наверняка будут злиться, может, удастся задобрить их сладеньким.
В переулок возвращаться не стали, Бес переместил нас прямо из кафе на полянку перед домом. Здесь уже тоже стемнело, но над крыльцом горел фонарь, да и из окон, очищенных от плюща, лился мягкий свет.
– Зайдешь?
– С удовольствием зашел бы. И даже помог бы тебе разгребать вековую пыль, но… боюсь, твои новые друзья не оценят моего порыва, – усмехнулся Бес. – Да и ты сама снова будешь думать, что я слишком плотно тебя опекаю.
Получила, Дженни, по носу? Так тебе и надо! Впрочем, я ничуть не обиделась.
– До встречи, Бес.
Он поцеловал меня и исчез.
Едва я подошла к крыльцу, от стены дома отделилась темная фигура.
– Малышка Дженни вернулась домой. Не поздновато? – Ларс вышел к свету и встал передо мной, скрестив руки на груди.
– Да мне Камиль разрешил… – Я начала оправдываться, но тут же рассердилась. – Ларс, отвали! Я не обязана перед тобой отчитываться. И вообще, что ты тут делаешь?
– Ждал, в надежде увидеть, как ты целуешься. – Ларс зло сплюнул в сторону. – Мечты сбываются.
Это сцена ревности? Нет, не похоже. Но он тут явно не случайно.
– Ты беспокоился, как я пойду через лес в темноте? – осенило меня внезапно. – Ждал… и слушал? Ты менталист? О да! Я еще на болоте поняла, что нам с Маризой помогает кто-то еще.
– Малышка Дженни, я в шоке. – Ларс широко улыбнулся. – Да ты просто гений. Долго думала? А теперь забудь. Слишком много чести, волноваться за каких-то там малявок.
Он оттеснил меня плечом и первым зашел в дом. Чудеса, да и только! В университете безопасно – и днем, и ночью. И я давно уже не беспомощная девочка. Я фыркнула и переступила порог.
– Сюда иди! – раздался голос Ларса из гостиной.
Комната преобразилась. Еще днем она была серой и пыльной, а сейчас все сияло чистотой, с мебели исчезли чехлы, на окнах появились белые занавески и тяжелые портьеры. Два дивана, три кресла, чайный столик, комод, каминная полка, изразцы, ковер на полу.
– Дженни, проходи уже, не стой столбом! – услышала я голос Маризы.
Честно говоря, возвращаясь домой, я ожидала застать уборку в самом разгаре. Много ли можно успеть за полчаса, что выделил мне Камиль? Ладно, пусть я опоздала минут на десять. Но все же! Однокурсники не носились по лестнице с ведрами грязной воды, они мирно сидели в гостиной и собирались пить чай.
– Удачно, пирожные как раз вовремя, – сказала я, натянуто улыбнувшись. – Есть куда выложить?
– Я принесу блюдо, – вызвалась Агата и вышла.
– А там… тоже? – я посмотрела ей вслед.
– Да, и там чисто, – хмыкнул Камиль. – Присаживайся. И наверху, во всех комнатах, тоже.
– Но как? – ожидаемо спросила я, опускаясь на ближайший диван, рядом с Маризой.
– Мне кажется, нам тебя надо за это благодарить. – Мариза смахнула с юбки несуществующие крошки и поправила волосы.
Только сейчас заметила: все успели переодеться в чистое и домашнее, даже Ларс щеголял в свежей рубашке. Одна я как пугало. А Бес еще привел меня в таком виде в кафе!
– Когда мы вернулись, драконы уже доделывали нашу работу, – пояснил Камиль. – Не всю, конечно… Мне все же пришлось обновлять магические силовые линии водопровода, а Агате – освобождать окна от плюща, но уборку за нас сделали драконы. Все первокурсники сюда пришли. Сказали, это вроде как подарок.
– Разве в этом моя заслуга? Может, им понравилось, как мы с выступа прыгнули? Или традиция какая…
– Ой, Дженни, прекрати! – воскликнула Мариза. – Нет тут таких традиций, просто среди первокурсников-драконов твои родственники, да и Таша тут тоже крутилась. Наверняка узнали, что куратор нагрузил нас работой по самые уши, вот и пришли помочь. Чтобы Дженни спала этой ночью в чистой кроватке и не дышала пылью.
Последнюю фразу она произнесла с издевкой, нарочито подчеркивая каждое слово.
Ответить я не успела, неожиданно за меня вступился Ларс:
– Эй, потише, Синеглазка. Не воруй мои реплики. Тебе не идет быть стервой. И справедливости ради, драконы вычистили весь дом, то есть старались для всех.
Вернулась Агата и стала перекладывать пирожные из коробки на блюдо. Все потянулись за угощением. Я же чувствовала себя неловко: новостью еще не успела поделиться, а ей навряд ли кто-то обрадуется, да и поведение Маризы достало.
– Дженни, налить тебе чаю? – спросила Агата.
– Да, спасибо.
Сладкое все любят, никто не отказался от пирожного. Бес купил мои любимые корзиночки с фруктами и заварные колечки в лимонном сиропе.
– Эй, Ларс, куда ты третье на тарелку тянешь? – возмутился Камиль. – Всем по два.
– Это вам по два, а я приношу себя в жертву и спасаю коровку от лишнего, – хмыкнул Ларс. – Ей и одно-то противопоказано, но так и быть, пусть съест за новоселье.
Агата промолчала, а я, памятуя прошлый раз, когда вступилась за нее, тоже. В конце концов, рыжий прав, намучаемся мы еще с нашей толстушкой, и если она сама не в состоянии следить за фигурой, будем делать это за нее. Но все же я попрошу Ларса перестать называть ее коровкой. Как-нибудь потом. Сейчас напиться чаю, принять душ – и спать.
– А горячая вода есть? – спросила я, слизывая крем с корзиночки.
– Маг огня неизвестно где шлялся, – зловредно ответила Мариза, – некому было разбираться с силовой схемой отопления. Правда, драконы нам котел нагрели, но горячая вода быстро закончилась.
Что ж, придется обойтись без душа. И завтра не забыть зайти в библиотеку за учебниками по этим… как его… по силовым схемам отопления.
– Малышка Дженни, а пироженки сама пекла? – поинтересовался Ларс. – Что-то я в местной столовой таких не видел.
– Нет, это из Ривеннеля… – ляпнула я, задумавшись о своем.
– Надеюсь, ты там не сама была? – В голосе Ларса прозвучала угроза.
Ай, и ладно! Все равно они узнают. Не сейчас, так завтра от Инвара, и это будет куда хуже. Так что лучше сейчас.
– Сама, – вздохнула я. – Извините, это случайно получилось.
– Как это может получиться… случайно? – холодно спросил Камиль.
– Ты ее сам отпустил, – засмеялась Мариза, – с лучшим портальщиком университета. А он, видимо, решил побаловать любимую девочку ужином в столице.
– Я сама виновата, – игнорировать Маризины выпады становилось все труднее, – должна была предупредить, но не успела.
– Ну спасибо! – скривился Ларс. – Из-за тебя мы все влетели! А пирожными ты нас подкупить решила?
– Все, хватит! – взвилась я и вскочила. – Да, я виновата, но не собираюсь выслушивать ваши упреки! Между прочим, сегодня я вместе со всеми на кухне вкалывала, а не хожу следом и носом не тыкаю, из-за кого. Так что и вы переживете, ничего не отвалится! Это случайность, я извинилась. Все!
В гостиной воцарилась тишина. Все смотрели на меня, я чувствовала взгляды, но из-за гнева не видела никого, все смазалось, и глаза застил туман. Я сорвалась и останавливаться не собиралась.
– Мариза! – Я повернулась в ее сторону. – Понимаю, я сильно тебя обидела утром. Настолько сильно, что ты целый день пытаешься вывести меня из себя. Радуйся, у тебя получилось. Но я не отказывалась, все произошло случайно и без моего ведома. Тебе ли не знать Беса! И я не оправдываюсь. Я даже рада, что ты показала и другую сторону своего замечательного характера.
После этих слов я выскочила из гостиной. Оставаться там дальше было выше моих сил. Инвар ненормальный! Нам никогда не стать командой.
Взбежала по лестнице и с трудом вспомнила, которая из пяти дверей ведет в мою комнату. Корила себя за несдержанность, но не жалела, что высказалась. «Малышка Дженни!» Они не будут помыкать мной только потому, что я младше всех!
Пометавшись по комнате, я отдышалась и осмотрелась. Да, тут явно побывала Кати. Помимо вещей, перенесенных от Беса, появились и разные мелочи из моей комнаты в доме у родителей. Фигурки животных из аметрина, камня рода. Салфеточки, вышитые мамой Алей. Любимое лоскутное одеяло. И еще один сундук с вещами. Завтра посмотрю, что там. Сейчас помыться, хоть холодной водой, – и спать. Инвар обещал раннюю побудку и веселую зарядку. Даже не сомневаюсь, кто из нас будет веселиться.
Комната мне досталась небольшая, но уютная, хотя кровать я с удовольствием заменила бы матрасом на полу, привыкла уже так спать у Беса. Полки для книг. Удобный стол для занятий. Что еще студенту надо?
Санузел был в каждой спальне. Я обследовала и его, расставила на полочке перед зеркалом свои баночки и скляночки, включила воду – ледяная. К сожалению, ванны нет, только душевая кабинка. Воду в ванне я бы нагрела, а из душа – навряд ли. А если ведро поискать или тазик? Лезть на чердак и нагревать целый чан с водой – увольте. Мне после этого уже купаться не захочется, и источник не поможет.
Пока я размышляла, не сползать ли на кухню в поисках ведра, в дверь постучали.
– Можно? – В комнату бочком зашла Агата, неся блюдце с пирожным. – Вот, ты оставила, скушай.
– Возьми себе, – предложила я.
– Н-нет… – Агата покачала головой. – Ларс ведет себя грубо, но он прав. Мне лучше воздержаться.
Я забрала у нее блюдце и поставила на стол. Сейчас сладкого уже не хотелось, завтра утром съем.
Едва проводила Агату, в дверь постучала Мариза. Выглядела она неважно: глаза опухшие, искусанные губы, красные пятна на лице, волосы растрепаны. Неужто плакала?
– Ладно, извини, – сказала она прямо с порога. – Я вела себя как стерва, ты права.
– Но я правда не думала, что Бес…
– Я поняла уже, – перебила она меня. – Это… Давай забудем, хорошо?
Чего не бывает. Я тоже не всегда веду себя адекватно. Можно и забыть.
– Но о чем ты хотела поговорить? Зайдешь?
– Не сегодня. Поздно и… не сегодня, ладно?
– Как скажешь. Но если я могу помочь…
– Я знаю, Дженни. Спасибо, я пойду.
Следующим в комнате появился Ларс. Рыжий, против обыкновения, был немногословен. Он переступил порог, осмотрел меня с ног до головы, удовлетворенно кивнул, изрек одно-единственное слово: «Сойдет!» – и вышел.
Искать ведро было лень, но смыть с себя грязь и пот сегодняшнего дня хотелось все больше. Я даже посмотрела на часы и прикинула, не отправиться ли в душ к Бесу. Ему не жалко, а потом он бы перенес меня прямо в кровать. Когда в комнату постучал Камиль, я почти решилась выходить.
– Джен, я тебе воду нагрел, – улыбнулся он устало. – Иди быстрее в душ, пока кто-нибудь другой не обнаружил, что снова можно плескаться.
Я не просто удивилась – я застыла на месте. Пожалуй, именно от него меньше всего ожидала помощи. Зачем утонченному аристократу помогать девчонке, из-за строптивости которой… Ладно, этот момент мы уже обсудили. И все же у него нет причин оказывать мне услуги. Разве что… Ох, нет! Не может быть!
– Камиль, у меня есть парень, – выдавила я, заставив себя посмотреть ему в глаза.
– Я знаю. – Мне показалось, он удивился. – Но почему ты… А-а-а! Ты думаешь… – Он рассмеялся. – Нет, Джен. Не воображай то, чего нет. Это всего лишь услуга товарищу, ничего более. Мне нетрудно нагреть воду, но с системой отопления тебе все же придется разбираться самостоятельно.
Я покраснела и смущенно прикусила губу. А что еще мне думать? Если только он еще хуже, чем его отец, и ищет моего расположения, чтобы добраться до фамилиара… Рейо побери! Не буду! Не хочу! Нельзя подозревать, не имея на то оснований. Лесса никто не потревожит, да и я не наивная девочка, от мужского внимания голову не потеряю.
– Спасибо, Камиль.
Он кивнул и ушел, а я с наслаждением вымылась, завернулась в одеяло, пахнущее мамой и домом, и сразу же уснула.
«Жульничать – это нормально.
Практически даже честно».
Страха нет. Я снова стою на краю, широко раскинув руки в стороны. Земля теряется в туманной дымке. Солнце наполовину скрылось за горным хребтом.
«У тебя нет крыльев, детка. Ты никогда не сможешь летать».
Горький и чуть виноватый голос мамы Али напоминает мне, почему я боюсь высоты. Не поверила, не послушалась. Взобралась на самое высокое дерево и прыгнула, уверенная, что взлечу. Густой кустарник смягчил падение. Сломанная рука, глубокая рана на бедре – сучок пропорол кожу и мышцу, – достаточное наказание за непослушание. И вечный страх высоты в придачу.
У меня нет крыльев, но теперь я могу летать. Пусть только вниз и в горном университете, где магические воздушные потоки подхватывают неуклюжие человеческие тела и не дают им разбиться.
«У тебя нет крыльев…»
Упрямо взмахиваю руками и ощущаю, как сильный воздушный поток туго натягивает невидимый парус. Пора!
Шаг вперед – и я лечу.
Лечу вверх, навстречу облакам. Лечу, отдавшись на волю ветра.
Я – настоящий дракон!
Проснулась от грохота, гневного мужского баса и девчоночьего визга. Первая мысль – проспала! Скатилась с кровати, нашаривая одежду и проклиная Инвара. За окном еще не рассвело толком, а уже нужно куда-то бежать. Мимолетный взгляд на часы – и замерла в недоумении. Не проспала. Очень даже наоборот, спокойно можно предаваться неге еще целый час. Так какого они там шум подняли?
– И кто это сделал?! – рявкнул за дверью Ларс.
Удар. Противный металлический грохот, как будто ведро летит вниз, подпрыгивая на ступеньках лестницы.
– Мне вот тоже интересно!
А это уже голос Маризы – высокий, злой, со строгими нотками.
Я осторожно выглянула в коридор и не удержалась, прыснула, прикрывая рот ладонью. Было над чем посмеяться!
Ларс стоял возле двери в свою комнату в одних подштанниках, босыми ногами в луже. Его лицо покраснело от злости, длинные волосы висели мокрыми прядями.
Я с любопытством посмотрела на лестницу. Так и есть, внизу валялось пустое ведро. Никаких сомнений, на Ларса кто-то опрокинул воду.
Мариза тоже была похожа на чучело. Ее словно сунули в мешок с мукой. Белый порошок ровным слоем лежал на коже и волосах. Она пыталась отряхнуться, но безуспешно тонула в мучном облаке.
Камиль вышел на шум. Он успел натянуть брюки и рубашку, но зато при виде его физиономии, разрисованной разноцветными красками, захохотали и Ларс с Маризой.
– Что за безобразие! – накинулся на нас Камиль. – Что вы тут устроили?
– На себя посмотри! – Мариза уперла руки в боки и оглушительно чихнула, поднимая новое облако белой пыли.
– В зеркало, – уточнил Ларс и отжал воду из волос, пропустив их через кулак.
Камиль нахмурился, но послушался и вернулся к себе. Через мгновение мы услышали его гневный вопль.
– Ух ты, – усмехнулся Ларс, – наш аристократ ругается, как уличный торговец.
– И кто? – Камиль снова вышел в коридор. – Кому руки повыдергивать?
Я на всякий случай ощупала себя, потерла щеки, посмотрела на руки. Вроде бы все в порядке.
– Эй, малышка Дженни, а ну-ка выйди к нам, – позвал Ларс таким голосом, что я невольно поежилась.
Похожим тоном со мной разговаривала классная дама в школе, перед тем как собиралась наказать. Да, но сейчас моей вины в произошедшем нет.
Я вопросительно взглянула на Ларса.
– Смешно, да? – вкрадчиво поинтересовался он. – Это ты так отомстила?
– Ты о чем?! – Он серьезно думает, что эти проказы – моих рук дело? А мне еще и оправдываться? – Я такими вещами еще в школе баловаться перестала.
– Вообще-то на Дженни это не похоже, – вступилась за меня Мариза.
– Да? – Ларс мрачно цыкнул. Видимо, хотел сплюнуть, да вовремя вспомнил, что он в доме. – А ты на нее посмотри. Чистенькая и сухая.
– Это не повод обвинять меня в детских шутках, – отрезала я.
– Погоди, – Камиль жестом остановил Ларса, который шагнул ко мне, сжав кулаки. – Может быть, шутник просто не успел всем насолить или Дженни не успела попасться в его ловушку.
– А вот сейчас посмотрим, – процедил Ларс сквозь зубы и прошлепал в мою комнату, оставляя на полу мокрые следы.
Возмутиться я не успела – меня просто отодвинули в сторону. Следом за Ларсом вошла и Мариза, тоже пачкая пол.
– Дженни, ничего не изменилось, пока ты спала? – спросил Камиль, подходя ближе. Хорошо, что с него ничего не сыпется. – Может, пропало?
Я неопределенно повела плечом, но осмотрелась. Вроде бы все на месте. Сундук с вещами, фигурки, книги, пустое блюдце на столе… Стоп! Пустое? Вчера Агата принесла мне пирожное, и я не помню, когда успела его съесть.
– На блюдце было пирожное, – ответила я. – Агата…
– Агата! – завопил Ларс и ринулся вон из комнаты. – Как же мы про нее-то забыли!
Занятная история. Неужели Агате взбрело в голову поиграть в детство? Я поспешила вслед за сокурсниками.
Агату мы обнаружили в кровати. Нет, она не спала. Лежала под одеялом, привязанная к кровати. Вернее, шутник обмотал веревкой кровать вместе с Агатой.
– Отпустите, пожалуйста… – всхлипнула Агата.
Клуша! Она решила, что мы ее привязали?
– М-да… – задумчиво произнес Ларс. – Коровку из списка подозреваемых точно можно вычеркивать. Даже я на такой трюк не способен.
– Агата, ты видела, кто это сделал? – Камиль разрезал путы невесть откуда взявшимся кинжалом. Острое лезвие располовинило веревку, как масло. – И не смотри на меня так! Тут все пострадали.
– Нет, не видела, – пробормотала Агата, освобождаясь от обрезков. – Я спала, потом грохот, крики. Хотела встать – и не смогла.
– Точно, это происки малышки Дженни, – заявил Ларс.
– Не смей назначать меня виноватой! – возмутилась я.
– Ты одна не пострадала.
– У нее кто-то пирожное съел, – напомнила Мариза.
– Серьезная потеря!
– Возможно, кто-то из студентов решил пошутить, – предположил Камиль. – Традиция?
– Не слышала, – покачала я головой. – Не уверена, что меня стали бы предупреждать, но тут такое вообще не принято.
– Вы думаете, я лег бы спать, не оставив охранного контура по периметру дома? – усмехнулся Ларс. Так вот что он делал вечером, когда я вернулась! Ждал, когда я зайду в дом, чтобы замкнуть контур. – Сюда никто не входил, ни через дверь, ни через окна, ни через портал. Это сделал кто-то из нас. Дженни! – И он показал на меня пальцем.
– Да не могла она, – снова возразила Мариза. – Я скорее поверю, что Агата сама веревкой обмоталась.
Неожиданно, но очень приятно. Мариза умела быть противной, но она никогда не шла на поводу у эмоций, если дело касалось чего-то важного.
– Глупо делать гадости, а самому оставаться чистеньким, – произнесла Агата, которая до этого молча слушала нашу перепалку. – Кто-то решил подставить Дженни.
А ведь она права! Таинственный шутник специально не тронул меня, чтобы отвести от себя подозрения. И кто же это мог быть? Не Агата, Ларс прав, самостоятельно так не замотаешься. Ларс? Ларс!
Видимо, не только я соображала быстро. Все дружно посмотрели на Ларса, да так, что у него вытянулось лицо.
– Вы чего, с ума сошли? – Он понял нас и без слов. – И в мыслях не было!
– Ты первый попал в ловушку, – напомнила Мариза. – Зачем-то встал на час раньше…
– Я привык рано вставать, – огрызнулся Ларс.
– От воды ущерба мало, – упрямо мотнул головой Камиль. – Подумаешь, облился!
– Да ведро мне на голову упало!
– И вообще, ты любишь злые шутки, – вздохнула Агата.
Полыхнуло обидой. Я удивленно приподняла бровь. Про эмпатию забыть сложно, но мне не пришло в голову прислушиваться специально. Самое время исправить эту оплошность.
– Я. Этого. Не делал! – отчеканил Ларс.
– Он не врет, – подтвердила я.
Не самый лучший момент для признаний, но иначе спор никогда не закончится. А время идет, и вот-вот явится Инвар. И потребует объяснений.
– Откуда ты знаешь? – вскинулся Ларс.
– Эмпат? – с интересом спросила Агата.
– Как я раньше-то не вспомнила! – воскликнула Мариза. – Скажи, кто врет, и пора уже приводить себя в порядок.
Я решила не отвечать на вопросы, да и считывать особо не требовалось, достаточно простого анализа. Агату исключаю, Ларса тоже. Мариза не стала бы выгораживать меня, если бы была виновата сама. Камиля слушать бесполезно, он закрыт. Для очистки совести все же прислушалась к эмоциям Маризы – раздражение, почти злость, усталость и, неожиданно, печаль. Скорее всего, это как-то связано со вчерашним несостоявшимся разговором. Все же надо попробовать поговорить…
– Ну? – нетерпеливо произнес Ларс. – Долго еще ты шаманить будешь?
– Не Мариза, – выдохнула я. – Про Камиля не скажу, у него щиты. Но сомнительно мне, чтобы это был он.
Камиль слегка скривился. Наверное, я поступила неэтично, выдавая его секрет. Хотя щиты могла почувствовать и Мариза, как менталист, и даже Ларс. Возможно, и Агата. К счастью, Ларс не стал обвинять Камиля в скрытности, вместо этого он снова набросился на меня.
– И почему мы должны тебе верить? – прищурился он.
Вылитый Инвар. Меня даже передернуло.
– У меня источник силы. Эмпатия – побочный эффект, – кратко пояснила я.
– Да хоть два источника! Что мешает тебе самой соврать?
– Ничего, – я пожала плечами. – И вообще, разбирайтесь сами. Я же не пострадала? Вот меня ваши проблемы и не касаются.
Расследование зашло в тупик. Перепираться, обвиняя друг друга, – бесперспективное занятие. Когда нет доверия, любые слова пусты. Замечание Ларса меня задело, и, высказавшись, я ушла к себе, хлопнув дверью.
Зря надеялась, что меня оставят в покое. Только подумала, где взять тряпку, чтобы протереть пол, заляпанный мукой, как на пороге возник Ларс. И без стука!
– То есть как это не касаются? – рыкнул он. – Ты дала согласие…
– Я дала согласие на обучение по особой программе, – перебила я его. – И это не означает, что я буду терпеть нелепые обвинения.
– Все, хватит! – вмешался Камиль. – Прекратили балаган. Вы подеритесь еще!
А он прав. Я и не заметила, как сжала кулаки, да и Ларс уже навис надо мной, раздувая ноздри. И почему его так завела вода? Камилю и Маризе куда больше досталось.
– Я бы вообще подумала об уборке, – услышала я голос Агаты. – И хорошо бы решить, говорить ли о произошедшем Инвару.
– Вот именно, – буркнул Камиль.
– Но кто-то же все это сотворил! – прошипел Ларс, поворачиваясь к Камилю.
– Тайное всегда становится явным, – спокойно ответил тот. – Если виноват кто-то из нас, рано или поздно мы узнаем правду. А сейчас хорошо бы проверить, нет ли в доме посторонних, и твой контур заодно. Возможно, его кто-то аккуратно снял. Тут магов покруче нас полно.
– И то верно… – неожиданно согласился с ним Ларс и рванул к себе.
– Все, я чиститься пошла, – заявила Мариза. – Одежной щетки ни у кого нет?
– Погоди, я тебе помогу, – крикнул Ларс из комнаты. – Пойдем наружу, ветерком окачу.
– Я еще и лестницу мукой испачкаю…
– Ерунда. Если в доме счищать, еще хуже будет. – Ларс появился на пороге полностью одетый. Мокрые волосы он заплел в косу. – Ну, идешь?
Мариза виновато на нас посмотрела и ушла вслед за Ларсом. Он уже скатился с лестницы, по пути еще раз пнув многострадальное ведро.
– Ладно, мы уберем, – вздохнула Агата. – Дженни, поможешь?
Я угрюмо кивнула. Сейчас меня больше занимал вопрос, нужно ли ставить в известность Инвара. С одной стороны, странно все это. С другой – с него станется и посмеяться над нами, и заставить выяснять, кто виноват, и даже штрафы влепить за разгильдяйство.
– Девочки, мне ваша помощь нужна. – Камиль выглядел смущенным. – Эта краска водой не смывается, может, у вас есть какой-нибудь крем? Или, Дженни, подскажи, где тут можно найти масло.
Если водой не смывается, то жирный крем может помочь, верно. Но у меня не было ничего подходящего.
– Погоди, сейчас…
Выручила Агата – притащила баночку с кремом и вату, и общими усилиями мы отчистили Камиля от краски. В знак благодарности он принес нам ведро воды и полез на чердак греть чан, чтобы Мариза могла нормально вымыться. Безусловно, ветры Ларса сдули большую часть муки, но не всю.
Вернувшись, Ларс заявил, что контур цел и навряд ли его кто-то трогал. Осмотр дома тоже ничего не дал, потайных ходов мы не нашли, правда, на поиски времени совсем не осталось. Камиль и Ларс помогли нам домыть пол, потом все разбежались приводить себя в порядок и вновь собрались вместе в гостиной уже перед приходом Инвара.
– Предлагаю не говорить, – сказал Камиль. – Если не спросит.
– Разумно, – согласилась Мариза. – Как бы все против нас не обернулось. Нам и так еще за Дженни отдуваться, и тут работой на кухне явно не обойдется.
– А что он может придумать в наказание? – заинтересовался Ларс.
– У Дженни спроси, – усмехнулась Мариза. – Но не сейчас, там история длинная.
– Сравнила! – фыркнула я. – Впрочем, поддерживаю Камиля.
– И я за, – пробурчал Ларс. – Сам выведу шутника на чистую воду и испытаю на нем все его трюки.
– Хорошо, я как все, – согласилась Агата.
– Как все? – спросил Инвар, появляясь в гостиной. – О чем собрание?
Пожалуй, никто не ожидал, что куратор нагрянет таким способом, через портал. Через дверь было бы предпочтительнее. И, наверное, каждый теперь думал, что же Инвар успел услышать из нашего разговора.
– Камиль предложил составить график дежурств, – не моргнув глазом соврала Агата. – Я как раз согласилась с его планом.
Я замерла. Инвара нельзя обмануть, он же всех насквозь видит.
– Хороший план, – одобрил Инвар. – И кто сегодня дежурит?
Не заметил лжи? Быть такого не может!
– Еще не решили, – выдавил Камиль.
– Предлагаю такой вариант… – Инвар прищурился, и я поняла – все он прекрасно знает, но снова решил сыграть по-своему. – Кто последний, тот и дежурный. Ну, чего сидим? За мной, живо!
И бодрой рысцой Инвар выбежал из гостиной.
Инвар выгнал нас на пробежку вокруг озера. Вдоль берега обнаружилась заросшая тропинка, местами перечерченная корнями деревьев, местами песчаная. Первый круг Инвар уверенно бежал впереди, а потом остановился возле бани и велел нам продолжать.
– Еще девять, дети мои, – довольно хмыкнул он, ничуть не запыхавшись. – И для первого раза достаточно.
Девять? Еще девять кругов? И всего лишь «для первого раза»? Агата едва слышно застонала. Камиль и Ларс спокойно потрусили вперед, мы с Маризой пристроились следом.
После летнего отдыха, ленивого и беззаботного, моя спортивная форма была далека от совершенства. Довольно быстро я стала отставать от ребят. Агата выдохлась еще раньше.
Озеро небольшое, но один круг, да по пересеченной местности, да извилистой тропой – это около пятисот метров. К пятому кругу я отстала так, что потеряла из виду даже Маризу. К шестому поняла – подпитаться силой источника не получается. К восьмому меня обогнали Камиль и Ларс. Девятый я прошла быстрым шагом. Десятый вообще не запомнила – ноги подкашивались, в глазах потемнело, в голове стучало. Кое-как доползла и рухнула в траву, едва переводя дыхание.
– Джейн, качать пресс.
Голос Инвара донесся сквозь гул в ушах, и я не сразу поверила тому, что услышала. Куратору пришлось повторить приказ.
Это издевательство? Да я ни рукой, ни ногой пошевелить не могу! Села, осмотрелась. Камиль и Ларс отжимаются. На лбах у обоих висят капельки пота, зубы сжаты, лица сосредоточенны. Мариза усердно пыхтит рядом – качает пресс, заложив руки за голову. Я удостоилась третьего напоминания, осознала, что Инвар не шутит, и попыталась выполнить упражнение. Первые несколько раз у меня даже получилось.
– Сколько еще? – простонала я, падая на спину после очередного подъема.
– Пока вся команда не закончит пробежку.
Лойи всемогущий! А если Агата где-нибудь в лесочке посидеть решит или в обморок свалится? Даже если шагом идет, ждать ее еще долго!
Не ожидала, что Инвар с первой же тренировки так круто за нас возьмется. Обычно наши с ним занятия проходили мирно и спокойно – он никогда не заставлял меня усердствовать сверх меры, постепенно увеличивал нагрузку и сложность упражнений. Или все дело во вранье Агаты? Он не мог не почувствовать. И предупреждал, за провинность одного расплачиваются все.
– Джейн, Мариза, работать! – прикрикнул Инвар.
Я нелепо взмахнула руками, села и тут же снова рухнула на спину. А потом еще раз. И еще. И еще. Пока не поняла – никакая сила не заставит меня подняться, даже если Инвар запрет меня в лабораторном боксе в наказание.
– М-да… Жалкое зрелище, – презрительно произнес куратор. – Через час жду вас у лекционного корпуса в двенадцатом секторе. Советую не опаздывать. Ах да… Дежурит сегодня Агата, полагаю. Я озвучу перечень обязанностей.
Я не сразу нашла в себе силы подняться на ноги, а когда смогла, увидела, что Инвара уже нет, Камиль и Ларс идут к дому, Мариза стоит рядом, потирая поясницу, а Агата сидит на траве и тяжело дышит.
– Ничего не понимаю… – пробормотала Мариза. – Не чувствую источника, как будто его нет.
– И я не чувствую, – подтвердила я. – Даже своего. Вернее, чувствую, но не могу использовать силу. Как будто блок стоит. Странное ощущение.
– Рискну предположить, что это одно из свойств данного места, – с трудом выговорила Агата. – Отрубает подпитку, чтобы… чтобы…
– Чтобы нам жизнь медом не казалась, – буркнула Мариза.
– Скорее всего, – согласилась я. – Агата, тебе помочь?
– Сама… Вы идите, я сама.
Она попыталась подняться, но задохнулась и чуть не завалилась на бок. Мы с Маризой переглянулись и, не сговариваясь, подошли к Агате.
– Руку давай, – сказала Мариза. – До дома бы добраться. Там блока не было.
Мы помогли Агате подняться, и, подхватив ее под руки, все вместе вернулись в дом. Как только отошли от озера, я почувствовала, что сила снова может снять усталость, и воспользовалась этим. За отведенный час нужно успеть привести себя в порядок, переодеться и позавтракать. Но вообще это не дело, к стимуляции метаболизма часто прибегать нельзя. Вчера весь день на «подпитке», сегодня уже с утра… Так и до отката недолго. А откат протекает сурово. Один-единственный раз на себе испытала, больше не хочется. Сначала двое суток уснуть не могла, потом на сутки вырубилась, как в черную яму провалилась, а проснулась с дикой болью во всех мышцах – несколько минут корежило, так они мне часом показались. Это еще в лаборатории было, когда я научилась контролировать силу и снимать усталость от ночных тренировок. Тогда приступ удалось списать на переутомление от опытов. Господин Миларон даже дополнительный день отдыха выделил. Зато от Таши влетело, когда она обо всем узнала.
Сейчас я не собиралась повторять ошибку и твердо решила – больше не буду пользоваться подпиткой в ближайшее время. Да и Агату, пожалуй, стоит предостеречь. Ей тяжелее всех приходится. Небось постоянно усталость гасит. Сила в неограниченных количествах – великое искушение.
Так получилось, что из дома мы вышли одновременно. И вроде не подгадывали, но столкнулись на лестнице – и завтракать отправились все вместе.
– Вот и хорошо, – проворчал Ларс, замыкая на доме защиту, – по дороге поговорим.
– Тут не принято запираться. – Я не удержалась от замечания. – Никто не войдет без разрешения.
– Тебя послушать, так и ведра на голову опрокидывать не принято. А кто-то опрокинул!
– Может быть, Инвар? – предположила Агата.
Я представила себе куратора, тайком пробравшегося в дом, пока мы спим. Вот он прикрепляет над дверью Ларса ведро с водой, посыпает Маризу мукой, разрисовывает лицо Камилю, привязывает к кровати Агату, приходит ко мне… и уплетает пирожное. Не выдержала и захохотала.
Видимо, богатым воображением могла похвастаться не я одна, потому что вместе со мной рассмеялись и остальные.
– Вот именно, – сказала Агата, – смешно. Но может быть и проверкой. Как мы себя поведем и что сделаем. От Инвара всего можно ожидать.
Точно, тут и не поспоришь. Мне ли не знать!
– Хорошо, оставим как одну из версий, – согласился Камиль. – Но сейчас хотелось бы о другом. Если утренний кросс будет проходить в таком режиме, меня это не устраивает.
– И меня тоже, – поддакнул Ларс.
Вытянувшись цепочкой, мы шли по лесной тропинке.
– Вы же знали, что со мной будут проблемы, – досадливо откликнулась Агата. – И согласились.
– Да, но если от тебя проблемы ожидаемые, то от Дженни – нет, – возразил Камиль. – Мариза тоже отстала, но в допустимых для девушки пределах.
Мариза фыркнула, но промолчала.
– Я быстро восстановлюсь, – пообещала я. – Но в чем проблема-то? Я ж укладываюсь в промежуток до Агаты. Все равно ее все ждут. По-моему, сейчас было бы разумнее подстраиваться под ее скорость.
– Логично, – не стал спорить Ларс. – Лучше уж идти с коровкой под ручку, чем отжиматься до упаду.
– А мне показалось, утренний кросс больше походил на наказание, чем на тренировку, – вздохнула Мариза.
– Если предположить, что Инвар пришел чуть раньше, чем появился перед нами… вполне, – хмыкнул Камиль. – Но как узнать?
Лес закончился, мы вышли в парк. Тут вовсю кипела жизнь – мимо пробегали студенты, многие здоровались с нами, поэтому я ответила не сразу.
– С Инваром – никак. Его невозможно переиграть. И более опытные, чем мы… пытались. Бесполезно.
– Если и тут постоянно придется думать, что за тобой подслушивают и подглядывают… – пробурчала Мариза.
Она не договорила, но я и так ее поняла. В школе инквизиторов я и за пару дней всякого натерпелась, а она там много лет провела.
– Инвару не нужно подслушивать. – И в самом деле, не стоит делать из этого тайну. Пусть знают, если сами еще не поняли. – Он эмпат, как и все драконы. Тут у многих людей естественные источники силы.
Как я и предполагала, Камиль был в курсе. Мне удалось заметить, как его губы скривились в усмешке. Мариза знала точно, из-за нас с Бесом. А вот Ларс чуть не споткнулся, и у Агаты вытянулось лицо. Ладно, я тоже не так давно догадалась, хотя сама – носитель источника. Вот когда на своей шкуре испытала, что такое эмпатия, тогда и поняла, в чем сила Инвара. Но быть эмпатом мало, нужно еще умело пользоваться даром. Наш куратор определенно был виртуозом в этом деле.
– Он понял, что я соврала… – упавшим голосом произнесла Агата.
– Угу, – кивнула я.
– Обо всем хотелось бы поподробнее! – взорвался Ларс. – Информацией нужно делиться!
– Да, только давайте-ка ускоримся. – Камиль взглянул на часы. – Хотелось бы успеть позавтракать.
Спорить никто не стал, все уже познакомились с воспитательными мерами Инвара. Мы припустили по дорожке, спеша в столовую.
В столовой я огляделась в поисках знакомых лиц и морд – никого. Разочарованно вздохнула. И без того паршивое настроение стало еще паршивее. Почему-то я была уверена, что Бес подгадает так, чтобы мы позавтракали вместе. Не смог? Или не захотел… После вчерашней встречи все же остался неприятный осадок. Бес, как обычно, безупречен. И все же… и все же… несколько отстранен?
Размышляя, я взяла на раздаче чай, молоко, булочки и абрикосовое варенье. Не сговариваясь, мы снова собрались вместе, за одним столом. Я добавила молоко в чай, зачерпнула ложкой варенье, щедро сдобрила им булочку и только собиралась отправить вкуснятину в рот, как услышала голос Ларса:
– Малышка Дженни, а не слипнется?
Вздрогнула, бросила на рыжего недовольный взгляд, откусила кусок булки, прожевала и только потом ответила:
– Нет. И вообще, не твое дело, что я ем.
Ларс неодобрительно покачал головой, ловко разрезая на тарелке отбивную.
– Боюсь, твоего-моего уже нет, – сказал он. – Все наше, общее. Ты, конечно, можешь есть варенье ложками на завтрак, обед и ужин. Только закончится все это плохо. Будут у нас две коровки.
Я раздраженно закатила глаза. Мало мне Беса, еще одна нянька свалилась на голову? И тут же испытала чувство вины. Нет, Бес заботится обо мне, потому что любит. А Ларс… Ларса волнует совсем иное. Посмотрела, что едят остальные. У Маризы – запеченная рыба и сок. У Камиля и Ларса – мясо с овощами и кофе. У Агаты – салат, каша и чай. А Дженни булки трескает! Непорядок!
– Ларс, обычно я нормально питаюсь. Нянька мне не нужна.
– Дженни, я предупредил, – лениво отозвался Ларс. – Мы все согласились на условия обучения и думать должны не только о себе, но и об остальных членах команды.
Скрипнула зубами, но промолчала. Что толку препираться? Он прав, хотя меня и раздражают его манеры.
– И еще, – не унимался Ларс, – сейчас не успеешь, но мы ждем от тебя рассказ об источнике, эмпатии и Инваре. Сколько в тебе секретов, малышка Дженни?
– Да не больше, чем в каждом из вас, – огрызнулась я. – Расскажу, мне не сложно. Но это несправедливо.
– Что именно? – спросил Камиль, отодвигая пустую тарелку.
– Основное я вам сообщила, но вы требуете подробности. Ладно, я понимаю, мы еще мало знакомы, нам хочется узнать друг о друге побольше. Но ведь каждому есть что рассказать, верно? Например, откуда Мариза столько знает о Камиле?
Мариза поперхнулась соком и закашлялась.
– Или почему Агата, которая была настроена против всех, вдруг согласилась? – продолжила я. – Или…
– Достаточно! – Ларс перебил меня и довольно усмехнулся. – Хорошо, ты права. Предлагаю игру «Пять вечеров».
– Игру? – удивленно переспросила Мариза.
– Называйте как хотите. Вечером, перед сном, собираемся в гостиной на разговор по душам. Герой вечера рассказывает свою историю – все, без утайки. Остальные задают вопросы, и отвечать на них нужно честно. Согласны?
– Да ну, бред… – проворчал Камиль. – Почему я должен выворачивать перед вами душу?
– Учимся доверию? – саркастически намекнул Ларс.
– Тогда я тоже ничего рассказывать не буду, – буркнула я.
– А я не против, – тихо произнесла Агата. – Мне скрывать нечего.
Повисла напряженная тишина. Все уткнулись в свои тарелки, тщательно пережевывая остатки завтрака.
– Мы же это понимали, когда соглашались на командное обучение, верно? – вздохнула Мариза, нарушая молчание. – И все же… я пока не готова к исповеди. Давайте сделаем немного иначе?
– Как? – спросил Ларс.
– Пять вечеров, и каждый рассказывает что-то одно. Дженни согласна поделиться историей об источнике, я – откуда знаю Камиля. Агата расскажет, почему поменяла решение. Камиль – какая тайна связывает его с Дженни. Ларс поведает нам, почему он так не любит утренние обливания. А потом мы будем задавать вопросы, и отвечать на них нужно честно. Или не отвечать совсем.
– Принимается, – выдохнул Камиль, подумав.
– Согласна, – кивнула Агата.
– Хорошо, – подтвердила свое участие я.
– А тему можно поменять? – спросил Ларс.
– Нет! – ответили мы хором, переглянулись и засмеялись.
Надо же, всех интересует, почему Ларс объявил войну утреннему шутнику. Улыбнулся и рыжий.
– Эх, не прокатило! Ладно, сам же предложил, – махнул он рукой. – Но первой будет малышка Дженни! Сегодня вечером.
– Если к вечеру выживем, – уточнил Камиль, снова сверившись с часами. – А не пора ли нам, дорогие однокурсники? Что-то опаздывать как-то…
Мы дружно убрали со стола грязную посуду и помчались в двенадцатый сектор.
Мы не опоздали, но Инвар уже ждал нас, прогуливаясь перед крыльцом лекционного корпуса.
– Ай, молодцы какие! – прищурился он, как только мы выстроились перед ним полукругом. – Свеженькие, бодренькие. И покушать успели? Вижу, успели. Дженни, ты про откат всех предупредила?
– Н-нет… – пробормотала я, стушевавшись.
– А ты предупреди, предупреди. Не сейчас. Сейчас все слушают меня, второй раз повторять не буду.
Ларс одарил меня недовольным взглядом, но быстро отвернулся. Устроит он мне допрос сегодня вечером, как пить дать. Я невольно поежилась, но тут же сосредоточилась – инструкции Инвара стоило выслушать внимательно.
– Итак, обязанности дежурного. Чистота и порядок в доме и на прилегающей территории. Проверять каждый день не буду, не маленькие. Но если нагряну к вам в гости и застану бардак – пеняйте на себя. Дежурный следит за расписанием и распорядком дня группы. Расписание занятий у вас плавающее, поэтому придется каждый вечер уточнять в учебной части – какое. Дежурный выполняет мои поручения, если они есть. Все понятно? Вопросы есть?
У меня вопросов не было. Правда, немного удивилась – ожидала от Инвара какого-то подвоха, а он просто озвучил то, что и так очевидно. Про дежурства он еще вчера говорил, да обсудить толком не успели.
– Инвар, я хочу извиниться, – неожиданно сказала Агата.
Мы все на нее уставились. Договорились же! Инвар ничего не должен знать о проказах ночного гостя. А она решила покаяться? Агата покраснела и смущенно теребила многострадальный хлястик на кармане.
– Утром я… соврала, – выдохнула она.
Ларс закатил глаза, Камиль шумно вздохнул. А Инвар снова нас удивил.
– Принимается, – ответил он, усмехнувшись. – И запомните на будущее, дети мои. Вранье я не терплю и наказывать за него буду строго. Считайте, сегодня легко отделались. На первый раз. Однако! Я не требую отчета о каждом вашем шаге. Не хотите отвечать – так и скажите, только и всего. На ваше личное пространство никто не покушается.
Конечно, зачем ему отчеты? Он и так все про нас знает. Рано нам тягаться с Инваром, он всегда на несколько шагов впереди. Оно и понятно – опыт. И положение обязывает. Вот только почему он сверлит меня взглядом? Я-то в чем виновата…
Ох! И как я могла забыть! Сейчас и мне придется каяться.
– Инвар, я вчера была в Ривеннеле.
Вот так. Мне не за что просить прощения.
– С Коулом, полагаю? – небрежно спросил Инвар.
– Да.
– И что хочешь сказать в свое оправдание?
– Ничего.
Я повела плечом и отвернулась. Что толку объяснять, как все произошло? Факт остается фактом – территорию университета я покинула без разрешения.
– Дженни, ну нельзя же так! – воскликнула Мариза. – Инвар, Бен ее не спрашивал – молча переместил. Но он тоже не знал!
Я промолчала. Не хочу оправдываться – и точка.
– Хорошо-о-о… – протянул Инвар. – Учитывая обстоятельства – без последствий. Но, надеюсь, в дальнейшем обойдемся без неожиданных перемещений.
Без последствий? Инвар не будет наказывать нас за мой вчерашний ужин в Ривеннеле? Лойи всемогущий, спасибо! Теперь никто не скажет, что из-за меня страдают все.
– Так, теперь о насущном. Сейчас у вас урок системной магии, потом – целительство. После обеда – индивидуальные занятия и тренировка в спорткомплексе. Агата, держи расписание. – Инвар передал ей сложенный пополам листок. – После ужина свободны. Ларс, советую заранее подготовиться к уроку, который ты должен провести у детей. Это будет через два дня, точное время сообщу. Еще вопросы есть? Нет? Марш на занятия!
Инвар буквально впихнул нас в аудиторию, разве что пинка не дал в качестве отеческого напутствия.
В огромном зале никого не было. Голые серые стены и ни одного окна. Мягкий свет лился с куполообразного потолка. Из мебели – несколько столов и стульев, расставленных в шахматном порядке.
– И где преподаватель? – спросила Агата.
Ответить ей никто не успел.
В центре зала появился дракон. Переместился или снял невидимость? Скорее, последнее. Цвет чешуи выдавал принадлежность к роду Золотого Цитрина. Пройдя несколько шагов вперед, он развернулся и окинул нас задумчивым взглядом. Мы поздоровались – вразнобой и отчего-то робко.
– Доброе утро. Меня зовут Питерсон, – представился дракон. – Кто уже знаком с системной магией?
Кое-что я слышала от Беса и Лина, но решила вперед не высовываться.
– Слышали, но не видели, – пошутил Ларс.
Остальные промолчали, выжидающе уставившись на дракона.
Дракон кивнул и спокойно произнес:
– Думаю, видели. И не раз. Защитная магия почти всегда основана на этом методе. Стационарные порталы, медицинские артефакты… Практически все, что должно работать без участия мага. Небольшая демонстрация…
Над ладонью дракона появилось серебристое облачко. Он дунул на него, облачко быстро переместилось за спину Ларса и прицельно выпустило крохотную молнию. Ларс охнул, подпрыгнул и схватился за зад.
Дракон лениво уселся на стул.
– Ваша задача – остановить эту структуру. Я ею не управляю. Если хотите – могу даже выйти на время.
Мы не хотели. Мы хохотали над Ларсом, которому еще раз прилетело чуть пониже спины. Впрочем, смеялись мы недолго.
Рыжий вспыхнул и зло прищурился:
– Хорошо смеется тот, кто смеется последним!
Он развернулся и взмахнул рукой, отгоняя облачко ветром. Созданная драконом структура отлетела, а потом зигзагом заскользила в воздушных потоках, снова подбираясь к Ларсовым тылам.
Ларс закрутил воздушную петлю, но Агата успела раньше. Она полоснула по облачку плетью лианы. Облачко ловко уклонилось и поменяло мишень. Теперь оно атаковало Агату. Размахивая плетью, Агата стала отступать, но тщетно. Ее тоже припечатало молнией.
– Ай!
– Коровка убита, – прокомментировал Ларс и ухмыльнулся.
Мы сообразили, что структура атакует только одного. Пока Агата сражалась с облачком, Мариза попыталась воздействовать на него телекинезом. Камиль держал в руках водяной шар, но не спешил вступать в бой. А я… я решила поостеречься и не использовать стихию огня в закрытом помещении. С моими умениями… А если задену кого? Короче, плохая идея. За неимением другого «оружия», я схватилась за стул.
Облачко вдруг потеряло интерес к Агате и направилось к Маризе. Она замахала руками, как будто отгоняла осу. И тут на структуру обрушились сразу два удара – Ларс таки использовал петлю, а Камиль – шар. Облачко чавкнуло, вбирая в себя воду, и раздулось, увеличиваясь в размерах. Петля лопнула.
На мгновение облачко зависло, словно выбирая цель, потом метнулось к Камилю и вонзило ему в зад молнию – уже не такую крохотную, как раньше. Теперь хохотал Ларс, явно чувствуя себя отмщенным. А я сообразила, что мне сейчас тоже достанется усиленный заряд, запаниковала и треснула по облачку стулом.
Как ни странно, попала. Облачко разлетелось на мелкие кусочки.
– Так его! – победно завопил Ларс.
Агата захлопала в ладоши, но структура, рассыпавшись, вновь сформировалась. Только теперь облаков стало пять, по одному на каждого из нас.
– Ой… – пискнула я.
– Спасибо, Дженни! – саркастически воскликнул Камиль.
И мы бросились врассыпную.
Я заметалась между столами, пытаясь увернуться от «карающей» молнии, но безуспешно. Кольнуло словно иглой – не больно, скорее, обидно. Отмахнулась телекинезом – все же огонь использовать опасалась, – кольнуло еще раз. Старалась не выпускать свое облачко из виду, поэтому не следила за остальными, однако по грохоту падающих стульев и вскрикам легко было догадаться, чем они заняты. Впрочем, продолжалось все недолго – минут пять. Потом облачко попросту исчезло. Краем глаза я успела заметить, как Мариза держит свое облачко в ладонях, прежде чем и оно пропало. Неужели ей удалось его укротить?
– А теперь хотелось бы услышать, что вы поняли из… кхм… боя, – услышала я голос преподавателя. – Садитесь.
Мы послушно расселись, предварительно расставив опрокинутые стулья.
– Лично я понял, что ничего не понял, – весело произнес Ларс. – Как оно работает, господин Питерсон?
– Так уж и ничего? – усмехнулся дракон. – Не лукавьте, юноша.
Ха! Перед эмпатами притворяться сложно. Так тебе, Ларс, и надо!
– Прошу прощения. – Ларс слегка склонил голову, ничуть не смутившись. – Облако само выбирало цели.
– Так, хорошо, – кивнул дракон. – Агата, что заметили вы?
– Облако – магическая структура, и оно само создавало магию. Молнии, щиты, – ответила Агата.
– Замечательно. Камиль?
– После удара облако продублировало себя, распределив энергию.
– Очень хорошо. Джейн?
– Энергия в нем была ограничена.
– И это верно. Мариза?
– Облако атаковало в ответ на атаку. Как только я попыталась взять его в руки, оно само подлетело и уже не стреляло молниями.
– Отлично, Мариза. Вы единственная из всех проявили гибкость мышления. Не каждый бой можно выиграть, умело атакуя. – Дракон довольно улыбнулся. – Впрочем, тактике боя вас буду учить не я. А сейчас небольшое введение в системную магию. Нет, тетради пока не нужны, давайте поговорим. Как вы думаете, что было использовано при создании облака?
– Стихии? – предположила Агата.
– А вот и нет! – Дракон снисходительно на нее посмотрел. – Не стихии, а их проявление в реальности как реакции пространства.
Последнюю фразу не только я не поняла. Мы все недоуменно уставились на преподавателя.
– Например, стихийный маг собирает воду из воздуха, – невозмутимо продолжил дракон. – Это материальная вода. Системный маг создаст водяной шар даже там, где воды нет, из чистой энергии. Но как только энергия иссякнет, вода пропадет, пить ее бесполезно, жажды она не утолит.
– Это как иллюзия? – спросила Мариза.
– Нет, вовсе нет. Это имитация стихии, но результат воздействия остается. Например, оплавленная стена или проломленная метеоритом крыша. Все эффекты производятся той или иной структурой, имеющей набор свойств. Мы будем изучать их по отдельности, а потом – собирать вместе, создавая многоцелевые заклинания. Самая простая структура – шар. Вот теперь доставайте тетради, записывайте…
Занятие пролетело незаметно. Господин Питерсон не бубнил лекцию, он постоянно вовлекал нас в процесс, заставляя анализировать материал. Писали мы немного, в основном практиковались в создании шаров. Оказалось, это не так-то просто. Мало выписать структуру – нужно было ее правильно заполнить энергией. Чуть меньше – и шар быстро исчезал, чуть больше – и он оглушительно взрывался. За техникой безопасности следил преподаватель, иначе мы поубивали бы друг друга на первом же уроке. Случайно, разумеется.
– Спасибо за урок, группой я доволен, – сказал господин Питерсон в самом конце занятия. – Домашнее задание простое. Каждый из вас должен подумать о бытовом применении структуры «шар», используя имитацию своей стихии. Все понятно? Вопросы есть? Всего доброго!
Сверившись с расписанием, Агата повела нас на следующий урок. Тут меня ждал сюрприз. Преподавателем целительства оказалась наша с Маризой знакомая. Лийорри Алана, та самая, что помогла нам сбежать из школы инквизиторов. Как я позже узнала, она была осведомителем Инвара и подставилась, помогая своей ученице, да и мне заодно. И вот теперь – преподаватель в горном. Значит, драконы ей доверяют.
Я невольно поежилась, вспоминая время, проведенное у инквизиторов. Хорошо, что все в прошлом. Взглянула на Маризу – и удивилась. Думала, она обрадуется Алане, но на ее лице ясно читалось недовольство. А когда прислушалась к ее эмоциям – растерялась. Мариза боялась, причем страх, который она испытывала, был сродни панике.
Это наблюдение отвлекло меня от занятия, кое-что из объяснений Аланы я прослушала и заработала замечание и недовольные взгляды однокурсников. Пришлось сосредоточиться и временно выкинуть из головы непонятные чувства Маризы.
Алана тоже начала с азов – с анатомии, физиологии и гистологии. Меня особенно заинтересовала гистология. Оказывается, разное строение тканей организма предполагает и разные способы магического лечения.
Я отметила, что все относятся к занятиям серьезно, и это радовало. Хоть здесь проблем не будет.
После целительства мы отправились обедать.
– Что за откат, лапа моя? – поинтересовался Ларс по дороге.
– У меня новое прозвище? – хмыкнула я.
– И не мечтай. Это я так, задумался. Про откат, пожалуйста.
– Хорошо… рыжик, – отомстила я. – Все просто. Если часто использовать чистую энергию, чтобы снять усталость, то потом наступает обратный эффект – впадаешь в спячку на пару суток. А пробуждение сопровождается дикими болями в мышцах.
– М-м-м… Вот оно как… – протянул Камиль. – И это, полагаю…
– Из личного опыта, да, – подтвердила я.
– А сказать нам… – начала было Агата.
– Да собиралась! Честно. Как будто вы сами не видите, то одно, то другое…
Договорить мне не дали. Тим и Кати налетели сзади, неожиданно. Закружили, затискали и утащили с собой – обедать. Я едва успела узнать у Агаты, где будут проходить мои индивидуальные занятия.
– Наконец-то мы можем поговорить! – воскликнула Кати, когда мы уселись за столик, набрав полные подносы еды.
– Да уж! Наконец-то я смогу узнать, как вы тут оказались, – съехидничала я, улыбнувшись.
– А ты не рада? – хмыкнул Тим.
– Еще как рада. Но, согласись, весьма неожиданно.
– Это был сюрприз, – довольно ответила Кати.
– О, я поняла. Но все же?
Разговаривая, я с аппетитом уплетала суп. Кати и Тим старше меня на целый год, и пока я работала, они учились в университете. Не в горном, в Армансу полно учебных заведений на любой вкус. В горный драконы поступают в исключительных случаях – конкурс среди них еще выше, чем среди людей. И вот близнецы тут – оба. Тим и Кати не любили надолго расставаться, однако профессии выбрали разные. Кати занималась ботаникой, Тим – филологией.
– Когда ты написала, что твердо решила поступать в горный университет… – начал Тим.
– Мы решили за год закончить обучение в нашем универе, – подхватила Кати.
– Нам все равно оставался год…
– А потом мы собирались в аспирантуру…
– И поступили…
– Сюда.
– Так что мы вроде бы первокурсники…
– Но в аспирантуре.
– Здорово! – заключила я. – Дорогие мои, я и вправду рада. Как там мама с папой? И вообще все наши?
Дома я гостила всего-то дней десять назад, но с удовольствием выслушала все новости. И о том, как вырос Лесс, и какие новые слова выучил, и о том, что мама Аля привезла с последней ярмарки награду за искусно вышитую скатерть, и о том, что собрали невероятный урожай яблок… Мне было хорошо. По-настоящему хорошо, радостно и уютно. Все проблемы забылись, я наслаждалась присутствием родных драконов, самых любимых друзей моего детства.
– Мы вам пьесу нашли для постановки. Вернее, я нашел. В стихах. Вам понравится, – довольно сообщил Тим.
К этому времени мы уже пообедали и расположились в парке на скамейке. У меня еще оставалось полчаса до начала следующего занятия, а близнецы сами решали, сколько времени им отдыхать. Я представила Ларса, декламирующего стихи со сцены, и улыбнулась:
– О, навряд ли. Сомневаюсь, что у нас вообще получится.
– Должно получиться, – пожал плечами Тим. – Это дело чести.
– Ой, ерунда какая! – махнула лапкой Кати. – Детские игры…
– Не скажи! Это традиция.
Близнецы умели спорить долго и самозабвенно, поэтому я поспешила вмешаться:
– О чем пьеса-то? Когда текст увидим?
– Занесу на днях, – пообещал Тим. – А пьеса о любви и о мести. Точно понравится! Автор древний, тебе имя ничего не скажет. Я ее в архивах откопал.
Я не стала спорить. Тим увлекался древней литературой, с него станется подсунуть нам какие-нибудь легенды о сотворении мира. Но лучше заранее не расстраиваться – вот принесет текст, там посмотрим.
Близнецы еще успели рассказать о своих научных работах, и на занятия я ушла, в общем-то, довольная. Только Бес беспокоил. Он не искал встречи со мной – и это тревожило.
Индивидуальные занятия – практика на полигоне, под защитным куполом. Огненная магия в неумелых руках опасна, и я начинала с азов. В отличие от остальных, разумеется.
Преподаватель представился Даниэлем Уоршем и попросил звать его по имени, как и Инвар, но на «вы». У меня все равно язык не повернулся бы тыкать. Не знаю, сколько лет Инвару, но выглядел он как мальчишка, а Даниэль был пожилым мужчиной – седым и солидным. И въедливым, как сотня Робертов!
К концу занятия я взмокла, как будто заново утренний кросс пробежала. А всего-то училась делать огненные шарики по заданным параметрам. Ни одного идеального так и не получилось. Даниэль в каждом находил изъяны. Я скрипела зубами, но не спорила. Вспоминала, как виртуозно Ларс играет с ветром, как мастерски Камиль работает с водой, а Агата – с природой. Я тоже так хочу! И буду.
Набралась смелости и спросила перед тем, как уйти, какие учебники почитать, чтобы починить систему отопления. Ответ Даниэля огорчил – по его словам, мне еще учиться и учиться, прежде чем заниматься таким сложным делом. И что я нашим скажу? Мол, погодите годик-другой? Придется Инвара просить о послаблении – пусть уж разрешит пригласить специалиста.
В тренировочный комплекс я пришла в расстроенных чувствах. Во-первых, бегала домой переодеться и по пути заскочила к Бесу и Лину, но никого из них не застала. Поколебавшись, решила записку не оставлять. Как будто кольнуло что-то. Если Бесу некогда, зачем его отвлекать? Будет время – сам меня найдет. Во-вторых, предвкушала тренировку. Загадывать, что придумает Инвар, не хотелось, но воображение само рисовало всякие ужасы.
Не знаю, где носило группу, но по пути я никого не встретила и в зал явилась первой. Поскучала пару минут и вышла в коридор. Может, я напутала? Хотя мне, изучившей тут все вдоль и поперек, сложно ошибиться.
В фехтовальном зале звенели шпаги. Я заглянула в распахнутую дверь и застыла на пороге. Дежавю. Двое молодых людей, обнаженных по пояс. Быстрые четкие движения. Атака. Батман. Еще батман. Уроки Беса не прошли даром. Разворот. Финт. Снова батман. Мулинет.
– Туше! – крикнул Лин, подтверждая касание, и отсалютовал противнику шпагой. И тут же, не поворачивая головы: – Мыша пришла.
– Вижу. – Бес отсалютовал Лину и отошел к матам, где лежали полотенца и одежда.
А я только теперь заметила, что в зале есть еще люди. Знакомые ребята – однокурсники Беса и Лина. Но разве это причина, чтобы не смотреть в мою сторону? Я попыталась прислушаться к его эмоциям и закусила губу, судорожно всхлипнув. Бес закрылся, как Камиль. Он никогда не закрывался! В моем присутствии – никогда…
Попятилась и тихо выскользнула в коридор, пока Бес вытирался полотенцем. Отошла на несколько шагов, бессильно привалилась спиной к стене и закрыла глаза. Почему? Зачем? Что произошло? Ресницы намокли, хоть я и сдерживала слезы, как могла. С минуты на минуту подтянутся однокурсники. Показывать им свою слабость? Да ни за что!
– Родная…
Знакомый голос совсем рядом. Запах разгоряченного тела. Я распахнула глаза и снова всхлипнула. Фиалковые глаза, и в них столько нежности и беспокойства… Ох, Дженни, что ты напридумывала? Это все усталость и нервные потрясения первых дней учебы.
Теплые губы, накрывающие рот в поцелуе – мягком, легком, успокаивающем.
– Бес, ты закрылся, – пролепетала я, оправдываясь, когда он отстранился.
– Мышонок, я просто устал… Тебе ли не знать, каково это? – шепнул Бес, запуская руку в мои волосы и стягивая заколку. – Хотелось побыть одному.
Волосы, собранные в пучок перед занятием, рассыпались по плечам. Он говорил об эмпатии, я сразу поняла, но глупая обида снова больно кольнула, извращая его слова.
– Извини, помешала, – пробормотала я, отводя взгляд.
Бес осторожно взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
– Родная, ты не можешь помешать, никогда. Просто запомни, хорошо?
Неуверенно кивнула и вдруг смутилась, сообразив, что мы не наедине. По коридору кто-то прошел, из дверей ближайшего зала кто-то выглянул…
– Плевать, – сказал Бес и снова меня поцеловал.
Я обвила его шею руками. И правда, плевать.
– Рад, что ты заглянула. У тебя тут занятия? – Бес поглаживал меня по спине, пока я довольно сопела, прижавшись щекой к его плечу.
– Угу. О-о-ой…
Я отпрянула, с ужасом подумав, что Инвар сделает со мной за опоздание. С нами. И я снова буду виновата!
– Беги. Инвара пока нет в здании.
Бес выпустил меня из объятий и понимающе улыбнулся.
– Скучаю… – выдохнула я в отчаянии и послушно припустила в зал, напоследок чмокнув Беса в щеку.
– Наконец-то! – недовольно воскликнул Ларс. – Опаздываешь, малышка Дженни.
Все уже собрались и расположились на стопке матов у стены. Пока обнималась с Бесом, не замечала, кто проходил мимо, но они-то определенно меня видели. И не окликнули? Хм… Точно, плевать. Я была рада короткому свиданию. Несколько минут вместе – слишком мало, но это лучше, чем ничего.
– Я раньше всех пришла.
– Что за спор, а драки нет? – В зале появился Инвар. – Все обсудили, дети мои? Можно начинать?
Ответа он не требовал, поэтому мы молча выстроились перед ним, ожидая указаний.
– Сегодня обычная тренировка. – Инвар оценил нашу готовность и сразу перешел к делу: – Каждый из вас получит комплекс упражнений, обязательный к каждодневному выполнению. Время для занятий выбирайте сами. Место – тоже. У вас за озером спортплощадка есть, можно и там. Утром обязательный кросс после подъема. Даю вам месяц, и чтобы десять кругов пробегали за двадцать минут. Так, Агата, что там у тебя? Спрашивай.
– И кросс, и тренировки – самостоятельно?
– А тебе няньку нанять? Дети мои, я вам носы подтирать не собираюсь. Любые вопросы, проблемы – пожалуйста. Но за ручку каждый день водить – увольте. Кому эти тренировки нужны, мне или вам?
Агата стушевалась под насмешливым взглядом Инвара. Какой она все-таки ребенок! Да, пожалуй, тут все уже хлебнули самостоятельности, кроме нее. Она из-под родительского крылышка, домашняя девочка.
– Это еще не все, – продолжил Инвар. – Ларс и Камиль, вы продолжаете заниматься фехтованием, как и просили. Я внесу вас в список на занятия в фехтовальном зале – там свой график. Джейн, если ты хочешь продолжать брать уроки, я и тебя запишу.
– Да, хочу, – тут же отозвалась я.
Почему бы нет? Бес научил меня азам, и я мечтала когда-нибудь «потанцевать» с ним в спарринге.
– Хорошо, тогда я добавлю тебе в комплекс пару растяжек и силовых упражнений.
– Можно мне тоже на фехтование? – попросила Мариза.
– Думал, ты захочешь… – Инвар замолчал, словно давал ей возможность закончить фразу.
– Нет. – Мариза упрямо вздернула подбородок. – Только если это необходимо.
– Хорошо, – покладисто согласился Инвар. – Найду для вас с Дженни учителя.
– А мне? – робко пробормотала Агата. – Я тоже хочу.
– Очень похвальное рвение, – отозвался Инвар. – И я даже не возражаю. Но только после того как сбросишь вес. Агата, тебе нелегко придется и без дополнительных тренировок. Вернемся к этому вопросу через месяц.
А дальше Инвар перешел от слов к делу. Он уделил внимание каждому, и при этом никто не скучал в ожидании. Мы занимались, причем в полную силу. Когда куратор нас отпустил, чувствовалась усталость, но скорее приятная. Не такая, как после кросса. Впрочем, мы уже поняли, за что нас наказали утром.
– Предлагаю воспользоваться местным душем, – сказала я однокурсникам, когда все потянулись к выходу. – И вообще, с системой отопления у нас проблемы.
Ларс закатил глаза, но Камиль живо утащил его в душевую.
– Все, дома поговорим, – твердо заявил он.
Дома так дома. Но после душа я отправилась ужинать, одна. Мариза убежала к Лину, пообещав не задерживаться. Агата решила, что не голодна, а ребята, видимо, ушли из тренировочного комплекса раньше нас.
Домой я не спешила. После столовой прогулялась до библиотеки, попросила книги по структурам отопления, убедилась, что Даниэль прав – мне такое пока не по силам. Взяла кое-какие учебники, снова зашла в столовую – прихватила на утро пару булочек и сок. Подумала – и решила не заходить к Бесу. Он, может, и дома, но все же я обещала ответить на вопросы, и, наверное, меня уже ждали. Больше всего не хотелось рассказывать о фамилиаре, но придется. Глупо скрывать. Драконы уверены, что Лесс в безопасности, а им я доверяю.
Едва переступив порог, тут же попала в ураган. Во-первых, вверх-вниз по лестнице бегал злющий Ларс, периодически стуча кулаком по перилам с криком: «Найду, кто это сделал, и голову оторву!» Во-вторых, по дому летал пух. Обычный такой, белый, словно выпотрошенный из подушек. В-третьих, что-то грохотало, падало, стучало и трещало.
– А что происходит-то? – спросила я у Ларса, когда он в очередной раз скатился по лестнице.
– Явилась! – обрадовался рыжий. – Немедленно иди к себе в комнату и ищи!
– Э… Кого искать?
– Не кого, а потайной лаз. Тут должен быть потайной лаз! Или секретное убежище. Впрочем, если ты найдешь Его, – именно так, с большой буквы, – я клянусь, что исполню любое твое желание! Не стой, иди уже!
Ларс был похож на сумасшедшего: волосы спутаны, глаза горят, руки трясутся. Я чувствовала, что он возбужден, но как-то… фальшиво? Поймала его взгляд – за внешним азартом бушевала сдержанная ярость. Ха! Рыжий зол, но прекрасно владеет собой.
– Переигрываешь, – сказала я и пошла наверх, отодвинув Ларса с дороги.
Он едва слышно фыркнул у меня за спиной, но ничего не ответил.
Для начала заглянула к себе. Все чисто, никакого пуха. Подушки, правда, нет. Неужели пух – это очередная шалость? Кажется, я поняла, что тут произошло. Очередная проказа от непрошеного гостя.
– Вот! Я же говорил! Говорил! – завопил Ларс мне в ухо.
И когда подкрасться-то успел? Я поморщилась и отошла в сторону.
На Ларсовы крики прибежали все – и Камиль, и Агата, и Мариза.
– Видите? – торжествующе объявил им Ларс. – Тут чисто!
Ого, ребята без меня не стали осматривать комнату. Приятно. И это даже несмотря на обстоятельства? Приятно вдвойне.
– Да, но меня тут не было, – напомнила я Ларсу, подумав, что он снова обвиняет меня в случившемся. – И у меня подушку стащили.
– Все наши подушки тут, – Мариза взмахнула рукой, – летают.
– Ты не виновата, – согласился с очевидным Ларс, – но в твоей комнате у него логово.
Он отодвинул меня с прохода и полез под кровать.
– Эй, а разрешения спросить? – возмутилась я.
– Да брось, в твое отсутствие никто сюда не входил. А сейчас ты не против. Давай, присоединяйся к поискам. Он где-то тут!
– И давно он бесится? – тихо спросила я у Агаты.
Она одна осталась рядом, Камиль и Мариза вернулись к себе и снова загрохотали мебелью.
– Да как пришел, – так же тихо ответила она. – Вообще я первая вернулась. И пух летает. И ведь как будто его ветер гоняет. Видишь, не падает.
И то верно. Пух кружился, но не оседал. Едва коснувшись какой-нибудь поверхности, он снова взмывал под потолок. По дому бродил самый настоящий ветерок – я чувствовала его кожей, – но бродил осторожно, как будто им кто-то управлял.
– Ларс, – позвала я рыжего, который уже скрылся в ванной комнате, – может, сначала как-то с пухом разобраться? Ты сможешь выдуть его наружу, если мы откроем окна?
– Я смогу! – рявкнул Ларс, не показываясь. – Я все смогу! Но сначала я найду того, кто это сделал, и заставлю показать, как он это сделал!
Ах вот в чем дело. Ларсу утерли нос. Мастер воздушной стихии не может понять, как работают ветряные потоки в помещении. Вот теперь я поняла, почему он так зол.
– Коровка, ты закончила в комнате? Иди на кухню! – Рыжий вышел из ванной и принялся обстукивать стены. – Малышка Дженни, не стой столбом, помогай. Или мне самому в твоих вещах копаться?
– Иди лучше в подвале поищи, а тут я и без тебя справлюсь, – предложила я.
– Тут есть подвал? – Ларс обернулся ко мне, не скрывая изумления. – Тут? Подвал?
– А ты не заметил? Как же так… – Я покачала головой, довольно улыбаясь. Честно говоря, я его тоже не заметила бы. Просто видела подвал у Беса и Лина, а дома в горном похожи. – Ну пойдем, покажу.
Уже внизу вспомнила, что оставила на столе продукты, которые хорошо бы отнести на кухню, но не стала возвращаться. Дверь в подвал находилась в алькове под лестницей, замаскированная под деревянную панель.
Освещение работало исправно, Ларс с довольным урчанием скатился вниз и начал поиски. Учитывая, что подвал был забит какими-то ящиками и поломанной мебелью, трудиться ему предстояло долго. Я же, пожелав рыжему удачи, вернулась к себе.
И, как оказалось, вовремя.
Оно сидело на столе и трескало плюшки.
Мое появление застало его врасплох, и оно заметалось: бросило плюшку, добежало до края столешницы, вернулось и снова вцепилось в плюшку, но перемещаться с ней было неудобно – если держать в передних лапах, то прыгать пришлось бы на задних, а в пасть плюшка не помещалась. Тогда оно плюхнулось на хвост и уставилось на меня жалобными глазками.
Я не могла определить видовую принадлежность этого существа. Размером с белку, и с таким же туловищем, лапками и пушистым хвостом. С головой сложнее – ушки малюсенькие, а мордочка круглая, с большими щеками. И расцветка шерстки совсем не беличья: щеки и грудка белые, а остальное – темно-золотистое в черную поперечную полоску, как у тигра. Тигры в Армансу не водились, я их на картинках видела. А про таких чудиков даже не слышала. Тигробелка какая-то!
Интересно, это зверек… или нет? Разглядывая тигробелку, я осторожно прикрыла дверь и тихонько подошла ближе к столу. Тигробелка внимательно следила за мной, но уже не убегала. Сжимала в лапках плюшку, отгрызала по кусочку, пережевывала и быстро сглатывала.
– Плюшки, значит, воруем? – спросила я, добавив строгости в голос.
Тигробелка неожиданно кивнула, а потом повела лапками, как будто вздохнула, и протянула мне остатки булки.
– Да ладно, ешь, – разрешила я и не выдержала, улыбнулась. – И не спеши. А соку хочешь?
Тигробелка вытаращила глаза и бешено закивала. Потрясающе! Или я с ума потихоньку схожу, или кто-то иллюзиями балуется? Нет, непохоже. Иллюзии не едят плюшки. А вот где бы мисочку взять под сок? Из бутылки тигробелка пить не сможет. Снова идти вниз, на кухню? Увольте, там Ларс где-то в подвале, еще зацепит по пути… Вспомнила, что в ванной у меня есть плошка, в которой я храню разные мелочи.
Плошка подошла идеально! Тигробелка напилась, доела булку и сыто икнула. По-хорошему надо бы позвать всех. Похоже, наша проблема себя обнаружила. Но мне не хотелось делиться открытием.
– Можно тебя погладить? – поинтересовалась я.
Тигробелка кивнула. Шерстка у нее оказалась мягкой, пушистой. Я почесала шейку и за ушком. Тигробелка зажмурилась от удовольствия.
– Ты можешь разговаривать?
Отрицательное мотание головой.
– Но все понимаешь?
Кивок.
– Безобразия в доме – твоих лап дело?
Кивок.
– Кто ты?
Тигробелка развела лапами.
– А откуда ты?
Лапы описали широкий круг. Наверное, это означало «отсюда». Внезапно тигробелка навострила ушки, прислушалась и нырнула под одеяло.
– Дженни, с кем ты тут разговариваешь? – постучав, в комнату вошел Камиль.
– Ни с кем, – соврала я.
Камиль недоверчиво посмотрел на меня, потом перевел взгляд на стол – крошки, полупустая бутылка, остатки сока в плошке. Краем глаза я заметила, как зашевелился бугорок под одеялом, и села так, чтобы его не было видно.
– Хочешь, я расскажу тебе, почему ты не чувствуешь меня эмпатически? – вдруг предложил Камиль.
– Правда? – вырвалось у меня. – Расскажешь?
Неожиданно. И тут какой-то подвох.
– Скорее, покажу. – Камиль взял стул и сел напротив меня. – Посмотри на мою ауру.
Я послушно посмотрела. Потом сделала упражнение, разрушающее иллюзию, и посмотрела еще раз. Нет, это не обман, он настоящий.
– У тебя источник, – прошептала я, не скрывая своего изумления. – Но… но как?
– Как и у тебя, полагаю, через смерть, – мрачно ответил Камиль.
– Да, но я умирала еще младенцем. А… ты? Нет, этого не может быть. Шейор… твой… он бы знал! Или именно поэтому…
– Не гадай, Джен. Все гораздо проще. Ты же не из болтливых, верно? Я не хочу, чтобы остальные знали, но тебе скажу.
А вот это еще интереснее. Камиль открылся мне с источником и теперь хочет доверить еще одну тайну? Почему?
– Не подумай чего… – Он скривился, как будто прочел мои мысли. – Просто мы похожи, и так… будет легче. Надеюсь, обоим.
– Я никому не скажу, – пообещала я.
– Не сомневаюсь. – Он вздохнул и потер лоб. – После преступления отца я пытался покончить с собой.
Ахнув, я прикрыла рот рукой. Не хотелось перебивать, но и удержаться от восклицания не смогла. Но Камиль продолжил, как будто ничего не заметил:
– Вопрос чести… Я, как его сын и наследник, считал, что в ответе за его преступление. И жить с этим казалось мне неправильным. Теперь я понимаю, то решение было слабостью, попыткой убежать от позора.
Он поймал мой взгляд, и я, как завороженная, смотрела ему в глаза. Все такие же голубые, но теперь не ледяные – грустные и усталые.
– Попытка могла стать удачной, если бы не Инвар.
Что ж, дальнейшее понятно. Случайно или намеренно, но Инвар оказался рядом. Драконы по его просьбе спасли Камиля, одарив его источником. Но они не спасают всех подряд. На Камиля Инвар тоже рассчитывал, иначе тот давно был бы мертв.
– Вы познакомились раньше?
– С Инваром? – переспросил Камиль. – Да.
Даже так. Интересно, у каждого из нашей группы такая история в запасе?
– Хорошо… Вернее, нехорошо, что тебе пришлось испытать все это. Хорошо, что поделился… – Я запуталась, вздохнула и спросила в лоб: – Почему ты именно сейчас решил мне все рассказать?
– Потому что ты лжешь, Джен, – усмехнулся Камиль. – И теперь знаешь – я такой же эмпат, как и ты.
А вот тут меня приложило. И вовсе не потому, что меня поймали на вранье. Я вспомнила Беса и нашу сегодняшнюю встречу.
В тот момент, когда меня накрыла глупая обида, думалось только о том, почему Бес закрылся. И сравнение с Камилем логичное – эмпатически их блоки ощущались одинаково. Но я размякла от поцелуев и не поняла, что произошло на самом деле. Ничего особенного, конечно. Просто Бес научился ставить эмпатические щиты. Проблема, от попыток решить которую у меня дико болела голова. Научился – и ничего мне не сказал. Не успел? Не хотел? Всегда умел?
Лойи всемогущий, я всю жизнь живу с источником – и не умею! Источнику Камиля год, Бесову и того меньше. Неужели все дело в блоке? Причина внезапных откровений Камиля волновала меня куда меньше, чем осознание собственной ущербности.
– Джен, я еще тут, – напомнил о себе Камиль. – Что с тобой?
– А сложно? – Я сглотнула, словно это могло избавить меня от тугого комка в горле. – Щиты…
– Ты не умеешь? – Камиль удивленно изогнул бровь и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – Думал, ты уже привыкла, как драконы.
Точно. Драконы лучшие эмпаты, но они не закрываются друг от друга. Мне ли не знать!
– Не умею. Меня кормят сказками, что это состояние приходит само, – горько ответила я.
– Так оно и есть, – огорошил меня Камиль. – Меня никто не заставлял хранить секрет. Хочешь, поделюсь?
– Конечно, хочу!
Он еще спрашивает!
– Взамен ты поделишься правдой.
Так тебе и надо, Дженни. Или Джен, как обращается ко мне Камиль. Исправлять его не хотелось. Дженни – имя маленькой домашней девочки, мягкое и спокойное. Джейн – слишком официально звучит. Джен – коротко и по-деловому, без сентиментальностей. Итак, Джен, готова ли ты сдать существо, которое тебе доверилось?
Я отрицательно покачала головой:
– Нет.
– Как хочешь.
Камиль не стал уговаривать – просто поднялся, намереваясь уйти. Я не пыталась его остановить, лишь вздрогнула от неожиданности, когда острые коготки впились в плечо.
– Уи-и-и! – заверещала тигробелка прямо мне в ухо, привлекая к себе внимание.
Надо же, сама выбралась! Разумная, в этом нет сомнений. Слышала весь наш разговор и решила показаться, чтобы я смогла узнать правду. Только Камиль может промолчать. Это же не обмен. Я не доверилась в ответ на его откровенность.
– Это кто? – изумленно выдохнул Камиль.
Приятно осознавать, что теперь мы поменялись местами. Напускная невозмутимость слетела, как будто ее и не было.
– Понятия не имею, – с удовольствием ответила я.
И попробуй теперь заявить, что я вру.
– Но… он твой? – Камиль медленно опустился обратно на стул.
– Нет.
– И это он ночью и…
– Видимо.
– Уи-и! – Тигробелка подпрыгнула и перебралась на другое плечо.
– Да, он настаивает, – поправилась я.
– Ты понимаешь, что он…
– Нет. Чуть раньше спрашивала, он кивнул. Или она… С половой принадлежностью мы еще не успели разобраться.
– О, так ты с ним разговаривала…
– Да.
– И-и-и! – снова заверещала тигробелка и небольно цапнула меня за ухо.
Ага, мне тоже кажется, самое время спросить.
– Теперь поделишься секретом?
– Каким секретом? – непонимающе уставился на меня Камиль, с трудом оторвавшись от разглядывания зверька. – А-а-а… щиты. – Он недовольно скривился. Определенно, ему уже было не до того. – Давай как-нибудь потом. И вообще, пусть тебе драконы объяснят… Ай!
Все произошло слишком быстро. Тигробелка молнией метнулась на колени к Камилю, укусила его за руку и отпрыгнула на стол, гневно повизгивая. Укус получился глубоким – из ранки на предплечье тут же брызнула кровь.
– Рейо побери, Джен! – зашипел Камиль, зажимая рукой рану. – Оно не ядовитое, случайно?
– Без малейшего понятия. Пойдем в ванную, промою.
Я неодобрительно посмотрела на тигробелку и покачала головой, мол, зря ты так. Тигробелка распушила хвост и заворчала в ответ. Защитница на мою голову! Теперь Камиль точно расскажет о зверьке остальным, а Ларс… Страшно подумать, что может сделать Ларс в гневе.
– Дженни, что у тебя тут за крики? – В дверь заглянула Мариза, позади нее маячила Агата.
Тигробелка исчезла. Не спряталась, не юркнула куда-то в уголок, а словно растворилась в воздухе. Просто исчезла, как будто стала невидимкой. Ха! А вот теперь посмотрим, кто кого переиграет!
– Камиль помогал мне в поисках убежища неведомого кого-то, – не моргнув глазом соврала я, – и на него вдруг набросилась крыса. Серая, вот такая! – Я показала руками размер. – Укусила его и убежала.
– Крыса?! – воскликнула Мариза. – Не может быть!
– Может. Камиль, чего столбом встал? Пошли уже, промою рану.
– Я сейчас аптечку принесу, – сказала Агата и убежала к себе.
Я впихнула Камиля в ванную, игнорируя его разгневанный взгляд. Похоже, он даже дар речи потерял от моей наглости. Я и сама от себя не ожидала, если честно. Подумаешь, зверек… Ночью напакостил, днем напакостил, плюшки сожрал, укусил… А внизу, в подвале, разгневанный Ларс копается в куче мусора. И тигробелка мне доверилась. Камилю, получается, тоже? Она же могла исчезнуть, когда он пришел, но предпочла спрятаться, а потом показалась. К сожалению, Мариза тоже просочилась в ванную, поэтому переговорить с глазу на глаз с Камилем не получилось.
– Да, укус грызуна, – подтвердила Мариза, разглядывая ранку. Как будто ее кто-то просил экспертизу проводить! – Но откуда тут крыса? Ей тут питаться нечем.
– Как же, нечем! – ехидно процедил Камиль, позволив нам заниматься укусом. – Ей наша малышка Дженни булки таскает.
– Да с чего ты взял? – невозмутимо парировала я. – Принесла пару булочек, сама и съела вместо ужина.
– Хватит врать! – прошипел обозленный Камиль, вырываясь из наших с Маризой заботливых рук. – Полотенце дай!
Я протянула ему полотенце и выскользнула из ванной. Как раз и Агата подоспела с лекарствами, а все мы там не поместимся. М-да-а-а… Был у нас один парень в гневе, стало два. Молодец, Дженни. Да и плевать, выкручусь. Пусть докажет, что видел тигробелку!
– Что у вас происходит?
На пороге нарисовался Ларс. Помимо пуха, который уже набился нам в волосы, – он до сих пор продолжал летать, как ни в чем не бывало, – на нем осела еще и подвальная пыль. Пора уже заканчивать со столпотворением в моей комнате. Утром грязи натащили, вечером натащили…
– А вот Камиль тебе сейчас расскажет, кто его укусил, – кивнула я в сторону выходящего из ванной парня. – Только не здесь!
– Джен, я же правду расскажу, – угрожающе пообещал Камиль.
– Ой, испугал! Как будто я что-то придумываю!
– Похоже, я самое интересное пропустил. – В глазах Ларса загорелся азарт.
– Самое интересное еще впереди, – пообещал Камиль.
– Рассказывай.
– Не здесь! – завопила я. – Брысь из моей комнаты!
– Нервничаешь? – ухмыльнулся Камиль. – Это хорошо. Пошли в гостиную. Джен, тебя это тоже касается. Немедленно!
– А грязь, которую вы тут развели, кто убирать будет? – огрызнулась я.
– У нас по всему дому пух летает, – напомнила Мариза. – Все равно потом уборка нужна. Давайте уже все вниз и решать, что делать. Крысы еще… Я не собираюсь здесь жить, если с домом надо сражаться.
– Идите уже, я вас догоню. – Я сделала последнюю попытку задержаться хоть ненадолго и попробовать переговорить с тигробелкой.
– Джен, только после тебя. – Камиль был неумолим.
Я закатила глаза, но все же вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Агата и Ларс уже спустились, снизу доносились их раздраженные голоса. Ларс найдет, о чем поспорить. Не нравится мне все, что происходит. Все устали, раздраженные, злые… У Маризы тоже губы поджаты, и взгляд подозрительный. Я помедлила, пока она спускалась. Камиль злобно дышал мне в затылок.
– Послушай… – прошептала я, поворачиваясь к нему, когда Мариза отошла достаточно далеко. – Давай поговорим.
– Внизу поговорим, – презрительно ответил Камиль. – Я думал, тебе можно доверять, а ты…
– Я всего лишь хочу разобраться…
– Разбираться будем все вместе.
– Эй, вас долго еще ждать? – крикнул Ларс.
– Идем! – Камиль подтолкнул меня вперед, дав понять, что разговор закончен.
Замечательно! Раз так, буду стоять на своем. И тигробелку в обиду не дам!
– Заседание клуба неудачников объявляется открытым, – мрачно произнес Ларс, как только все разместились в гостиной.
Я забралась с ногами в свободное кресло. Напротив меня на диване устроились Мариза с Агатой, Ларс расположился на широком подоконнике, отодвинув в сторону портьеру и занавеску, а Камилю досталось второе кресло.
– Ты за себя говори, – возразила Мариза, стряхивая с волос пух. – Я себя неудачницей не считаю.
– Здесь все, – Ларс резко взмахнул рукой, – неудачники! Или кто-то поступил сюда, чтобы воевать с неведомым пакостником? Или, может, рассчитывал, что его заставят играть в командные игры?
Мариза повела плечом, сморщилась, но не ответила. Остальные тоже молчали.
– Вот и я поступил сюда учиться магии, а трачу время на душевные разговоры, глупые поиски и выяснение отношений. Джейн, Камиль, быстро колитесь, что у вас там произошло.
Терпеть не могу, когда со мной разговаривают таким тоном! Я поджала губы и смерила Ларса гневным взглядом. Но возмутиться мне не дали.
– Никакой крысы не было, – ответил Камиль. – В комнате у Джен я видел странное существо, похожее на белку, но с тигриным окрасом. Это оно меня укусило, а потом скрылось.
Предатель! Конечно, я поняла – Камиль не будет скрывать правду, но все же надеялась… А на что я, собственно, надеялась? Камиль скормил мне информацию, которую и так скоро все узнали бы. Сделал вид, что доверился, а я и развесила уши. Правда, тигробелка сама ему показалась… Глупая! Возможно, и сейчас явится, и тогда Ларс… А что Ларс? Это существо – явно не простая зверушка. Ларс ее не поймает. Но признаваться в том, что Камиль прав, не хотелось. Из вредности! Он обещал рассказать о щитах и обманул.
– И что вы на меня уставились? – Я приподняла бровь в легком недоумении. – Вы вдумайтесь, это же бред. Какая еще белка? Даже если с необычным окрасом. Если бы у меня был ручной зверек, я не стала бы его скрывать.
– Камиль, ты уверен? Тебе не показалось? – спросила Мариза.
– А это что, по-вашему? – Камиль потряс раненой рукой. – Я сам себя укусил?
– Может быть, какой-то грызун, – предположила Агата, – и на него кто-то навел иллюзию.
– Это тот пакостник, которого мы ищем! – отрезал Камиль. – Я его видел, он не иллюзия.
Я снисходительно улыбнулась. Камиль сам попался в ловушку, хоть и не врал. И мне даже не пришлось ничего объяснять.
– То есть ты хочешь сказать, наш пакостник – маленький зверек вроде белки? – фыркнул Ларс. – Не смеши меня!
Я тоже не поверила бы, если б не видела собственными глазами. Да и все равно пока не понимала, как тигробелка смогла привязать Агату к кровати и откуда притащила мешок муки.
Камиль не стал оправдываться, он набросился на меня:
– Джен, может, скажешь правду?
– Я уже все сказала.
– Но это ложь, никакой крысы не было!
– Да? А чем докажешь? – усмехнулась я.
Камиль скрипнул зубами. О, он легко мог уличить меня во вранье, однако не спешил признаваться, что сам владеет источником силы.
– Джен, это просто непорядочно!
Мне удалось вывести его из себя. Молодец, Дженни! Вместо ледяного равнодушия – бушующее пламя. Еще немного – и взглядом спалит. И кулаки сжаты, поза напряженная. Хочет ударить?
Я не испугалась. Была уверенность – и пальцем не тронет. Вот только желание вредничать пропало.
– Непорядочно обещать, а потом не выполнять, – отчеканила я.
Отвернулась и случайно поймала взгляд Ларса – любопытный и насмешливый. Мариза с Агатой тоже притихли, не вмешиваясь.
– Джен, как ты… – начал было Камиль, но осекся. – Погоди, ты о чем? – Кажется, до него дошло. – Рейо побери, так все это из-за… – Он не договорил, но я не выдержала, кивнула.
– Так, дети мои, – перебил нас Ларс, явно копируя Инвара, – с этого места поподробнее. Вы тут мило недоговариваете, а нам тоже интересно, что между вами произошло. Поделитесь-ка…
– Нет! – одновременно ответили мы с Камилем.
– О, даже так… – протянул Ларс. – А может, освежить вашу память? Вечер, пух, неподготовленные задания, уборка, ранний подъем… Как, полегчало?
– Нет! – И снова хором, не сговариваясь.
– Пф-ф-ф… – Ларс шумно выдохнул. – Так, последняя попытка. Мы тут все по уши в проблемах. Хватит детский сад разводить! Покаялись, разбежались. Дел полно еще.
– Нет.
– Ларс, бесполезно, – вмешалась Агата. – Пусть выйдут и поговорят, иначе мы до утра тут просидим.
– Нет уж, пусть здесь, – возразила Мариза. – Надо было раньше договариваться, а теперь уже все хотят знать правду.
Я молчала и сверлила взглядом Камиля. Нет, даже теперь мне не хотелось рассказывать всем о его тайне. Пусть сам, когда захочет. Просто признаться, что он прав? И предать тигробелку. Даже странно, что мне так хочется ее защитить. Разве не по ее вине мы не выспались утром? А теперь еще и вечер коту под хвост. Ларс прав. И все же…
– Джен, прошу прощения. Обещаю, я расскажу тебе о том, что тебя интересует, когда мы останемся наедине.
Ого! Надо же… Камиль снова вырос в моих глазах. И пусть эти слова он буквально выдавил из себя – поступок мужской. Я едва заметно кивнула, соглашаясь и принимая его извинения.
– Это кто тут собирается оставаться наедине с моей девушкой?
Знакомый голос в гостиной прозвучал неожиданно. Я радостно подскочила навстречу Бесу, хоть он и хмурил брови. Снова легкий оттенок ревности в настроении, но это легко понять. И он все еще не знает, кто такой Камиль.
– Лучший портальщик университета, полагаю? – Ларс спрыгнул с подоконника и подошел к нам.
Бес уже одной рукой обнимал меня за талию, по-хозяйски прижимая к себе. Как вовремя он появился! Лойи всемогущий, я согласна быть его маленькой девочкой, пусть только заберет меня отсюда, туда, где тихо, спокойно и уютно.
– Приветствую гранд-мастера из рода Арланг. – Бес слегка наклонил голову в знак приветствия. – Ларс, полагаю? Тоже наслышан.
Я встрепенулась, но тут же успокоилась, сообразив, что Бес, как и Агата, прочитал татуировки Ларса. Благо тот их уже не скрывал. Гранд-мастер? Надо же! Не думала, что рыжий настолько скромен. В гильдиях гранд-мастером называли человека, получившего право передавать знания младшим. Хм-м-м… А этим потом стоит воспользоваться.
Ларс выглядел довольным. Я заметила, как его губы дрогнули, сдерживая улыбку.
– Бенджамин Коул.
Ребята пожали друг другу руки, а потом я представила Бесу Агату.
Пока Бес не спеша раскланивался с девушками и Камилем, в гостиной появился Лин. Однокурсники познакомились и с ним, после чего гости наконец поинтересовались, что у нас тут происходит. Конечно, летающий пух тяжело было не заметить.
Все уже настолько устали от происходящего в доме, что помощь старшекурсников решили принять единогласно. Вслух это не обсуждалось, но никто не возражал, когда я утащила Беса в свое кресло, устроившись на подлокотнике, а Лин уселся рядом с Маризой, приобняв ее за плечи.
С молчаливого согласия остальных о наших приключениях рассказывал Ларс, и почти сразу я заметила, как Бес и Лин переглядываются – украдкой, и даже как будто знаки друг другу подают, мол, погоди, дай до конца дослушать. Неужели все же студенческие шалости? Какая-нибудь глупая традиция?
Я снова не успела признаться в обмане. Едва Ларс перешел к вечерней части нашего светопреставления, Бес не выдержал:
– Ребята, у вас тут домовой живет.
– Кто? – переспросила Агата.
– Что? – опешил Ларс.
Честно говоря, я сама никогда о таком не слышала. Тигробелка – домовой? Или она сама по себе?
– Как есть домовой, – захохотал Лин. – Повезло вам.
– Да уж, повезло, – криво улыбнулся Камиль. – Так что это за существо?
Я растерянно посмотрела на Беса, а он незаметно погладил меня по спине, успокаивая.
– Домовые водятся только тут, в горном, – пояснил Лин. – Это побочный эффект силы.
– Вблизи источника рождаются мутанты? – высказала предположение Агата.
– Нет, они появляются не естественным путем. Как бы вам объяснить…
– Да очень просто, – пришел на помощь Бес. – В горном постоянно проводятся научные опыты с силой, благо источник есть. Побочные эффекты у этих опытов разные, один из них – появление домовых. На самом деле их не очень много, не в каждом доме живут.
– А у вас… – пробормотала я.
– Нет, конечно. Иначе ты бы знала.
– Все равно не понял, – произнес Ларс. – Так они живые или нет?
– Говорят, домовые появляются, когда системные маги, стихийники и менталисты работают вместе. Это сила, преобразованная в материю. С точки зрения природы – неживые, но и искусственными их не назовешь. У них развитый интеллект, они обучаемы, едят, пьют…
– И гадят… – Ларс глубокомысленно уставился на меня. – Так кого вы там с Камилем видели?
– Он показывался? – оживился Лин. – На кого похож?
– На тигробелку, – призналась я под тяжелым взглядом Камиля. – Ладно, прости… Я была не права.
Камиль тоже кивнул, принимая мои извинения. А мне пришлось рассказать о нашей с тигробелкой «беседе».
– Поймаю – хвост оторву, – пообещал Ларс, но уже без злобы. – И как нам отловить эту зверушку?
– Погоди ловить, – осадила его Мариза. – Расскажите еще. Домовой-то почему?
– Потому что живут в домах, – пояснил Лин. – Выбирают себе дом – и все, это их территория.
– В смысле – их? Считают себя хозяевами? – удивилась Агата.
– Нет, скорее, хранителями дома и его обитателей.
– О да! – Ларс скептически хмыкнул. – А нам достался неправильный хранитель. Который пакостит.
– Дело в том, что домовые имеют еще ряд особенностей, – произнес Бес. – Они не любят покидать выбранное жилье, не могут покинуть горный – без подпитки силой им не выжить. А вот их характер зависит от обитателей дома. Они улавливают малейшие оттенки настроения, угадывают желания – как будто читают мысли.
– Но не читают? – уточнил Камиль.
– Да никто не знает точно, – пожал плечами Бес. – Даже если это так, жильцы на домовых не жалуются. Обычно все находят с ними общий язык и мирно сосуществуют.
– А еще, надо полагать, они маги… – Ларс взмахнул руками, отгоняя от лица пух.
Надо признать, что и мне пух порядком надоел. Постоянно приходилось отплевываться и тереть нос от щекотки.
– Маги, – кивнул Лин. – Они легко учатся трюкам, которыми владеют обитатели дома. Например, ваш домовой определенно силен в системной магии. Тут по всему дому установлены структуры-вентиляторы, они гоняют воздух по определенной схеме, поэтому пух и летает. Чего вы их не уберете-то?
Мы переглянулись и разом вздохнули.
– Не видим мы их, – признался Камиль. – У нас сегодня только первое занятие по системке было.
– А, ну да… Маскировка же еще… – Лин ухмыльнулся. – Помочь?
– Да! – встрепенулись Агата, Мариза и я прежде, чем ребята успели возразить.
– Только еще как-нибудь пух собрать бы, чтобы не ручками… – добавила я.
– Ленивая мышка, – шепнул мне на ухо Бес.
Я лишь грустно на него взглянула. Не ленивая, а уставшая. Всего второй день учебы заканчивается, а такое впечатление, что вторая неделя. К утру в доме должно быть чисто. А еще мы так и не поговорили о системе отопления. И задания учителей я не выполнила. И неизвестно, какие завтра предметы. И вставать рано утром и снова бежать этот дурацкий кросс!
Бес снова погладил меня по спине, словно почувствовал мое состояние. Не словно, а почувствовал. Лойи, как же я устала, если забываю даже об эмпатии!
– Пух я соберу, было бы куда… – вздохнул Ларс. – Непонятно, где наш пакостник наперники прячет. А его вообще как-то можно увидеть? Поговорить с ним?
– Думаю, он покажется, если вы все этого захотите, – сказал Лин. – Улавливают настроение, угадывают желания, помните? Возможно, он не захочет появляться при гостях…
Бац! Прямо на чайном столике возникла тигробелка. Морда довольная, хвост трубой. Уселась и потупила глазки. Мол, вот она я, вся такая красивая. Подозреваю, именно я и была причиной того, что она не являлась раньше. Я же не хотела, чтобы Ларс ее поймал.
Все сгрудились вокруг столика, рассматривая домового. Так все же он или она?
– Ты девочка? – спросила я.
Тигробелка отрицательно покачала головой и фыркнула. Ага, значит, мальчик. Тигробелк. Фу ты… Надо же ему имя придумать?
– А имя у тебя есть?
Домовой задумался и снова отрицательно потряс головой.
– А хочешь имя?
Домовой хотел. Он даже точно знал, кто должен дать ему имя, потому что показал на меня лапой.
– Я должна дать тебе имя?
Кивок.
Я посмотрела на ребят.
– Ладно, это справедливо, – сказала Агата. – Тебе первой он показался.
– Кстати, почему? – поинтересовалась Мариза.
– Да из-за еды, – пояснил Бес. – Он же вам от прежних жильцов достался, так что провел в консервации много лет, вместе с домом. Проголодался. А тут пирожное, потом булочка… Они силой питаются, но обычную еду очень уважают.
– Прикормила, значит… – фыркнул Ларс. – Давай, называй.
Камиль и Мариза тоже не возражали. Я задумалась, но ненадолго.
– Нарекаю тебя Тишкой, – объявила я, и домовой довольно заверещал.
После неудачного ужина в Ривеннеле я не спал всю ночь. Летом Дженни находилась рядом, и мне казалось – так будет всегда. Никаких забот, никаких проблем. Да, с женитьбой можно повременить, но в остальном между нами все было хорошо, и мы не хотели ничего менять.
Все решили за нас. Но прошедший день убедил меня – все еще сложнее. Я мог бы нарушить запрет и сделать Дженни предложение. Она приняла бы его не раздумывая. И что дальше?
У моей девочки много желаний. Она хочет учиться – сама, без поддержки и помощи. Она мечтает стать частью команды, найти свое место в жизни. И кто сказал, что ее место – рядом со мной? Дженни может стать уютной домашней женой ради меня. Но мне это не нужно. Я люблю ее и хочу, чтобы она была счастлива.
Дженни поступила очень верно, приняв самостоятельное решение. Поначалу я расстроился – она могла бы посоветоваться со мной. Конечно, я сказал бы ей, чтобы она решала сама. Но спросить она могла? Потом я представил себя на ее месте. Да, Дженни все сделала правильно.
Я чувствовал ее метания. Она разрывалась между мной и долгом и безоговорочно выбирала учебу и новых друзей. Нет, это не обижало. Всего лишь заставляло задуматься.
Смог бы я поступить иначе? Даже не так. Смогу ли я поступить иначе, когда перед выбором поставят меня? Не сомневаюсь, что рано или поздно это произойдет. Я никогда не был вне игры, даже когда сбежал от инквизиторов. Принцами крови не разбрасываются, а уж с таким образованием и талантами – тем более.
Имею ли я право выйти из игры? Не запятнав чести и не предав семью – нет. Имею ли я право впутывать в эту игру Дженни? Однозначно нет. Имею ли я право и дальше делать вид, что ничего не изменилось?
Остаться вместе или разбежаться? Никто не требовал от меня немедленного выбора, но он был очевиден. Теперь, когда Дженни связана обязательствами… Третий путь? Возможно, он есть. Возможно, я найду его. Потом, не теперь.
Я не тешил себя иллюзиями. Когда-то мне казалось, что влечение к Дженни – самообман. Сейчас уже невозможно забыть о том, что между нами было. Я могу лишь попытаться облегчить ей боль расставания. Как умею. И куда там приводят благие намерения?
Дурацкая затея. Понял это, как только Дженни появилась на пороге фехтовального зала. Блок на эмоции – дело нехитрое, но малоэффективное, когда вдруг представляешь, что чувствует любимый человек, натыкаясь на стену. Пока я старательно отворачивался, пытаясь скрыть панику, Дженни расстроилась до слез.
– Доигрался? – вздохнул Лин, когда я вернулся в зал за вещами.
И возразить нечего. Несмотря на то что все закончилось благополучно, у меня до сих пор дрожали руки, да и цвет лица, если верить зеркалам, мог соперничать с белизной первого снега.
– Не надо, – попросил я друга.
Лин послушно молчал до самого дома, а потом все же не выдержал.
– Бен, – спросил он, – ты можешь что-то изменить?
– Нет, – покачал я головой, – сейчас – нет.
– Тогда зачем ты мучаешь и себя, и Мышу?
«Да что ты понимаешь!» – хотелось воскликнуть мне, но я лишь крепче стиснул зубы. Слишком больно говорить на эту тему.
– Иногда самое мудрое – отпустить ситуацию и плыть по течению, – продолжал Лин. – Мало ли что может случиться – в ближайшее время или чуть позже. Наслаждайтесь моментом, пострадать вы всегда успеете.
– Лин, откуда ты… – Я замолчал, не договорив.
Горло перехватило и в носу защипало, как у маленькой плаксивой девчонки. Фу, Коул! Этого еще не хватало!
Лин закатил глаза. И правда, дурацкий вопрос. Мы же друзья. Я шумно выдохнул и улыбнулся. Лин всегда знает нужные слова.
– Легче стало? – поинтересовался Лин.
– Да, спасибо.
– Вот и отлично. Давай сегодня в гости сходим? Я Маризу навещу, ты – Дженни. И не дури! Лучше останься там на ночь, вам обоим будет полезно.
– А правила? – хмыкнул я.
– Когда это Бен Коул успел стать послушным студентом? – хохотнул Лин.
– Я не хочу подставлять Дженни. Тем более у них там круговая порука.
– Ты и не подставишь. Она у себя ночует? У себя. Ты нарушитель, с тебя и спрос.
Странно, что такой простой выход не пришел мне в голову. Не на каждый день, но сегодня уж точно.
Пухопад и его последствия устраняли все, кроме Тишки. Довольный домовой сидел на спинке кресла и уплетал пироги, наотрез отказавшись нам помогать. Наперники, правда, отдал.
Пироги принес я, быстро переместившись в столовую и обратно. На кухне у стихийников ничего съестного не обнаружилось.
– Ребята, вы бы хоть что-то простое на случай держали, – сказал Лин, задумчиво изучая пустые полки. – У вас вон и ледник есть.
– Зачем? – удивился Камиль. – Поесть можно в столовой.
– Да хоть молочка вашему Тишке налить, – фыркнул Лин. – Он же буянит, потому что голодный.
– А я думала предложить, но не успела… – тихо произнесла Агата. – Завтракать вообще удобнее тут, время экономить можно.
– Здравая мысль, – поддержал ее Лин.
Он поддержал, а мотаться за провизией пришлось мне. Правда, не для всех, а только для домового. Ребята решили, что завтрашний дежурный сам позаботится о запасе продуктов.
В итоге Тишка ел, а остальные трудились. Мы с Лином отключали системники с воздуходувом, Ларс создавал управляемые воздушные потоки, перенаправляя движение пуха, Дженни и Мариза собирали осевшие пушинки телекинезом, Камиль держал наперник. Агата дежурила наготове, с иголкой и нитками. Как только очередной наперник заполнялся, она тут же его зашивала.
За час мы управились с пухом, а Тишка – с пирогами. Вроде бы не тяжела работа, да дом большой. Первокурсники умаялись и, вновь собравшись в гостиной, обессиленно попадали на диваны и кресла. Отчего-то стало их жаль – всех, не только Дженни. Даже Лин, обычно острый на язык, лишь молча покачал головой. Инвар тот еще воспитатель – кинул их, как кутят в воду, и выживайте как хотите. Что он, про домового не знал, если тот им в наследство с домом достался? И я еще не забыл, как на первом курсе за нами кураторы присматривали из старших студентов. Горный университет полон сюрпризов для новичков. Интересно, про откат-то они знают? Надо бы расспросить и рассказать.
Мы с Лином переглянулись и едва заметно кивнули друг другу. И я снова отправился грабить столовую, а он – на кухню, заваривать чай. Через двадцать минут все было готово.
Пока чаевничали, выяснилось, что про откат всех уже предупредила Дженни. Зато никто не удосужился подсказать им кучу полезных вещей.
– В подвале можно установить тренажеры, – рассказывал Лин. – Сэкономите кучу времени на перебежки по университету. Все, кто живет далеко от тренировочных залов, так делают. Перемещаться кто-то умеет? Нет? Значит, пригодится.
– Бен, а ты долго учился строить порталы? – поинтересовался Ларс.
– Лет семь назад начал, – усмехнулся я.
– Ой, не скромничай, – встряла Мариза. – Ты уже через год чудеса показывал. И давно не учишься.
Я смерил ее тяжелым взглядом. Дженни, сидевшая рядом со мной, успокаивающе положила руку мне на колено.
– Ты тоже был инквизитором? – спросила Агата.
Вот, началось! Умная девочка. Если они знают о прошлом Маризы, то легко можно догадаться, что когда-то мы учились вместе. Не самая приятная тема для беседы.
– Мы учились в одной школе, но сбежал я оттуда раньше, – коротко ответил я.
– Было бы интересно узнать что-то о вашей стране, – сказал Камиль.
– М-м-м… Хорошо, как-нибудь. Только не сегодня.
– Да, сегодня интересные истории рассказывает Дженни, – встрепенулся Ларс. – Ты не забыла?
Дженни едва заметно вздрогнула и напряглась. Что это у них тут за интересные истории? И почему моя девочка так занервничала?
– Ларс, давай отложим на завтра, – предложила Агата. – Все устали, у Дженни гость…
– Давайте завтра, – пожал плечами Ларс. – Только ты печеньице обратно положи, радость моя. Тебе уже хватит.
Агата смутилась, но послушалась.
– Бес, ты же еще не уходишь? – Дженни повернулась ко мне.
– Никуда не тороплюсь.
«Мне бы хотелось, чтобы ты был рядом. Так будет легче», – раздался у меня в голове ее голос.
«Конечно, родная», – я осторожно взял ее за руку.
– Я бы хотела закончить с этим сегодня, – произнесла Дженни вслух, обращаясь ко всем. – Если вы не против.
– Только за, – проворчал Ларс. – Надоело чувствовать себя несмышленышем.
– Не думаю, что это займет много времени, – согласился Камиль.
Девочки тоже кивнули. Лин, похоже, был заинтригован не меньше меня.
– И что рассказывать? – вздохнула Дженни. – Об источнике? Ну, слушайте…
Ага, краткое изложение истории, которая рано или поздно становится известна всем студентам горного университета. О магическом отличии драконов от людей знают почти везде, даже в Мурильмии. А вот о людях с источником магической силы мало кто знает за пределами горного университета. Статус студента – уже допуск к этой информации, так что никаких секретов Дженни не раскрывала. Просто рассказала о процедуре и о последствиях.
Ее слушали внимательно, а я уже догадался, почему она так нервничала. Не зря у них возникла эта тема. Скорее всего, Дженни уже упоминала о своем источнике. Значит, прозвучит логичный вопрос…
– И когда ты обзавелась этим знаком отличия? – не разочаровал меня Ларс.
– Вскоре после рождения, – ответила Дженни. – Меня нашли драконы где-то в горах. Я умерла на их глазах, и папа меня «оживил». Да, мои родители – драконы, я выросла в семье Сиреневого Аметрина.
Я наблюдал за первокурсниками. Мариза и Камиль отреагировали спокойно. Но Мариза знала, а Камиль? Получается, тоже. Агата нахмурилась. Ларс задумчиво приподнял бровь.
– Что-то я уже второй раз слышу о роде Сиреневого Аметрина, но никак не могу вспомнить… – протянул он. – О, послушай, не ты ли стянула их младенца год назад?
Я крепко сжал ладонь Дженни. Держись, родная.
– Да, я, – спокойно ответила Дженни. – Был суд, наказание я отработала в местной лаборатории. И да, у меня есть дракон-фамилиар. Еще вопросы будут?
– Пожалуй, это надо переварить… – пробормотал Ларс. – Интересно… интересно… – Он схватил чашку с недопитым чаем, отхлебнул и откинулся на спинку кресла.
– Если у тебя все…
– Нет, погоди! – встрепенулся Ларс, перебивая Дженни. – Ладно, это твое личное дело. Спасибо, что поделилась. Но про Инвара-то можно еще спросить?
– А что Инвар? – вмешался я.
– Да мне тут к слову пришлось, – пояснила Мариза. – Говорили о том, как он наказывает нерадивых студентов, и я вспомнила про ваше задание.
– Сравнила, – фыркнул Лин. – Тогда был трибунал, да и Инвар преследовал определенную цель. Вам такое точно не грозит.
– А я смотрю, у вас еще много интересных историй, – заметил Ларс. – Я бы не отказался послушать.
– Нет уж, я свое обещание выполнила, а об этом как-нибудь потом, – возразила Дженни.
– Я бы послушала, что нам грозит… – робко попросила Агата.
– О, тут у Инвара много возможностей, – засмеялся Лин. – От кухонных работ до симулятора.
– Симулятора? – переспросили первокурсники чуть ли не хором.
– Лин, не запугивай, – улыбнулся и я. – Чтобы заработать симулятор, нужно постараться довести Инвара до белого каления.
– Думаешь, среди них таких талантов нет? – притворно изумился Лин. – А вот этот, рыжий, вполне может, как мне кажется.
Ларс довольно захохотал. Я и не сомневался, что с чувством юмора у него все в порядке. Камиль тоже слегка улыбался, но девочки определенно нервничали. Мариза покусывала губы, Агата хмурилась.
– Симулятор – это такая тренировка, – сжалился я. – Вроде воображаемой игры. Вас помещают в специальную среду и пичкают иллюзиями. Но вы не в состоянии понять, что мир иллюзорный – все по-настоящему. А дальше все зависит от программы. Есть разные локации и уровни сложности.
– Ух ты, интересно! – воскликнул Ларс.
– Когда это тренировка – да, – согласился я. – А когда наказание от Инвара… В общем, дети мои, – Я специально скопировал его голос, – лучше вам не нарываться.
– Про «лучше не нарываться» мы уже поняли, – буркнула Агата.
– Ларс, у тебя все? – устало спросила Дженни.
– Да… А, нет! Что у нас с системой отопления?
– А ничего. В ближайший год ничего не изменится.
– То есть как?!
– Очень просто. У меня знаний не хватает разобраться, – вздохнула Дженни. – Я пыталась и учителя спрашивала. Бесполезно.
– Э-э-э… – Ларс посмотрел на меня.
– И не просите, – отказался я. – Насчет ремонта был уже у меня разговор с вашим куратором. Категорически запретил помогать, грозил карами – вам, не мне.
– Так что же делать? – Мариза недовольно тряхнула волосами. – Ладно, вода, но скоро холода начнутся.
– Попробую решить проблему, – отозвался Камиль. – Правда, пока не знаю как… Так, все. Разбегаемся. Уже поздно, все устали. Агата, раз уж ты дежурная…
– Уберу, конечно.
– Бен, Лин, большое спасибо за помощь. А где Тишка?
Домовой исчез давно, как только мы начали пить чай. Вполне возможно, просто отправился спать, наевшись до отвала. Но, судя по испуганным лицам хозяев дома, мог и хулиганить где-то наверху.
– Я проверю, – вызвался Ларс.
Агата принялась собирать посуду, Мариза и Лин стали ей помогать. Дженни, притихшая у меня под боком, недовольно заворочалась. Так и есть – глаза совсем сонные, видимо, задремала, и я ее разбудил.
– Часто усталость снимала? – тихонько спросил я, прижимая ее к себе.
Она виновато кивнула и уткнулась носом в мое плечо.
– Пойдем, наверх провожу, – предложил я.
Она снова кивнула.
– Все чисто! – доложил вернувшийся Ларс. – Но Тишки не видать.
– Ой, а вода-то горячая пошла! – крикнула Агата из кухни.
Естественно, все рванули проверять, так ли это. Система подогрева воды работала, как новенькая.
– Это Тишка! – первой догадалась Дженни. – Он же у нас крутой маг.
– И как раз тебя отблагодарил, – кивнул ей Камиль. – Только где он?
Домовой излишней скромностью не страдал. Появился прямо на плече Дженни – морда довольная, хвост трубой. Все наперебой кинулись его благодарить, отчего тигробелк выпятил грудь колесом и гордо надул щеки. Агата даже догадалась угостить его конфетой, которую выудила из кармана. Успел заметить, как Ларс недовольно на нее посмотрел. Конфеты для Тишки жалко?
– Ну, коровка, погоди… – прошептал он, наклонившись к уху Агаты. – Возьмусь я за тебя.
Я услышал его только потому, что стоял рядом. Но удивили не его слова – как раз стало понятно, за что радеет Ларс, – а ответная реакция Агаты. Она промолчала, но вся вспыхнула от радости. Как будто рыжий отвесил ей комплимент.
– Пойдем? – позвала Дженни.
Восторги улеглись. Агата и Мариза остались на кухне мыть посуду, Лин благородно им помогал с полотенцем наперевес. Ларс и Камиль ушли к себе. Мы с Дженни тоже поднялись в ее комнату. С Тишкой. Он явно пригрелся на руках у Дженни и не желал уходить.
– Тишуль, ты прелесть, – Дженни почесала домовому живот. – Но мне бы хотелось побыть наедине с моим другом. Можно?
Домовой лукаво блеснул глазками и исчез.
– Вернется… – недоверчиво предположил я.
– Нет, – возразила Дженни, – он добрый и честный.
И откуда она знает? Но я не спорил – было занятие и поважнее. Дженни прижалась ко мне, обхватив руками, и я крепко обнимал ее, ласково поглаживал по спине, перебирал волосы, вдыхал любимый аромат ее духов. А потом мы целовались – неистово, жадно, как будто после долгой разлуки.
– Не уходи… – простонала Дженни, разомлев от моих ласк.
– Не уйду, – твердо пообещал я и, подхватив на руки, бережно опустил ее на кровать.
– Давно хотел поинтересоваться, зачем тебе столько оружия?
Ранним утром в кабинете начальника службы безопасности горного университета пили чай четверо: хозяин кабинета и его гости – заведующий лабораторией при кафедре инфекционных болезней, глава совета университета и преподаватель целительства.
– Коллекция, увлечение… – неохотно ответил Инвар, аккуратно помешивая ложкой несладкий чай. – И напоминание.
Баррисон понимающе кивнул:
– Да. Ты тут уже?..
– Чуть больше двадцати лет, – подсказал Инвар. – С самого начала, когда стало известно о подкидышах.
– И они теперь тут… – Баррисон вздохнул.
– Все, кто подходит под критерии. Уверенно можно сказать только о Джейн и, пожалуй, о Маризе. Остальные… возможно. Вероятность около девяноста процентов.
– Ладно, Инвар, – перебил его Миларон. – Ты нам историю не пересказывай, мы ее тоже наизусть знаем, со всеми процентами и выкладками. Ты про ребят давай. Что там у них происходит?
– Да, кстати, – поддакнула Алана. – Не круто ли ты начал?
– В самый раз, – хмыкнул Инвар. – Немного экстрима в первые дни им только на пользу.
– Они конфликтуют между собой? – поинтересовался Миларон.
– Пытаются. Там же у каждого характер не сахар. Но развернуться в полную силу не получается – некогда. Приходится решать общие проблемы, а это, знаете ли, сближает.
– Ага. А если проблем мало, ты им подкидываешь? – нахмурилась Алана.
– Отнюдь… – Инвар откинулся на спинку стула. – Честно говоря, я вообще не вмешиваюсь.
– Погоди, а как Камиль? Он уже… пытался? – встрепенулся Баррисон.
– Нет. Камиль выбрал самый вероятный сценарий, как мы и предполагали. Вошел в доверие, окружил вниманием.
– Ох, как жаль, что Шейор сорвался… как жаль… – покачал головой Миларон.
– Жаль, – согласился Инвар. – Но Камиля он воспитал достойно. Уверен, мальчик не подведет.
– А кто-то может подвести? – тут же спросил Баррисон.
– Если бы мы могли везде подстелить соломку, она бы там лежала. Каждому из наших подопечных тяжело, у каждого есть своя тайна. Признаюсь, больше всего беспокоюсь за Агату, такая ноша не каждому под силу. Но пока она справляется не хуже других.
– Хорошо… Все же хотелось бы услышать полный отчет. – Миларон отодвинул чашку. – Алана, как твоя подопечная?
– Мариза нервничает, даже срывается. Это хороший знак. Думаю, она уже решила, на чьей она стороне.
– Минутку. Сейчас сюда заглянет один нетерпеливый студент, поскандалит, а потом мы продолжим, – перебил ее Инвар, прислушиваясь.
В дверь постучали.
– Можно? – Темноволосый молодой человек, сосредоточенный и хмурый, заглянул в кабинет и, оценив обстановку, недовольно поджал губы. – Доброе утро. Прошу прощения, зайду попозже.
– Э, нет, Коул, заходи, раз пришел, – пригласил его Инвар. – Давай, что там у тебя?
– Может, в другой раз?
– Сейчас. – В голосе Инвара появились металлические нотки.
– Хорошо. Могу и сейчас.
Эти слова прозвучали с вызовом. Инвар незаметно подмигнул драконам. Мол, я же говорил, сейчас начнется.
– Возможно, это какой-то великий эксперимент, но мне плевать. Оставлять первокурсников без присмотра в первые дни – несправедливо. Всем помогают, всех опекают. Почему у группы нет младших кураторов? Почему их лишили элементарных удобств? Ладно, с источником воды выпускник Королевской академии магов разобрался без труда. А что могла сделать с системой отопления девчонка, которая ни дня не училась магии? Они там как слепые котята…
– Стоп, Коул. Остановись! – Инвар протестующе выставил вперед ладонь. – Мы тебя услышали и поняли. Верно? – Он обратился к драконам и Алане. Те синхронно кивнули. – Непросто найти младших кураторов для такой группы. Но, пожалуй, ты бы идеально подошел. Ты и твой друг Лин. С ним я отдельно поговорю. Ты согласен?
Алана отвернулась, пытаясь скрыть улыбку. Инвар, как обычно, просчитал ситуацию наперед – студент сам напросился на назначение. Коул – любимец Инвара. Ему он всегда подыгрывает, особенно теперь, после той неудачи в Мурильмии. Чувствует вину. По-хорошему, Коула следовало бы держать подальше от Джейн, но Инвар, наоборот, дает им возможность чаще бывать вместе. Никто не возражал. Они и так слишком часто вмешивались в жизнь девочки, подталкивая ее в нужном направлении.
– Согласен.
Инвар снисходительно улыбнулся.
– Это еще не все, мой мальчик. Я собирался вызвать тебя после обеда, но раз ты уже тут, то слушай. Назначаю тебя преподавателем группы, предмет – портальные перемещения.
– Я?!
– Почему бы и нет? У тебя огромный опыт, чутье.
– Но первый курс…
– У них особая программа.
– Почему я?
– А кто? Послушай, Коул, я не надеялся на восторги, но рассчитывал на твой здравый ум. Кому, как не тебе, можно доверить этих, как ты выразился… котят? И еще – переселишься туда жить, пеняй на себя. Все понятно? Отлично, свободен. Можешь не благодарить. Коул, свободен, я сказал!
Баррисон дождался, когда за ошеломленным студентом закроется дверь, и поинтересовался:
– Справится?
– О да, еще как, – заверил его Инвар. – Лучшего куратора им и пожелать нельзя. Коул лидер по натуре, и они с Лином уже успели наладить отношения с группой. Так, а теперь вернемся к отчету…
«Герои могут в любой момент выйти из-под контроля автора. Это случается».
Импровизированный балкон, сооруженный из стола и стульев, шатался и скрипел, грозя обвалиться под тяжестью актеров.
– Иду к тебе, любовь моя! – взывал дракон, карабкаясь наверх.
Вместо того чтобы томиться в ожидании, человек в женских одеяниях захохотал, перегнувшись через «перила». С его головы слетел парик и упал на нос дракону. Дракон чихнул – и шаткая конструкция рухнула.
– Ларс! – завопил Тим. – Я тебя предупреждал! Еще одна такая выходка, и ты… и ты…
– И что я? – заинтересованно приподнял бровь Ларс. Он ловко спрыгнул в сторону, благо «балкон» падал не в первый раз. – Не буду больше играть в спектакле? Отлично, я пошел!
– Нет! – рявкнул Тим. – Будешь играть роль невесты вместо Маризы!
Ларс закатил глаза:
– Ты сам туда залезь и увидишь, как это смешно и нелепо! Дракон лезет наверх, когда он может просто взлететь… Бред!
– Это. Такая. Пьеса! – отчеканил Тим. – И ты обязан играть свою роль, а не насмехаться над сюжетом!
– О, они надолго, – заметила Кати, беря меня под руку. – Пойдем присядем. Ларсу еще не надоело?
– Он терпеть не может эту затею, – вздохнула я, оправдывая однокурсника. – Если бы не традиция…
Если бы не традиция, и я отсюда сбежала бы. Во всяком случае, пока шли первые репетиции, очень хотелось. Сейчас уже меньше – привыкла. Мариза играла с удовольствием, Агата – со смирением, Камиль – с безразличием. Ларс постоянно изводил Тима, который взял на себя обязанности режиссера. Драконы-первокурсники, тоже принимающие участие в постановке, похоже, находили все это забавным.
Против традиции не попрешь, дело чести. Проиграли – извольте выполнить желание победителей. И приурочено все к Зимнему празднику, тоже традиционно.
Зимний праздник отмечают после того, как долину укутывает пышный снежный покров. Веселый праздник – драконы ходят друг к другу в гости, готовят вкусные кушанья, дарят подарки, устраивают представления. В Крагошу он пришел из Армансу, а в других странах не прижился.
В горном университете к празднику готовились загодя. От первого курса был заявлен спектакль «Любовь без права на любовь». В каких архивах Тим откопал это старье? В пьесе речь шла о любви между драконом и девушкой. Родные с обеих сторон выступали против мезальянса, но влюбленные шли напролом, сметая на своем пути все мыслимые и немыслимы препятствия. В итоге оба погибли: девушка случайно выпила яд, предназначавшийся дракону, а он разбился, в отчаянии спрыгнув со скалы.
В чем я соглашалась с Ларсом, так это в том, что сюжет – чистое сумасшествие. Вместо того чтобы мучиться, лучше б герои разок подумали, как они, например, без детей жить будут. Межвидовые браки не запрещены, но желающих в реальной жизни я не встречала. У дракона и человека просто не может быть совместного потомства. Впрочем, на мои робкие попытки воззвать к здравому смыслу Тим обижался и твердил, что это искусство, а в искусстве допустим вымысел.
Сегодня как раз репетировали сцену, где влюбленный дракон взбирается на балкон к заточенной в башне невесте, а там его встречает брат девушки, переодетый в ее одежду. Он хочет убить дракона, но в последний момент… Короче, Ларс сорвал очередную репетицию. Да, брата играл он, невесту – Мариза, мне досталась роль их матери, Камилю – отца, а Агате – няни.
До Зимнего праздника оставалась пара недель, и все уже давно выучили свои роли, но Тим был требовательным режиссером, и в последнее время мы репетировали чуть ли не каждый день. Честно говоря, устали и мы, и драконы, поэтому только обрадовались, когда Тим объявил о том, что все свободны.
– Ты сейчас куда, к Бесу? – спросила Кати, когда мы вышли из клуба.
– Нет, домой, – ответила я. – У Беса сегодня какие-то дела в Ривеннеле. Заглянешь в гости?
– Нет, мне надо заглянуть в теплицы. До встречи, Дженни.
Кати убежала, махнув на прощание хвостом. Хорошо драконам, они не мерзнут даже без одежды. Щеки щипал легкий морозец, и я уткнула нос в отворот куртки – той самой, что когда-то подарил мне Бес.
Он снова отправился в Ривеннель, уже третий раз за последнюю неделю. И снова скрытничает – не говорит мне, что произошло. Это все равно обижало, хоть мы и учились доверять друг другу. А еще очень беспокоило.
– Эй, Джен, ты с нами? – окликнул меня Камиль. – Мы в зал, хотим пофехтовать, раз уж время освободилось.
Я обернулась. Однокурсники высыпали из клуба и пританцовывали на месте, ежась от холода. Заманчивое предложение, было бы неплохо отработать новый прием, но… не сегодня.
– Идите без меня, – я махнула им рукой и отправилась домой.
Едва переступила порог – на плече материализовался Тишка.
– Уи-и-и?
– Дай хоть снег стряхнуть, – засмеялась я. – Лапы мокрые будут.
Пока шла через лес, начался снегопад, и на плечах и шапке выросли небольшие сугробы.
– Уи-и-и! – требовательно заверещал Тишка.
Ждать домовой не любил, поэтому пришлось лезть в карман куртки за шоколадными орешками. Получив «дань», сластена убежал, милостиво позволив мне раздеться.
Даже не знаю, с чего вдруг нахлынуло такое настроение – хотелось побыть одной, в тишине, и ничего не делать. Думала, посижу у себя в комнате, но раз наши в ближайшее время не вернутся, то можно и в гостиной, у разожженного камина. Заварила себе чаю и забралась с ногами в кресло, придвинув его ближе к огню. Тишка свернулся на коленях калачиком. Он умел чувствовать настроение и всегда знал, когда лучше прикинуться мягкой игрушкой, а когда – резвой зверушкой.
За окном стемнело, и тихо падал снег, засыпая тропинку, ведущую к дому. Ничего, ребята быстро ее расчистят. Снег – это вода, стихия Камиля. Да и Ларсу нравилось «продувать» путь сквозь лесные сугробы. Я осторожно отпила из чашки и покрепче обхватила ее ладонями, согревая замерзшие пальцы. Кажется, пришло время остановиться и осмыслить пройденный путь. Я смотрела на пляшущие языки пламени, мысленно возвращаясь в рыжую осень.
Да, первый месяц был тяжелым. Пожалуй, если бы не Бес и Лин, он стал бы еще невыносимее. Приходилось привыкать – к новому режиму, к учебе, друг к другу. Младшие кураторы помогали нам не утонуть в бешеном круговороте событий – советом, участием, зачастую и дружеским пинком. За ручку нас не водили и носы не подтирали, чего поначалу опасались все, даже я. Бес и Лин обладали удивительным чутьем и появлялись в самый нужный момент, вместе или поодиночке, спасая нерадивых студентов от очередной катастрофы, будь то потоп в подвале или горящие сроки совместного проекта по системной магии. Их помощь ценили в первую очередь за то, что они ничего не делали за нас, но при этом ухитрялись найти выход из любого безвыходного положения.
Осенью мы наладили свой быт и распределили между собой обязанности по дому, отказавшись от дежурств. Например, я взяла на себя утренние завтраки. Мне несложно готовить, и я люблю этим заниматься. Продукты по моему списку всегда приносил Ларс, а посуду после общих трапез мыла Мариза. И так во всем. Для уборки за каждым закрепили его комнату и часть общей территории. За сменой постельного белья следила Агата, а тюки в стирку таскал Камиль.
У Тишки тоже были обязанности – он следил за состоянием дома. Водопровод, система отопления, камин, крыша, окна – если что-то приходило в негодность, домовой начинал бить тревогу. А еще он считал своим долгом время от времени бодрить нас своими проказами. То тапочки кому-нибудь к полу приклеит, то крошек хлебных в кровать насыплет. Так, по мелочи. Ларс, когда ему доставалось, делал вид, что злится, и гонялся за домовым с веником. По-моему, Тишка это обожал и чаще всего изводил именно Ларса.
Кстати, рыжий все же рассказал, почему взбесился в то утро, когда на него вылилось ведро воды. Он попал в гильдию малышом лет пяти, как обычно и бывает. Среди учеников свои порядки, и взаимоотношения строятся на строгой иерархии и законе «побеждает сильнейший». Ларс лишь обмолвился, что какое-то время был самым младшим и самым слабым. Несложно догадаться – старшие ребята издевались над ним.
Одну из их излюбленных шуток Ларс ненавидел больше всего. Ночью, когда он крепко спал, ему в постель выливали кувшин воды, а утром смеялись, крича, что малыш обмочился. Солома в матрасе не успевала просохнуть и прела. Взрослые, естественно, наказывали за это Ларса, а не шутников.
Честно говоря, после таких признаний я стала лучше относиться к Ларсу. Не из-за жалости, конечно. И раньше было понятно, что за его бравадой и ехидными шуточками скрывается нечто иное. Он позволил нам заглянуть в щелочку под маской, и его несносный характер уже не казался таким уж несносным. Помнится, Камиль сказал тогда, усмехнувшись:
– Хотел бы я посмотреть на рожи этих шутников, когда ты им отомстил.
– Жалкое было зрелище, – ответил Ларс кратко.
– А как? Как ты отомстил? – настойчиво спросила Агата.
Ларс закусил губу, словно размышляя, говорить или нет, потом фыркнул и… соврал:
– Учился мастерству. В гильдии право старшего у того, кто лучше владеет стихией. Бывшие обидчики были вынуждены мне подчиняться. Чем не сладкая месть?
Мы с Камилем украдкой переглянулись, но сделали вид, что не почувствовали обмана. Позже, этим же вечером, Ларс заглянул ко мне в комнату якобы в поисках Тишки. Отсыпал сонному домовому горсть орехов, почесал его за ухом и нехотя произнес:
– Джен, спасибо, что не стала уличать во лжи. Предупреждая логичный вопрос – тебе лучше не знать. Поверь, есть вещи, которые я и сам хотел бы забыть, да не получается.
Как ни странно, первая неделя учебы теперь вспоминалась с ностальгией. Мы приползали домой после учебы и тренировок – усталые, выжатые, злые… и все же каждый вечер собирались в гостиной для откровенных разговоров. Пожалуй, задумка Ларса все же помогла нам лучше понять друг друга. Больше мы ни разу не устраивали таких игр… А жаль!
Секрет Маризы удивил всех, даже меня. Она многое знала о Камиле, потому что действительно изучала его досье. Ее готовили на роль его любовницы. Звучало дико. Невозможно. Помню, как вытянулись лица однокурсников, да и сам Камиль был ошеломлен. Я помнила наш с ней разговор перед побегом из школы инквизиторов. «Красивые девочки, как правило, становятся любовницами людей, важных для ордена». И все равно отказывалась понимать, как люди могут быть такими жестокими.
Тогда у меня мелькнула мысль – случайность ли, что в итоге и Мариза, и Камиль оказались в горном университете, да еще в одной группе. Неужели просто совпадение? Камиль еще долго поглядывал на Маризу с опаской, но к однокурсникам она относилась одинаково ровно, по-дружески. И ко мне перестала цепляться, хотя и сторонилась.
Первое время я пыталась выяснить, что с ней происходит. Не следила специально, но ее страх во время занятий с Аланой сложно было не заметить. Мариза отмахивалась, мол, Алана из школы инквизиторов, неприятные воспоминания и все такое. Как же, воспоминания! Разве не Алана помогла ей бежать из школы? Тогда откуда страх? И нервозность перед каждым занятием, и даже слезы вечерами. Проявляя настойчивость, я раз за разом натыкалась на каменную стену. Мариза не желала делиться секретами, избегала откровенных разговоров, а потом и вовсе научилась скрывать свои эмоции. Камиль научил, не иначе. Впрочем, он и мне рассказал, как это делается. Нужно всего лишь захотеть и мысленно «отрезать» себя от мира, словно оборвать все связи. Честно говоря, я даже пробовать не стала – такие методы не для меня. Правда, обида кольнула, Бес-то смог, но он больше никогда так не поступал, и я тоже решила привыкать, а не избегать, следуя советам драконов.
А Маризу все же пришлось оставить в покое после разговора с Лином. Он попросил меня не волноваться:
– Маризе сейчас нелегко, но лучше не дави на нее. Захочет – сама расскажет.
И я отступила. Может быть, все же зря?
В один из откровенных вечеров и Камилю пришлось делать признания. Он рассказал о преступлении своего отца, сдержанно и кратко. Я бледнела и краснела вместе с ним, заново переживая те события. С тех пор Ларс прекратил называть меня малышкой и больше не дразнил Камиля, упоминая его аристократическое происхождение.
История Агаты оказалась самой простой.
– Не хотела, чтобы меня постоянно дразнили, вот и была против объединения, – сказала она, – но потом поняла, что научиться чему-то особенному хочется сильнее покоя.
– И все? – удивилась Мариза.
– Все… – пожала плечами Агата.
Она не врала, просто недоговаривала. Мне так показалось, однако я промолчала, как и все остальные. Даже Ларс, к моему удивлению, не засыпал «коровку» вопросами.
Агата вела себя безупречно. Милая, добрая, отзывчивая, безотказная, покладистая, старательная. Но отчего-то я постоянно ждала от нее какого-то подвоха, червоточины. Нельзя же быть такой безупречной клушей! Однако время шло, а Агата оставалась такой же безупречной. И словно неживой.
Чай закончился, и я поставила пустую чашку на пол. Не хотелось вставать и тревожить Тишку. По-хорошему, следовало бы подумать о домашних заданиях. Расшифровать схему очередного устройства от преподавателя системной магии, заполнить кучу таблиц портальных координат от Беса…
Бес, куда же ты отправился этим морозным снежным днем? Впрочем, в Ривеннеле, возможно, теплее. Как жаль, что мне до сих пор нельзя покидать горный! Я бы отправилась с тобой… за тобой… Вздохнула и потерла виски. А нужна ли я тебе, Бес?
Странное дело, но подобные мысли посещали меня все чаще. Мне не в чем было упрекнуть Беса – мы уделяли друг другу столько внимания, сколько нам позволяла учеба. Иногда он оставался ночевать, но чаще мы виделись в столовой или на занятиях портальной магией.
О, вот когда я возблагодарила Лойи, что уже знакома с его методикой обучения! Формулы, параметры, расчеты – все от зубов и без ошибки. Только тогда можно было дождаться довольного кивка в качестве награды. Остальные взвыли после первого же занятия.
– Это невозможно запомнить! – заявил Ларс, перелистывая методичку с базовыми таблицами.
Я снисходительно улыбнулась и тут же протараторила наизусть базу на привязку к местности. Зря меня, что ли, Бес гонял?! Подобрав челюсть, Ларс молча подчинился неизбежному. Остальные, кстати, тоже.
Бес пообещал первое практическое занятие по построению портала не раньше, чем мы вызубрим теорию. Зато он регулярно водил нас на полигон, где мы отрабатывали интуитивные перемещения. Но опять же, пользоваться навыками вне полигона запретил строго-настрого.
– Узнаю – пеняйте на себя, – пообещал Бес. – А я узнаю в любом случае.
Желающих проверить на практике воспитательные методы Беса пока не находилось. Его не боялись – уважали. За что? Мне казалось, за все. Да вот хотя бы за Агату!
Это же Бес нашел способ избавить ее от лишнего веса, в самом начале осени. Агата исправно тренировалась, но толку от ее занятий практически не было. Больше всего нас беспокоил кросс. Инвар пообещал через месяц проверить результаты, и если я подтянулась и бегала наравне со всеми, то Агата так и плелась в хвосте, часто переходя на шаг.
– Готова ли ты к радикальным мерам? – спросил как-то Бес, понаблюдав за ней со стороны. – Если уменьшить твой вес до нормальных показателей, бегать будет легче. Хотя проблему это не решит и мышцы не натренирует, но все же…
– Но как? – чуть не плача спросила Агата. – Я и так уже ничего не ем…
– Ты в горном университете или где? – усмехнулся Бес.
Да, такое простое решение нам самим не пришло бы в голову. Магическая сила источника! И парочка студентов в придачу.
Выяснилось, что Инвар запретил проводить операцию по удалению лишней жировой ткани на кафедре целительства, если Агата вдруг туда обратится. Но запретил преподавателям, а Бес легко уговорил на авантюру студентов-старшекурсников. Благо драконы, следовательно, аспиранты – квалификация позволяет. Агата ничем не рисковала. Да я не видела еще ни одного дракона, который добровольно решил бы сделать что-то во вред!
Короче, операцию по удалению жира и клеточной перестройке организма провели тайком – быстро и успешно. Агата преобразилась – посвежела, стала увереннее, веселее. А нам с Маризой пришлось делиться с ней гардеробом, потому что из своих вещей она теперь попросту выскальзывала.
Инвар, узнав об операции, рвал и метал. Бес ходил гордый и довольный, хоть и огреб по самые уши. Еще бы! Ему чуть ли не впервые удалось оставить начальника с носом. Впрочем, Бес оказался прав – нашу проблему это не решило.
– М-да-а-а… – протянул Ларс после первой же пробежки Агаты, нарочито тяжело вздыхая, – оказывается, тощая корова – еще не газель.
Наша «еще не газель» старалась изо всех сил, но к концу месяца, отпущенного Инваром на то, чтобы уложиться в норматив, все еще не успевала за нами. Так и вышли на контрольную пробежку – без особой надежды и гадая, какое наказание за провал назначит Инвар.
Во время кросса ребят осенило. Инвар не бегал с нами – стоял на бережку. А тропинка то петляла в зарослях огненно-рыжих кустов, то ныряла в глубь леса. Лицезреть нас Инвар мог только на коротком отрезке, когда мы пробегали мимо него. Ларс и Камиль этим и воспользовались.
Агата довольно резво пробежала с нами пару кругов, а как только начала выдыхаться, ребята подхватили ее под руки и… понесли, держа между собой. И так большую часть круга! Мы с Маризой только завистливо вздыхали – нас-то никто на руках не нес. Перед видимым отрезком тропы Агату ставили на ножки, и она вполне самостоятельно трусила рядом, пыхтя от усердия. Так и выкрутились, уложившись в отведенное время.
То есть мы думали, что выкрутились.
– Принимаю кросс только за находчивость, – объявил нам Инвар. – Но в следующий раз всем придется бежать самостоятельно… или придумывать новый трюк.
Да, если бы не Бес, ребята ни за что Агату до финиша не дотащили бы.
Бес… Бес охотно принимал участие в моих делах, но от своих держал на расстоянии. Мог пропасть на весь выходной, как сегодня, – один или с Лином. Мог задумчиво молчать, даже когда находился рядом со мной. Мог смотреть так, как будто пытался запомнить каждую черточку моего лица, а потом вдруг срывался и исчезал, ничего толком не объяснив.
Я переживала, пыталась найти причину такому поведению. У него проблемы? Лин, Таша и Роберт уверяли, что нет. В его чувствах ко мне сомневаться не приходилось – эмпата не обманешь. И все же… Все же что-то было не так. Не так, как хотелось бы. Не так, как я ожидала.
– Родная, ты дома?
Я вздрогнула, услышав знакомый голос. Бес пришел через портал, прямо в гостиную, в мокрых сапогах и засыпанный снегом.
– Что случилось?! – Я выпрыгнула из кресла, чуть не уронив Тишку на пол.
– Ничего… Почти ничего… Нет, ты нужна, срочно. Решать тебе… но это в Ривеннель… Без тебя я не уверен… – Бес тяжело дышал, как будто от быстрого бега.
Сбивчивая речь напугала меня еще сильнее.
– Бес! Немедленно говори, что случилось! – воскликнула я, пытаясь взять себя в руки.
– Я нашел… Яна… – выдохнул он. – Кажется, нашел.
Дженни ожидаемо перепугалась – в лице ни кровинки. У меня просто не было времени подготовить ее, объяснить… Ладно, потом буду каяться. Сейчас точно некогда. Отдышаться бы и возвращаться, да побыстрее.
– Как… Яна? – пролепетала Дженни. – Он потерялся?!
Меня захлестнуло ее отчаяние. Нет, закрываться нельзя, не теперь. Она подумает, что я скрываю правду.
– Родная, пожалуйста, решать нужно немедленно. Клянусь, я все объясню позже. Я никогда не видел Яна, и только ты можешь сказать, он это или нет. Ривеннель.
Я старался говорить ровно и спокойно. Пытался эмоционально убедить Дженни, что все под контролем и волноваться не стоит. Она бледнела на глазах, и мне даже показалось, еще чуть-чуть – и потеряет сознание.
Но Дженни судорожно перевела дыхание и ответила:
– Я готова.
Поразился произошедшей в ней перемене. Передо мной стояла уже не растерянная и испуганная девочка, а решительная и собранная женщина.
– Одевайся. Я пока воды глотну.
Быстро пошел на кухню и схватил кружку. Пил огромными глотками, давясь и спеша. Только бы успеть! Я так долго искал этот след.
– Уи-и! – Тишка, появившийся прямо на столе, негодующе заверещал.
Хвост трубой, мордочка сморщена – злится.
– Не сейчас, – коротко сказал я, шагнув к порогу.
Домовой царапнул лапой столешницу, шерсть на загривке встала дыбом.
– Знаю, – ответил я, уходя. – Но ребенок важнее правил.
В прихожей стало тесно. Дженни уже застегивала куртку, но тут же толпились ее однокурсники – только что с мороза, раскрасневшиеся, возбужденные, запорошенные снегом.
– Куда это ты? – спрашивал у Дженни Камиль.
– Какой ребенок? – нахмурилась Мариза, услышав мои последние слова.
– В Ривеннель, – ответила Дженни. – Бес, идем?
Я проигнорировал вопрос Маризы. Объясняться будем потом.
– С ума сошла? – встрепенулся Ларс. – Не смей!
Он перегородил дорогу Дженни, когда она попыталась подойти ко мне.
– Ларс, я уйду, меня никто не остановит. – Дженни говорила вроде бы спокойно, но от нее словно молнии летели. – Речь о моем сыне. С дороги!
Только драки не хватает! Если они вчетвером навалятся, еще и отбиваться придется. Но Ларс отступил, молча, одарив меня многообещающим взглядом.
– Рейо побери, что происходит? – воскликнул Камиль.
Крепко обняв Дженни, я переместился с ней в Ривеннель.
Навряд ли она когда-нибудь бывала в этой части города. Трущобы. Квартал бедноты. Маленькие домишки, налепленные друг на друга. Зимой грязь и убогость жилищ прятал снег. Правда, характерный запах все равно не позволял забыть, где мы находимся. И никакого уличного освещения. Разве что пара фонарей – на крыльце, в самом конце улицы, да у входа в харчевню, куда зашла женщина, за которой я следил от самой базарной площади.
Оглянулся в поисках Лина, и он появился рядом, сбросив невидимость.
– Не выходила, – коротко сказал он. – Я с вами?
– Нет, жди тут.
Дженни терпеливо молчала, хотя я чувствовал, как внутри ее клокочет целая буря эмоций: беспокойство, отчаяние, страх… и даже злость.
– Мы сейчас войдем в тот дом, – сказал я ей, указав на харчевню. – Но сначала ты пообещаешь, что не отойдешь от меня ни на шаг.
– Обещаю, – торопливо кивнула Дженни.
– Увидишь Яна – дай мне знать. Объясню все потом. Договорились?
– Да!
Она потянула меня к дверям.
Лойи всемогущий, помоги! Клянусь, я сделаю все, чтобы больше так не вляпаться.
Из-за метели улица была пуста, зато из трактира до нас доносились крики и пьяное пение. Едва переступили порог – и в нос ударил запах дешевой еды.
Грязные стены. Деревянные столы и длинные скамьи около них. Пара десятков посетителей. Кое-кто ужинал в одиночестве, но были и компании. Самая большая горланила песни под аккомпанемент губной гармошки. Женщины с ребенком в зале я не увидел.
Но ведь она вошла сюда! И не уходила! Заметила слежку? Или ее прячет хозяин? Дженни едва заметно дрожала, но не от холода или страха. Она нервничала и не понимала, что происходит.
– Пойдем, – шепнул я и, крепко держа ее под руку, направился прямиком к хозяину заведения, который уже настороженно поглядывал на нас из-за стойки.
– Чем могу быть полезен господам? – спросил он, едва мы подошли.
Крупный, грузный, с маслянистым лицом и воровато бегающими глазами. Он не боялся, но явно был обеспокоен. Дженни в ее меховой курточке на бедноту не тянула, да и я тоже. Проблемы с «господами» хозяину харчевни ни к чему, но и церемониться с нами он не станет, если почует опасность.
– Минут десять-пятнадцать назад сюда зашла женщина с ребенком, – как можно небрежнее сказал я. – Где она?
– Никакой женщины с ребенком не видел, – быстро ответил хозяин харчевни.
Слишком быстро. Дженни крепко сжала мою ладонь. Она тоже почувствовала ложь.
– А если так… – Я выложил перед ним золотую монету.
Монета исчезла со стойки быстрее, чем я успел моргнуть.
– Нет, никакой женщины не было, – насмешливо повторил хозяин.
– А золото…
– И золота не было. Уходите. Считайте, за безопасный выход вы заплатили.
Вот так, значит. Я шумно вдохнул, раздувая ноздри. Ловко. Краем глаза успел заметить, как из-за столика в углу поднимается громила. Что ж, этот раунд я продул вчистую. Еще и Дженни подставил, проблем теперь не оберешься. Но ничего, сдаваться я не собираюсь.
– Мы уже уходим, – процедил я и потащил Дженни на улицу.
– Это он? – спросил Лин, вновь появившись рядом.
– Ее там нет, ребенка тоже, – глухо рыкнул я. – Возвращаемся.
Расстроенный неудачей, не подумал, что перемещаться лучше к себе, а не в дом, где жила Дженни. Она держалась из последних сил, и я вполне понимал ее чувства и даже восхищался выдержкой. Мне нужно было все ей объяснить, и желательно без свидетелей. Но едва мы появились в гостиной, нас окружили ее однокурсники.
– Что происходит?
– Где вы были?
– Лин, и ты тоже?
Они галдели, перебивая друг друга, но я не обращал на них никакого внимания. Их голоса слились в гул, кажется, Лин что-то отвечал. Я же слышал только Дженни. Она молчала, но ее эмоции били наотмашь, звенели у меня в голове. Ее глаза потемнели от гнева, а на закушенной губе выступила капелька крови. После объяснений будет только хуже.
– Пойдем к тебе.
Я хотел увести Дженни наверх, но нам не дали уйти.
– Нет, мы имеем право знать, что случилось, – заявил Камиль.
Остальные его поддержали. Дженни едва заметно кивнула, соглашаясь. Она позволила мне снять с нее куртку и мокрые сапожки. Агата притащила ей дымящуюся кружку. Думал, с чаем, но оказалось, подогретое вино со специями. И когда успела? Мне и Лину дали то же самое, но я не стал пить. Дженни машинально глотнула, поморщилась и отставила кружку.
Чувствовал себя неуютно. Во-первых, ругал себя за то, что провалил поиски. Надо было хватать ребенка, потом разобрались бы. Во-вторых, не рассчитывал на слушателей. Их участие вполне искреннее, но зачем им эта история? Инвар, конечно, влепит всем какие-нибудь штрафные работы на кухне, но, уверен, на Дженни никто не будет злиться.
– Еще минута молчания, и я начну бить посуду, – произнесла Дженни ровным тоном.
Она не шутила – держалась из последних сил. Я осторожно взял ее за руку. Пальцы ледяные, но вырываться Дженни не стала, хотя и сердилась на меня по-настоящему.
– Тебе не понравится то, что я расскажу, – признался я, глядя ей в глаза, – но, прошу тебя, выслушай до конца. И постарайся меня понять.
А вот Инвар точно взбесится, когда узнает. Ничего, переживу, не впервой.
– Наверное, я полез туда, куда не следовало… Но я всего лишь хотел узнать, как живет твой сын, рассказать тебе. Возможно, договориться с его родственниками… чтобы они тебя не гнали.
У Дженни задрожали ресницы. Я крепче сжал ее пальцы.
– Вы же знаете про Яна, да? – спросил я, обращаясь к ее однокурсникам.
– Да, – ответил за всех Ларс. – Приемный сын, которого после суда вернули родственникам. Так что с ним?
– Я запомнил их адрес в Ривеннеле. Отправился туда еще летом. Все же почти год прошел, надеялся, они успокоились… и способны мыслить здраво.
– А был конфликт? – поинтересовалась Агата.
– Был, – выдохнула Дженни и поморщилась, вероятно, вспоминая тот день. – Они запретили мне подходить к Яну.
Больше она ничего не добавила, и я продолжил:
– Обнаружилось, что семья продала дом и уехала в неизвестном направлении.
Дженни тихонько всхлипнула, вздохнув.
– И я решил их найти. Мне бы не хотелось подробно описывать поиски. Мне помогал Лин. Мы нашли родных Яна в одном провинциальном городишке, но мальчика с ними не было. Конечно же, мы стали искать дальше…
Мне пришлось прерваться. Дженни зябко поежилась и обхватила руками свои плечи – ее ощутимо знобило. Я подал ей кружку с вином, и она отпила еще глоток.
– Он жив, – сказал я ей, – мы с Лином в этом уверены.
– Да, Мыша, – подтвердил и Лин. – Иначе… ты бы ничего не узнала, уж поверь.
Кажется, этот аргумент подействовал. Или помогло вино, не знаю. Дженни немного успокоилась и попросила меня продолжать.
– Выяснилось много разного… Лиенна была родной дочерью отцу, но его жена не была ее матерью. Ее настоящая мать – любовница отца – умерла от какой-то болячки, когда девочке исполнилось года три, и отец привел ее в семью. Видимо, его жена так и не смогла принять девочку…
– Странно, – пробормотала Дженни, – я бывала у них, мне казалось, мать ее любит.
– Так бывает, – внезапно произнесла Агата, – все выглядит благопристойно для друзей и соседей, а что творится внутри семьи – тайна.
– Так или иначе, когда Лиенна забеременела внебрачно, ее мачеха решила окончательно с ней порвать и убедила отца Лиенны в том, что яблочко от яблони недалеко падает. Ее мать была гулящей, и Лиенна – такая же.
– Да, они ее выгнали… – подтвердила Дженни. – Но Ян? Зачем они захотели его забрать? Если все… так…
– Не хотелось бы подозревать драконов в злом умысле, – вздохнул я, – скорее всего, дело в их наивности. Не стали разбираться, поверили на слово… Не знаю! Значит, родители Лиенны убедительно врали, если драконы им поверили. Все было представлено так, как будто от Яна они отказались по причине бедности. Они уже немолодые люди, а дочь умерла, оставив их без поддержки, и они едва сводят концы с концами.
– Вранье! – фыркнула Дженни. – У отца Лиенны свой магазинчик…
– После смерти дочери он запил, влез в долги и потерял магазин. В общем, им выплатили приличную сумму на содержание внука.
– Деньги… – Ларс закатил глаза. – Кажется, я догадываюсь, что произошло дальше.
– Боюсь, нет, – невесело усмехнулся я. – Если бы они взяли деньги, переехали туда, где их никто не знает, а внука сдали бы в детский приют – это была бы одна история. Но они его продали… в труппу бродячего цирка.
В гостиной повисла звенящая тишина. Пожалуй, с человеческой подлостью сталкивался каждый из присутствующих. Но продать родного внука… Мы с Лином тоже долго не могли поверить, когда узнали.
Дженни словно закаменела, ушла в себя. А ведь впереди еще более страшные подробности.
– Надеюсь, они уже в тюрьме? – сглотнув, спросил Камиль.
– Они утверждают, что ребенка украли во время переезда. Даже заявление соответствующее есть. Власти Крагоши не видят причин для ареста, а поиски ребенка велись вяло.
– А драконы? – вскинулась Дженни.
– Пока мы искали Яна, решили не привлекать к себе внимания, – признался я. – Но основания для ареста теперь есть, а они ни о чем не подозревают, так что не скроются.
– И… дальше?
Я мучительно пытался подобрать такие слова, чтобы хоть как-то смягчить удар для Дженни, но их попросту не было.
– Нашли мы тот цирк, – пришел на помощь Лин. – Но к тому времени они уже перепродали Яна попрошайкам. Мы так и не поняли толком почему. Вроде бы он им не подходил… Да неважно!
– Трущобы в Ривеннеле… – прошептала Дженни.
– Да, – подтвердил я, – в Ривеннеле. Я… Мы долго искали… И вот сегодня…
– Вы его упустили! – В глазах у Дженни стояли слезы. – Вы! Его! Упустили!
Она сорвалась на крик, но я не винил ее за истерику. У самого на душе муторно и гадко, да и на остальных история подействовала угнетающе, так чего можно ждать от Дженни? Пусть лучше кричит и плачет, пусть выплеснет из себя эту невыносимую боль.
– Дженни… – Я попытался ее обнять.
– Не смей! – Дженни вскочила на ноги, схватила кружку с недопитым вином и со всего размаху грохнула ее об пол. – Как ты… Как вы… Вы…
Ее сотрясали рыдания, и я не раздумывая прижал ее к себе. Дженни вырывалась, пыталась ударить, но я лишь крепче обнял ее и перенес нас обоих в мою комнату, подальше от чужих глаз.
Мир потерял краски, запахи и звуки. Я кричала – и не слышала собственного крика. Воздух стал плотным, ватным, а перед глазами повисла черная пелена. Жгучая боль скрутила внутренности в тугой узел. Совсем как тогда…
Я снова лежала на полу у ног Шейора и корчилась от его пыток. И снова единственная мысль – о Яне. Все, что угодно, лишь бы мой мальчик был жив. Все, что угодно… Все…
– Дженни… милая, родная… Дженни, пожалуйста… прости меня… мышонок мой маленький… девочка моя…
Наваждение таяло. Сквозь кошмар пробился голос Беса, нежный, заботливый, теплый. Боль никуда не делась, но стало чуточку легче. Я не одна, рядом человек, готовый разделить со мной любое горе. И я заплакала, отчаянно цепляясь за Беса, пряча лицо у него на груди.
Боль уже не жгла каленым железом, а гнев и ненависть ушли, оставив после себя горький привкус стыда. За что я так жестоко и несправедливо обрушилась на Беса? За его заботу, за желание помочь? Лойи всемогущий, да если бы Бес не начал искать Яна, никто бы и не узнал, что произошло.
Позорная истерика, а взамен – нежность и забота. Бес мог бы разозлиться, даже обидеться, а вместо этого он шептал мне на ухо ласковые слова и успокаивающе гладил по волосам и по спине. И почему так тихо? Куда все делись?
Я отстранилась от залитой моими слезами рубашки и, закусив губу, осмотрелась. Мы были в комнате у Беса, одни. И от публичного позора он меня спас, хотя, кажется, я что-то успела разбить… Нет, так нельзя. Нельзя раскисать. Можно сколько угодно злиться и рыдать, но Яну так не помочь. Надо действовать.
– Бес, давай вернемся…
Я говорила о возвращении в Ривеннель. Готова была спалить все трущобы, лишь бы мне вернули моего малыша. Но Бес понял меня иначе и переместил нас обоих обратно в гостиную.
– Джен!
– Мыша!
– Сестренка!
На меня обрушились чужие эмоции, и я с трудом подавила в себе желание спрятаться за Беса. Все равно не вышло бы – первой ко мне успела подскочить Таша, потом я попала в объятия Тима, рядом пританцовывала от нетерпения Кати. А Роберт тут же уволок на диван Беса и сам уселся рядом. Судя по недовольной Робертовой морде, что-то было не так.
– Нормально все, – остановила меня Таша, – не мешай.
– А что…
– Сестренка, нас всех накрыло твоими эмоциями, – пояснил Тим. – Эмпаты привыкают к общему фону, но когда кто-нибудь так… эм… нервничает… Это как взрыв, понимаешь? А Бен… У вас с ним очень тесная связь, ему пришлось нелегко. К тому же он еще пытался помочь.
Так вот почему все они здесь. Примчались, когда услышали, как мне плохо. И не стали тревожить, пока мы были наедине с Бесом, ждали тут. Надеюсь, ребята все им рассказали, у меня нет сил заново переживать эту историю.
Я обвела взглядом комнату. Камиль, как обычно, сосредоточен и холоден – не поймешь, о чем думает. Агата расстроена и, кажется, хочет что-то сказать, дожидаясь удобного момента. Уж больно вид решительный. Ларс на своем любимом подоконнике, сидит вполоборота, смотрит в темное окно. Не оборачивается, но я и так вижу – он хмур и зол. Лина и Маризы в комнате нет, зато на каминной полке устроился Тишка – нахохлившийся, сердитый.
А Бес бледен, но следит за мной из-под полуопущенных ресниц. Я робко потянулась к нему эмпатически и только сейчас поняла, насколько он измучен. Запоздалое раскаяние заставило еще сильнее пылать мои щеки. Бес вздрогнул, и Роберт укоризненно покачал головой, глядя на меня.
Виновато шмыгнула носом – сейчас я не способна подарить Бесу даже капельку покоя. Не могу оставить Яна в трущобах, хоть тресни. Вот только как туда попасть? Попробовать переместиться самостоятельно… или попросить Лина?
– Я на минуточку, – сказала я, сбегая от драконов, которые пытались усадить меня в кресло.
Как я и предполагала, Мариза и Лин обнаружились на кухне. Лин лил кипяток в большой заварочный чайник, Мариза гремела чашками.
– Джен… – выдохнула она, заметив меня. – Как ты?
Я неопределенно повела плечом:
– Мне нужно поговорить с Лином.
– Я могу вернуться вместе с тобой, – вдруг предложила Мариза. – Я сильный менталист, ты же знаешь. Я могу заставить говорить любого в той харчевне.
Лин чуть чайник не уронил, услышав такое, но промолчал. Я же ошеломленно смотрела на Маризу. Да, я думала о телепатии, но хотела сделать это сама. В Армансу и в Крагоше копаться в чужом разуме не только этический запрет, но и преступление против закона. И плевать на благородные цели – если нет разрешения, то последует наказание. Но ради Яна я была готова снова стать преступницей. А Маризе зачем? Но она искренне хотела помочь, это чувствовалось.
– Джен, мне все равно, что будет потом. Ты можешь нас перенести?
– Лин… может, – пробормотала я. – Как раз хотела его попросить.
– И думать забудьте, – рыкнул Лин, грохнув чайник на плиту. – Взяли поднос и понесли в гостиную. Таша сказала, Бену нужен сладкий чай.
Мы с Маризой переглянулись. Значит, позже, сами. Я не отступлю, и никто меня не удержит!
– Держи! – Лин вручил мне огромную чашку. – Это Бену, неси. И никакой самодеятельности, поняла? Мыша, я не шучу.
Да-да, попробуй мне запретить. Я упрямо поджала губы и отправилась поить Беса чаем.
Драконы уходить не собирались, хоть и отказались от угощения. В гостиной было тесно и неуютно. Бес забрал у меня кружку, и я решила отнести немного орешков Тишке, но тот отвернулся от меня, надув щеки.
– Как хочешь, – пожала я плечами и ссыпала орехи прямо на каминную полку рядом с ним.
– Все тут, и все в курсе происходящего, дальше откладывать нет смысла, – громко произнес Камиль. – Предлагаю действовать по горячим следам, к утру они могут спрятать малыша так, что никакой маг не отыщет.
Лойи, и он туда же? Я растерянно на него посмотрела.
– Я иду, – откликнулась Мариза.
– Я тоже, – присоединилась Агата.
– И мы, – чуть ли не хором сказали близнецы.
– Еще нужно заняться этими… родственничками, – скривился Лин. – Пора уже.
– Мы с Робертом берем их на себя, – тут же отозвалась Таша.
Что-о-о?! И Лин тоже? У меня голова пошла кругом. Все хотят мне помочь? Все?! Ладно драконы… Но ведь и Камиль, и Мариза, и Агата, и… Ах да. Ларс против, что неудивительно. Ведь он до сих пор молчит. А Бес? Заметно порозовел и все так же внимательно следит за мной, но пока не вмешивается. Посмотрела и на Тишку – он задумчиво трескал орешки, ловко кидая их в пасть по одному.
– Бен, тебе, наверное, не стоит, – сказал Камиль. – Как нашему преподавателю…
– И не мечтай, – хмыкнул Бес. – Без меня никто никуда не пойдет.
Даже не сомневалась. А… Ларс? Нет, я не ждала, что все, как один, кинутся мне на помощь. Но хоть бы ругаться начал, что ли! Молчит и все так же смотрит в окно, как будто происходящее его никак не касается. Интересно, почему тогда не уходит?
– Бен, ты за главного, – решил Камиль. – Давайте обсудим, что мы можем сделать.
– Ментальный допрос, – сказала Мариза.
– Мы поможем, – заверила Кати.
– И разрушения, – добавила Агата.
– Не забывайте, кристаллов силы у нас нет, – напомнил Камиль, – а там нет источника. Но еще мы умеем драться.
– Получается, план такой, – подытожил Бес. – Хватаем хозяина харчевни, изолируем и допрашиваем. Вопрос, что делать, если он не знает, где женщина с ребенком? Допустим, поручил кому-то о ней позаботиться.
– Скорее всего, – произнес Ларс, и все повернулись к нему.
– А ты разве… – начала было я, но замолчала.
– И хозяина вы уже не найдете, – добавил Ларс, проигнорировав мои слова. – Он исчезнет на ближайшие дни, а потом уже будет поздно.
– И что ты предлагаешь? – спросил Бес.
– Все остаются дома. В трущобы идем вдвоем – я и она. – Он кивнул в мою сторону.
– Дженни без меня никуда не пойдет, – быстро возразил Бес.
– Не доверяешь? – криво усмехнулся Ларс.
– Я могу переместиться в любой момент, ты – нет. Это не вопрос доверия, это вопрос здравого смысла.
– Эй, погоди… А почему ты идешь? Что в тебе такого особенного? – нахмурился Камиль.
– У меня пропуск есть. – Ларс цыкнул зубом и спрыгнул с подоконника.
– Какой пропуск?
– Вам ребенок нужен или подробности?
– Не доверяешь? – ухмыльнулся Бес, передразнивая Ларса.
Тот закатил глаза и раздраженно стукнул ладонью по подоконнику.
– Ладно, смотрите.
Ларс задрал штанину на левой ноге и показал нам клеймо. Не татуировку, а именно клеймо, выжженное на коже, – бугристый бордовый шрам в виде спирали. Честно говоря, я ничего не поняла.
– Люди со дна тоже помечают своих, – пояснил Ларс, опуская штанину. – Благородные рисуют тату на руках или на торсе, нищеброды ставят клейма детям, потому что они – общая собственность.
– И у Яна теперь такое же? – ахнула я.
– Скорее всего.
– Но ты же из гильдии… – неуверенно начала Агата.
– А давай, я потом как-нибудь расскажу эту историю? – грубо перебил ее Ларс и обратился ко всем: – Короче, со мной они будут разговаривать. Ментальные допросы и разрушения оставим на крайний случай. Ладно, Бен тоже может идти с нами. Остальным предлагаю заняться делом.
– Да, мы уже уходим, – сказал Роберт. – Бен, координаты дома, где живут родственники Яна, пожалуйста.
– А нам что делать? – спросила Кати.
– Вам – не знаю, – вежливо ответил Ларс. – Если других дел нет, можете тут подождать. А дорогой команде лучше бы вспомнить, что завтра не за горами, в доме бардак, и, как пить дать, вот-вот сюда заявится Инвар. Я вообще не понимаю, почему он до сих пор не тут.
Пока он говорил, мы с Бесом начали одеваться.
– А я не понимаю, как он допустил, чтобы Яна продали, – зло огрызнулась я, натягивая сапожки. – Он же всегда и все знает на несколько шагов вперед!
– Инвар знает про поиски Яна, – признался Бес. – Он не запретил, но и помогать отказался. Правда, был тот разговор в начале осени, с тех пор отчета у меня он не требовал.
– С Инваром потом разберемся. Все готовы? Бен!
Мы снова оказались на заснеженной улице ривеннельских трущоб. Метель только усилилась, мы поспешили к харчевне. Однако дверь была заперта.
– Что и требовалось доказать… – пробормотал Ларс. – Бен, чье слово главнее? Только говори тише.
– Твое, – без колебаний признал Бес.
– Отлично. Тогда так. Если что-то пойдет не так, я даю тебе знак, стряхиваю соринки с рукава, вот так, – он показал. – Ты хватаешь Джен в охапку и прыгаешь в портал. Договорились?
– Да.
– Джен, ты молчишь. Охи, ахи и обмороки оставляешь на потом. Отвечай, только когда спросят. Но правду! Поняла?
– Да.
– Все, ребятки, теперь мой выход.
Обычно было сложно понять, что чувствует Ларс. Зная про эмпатов, он и внутренние эмоции научился скрывать под маской бравады или равнодушия. Но сейчас я ощущала обреченность. Лойи всемогущий, надеюсь, он не пострадает, оказывая мне услугу. Кто знает, какие там обычаи, у этих «людей со дна».
Ларс свистнул особым образом – длинно и переливчато. После чего постучал в дверь, отбивая ритм. За дверью завозились, щелкнул замок.
– Кто? – спросил хрипловатый голос.
– Каури ду, – ответил Ларс.
Дверь приоткрылась.
– А эти? Я их тут уже видел.
– Со мной. Всего лишь пара вопросов, вейори. Это важно.
– Ладно, заходите.
Нас наконец-то пустили внутрь харчевни. Внутри было темно и тихо. Неужели даже посетителей выгнали? И чем мы с Бесом так их напугали?
– За мной.
Тот, кто открыл нам дверь, зажег фонарь и пошел вперед. Ларс кивнул нам, и мы потянулись следом.
Идти пришлось недалеко, всего лишь в соседнюю с общим залом комнату. Там за столом сидели еще двое мужчин, в руках они держали игральные карты. Наш проводник, крепкий и широкоплечий, походил на громилу. У одного из игроков левая половина лица обезображена шрамами, у другого на плече сидела серая крыса и умывала мордочку передними лапками.
Бес сразу задвинул меня за спину. Не из-за крысы, конечно, их я не боялась. Уж больно нехорошо смотрели на меня эти мужчины, алчно и похотливо.
– Гал, кого ты притащил? – наконец спросил тот, что с крысой.
Вместо ответа наш проводник ткнул пальцем в Ларса:
– Метку покажь.
Ларс безропотно задрал штанину.
Тот, что со шрамом, присвистнул:
– Дом Рала?
– Да, – ответил Ларс.
– Служишь?
– Выкуплен.
– О как! Тогда чего ты тут забыл?
– Право гура.
– Тьху! В который раз, парень?
– Первый.
– Не врет, – сообщила женщина, выходя из тени.
Волосы седые, и лицо в морщинах, но взгляд живой, любопытный, и движения быстрые, ловкие. Я сразу ее почувствовала. Ее и еще одну, прячущуюся за старой пыльной портьерой.
– Но они маги, – добавила она.
– И что? – пожал плечами Ларс. – Мы пришли с миром, задать пару вопросов.
– Ладно, задавай, – разрешил тот, что с крысой.
– Тот ребенок, за которым он следил, – Ларс мотнул головой в сторону Беса. – Возможно, это ее сын. – Теперь он указал на меня. – Его украли, она его не продавала. Можно взглянуть на него? Хорошо бы на всех детей Дома. У нас информация, что его продали вам.
– Аппетиты у тебя, парень, – хохотнул тот, что со шрамами.
– Все дети заклеймены, – произнес другой.
– Выкупит, – уверенно ответил Ларс.
– Но тот ребенок не может быть ее сыном, – возразила женщина. – Это сын Лиа, я сама принимала у нее роды.
– Пусть посмотрит, – сплюнул на пол тот, что с крысой.
– Всех? – уточнил Ларс.
– Всех. Но ты больше никогда не воспользуешься правом гура.
– Согласен.
– Тая, проводи.
Я внимательно следила за переговорами, хотя смысл отдельных фраз ускользал от понимания. Ларс говорил о каких-то вещах, понятных только этим людям. Меня же интересовало только одно – когда я смогу забрать отсюда Яна.
– Идет только она, – решила женщина.
– Нет, со мной, – возразил Ларс.
– Но второй будет ждать тут.
Бес дернулся, но Ларс едва заметно покачал головой, и он кивнул. Я струхнула. Рядом с Бесом всегда безопасно. Разве что кроме тех случаев, когда он сталкивается нос к носу с инквизицией. Но ради Яна я сейчас отправилась бы даже в клетку с хищниками.
Мы снова шли, на этот раз длинными коридорами, в которых стоял запах сырости и плесени. Ларс держал меня за руку, словно боялся, что я отстану и потеряюсь. Земляной пол заметно уходил вниз, видимо, мы спускались под землю тайными переходами. Потом мы поднимались по лестнице, деревянной и шаткой.
Дети спали в одной комнате. Их было семеро, мальчики и девочки, возрастом примерно от года до пяти. Деревянные кровати в два яруса, куча тряпья вместо постельного белья, удушливый запах мочи и мышиного помета.
Тая растолкала всех, даже девочек, и заставила детей выстроиться перед нами в шеренгу, подгоняя их шлепками и подзатыльниками. Ларс крепко сжимал мою руку, до боли, до синяков, заставляя молчать.
Я и молчала – от ужаса и шока. Нет, я знала, что в Крагоше есть нищие. Видела их на улицах. Видела попрошаек с маленькими детьми. Видела и детей постарше, просящих милостыню. Но это не касалось меня лично. Я не представляла на месте этих детей своего сына.
Лойи всемогущий! Можно закрыть глаза, чтобы не смотреть на худеньких и грязных малышей, но нельзя не чувствовать их страданий – голод, боль от побоев… А хуже всего то, что я ничего не могла изменить в их судьбе. Соблазн обмануть велик, но я помнила предупреждение Ларса.
– Ну, среди них есть твой сын? – спросила Тая.
Я взглянула на Ларса. Только правду? К горлу подступила тошнота.
– Нет, моего сына тут нет, – ответила я.
Всю обратную дорогу мутило так, что темнело в глазах. Ларс буквально тащил меня на себе, придерживая под локоть. Надо было соврать! Ткнула бы пальцем в любого мальчика, хоть одного спасла бы. Даже в приюте лучше, чем тут.
Не знаю, что меня остановило. Не страх, нет. Интуиция? Ларс никогда не стал бы предупреждать просто так. Да, он шут – внешне. Но он предельно серьезен, когда происходит что-то важное. Кто бы еще провел меня сюда? Да никто! Ему сейчас тяжело, я это чувствовала. И не смогла подставить ни его, ни Беса, который фактически остался в заложниках. Да, он мог исчезнуть в любой момент, но он никогда не сбежит один.
– Как? – спросил тот, что с крысой, как только мы вернулись. – Нашла?
Я лишь отрицательно покачала головой. Ларс толкнул меня к Бесу, заставляя упасть в его объятия.
– Нашего ребенка там нет, вейори, – вежливо ответил Ларс. – Могу я попросить совета, как нам теперь поступить? Нас уверили, что его купил Дом Рала…
– Спустите шкуру с того, кто вам солгал, – грубо перебил его человек со шрамами. – Дом не покупал детей уже года два. Все, кого вы видели, родились тут, в Доме.
– Даже так… – пробормотал Ларс. – Почему же вы сразу не сказали?
– А ты бы поверил? – прищурился тот, кто с крысой.
– Конечно.
– Не бреши! Ты и сейчас думаешь, что мы прячем вашего ублюдка.
– Вейори, и в мыслях не было. – Ларс слегка поклонился. – С вашего разрешения, мы пойдем?
Они не врали. Или умели врать так, что ложь не чувствовалась. Получается, Бес ошибся. Или его обманули намеренно?
– Не спеши, парень, – лениво потянулся тот, что с крысой. Он снял зверька с плеча и посадил его на стол. – Право гура позволяет и нам попросить тебя об услуге.
– Конечно, вейори. Чем могу служить Дому?
И тут Ларс подал нам знак – отряхнул рукав куртки.
– Нет! – взвизгнула я, понимая, что сейчас произойдет.
Нет! Нет! Нельзя оставлять Ларса! Но Бес моментально перенес нас в гостиную моего дома.
– Как ты… – продолжала кричать я, но меня грубо оттолкнули в сторону.
– Камиль, держи ее. За старшего. Переместитесь следом – головы поотрываю, – быстро произнес Бес. – Лин, на счет два активируй пятое. За мной!
И они оба исчезли, а я взвыла от досады и грязно выругалась. Успела заметить, как охнула Агата, прикрывая рот рукой, как подпрыгнул на каминной полке Тишка, и попыталась настроиться на интуитивный переход.
– Нет уж! – Камиль вмешался ментально, искажая мое восприятие. – Быстро говори, что случилось и где Ларс. Одна ты никуда не пойдешь.
– И вообще тебе сначала нужно успокоиться, – добавила Мариза.
Драконов в гостиной уже не было. К счастью! От наших как-нибудь отобьюсь.
– Долго рассказывать. Ларса нельзя там оставлять! – затараторила я. – Может произойти что-то очень плохое!
Пожалуй, Мариза права – мне следовало успокоиться. Бес и Лин уже там, два опытных мага точно справятся с жителями трущоб. Это же не инквизиторы с сетями-ловушками! Но я поддалась эмоциям и необъяснимой панике. А паника, как известно, заразительна.
– Передай картинку, – потребовал Камиль.
– И я с вами! – одновременно воскликнули Агата и Мариза.
Звук бьющегося стекла заставил нас вздрогнуть. Это разбилась вазочка, упавшая с каминной полки. Скорее всего, ее столкнул Тишка. Домовой порыкивал и подпрыгивал, привлекая к себе внимание и выражая свое яростное недовольство.
Тишка против? Вероятно. Но он легко мог нас остановить – магией. Однако не пытался. Может, злится, потому что мы медлим?
Мы стали в круг и взяли друг друга за руки. Так проще передать координаты места, мы много раз проделывали подобное на полигоне. Для точки выхода я выбрала зал харчевни – там достаточно места, к тому же сейчас зал пустовал. В последний момент ко мне на плечо запрыгнул Тишка.
Переместились не очень удачно. Мариза задела лавку, и та с грохотом перевернулась. Тут же в темноте я налетела на стол. Тишка заворчал и «дал свет», смастерив магический фонарик и подпитав его из моего источника.
– Тише! – шикнул Камиль. – Джен, куда?
Если б я знала! На задней стене зала обнаружилось сразу три двери. За какой из них та комната, где остался Ларс? А если попробовать прощупать пространство…
Раздались крики. Кто-то заколотил в дверь снаружи. Разбилось стекло. За окном замелькали огни. Пахнуло гарью.
Тишка скачками понесся к одной из дверей. Она распахнулась, и на пороге появился Бес. Одновременно слетела с петель входная дверь, и в зал ввалились люди с оружием: я успела разглядеть ножи и короткие мечи.
– Ко мне, живо! – гаркнул Бес.
Перед вооруженными людьми выросла стена огня. Это не я! Кто-то из наших? Тишка?
– Ко мне! Быстрее!
Камиль схватил меня за руку и потянул за собой. Мимо уха что-то просвистело. Здравый смысл подсказал – это мог быть арбалетный болт. Рядом взвизгнула Мариза. Я почувствовала ее боль, как свою – опалило плечо. Бес впихнул нас в комнату и захлопнул дверь.
– В портал, живо!
– А Ларс? – спросила Агата.
– Убью! – пообещал Бес. – Дома уже ваш Ларс!
Камиль толкнул меня в портал, и я упала на ковер в гостиной. Через мгновение сверху приземлилась Агата. Едва мы откатились в сторону – появилась Мариза. Она зажимала рану на левом плече. Потом вернулись Камиль и Бес. Портал тут же закрылся.
Ларс был уже тут – лежал на диване, над ним склонился Лин. Агата кинулась к Маризе, стала срывать рукав, пропитанный кровью, чтобы осмотреть рану. Я хотела рвануть наверх за аптечкой, но ее уже притащил Тишка.
– Что с ним? – спросил Камиль у Лина.
Я же взглянула на Беса и испытала огромное желание спрятаться. Пожалуй, таким злым я его еще не видела, даже когда я чуть не пробила университетский купол на нашей первой прогулке. Однако немедленной кары не последовало.
– Девочки, как у вас? – он подошел к Маризе и Агате.
Мариза шипела от боли, но Агата уже умело промыла рану, которая оказалась пустячной царапиной, и сращивала ткани.
– Ларс попал под действие сонного заряда, – пояснил Лин. – С ним все в порядке, сейчас очнется.
– У нас тоже все в порядке, – откликнулась Агата.
– Джейн, ты не ранена? – поинтересовался Бес таким ледяным тоном, что все на него обернулись.
Да уж, он никогда так холодно со мной не разговаривал.
– Нет, – тихо ответила я и поискала глазами Тишку.
Домовой сидел на спинке кресла и задумчиво перебирал лапками шерсть на хвосте. Успокоился. А говорили, домовые не выходят из дома, с которым связаны. Получается, не любят выходить, но могут. Тишка даже рискнул отправиться туда, где долго не просуществовал бы без источника. Подпитывался из моего, скорее всего. Присматривает он за нами, что ли?
Накатила усталость, и я присела на краешек дивана. Тяжелым выдался вечер. Посмотрела на часы и не поверила глазам – день еще не закончился, а кажется, будто вот-вот наступит утро.
– Апчхи! – Ларс чихнул и потянулся. – Вот это шарахнуло… Ребята, потом поделитесь рецептом?
Шутит, значит, все обошлось. Я откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. Пожалуй, мне теперь не скоро захочется побыть одной. Тихий теплый вечер, как же! Столько событий разом я не помню со времен нашей экспедиции в Мурильмию. И все бесполезно – Яна мы так и не нашли. Вообще непонятно, где он и как теперь искать.
– Пороть вас некому! – горько произнес Бес. – Зачем вы туда полезли?
Ага, началось. Ладно, он имеет право злиться. Нарушили приказ, вляпались, растерялись. И я виновата, поддалась панике.
– Я что-то пропустил? – В голосе Ларса мне послышалось сожаление.
Посмотрела на него – вид довольный, но в глазах… Он быстро отвел взгляд, но я успела заметить совершенно не свойственную Ларсу усталость.
– Совсем немного, – скрипнул зубами Бес. – Пока мы тебя вытаскивали, твои товарищи решили, что без их помощи нам не справиться, и ринулись следом. В результате попались, как малые дети, и я чудом в последний момент услышал Дженни! И успел их забрать.
– Вы обо мне беспокоились? – расплылся в улыбке Ларс. – Коровка, и ты?
– Ларс, перестань ерничать, – попросила Мариза. – И без тебя тошно.
– А хорошо, что тошно! – рыкнул Бес. – Очень рад, что вам тошно! Для вас слово старшего ничего не значит? Камиль, тебе совсем нельзя доверять?
– Да, я виноват… – начал было Камиль, но я его перебила:
– Нет, это я виновата…
– Джен! Помолчи, пожалуйста! – прикрикнул на меня Камиль.
Я вспыхнула и обиженно поджала губы. Бес усмехнулся, но промолчал.
– Так вот, – продолжил Камиль, – я виноват как старший группы. Давай по-простому – назначай наказание, какое хочешь. Могу даже березовый веник из бани притащить, из него хорошие розги получатся. Хочешь, мы тебе завтра каждый отчитаемся в подробностях обо всех допущенных ошибках – тактических и стратегических. Только сейчас давай обойдемся без воспитательных речей.
– Бестолочи, – с чувством произнес Бес, – я же о вас беспокоюсь!
– Ладно, все же обошлось, – сказала Мариза. – А ребенок? Вам не удалось его забрать?
– Яна там нет, – ответила я. – Судя по всему… и не было…
– А вот это уже весело… – пробормотал Лин. – Если так, нас славно обвели вокруг пальца.
– Похоже, – согласился Бес.
Злиться он не перестал, меня игнорировал, но вел себя спокойнее.
– И что теперь делать? – вздохнула Агата.
– Завтра будем думать, что делать, – решил Лин. – Давайте-ка все отдыхать.
– Пусть девочки идут отдыхать, а мы с Ларсом приберемся тут, и он мне расскажет, что там произошло, – предложил Камиль.
– А девочкам тоже интересно послушать, – возразила Мариза. – И с чего вдруг такая забота?
– Тебя ранили, Джен совсем без сил, досталось ей сегодня… – пояснил Камиль.
– А я заодно? – фыркнула Агата. – Нет, я могу помочь с уборкой.
– Завтра расскажу, хорошо? – Ларс поднялся на ноги. – И вообще сделаю, что хотите, но завтра. А сейчас пойду отдыхать, если никто не возражает.
И он вышел из гостиной, не дожидаясь ответа.
– Мариза, пойдем, наверх провожу, – предложил Лин.
Они тоже ушли. Агата звенела посудой, собирая на поднос чашки и блюдца, Камиль потащил в сушилку мокрую верхнюю одежду, брошенную в гостиной. Я сидела, опустив глаза и чинно сложив ладони на коленях. По-хорошему надо было идти к себе. Все правильно, утро вечера мудренее. Надо отдохнуть, а завтра мы обязательно что-нибудь придумаем.
Мы… Теперь это «мы» куда весомее, чем раньше. Не ожидала от однокурсников такого участия. Вроде бы и не ссорились, но когда успели сдружиться? Никто из них даже ни секунды не раздумывал… А я? Разве я колебалась бы, если б помощь понадобилась кому-то из них? Нет, конечно! Даже из-за Ларса чуть с ума не сошла от переживаний.
Да, пора отдыхать… Бес здорово психанул из-за моей выходки – не подходит. Надо самой. Извиниться хотя бы. Я вздохнула и поднялась. Бес стоял у окна, опершись руками на подоконник и прислонившись лбом к оконному стеклу. Тоже устал, бедный… Сколько раз за вечер ему пришлось туда-сюда перемещаться? Да еще моя истерика…
Я подошла к нему и прижалась к спине, обнимая. Бес не шелохнулся. Потерлась щекой о колючий свитер и снова вздохнула. Он оттолкнулся от подоконника, разомкнул мои руки и повернулся ко мне лицом.
– Отведи меня наверх, пожалуйста, – жалобно попросила я.
Мы молча поднялись по лестнице и зашли в мою комнату. Как только закрылась дверь, я встала на цыпочки и поцеловала Беса в губы.
– Простишь?
Он кивнул, прижал меня к себе, долго не отпускал и дышал в макушку. А потом легонько подтолкнул к кровати:
– Ложись, отдыхай. Завтра будет тяжелый день.
Да, глупо надеяться, что все сойдет нам с рук. Завтра обо всем узнает Инвар. Вроде бы устав университета мы не нарушали, трибунал нам не грозит. Но и так придется несладко. Правда, больше всего меня все же волновал Ян. Ничего, и его найдем, друзья помогут.
– А ты не останешься?
– Не сегодня, мышонок.
Бес поцеловал меня еще раз и ушел, а я вскоре поняла, что не усну. Пойти помочь Агате и Камилю? Нет, не хотелось никого видеть. Если только… Ларса? Я так и не поблагодарила его за помощь.
Поскреблась к нему в дверь, не особо надеясь на успех, но неожиданно услышала глухое:
– Заходи.
Ларс сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, в темноте. Я разглядела его только благодаря освещению в коридоре.
– Если ты пришла, чтобы меня жалеть, закрой дверь с той стороны, – сказал он в своей излюбленной манере. – Если нет – с этой.
– Я пришла тебя поблагодарить, – ответила я, заходя внутрь.
– Отлично, – буркнул Ларс. – Можешь облобызать мои ноги, и мы в расчете.
Он не хотел меня обидеть. Просто так ему привычнее – говорить гадости, отталкивая от себя людей. Теперь я понимала почему. Его детство прошло в трущобах, и клеймо нищеты осталось на всю жизнь – не только на теле, но и в душе. Он смог вырваться, добился успеха в профессии… наверное, мечтал забыть… И вспомнил все, чтобы помочь мне, неумелой девчонке, которая вечно его раздражала.
И он не хотел, чтобы я уходила, иначе прогнал бы сразу.
– Можно, я воздержусь? И буду должна что-нибудь другое, – неумело пошутила я, на ощупь пробираясь к кровати. – Я присяду?
Меня дернули за руку, подсказывая направление.
– Ларс, я еще спросить хотела… Если можно. – Я осторожно опустилась рядом с ним.
– Спрашивай.
– Почему ты дал знак? Не хотел, чтобы мы услышали, о какой услуге тебя попросят?
– Не хотел, чтобы они успели озвучить просьбу, пока вы там.
– А я разве не об этом спросила?
– Нет, Джен, – невесело усмехнулся Ларс. – Ты спросила, не хотел ли я скрыть от вас услугу, которую буду оказывать Дому. О чем ты подумала, а? Что меня попросят обворовать ювелирную лавку?
Не совсем, но примерно о таком и думала. А что еще? Ларс подставился по полной, помогая мне. Понятно же, опытный маг очень даже может пригодиться Дому нищих.
– Я подумала, что могла бы помочь тебе… Это было бы справедливо.
– Помочь? – Ларс захохотал. – Джен, радость моя, ты все еще полна сюрпризов. Готова пойти на ограбление?
– Да запросто, – вздохнула я. – Ты меня недооцениваешь. И все же… О чем тебя попросили?
– Хотели попросить, – уточнил Ларс, – но не успели.
– О чем, Ларс?
Внезапно он толкнул меня, опрокидывая на кровать, и навалился сверху всем телом. Я возмущенно дернулась, когда его колено вклинилось между моих ног.
– Ты с ума сошел? – прошипела я. – Что ты себе позволяешь?
– Отвечаю на твой вопрос. – Мое ухо опалило его горячее дыхание. – Об услуге, которую я должен был оказать.
Он отпустил меня, откатившись в сторону.
– Ты должен был меня… изнасиловать?!
– Не я. Джен, не глупи, подумай. Извини, если напугал.
Ларс встал и отошел к окну.
Лойи всемогущий! До меня все же дошло. Вспомнились похотливые взгляды мужчин. Они хотели заставить Ларса… Бр-р-р! Да Бес бы их в порошок растер!
– Понятно, – сказала я, поднимаясь. – Но ты остался должен Дому? Или ребята вовремя тебя забрали?
– Забрали вовремя, – нехотя признался Ларс. – После того как они поняли, что ты ускользнула, намечался славный мордобой.
– А сейчас ты врешь, – заметила я.
– Джен, с тобой невозможно разговаривать. Оставь мне эту тайну, ладно?
– Ларс, это не праздное любопытство, ты же понимаешь!
– Да, – ответил он, помолчав, – иначе тебя тут не было бы.
– Хорошо, – сдалась я, – храни свои тайны. Только знай, ты можешь на меня рассчитывать в любое время.
– Непременно этим воспользуюсь, как только у меня зачешутся пятки, – заверил меня Ларс. – Надеюсь, ты справишься с этим несложным поручением.
Не выдержала, улыбнулась и вдруг поняла, что уже привыкла к шуткам Ларса, и циничного там на самом деле мало.
– Таким ты мне больше нравишься, – я подошла к нему и встала рядом. – Что ты вечно высматриваешь в окне?
– Хочешь посмотреть? – хохотнул Ларс. – Попробуй. Это несбывшиеся мечты. Сегодня ты лишила меня одной из них. У меня теперь есть друзья, хотя я до последнего был уверен, что никогда в это не вляпаюсь. Но еще остались… Видишь, вон там? Мечта стать самым крутым магом в мире. Или вон та – узнать, кто мои родители. Вдруг меня украли в детстве из богатого дома? И мой отец – сам король? О, Джен, не смейся! А вон ту мечту видишь? Она такая розовая, в цветочек. Хочу встретить девушку своей мечты.
– Встретишь, куда ты денешься.
– Уже, – неожиданно признался Ларс. – Но, увы, я не тот парень. Она любит другого.
Ларс влюбился? Ого! Интересно в кого, если мы все постоянно вместе – на занятиях, на тренировках, дома. Впрочем, несложно вычислить. Агата ни с кем не встречается, остается Мариза. Конечно, он же с самого первого дня называл ее Синеглазкой, не устоял перед ее красотой.
– Не думаю, что у них серьезно, – честно сказала я. – А под лежачий камень вода не течет.
– Правда? – Ларс обернулся ко мне, но в темноте я почти не видела его лица, а чувствовала лишь то, что на поверхности – сарказм и легкую усталость. – Навряд ли. Проверять не буду, за любовь стоит бороться с обстоятельствами, а не с людьми.
– Пожалуй, ты прав, – вздохнула я. – Пойду, уже поздно. Надо хоть немного поспать перед экзекуцией. На этот раз Инвар мелочиться не будет. Спокойной ночи, Ларс.
– Спокойной ночи, Джен, – отозвался он.
Весь день прошел как на иголках. С самого утра мы ждали – вот-вот придет Инвар и устроит всем головомойку. Однако он не появлялся.
Мы занимались обычными делами, посещали занятия по расписанию – все как обычно. За обедом Ларс в подробностях рассказал Маризе, Агате и Камилю, что произошло в Ривеннеле. За ужином мы опять собрались все вместе – надо было обсудить дальнейшие планы. Бес и Лин к нам присоединились, а драконов мы не нашли. Таша и Роберт куда-то пропали, да и близнецы тоже.
– Может, Инвара просто нет в горном?
Я озвучила мысль, терзающую каждого из нас, однако Ларс не преминул съязвить:
– Не терпится? Нет – и замечательно! Это отребье жаловаться властям не побежит, так что можно расслабиться.
– Навряд ли, – мрачно ответил Бес. – Инвар всегда все знает. И если не вмешивается, то просто делает вид, что не знает.
– Бен, я спросить хотел, – вспомнил Камиль. – Ларс утверждает, что сразу отрубился и ничего не понял, а мне интересно, почему люди в харчевню побежали. Их кто-то предупредил?
– Система оповещения сработала, как только мы с Дженни исчезли, – пояснил Бес. – У них там есть маг, женщина. Не особо сильная, работает на кристаллах, но для всякой мелочи и кристалла хватает. Я потому и спешил…
– А я-то думал, за мою шкуру беспокоились! – хохотнул Ларс.
– А то я тебя не знаю, ты бы им еще час зубы заговаривал, – фыркнул Бес. – Но эта женщина успела врубить магический сигнал опасности, мужчины рванули к харчевне. И появись мы с Лином позже, Ларса пришлось бы отбивать с боем. А за применение боевой магии против мирного населения сами знаете, что бывает…
– Тоже мне, мирное население! – скривилась Мариза.
– Они к нам не лезли, скорее, мы к ним, – вздохнула Агата.
– А стена огня? Разве не боевое заклинание? – спросила я.
– Стену ваш домовой соорудил. Никто не заметил, что это он? – удивился Бес.
– Я заметил, – ответил Камиль.
Мариза и Агата промолчали. Не одна я бестолочь, но это не радовало. Почти полгода учебы – и все впустую? На тренировках неплохо получалось, а как попали в обстановку, где надо быстро соображать, растерялись. Кошмар!
– Ладно, предлагаю уже перейти к главной теме нашего заседания, – невесело пошутил Лин. – Где будем Яна искать?
Через полчаса обсуждений, предложений и пререканий мы пришли к выводу, что придется идти к Инвару. Вернее, ничего толкового придумать не смогли, и решили – надо просить помощи у того, кто может помочь. Хорошо было бы узнать у Таши и Роберта, удалось ли им чего-то добиться в отношении деда и бабки Яна, но драконы как сквозь землю провалились.
К Инвару пошли все вместе. Он с самого порога встретил нас тяжелым взглядом, не скрывая, что в курсе наших вчерашних похождений. Но отчет все же выслушал – сначала от Беса, потом недостающие детали добавил Камиль.
Я украдкой наблюдала за Инваром – он был сердит, но не яростным гневом, а холодным негодованием. Да, отличились его «детки», нечего сказать. Сейчас, слушая о вчерашних событиях как будто со стороны, я прекрасно понимала, как глупо мы себя повели, когда всей группой завалились в харчевню, но за то, что произошло до этого, стыдно не было.
– Молодцы, – с насмешкой произнес Инвар, когда Камиль замолчал. – Знаете, дети мои, у меня один вопрос. Зачем вы ко мне пришли? Вот только не надо врать, что с раскаянием.
– Инвар, помоги найти Яна, – сказала я. – Или хотя бы подскажи, как нам поступить.
Не думала, что он легко откликнется на мою просьбу. Ведь сказал же Бесу – помогать не будет. Но Инвар неожиданно кивнул:
– Хорошо. Полагаю, все хотят поучаствовать. Коул, ты достаточно отдохнул после вчерашнего? Можешь открыть стабильный портал по этим координатам?
– Могу, – ответил Бес, взглянув на бумажку с цифрами. – Прямо сейчас?
– Да, будь добр. Нас ждут.
Я ощущала беспокойство, не только свое – всех наших. Покладистый Инвар пугал сильнее, чем Инвар в гневе. Что он задумал? Однако Бес открыл портал, мы по очереди прошли через него и оказались в большом зале. Невысокая сцена, синие кулисы, на заднике – большие красивые цветы. Стулья сдвинуты к стенам, и все они маленькие, как для малышей. На стенах – детские рисунки.
– Идите за мной и ведите себя тихо, – приказал Инвар.
Он вывел нас в коридор, и мои догадки подтвердились. Яркие теплые стены, детские поделки и книжки на полочках, открытая дверь в игровую комнату, запах молочной каши. Здесь жили дети.
– А, вот и вы, – навстречу нам вышла миловидная женщина в простом домашнем платье. – Они сейчас ужинают, – обратилась она к Инвару, – и как раз удобно увидеть всех разом.
– Было бы замечательно, – отозвался Инвар.
Нас привели к столовой. Там, за стеклянной стеной, стояли маленькие столы. Немного, штук десять. За ними сидели малыши возрастом примерно от двух до пяти лет – ели кашу и пили молоко.
Я узнала его сразу – сердце екнуло, взгляд выхватил знакомую мордашку. Как вырос! Белокурые волосы слегка потемнели, зато отросли и все так же свивались в колечки. Уверенно держит ложку, улыбается соседке – малышке с бантиком на макушке. Ян!
– Ян… – прошептала я и уже кинулась было к нему.
– Не смей.
Холодный голос Инвара полоснул по живому, а Бес уже прижимал меня к себе, удерживая и успокаивая.
– Почему… почему нельзя? – Я не смогла сдержать слез.
Сопровождающая нас женщина выглядела испуганной. Инвар едва заметно покачал головой, словно отвечая ей на незаданный вопрос, и лишь потом посмотрел на меня – виновато и с сожалением.
– Так, дети мои, – негромко сказал он, обращаясь ко всем нам, – думаю, все понятно? Давайте-ка вернемся к себе и там все обсудим.
– Джен, а кто из них? – спросил Ларс.
Давясь слезами, я показала на Яна. Инвар прав, нельзя. Не только других детей напугаю, но и сына. Он уже полтора года меня не видел – забыл. Я для него незнакомая женщина, чужая.
Я уже не рвалась к Яну, тихо плакала, пряча лицо на груди у Беса, и успокаивала себя мыслями, что сынишке тут спокойно и хорошо. Он выглядит здоровым и счастливым. А это же главное. И мне не было стыдно за слезы.
Не заметила, как мы вернулись обратно. Только когда Бес заставил меня выпить воды, поняла – мы снова в горном, в кабинете у Инвара. Пора брать себя в руки. Я чувствовала подавленное настроение однокурсников, но хоть никто с сочувствием не лез, и на том спасибо. Мало я слез пролила, когда Яна забрали? Достаточно. А сейчас я знаю, что у него все в порядке.
– Спасибо, – шмыгнула я носом, отстраняясь от Беса.
– А теперь, собственно, история… – Инвар потер виски, как будто у него болела голова. – Ян – житель Крагоши, а не Армансу. Поэтому родственникам его возвращали не драконы, а люди. Никто и не предполагал, что его согласились забрать только из-за денег. Никто не знал, что к тому времени дед окончательно разорился, почти спился и погряз в карточных долгах. Джейн, не вини драконов. Они передали мальчика властям Крагоши и не должны были следить, все ли в порядке. Я тоже первое время ни о чем не беспокоился.
Я до боли закусила губу. Конечно, не знали! Отобрали сына, избавились от него, а что дальше – их не волнует!
– Когда узнал, что родственники Яна уехали с ним из столицы, подумал, что они решили поселиться подальше от тебя, – продолжал Инвар. – Но все же проверил, как обстоят дела. И, как и Коул, обнаружил, что ребенка они продали. В труппу цирка, да. А вот в том, что произошло потом, смело можно винить меня.
Бес держал меня за руку, и я почувствовала, как он напрягся. Одновременно меня накрыло его тревогой. Я незаметно погладила Беса пальцем по ладони, успокаивая.
– Честно говоря, я надеялся, что Коул и Фейлер почувствуют ловушку, узнают почерк и прекратят поиски, – горько усмехнулся Инвар. – Яна сразу забрали из цирка и поместили в один из лучших приютов. Джейн, поверь, они не все ужасны.
О да, теперь, когда я увидела собственными глазами, могу в это поверить. Даже могу понять, почему Инвар ничего мне не сказал – не хотел бередить старую рану. И Бес не хотел… просто искал… Инвар пустил их с Лином по ложному следу?
Я не сердилась на Беса. Он хотел помочь, и не его вина, что Инвару захотелось преподать ему урок. На Инвара тоже не сердилась. В конце концов, именно он спас Яна от страшной участи.
– Пожалуй, Коул и Фейлер не заслужили публичного выговора, как считаете?
Инвар обращался к нам, первокурсникам. Не думаю, что ему нужен был ответ, скорее, наша реакция. Я крепче сжала руку Беса и постаралась передать ему настроением, мол, все в порядке. В присутствии Инвара общаться телепатически желания не возникало.
– Не заслужили, – жестко ответил за всех Камиль.
– Но кое о чем я бы спросил, – не преминул добавить Ларс.
– Спрашивай, – разрешил Инвар.
– Вернее, уточнить. Ты заставил циркачей сказать, что ребенок продан нищим?
Инвар кивнул, подтверждая предположение Ларса.
– Но как Бен не почувствовал ложь? Он же…
– Коул, ответишь? – предложил Инвар.
– Вторая личина, – скрипнул зубами Бес. – Я не предполагал, что среди циркачей может быть такой сильный менталист. А способ вообще драконий.
– Хороший урок, Инвар, – тактично заметил Лин. – Теперь мы навряд ли будем недооценивать людей.
– Что такое вторая личина, тебе Джейн объяснит, позже. – Инвар остановил Ларса, который снова хотел о чем-то спросить. – Коул, Фейлер, с вами я потом побеседую, наедине. Вернемся к вашим подопечным.
Вот теперь пощады не будет. Вина одна на всех – мы не должны были покидать территорию университета. Инвар с самого начала предупредил, если нарушим запрет, то влетит, и мало не покажется. Простил лишь один раз, когда Бес перенес меня в столицу без предупреждения. Но сейчас все иначе.
– Знаете, дети мои, я могу понять Джейн, она из-за сына голову потеряла. Это не оправдание, но она все же не опытный воин, а молодая девчонка, у которой… Ладно, будем называть вещи своими именами. У которой отобрали ребенка. Я могу понять Ларса. Он поступил как настоящий друг. Да я удивился бы, если б Джейн вдруг отказалась от поисков или Ларс промолчал о своей связи с Домами! Но я отказываюсь понимать, зачем остальные решили поиграть в спасателей. Приключений не хватает? Скучно стало?
Инвар не ждал ответа. Он говорил спокойно, не повышая голоса, но каждое его слово падало камнем в наступившей тишине. Раскаяния не было – ни у меня, ни у моих товарищей. И Инвар прекрасно это чувствовал, поэтому не стеснялся в выражениях, отчитывая нас, как нашкодивших котят. Бил по самолюбию – наотмашь, без жалости. Не забыл упомянуть обо всех наших ошибках и припечатал в конце:
– Вы меня разочаровали, дети мои. Вы и в самом деле… дети.
Все молчали. У Маризы горели щеки, Агата сцепила руки на коленях так, что костяшки пальцев побелели. Камиль угрюмо смотрел перед собой, играя желваками. Ларс делал вид, что ему все равно. Бес и Лин едва сдерживались, но в пререкания с Инваром все же не вступали. Оно и понятно, только хуже будет. Но я все же рискнула:
– Инвар, это я виновата. Паника сама по себе заразна, а когда ее передает эмпат…
– Я еще не закончил. – Инвар жестом велел мне замолчать. – Итак, ставить вас в угол носом все же как-то неудобно, хоть и хочется. Так что, пожалуй, придется удовлетворить вашу страсть к приключениям. Симулятор. Инструкции завтра.
Он назвал час и сектор и велел нам выметаться из кабинета – всем, кроме Беса и Лина. Мы послушно ушли – Инвар прав, старшие не заслужили разноса в нашем присутствии. Бес нервничал, но определенно не из-за предстоящего выговора. Как пить дать, из-за симулятора. Мне удалось лишь успокаивающе улыбнуться ему перед уходом.
– Хватит киснуть, – сказал Ларс по дороге домой. – Могло бы быть гораздо хуже.
– Например? – буркнула Агата.
– Например, мой мастер нарушителей дисциплины лупил толстой палкой, – фыркнул Ларс.
– В нашей школе предпочитали розги, – вздохнула Мариза.
– В академии просто сажали в карцер, – добавил Камиль.
– Вот! – Ларс поднял вверх указательный палец. – А тут всего лишь отругали.
– А симулятор? – мрачно спросила я.
– Ой, брось, – махнул рукой Камиль. – Моделирование ситуации, все понарошку.
– Ребята-а-а… – жалобно протянула я, остановившись.
Мы еще не свернули в наши «лесные угодья», шли по парковой дорожке, чисто выметенной от снега и с высокими сугробами по бокам.
Все обернулись. Ларс картинно схватился за сердце и произнес:
– Деть моя! Только не говори, что тебе снова нужно кого-то спасать!
Камиль закатил глаза, а девчонки прыснули от смеха. Шутку я оценила, но веселиться не хотелось.
– Простите меня…
– Не, лучше бы тебе снова понадобилось кого-то спасать… – уныло протянул Ларс. – Други мои, а не сунуть ли нашу Джен головой в сугроб? В качестве жестокого наказания за совершенное преступление.
– Отличная идея! – кровожадно ухмыльнулась Мариза.
Через мгновение я неслась по парку, уворачиваясь от снежков. Потом решили разделиться «по-честному» – мальчики против девочек. А когда, наконец, добрались до дома – разгоряченные и повеселевшие, – Бес и Лин уже ждали нас в гостиной вместе с Ташей.
– Я на минутку, рассказать, как дела, и извиниться. – Таше было неловко, и вскоре стало понятно почему. – Этих… не поворачивается язык назвать их родственниками… Короче, их арестовали сразу после того, как Инвар занялся этим делом. И он попросил нас с Робертом молчать, пока сам вам не объяснит.
Она виновато развела лапками и, как только мы уверили ее, что все в порядке, убежала по делам.
– Как там Инвар, не сильно злобствовал? – спросила я у Беса.
Мы сидели рядом, и он грел мои замерзшие на морозе руки в своих ладонях.
– Да, кстати, – поддержала меня Мариза, – что он для вас придумал?
– Злобствовал не сильно, – ответил Бес, – что заслужили, то и получили.
– С завтрашнего дня и до особого распоряжения мы отбываем наказание в личной охране герцогини Абекорн, – добавил Лин.
– Страна? – еле слышно поинтересовалась я, едва шевеля внезапно онемевшими губами.
– Крагоша, – поспешно уточнил Бес. – Ривеннель, королевский дворец.
Полегчало, но ненадолго. Если Инвар в качестве наказания отправляет Беса и Лина в королевский дворец… То в чем тогда подвох?
– Джен, вставай! Да очнись же! Джен!
Не сразу поняла, кто меня зовет. Голос женский… Мариза? И зачем так трясти?
Ох, как голова болит. Лойи всемогущий, да она просто раскалывается! С трудом разлепила глаза, и тут же пришлось зажмуриться, потому что в лицо плеснули теплой водой. Взвизгнув, резко села. От головной боли затошнило и вывернуло наизнанку – едва успела наклониться в сторону.
– М-да… круто тебя приложило, – прокомментировала Мариза. – Встать можешь?
Отдышавшись, я осмотрелась. Сижу на песке, передо мной океан, позади лесные заросли, над головой – палящее солнце. Береговая линия идет полукругом – лагуна. Сотрясение головного мозга явно тянет на два балла. А еще два прибавилось, когда я встала на ноги. Подвывих левой лодыжки. Весело!
– У тебя как? – спросила я у Маризы, борясь с новым приступом тошноты.
– Порез на бедре, неглубокий… Забинтовала уже, ничего страшного. Обопрись на меня, пойдем в тень.
Да, Маризе повезло, повреждения на один балл. Неловко припадая на одну ногу и шипя от боли, я заковыляла к лесу. К счастью, шесть никому не выпало. Правда, у Агаты пять, но в сумме. Есть надежда на распределение по разным точкам. У Камиля четыре, как и у меня, у Ларса – два. Справимся!
Интересная штука этот симулятор – полное ощущение реальности происходящего. И пробуешь отстраниться, вспомнить, что на самом деле твое тело лежит в пси-ванне, подключенной к модулю альтернативной реальности, а не получается. Все здесь и сейчас. Обжигающее солнце, запах водорослей, шум прибоя, боль в лодыжке, головокружение, жажда… Хорошо бы найти какой-нибудь источник пресной воды. Или Камиля, у него наша фляга.
Я поспешно сунула руку в карман брюк и нащупала кожаный мешочек. Не потерялся. Надеюсь, вода внутрь не попала. Мы с Маризой как раз дошли до кромки леса, и она помогла мне устроиться на большом валуне в тени дерева.
– Дальше не пойдем? – спросила я.
– Давай ногу перебинтуем, тебе будет легче, – сказала Мариза, присаживаясь на корточки.
– Чем?
– Второй штаниной, – хмыкнула она и встревоженно на меня посмотрела: – Сильно головой приложилась? Хоть помнишь, что мы тут делаем?
– Не помню… – буркнула я. – То есть помню. Тьфу! Как головой – не помню, а про остальное помню.
Подумаешь, не заметила. Мариза же говорила про порез, а я только сейчас обратила внимание, что одна штанина у нее уже укорочена. Из нее она и сделала повязку. Теперь в ход пошла вторая штанина.
Я прекрасно помнила, как мы тут оказались. Ранним утром все явились к Инвару за инструкциями. Несмотря на то что симулятор нам назначили в наказание, настроение было приподнятым. Неизвестность подстегивала любопытство, предстоящее приключение ждали с азартом.
– Зря думаете, что это всего лишь игра, – хмыкнул Инвар, уловив наши эмоции. – Отнеситесь серьезно, у вас будет конкретное задание, и в ваших же интересах выполнить его быстро и четко.
Подвох был, куда ж без него. У Инвара все и всегда с подвохом. Поэтому я внимательно слушала объяснения, стараясь ничего не упустить.
– Итак, локация – остров. Небольшой, пара километров в поперечнике. Посередине – холм высотой около пятидесяти метров, покрытый лесом. Заросли труднопроходимые, густо оплетены лианами. В лесу водится живность – насекомые, змеи, пауки, ящерицы, дикие кошки. Встречаются ядовитые растения. Ничего придуманного, флора и фауна реально существующая. Легенда – вас выбросило на остров после… – Инвар запнулся, потом тяжко вздохнул и продолжил: – После некоей катастрофы. Держите кубик. Камиль!
– Это зачем? – недоуменно спросил Камиль, поймав маленький игральный кубик.
– Бросьте каждый по очереди. Это жребий. Сколько очков выпадет, столько баллов повреждений достанется.
– Повреждений? – воскликнула Агата.
– Да, дети мои, повреждений. Вы же после катастрофы, по легенде, помните? Кто-то ударился, кто-то порезался, кто-то ногу сломал. Что приуныли? Я предупреждал – это не развлечение. Один балл – внешние повреждения, неглубокие царапины, ушибы, ссадины. Два – почти то же самое, но причиняющее определенные неудобства. Например, боль. Три – вывихи, глубокие раны. Четыре – закрытые переломы, внутренние ушибы. Пять – разрывы внутренних органов, кровотечения, открытые переломы. Шесть – множественные травмы, скорая смерть. А чего вы на меня уставились?
Инвар прищурился, глядя на наши вытянувшиеся лица. Мне стало как-то не по себе. Отчего-то вспомнилось время, проведенное в лаборатории у Миларона. До смерти, даже мнимой, дело не доходило, но настрадалась я тогда сполна.
– Да ладно, чего раскисли? – фыркнул Ларс. – У нас коровка есть.
Основам лечебной магии учили всех, но лучшей в этой дисциплине была Агата.
– Не-а, не выйдет, – покачал головой Инвар. – Никакой магии, дети мои. Блок абсолютно на все. На источник тоже. Придется обходиться подручными средствами. Каждый может взять с собой один предмет из списка. Там есть кое-что из лекарств. Потом решите, что вам нужнее. А сейчас кубик, пожалуйста.
Дождавшись результатов, Инвар объявил, что на первый раз количество баллов может быть распределено по разным точкам. Как у меня в итоге и вышло – сотрясение плюс подвывих вместо перелома.
Мариза туго перебинтовала лодыжку:
– Ну как?
– Легче, спасибо.
Из-за головной боли я не сразу поняла, что перестала чувствовать чужие эмоции. Теперь тишина давила и нервировала. Потянулась к силе и наткнулась на пустоту. Неприятно. Не думала, что настолько привыкла к источнику.
– Сейчас найдем тебе палку, и надо идти. Джен, ты меня слышишь?
Мариза тронула меня за плечо.
– А? Да, слышу… А куда?
– Ты меня пугаешь. Карту не запомнила?
– Карту? А, да… карта.
Инвар показал нам карту острова, но с собой ее не дал. Мы быстро поделили карту на пять секторов, и каждый запомнил свою часть. Это все головная боль. Ничего не соображаю. Очередной приступ тошноты заставил меня отойти в сторону.
– М-да… Пожалуй, тебе лучше остаться здесь, – решила Мариза. – Полежи в тенечке.
– Как остаться? – не поняла я. – А ты?
– А я пойду наших искать. Мы договорились встретиться у рифов. Тоже не помнишь? Я туда и шла, когда обнаружила тебя на берегу. Сиди здесь, а лучше полежи. Мы за тобой вернемся.
– Хорошо.
Не было сил спорить. И идти никуда не хотелось. Я сидела на песке, прислонившись спиной к валуну, и смотрела вслед Маризе, которая бодрой рысцой бежала вдоль береговой линии. Да, вместе мы бы плелись шагом. Впрочем, это только временная отсрочка. Как только соберемся вместе, отсидеться не получится. Лойи всемогущий, как я наверх-то полезу?
Мариза обогнула мыс, и я осталась одна. В тени солнце не слепило глаза, но прохлады не ощущалось. От жары пощипывало кожу, и теплый морской бриз не спасал. Наоборот, от него было солоно на губах и еще больше хотелось пить. Может, зайти поглубже в лес? Да и палку поискать заодно, без нее я идти не смогу.
В лесу было душно, влажно, темно и страшно. И привычных деревьев не наблюдалось – стволы либо волосатые, либо покрытые густым мхом, без нижних ветвей. Зато густо оплетенные лианами. Вот только из лиан палку не смастерить. А еще тут стрекотало, скрипело, шуршало и шелестело.
Я решила зайти чуть подальше, поискать какое-нибудь поваленное дерево. С опаской обошла куст с толстой паучьей сетью, и тут что-то треснуло, как будто я наступила на ореховую скорлупу. Глянув под ноги, я взвизгнула и шарахнулась назад. Какая там скорлупа! На земле кишмя кишели жуки – крупные, размером со сливу, с длинными усами и шустрыми лапами.
Рванула к берегу, забыв про больную ногу, оступилась и чуть не упала. Взмахнула руками и схватилась за ближайшую лиану, свисающую с дерева. Лиана на ощупь оказалась… живой! Сообразив, что держу за хвост змею, я завизжала еще громче и ринулась прочь, наплевав на дикую боль в лодыжке.
Едва выбежав из леса, я умудрилась споткнуться о камень и непременно рухнула бы, но кто-то подхватил меня сзади, не позволяя упасть. Вместо того чтобы обрадоваться, я испугалась еще сильнее и дернулась, вырываясь. И не просто дернулась, а применила один из приемов рукопашного боя. Его тут же блокировали, и я все же упала, на живот, носом в песок.
– Шустрая ты стала, – услышала я знакомый голос, – только орать-то тогда зачем?
– Ларс, слезь с меня! – потребовала я, отплевывая песок. – Вы уже вернулись, что ли?
Ларс фыркнул, отпустил меня из захвата и помог подняться на ноги.
– Кто «вы»? – спросил он. – Ты кого-то видела?
Бедная лодыжка, не ожидавшая от меня такого коварства, отомстила диким приступом боли. И в голове снова застучало, а к горлу подступила тошнота.
– Эй, ты чего? – нахмурился вдруг Ларс. – Я тебя вроде аккуратно…
– Да не ты это… – выдохнула я, морщась от боли. – Четыре балла, чтоб им пусто было. Маризу видела, она побежала к месту встречи, а я тут ждать осталась, у меня вот… – я продемонстрировала поврежденную ногу. – И еще сотрясение. Сам-то как?
– Да ерунда, – отмахнулся Ларс, – царапина на предплечье и синяк на боку. А зачем в заросли полезла?
– Палку искала…
– Нашла?
– Нет.
– А кого нашла-то? – прищурился Ларс.
– Змею… – насупилась я, слегка покраснев.
Да, время идет, а Дженни не меняется. Все тот же ребенок, дающий деру при любом удобном случае. Стыдоба!
– Она тебя не укусила?
Ого, а рыжий-то волнуется. Я не чувствовала его эмоций, но у Ларса потемнели глаза – верный признак того, что ему небезразлично происходящее.
– Не успела.
– Ладно. Не хочу тебя тут одну оставлять…
– Наши не вернутся, пока не дождутся тебя, – напомнила я.
– От рифов дорога наверх проще, – вздохнул Ларс, – если карта не врет. Получается, будем туда-сюда бегать. Пошли вместе. Идти можешь?
– Могу, – заверила я. – Сейчас, минуточку…
Едва успела отойти в сторону, и меня снова вывернуло. Хорошо бы до воды доковылять, умыться.
– Угу, понятно, – мрачно сказал Ларс.
И внезапно подхватил меня на руки.
– Ты чего? – удивилась я. – Эй, куда? Я сама!
– Видел я твое «сама»… Не крутись! – прикрикнул Ларс.
Он донес меня до воды и отпустил. Пока умывалась, пришло в голову, что можно было бы вплавь вокруг острова – так нагрузка на больную ногу меньше. Можно было бы… Если бы знать, какие тут течения и какие рыбки водятся.
– Джен, давай побыстрее, – поторопил Ларс. – И не вздумай воду глотать, только хуже будет.
– Ты меня совсем дурочкой считаешь? – обиделась я. – Сама пойду. Я смогу.
– Джен, не глупи, – вздохнул Ларс. – Верю, что сможешь. Верю, что дойдешь. Только хочется побыстрее. Нам еще в гору лезть, побереги силы.
Я упрямо покачала головой. Ларс скрипнул зубами.
– Ладно. Помнишь, когда Инвар прознал, как мы Агату на себе таскаем во время кросса, заставил нас с Камилем бегать с нагрузкой?
– Эй, я бы попросила! – притворно возмутилась я. – Мы с Маризой – не какая-то там нагрузка!
– Вот-вот. Просто повторим. Давай!
Ларс повернулся ко мне спиной и присел, слегка нагнувшись вперед. Если он так настаивает… Зачем спорить? Я устроилась у него на закорках.
– Все вы, женщины, одинаковые, – пропыхтел Ларс, поднимаясь в полный рост. – Лишь бы мужика оседлать!
– Ларс, опусти сейчас же!
– Ой, молчи! Пошутить нельзя? Поехали…
Мне было неловко. Несмотря на головную боль, несмотря на опухшую лодыжку. Я всегда выглядела слабой на фоне друзей. «Малышка Дженни»! И пусть так меня давно не звали, даже Ларс, все равно относились как к младшей. И сейчас, на задании, я снова в том положении, что обо мне надо заботиться. Стыдоба…
До рифов добрались быстро. Если бы не сотрясение, я быстрее бы поняла, что место сбора рядом.
У Камиля оказалась сломана правая рука, но Агата уже зафиксировала ее в лубок. Из лекарств она взяла с собой обезболивающую микстуру. Сказала, мол, все равно настоящего лечения не понадобится, а снять боль – самое правильное, устраняется мешающий фактор. Получив свою порцию лекарства, я полностью с ней согласилась. И голова перестала болеть, и нога теперь вполне позволяла передвигаться самостоятельно. А еще я выпросила у Камиля глоток пресной воды. Жизнь определенно налаживалась!
Агате тоже, можно сказать, повезло. Ее пять баллов распределились чудным образом. С головы до ног Агата покрылась сыпью и волдырями – что-то вроде аллергии. Это было неприятно и причиняло определенные неудобства – боль, жжение, зуд, но все же лучше так, чем кровотечение или разрывы внутренних органов.
Идти наверх нужно всем. Таково задание, полученное от Инвара. Взобраться на вершину холма, отыскать там сигнальный маяк и активировать его. Вроде бы ничего сложного, но я уже заглядывала под полог леса. Там жутко! А у нас ничего нет для защиты. Ни магии, ни оружия. Нож, который взял с собой Ларс – один на всех. У меня есть огниво. У Камиля – фляга с водой. У Маризы – компас. У Агаты – лекарство. Негусто…
Она подкралась незаметно, как и положено дикой кошке. Мы увидели ее, когда она уже готовилась к прыжку. Черная красавица, размером с крупную собаку. Когти и зубы в наличии.
Кошка зашипела, припала на передние лапы и распушила вздернутый хвост. Мы сбились в кучу. Камиль и Ларс тут же задвинули нас, девочек, себе за спину.
– Как прыгнет – все врассыпную, – велел Камиль.
– Нет! – прошипела Агата. – Ее можно испугать криком.
Кошка подобралась перед прыжком.
– На счет «раз»! Громко! – скомандовала Мариза. – Раз!
Раздавшийся визг мог испугать целый выводок кошек. Хватило нас троих. Камиль и Ларс присели, зажимая уши руками. Камилю вообще не повезло – у него одна рука на перевязи. Кошка улепетывала зигзагами, по песку, и не сразу сообразила свернуть в лес.
– Предупреждать… надо… – выдохнул Камиль, тряся головой.
Вполне его понимала, у меня в ушах тоже звенело. В кои-то веки навыки визга пригодились.
– Женщины – страшная сила, – прокомментировал Ларс. – Теперь нам хищники не страшны. Может, пойдем уже? Пока киса подкрепление не привела.
– И чем быстрее, тем лучше, – заметила Агата. – Действие лекарства не бесконечно. Через полчаса придется повторить, и микстура закончится.
Еще минут пять потратили на обсуждение маршрута. Сопоставляли куски карты, рисовали ориентиры на песке. Коротко, быстро, понимая друг друга с полуслова. Тренировки и совместное проживание свое дело сделали, факт. Мы уже не были теми новичками, что когда-то не могли договориться у подножия университетской горы.
Лес встретил нас гнетущей тишиной. Еще одна странность, ведь когда я искала палку, чувствовалось – лес живой. Правда, тут заросли были не такими густыми – и светлее, и не так душно. Мы шли не тропой, но деревья словно расступались, пропуская нас вперед – все дальше и дальше от берега. Земля, покрытая толстым слоем подгнивших листьев, мягко пружинила под ногами.
Шли быстро, но осторожно. Я внимательно смотрела под ноги, чтобы снова не наступить на какую-нибудь гадость, и старалась не размахивать руками. Свисающие лианы порой задевали лицо, но я стоически терпела. Хватит уже шарахаться от страха, тем более детского и глупого.
Разговаривать не хотелось. Ларс пытался шутить, кажется, его тоже угнетала тишина, но шутил как-то вяло, и никто его не поддержал. До подножия холма недалеко, всего-то минут двадцать быстрым шагом, но мы шли уже полчаса, а ландшафт не менялся. Ориентиром мы выбрали речушку, огибающую холм. То есть мы должны были выйти на ее берег. Однако вокруг, кроме зарослей, ничего не наблюдалось.
У меня снова разболелась голова, еще не до тошноты, но уже стучало в висках. И лодыжка, куда ж без нее. Я стала отставать, прихрамывая на больную ногу. Лекарство не просила, и не из-за геройства. Обезболивающее лучше приберечь для подъема на холм.
Агате тоже приходилось тяжко. Она не жаловалась, но явно страдала. Кожа на лице и руках бугрилась волдырями, некоторые лопнули и сочились мутноватой жидкостью.
– Джен, залезай.
Не заметила, как рядом оказался Ларс. Он опять предложил помощь.
– Нет, – отказалась я, – Агату неси.
– Джен, не глупи, я могу идти, – отозвалась Агата.
– Я тоже могу.
– Джен, на закорки, это приказ, – прервал наше препирательство Камиль.
Имел право, как старший группы. Я вздохнула, но послушалась. Дальнейшее препирательство было бы похоже на капризы.
– Мы слишком долго идем, – сказала Мариза. – Или компас врет, или…
– Или, – ответил Камиль. – В каком направлении мы бы ни шли, пересечь остров – дело нехитрое. Всего-то час. И я не понимаю, где все эти насекомые, пауки и змеи. Хоть кто-нибудь живой.
Ответить ему никто не успел. Погода поменялась внезапно. Только что через кроны деревьев светило солнце и можно было разглядеть голубое небо, и вот уже вокруг черно, как ночью, сверкают молнии и гремит гром.
– Надо искать укрытие! – прокричал Камиль.
Грохотало прямо над нашими головами. Ветер дул с такой силой, что деревья гнуло к земле. Я скатилась со спины Ларса. Неудачно, ударилась больной ногой и упала на колени. Когда поднялась – рядом никого не было.
Молнии били без остановки. Вспыхивая, они освещали пространство вокруг меня. Никого не было!
Я звала – громко, стараясь перекричать гром и бушующий ветер. Тщетно. Куда бежать? Что делать? Молния ударила в дерево, и оно загорелось. Сразу, ярко, сильно. И потом еще одна подожгла дерево с другой стороны. В считаные секунды вокруг меня выросла стена огня. Ветер нес пламя по лесу.
Я заметалась. От пламени веяло жаром. Воздух раскалился. Земля вдруг стала уходить из-под ног. Еще и землетрясение? И ливень! Сильные мощные струи сбивали с ног. Стало тяжело дышать – вода заливала лицо.
Оглушенная, испуганная, я вдруг поняла, что лежу на животе, судорожно цепляясь пальцами за скользкую землю. Мне не выжить в разбушевавшейся стихии. Бежать некуда, да и сил нет.
Рядом рухнуло дерево, вырванное ветром с корнями. Меня зацепило ветками – они проехались по спине, сдирая одежду и кожу. Новая боль полыхнула огнем, захлестнула, и я почти потеряла сознание.
Что-то не давало мне погрузиться в пучину беспамятства. Хотелось умереть – и прервать испытание, прекратить муки. Не получалось. Зато внезапно вернулась эмпатия.
Они все появились в моей голове. Мариза, Агата, Камиль и Ларс. Я чувствовала их, как себя. Зуд во всем теле, боль в бедре, в руке, в боку. Страх – один на всех, многократно усиленный. А еще отчаяние. Злость. Ярость. Они все были внутри меня. Они были мной, а я – ими.
Упало еще одно дерево, и меня придавило ветвями. В него ударила молния. Несмотря на ливень, вокруг меня разгорелся новый пожар. Только теперь я находилась в центре костра и горела вместе с ветвями, мечтая об избавлении.
Страшная боль поглотила меня целиком, жар обжигал горло, кожа лопалась. Но я чувствовала не только собственные мучения. Сверху сыпалась земля, погребая меня под собой, и могильные черви лезли прямо в рот. И вода заполняла легкие, разрывая их изнутри. Я падала с большой высоты, разбиваясь об острые камни. И сильный ветер рвал мое тело на части – буквально сдирая кожу и отрывая конечности.
И все это сразу. Одновременно.
А потом я умерла.
Тишина. Темнота. Умиротворение.
Я жива? Шевелю кончиками пальцев на ногах. Чешу нос. Осторожно открываю глаза.
Комната в полумраке. Не понять, день или ночь – окна зашторены, а приглушенный свет льется из светильников. Лежу на кушетке, в одежде. В той самой, в которой пришла на испытание: теплые брюки и свитер. Только обуви нет. Снова шевелю пальцами, разглядывая носок в бело-красную полоску.
Боли нет. Чувствую приятную легкость, прилив энергии. Хоть вставай и беги.
Осматриваюсь. В комнате еще четыре кушетки. И на них четыре спящих человека: Мариза, Агата, Ларс и Камиль. Я проснулась первой.
Воспоминания никуда не делись. Я помню и остров, и страшный ураган, и смерть. Но ощущения, что это все произошло со мной, нет. Как будто я читала книгу или смотрела спектакль. Интересно, это потому, что теперь я точно разделяю реальность и симулятор? Или защитная реакция сознания, которое не справилось с пятью смертями одновременно?
Потянулась и сладко зевнула. Будить остальных? Нет, пусть сами просыпаются. А я поищу воду. Пить ужасно хочется.
Тихо встала и на цыпочках подошла к двери. Она была не заперта – приоткрыта. За ней обнаружился коридор, пустой и темный, и полоска света под дверью напротив. Услышав чьи-то шаги, я нырнула обратно в комнату и замерла.
Глупо! От кого я прячусь? Зачем? Я же пить хочу…
– Инвар, ты здесь?
Знакомый голос. Алана, наш преподаватель по целительству. Подруга Инвара. Мы гадали, какие между ними отношения. Мариза уверяла, что не знает, а они при студентах вели себя безупречно, то есть никаких намеков на теплые чувства.
– Да, – коротко ответил Инвар.
Дверь напротив захлопнулась. Вот бы послушать, о чем они там говорят! Сейчас, когда Инвар еще не знает, что не все его подопечные спят после проваленного задания. Правда, он может меня услышать… Но я уже умею закрываться. Бес все равно далеко.
Бес… Где он? Что с ним? Он уверил меня, что их задание легкое, что Инвар на самом деле не сильно сердился. И все же я беспокоилась. Одно успокаивало – Бес не один, с ним Лин.
Однако если я хочу подслушать разговор, стоит поторопиться. Я быстро закрылась, эмпатически и ментально, и на цыпочках подошла к двери.
– …сказать, что я чудовище? – горько вопрошал Инвар.
– А ты чудовище? – В голосе Аланы мне послышалась усталость.
– Как будто ты не знаешь! – взорвался Инвар.
Я не слышала его эмоций, обычно он их прятал. Зато Алану чувствовала прекрасно. От нее потянуло сожалением.
– Все прекрасно знают, что иначе нельзя, – продолжал рычать Инвар, – но чудовище – только я. Не я принимал это решение! А хочешь на мое место? Давай! Ты теперь тоже преподаватель горного. Давай, попробуй, каково это. Давить, ломать, окунать мордой в дерьмо – и все «ради их же блага»!
– Не наговаривай на себя, – терпеливо произнесла Алана. – Я знаю, ты только направляешь. Если бы не ты…
– Если бы не я, ее родители были бы живы. Я не сумел защитить… не смог… А теперь я истязаю их дочь…
Я забыла, как дышать. О ком из нас говорит Инвар? Ясное дело, о ком-то из нас! Чьих родителей он знал? Агаты? Маризы? Или… моих?
– Инвар, прекрати. Ты спас девочку. И ты делаешь все, чтобы ее защитить в дальнейшем. Я пришла не обвинять. Хотела узнать, как прошло испытание. Инвар… Инвар?
В наступившей тишине я слышала только эмоции Аланы: удивление, сочувствие, нежность, утешение. А потом поняла, что они целуются – такие чувства ни с чем не спутать. Подслушивать дальше стало стыдно, хоть меня и распирало от любопытства.
С сожалением вернулась в комнату, где спали однокурсники. Впрочем, спали уже не все.
– Что-нибудь интересное? – спросил Камиль.
Он натягивал сапоги. Надо бы и мне обуться. Я пошарила под кушеткой и вытащила оттуда свои сапожки.
– Да, – ответила я. – Но не здесь.
Он понимающе кивнул. Мариза сладко потянулась и открыла глаза.
– Все живы-здоровы? – поинтересовалась она.
– Вполне, – заверил ее Ларс, – что неудивительно, ведь это был симулятор.
– Не скажи-и-и… – протянула Мариза. – Ураганом нас знатно приложило. Кстати, все чувствовали друг друга или только мне повезло?
– Все, – вздохнула я.
Ларс и Камиль согласно кивнули. Агата так и не проснулась.
– Предлагаю будить коровку, – сказал Ларс.
– Не вздумай, – возмутилась Мариза. – Вдруг после симулятора нужно просыпаться самостоятельно? Нарушишь что-нибудь…
– И станет ваша коровка бычком… – сонно пробормотала Агата, не открывая глаз. – Дайте минуточку, ладно?
– С пробуждением! – в комнату вошел Инвар. Один, без Аланы. – Дженни, детка, ты кого-то еще ждешь?
– Я? Нет… не жду.
Зря я смотрела на дверь, словно должен войти еще кто-то. Пришлось краснеть, отводить взгляд и лихорадочно соображать, успела ли я снять блок. Выяснилось – не снимала. Так он знает, что я подслушивала или нет?
Инвар принес поднос с пятью высокими стаканами. Только не витаминные смеси! У меня на них аллергия еще со времен лаборатории.
– Вижу, все проснулись, все в порядке, – говорил Инвар, разнося стаканы. – Теперь все бодро выпили лекарство, до дна, и можете идти отдыхать.
Смесь оказалась приятной на вкус, с легким запахом лимона и меда. Я снова вспомнила Беса – от него всегда так пахнет.
– А на пересдачу когда? – поинтересовался Камиль. – Завтра?
– Какая пересдача? – переспросил Инвар.
– Задание мы не выполнили, испытание провалили.
– Нет, не провалили.
Я поперхнулась и закашлялась. Ближе всех ко мне находилась Мариза, она и стучала по спине, пока я не отдышалась.
– Задание не выполнили, – повторил Инвар, – но суть-то была в наказании. Чай, не маленькие, сами сообразите, что к чему. А нет – завтра поговорим. Все допили? Тогда марш домой. До завтра свободны, на сегодня другие занятия отменены.
Вот так всегда! Ничего не объяснил, озадачил – и марш отсюда! Ненавижу, когда он так!
Оказавшись на улице, мы обнаружили, что время обеденное, и всей компанией отправились в столовую. Там я рассказала о подслушанном разговоре.
– Это не обо мне, – покачала головой Мариза. – Меня Алана нашла, на помойке. Да, мать меня родила и выбросила, как мусор. И такое бывает. Алана в приют устроила, а потом в школу инквизиторов забрала.
– Э-э-э… погоди. А как же знатная семья, выгодная партия… – пробормотала я, вспоминая разговоры в школе.
– Врала, – спокойно ответила Мариза. – Никогда никому не признавалась, вы первые.
Не из-за этого ли она так переживала осенью? Алана единственная знала ее тайну.
– И не обо мне, – решительно сказала Агата. – Я точно знаю, что не обо мне.
– Джен, значит, о тебе, – озвучил очевидное Камиль. – Может быть, расспросишь Инвара?
– Спасибо, но нет, – отказалась я. – Как ты себе это представляешь? «Инвар, я тут подслушала, как ты каялся…» Нет. Я лучше у родителей спрошу, когда домой попаду. Кстати! Совсем забыла вам сказать. Нам же каникулы полагаются!
– Спасибо, мы в курсе, – не преминул перебить меня Ларс. – Только сначала экзамены, потом этот рейов спектакль, и только потом… если Инвар не решит, что вместо каникул нам полезно красить стены в спорткомплексе…
– Типун тебе на язык! – воскликнула Мариза. – Оракул ты наш…
– Нет уж! Я узнавала – каникулы будут, – возразила я. – Даже если мы к тому времени купол подорвем. Не перебивайте! В общем, мои родители приглашают всех вас погостить у нас во время каникул.
– Драконы? – уточнил Ларс.
– Всех? – отчего-то побледнел Камиль.
– На все каникулы? – обрадовалась Мариза.
– Я собиралась домой, но с удовольствием проведу у тебя пару дней, – вежливо поблагодарила Агата.
Конечно, ей есть куда возвращаться на каникулы. А Мариза – беглая, как и Бес, у нее нет дома и родных. И у Ларса нет. Не очень-то он жалует приемного отца, хоть и уважает. И у Камиля никого не осталось.
– Драконы, всех, на все каникулы, – подтвердила я. – Еще Беса пригласили, и Лин обещал заглянуть в гости.
– Эти каникулы драконье семейство запомнит на всю оставшуюся жизнь, – хмыкнул Ларс.
Я и раньше бывал во дворце, выполнял поручения Инвара. Конечно, дальше служебных помещений меня не пускали. И чего я там не видел, в королевских покоях? Роскошью меня не удивить, к произведениям искусства равнодушен, быть представленным его величеству никогда не мечтал.
Сейчас все иначе. К Зимнему празднику в столицу съезжалась знать. Открывался сезон балов, и на главный из них, королевский, традиционно приглашали представителей самых родовитых и знаменитых фамилий. Герцогиня Абекорн, вдова с двумя дочерьми, приходилась королю внучатой теткой, и поэтому во дворце ей отвели личные апартаменты.
К апартаментам прилагался небольшой штат слуг – лакей, две горничные и эскорт-охрана, которую нам с Лином предстояло изображать.
Эскорт-охрана – столичная мода. Одинокие леди нанимали мужчину для сопровождения. Считалось, что в столице на улицах небезопасно. И хотя леди лишь посещали в центре дорогие магазины, лавки и кафе да ходили в гости к знакомым, наличие эскорта подчеркивало высокий статус. Охранники должны были всячески оберегать и заботиться о комфорте своих подопечных, а также защищать от воров и бандитов.
Несложная работа для двух парней, неплохо управляющихся и с оружием, и с магией. Скука могла бы стать проблемой, но Инвар отправил нас в столицу не в воспитательных целях.
– Коул, ты сам себя наказал, – сказал он, когда наши подопечные ушли из кабинета. – К Фейлеру у меня никаких претензий нет.
Непривычно, когда Инвар называет Лина Фейлером, по фамилии, к Коулу-то я уже давно притерпелся. А вообще – все так и есть. Я зря взбудоражил Дженни. Прекрасный пример того, как добрые побуждения приводят к непредсказуемым последствиям. Хотел помочь, но совершил ошибку и не смог вовремя остановиться. В итоге моя девочка заново пережила потерю сына. Инвар прав, для меня страдания Дженни – худшее наказание. Особенно когда понимаешь, что все по твоей вине.
– Коул, терзаться будешь потом. – Инвар, как всегда, чувствовал мое состояние. – Побереги силы для встречи с сестрой.
– С Милой? – спросил я внезапно севшим голосом.
– А у тебя другая есть? – раздраженно произнес Инвар. – Извини, у меня под наблюдением только одна.
Он встал, прошелся по кабинету, посмотрел в окно, пощипал кактус, вернулся за стол и продолжил уже спокойным и ровным тоном:
– Нет худа без добра. Я ломал голову, под каким благовидным предлогом отправить тебя в Ривеннель. Для практики рановато. Дженни не нужно знать… – Он взглянул на меня. – Впрочем, если ты считаешь иначе, я возражать не буду.
Нет уж, хватит с нее. Инвар прав, ни к чему новые переживания.
– Ничего ей не скажу, – пообещал я. – Но зачем такие сложности?
Инвар вздохнул, побарабанил пальцами по столешнице, но все-таки ответил:
– Ты не можешь встретиться с сестрой просто так. Ей изменили внешность, у нее другое имя, и она внедрена в семью родовитой герцогини под видом воспитанницы. Коул, не делай такое лицо. Да, всего через три года обучения. Для чего инквизиторы готовят девушек, ты знаешь лучше меня.
Я знал, и внутри все клокотало от гнева и бессилия. Мила, моя маленькая сестренка! Я отказывался воспринимать ее иначе, чем ребенком – милым, добрым, застенчивым, глупым.
– Какое у нее задание, я не знаю. – Инвар снова встал и прошелся по кабинету. – Герцогиню пригласил король на зимний сезон. У нее две дочери на выданье. Мила будет жить с ними. Единственная возможность устроить вам «неожиданную» встречу – отправить тебя во дворец. Навряд ли она подойдет к тебе, если увидит на улице. А ты при случайной встрече ее не узнаешь. Поэтому лучшее, что я смог придумать, – устроить вас с Фейлером в эскорт-охрану к герцогине на время Зимнего праздника. Приступать к обязанностям уже завтра, так что вы удачно подставились – Дженни ничего не заподозрит. – Инвар остановился напротив Лина. – Фейлер, ты можешь отказаться. Я хочу, чтобы рядом с Коулом находился друг, но…
– Нет, – поспешно перебил его Лин. – То есть да, я пойду с Беном. Это не обсуждается.
– Вот и отлично.
– Инвар, ты хочешь, чтобы я узнал о задании Милы? – спросил я.
Иначе в чем подвох? Инвар, отправляющий меня в королевский дворец лишь для того, чтобы я мог встретиться с сестрой? Правда, в последнее время он перестал играть со мной, как кошка с мышкой. Да и за самодеятельность в Ривеннеле не влетело, хотя формально он мог наказать и меня, и Лина. Но я привык к тому, что Инвар ничего не делает просто так.
– Нет, не хочу. – Ответ прозвучал неожиданно. – У короля есть собственная служба безопасности и ковен магов в придачу. С девчонкой как-нибудь и без тебя справятся, если в этом будет необходимость. Ты сам решишь, что тебе делать. Я даю тебе возможность встретиться с сестрой, как и обещал. Предупреждаю, выглядит она по-другому. Как ты будешь ее «узнавать», о чем говорить… твое личное дело. Надеюсь, Фейлер удержит тебя от необдуманных поступков. Если нужна будет помощь – я к твоим услугам.
Вот так. «К твоим услугам»! Вдобавок ко всему Инвар добавил, что практику нам засчитают, а экзамены придется сдавать позже – он договорится с преподавателями. Неужели до сих пор чувствует вину за Мурильмию? Интересно, смогу ли я когда-нибудь его понять? Никаких подвохов? Ладно, посмотрим.
На следующее утро мы с Лином уже получали инструкции в агентстве эскорт-охраны, а вечером вместе с остальными слугами встречали герцогиню в ее покоях в королевском дворце.
Нам с Лином отвели на этаже для прислуги комнатушку с двухъярусной кроватью и небольшим платяным шкафом. Бытовыми проблемами занимался друг.
Положено бесплатное питание? Он узнавал, где и когда. Получить форму и постельное белье? Он искал кастеляна. Познакомиться с соседями? Да запросто! Вокруг кипела жизнь, и я бессовестно переложил все текущие проблемы на плечи Лина. Все равно от меня мало толку – я думал только о том, как все сложится. Никакого плана, решил действовать по обстоятельствам.
Вещи прибыли раньше хозяев. Горничные споро разобрали дорожные сундуки. Со своими слугами в королевский дворец вселяться не разрешалось, и обе девушки были местными. Веселые, молодые, шустрые, они бросали на нас с Лином кокетливые взгляды, но открыто не заигрывали. Я даже имен их не запомнил, хотя старший лакей представлял нас друг другу.
В отведенных герцогине покоях было несколько комнат: прихожая, небольшая уютная гостиная, четыре спальни и подсобные помещения. В ожидании хозяев слуги теснились в прихожей.
Герцогиня быстро прошла мимо, не оглядываясь по сторонам. Невысокая, стройная, элегантная – все, что я заметил. Внимание было приковано к девушкам, впорхнувшим следом за ней. Трое: все светловолосые, в дорожных платьях и меховых накидках. Определить навскидку, кто из них родная дочь герцогини, а кто – нет, я не смог и в панике отступил за спину Лина. Мне хотелось быть узнанным, но уже после того, как я узнаю Милу. Хотелось видеть и чувствовать искреннюю реакцию сестры. К счастью, девушки тоже торопились.
Чуть позже старший лакей позвал нас, чтобы представить герцогине. И на этот раз повезло, в гостиной девушек не было.
Герцогиня недовольно морщила нос, внимательно нас осматривая:
– Я же просила, чтобы не присылали смазливых юнцов.
Мне стоило неимоверных трудов сохранить невозмутимый вид. Смазливый юнец? Ха! Впрочем, для герцогини мы молоды, факт. Она уже закрашивала седину и прятала морщины за толстым слоем грима. Беспокоится она, скорее всего, из-за дочерей. Зря беспокоится, насчет заигрываний с нанимательницами в агентстве правила строгие – в два счета можно вылететь с работы.
– Мы самые страшные, ваша светлость, – бодро отрапортовал Лин не моргнув глазом. – А выглядим молодо благодаря тренировкам и здоровому образу жизни.
И ведь не соврал. Видели мы других мальчиков из агентства – все красавцы, как на подбор, не чета нам.
Герцогиня с сомнением на него посмотрела, вздохнула, но спорить не стала, зато не преминула пригрозить карами:
– Надеюсь, вы будете строго следовать протоколу. Иначе сильно пожалеете.
Я мысленно закатил глаза, но промолчал. С удивлением ощутил, что Лин едва сдерживает смех. И чего веселится? Додумать не удалось – в гостиную вошла Мила.
Инвар оказался прав. От прежней Милы ничего не осталось – светлые волосы, серые глаза, резкие и острые черты лица, свободные движения, откровенный наряд. Ее выдали эмоции. Изумление, паника, ненависть. У меня даже в глазах потемнело – такой черной и яростной была ее ненависть ко мне. Ее желание видеть меня мертвым я ощущал так ясно, что стало страшно.
– Милдред Стоун, компаньонка моих дочерей, – представила ее герцогиня.
Ладно, панику я могу понять, но ненависть? И ведь ни единой радостной нотки. А выдержка-то какая! Внешне спокойна и безмятежна, вежливая улыбка, кроткий взгляд. И абсолютная уверенность, что я ее не узнал.
Следом за ней в гостиную вышли и дочери герцогини, Келли и Эмма. Я с трудом заставил себя поклониться и произнести слова приветствия. Не слышал, о чем потом говорили. К счастью, Лин ответил на все вопросы, выслушал какие-то распоряжения, а потом нам разрешили уйти.
Очнулся я в коридоре – сидел на полу у стены. Лин тряс меня за плечо и шипел на ухо:
– Рейо тебя раздери, Бен! Пойдем, пока нас кто-нибудь не увидел! Не встанешь – в морду дам, честное слово!
– Не надо… Сейчас… – Я отлепился от стены и поднялся на ноги. В ушах шумело. – Куда нам?
– До завтра мы свободны. Бен…
– Я в порядке.
Не настолько, чтобы адекватно воспринимать происходящее, но добраться до нашей каморки сил хватит. Инвар предупреждал, а я не мог поверить, пока не убедился сам. Но что же инквизиторы сделали с моей сестрой? Зная их методы, оставалось только скрипеть зубами. Найду того, кто это сделал, и убью. Медленно, с наслаждением.
– Она? – спросил Лин, как только мы заперлись у себя.
– Вероятно, – ответил я через силу. – Не думаю, что какая-то незнакомая девочка хочет моей смерти.
– Даже так… – Лин в несколько пассов соорудил вокруг нас звуконепроницаемый кокон. Правильно, тут у стен определенно есть уши. – Бен, ей просто промыли мозги.
– Просто? – горько усмехнулся я.
– Ладно, ты меня понял.
– Я только не понимаю, что мне теперь делать.
– А чего хочется?
– Напиться. Вдрызг. И забыть, как родная сестра, которую я оплакивал столько лет, меня ненавидит!
– Не поможет, – вздохнул Лин. – Во-первых, нам запрещено шляться по кабакам. Во-вторых, даже если мы нажремся, перед возвращением придется трезветь. Тогда смысл пить?
– Логично. – Я завалился на кровать не раздеваясь. – Тогда будем думать. Что там герцогиня говорила? Я прослушал. И какого ты веселился-то, как будто тебе анекдот рассказали?
Хорошо, что Лин рядом. Разговор с ним отвлекал и успокаивал – немного, но все же стало легче.
– Анекдот и есть, – хмыкнул Лин, забираясь на верхний ярус. – У кого из вас выше статус, у тебя или у герцогини?
– Э-э-э… У меня, – признался я и даже улыбнулся. И в самом деле забавно. Но я уже давно не думал о себе как о принце. – Ты мне зубы не заговаривай. Так что герцогиня?
– Их сиятельство велели явиться утром после завтрака. Собираются за покупками, будем сопровождать. До сего времени в наших услугах не нуждаются.
– Понятно. Как думаешь, она попробует меня найти?
– Герцогиня-то? – хохотнул Лин.
– Мила! – огрызнулся я, пнув сапогом доски второго яруса.
– А как же, – охотно продолжил ерничать Лин, – явится среди ночи с ножом… Нет! Со стилетом.
– Лин!
– Ладно, извини, неудачная шутка. Давай рассуждать… Мила тут на задании, так?
– Так.
– Ей невыгодно разоблачение, следовательно, ей невыгодно тебя беспокоить.
– То есть она будет продолжать играть свою роль и не откроется мне.
– Но будет искать возможность убрать тебя тихо, если, как ты говоришь, она хочет твоей смерти.
– Яд. Питье, еда, игла…
– Магия?
– Нет, во дворец кристаллы не протащить. Ты же помнишь, как нас проверяли. А без них она не сможет. И на ментал стоят оповещалки.
– Логично. Значит, все же яд.
– Бред! – Я подскочил с кровати и, тут же упершись в стену, долбанул по ней кулаком. – Бред! Это же Мила! А я спокойно рассуждаю, каким способом она может меня убить!
– Кто предупрежден, тот вооружен, – резонно заметил Лин. – Бен, заканчивай истерику. Мы еще не все варианты прокрутили. Ты можешь нейтрализовать любой яд?
– С источником – любой, – буркнул я, снова рухнув на кровать.
– Тогда давай думать, что мы можем сделать.
– Я бы дождался ее первого шага. Иначе вариант один – хватать в охапку и бежать отсюда. И ломать то, что ей там менталисты понаставили. Не верю, что это настоящая Мила!
– Но все же допускаешь, – припечатал Лин. – И не рычи, пожалуйста. Иначе ты бы уже схватил ее и удрал.
– Во дворце порталы блокируются.
– И что? Завтра в город пойдем. Схватишь и убежишь?
– Нет.
– То-то и оно. Но почему?
– Хватит уже. Если отношения с Дженни меня чему-то и научили, то это не решать за кого-то, что для него лучше. Я хочу поговорить с сестрой. Если ей нужна помощь – помогу. Если это ее выбор – мешать не стану.
Лин не успел ответить – в дверь постучали.
– Кто там? – крикнул Лин, разрушая магический кокон.
Только сейчас сообразил, что он воспользовался силой из моего источника. Здорово же меня приложило – я даже не заметил!
За дверью молчали, но стук повторился. Настойчивый, торопливый. Я прислушался – и подскочил, спеша открыть дверь.
На пороге стояла Мила. Глаза полны слез, губы дрожат – вот-вот заплачет.
– Бес… – прошептала она и шагнула в мои объятия.
Укол получился совсем незаметным, чувствовалась рука профессионала. Если бы я не ожидал нечто подобное, то не заметил бы его. Выжег яд чистой силой. Разыгрывать изумление и недоумение показалось мне неправильным. По своей воле или нет, но сестра сделала первый шаг. Достаточно неожиданный. Теперь настала моя очередь удивлять.
– Мила, сестренка… – Я провел рукой по ее волосам, наблюдая со снисходительной улыбкой, как она меняется в лице. Яд быстродействующий, а я все еще жив? Недальновидно. Значит, она собирается расправиться и с моим другом. – Лин, прости, но мы побеседуем наедине, – бросил я через плечо.
Надеюсь, он поймет, что это не от недоверия, а ради его же безопасности. Из дворца нельзя было уйти стабильным порталом, но использовать внутри интуитивный способ – запросто. Я быстро прижал к себе Милу и переместился в оранжерею. Был там как-то, сопровождал Инвара на встрече. Надежда, что в оранжерее сейчас никого нет, оправдалась.
– Что ты делаешь! – взвизгнула Мила, отталкивая меня.
Маска исчезла. Передо мной стояла незнакомая разозленная девушка, и я снова тонул в ее ненависти. На этот раз мне удалось обуздать собственные эмоции. Чему бы Милу ни научили за три года, она все равно была ограничена в средствах. У меня преимущество – опыт, знания и постоянный источник силы. Но сейчас я мог рассчитывать только на интуицию и свою любовь к младшей сестренке.
– Ничего, просто хочу поговорить с сестрой без свидетелей. – Я мягко улыбнулся, протягивая ей руку. – Мила, что с тобой?
– Со мной? – Она отшатнулась и в ярости топнула ногой. – У тебя хватает наглости спрашивать, что со мной? Предатель!
Предатель? Конечно же, инквизиторы объявили меня предателем. Но почему-то показалось – у Милы ко мне собственный счет.
– Я не предавал тебя, сестренка.
– Не смей меня так называть! Предатель! Это все ты… Это все из-за тебя…
Она кричала и совершенно не владела собой. И это было мне на руку. С холодной и расчетливой Милой пришлось бы играть по ее правилам, а с истерикой младшей сестры я уж как-нибудь справлюсь. Тем более приступ ярости сменился бессильными слезами – взахлеб, до икоты.
Мила позволила мне приблизиться, позволила обнять ее и утешать. Теперь я чувствовал не ненависть, а огромную обиду. И, к своему огромному облегчению, узнавал сестру.
– Мила, сестренка… – шептал я ей на ухо, – как же я рад, что ты жива.
– А ты надеялся, что я умру, да? – прорыдала она, изо всех сил цепляясь за меня.
Я подхватил ее на руки и понес к ближайшей скамейке. Счастье, что в оранжерею до сих пор никто не вошел. О звуконепроницаемой завесе побеспокоился заранее, но в остальном приходилось рассчитывать только на удачу.
– Мне сказали, что ты умерла.
Сел, не выпуская Милу из рук, устроил ее на коленях. Со стороны – влюбленная парочка. Если кто-то увидит, репутация эскорт-охранника рухнет, но какое мне до этого дело? Мила никак не отреагировала на мои последние слова, продолжая плакать. Сейчас она уже не играла, я наблюдал вполне искреннюю истерику.
– Солнышко, похоже, нас обоих обманули. Я только этой весной узнал, что ты жива. И с тех пор искал тебя.
Ладно, искал не я, а Инвар. Но Миле сейчас ни к чему подробности.
– Все ты врешь, – прорыдала Мила.
– Сама подумай, как бы иначе я тут оказался?
Невольно вспомнил Дженни, которая если и плакала, то потом всегда стыдилась своих слез, считала их проявлением слабости. Мила же упивалась истерикой и жалела себя. С удовольствием окатил бы ее ледяной водой, но нельзя. Хотя если она будет продолжать в том же духе, пожалуй, перемещу нас в королевский парк и засуну ее в сугроб.
Думать сестре не хотелось, ей хотелось плакать. Я терпеливо ждал, крепко прижимая ее к себе и покачивая на руках. Потом не выдержал и тихонько стал напевать ее любимую песенку. Певец из меня неважный, но в детстве Мила с удовольствием слушала ее перед сном.
Плач затихал. Мила несколько раз судорожно всхлипнула и посмотрела на меня. Глаза опухли, нос покраснел – все как полагается.
– Мила, ты знала меня долгие пятнадцать лет своей жизни, – произнес я мягко. – Так, может, попробуешь забыть, что тебе обо мне наговорили, и вспомнишь старшего брата?
Она нахмурилась и надула губы, но я уже чувствовал – в ней проснулся интерес.
– Расскажи, – буркнула она, делая вид, что ей все равно.
Смешная. Продолжает сидеть на коленях, и рукой давно обвила меня за плечи, а хочет казаться неприступной.
– Мне сказали, что ты умерла во время вступительного испытания. Не выдержала нагрузки. Я был на похоронах. Все мы были, вся семья… Мама, отец, братья. После похорон в школу я не вернулся – сбежал в Крагошу. Случайно познакомился с одним человеком, он помог мне поступить в университет драконов в Армансу.
Мила слушала внимательно, не перебивая. Я ощущал, как она расслабляется – даже если не верит, то хочет поверить.
– А прошлой весной я был на задании в Мурильмии… Да, Мила, так же, как ты сейчас тут. И кое-кто из старых знакомых проговорился, что ты жива. Инквизиторы зачем-то спрятали тебя от меня, от семьи. Или отец был в курсе?
– Не думаю… – прошептала Мила. – Мне сказали… сказали…
Я решил, что сейчас снова начнутся слезы, но она справилась с волнением.
– Когда я очнулась после тех кошмаров, мне сказали, что испытание я провалила и что семья отреклась от меня. Что я не нужна вам такая… такая… такая ущербная… – Мила перевела дыхание и продолжила: – Я не поверила сразу. Мне показали бумаги, подписанные отцом. Я переходила в собственность… – она споткнулась и все же решила не называть имени, – одного человека, инквизитора. Я все равно не верила, что ты меня оставишь. И долго ждала, когда ты придешь и освободишь меня, избавишь от мучений… – Она снова осеклась.
Мила вспоминала что-то очень плохое. Ее взгляд затуманился, она дрожала. Страх, боль, отчаяние… Зная инквизиторов, я мог себе представить, как ее мучили.
– Тебе не говорили, что я сбежал?
Она отрицательно покачала головой.
– И после второго раза тоже?
– Нет, не говорили. Почему ты здесь?
– Из-за тебя.
– Как ты узнал меня?
– Почувствовал.
Между нами оставалось много недосказанного, и оба это понимали. Но сейчас важнее было восстановить доверие друг к другу, чем рассказывать в деталях, как готовилась наша встреча.
– Я стала другой…
Пожалуй, Мила говорила не о внешности.
– В каком-то смысле и я тоже.
– Бес, тебе следует держаться от меня подальше, – выдохнула Мила и спрыгнула с моих колен.
Я не стал ее удерживать. Далеко она не ушла – присела рядом.
– Сестренка, теперь ты знаешь, что я тебя не предавал. И отец не отказывался от тебя, те бумаги были подделаны. Я помогу тебе сбежать, спрячу, ты вернешься домой…
– Домой? – усмехнулась Мила. – Нет, не выйдет.
– Внешность легко вернуть. Родители тебя примут.
– Дело не во внешности. И не в родителях.
– Ты сама не хочешь?
– Не могу.
– Почему?
Она дернула вверх рукав платья. Мягкая шерстяная ткань позволила обнажить плечо.
– Инквизитору не нужно объяснять, что это? – спросила Мила, кривя губы.
Тонкий металлический ободок врос в кожу. Едва заметная вязь рун не оставляла сомнений – это браслет подчинения. Вещь, запрещенная даже в Мурильмии. Наследие некромантов.
Хотелось убивать. Жестоко, безжалостно. Наслаждаясь агонией смерти. И даже смерти будет мало для того, кто замкнул браслет подчинения!
– Бес… Бес!
Сквозь звон в ушах я услышал испуганный голос Милы. Почти сразу же ощутил запах гари. И только потом заметил кучку тлеющих углей перед скамейкой, на которой мы сидели.
– Что это было? – хрипло спросил я, пытаясь сообразить, стоит ли уносить ноги.
Раньше за мной спонтанных выбросов силы не наблюдалось, но раньше я и активных браслетов подчинения не видел. Особенно на родной сестре.
– Куст какой-то, – пробормотала Мила. – С розовыми цветочками…
Судя по тому, что нас еще не окружили маги из королевского ковена, сигнализации на силу в оранжерее нет. Утром, само собой, садовники обнаружат кучку пепла, начнется расследование. Ладно, как-нибудь выкручусь.
– Драконы могут снять браслет. Даже я могу, только не тут. – Теперь я точно знал, что делать дальше. – Мила, я все устрою…
– Нет, – она зябко повела плечами, – не получится. Хозяин в столице. Не во дворце, где-то в городе. Завтра он свяжется со мной, и я расскажу ему все. О тебе, о том, как пыталась тебя убить, как ты предлагал мне сбежать. Я не хочу, но расскажу… Потому и пришла сегодня… Завтра мне бы уже запретили тебя трогать.
– Значит, мы уходим прямо сейчас, – сказал я упрямо. – Почему ты мне не веришь? Я могу тебе помочь.
– А что потом? – Мила посмотрела на меня, чуть склонив голову набок. Знакомый жест. – Хорошо, сейчас ты выведешь меня из дворца. Где-то спрячешь. Снимешь браслет. А что потом?
– Да что угодно! Можно вернуться домой, к родителям. Можно остаться в Крагоше – новое имя и внешность не проблема. Можно пойти учиться – по-настоящему, без принуждения.
– А я не хочу, Бес. – Мила невесело улыбнулась. – Я не хочу возвращаться в Мурильмию и снова становиться вещью. Не хочу менять внешность и всю оставшуюся жизнь шарахаться от любой тени.
– Быть рабыней лучше? – мрачно спросил я.
– Нет, не лучше. Но и не хуже. Я, знаешь ли, очень ценная рабыня. И сейчас я в королевском дворце, а не под замком у мужа. Бес, тебе не понять… Ты мужчина, ты всегда сам выбирал степень своей свободы. А у меня ее никогда не было. И сейчас, с браслетом, я свободнее, чем была без него!
Мила ошибалась, но я понимал ее страх. После нескольких лет в горном, после того, как мы с Дженни попали в ловушку весной, после рассказов Маризы… Я понимал. И сдаваться не собирался.
– Ты бы решилась на побег, если бы знала, что сможешь вернуться домой и жить, как свободный человек?
– Это невозможно, – рассмеялась Мила.
– Я обещаю – так будет. Не сразу, какое-то время придется прятаться. Думаю, недолго.
Мила нахмурилась. Я чувствовал ее сомнения. Ну же, сестренка, решайся! В моих словах нет обмана. Навряд ли мое участие в борьбе против инквизиции сильно изменит расстановку сил, но я сделаю это ради тебя. Дженни поймет и поддержит мое решение. Она любит, поэтому поймет и простит.
– Мила, я клянусь. Пожалуйста, доверься мне.
Она кивнула и спрятала лицо в ладонях.
Покинуть дворец оказалось сложнее, чем я предполагал. Милы не хватились бы до утра. Перед тем как уйти ко мне, она умудрилась подмешать сонный порошок в чай герцогине и ее дочкам. Мы с Лином спокойно могли бы выйти, но только без девушки. Воспользоваться иллюзией нельзя – запрет плюс сигнализация на возмущение ментального поля. Отвергнув идею с переодеванием, Лин отправился за помощью к Инвару.
Оставлять Милу без присмотра я не хотел. Не чувствовал лжи ни в ее словах, ни в ее мыслях, но рисковать не собирался. Инквизиторы могли выстроить сложную комбинацию, используя сестру как приманку для поимки брата. Если Мила ничего не знает, то и не врет.
Инвар сразу же все организовал. И из дворца вывел, и дом предоставил, и драконов для операции по извлечению браслета пригласил. Я полностью ему доверился и неотлучно находился при Миле – держал ее за руку и успокаивал. И Лин был рядом с нами, поддерживал, как мог.
С моего разрешения Милу проверили ментально. Делать это втайне от нее было противно, но необходимо. Я даже удивился, когда выяснилось, что никакого тайного задания, связанного со мной, ей не поручали. Обычные инквизиторские штучки – подцепить во дворце мужчину с высоким статусом. Желательно соблазнить самого короля.
Когда драконы стали работать с внешностью Милы, по ее просьбе, Инвар поманил меня из комнаты. Сестру погрузили в глубокий сон, поэтому я спокойно мог ее оставить.
– Спасибо, – сказал Инвар, как только мы остались наедине.
– За что? – непонимающе спросил я, осматриваясь.
Обычная гостиная, маленькая и уютная, но, кажется, тут давно не было людей – слой пыли на мебели, никаких посторонних вещей, выдающих вкусы и привычки хозяев. А за окном уже рассвело. Только сейчас заметил, что Лин куда-то исчез.
– За доверие, – вздохнул Инвар. – Взрослеешь?
Я раздраженно пожал плечами.
– Где мы? – поинтересовался вместо ответа.
– В Армансу, далеко от границы. Здесь Милу не найдут. Она же решила вернуть свою настоящую внешность?
– Да. Инвар, как… – Я поперхнулся и закашлялся.
– Никак, Коул. Ты ничего мне не должен.
– Спасибо.
Пожалуй, впервые манера Инвара все понимать с полуслова не раздражала.
– Честно говоря, это ты оказал услугу… Нет, не мне. Своему отцу… наверное, и правителю.
Я удивленно приподнял бровь:
– В смысле?
– Как думаешь, зачем инквизиторы спрятали Милу? Уж не ради того, чтобы сделать любовницей короля, верно? У них были другие планы.
– Какие?
– Мы уже говорили об этом. Давление на семью. Просто время еще не пришло, они не успели.
Я нахмурился, вспоминая прошлые разговоры. Да, мог бы и сам догадаться. В Мурильмии планируется переворот. Мила была заложницей. Допустим, отец нашел бы в себе силы принести ее в жертву ради высоких целей. Я – навряд ли. Но, значит, инквизиторы что-то предчувствуют, если заранее готовят заложников?
– Похоже, Высшие ждут чего-то… эдакого, – подтвердил Инвар мои догадки. – Утечка информации есть всегда.
– Есть и другие заложники?
– Скорее всего.
– Я займусь этим.
– Коул, прости, что? – Инвар не притворялся, он на самом деле растерялся.
– Я достаточно долго учился на инквизитора, – ухмыльнулся я. – Знаю генеалогию не только королевского дома, но и всех аристократических семейств, приближенных ко двору. Я займусь поиском заложников.
– Боюсь, это уже вне моей компетенции… – пробормотал Инвар. – Но ты соображаешь, что…
– Ты говорил, я мог бы возглавить это восстание, – перебил я его. – Теперь навряд ли получится внедрить меня в орден. После второго побега единственное, что мне светит у инквизиторов, – почетный погребальный костер. Значит, я займусь тем, что мне доступно.
– Никто не требует от тебя немедленного…
– Я найду его, – я снова перебил Инвара, – найду и уничтожу. Никто меня не остановит!
Я говорил о хозяине Милы, о том, кто подвергал ее мучениям, кто ломал ее день за днем, заставляя подчиняться. Драконы успели рассказать мне, что при сканировании обнаружили у сестры плохо сросшиеся переломы ребер. Все это можно было исправить, излечив тело. Но кто теперь излечит ее душу?
– Благородно, хоть и эмоционально. – Инвар не стал меня отговаривать, хотя мое решение его не обрадовало. Он словно постарел лицом, и взгляд стал тяжелым, хмурым. – Ладно, устроить тебе академический отпуск не проблема. Встреча с отцом уже запланирована, не успел тебе сказать. Скоро, через пару недель. Мила может жить здесь…
– Я побуду с ней, пока она не привыкнет. Потом попрошу Лина за ней присматривать. Кстати, где он?
– Ушел за продуктами… Я и сам присмотрю, если доверяешь, конечно.
– Даже не сомневайся, доверяю.
Все казалось простым и правильным. Я больше не мучился выбором, не пытался найти какой-то особый путь, чтобы всем было хорошо. Сколько можно сидеть в студентах? Мое место там, на родине. Там я принесу больше пользы. Я смогу сделать то, что многим местным не под силу.
И все же вопрос Инвара прозвучал как пощечина.
– Коул… А как же Дженни?
Хотелось рявкнуть в ответ: «Не твое дело!» Ввязаться в словесную драку, возмутиться – любым способом уйти от ответа. И кого ты хочешь обмануть, Коул? Ты сам принял это решение.
– Инвар, я люблю их обеих. Мила – моя сестра, и сейчас я нужнее ей, а не Дженни.
– А у Дженни все в порядке, – мрачно произнес Инвар.
– Разве нет? – вскинулся я. – Она в безопасности. Ты сам говорил, ей нужно учиться. И моя «помощь» уже вышла ей боком. Будет только лучше, если я не стану мешать.
– Это ты сейчас себя уговариваешь? Или меня убеждаешь?
Снова чуть не взорвался, но удалось удержать эмоции в узде. Не драться же с Инваром, в самом деле! Ему не понять, каково это, когда любой выбор – чья-то боль.
– Отвечаю на твой вопрос.
– Что ж, будем считать, ответил, – поджал губы Инвар.
Вот уж от кого не ожидал такой реакции! Он же радоваться должен – я наконец-то оставлю в покое Дженни. Сам же просил! И был против того, чтобы мы поженились. Эта группа, особенное обучение… Ох, а кто теперь будет преподавать им портальные перемещения? Они же без меня голову себе свернут!
– Инвар, я не смогу вести уроки…
– О, и про это вспомнил? Сможешь, если захочешь. Что для тебя перемещение туда и обратно, особенно по маяку? Выкроишь время? Хватит духу?
Я молчал. Духу как раз не хватало. Приходить в горный только как учитель, пару раз в неделю? Смотреть в глаза Дженни? Ощущать ее боль? Проводить занятие и исчезать до следующего раза? Без возможности обнять и поговорить? А иначе не получится, если я хочу заниматься делом, а не сидеть у женской юбки. И ждать от нее понимания? Она поймет. И будет терпеть, и помогать по мере сил, и поддерживать. Только что я ей дам взамен?
– Ясно, – вздохнул Инвар. – Приглашу другого учителя. Пожалуй, ты прав. Нельзя давать кому-то надежду, когда сам в себе не уверен.
Никогда не понимал Инвара. Сначала и не пытался, просто работал на него. Выполнял задания, но не задумывался над мотивами его поступков. После Мурильмии мне казалось, он тоже просто выполняет свою работу. А сейчас я вдруг впервые почувствовал, как в его сожалении звучат какие-то личные нотки. Как будто он разочарован в моем выборе.
– Как они прошли симулятор? – спросил я.
– Нормально.
Где-то рядом хлопнула дверь.
– Лин вернулся, – сказал Инвар, поднимаясь. – А мне пора. Вечером загляну. Мила все равно до завтра проспит после такой операции, и вы отдохнули бы. В горный пока повремените возвращаться, пожалуйста.
Я и не собирался. Пусть это малодушно, но одно я знал наверняка – стоит мне увидеть Дженни, ощутить ее эмоции, и все станет гораздо сложнее. Пока я цеплялся за долг, верил, что поступаю правильно. Поддаваться чувствам нельзя, не теперь. Значит, нам нельзя встречаться.
И все же в одном Инвар ошибся. Надежда нужна нам обоим, не только Дженни. Только поэтому я хотел повременить с серьезными разговорами.
Перед началом спектакля я пробралась на сцену и оглядела зал через щелочку кулис. Зрители собирались, рассаживались, переговаривались в ожидании действа. Таша и Роберт в первом ряду. И наши преподаватели пришли – Алана и Питерсон. И даже Инвар тут. Скромно сидит в уголке у задней двери. Вот только Беса и Лина нет. Я так надеялась, что Инвар разрешит им ненадолго вернуться в горный! Хотя бы на время представления.
– Дженни, что ты тут делаешь? – зашипел мне в ухо Тим. – А ну марш со сцены!
Я виновато улыбнулась брату и ушла в гримерку, к друзьям.
– Ну как? – спросила Мариза.
– Никого… – вздохнула я.
– Ладно, девочки, выше нос, – подбодрил нас Камиль. – Отыграем спектакль, а завтра уже каникулы. К празднику точно вернутся, вот увидите.
– Готовы? – к нам заглянул взмыленный Тим. – Через пятнадцать минут начинаем!
Наш неугомонный режиссер предпочитал держать все под контролем, в собственных лапах, и нервничал сильнее актеров. Мы тоже мандражировали, хоть виду и не показывали. Ларс и Агата играли в шахматы, Мариза сидела перед зеркалом и задумчиво водила по лицу кисточкой, нанося пудру. Камиль читал книгу. Я же подошла к окну, за которым уже стемнело, и прислонилась лбом к холодному стеклу.
Вдох. Выдох. Успокоиться и не переживать. Сыграть на сцене не сложнее, чем сдать экзамены. И уж точно не сложнее, чем ждать, страдая от неизвестности. Справимся!
Честно говоря, скучать было некогда. Экзаменационная неделя получилась насыщенной, сдавали все только на «отлично», меньшая оценка никого из нас не устраивала.
Зачет по портальным перемещениям принимал незнакомый преподаватель. Неожиданно. Мы все же рассчитывали увидеть Беса. Но он был бы нами доволен, факт. Ни единой ошибки, все идеально и «от зубов», как он и требовал от нас на занятиях. И практику нам засчитали с первого раза.
Я не забывала о Бесе. Привыкла чувствовать его рядом, и без него было пусто. И переживала, конечно. Где он на самом деле? Инвар утверждал – в королевском дворце, в каком-то там эскорте. Впрочем, на мой вопрос он ответил лишь один раз и попросил больше по пустякам не беспокоить. Что ж, если это еще одно испытание, я его выдержу.
Предпочитала думать, что испытание. И для меня, привыкшей к «няньке», и для Беса, который всегда рвался меня опекать. Жалко было Лина, попавшего «под раздачу». И Маризу, конечно. Мне казалось, у них с Лином несерьезно, но, похоже, я ошиблась. Мариза порой места себе не находила так же, как и я. Она скучала, спрашивала меня, нет ли весточки. Инвар даже писем не разрешал! Я все ждала, что Бес нарушит запрет – пришлет записку или сам явится… Но нет. Ничего.
– Джен, он вернется.
Я вздрогнула. Надо же, задумалась и не заметила, как ко мне подошел Ларс.
– Конечно, – улыбнулась я ему. – Бес всегда возвращается.
– Пора! – услышали мы голос Тима, мечущегося по коридору. – На сцену!
Спектакль начинался с пролога, в котором участвовали все актеры. Мы пожелали друг другу удачи и отправились лицедействовать.
– Ничего, – пошутил Ларс перед тем, как подняли занавес, – пять минут позора как-нибудь переживем.
Представление удалось, зрители принимали спектакль хорошо. Несмотря на трагический сюжет, в зале не смолкал смех, но смеялись не над нами – над героями пьесы и над их злоключениями. Ларс оказался прав – серьезно воспринимать это невозможно. Я только переживала за Тима – такой удар для его самолюбия! И была страшно удивлена, когда заметила, как он покатывается от смеха за кулисами. Вот хитрюга! Заставлял нас выкладываться, верить в происходящее, сам прекрасно понимая, что пьеса – фарс, а не трагедия.
Впрочем, на финальном монологе героини зал притих. Я прекрасно ощущала, как веселье вдруг сменилось сочувствием. Маризе, вернее, ее героине, сопереживали. Некоторые девушки даже всплакнули. Заканчивали мы в полной тишине, а потом зал взорвался аплодисментами.
Это было невероятно! Никогда до этого момента я не ощущала столько восторга одновременно. Причем искреннего, ликующего, доброго. Да, мы не профессиональные актеры, и наша игра далека от совершенства, но от нас и не ждали идеального исполнения. Это что-то вроде домашнего спектакля, для своих. И свои были довольны и благодарны.
На поклоне я снова скользила взглядом по зрительному залу, пытаясь отыскать Беса. А вдруг он все же тут? И увидела! Но не его – Лина. Он стоял в проходе у стены – живой, здоровый, веселый. В руках красивый букет. Рядом словно вспыхнул огонек радости – его увидела и Мариза. Значит, и Бес тут! Но где? Я не чувствовала его – мешали чужие эмоции. И едва дождалась момента, когда занавес закрылся окончательно.
Убежала бы на поиски в чем была, да Тим не позволил, отправил переодеваться. Запуталась в застежках, чуть не порвала подол, в спешке натянула брюки и свитер и выскочила из гримерки.
В коридоре стояли Лин и Мариза. Обнимались, ясное дело. Раскрасневшаяся подруга сжимала в руках цветы. А Лин… Лин отвел взгляд, как только меня увидел. Внутри все сжалось в комок.
– Что… – пролепетала я, еле ворочая языком.
– С ним все в порядке, правда! – поспешил сообщить Лин. – Но его тут нет.
Всего лишь? Инвар разрешил прийти Лину, но все еще злится на Беса. Обидно. Но это можно пережить. Главное – с Бесом все хорошо. Я перевела дыхание и улыбнулась Лину:
– Рада тебя видеть. Надеюсь, в гости заглянешь. А пока не буду вам мешать.
Мариза лукаво поблескивала глазами, принюхиваясь к запаху цветов.
– Погоди, Мыша, – окликнул меня Лин. – У меня есть кое-что для тебя. От Бена, конечно.
Он отдал мне небольшую коробку, перевязанную ленточкой.
– Спасибо… – выдохнула я, чуть ли не подпрыгнув от радости.
Наконец-то весточка! Хоть такая! Я хотела открыть коробку немедленно, поэтому провернула то, чему уже научилась, – переместилась прямо к себе в комнату.
Тишка, спавший на подушке, недовольно заворчал, щурясь от вспыхнувшего света, но успокоился, почуяв мою радость, сладко зевнул и потянулся. Я села на кровать рядом с ним и дрожащими от нетерпения пальцами сорвала ленточку с коробки. Внутри обнаружились свернутое в трубочку письмо, еще одна коробочка и маленький букет фиалок. Фиалки зимой! Их не выращивали в теплицах, как розы. Неужели Бес ограбил королевскую оранжерею? Фиалки – как цвет его глаз. Очень приятный подарок! Я отложила цветы и схватилась за письмо.
Мне понадобилось перечитать письмо трижды, прежде чем до меня дошел его смысл. То, что новости, мягко говоря, невеселые, я поняла сразу, но все же вчитывалась в строчки, пытаясь осознать, как такое возможно.
Вместо эйфории – опустошение. Звенящая пустота там, где недавно плескалась радость и предвкушение. Пустота, медленно, но верно наполняющаяся обидой и злостью. Не заметила, когда исчез Тишка, просто отметила краешком сознания, что осталась совсем одна.
Я имела право обижаться! У меня не было секретов от Беса, а он бережно хранил свой. Его сестра жива. Да, я счастлива, что она жива! Но почему? Почему он не захотел разделить со мной эту радость? Почему не позволил помочь? Почему не позволил быть рядом? Как он вообще мог подумать, что я буду ревновать его к сестре?
Одного этого достаточно, чтобы обидеться. Бес не написал, но я словно слышала его голос: «Я хотел защитить тебя». Не нужно меня защищать! Мне нужно доверие, а не защита. Слова – это всего лишь слова. Главное – поступки. А поступок, мягко говоря, некрасивый. Но я могу его простить. Могу, потому что люблю… Вот только Бесу не нужно мое прощение.
Я пыталась найти тайный смысл в его словах. Честно пыталась. Выходило так – Бес не хотел меня видеть, чтобы не поддаться чувствам. Он все решил один. Он решил – так будет лучше. Никаких обязательств, никаких обещаний. И даже надежды мне не оставил!
Это обижало и злило одновременно. Как он мог так со мной поступить? Как?! После всего, что между нами было? После нежных ночей? После пережитых вместе бед?
Ладно, я могла понять его желание идти воевать с инквизиторами. Могла понять, что подтолкнуло его бросить все и сорваться с места. Расставание было бы болезненным, прощание – мучительным. Но он просто лишил меня всего этого! Лишил возможности сопереживать и быть рядом.
Теперь я понимала, откуда те перепады настроения, что меня настораживали. Бес обдумывал это давно и не делился ничем. А я-то, дура, переживала об опеке! И не замечала, что проблема совсем в другом. Мне попросту не доверяли.
Я не плакала. Лежала на кровати и смотрела в потолок. Даже представить себе не могла, как спущусь вниз, к друзьям. А придется… Послезавтра мы все отбывали ко мне домой, но на сегодняшний вечер была запланирована вечеринка – мы хотели отметить начало каникул всей «театральной труппой», вместе с драконами.
В дверь осторожно поскреблись. Лин. Я узнала его эмо-ауру. Сожаление, стыд, забота… Нет, прятаться не буду.
– Заходи…
К счастью, он был один. Сбивчиво рассказал подробности, попросил прощения. Глупость какая! В чем Лин-то виноват? В том, что поддерживал друга? А вот жалеть меня я ему не позволила. Выпроводила к Маризе. В конце концов, он ей сейчас нужнее.
Когда появился Ларс, я сидела на подоконнике, уставившись в морозную ночь. Решила проигнорировать стук, притворившись спящей. Ларс не эмпат, не поймает меня на лжи. Но он зашел, не дожидаясь ответа.
– Чего убежала? – спросил он как ни в чем не бывало. – Я там вещи твои принес, между прочим. Куртку бросила, шапку бросила…
– Спасибо.
Я попробовала улыбнуться, но улыбка получилась кривой и неискренней.
– Что-то случилось? – нахмурился Ларс. – С Беном?
Закусив губу, я отрицательно покачала головой.
– Не ври. Впрочем… – Он вдруг смутился. – Не говори, если не хочешь. Ты спустишься?
– Не сейчас, – выдавила я. – Лин не рассказал?
К горлу вдруг подступили слезы. Еще не хватало расплакаться при Ларсе! Да ни при ком не хочу!
– Может, и рассказывал, да только не мне. Ты точно не хочешь…
– Почитай, – перебила я его, показывая на письмо.
Как там говорил папа… Мы не становимся слабее, когда делимся нашими бедами с друзьями. Ларс – тот, кому не нужно ничего объяснять. Он поймет и так. И не полезет с дурацкими утешениями.
Ларс быстро прочитал письмо и удивленно на меня посмотрел. Я криво усмехнулась и поняла, что все же плачу. Из глаз текут предательские слезы! И все расплывается… Ларс и в самом деле понял. Он молча шагнул ко мне, стащил с подоконника и прижал к себе, великодушно предоставляя возможность выплакаться всласть. Он не утешал, не гладил – всего лишь бережно держал в объятиях. А я рыдала, хлюпая носом в его рубашку. Да еще и причитала, сетуя на несправедливость и недоверие.
Когда я успокоилась настолько, что смогла взять себя в руки, Ларс неожиданно спросил:
– Что за подарок? Ты его видела?
– Нет, – призналась я, – даже открывать не хочу.
– Вдруг там что-то, что тебя утешит. Держи.
Он протянул мне коробочку. Ладно, открою. Не хочу принимать и отправлю обратно при первой же возможности. Но посмотреть-то можно.
В коробочке лежал браслет. Золотой, тяжелый, широкий. Такие называются баджу, и их носят на плече, чуть повыше локтя. Но самым интересным в нем был орнамент. Он в точности повторял татуировку Беса, вместе с девизом «Дорогой долга и чести» и изображением ящерки на задних лапках, с гребешком и крыльями, как у дракона.
– Вот видишь, – сказал Ларс, – а ты не хотела смотреть.
– И что это означает? – Я зябко повела плечами.
Догадываюсь что. Но пусть лучше Ларс говорит, раз он точно знает.
– Как минимум он хочет видеть тебя членом своей семьи, – фыркнул Ларс. – И навряд ли собирается удочерить. Так что смело можешь расценивать это как предложение руки и сердца. Примешь… подарок?
Я вертела в руках браслет, поглаживая пальцем тонкую вязь рунических символов. Вот, значит, как… Бес все же просил меня дождаться его. Написать не решился… Просьба, облеченная в слова, – это фактически принуждение. Он прекрасно знал, что я не смогу отказать ему. Браслет как символ намерений – это возможность решать самой.
– Да, – кивнула я и улыбнулась Ларсу, на этот раз искренне и с благодарностью, – приму.
«Добро и зло – понятия относительные.
Никогда нельзя сказать точно, хороший человек или плохой.
Возможно, это зависит от того, в какой ситуации он оказывается».
– Ли-и-ин, а где мои любимые пирожные?
Капризные нотки в голосе Милы заставили меня поморщиться. Не выношу, когда она так себя ведет. Неужели сестра всегда была такой? Или изменилась за последние годы? В памяти сохранилась милая девочка, которую хотелось баловать. Сейчас капризы Милы только раздражали.
– В кондитерской, – добродушно ответил Лин. – И лучше не продолжай, тебе все объяснили. Лишних денег нет и не будет.
Без помощи Лина я долго не продержался бы. Он давно мог вернуться в горный, но находился рядом и помогал решать бытовые вопросы. Мы договорились дождаться окончания экзаменов, чтобы не будоражить Дженни и Маризу новостями о Миле. Инвар согласился подыграть и представить все так, будто это его запрет. Мы планировали появиться на театральной премьере, устроить девочкам сюрприз. Правда, в моем случае сюрприз не очень приятный, но я все же решил объясниться с Дженни, не прятаться от тяжелого разговора.
– Хочу пирожные! С вишенкой! – продолжала настаивать Мила. – И шоколад с молоком!
– А я уже давно хочу тебя выпороть, – произнес Лин тем же спокойным тоном. – С маленьким ребенком и то проще договориться.
– Да как… Да ты… Да я… Бе-е-е-ес!
Я закатил глаза, но не тронулся с места. Мила устраивала по нескольку истерик в день, специально задирая Лина, и требовала от меня поддержки и защиты. В сотый раз я возблагодарил Роберта, подарившего мне источник и эмпатию. Мила искусно играла, прикидываясь невинной девочкой, но я чувствовал фальшь и не поддавался ее чарам. Даже когда она пыталась инсценировать насилие со стороны Лина. Все выглядело очень убедительно – слезы, разорванное платье, даже отпечаток ладони на ее щеке. Вот только я знал, что она врала, а друг – нет.
Милу злило мое недоверие. Правду об источнике я ей не рассказывал, привычно пряча его под иллюзией. Она сетовала, что поверила мне, что ушла от миледи, что я такой же, как все мужчины, и не понимаю ее душевного состояния. Я уговаривал себя быть терпеливым и вспоминал, как сестра провела последние годы. Однако терпения уже не хватало.
– Бе-е-ес!
Все же пришлось отложить книгу и идти на кухню, где назревал очередной скандал.
– Бе-е-ес… – всхлипнула Мила, как только меня увидела, и прижалась, спрятав лицо у меня на груди. – Ты же не позволишь мужчине поднять на меня руку? – Она изо всех сил делала вид, что давится слезами. – Тем более мы не дома!
– Нет, сестренка, не позволю, – сладким голосом ответил я, скорчив гримасу Лину, мол, как меня все достало. – Я тебя сам выпорю, если ты не перестанешь капризничать.
Мила отпрянула, ее лицо скривилось от недовольства:
– Ты… ты…
– Мне бы не хотелось этого делать, но, поверь, рука не дрогнет.
– Ты меня обману-у-ул…
Мила разревелась по-настоящему – ей было страшно и очень жалко себя. Лин хмыкнул и предпочел исчезнуть, его терпение тоже не безгранично.
– Мила, послушай… – Я опустился на табурет. – Мне бесконечно жаль, что с тобой поступили так жестоко. Но, право, я устал повторять тебе одно и то же. Прошлое должно остаться в прошлом. Тот кошмар позади, ты теперь не одна, но твое будущее зависит и от тебя самой. Я не могу держать тебя за руку всю оставшуюся жизнь. Если ты не хочешь учиться жить по средствам, возвращайся к отцу.
– Ты обещал, что я больше не буду зависеть от мужчин, – пробормотала Мила, глядя на меня исподлобья.
– Но это не означает, что ты будешь ими помыкать. Это некрасиво по отношению к любому человеку в любой стране.
– Бес, я… Мне нелегко, правда.
Мила подошла ко мне и обняла за шею. Теперь она не играла – была искренней. Правда, обычно любая ее истерика этим и заканчивалась. Искреннее раскаяние и обещание исправиться.
– Знаю. – Я поцеловал сестру в лоб. – Поэтому и терплю. Но ты все же подумай, возможно, тебе стоит вернуться под опеку родителей. Я уверен, инквизиторам тебя не отдадут. Сегодня я встречаюсь с отцом…
– Сегодня? – вскинулась Мила.
– Да, сегодня. Жду Инвара. Разговор в любом случае будет и о тебе. Обещаю, что отстою твои интересы. Но чего ты сама хочешь?
– Не знаю…
И это честно. В такие моменты мне было жаль Милу – она снова становилась доброй и милой девочкой. Запутавшейся, потерянной, нуждающейся в моей защите и поддержке. Лин говорил, у меня синдром няньки. Мол, мне тяжело принять женщину как равную себе. Возможно, он и прав, но с Дженни у нас все будет по-другому. Лишь бы она дождалась меня. Но ведь дождется! Я верю в нашу любовь.
– Меньше знаешь, лучше спишь, – сказал мне Инвар в ответ на вопрос, где назначена встреча с отцом. – Удачи.
И даже координаты для перемещения не дал – вручил кристалл с готовым порталом по маяку. Я мог бы расшифровать структуру, но не стал тратить на это время. Пусть так. Не все ли равно?
Таинственное место оказалось комнатой в гостинице. Страна? Без понятия. Если бы спуститься вниз и осмотреться, наверное, можно было бы определить. А так – все гостиничные номера похожи. Дешевая мебель, самая необходимая. Простые занавески на окне, деревянный пол, бумажные обои на стенах. За окном, кстати, темно. Встреча предусмотрительно назначена на поздний вечер. Вдруг я что-то лишнее замечу! Впрочем, я несправедлив. Инвар печется и о моей безопасности. Ни к чему кому-то знать об этой встрече, инквизиторы охотятся за мной, а не за отцом.
Эремар Коул, герцог Равильский, совсем не изменился. В последний раз я видел отца на фиктивных похоронах Милы. Высокий, статный, поджарый. Короткие черные волосы с проседью, аккуратная бородка с усами. Золотая серьга в левом ухе – кольцо с рубином, символ власти. Отец был первым советником при дворе правителя Мурильмии, императора Аллишу. Легкий загар, несмотря на зимнее время. Скорее всего, недавно отдыхал на курорте в горах Валлэи. А одет по моде Крагоши – темные бриджи заправлены в высокие сапоги, белоснежная рубашка, шейный платок, светлый сюртук.
Мне даже стало неловко за свой внешний вид. Я давно выбирал удобную и практичную одежду, а не модную или статусную. Зачем студенту горного рядиться аристократом? Впрочем, об этикете я помнил. Шагнул к отцу, который встал мне навстречу, преклонил голову и собирался опуститься на колено, но отец не позволил.
– Брось, Бен, – сказал он и стиснул меня в объятиях. – Как же я рад видеть тебя живым!
Я выдохнул и позволил себе расслабиться, обнимая его в свой черед. К отцу я испытывал и любовь, и уважение, но он был человеком настроения, всегда держал нас с братьями на расстоянии и не допускал панибратства. К тому же я, вероятно, жестоко разочаровал его, нарушив тщательно подготовленные планы. Не сердится – и это хорошо.
– Как мама, братья? – спросил я, когда мы присели – он вернулся в единственное в комнате кресло, я устроился на краешке кровати.
– Благодарю, здоровы, – вежливо произнес отец и тут же фыркнул, сообразив, что он не на приеме. – Райана беспокоится о тебе, как любая мать беспокоится о своем ребенке. Крис занимает должность при дворе, быстро делает карьеру. Дик учится в императорском кадетском корпусе.
Да, матушка перестала интересоваться моими делами, как только я достиг возраста, когда забота о сыне становится обязанностью отца. Она любила меня – по-своему, учитывая наши обычаи. Но навряд ли проливала слезы из-за долгой разлуки. Братья – гордость отца. В отличие от строптивого сына, не оправдавшего ожиданий.
– Рад, что у них все в порядке, – выдавил я. – Надеюсь, и у тебя не было из-за меня проблем.
– Были, Бен, – ответил отец и вздохнул. – Глава ордена инквизиторов пытался обвинить меня в государственной измене, но у него ничего не вышло. Сыграло на руку то, что ты исчез не прошлой весной, а значительно раньше, и у нас не появлялся.
– Прости… – Я рванул ворот рубашки, внезапно почувствовав, что задыхаюсь. – И сейчас не надо было…
И о чем я думал? У отца высокий пост, он рискует всем – положением, благополучием семьи. Зная инквизиторов – даже жизнью.
– Послушай, сын… – Не заметил, как отец пересел на кровать. Он приобнял меня за плечи. Немыслимый жест для человека, который даже для похвалы имел одно-единственное слово «неплохо». – Я догадываюсь, что у тебя на уме. Но тебе не стоит переживать обо мне, это мое право, поступать так, как я считаю нужным. А я очень хотел увидеть сына. Ты не прав, я не считаю тебя неудачником и не разочарован в тебе. Твои братья послушны и успешны, но ты добьешься большего. Твой строптивый характер тебе и поможет.
– Папа…
Я был смущен. Пожалуй, впервые в жизни отец так откровенно говорил со мной.
– Не перебивай, Бен. Я строил планы, не буду отрицать. Но с самого твоего детства знал – ты выкинешь нечто подобное. Поэтому и отправил тебя учиться к инквизиторам. Только у них ты мог получить знания, недоступные остальным. И право выбора, конечно. Согласись, когда настал момент, ты сам смог решить, как тебе жить дальше.
Я и не спорил. Давно уже понял, не маленький. Но все же приятно было услышать правду от отца. И представить себе не мог, что его поддержка так много значит. Ощущать себя не изгнанником, а членом семьи… Вот только…
– А Мила? Зачем ты отдал ее в школу?
Отец помрачнел. Я почувствовал, как он сжался от боли. Инвар и тут оказался прав – он не участвовал в обмане. И до сих пор не знал, что Мила жива. Инвар решил, мне будет полезно самому сообщить ему об этом.
– Ее нужно было спрятать, на пару лет… – внезапно признался отец. – Ее руки собирался попросить человек, которому я не смог бы отказать. А мне не хотелось для нее такой судьбы… Откуда мне было знать, как все обернется? В школе до нее не добрались бы, и ты рядом…
Он винил себя. В его словах было столько горечи и страдания, что я не смог и дальше скрывать правду.
– Мила жива.
Отец непонимающе на меня посмотрел и нахмурился.
– Это правда, я сам недавно узнал.
– Как такое возможно?! Где она?!
Он взорвался, вскочил, забегал по комнате. Я поспешил рассказать историю Милы. Сначала кратко, в общих чертах. Потом, когда отец поверил, что я не лгу, – подробно, отвечая на его вопросы.
– Невероятно… – повторял он.
Еще как вероятно, папа. Наверное, мне было проще поверить в то, что произошло с Милой. Отец прекрасно разбирался в политике и экономике, а я – в магии и инквизиторских многоходовках.
– Мила может вернуться домой? – поинтересовался я. – Она не хочет, привыкла к свободе. Но оставить ее одну тоже будет неправильным.
– Погоди, а ты… Нет, я могу устроить ее возвращение. Браслет подчинения! Кстати, где он?
– У меня. Деактивированный, конечно. И я не могу присматривать за ней ни в Крагоше, ни в Армансу. Я возвращаюсь в Мурильмию.
Мне удалось удивить отца второй раз за вечер. И, пожалуй, не меньше, чем когда объявил о Миле. Пришлось рассказывать о решении участвовать в сопротивлении и о возможных заложниках из богатых и влиятельных семей. К сожалению, отец подтвердил – мои опасения не беспочвенны. За последние пять лет несколько отпрысков знатных родов или исчезли, или были объявлены умершими. Мне определенно есть чем заняться на родине.
Время подошло к концу. Отец не мог задерживаться дольше определенного срока. Мы простились тепло, и он обещал все уладить.
– Навряд ли я смогу снова выбраться, Бен, – сказал он, – поэтому связь будем держать через Инвара. Подожди несколько дней. Думаю, в семью вернется не только Мила, но и ты. Браслет подчинения – серьезное обвинение против инквизиции, я смогу многого добиться.
В наше временное убежище я вернулся в смешанных чувствах. С одной стороны, приятно снова осознавать себя частью семьи, с другой – все это еще больше отдаляло меня от Дженни. Предчувствия редко меня обманывали – если что-то находишь, то тут же и что-то теряешь. Так всегда, как будто соблюдалось некое природное равновесие радостей и гадостей.
Новостей из дома не пришлось ждать долго. Все решилось еще до Зимнего праздника, накануне театральной премьеры в горном университете. Инвар принес мне письмо от отца.
Даже не сомневался, что с его способностями и возможностями история с Милой будет вплетена в политику и станет частью плана по свержению безграничной власти инквизиции. Да, браслет подчинения – веский аргумент. И свидетелей предостаточно, доказать его применение будет несложно.
Однако, как я и предчувствовал, была и плохая новость. И касалась она меня.
«Вам с сестрой придется какое-то время пожить вдали от дома, – писал отец, – такие дела быстро не делаются. А ты сможешь приступить к поискам заложников, как только подпишешь соглашение о заключении брака. Мой совет – прими взвешенное решение. Мне не хотелось бы принуждать тебя, и я не буду. Но это единственное условие, выдвинутое императором. Он хочет видеть тебя мужем своей младшей дочери. Иначе помилования не будет. Прости, Бен, я сделал все, что мог».
Отложив письмо, я достал подарок, который собирался вручить Дженни. Родовой браслет был заказан еще летом, но я так и не решился сделать ей предложение. К счастью? К сожалению? Теперь уже неважно. Какой бы выбор я ни сделал, он будет неправильным и правильным одновременно.
Брак с принцессой… Лойи, я даже не помню, как ее зовут! Отказ – опала для семьи. Отец не упомянул об этом, но я не нуждался в напоминании – и сам прекрасно знал крутой нрав императора Аллишу. Что ж, мне дали право выбрать свободу, а я сам захотел вернуться в золотую клетку. Мой выбор, моя жизнь. А Дженни… Дженни… Дженни… Нет, нельзя. Нельзя ей говорить! Не сейчас… Но если я встречусь с ней, она почувствует… Значит, и тут нельзя. А вдруг удастся все изменить? Переиграть? Ведь я – баловень судьбы, разве нет? Тем более нельзя говорить сейчас. Надежда нужна нам обоим!
– Я не пойду с тобой в горный, – сказал я Лину утром следующего дня. – И не пытайся уговаривать, бесполезно. Передашь Дженни вот это.
И я протянул ему коробку, перевязанную ленточкой.
Баню, выстроенную на берегу озера нашими предшественниками, мы по достоинству оценили еще осенью. Агата научила нас правильно париться, и по выходным мы устраивали банный день. Правда, в последнее время из-за репетиций расслабиться и отдохнуть не получалось, а баня не терпит суеты и спешки. Но мы решили, что наши каникулы начнутся с «легкого пара», и баня топилась с раннего утра.
Удивительное дело, кроме Агаты о бане слышал только Ларс – в Валлэе среди прочих развлечений есть термы. В Армансу в них не было необходимости, в Крагоше, многое перенявшей от драконов, тоже. В Мурильмии в силу традиций баня не прижилась, а вот в Галиссе – популярна.
Деревянный сруб с особой печью и специальным камнем – кварцитом. Всего три помещения: предбанник, мыльня и парилка. В предбаннике мы раздевались, тут же стояли стол и лавки для посиделок между сеансами в парилке. В мыльне хранились веники, тазики, ковши. Туда подавалась вода из резервуара на чердаке. Там же находилась и огромная бочка.
Главная по бане – Агата, а по чаевничанию – Тишка. Домовой не хозяйничал на кухне в доме, но в баню всегда «поставлял» огромный чайник с заваренными травами и плошки с медом и вареньем. Пар не жаловал, но исправно гремел чашками, как только мы собирались в протопленной бане. Потом исчезал, словно убедившись, что все в порядке.
Так было и на этот раз. Ребята ушли в парилку первыми, Тишка вздремнул на столе, недовольно заворчал, разбуженный бодрыми рыками Камиля и Ларса, и ушел, махнув нам на прощание хвостом.
В бане приятно пахло травами – еще осенью домовитая Агата развесила под потолком пучки полыни, зверобоя и ромашки. Как только ребята с гиканьем и наперегонки выскочили охладиться в сугробы, напустив в предбанник холоду, мы с девочками закрылись в парилке.
Пар – не обжигающий, но горячий – приятно ласкает кожу. Прогревает мышцы, проникает в каждую клеточку тела. Вместе с потом уходит усталость, и из головы словно вымывается все плохое, ненужное, грязное. Душистый веник щекочет, гладит, дразнит. У каждого свои предпочтения. Агата любит дубовый, Мариза – березовый, а я – кленовый. После первого захода бежим охладиться. Только не снегом, как ребята, а в заранее приготовленную бочку в мыльне. Заодно и моемся. Есть в этом какая-то особенная прелесть, когда в бане, а не в ванной. Тут у Агаты тоже свои секреты, которыми она щедро делится и с нами. Мыльные настойки для волос и для тела, отвары для ополаскивания, масла для натирания. Ребятам как раз хватает времени на второй заход, пока мы плещемся в мыльне. И потом снова наша очередь в парилке. Теперь уже можно и на верхней полке полежать, и веничком посильнее. И по телу разливаются приятная легкость, чистота, воздушность.
Чай пьем все вместе, завернувшись в большие полотенца. Он как раз успевает настояться – нужной насыщенности, правильной температуры. И уже кажется, не было этих тяжелых экзаменов, не было нервотрепки и переживаний, слез и боли.
После симулятора у нас никак не получалось поговорить о том, что волновало, как выяснилось, всех. Инвар обещал пояснить, в чем, собственно, смысл наказания, но на следующий день пропал из горного, а потом то ли забыл, то ли решил, что это неважно.
– Когда начался ураган, – произнес Камиль, отставляя кружку, – у каждого ведь произошла своя история, верно?
– Видимо, – отозвалась Агата. – У меня в буквальном смысле земля разверзлась под ногами, я провалилась в яму, и оттуда невозможно было выбраться, а потом засыпало сверху камнями и песком. И эти черви… Остальных почувствовала в самый последний момент. Джен, эмпатия – это ужасно! Как ты с ней живешь…
– Смерть я чувствовала впервые. – Мед, который я только что попробовала, вдруг показался горьким. – И это действительно ужасно.
Даже когда я оплакивала Беса, было не так тяжело. Все же это по-разному, когда скорбишь о потере и когда умираешь сам.
– Джен, ты горела? – спросил Камиль.
Я кивнула.
– Ларс, ты…
– Попал в эпицентр урагана. – Рыжий скривился, как будто лимон надкусил.
– Мариза?
– Голоса… Вокруг бушевала гроза, но я слышала голоса. – Мариза зябко повела плечами. – Они велели мне прыгнуть с обрыва, и ослушаться я не смогла.
– Все сходится, – вздохнул Камиль. – Я, как вы понимаете…
– Тонул, – закончила за него Агата.
– Да, меня вроде бы смыло в океан, прямо из леса.
Воспоминания не причиняли боли, хотя больше не казалось, что это был сон. Наоборот, ощущения стали реальными, яркими, полными. И правильными.
– Суть наказания в том… – начал Камиль.
– …чтобы каждый из нас… – продолжила Агата.
– …испытал на себе… – подхватила я.
– …силу своей стихии, – закончила Мариза.
– И всех остальных заодно, – добавил Ларс. – Хотя черви были особенно фееричны. Я даже о некромантах вспомнил.
Агата безмятежно улыбнулась:
– Прости, это из-за меня. Черви тоже живые и в земле живут.
– Да ладно, – отмахнулся Ларс. – Всем досталось.
Но все было не ради того, чтобы заставить нас осознать свою ничтожность перед стихиями или властью Инвара. Ради того, чтобы мы понимали – наша сила будет разрушать и убивать. Наказание и одновременно урок, который мы навряд ли забудем.
После еще одного посещения парилки Камиль вдруг завел разговор о Яне.
– Джен, а кто отец твоего сына? – спросил он, сверля меня взглядом.
Я опешила. И даже не столько от вопроса, сколько от явного желания Камиля услышать правду. Конечно, я уже рассказывала всем историю Яна, и упоминала, что не знаю, кто его отец. Видимо, он еще тогда почувствовал ложь и вот теперь решил докопаться до правды. Зачем?
– Я обещала подруге, что никому не скажу, – ответила я, избегая пристального взгляда.
– Зачем тебе? – поинтересовалась Мариза.
– Ты об этом хотел поговорить? – догадалась Агата.
Ларс нахмурился и залпом допил чай.
– Отвечаю сразу всем, – сказал Камиль. – Это не праздное любопытство. Я подумал… В том приюте, конечно, хорошо. Но это все же приют. А родной отец знает о ребенке? Джен, ты обещала не говорить, кто он. Но есть ли в этом смысл сейчас? Подумай. Мы могли бы найти его, разузнать о нем все…
Я молчала. Была какая-то ирония судьбы в том, что об отце Яна спросил Камиль. Они могли быть знакомы. Да, я знала имя. И знала – эта семья никогда не примет Яна. Подруга взяла с меня клятву, что ее родители никогда не узнают, кто отец ребенка. Но они и не узнают. А тут все свои, можно и сказать. Зато сразу станет понятно – разговор бессмысленный.
– Не стоит ворошить прошлое, – пробурчал Ларс, – особенно если Джен не хочет.
Я посмотрела на него, удивленно приподняв бровь. Странно слышать такое от человека, мечтающего узнать хоть что-то о своих родных. Поддержка, бесспорно, приятна, но именно его слова окончательно убедили меня – надо сказать правду.
– Его зовут Лукас Моррисон Гальт.
Теперь я сверлила Камиля взглядом, ожидая, как он отреагирует на имя.
– Маркиз? – присвистнул он. – Сын Серого Лорда?
Я кивнула, не сумев сдержать усмешку.
– Можно поподробнее, вы тут не одни, – недовольно заметил Ларс.
– Пусть Камиль и расскажет, он определенно знает его лучше, чем я.
– Мы с Лукасом учились в одной академии, но он старше, – не стал отказываться Камиль. – Его отец – легендарная личность, дипломат, любимец старого короля, отца Грея. Мирными взаимоотношениями с соседями Крагоша обязана герцогу Кайлу, известному как Серый Лорд. А вот его сын, Лукас… та еще сволочь.
– Даже так… – пробормотала Агата. – Избалованный сынок?
– Вроде того. Единственный сын, поздний ребенок. – Камиль постучал пальцами по столешнице. Я насторожилась. Верный признак, сейчас прозвучит что-то интересное. – Лукаса убили на дуэли, уже года два назад. В общем-то… доигрался. Пил, кутил, развратничал в свое удовольствие. Зарвался, получил вызов…
Вот так поворот! Получается, отец Яна мертв. И произошло это, когда я еще работала у баронетов Фринке. Понятное дело, в той глуши я ничего не слышала о дуэли. Да и не интересовалась, мне не до того было.
– Хм… А у герцога еще дети есть? – поинтересовалась Мариза.
– Насколько я знаю, нет, – улыбнулся Камиль. – И не будет. Мать Лукаса жива, но стала бесплодной после единственных родов. Навряд ли он женится на другой женщине даже ради ребенка, он очень любит свою жену.
И чего он радуется? Я чего-то не понимаю?
– И он примет внука? – хмыкнул Ларс.
Ах вот в чем дело! Конечно! Ведь Ян, получается, единственный наследник.
– Скорее всего, нет, – ответил Камиль. – Но можно попробовать его убедить. Джен, что скажешь?
Ни за что! Мой Ян станет наследником знатного рода? Он им не нужен! Лукас никогда не любил Лиенну, и она не хотела… Ладно, пора посмотреть правде в глаза. Лиенна была молодой глупой девчонкой. А сейчас речь идет о судьбе Яна. Он может вырасти в приюте, без родных, без семьи. Сомневаюсь, что мне его отдадут, даже когда я закончу университет. А если и отдадут… Имею ли я право лишать его шанса стать тем, кем он является по праву рождения? Если бы речь шла о Лукасе, я бы не задумывалась ни на мгновение. Ему не было доверия. Но он умер. И, по словам Камиля, дед Яна – хороший человек. Пожалуй, стоит рискнуть.
– Не представляю, как все провернуть, – призналась я. – Опять просить Инвара?
– Зачем? – удивился Камиль. – Сами с герцогом поговорим.
Сами. Сами – это снова сбегать из горного, снова нарушать запрет и злить Инвара. И не дай Лойи, снова вляпаемся. Но ради Яна я готова рискнуть.
– Без Беса нам отсюда не ускользнуть, – напомнила я.
– Нам и не надо, – улыбнулась Агата. – Как соберемся все вместе у твоих родителей, так и навестим Серого Лорда.
– Точно, – кивнула Мариза. – Из Армансу стационарными порталами можно выбраться.
– Вот видишь, как все хорошо складывается, – подмигнул мне Камиль.
– Так вы… тоже? – вырвалось у меня.
Я рассчитывала на помощь Камиля. Он первый начал этот разговор и, по случайному стечению обстоятельств, был вхож в те круги, к которым принадлежал отец Яна. То есть ему проще пообщаться с герцогом Кайлом, узнать у него, что да как. Но в вылазке снова хотели участвовать все!
– Глупый вопрос, – фыркнул Ларс. – Как будто ты на нашем месте отсиживалась бы в кустах.
– О чем задумалась, красавица?
Метко запущенный снежок рассыпался, ударившись о перила. Что-то они рано, я рассчитывала еще минут десять побыть в тишине. Из беседки в западном крыле парка открывался красивый вид на закат. Солнце садилось, окрашивая в золото снежные вершины гор. Я обернулась на голос. Оказалось, Камиль пришел один.
– А где остальные?
– Скоро будут, – ответил он и встал рядом со мной, опершись на перила. – Так о чем грустим?
– Я не грущу, просто вспоминаю.
О том, как мы с Бесом стояли на этом самом месте летом, когда горные склоны были покрыты зеленью, а не снегом. О том, как он обнимал меня и шептал на ухо милые глупости. О том, как мы собирались вернуться сюда зимой. Подаренный браслет мягко сжимал плечо, даря мне тепло и надежду.
– Прости, не хотел мешать.
И не помешал бы без причины. Мы договорились встретиться в парке, недалеко от дома моих родителей. Пора было уже обсудить, как нам попасть к герцогу Кайлу. В доме решили не говорить, услышит кто ненароком, и планы придется менять. Дело в том, что Инвар запретил нам покидать Армансу, а герцог жил в Крагоше. «Для вашей же безопасности», – сказал наставник. Однако лучшего случая нам не представится – улизнуть из горного будет сложнее.
– Ты хочешь о чем-то поговорить?
– Да, пока мы наедине. Обсудим это со всеми, но я хотел попросить, чтобы ты меня поддержала. К герцогу нельзя идти толпой, достаточно нас двоих. Думаю, наши будут возражать, Ларс уж точно. Поверь, я не…
– Хорошо, – согласилась я. – Вдвоем так вдвоем.
– Ты правда так мне доверяешь? – не выдержал Камиль.
Плеснуло сомнением и горечью. Он давно уже перестал закрываться в моем присутствии. И во взгляде больше не было льдинок.
– С чего вдруг такие вопросы? – удивилась я. – Камиль, я сказала один раз, и этого вполне достаточно.
– Прости…
Он снова отвернулся и стал лепить снежок, собирая снег с перил беседки. Надо же, озадачил. И тут же сменил тему разговора.
– Интересно, как там наш Тишка?
– Лопает орехи и обдумывает очередную пакость, – хмыкнула я.
Домового я тоже приглашала в гости, но он наотрез отказался. Решил, что будет следить за домом в наше отсутствие.
– Девчонки, они тут! – услышали мы знакомый голос. – Коровка, шибче бегать надо, шибче! Синеглазка, а ты чего еле тащишься? Говорил же, последний пирожок был лишним!
Мы с Камилем переглянулись и засмеялись. Ларс неисправим! Но его шутки давно уже никого не обижают. Впрочем, и Ларс грань дозволенного не переходит.
Ларс, Агата и Мариза ушли из дома раньше меня, сразу после обеда, прогуляться до местной ярмарки. Мы уже ходили туда все вместе, сейчас по всему Армансу шло праздничное веселье. Агата присмотрела подарок для родителей, но сразу не купила, сомневалась, а теперь вот решилась. Удачно, потому что друзья отправились туда вчетвером. Камиль тоже был с ними, а я помогала маме по дому и потом якобы пошла им навстречу. Уж не знаю, удалось ли нам таким образом скрыть наше желание поговорить без лишних ушей, и были ли нужны такие предосторожности…
– Мама ждет всех к чаю, – сказала я. – Давайте быстро и по существу.
– Чай, пироги… – довольно зажмурился Ларс. – Красота!
– Кошмар… – простонала Агата. – Я снова стану толстой.
– Ничего, мы тебя на диету посадим, как вернемся, – пообещал Ларс.
– Хватит, – оборвала их Мариза. – Дженни же попросила.
– Пока вы ходили за покупками, я наведался к порталам, – сообщил Камиль. – Есть стационар в Арму.
– Мог бы меня спросить. Я и так знаю, что есть, – сказала я. – Только зачем нам в столицу?
– А из Армы легко перейти в Ривеннель, – прищурился Камиль. – И уже оттуда экипажем до поместья герцога. За день обернемся.
– Осталось придумать, что мы забыли в Арме, – проворчал Ларс. – Причем такое, чтобы драконы нас одних отпустили.
М-да, проблема. Тим и Кати наверняка захотят с нами, разве что… разве что…
– Знаю! – воскликнула я. – Там сейчас тоже ярмарка! И залит самый большой каток. Скажем, что хотим покататься на коньках. А близнецов на каток не заманишь!
– Значит, ярмарка и каток, – кивнула Мариза. – Завтра?
– Прямо с утра, – подтвердил Камиль. – Но к герцогу толпой нельзя.
– То есть как нельзя? – нахмурился Ларс. – Джен одна не пойдет.
– Со мной пойдет, – ответил Камиль.
– Почему это с тобой?
– Потому что Камиль знает герцога, и есть шанс, что нас выслушают, – перебила я Ларса. – Подождете в Ривеннеле, что тут такого? Мы же не в логово врага отправляемся.
Ларс поджал губы, но спорить не стал.
– Логично, – согласилась Агата.
Пока мы разговаривали, стемнело, и в парке зажглись фонари. Зимой вечерело рано.
– Решено, – подвел итог Камиль. – Теперь можно к пирогам и чаю. – Он вдруг лукаво улыбнулся: – Наперегонки?
И тут же сорвался с места.
– Так нечестно! – завопил Ларс и бросился следом.
Мы с девочками переглянулись, засмеялись и побежали догонять ребят.
– Ты нервничаешь, – заметила я, обращаясь к Камилю.
Он сидел напротив меня в экипаже, который вез нас в поместье Серого Лорда. Нахохлившийся, хмурый, молчаливый. В Ривеннеле стояли крепкие морозы, они разукрасили стекла в экипаже причудливыми узорами, и заняться в дороге было нечем.
– Ты тоже, – буркнул Камиль.
Я надулась. Не хочет разговаривать, и не надо. По словам возницы, ехать нам всего-то полчаса, полозья уютно скрипят по снегу, можно и подремать. Тем более вставать пришлось рано, а вчера засиделись далеко за полночь. После того как Мира уложила Лесса, все долго играли в шарады, потом родители и Олле с Мирой ушли спать, а мы, собравшись у камина, устроили турнир анекдотов «Все против Ларса». Суть заключалась в том, что каждый из нас, по кругу, начинал рассказывать какой-нибудь анекдот, а Ларс его заканчивал. Идею предложил, естественно, сам Ларс. Поначалу мы посмеивались, уверенные, что легко его победим. Но не тут-то было. Ларс играючи заканчивал любую историю. Тим попытался смухлевать, выдав за анекдот какую-то древнюю притчу, но его вывела на чистую воду родная сестра. Переиграть Ларса стало делом принципа, но никому это так и не удалось.
Утром еле проснулись, даже привычка к ранним подъемам в горном не помогла. Расслабились на каникулах, разленились. Мама Аля приняла всех под свое крыло, как родных детей. Правда, Лин погостил всего пару дней, а потом вернулся в университет, мол, надо сдавать экзамены, пропущенные из-за наказания. Мне казалось, он отправился к Бесу, но я проглотила обиду. Если для Беса сейчас важнее, чтобы рядом был друг, сильный и надежный, так тому и быть.
Зато к нам присоединилась Агата, и вся наша пятерка словно вздохнула с облегчением. Глупо, наверное, но мы уже привыкли быть вместе. Мы вместе бегали играть в снежки, вместе лепили пельмени на кухне у мамы Али, вместе нянчились с Лессоном, вместе торчали в библиотеке, восхищаясь папиной коллекцией древних карт. Я-то их уже видела, но вместе со всеми – совсем другое дело! Поэтому никто не удивился, что мы вместе решили покататься на коньках в Арме. И правильно, показать столицу гостям – милое дело. И близнецы ожидаемо нашли себе неотложные дела, как только я заикнулась о катке.
Все складывалось отлично. Мы переместились в Арму через стационарный портал, сбегали на ярмарку, посмотрели на каток – на всякий случай, вдруг спросят. Потом отправились в Ривеннель и уже там разделились, назначив местом встречи кафе возле базарной площади. Ларс, Агата и Мариза решили скоротать время на катке, а мы с Камилем сели в нанятый им вчера экипаж.
– Не уверен, что герцог меня примет, – нехотя признался Камиль. – Меня представляли ему на приеме в королевском дворце, но и только. Тем более я теперь сын преступника.
– Придумаем что-нибудь…
Я потерла замерзший нос. Холодно, морозно. Быстрее бы уже доехать!
– Тревожно мне, за наших, – вздохнул Камиль. – Инвар просил не появляться в Крагоше. У местного Дома на Ларса зуб, да и не только на него.
– Уверена, если будет нужно, Ларс с ними разберется, – ответила я.
Договорить мы не успели, экипаж дернуло, и он остановился. Приехали.
Камиль выпрыгнул наружу и галантно помог мне выйти. По случаю я облачилась в платье, изменив привычным и удобным брюкам. Возницу сразу отпустили, потому что планировали вернуться интуитивным порталом, благо знакомые места в Ривеннеле были и у меня, и у Камиля.
Мы поднялись на крыльцо особняка, и слуга распахнул перед нами двери. Вот только дальше холла нас не пустили.
– Чем могу быть полезен?
К нам вышел дворецкий – пожилой мужчина в ливрее. Проработав целый год на баронетов, я научилась определять статус слуг по их одежде и манере держаться.
Камиль представился, представил меня и попросил доложить о нас хозяину. Ответ нас расстроил.
– Его светлости нет дома, он гостит у друзей и сегодня не вернется. Что ему передать?
– У нас личное дело к герцогу Кайлу. Передайте, что мы ищем встречи с ним.
– Хорошо, передам.
Я чихнула и смущенно пробормотала извинения.
Камиль бросил на меня быстрый взгляд и снова обратился к дворецкому:
– Моя спутница замерзла в дороге. Вы позволите ей немного согреться, прежде чем мы отправимся в обратный путь?
– Простите, но я не могу пригласить вас без разрешения его светлости.
– А на кухне? Или в каком-нибудь подсобном помещении? – наставал Камиль. – Я не прошу большего, только согреться.
Я собиралась отказаться, мне не нравилось, что Камиль унижается перед прислугой, но внезапно услышала в голове его голос: «Не возражай, так надо». Надо так надо. И я снова чихнула, жалобно посмотрев на дворецкого.
– Хорошо, – сдался он. – Я провожу вас.
Он окликнул слугу и велел ему позаботиться о нашем вознице и лошадях, а сам отвел нас в тесную, но теплую комнатку. По шкафу, полному бумаг, и столу с конторкой я догадалась, что здесь занимались оформлением счетов и вели учет хозяйственных расходов. Дворецкий приказал подать нам чаю и куда-то ушел.
– Извини за… – Камиль постучал пальцем по лбу.
– Ерунда. Давай так и…
«Отлично, – откликнулся он уже телепатически. – Надо что-то быстро решать. Герцог дома, но не хочет принимать гостей. Другого случая не представится».
Вошла служанка с двумя дымящимися кружками, поставила их на стол и удалилась, смерив нас любопытным взглядом.
«Ты уверен? Что дома?» – уточнила я.
«Да, дворецкий врал».
Клуша! Я уже настолько привыкла к эмоциональному фону, что слышала чужие эмоции, только когда специально прислушивалась.
«Сюда нас вели коридором для слуг. Обычно они везде похожи и идут параллельно господским покоям. Можно поискать черную лестницу и попытаться найти герцога», – сообщила я.
«Я чувствую, где он. Но действовать надо быстро».
«Ясно. Побежали?»
На наше счастье, в коридоре никого не было. Камиль прислушивался к верхнему этажу, я следила за пространством вокруг нас. Пару раз пришлось прятаться в пустых комнатах, но нам определенно везло. Мы нашли черную лестницу, поднялись на второй этаж и понеслись по коридору к месту, где предположительно находился хозяин дома. И уже почти достигли цели, когда сзади раздался крик:
– Вон они, держите!
Мы выскочили в первую попавшуюся дверь и оказались на территории хозяев особняка. Кажется, музыкальная комната…
– Куда? – крикнула я.
Камиль побежал дальше, я кинулась за ним. Большой зал, поворот, гостиная, галерея. Наперерез нам выскочили слуги. Окружены!
Можно было применить магию – отвлекающую или ментальную. Однако этим мы только ухудшили бы свое положение.
– Не успели… – выдохнул Камиль.
Еще и вляпались. Вторжение в чужие владения. Да уж, Инвар с нас шкуру спустит. Но обиднее всего то, что мы так и не сумели добраться до Серого Лорда.
Мелькнула мысль, что уйти можно интуитивным порталом, попросту переместиться в любое знакомое место. Но предложить Камилю дать деру я не успела.
«Погоди метаться, – сказал он телепатически. – Может, еще выкрутимся».
Слугам не удалось нас окружить, но в угол загнали. Камиль отодвинул меня за спину, к стене, и сжал кулаки.
– Без рук! – прошипел он сквозь зубы. – Я и ответить могу.
Он запросто справился бы со всеми, даже без моей помощи. Это были не охранники, а простые лакеи, без оружия. И уж точно не маги, иначе нас давно попытались бы остановить каким-нибудь заклинанием.
– Кто вы такие? Что вам здесь нужно? – выкрикнул один из слуг.
– Всего лишь поговорить с вашим хозяином, – ответил Камиль.
– Отойдите все!
Слуги расступились, и мы увидели двоих крепких мужчин. Вот эти точно охранники! И маги по совместительству. В нас швырнули обездвиживающую «паутинку», но мы с Камилем одновременно выставили магические щиты. Все же уроки в горном не прошли даром.
Маги переглянулись и обменялись какими-то знаками. Видимо, договаривались, как нас атаковать.
– Да погодите же! – в отчаянии крикнула я. – Нам просто нужно увидеть герцога! У нас нет дурных намерений!
– Ага, как же! И поэтому вы тайком проникли в дом…
– Мы пришли с парадного хода, – перебил мага Камиль. – И представились своими настоящими именами. У нас важные сведения для его светлости. Мы можем все объяснить.
– Вам сказали, хозяина нет дома.
– Но он дома, – сказала я. – И нам нужно его…
– Страже в участке будете объяснять, что вам нужно, – резко оборвал меня другой маг. – Подчинитесь по-хорошему, и мы вас не тронем.
– А если нет? – насмешливо спросил Камиль.
– Размажем по стенке и сдадим страже то, что от вас останется! – рыкнул маг. – И никто нам слова не скажет. Вы вторглись в чужие владения! Гай, начинай!
Все, пора бежать! Потом нас найдут без труда, но живыми. А драться в доме, куда нас не приглашали, нельзя.
– Остановитесь.
Я не заметила, как в комнате появился еще один человек. Среднего роста, слегка полноватый, с очками на носу, в домашнем халате и маленькой круглой шапочке с кисточкой. Никогда не видела Серого Лорда, но сразу поняла – это он. Лукас был похож на отца, и Ян унаследовал фамильные черты. Правда, у герцога волосы уже поседели, но глаза такие же голубые, как и у Яна. И форма носа, и ямочка на подбородке.
– Ваша светлость, мы бы не советовали вам… – начал было один из магов, но герцог остановил его жестом.
– Ничего, я разберусь.
Он подошел поближе и окинул нас внимательным взглядом.
– Виконт Шейор, полагаю? – обратился он к Камилю.
– Нет, ваша светлость. – Камиль почтительно поклонился. – Камиль Шейор, студент горного университета.
– Хм-м… А это, полагаю, тоже студентка?
Мне показалось, во взгляде герцога промелькнула улыбка. Я поспешно прислушалась – любопытство, настороженность и что-то еще, едва уловимое.
– Да, ваша светлость, – я присела в реверансе.
Надо же, не забыла, как это делается, – в школе нас учили этикету.
– Вот видите, – герцог обратился к своим магам-охранникам, – если бы эти молодые люди захотели, то камня на камне тут не оставили бы. Виконт… прошу прощения, Камиль, к тому же закончил королевскую магическую академию, насколько я помню.
Я продолжала прислушиваться к эмоциональному фону. Говорил герцог мягко, словно журил по-отечески, но теперь в его эмоциях можно было уловить нотки гнева. Кажется, охранникам потом достанется, и поделом: пропустили чужих людей в дом, позволили им забраться в господские покои. Но герцог нас не боялся и не опасался нападения. Потому что знал Камиля? Или студенты горного имели хорошую репутацию?
Все закончилось тем, что герцог выпроводил всех слуг, самолично проводил нас в свой кабинет, устроил на диване… и преобразился. Вроде бы ничего не изменилось – тот же домашний халат, те же очки, но взгляд стал цепким и колючим.
– Прошу прощения, что не принял вас сразу, – сказал он. – О таких визитах принято предупреждать.
Камиль поежился, камень-то полетел в его огород.
– Боялся, вы откажете, – пробормотал он, – а указывать причину… Я не доверяю бумаге.
– И поэтому лучшее решение – взять мой дом штурмом, – кивнул герцог. – Вы смогли меня удивить, молодые люди. И я просто сгораю от нетерпения. Что же привело вас ко мне?
Мы с Камилем переглянулись, и он едва заметно кивнул. Мол, говори ты. А я внезапно поняла, что не знаю, с чего начать. Упомянуть Лукаса? Сразу сказать о Яне? Мне стало страшно. Отдать Яна неизвестно кому? Да плевать, что Серый Лорд – легенда! Я его не знаю! Какой он человек? Как отнесется к Яну? А если… а вдруг…
– Так хотели поговорить и молчите? – удивился герцог.
– Нет… я… сейчас скажу… – Я нервно сглотнула и решилась. Камиль ему доверяет, а я доверяю Камилю. Понятно же, он хочет помочь Яну, вернуть мне долг – за то, что его отец разрушил нашу с Яном жизнь. – Ваша светлость, у вас есть внук. Ему уже два с половиной го…
– Хватит. – Полыхнуло яростью, герцог побелел от гнева. Он не кричал, но навис надо мной, словно хотел взять за шкирку и самолично дать пинка. – Вон из моего дома. Немедленно.
Я испуганно вжалась в диванные подушки.
– Дайте ей договорить, ваша светлость, – попросил Камиль, не тронувшись с места.
– А что нового я услышу? – он развернулся к Камилю. – После смерти Лукаса месяца не проходит, чтобы очередная обманщица не заявлялась сюда с утверждением, что она мать моего внука!
– Но я не мать. И мне от вас ничего не нужно.
За шиворот не выкидывают, значит, еще повоюем.
– Да-а-а? – насмешливо протянул герцог, снова окинув меня презрительным взглядом. – А что же вам нужно?
– Чтобы вы меня выслушали.
Герцог сжал губы, подумал и кивнул. И я рассказала ему всю историю, с самого начала, без утайки про Лукаса и Лиенну, про Яна, про Шейора с его безумным планом, про суд и про предательство отца Лиенны.
– Никаких доказательств у меня нет, – закончила я. – Только слово моей подруги и ваше внешнее сходство с Яном. Но если вы захотите взять ребенка, ваше родство могут подтвердить или опровергнуть драконы.
Герцог не перебивал, слушал внимательно. Где-то в середине рассказа попросил разрешения закурить и пыхтел толстой сигарой у приоткрытого окна, старательно выгоняя дым на улицу. Я чувствовала, как меняется его настроение, гнев сменило любопытство, недоверие – надежда. Кажется, он поверил и горел желанием увидеть Яна. Лойи, пусть все сложится хорошо! И пусть мой малыш наконец-то обретет дом и семью.
– Зачем это Камилю, я могу понять, – произнес герцог. – Но вам? Вы же понимаете, что если родство подтвердится, в чем я почти не сомневаюсь, ибо рассказ человека из рода драконов трудно подвергнуть сомнению, я заберу мальчика и узаконю его права под каким-нибудь благовидным предлогом. И вы никогда больше его не увидите.
– Все просто. – Грустная улыбка выдала мое настроение. – Я люблю Яна. Его благополучие для меня важнее всего.
Ларса, Маризу и Агату мы нашли там, где договаривались встретиться, в маленьком уютном кафе неподалеку от базарной площади. Они пили кофе с пряностями, уплетали булочки и что-то оживленно обсуждали.
Я обессиленно опустилась на стул и уставилась в одну точку. Хотелось побыть одной, но возвращаться домой в таком состоянии нельзя.
– Не получилось? – спросила Агата, нахмурившись.
– Получилось, – вздохнул Камиль. – Сейчас расскажу. Мы бы тоже чего-нибудь заказали…
Ларс молча встал и отошел к прилавку. Мариза взяла меня за руку:
– Джен, держись. Ты же знаешь, так лучше.
– Да. – Я вымученно улыбнулась, слегка сжимая пальцы в знак благодарности. – Просто каждый раз Ян становится все дальше и дальше, а забыть о нем я не смогу… не смогу смириться…
– Вот только давай без слез. – Вернувшийся Ларс поставил передо мной огромную кружку с крепким чаем. – Я, конечно, и платочек могу выдать, но лучше скажи спасибо, что Ян не будет расти сиротой.
Я обхватила кружку обеими руками, согреваясь. Плакать расхотелось – Ларс прав, хватит уже рыдать. Все будет хорошо, и это главное.
– Джен, будешь что-то заказывать? – спросила Агата. – К чаю?
Я отрицательно помотала головой. Кусок в горло все равно не лез. Горячий сладкий чай – все, что мне сейчас нужно. А вот Камиль заказал какую-то выпечку.
– Ладно, пока вы в себя приходите, я вам кое-что интересное расскажу, – решил Ларс. – Или не интересное…
– Что-то случилось? – тут же вскинулся Камиль. – Как вы тут, без приключений?
– С приключениями, – фыркнула Агата. – Но все обошлось.
– Коровка, может, ты…
– Нет-нет! – махнула рукой Агата. – Давай сам.
– Перед тем как пойти на каток, понесло нас в торговые ряды, – начал Ларс, – кое-кого на моченые яблоки потянуло.
Агата улыбнулась и закатила глаза. Понятно, она у нас любитель покушать, а моченые яблоки прямо из бочки – это лакомство, в котором трудно себе отказать.
– Прошлись по рядам, и другой «кое-кто» внезапно решил, что ему кожаный ремешок нужен, – Ларс стрельнул глазами в сторону Маризы. – Пока выбирали, пока торговались…
Камиль сосредоточенно жевал булку, но я ощущала, как ему хочется треснуть Ларса, чтобы он не тянул и быстрее говорил, что произошло. Ларс же наслаждался процессом, но определенно не из вредности. Кажется, он пытался отвлечь меня от грустных мыслей.
– Короче, не заметил я, как к нам подвалил знакомец из Дома.
Камиль перестал жевать. Я с любопытством посмотрела на Ларса, и он мне подмигнул.
– Долг требовал? – спросил Камиль.
– А как же! Требовал, – согласно кивнул Ларс. – Только долг можно требовать с заклейменного, а я с некоторых пор совершенно свободный человек.
– Погоди, а как же…
– Вывел, – широко улыбнулся Ларс. – Почти сразу после того случая.
Я об этом знала. Ларс сам договорился с драконами в горном, но попросил меня быть с ним во время несложной операции. «Я не боюсь, – сказал он, – просто хочу, чтобы кто-то из своих находился рядом».
– …говорю ему, я вас впервые вижу, – хихикал Ларс, радуясь, как ребенок, – а он, само собой, применяет призыв. Это, скажу я вам, то еще удовольствие. Клеймо-то не простое, с магическим плетением. И ничего – нет клейма, нет магии. Так и пришлось ему убираться ни с чем.
Камиль заметно расслабился, откинулся на спинку стула и слушал рассказ Ларса уже с легкой улыбкой.
– Он не просто убрался, он удирал, – добавила Агата. – Потому что Ларс вцепился в него клещом и вопил на все ряды, мол, у него есть брат-близнец, которого украли в детстве, и не с ним ли его спутали.
Я рассмеялась вместе со всеми, представив себе эту картину.
– Да уж, театральный опыт пригодился, – заметила Мариза.
– И кто бы мог подумать, – отозвался Ларс. – Только Тиму не говорите!
– Все? – поинтересовался Камиль. – Больше ничего не случилось?
– Вроде нет, – пожала плечами Агата. – Разве что на катке…
– Ой, да ерунда, – отмахнулась Мариза. – Случайность.
– А что такое? – насторожился Камиль.
– Какой-то подвыпивший мужчина на меня налетел, когда катались, – объяснила Мариза. – Называл Сонечкой, пытался тискать… Я ему объяснила, что он ошибся.
– Пару раз объяснила, прямо под ребра, – вставил реплику Ларс.
– Он вроде бы пришел в себя, извинился и… все.
– Мы потом сразу сюда пошли, – сказала Агата. – А здесь тихо, спокойно.
– И вообще, если вы уже передохнули, то мы все еще жаждем подробностей, – напомнил Ларс.
Я поежилась и жалобно посмотрела на Камиля. Он усмехнулся:
– Хорошо, я расскажу.
То ли он заразился от Ларса, то ли действительно со стороны наша беготня по особняку выглядела комично, но поначалу все хихикали, слушая Камиля, даже я. Потом уже внимали с должной серьезностью, ведь в разговоре с герцогом ничего веселого не было.
– В итоге он попросил молчать о нашем визите, но мы предупредили, что в курсе еще трое наших друзей и что Инвару врать не будем, если он сам прознает, – закончил Камиль. – Его это устроило.
– Так он решил забрать Яна? – уточнила Агата.
– Спросил, где детский дом, – ответил Камиль. – Заберет, конечно. Драконы родство подтвердят, а он рад внуку.
– А откуда вы знаете где? – удивилась Мариза. – Мы же внутри были. Я даже не поняла, что это за город.
– Мне вот тоже интересно, кстати, – поддакнула и я.
– Предполагал, что это может пригодиться. И пока мы там были, заглянул в пару детских книжек. Знаете, в детских домах на них часто ставят печать – с номером дома или даже с адресом. Так и узнал. Кстати, не пора ли нам возвращаться?
– Пора, – кивнул Ларс.
Мы расплатились и вышли из кафе на улицу. Уже стемнело, зажглись фонари, и гуляющего народу поубавилось. Мороз ощутимо пощипывал щеки. Вдали от источника силы интуитивно переместиться могли только мы с Камилем, поэтому нужно было идти до стационарного портала.
– Побежали быстрее, ужасно холодно, – поторопила всех Мариза.
Мы пересекли площадь и свернули на широкий проспект. От станции нас отделяло всего-то три квартала. Я уже представляла, как вскоре буду греться у камина в гостиной. Мама Аля покормит нас вкусным ужином, Лесс потребует внимания и заставит Ларса катать его на спине, Агата с Мирой обсудят какой-нибудь рецепт, Мариза и Олле засядут за шахматную партию, Камиль возьмет книгу. А я… Мне все же необходимо поговорить с отцом. Сколько можно откладывать этот разговор? Да, он неприятный. Возможно, папа снова ответит, что пока не может открыть мне правду, но попытаться стоит. Если Инвар говорил обо мне и если он знает моих настоящих родителей…
– Стойте!
Из грез меня выдернул грубый окрик стражника. Их было трое, и они перегородили нам дорогу.
– В чем дело, капитан? – холодно осведомился Камиль.
Я быстро осмотрелась. Вокруг почти никого, редкие прохожие удивленно оборачивались, но быстро прошмыгивали мимо нас. Зато рядом остановился закрытый экипаж с гербом департамента безопасности.
– Вы все задержаны по обвинению в мошенничестве, – заявил стражник.
– Чего-о-о? – присвистнул Ларс. – С какой стати?
Мы с девочками переглянулись, не спеша вступать в разговор. Явно какая-то ошибка. Может, кто-то обознался?
– Несколько минут назад в кафе вы расплатились фальшивыми монетами, – снизошел до объяснения стражник.
– Бред! – фыркнул Камиль. – Этого не может быть.
– На вас поступила жалоба, мы обязаны вас задержать.
– Послушайте, мы…
– Применить силу?
Скорее всего, мы справились бы со стражниками. Пусть они тоже маги, но на нашей стороне преимущество в количестве и в знаниях. Можно было попытаться отвлечь их внимание и сбежать, но тогда тайное непременно станет явным. Мало того, мы действительно нарушим закон. Так есть ли смысл в драке или побеге? Кажется, все рассуждали так же.
– Нет, зачем же… – пожал плечами Камиль. – Как нам разрешить это недоразумение?
– Мы доставим вас в участок, следователь разберется.
Камиль обернулся к нам. Я едва заметно кивнула в ответ на его немой вопрос. Остальные тоже поддержали вполне разумное решение. Доказать свою невиновность будет просто, так зачем усложнять себе жизнь? Правда, как-то все… странно.
– Хорошо, – вздохнул Камиль. – Куда идти?
– Садитесь в экипаж, довезем. Это не близко, да и сбежать вам будет труднее.
Перед нами распахнули дверцу экипажа. Лойи всемогущий, отчего вдруг стало так тревожно? Времени на раздумья не было. Стражники дождались, пока мы все забрались внутрь, и захлопнули дверь, оставшись снаружи.
– Гони! – услышали мы.
Экипаж дернулся, срываясь с места. Света внутри не оказалось, а окошка, через которое мог бы поступать свет с улицы, не было. В темноте мы чуть не попадали с сидений, цепляясь друг за друга.
– Ловушка! – прорычал Ларс.
Кто-то зажег магический фонарик, и обнаружилось, что выйти из экипажа невозможно – изнутри на дверце не было ручки. Стало страшно, и не только мне. Страх быстро смешался со злостью – нам только и оставалось, что злиться. Обманули, как малых детей! И теперь надо как-то выбираться. Я могла сбежать порталом и даже прихватить с собой кого-то одного. Двоих не потяну. Камиль мог сделать то же самое, и, значит, кто-то все равно остался бы в экипаже.
– Не дергайтесь, – мрачно произнесла Мариза. – Доберемся до места, там и решим, что делать дальше. Хоть узнаем, кто это.
– Закройтесь на всякий случай, – добавила Агата.
А это правильно. Кто бы ни стоял за этим похищением, лучше сразу закрыться от менталистов. Причем самым надежным драконьим способом. Благо все им владеют, успели научиться в горном.
– Используйте мой источник, – предложила я.
– И мой… – буркнул Камиль.
Ситуация не располагала, но все же я слегка улыбнулась. Камиль наконец-то расстался со своим секретом. Уж не знаю, догадывались ли остальные…
– Лучше поздно, чем никогда, – глубокомысленно изрек Ларс.
– Ладно тебе, – пробурчала Агата. – Мало ли у кого какие… странности.
Ага, значит, догадывались.
– Я без источника обойдусь, – сказала Мариза.
Что ж, ее право. Ко мне за силой потянулся Ларс, а Агата предпочла воспользоваться предложением Камиля.
Экипаж качало, да и стук копыт подтверждал – лошади мчатся галопом. Вот только куда? Кто нас похитил?
– Мне кажется, одному из нас стоит уйти за помощью. – Камиль нервно постукивал пальцами по обивке сиденья. – Если мы переоцениваем свои силы… Джен, давай ты. Оставь на ком-нибудь из нас маячок.
Мне и в голову не пришло спорить. Это было правильное решение. Я вернусь в родительский дом, папа поможет мне найти Инвара… или того, кто сможет выручить остальных. Вот только переместиться не получилось.
– Не могу, – призналась я после нескольких неудачных попыток. – Блок на перемещения. Скорее всего, сверху на экипаж наброшена сеть.
– Влипли… Ладно, без паники. Переместишься, когда нас выведут из экипажа.
Лойи всемогущий, не я ли несколько минут назад мечтала о мирном семейном вечере у камина? И ведь ничто не предвещало! Все так удачно сложилось – визит к герцогу… Герцог? Он?! Да не может быть! То есть теоретически да, мог бы. Но зачем? Он же неглупый человек, должен понимать – студентов горного университета будут искать, и след приведет к нему. Идиотский способ заставить нас молчать? Нет, не верю. Он еще и Яна-то не видел. Да и вообще…
Странно, во рту так сладко, как будто ела конфету. Я облизала губы – тоже сладкие. Экипаж все несется куда-то… И так уютно укачивает… Так хочется спать… Подремать бы… Нет, нельзя! Я ущипнула себя за руку, села прямо. Камиль тормошил Агату, которая уже уснула. Мариза что-то говорила, но я не понимала слов. Ее голос звучал как-то глухо, расплывался… Глаза закрывались сами собой… Хоть минуточку… Капельку… Чуточку…
Поддавшись сонливости, я не заметила, как отключилась.
– Лийон Коул, его сиятельство ожидают вас в холле и велели поторопиться.
Рейо подери! Кто бы мог подумать! От обращения, принятого на родине, у меня сводило челюсти. Хорошо еще, что «сиятельные» титулы достались старшему брату.
– Хорошо, передайте отцу, что я уже спускаюсь.
Слуга почтительно поклонился и исчез за дверью. Я скептически осмотрел себя в зеркале. Пугало огородное! Надо отдать должное портным, костюм сидел как влитой, просто я отвык от такой одежды. Узкие рукава сковывали движения, накрахмаленный воротничок белоснежной рубашки немилосердно тер шею, тесные туфли жали. Не удержался и взъерошил челку, тщательно уложенную камердинером. Приличия соблюдены, и ладно. Никого моя прическа не шокирует, а мне так определенно комфортнее.
Бросил взгляд на шкатулку с приготовленным подарком. Нет, я ее точно «забуду». Как-нибудь в другой раз. Пока я совершенно не готов вручать незнакомой девице обручальный браслет. И к чему такая спешка?! С какого перепугу я должен знакомиться с невестой, когда я только-только вышел на след Алмара, одного из заложников инквизиторов? Впрочем, мои аргументы отца не убедили. «Свадьба будет весной, знакомство состоится сейчас, – заявил он непререкаемым тоном. – Его величество назначил день и час». Угу, назначил. Через полчаса мы с отцом должны предстать перед императором, и, пожалуй, я не рискну опаздывать и подставлять отца.
Я быстро сбежал вниз по лестнице в огромный холл нашего городского дома. Отец нетерпеливо прохаживался, бросая недовольный взгляд на часы.
– Право слово, Бен! – воскликнул он, завидев меня. – Чего ты там прихорашивался, как девица?
Я извинился, сославшись на неудобную одежду. Отец внимательно осмотрел меня и остался вполне доволен. Вот только…
– Где браслет? – нахмурил он брови.
Пришлось изображать растерянность и изумление:
– О, прости… Забыл наверху. Может, в другой раз? Не хотелось бы возвращаться, плохая примета.
Фу, даже самому противно. Какое мне дело до примет? И врать я не люблю. Но гораздо противнее дарить обручальный браслет той, кого я не хочу видеть рядом с собой всю оставшуюся жизнь.
– Папочка, я принесу, – раздался рядом знакомый голос. – Бес, ты же разрешишь зайти к тебе в комнату?
Мила! Чтоб тебе пусто было! И не заметил, что она тоже тут.
– Конечно, – скрипнул я зубами.
Отец, прищурившись, не сводил с меня глаз.
– Бен, – тихо сказал он, – еще одна такая выходка, и…
– Что «и»? – Я дерзко вскинул голову. – Поставишь в угол? Или возьмешься за розги?
– Ты сам принял решение, – напомнил мне отец, – так и веди себя как мужчина, а не как ребенок. Но если понадобится… – Он наклонился к самому уху. – Выпорю, как ребенка. Назад пути уже нет.
Сердце глухо застучало от гнева. Самое обидное – он прав! Прав… Я все время пытаюсь улизнуть, но выбор я сделал сам.
Мила вернулась быстро. Вручила мне шкатулку, причем с таким хитрым видом, что я не удержался, проверил ее содержимое. С нее станется подсунуть вместо браслета нечто неподобающее! Возвращение домой она мне так и не простила. Хм… Браслет на месте. Значит, стоит поискать сюрприз в комнате, когда вернусь.
– Пойдем, экипаж ждет, – поторопил отец.
О да! Пройти два квартала пешком для герцога – непозволительная роскошь. Ко дворцу непременно нужно прибывать в карете с родовым гербом, торжественно и пафосно. Лойи всемогущий, за какие грехи ты так меня наказал?
Я сел в экипаж и прикрыл глаза. Всего неделя прошла с того дня, как я отослал обручальный браслет Дженни. И она его приняла. Неделя! И вот теперь я везу точно такой же для принцессы, на которой меня вынуждают жениться.
Никогда не подумал бы, что все случится так быстро. Однако стоило отцу заикнуться, что его дочь держали в подчинении при помощи браслета некромантов, император пришел в неистовую ярость. Кажется, это и стало той последней каплей. Восстание против инквизиторов готовилось давно, нужен был только повод. Император его получил. Главу Высших схватили и казнили тем же днем. И не только он – многие Высшие лишились в тот день головы.
Власть инквизиторов держалась на страхе и магии. Не очень надежные союзники. Сила магии в источнике энергии, а естественного источника у инквизиторов не было. В отличие от драконов, которых император сумел привлечь на свою сторону. А страх всегда порождает ненависть.
Простые люди поддержали восстание, потому что устали бояться. Купцы приняли сторону императора, так как хотели торговать с соседними странами. Молодежь желала нового и неизведанного. Аристократы жаждали свободы и власти – инквизиторы и их держали в узде. К тому же многие инквизиторы охотно выступали за перемены и присягали императору.
Восстание не было бескровным и не закончилось за один день. Некоторым инквизиторам из Высших удалось бежать и получить поддержку в провинциях. Тут-то и пошли в ход заложники, дети аристократов, приближенных к императору. Шантаж – страшная сила. Мой опыт и знания пришлись кстати. Буквально на следующий день после казни отец забрал нас с сестрой в Мурильмию, благо в столице было спокойно и безопасно.
Мила, само собой, закатила грандиозную истерику. Я окончательно пал в ее глазах, став настоящим предателем. Но отчего-то меня это мало волновало, тем более Мила быстро успокоилась, обласканная родителями. Еще бы! Единственная дочь жива. Они выполняли любую ее прихоть. Практически любую. А я с головой окунулся в работу. Нашел Влада и других старых приятелей – школы закрыли, ребята остались не у дел. Вместе мы бодро рыскали по стране в поисках заложников, забывая про сон и еду. И вот накануне, в самый неподходящий момент, отец объявил о сегодняшнем визите во дворец.
Сначала я опешил, потом взбеленился. У нас с отцом состоялся серьезный разговор, если не сказать «скандал». Да, я дал согласие. Да, я подписал бумаги. Но какого Рейо нужно бежать знакомиться именно сейчас? Отец дал мне выговориться и спокойно сообщил, что решение принимал император, и я, конечно, могу проигнорировать приглашение, но тогда лично он от меня отречется, потому как у него, кроме строптивого сына, не умеющего держать слово, еще есть жена и трое других детей, и он обязан заботиться об их благополучии. Отречение меня не пугало, но я понимал, что от императорского гнева семью оно не спасет.
Интересно, а сам император отчего спешит? Мы, конечно, в родстве, но в таком дальнем, что приличия позволяют ему выдать за меня свою дочь. Я даже «выгодная партия» в каком-то смысле. Удобно держать при себе человека с моими способностями. И отцу этот брак тоже выгоден – вместе с принцессой я получу титул герцога и собственные владения. Кажется… Левонну? Не помню. Но спешить-то зачем?!
Наверняка принцесса дурна собой. Хотя не все ли мне равно? И глупа, как ослица, ясное дело. Или у нее какой-то изъян, узнав о котором женихи отказываются от нее?
К чему гадать? Прибыли. Скоро узнаю. Экипаж мягко подкатил к парадному крыльцу дворца. Мы с отцом вышли и поднялись по ступеням к распахнутым арочным дверям. Прошли анфиладу залов. Внезапно я понял, что нервничаю. Каждый шаг отдалял меня от Дженни и приближал к женитьбе, от одной мысли о которой меня мутило. Я чувствовал себя приговоренным к казни, причем к казни долгой и мучительной. Ну что, Коул, сбежишь, как последний трус? Или пойдешь до конца?
Ответ очевиден – пойду. В конце концов, знакомство – еще не свадьба. До весны далеко, многое может измениться.
Дальнейшее происходило как в тумане. Протокол, этикет… Приветствия, поклоны, обмен любезностями… Представление девушки – понятное дело, с головы до ног укутанной в балахон, за которым не то что лица, даже фигуры не разобрать. Адель – красивое имя. Вспомнил, что когда-то давно, в детстве, нас представляли друг другу. Мне тогда было лет десять, а она – совсем малышка, годика три-четыре от роду. Помню пухлые детские щечки и белоснежные кудряшки.
Прислушался к ее эмоциям уже с интересом. Хм… Любопытство, настороженность, легкая досада. Неужели я ей не приглянулся? Ха! К сожалению, ее слово в нашей стране вообще ничего не значит. Во всяком случае, пока… Вроде бы ожидаем реформы… Ай!
Чуть не подпрыгнул, когда отец пребольно ткнул меня в бок.
– Бен, дружочек, ты меня слышишь? – довольно усмехнулся Аллишу.
– Ваше величество, он онемел от радости, – ехидно заметил отец.
Ох, кажется, я задумался и что-то прослушал. Некрасиво…
– Прошу прощения, ваше величество, – пробормотал я. – Меня несколько… э-э-э…
– Забирай невесту, она твоя на час, – милостиво повторил император. – Вас проводят.
Рейо побери местные обычаи! Совсем про них забыл. Женщина же вещь, хоть она и дочь правителя. А вещь перед «покупкой» следует рассмотреть получше, пощупать и даже узнать, какова она в «использовании». Сейчас мне предстояло остаться с невестой наедине, и, грубо говоря, я мог делать с ней все, что мне заблагорассудится. Например, приказать ей раздеться догола и осмотреть каждый сантиметр ее тела. Тьфу! Конечно же, с дочерью императора никто не позволил бы такого обращения. У аристократов существовала своя, внутренняя этика. Мы просто поговорим. Или выпьем чаю. Но мысль, что мне предстоит провести целый час в обществе этой девицы, навевала ужас.
– Чай или кофе, лийон?
Вздрогнул, впервые услышав голос Адели. Глупо. Неужели решил, что она не заговорит без моего разрешения?
– Горячий шоколад. – Я отвернулся, пряча злую усмешку.
Коул, и зачем тебе это? Много ли чести в издевках?
– М-м-м… Надо посмотреть, что нам тут приготовили, – неожиданно развеселилась Адель. – Возможно, и шоколад найдется.
Она отошла к столу, накрытому в углу комнаты. Здесь все было роскошным, как и во всем дворце – мебель, предметы интерьера. И угощение, подходящее случаю, – сладости и напитки. Я сел в кресло и закинул ногу за ногу. Совершенно не представляю, о чем говорить с невестой. Позволить ей занять меня беседой? Так будет проще всего.
Адель подошла ко мне и подала маленькую чашечку шоколада и стакан, наполненный простой водой.
– Что-нибудь еще… лийон? – поинтересовалась она.
– Нет, благодарю.
Поставил стакан на столик рядом с креслом и отпил немного из чашки. Горячий, терпкий – как я люблю. Такой готовят только здесь, в Мурильмии.
– Тогда, возможно, вы разрешите мне снять эти тряпки, лийон?
Голос Адели прозвучал вызывающе, и я чуть не поперхнулся шоколадом. Вообще-то она даже разговаривать не должна была без моего разрешения!
– Бен, – произнес я, слегка улыбнувшись. – Меня зовут Бен, можешь обращаться ко мне на «ты». И да, можешь снять… покрывало.
– О, какое облегчение! – рассмеялась девушка. – Спасибо.
Она быстро скинула с себя балахон и замерла передо мной, явно красуясь. Да ты везунчик, Коул! Тебе в жены сосватали мало того что принцессу, так еще и красавицу.
Адель была хороша. Миниатюрная точеная фигурка, платиновые волосы, уложенные в красивую прическу. Огромные голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц, коралловые губки. Пышная грудь – удивительная для такого маленького роста. Мраморная кожа. Шелковый брючный наряд – свободный и летящий. Так в чем подвох?
Она лукаво смотрела на меня из-под полуопущенных ресниц. Да, такая девочка определенно знает себе цену. И, кажется, она отнюдь не глупа. Вот только мне совершенно все равно, красавица она или уродина. Я люблю другую и навряд ли когда-нибудь смогу по достоинству оценить прелести Адели.
– Бен, самое время сказать какой-нибудь глупый комплимент, – шутливо упрекнула меня Адель, устав ждать.
Я тяжело вздохнул и отставил пустую чашку.
– Пожалуйста, если тебе так хочется. М-м-м… Адель, ты хороша, как утренняя роза. Сойдет?
Она не обиделась – звонко рассмеялась. Что ж, еще один плюс, у нее определенно есть чувство юмора.
– Тебе подать еще шоколада? – спросила она. – Фрукты? Конфеты?
– Нет, спасибо, – отказался я.
– А я возьму конфет, – сообщила Адель, мило сморщив носик, – всегда ем сладкое, когда нервничаю.
Она упорхнула к столу, схватила целую вазочку мармелада и уселась напротив меня, подобрав ноги. Вопиющая наглость для женщины нашей страны. Кажется, я начинаю понимать, почему Аллишу возжелал меня в зятья.
– Ты нервничаешь? – мягко поинтересовался я. – По тебе не заметно.
– Ой, ты же сильный маг, да? – Адель кинула в рот конфету и сладко зажмурилась. – Умеешь читать мысли? Прочитай мои, узнаешь наверняка.
Я вновь прислушался к ее эмоциям. Да, есть нервозность. Но любопытства и кокетства куда больше.
– Не буду, это неэтично, – отозвался я. – Поверю тебе на слово.
– А папа прав… – задумчиво протянула Адель, – ты определенно не на грани обморока. Любой другой мужчина…
– Уже поставил бы тебя на место, да, – усмехнулся я. – Но, видишь ли, в последние годы я жил в стране, где женщины свободны и независимы. Впрочем, ты знаешь об этом.
Адель облизала пальцы, перепачканные в мармеладе. Маленькие холеные пальчики с изысканным маникюром.
– Не удивляйся, что я такая. – Она зябко повела плечами, от нее повеяло грустью. – Папа разрешил рассказать, он тебе доверяет. В общем… – Она запнулась, но потом решительно расправила плечи. – Моя мама никогда не была женой отца. Она из Валлэи, любовница. Так… интрижка на время отдыха. Но мама забеременела, и это случилось в тот же период, когда ее величество тоже ждала ребенка. Дальше все просто. Родная дочь умерла, ее подменили мною. С согласия моей настоящей матери, разумеется. Но та взяла с отца слово, что я не стану вещью в его стране. И слово он сдержал. Меня воспитывали… по-особенному. И, естественно, папа искал мне особенного мужа.
Все, Коул, ты влип окончательно. После таких откровений тебе одна дорога – под венец. Залпом выпил стакан воды. Не отпустило.
– Понятно, – пробормотал я, немного отдышавшись. – Наверное, теперь я должен сказать что-то про оказанную мне великую честь.
– О, ты вполне можешь это опустить, – заверила меня Адель. – А что, в Армансу у тебя осталась девушка?
И откуда эти женщины все знают?! Чувствуют? Каким-то невероятным женским чутьем?
– В Армансу осталась девушка, которую я люблю всем сердцем, – признался я. – И навряд ли что-то способно это изменить.
Откровенность за откровенность. К чему скрывать и давать Адели пустые надежды? Она вспыхнула и закусила губу. Болезненный удар по самолюбию. А вдруг отец настолько ее любит, что она сможет уговорить его отменить помолвку?
– Ты напрасно думаешь, что я побегу жаловаться папе, – покачала она головой. – Любишь другую – люби. Мне жаль, но давай хотя бы попробуем стать друзьями. Ты не можешь отменить эту свадьбу, и я тоже не могу. Моя свобода далеко не беспредельна.
Это лучшее, на что я мог рассчитывать в данной ситуации. Предложение Адели пришлось мне по душе. Навряд ли Дженни будет легче от того, что мы с Аделью будем лишь друзьями. Я никогда не унижу свою девочку просьбой стать моей любовницей. Но… мне будет легче самому. Пусть чуточку, но все же.
Мы поговорили еще о какой-то ерунде и по истечении часа вернулись к родителям. В присутствии императора я вручил Адели обручальный браслет.
Все мосты сожжены. Обратной дороги нет.
Я очнулась от холода. Кожу пощипывало, а руки и ноги затекли, и я с трудом смогла пошевелиться. Во рту сладко и противно, да еще бьет крупной дрожью так, что зубы стучат. И мысли путаются…
Ян… Ривеннель… Кафе… Проспект… Арест! Да, точно. Нас заманили в ловушку, потом усыпили.
Я села и тут же поджала ноги, обжегшись о ледяной пол. Ноги босые, из одежды только тонкая ночная сорочка. Немудрено, что я замерзла.
Освещение тусклое, но позволяет осмотреться. Сижу на деревянной лавке, позади каменная стена, справа и слева – тоже. Передо мной решетка с толстыми прутьями. Комнатушка маленькая, до решетки всего пара шагов.
Холодно. Тихо. Пахнет сыростью и плесенью. Подвал? Подземелье? Тюрьма?
После небольшой разминки я согрелась достаточно, чтобы перестать стучать зубами и подойти к решетке.
– Осторожно! Не вздумай касаться!
Окрик заставил меня отпрянуть назад. Ларс?
– Ты где? – спросила я хрипло.
– Напротив тебя.
Я присмотрелась – и точно. За решеткой – коридор, налево теряющийся в темноте, а справа упирающийся в точно такую же решетку, как в моей камере. И еще две камеры напротив. В одной стоит хмурый Ларс в подштанниках, в другой – Агата, в такой же рубашке, как моя.
– А Камиль… – сглотнула я.
– Рядом, – раздался его голос сбоку.
– Мариза, похоже, там, – Агата махнула рукой в сторону пятой камеры, – но еще не проснулась. – Джен, не дотрагивайся до решетки, на ней магия, бьет зарядами.
Внезапно я поняла, отчего тишина кажется мне давящей: я не чувствую ничьих эмоций. Потянулась к источнику и наткнулась на пустоту. Как тогда, на симуляторе. Ничего. Никакой силы. И порталом не уйти – не получается. Вот это влипли!
– Судя по твоему лицу, ты тоже ничего не можешь, – констатировал Ларс. – Весело…
– Должен быть какой-то выход! – в отчаянии выпалила я. – Нас будут искать. Если нас похитили и оставили в живых, то мы кому-то нужны!
– Лишь бы не для опытов, – фыркнул Камиль.
– Какой умный мальчик.
Я сдавленно вскрикнула и зажала рот рукой. Лойи всемогущий, спаси и сохрани! Я узнала голос!
Из темноты вышел Георг, бывший учитель Беса. Но как? Как он меня нашел? Прав был Инвар! Нельзя было нам появляться в Крагоше! Но ка-а-ак?
– И ты меня узнала. Славно. – Георг остановился напротив и смерил меня тяжелым взглядом. – За тобой должок. Но чуть позже.
Он прошел вперед, к той камере, где по нашим предположениям находилась Мариза. Взмахнул рукой – и решетка ушла вверх, открывая проход. Георг зашел внутрь и вынес на руках спящую Маризу.
– Куда ты ее тащишь? – рыкнул Камиль.
– Наверх, – невозмутимо ответил Георг. – В теплую и мягкую постель. Девочка заслужила. Богатый улов.
– Как? – ахнула Агата.
У меня внутри словно что-то оборвалось. Нет! Не может быть. Мариза нас предала? Я вспомнила, как точно таким же предателем выглядел Бес. Но он играл! Притворялся ради меня, а я не сразу поверила в его невиновность. Однако ему я доверяла куда больше, чем Маризе. А если вспомнить все ее нервные срывы? И странное поведение? Она уговаривала нас не пытаться бежать!
Мариза – предательница.
– Скоро увидимся, – бросил через плечо Георг, скрываясь в темноте, – не скучайте.
Ларс шипел и плевался. Агата пританцовывала на месте, поджимая ноги и потирая озябшие плечи. Не знаю, что делал Камиль – я его не видела, но, судя по звукам, лупил кулаком по стене. Я же обессиленно опустилась на скамью. Не хочу верить в предательство Маризы. Отказываюсь верить!
– Джен, – окликнул меня Ларс, – кто это?
Я рассказала им про Георга – все, что знала. Камиль грязно выругался и добавил:
– Жаль. Думал, он хочет ввести нас в заблуждение, но раз это ее учитель…
– Который воспитал прекрасную ученицу, – подхватил Георг, снова появляясь из темноты. – Вижу, ты успела представить меня товарищам. Тем лучше. Итак, с кого бы мне начать…
Теперь я тряслась не только от холода, но и от страха. Тогда, у инквизиторов, мне нечего было терять, и я не боялась Георга. Сейчас все иначе. Навряд ли его интересовали Ларс, Агата или Камиль. Они попались из-за меня. Тогда я хотела умереть, уверенная, что Бес погиб. Сейчас – не хочу. И становиться марионеткой в руках инквизиторов тоже не хочу. И ничего, совершенно ничего не могу сделать – источник блокирован, я беспомощна, как младенец!
– Мальчик из Дома нищих, – Георг окинул Ларса задумчивым взглядом, – пожалуй, не теперь. И не девочка со светом в душе. – Он отвернулся от Агаты. – А вот тут уже интересней. Сын преступника, жаждущий мести.
Что-о?! Он о Камиле?! Лойи всемогущий, только не это! Как будто мало Маризы! Нет! Вранье!
Я не видела Камиля и не могла его почувствовать, но внутри все клокотало от гнева. Он тысячу раз мог отомстить! Ладно, Мариза ждала удобного случая. Но Камилю не нужно было выжидать. Например, он мог зайти ко мне в комнату ночью и придушить подушкой! Хотя… Тишка… Со мной всегда спал Тишка.
– Я давно отказался от мести, – услышала я спокойный голос Камиля.
– Ой ли? – усмехнулся довольный Георг. – А это тогда зачем с собой носишь?
В его руке блеснул кинжал.
– Как память, – ответил Камиль, – о том, чего мне удалось избежать.
– Узнаешь? – Георг повернулся ко мне лицом.
Мне хотелось плюнуть в его рыбьи глаза и вцепиться в глотку. Но я только отрицательно покачала головой.
– Это тот самый ножичек, что побывал в твоем теле, детка, – охотно поделился информацией Георг. – Камилю удалось заполучить его после казни Шейора, и с тех пор он постоянно носит кинжал с собой в надежде снова вонзить его в твое тело. Хорошая месть, не так ли?
Звучит складно. Не этого ли я опасалась с того самого момента, как увидела Камиля?
– Откуда ты все про нас знаешь, урод? – грубо вмешался Ларс. – И не ври, что от Маризы.
– Молодой человек, я бы не советовал, – покачал головой Георг. – Я же и до тебя доберусь. Твоя смерть будет долгой и мучительной.
– Руки коротки! – фыркнул Ларс.
– Ларс, прекрати! – прикрикнула на него Агата и судорожно всхлипнула.
И правда, зачем он злит Георга? Понятно же, как он все узнал. Все ментальные щиты рухнули после того, как мы уснули. Он выпотрошил нас ментально, вызнав все наши секреты. Еще и одежду отобрал. Мне непонятно только одно – как ему удается блокировать источник силы. Но не спрашивать же, все равно не ответит.
– Коровка, если ты заплачешь перед этим уродом, я тебя потом лично отлуплю, – процедил Ларс и сплюнул.
– Хорошая попытка, но неудачная, – Георг ухмыльнулся. – Заботишься о любимой? Хочешь отвлечь внимание на себя? Интересно, а Бес знает, что у него есть соперник? – Он снова повернулся ко мне и вопросительно приподнял бровь.
Я онемела. Ларс? О любимой? Лойи всемогущий, да что тут творится?
– Ах да, как я мог забыть! – Георг нарочито хлопнул себя ладонью по лбу. – Ты же ни о чем не догадываешься.
Меня передернуло от его слащавой улыбки. Георг уверен, что он хозяин положения. Он наслаждается нашим страхом. Моим страхом! Нет, такого удовольствия я ему не доставлю. Плечи шире, подбородок выше.
– Я принадлежу роду Сиреневого Аметрина, – процедила я высокомерно. – Драконы тебя из-под земли достанут, если хоть волос упадет с моей головы или с головы моих друзей.
Георг смеялся долго и с упоением.
– Да мне плевать, девочка! – произнес он, едва переведя дыхание. – К тому времени, как они вас найдут, вы будете мертвы.
И снова как удар под дых. Получается, я не нужна Георгу живой? Он просто мстит за побег? За то, что я его обманула?
– И твой принц не прибежит тебе на помощь, – продолжал он. – А ведь ты ждешь, да? Ждешь, знаю… Думаешь, еще немного, и он появится здесь и спасет вас всех?
Откровенно говоря… да. Были у меня и такие мысли. Бес всегда приходил на помощь. Мне казалось, он все равно приглядывает за мной – невидимый, неосязаемый. Он должен почувствовать, что я попала в беду!
– Нет, не появится, – Георг снова смотрел на меня с самодовольной усмешкой. – Принцу не до тебя. Вчера он обручился с императорской дочкой, ты ему больше не нужна.
Он знал, как ударить побольнее! Лучше бы бил кнутом, как в прошлый раз, а не словами. Я схватилась рукой за браслет. Странно, его не отобрали. Он все еще грел плечо под рукавом тонкой сорочки. Вдох. Выдох. Нельзя поддаваться. Нельзя верить. Бес не мог так поступить. Лойи, за что? В чем я опять перед тобой провинилась?
– А вот в это никогда не поверю, – усилием воли я заставила себя улыбнуться.
– Так и думал, – скривился Георг. – Смотри сама.
Он вытащил из кармана сложенный листок и кинул его мне через решетку.
– Джен, не поднимай! – крикнула мне Агата.
Поздно. Я подобрала и развернула листок. Вырезка из газеты. Огромный заголовок на всю страницу: «Политический союз укреплен семейными узами». Перед глазами запрыгали строчки: «Не прошло и недели с того момента, как в Мурильмии свергнута власть инквизиции… Во дворце императора Аллишу семейный праздник… Обручение младшей дочери императора и сына первого советника… Бенджамин Коул… Помолвка состоялась… Гости…»
Листок выскользнул из пальцев. В ушах шумело, на глаза навернулись слезы.
В коридоре что-то происходило. Кричал Ларс, но я не разобрала слов. Шум, звуки борьбы, лязг открывающейся решетки. Все силы уходили на то, чтобы успокоиться, хотя бы внешне. Нельзя показывать Георгу, что его удар достиг цели. А еще лучше – самой ударить в ответ.
– Так ты теперь никто, жалкий инквизитор? – насмешливо спросила я, загоняя боль поглубже. – Конец вашей власти!
– Тебе-то что с того? – буркнул Георг, вталкивая ко мне в камеру Камиля. – Все равно скоро умрешь.
Так вот о чем кричал Ларс! Решетка была открыта, а я не воспользовалась возможностью. Георг мастерски отвлек мое внимание, я сглупила. Впрочем, и Камилю не удалось вырваться, раз он теперь тут. И что дальше?
Георг бросил в камеру кинжал.
– Сделай то, о чем давно мечтаешь. Отомсти, – велел он Камилю.
Я взглянула на Камиля. Мне снова нечего терять. Ян пристроен, Бес женится на другой. Только подумала о Бесе, и сердце защемило от боли. Возможно, смерть станет избавлением?
Камиль казался спокойным, только в глазах полыхала ярость. Кинжал он подобрал, покрутил в руках, провел пальцем по острию.
– Джен, тебе нечего бояться, – произнес он. – Я тебя и пальцем не трону.
– Но ты… хотел? – выдавила я.
Камиль кивнул и отвел взгляд.
– Только в самом начале, – признался он. – Джен, я тебя умоляю, кто из нас не ошибался?
– Очень трогательно, – не дал мне ответить Георг. – Но задача поставлена, и если ты не убьешь эту девочку, я убью другую.
И снова он не терял времени даром. Пока мы разговаривали, он успел вытащить из камеры Агату и приставил к ее горлу нож.
– Только попробуй! – рявкнул Камиль и бросился к решетке.
Раздался треск, и его отбросило назад. Георг довольно засмеялся:
– И что ты мне сделаешь? Прекрати ломаться, как девчонка. Ты всегда хотел отомстить. И это правильно. За близких надо мстить. Смерть за смерть. Вспомни, как ты любил отца. Его нет в живых из-за этой девчонки! Это она виновата! Бери кинжал и будь мужчиной!
– Камиль, не слушай его! – кричал из камеры Ларс.
– Камиль, нет, – умоляла Агата. – Не убивай ради меня.
Я молчала, опустившись на скамью и подобрав ноги. Снова замерзла так, что зуб на зуб не попадал. Или это уже нервное?
Камиль стоял между мной и решеткой, смотрел на Агату и стискивал в руке оружие. Я понимала, в любой момент он может просто метнуть кинжал назад. И попадет, естественно. Я видела, как играючи он кидает ножи на тренировках.
– Слишком долго думаешь, – заявил Георг.
И Камиль метнул кинжал. Но не назад – вперед. Агата вскрикнула, кинжал со стуком упал на каменный пол, отлетев от магического щита. Камиль снова бросился на решетку, я кинулась к нему и увидела, как Георг ведет лезвием ножа по горлу Агаты. Брызнула кровь.
– Ларс, желание… – прохрипела Агата, чуть оседая в руках Георга.
Она с ума сошла?! О каком желании речь? Лойи всемогущий, неужели о том, что она проиграла Ларсу в первый день учебы?
Ларс метался по камере, рыча, как зверь, но, услышав Агату, остановился и рявкнул:
– Будь собой!
Я камнем повисла на Камиле, не позволяя ему биться о решетку. Он совсем обезумел. Георг довольно смеялся, наслаждаясь нашей беспомощностью, и вдруг поперхнулся, закашлялся и обеими руками схватился за горло, отпустив и Агату, и нож.
Нож упал рядом с кинжалом. Агата рухнула на колени. Одной рукой она зажала рану на горле, а другую протянула к Георгу, медленно сводя пальцы в кулак.
Георг покраснел от натуги. Он как будто рвал с горла удавку. Страшные хрипы звучали в тишине. Потом он упал на спину, продолжая задыхаться. Бил ногами об пол. Катался из стороны в сторону. Агата, стоя на коленях, не сводила с него глаз.
Не знаю, сколько времени прошло. Скорее всего, агония длилась секунды. Мне показалось – вечность.
Наконец Георг обмяк, закатил глаза и затих. Умер? Или в обмороке?
– Агата, поспеши, – попросил Ларс. – Навряд ли он тут один.
Я перевела взгляд на Агату и испуганно всхлипнула. Камиль уже давно перестал вырываться и мог бы расцепить мои руки, но, как и я, стоял столбом. Похоже, только мы с ним ничего не понимали.
В глазах Агаты плескалась ночь. Из пореза на горле кровь уже не хлестала, но залила белую рубашку. Агата выглядела страшно, но гораздо страшнее было то, что какой-то черный вихрь тянулся из тела Георга, впитываясь в ее ладони.
Потом Агата поднялась с колен, вытерла испачканную в крови руку и сделала несколько пассов. Решетки поднялись. Мы вышли в коридор. Я присела на корточки возле Георга, проверила пульс на шее. Мертв.
– Надеюсь, ты не жалеешь.
Я подняла голову. Рядом стоял Ларс, протягивая руку и предлагая подняться.
– Ничуть, – ответила я и встала.
Я и правда не жалела, что он умер. Георг был сволочью и собирался убить всех нас. За что его жалеть?
Ларс приобнял меня и тут же отпустил, как будто смутившись. А вот Агата, ничуть не смущаясь, рыдала в объятиях Камиля. Она прятала лицо у него на груди, а Камиль ласково поглаживал ее по плечам и уговаривал успокоиться. Мы с Ларсом переглянулись. М-да… Что-то я раньше не замечала нежных чувств между Камилем и Агатой.
– Никогда… – всхлипывала Агата. – Теперь… Как…
Я ничего не понимала из этих бессвязных бормотаний, но Камиль, кажется, понимал, потому что отвечал тихо, но твердо:
– Ты не виновата и все сделала правильно. Я тебя люблю, всю, целиком, со всеми ипостасями.
Любит?! Ипостаси? Ничего не понимаю! Я обессиленно повисла на Ларсе, ощутив головокружение.
– Если мне сейчас кто-нибудь все не объяснит… – простонала я.
– Не сейчас, Джен, – покачал головой Ларс, крепко придерживая меня за талию. – Агата, Камиль, надо выбираться. Сила ни к кому не вернулась?
– Нет, – ответил Камиль.
– Нет, – подтвердила я.
– Значит, ножками наверх, – скомандовал Ларс. – Агата, вся надежда на тебя. Хватит рыдать. Это был твой выбор, нечего теперь слезы лить.
Его слова прозвучали грубо, резко, как будто не Агата только что спасла нас и разделалась с Георгом. Но она послушалась – отпрянула от Камиля и вытерла лицо, размазывая по нему и слезы, и кровь. Судя по всему, рана на шее ее не беспокоила.
– Я некромант, Джен, – пояснила она, поймав мой недоумевающий взгляд. – Черная стихия, орден Рейо. Под второй личиной.
Я сдавленно охнула, прикрывая рот рукой. Агата невесело усмехнулась. Она выглядела подавленной, разбитой и ужасно несчастной.
– Ладно, пошли, – махнула она рукой. – Надо выбираться.
Камиль подобрал оба ножа и бросил один из них Ларсу.
– А Мариза? – спросила я. – Оставим ее тут?
– Наверху разберемся, – буркнул Ларс.
Мы скользнули в темный коридор, продвигаясь на ощупь, и вскоре наткнулись на незапертую дверь. За ней обнаружилась освещенная лестница. Мы крадучись поднялись по ней, прислушиваясь. Тишина. Как будто и нет никого. Коридор. Кухня. Снова коридор. Холл. Гостиная. Лестница на второй этаж.
Мы нашли Маризу наверху, в одной из пустых комнат. Связанную, с кляпом во рту и с кровоподтеком на лице.
– Это тебя так в награду за труды связали? – скептически поинтересовался Ларс, освобождая ее от веревок.
– Тут еще кто-нибудь был? – спросил Камиль. – Кроме Георга?
– Нет, больше никого не видела, – пробормотала Мариза, как только смогла говорить. – А вы поверили…
Вместо ответа я ее обняла.
– Немножко поверили, – признался Камиль. – Но знаешь… тут все во что-то да поверили.
– А Георг…
– Помер, – поспешил сообщить Ларс, – спасибо коровке. Вот только магию я до сих пор не чувствую.
– Давайте поищем одежду и попробуем узнать, где мы, – сказала Агата.
Искать решили внизу – на втором этаже все комнаты пустовали. Спускаясь по лестнице, я снова почувствовала во рту сладкий привкус. Пошатнулась, схватилась за перила, хотела закричать, предупредить, но не смогла. Поняла, что падаю, – и провалилась в забытье.
Проснувшись, я долго не решалась открыть глаза. Вроде бы ничего не болит. Тепло, даже уютно. Нет мерзкого сладкого привкуса во рту. Чувствую источник. Чувствую, что не одна в комнате. Кажется, на этот раз все проснулись одновременно, но, как и я, прислушиваются к себе и к обстановке.
Не знаю, как остальные, а я боялась открывать глаза. Боялась увидеть знакомую комнату и увериться, что мои подозрения не беспочвенны.
Скрипнула половица. Ага, Мариза села. Раздался протяжный стон, и Мариза снова рухнула на кровать.
– Проклятие… – прошептала Агата и заплакала.
Камиль сел рядом с ней, утешать.
– Симулятор, – вздохнул Ларс.
Я поджала губы и открыла глаза. Все, что произошло с нами, было неправдой. Программой, заложенной в идиотский прибор, имитирующий реальность. Обманкой!
Внутри нарастала злость. Я села и посмотрела на друзей. Ларс прохаживался по комнате, играя желваками. Камиль утешал Агату, шепча ей что-то на ухо. Мариза нервно кусала губы.
– С момента ареста или раньше? – спросила я.
Больше всего меня интересовало, был ли разговор с Серым Лордом реальностью. Если и он – имитация, то я, пожалуй, кое-кому кое-что оторву.
– С ареста, – буркнул Ларс. – Магию именно тогда «выключили». Но я бы не хотел говорить… здесь.
Мы синхронно посмотрели на дверь. По идее, именно сейчас в комнате должен появиться Инвар, довольно потирающий руки. Однако не появился. Ларс распахнул дверь и выглянул в коридор.
– Никого, – сообщил он. – Пойдемте отсюда?
Верхней одежды и обуви не нашли, поэтому решили переместиться прямо домой. Если Инвару надо, пусть сам приходит, а у меня нет никакого желания его видеть.
Очутившись у себя в комнате, я опустилась на кровать. Тишки не видно. Наверное, не ждал нашего возвращения или спит где-нибудь в другой комнате. И хорошо. Несколько минут тишины и покоя мне определенно не помешают.
Итак, в ловушку нас заманил Инвар. Знал, что мы собрались нарушить запрет, и снова наказал за непослушание? А родители? Они тоже знали? Или он их потом предупредил? А если не предупредил?!
Я в панике подскочила. Сколько времени прошло? Вдруг родители волнуются, куда мы исчезли? За окном темно. Нет, уже рассвет близко. Я заметалась по комнате. Переместиться в Армансу? Но там тоже ночь, я всех перебужу и перепугаю, если они знают про симулятор. А если нет…
В комнате появился Тишка. Как-то тихо появился, без обычной возни, писков и требований угощения. Посмотрел на меня, почесал за ухом и протянул какую-то бумажку. Письмо?
Я выхватила бумажку из лапы. Не письмо, короткая записка от мамы: «Детка, возвращайтесь после экзамена все вместе. Мы вас ждем».
Знали! После экзамена, значит. Что ж, вернуться все равно придется, там остались наши вещи.
– Уи-и! – глубокомысленно произнес Тишка.
– Что? – огрызнулась я. – И ты небось был в курсе?
Тишка наклонил голову набок и обиженно шмыгнул носом.
– Ладно, прости…
– Уи-и! – повторил Тишка и показал лапой на дверь, а потом в пол.
– Идти вниз? – уточнила я.
Он кивнул.
– Не хочу. Мне нужно… – Я запнулась.
А что мне нужно? Подумать? Ладно, а о чем? Жалеть себя можно сколько угодно. Да, обидно и несправедливо. И дело даже не в обмане. Допустим, суть экзамена как раз в том, чтобы мы о нем не знали. Но по какому праву Инвар провел ментальное считывание? Даже во время судебного разбирательства Манори несколько раз уточняла, не против ли я! А ведь это было необходимо для того, чтобы спасти Яна. Так почему Инвар нарушил самое главное этическое правило менталистов? Вывернул нас наизнанку, вытряс на свет все наши секреты.
– Уи-и!
Тишка не оставлял меня в покое. Зачем ему нужно, чтобы я спустилась вниз?
– Ты ведь не отстанешь, верно? – вздохнула я.
Тишка довольно закивал.
– Нам всем нужно поговорить, да?
Он снова кивнул. Нужно поговорить. Тяжелого разговора не избежать никому из нас.
Сбежала вниз и зашла в гостиную. Ларс сидел на любимом подоконнике, но больше никого не было.
– Я уж думал, так никто и не спустится, – сказал он, избегая моего взгляда. – Как ты себя чувствуешь?
– Наверное, как и любой из нас. – Я подошла к нему и встала рядом. – Паршиво, но не смертельно.
Он криво усмехнулся. Пожалуй, самое время спросить о том, что касается нас двоих.
– Ларс, пока нет остальных…
– Не надо, Джен, – перебил он меня. – Забудь, хорошо? Я не хочу об этом говорить.
– Хорошо…
– Расскажи лучше, что ты прочла на том листке?
Я помрачнела. Вот еще вопрос: что правда и что ложь? Мы были в симуляторе, но Георг – нет. И статья из газеты могла оказаться хитрой придумкой, чтобы сбить меня с толку.
– Заметка о помолвке Беса и дочери императора Аллишу, – ответила я. – Как думаешь, правда?
– Брехня, – отрезал Ларс. – Бен не мог так поступить.
Мне немного полегчало. Кстати, а много ли правды было в симуляторе? Хотя Ларс только что косвенно подтвердил – насчет него Георг не ошибся.
– Ларс, а Агата? Как ты догадался?
– Я бы тоже послушала, если вы не против, – в гостиную вошла Мариза. – Что произошло с Агатой? Хотела сама с ней поговорить, но они закрылись с Камилем…
– Тайное всегда становится явным, – глубокомысленно сообщил Ларс. – Так как это уже не тайна, слушайте. Вас никогда не удивляло, что Агата слишком правильная?
– Нет, – сказала я.
– Да, – ответила Мариза.
Мы с ней переглянулись.
– Джен, ты сама слишком правильная, – улыбнулась Мариза. – У тебя все четко – хороший поступок, плохой поступок…
– Это плохо? – скептически спросила я.
– Нет, Мариза, ты не права, – покачал головой Ларс. – Джен правильная, но она живая. Она может закатить истерику и хлопнуть дверью. Она, не задумываясь, нарушит любое правило, если цель, по ее мнению, оправдывает средства. Она не стесняется быть эгоистичной и умеет настоять на своем.
– Да, пожалуй, соглашусь, – кивнула Мариза. – Я поняла, о чем ты. Агата тихая, услужливая и до приторности хорошая. Но ее так воспитали, нет?
– Нет, – хмыкнул Ларс, – ее воспитали совсем иной.
– Нехорошо обсуждать человека в его отсутствие, – недовольно заметил Камиль.
Он пришел вместе с Агатой – заплаканной, грустной, испуганной.
– Я просто рассказываю девочкам то, что они не знают. – Ларс повел плечом и отвернулся к окну.
– Пожалуйста, продолжай, – попросила Агата. – Будь так добр, расскажи сам.
Ларс вопросительно взглянул на Камиля. Тот едва заметно кивнул. Лойи всемогущий, не может быть! Рыжий спрашивает разрешения? У Камиля? В отношении «коровки» Ларс никогда не страдал тактичностью!
– Вот эти руны, – Ларс задрал рукав свитера и показал пальцем на свои татуировки, – написаны на языке некромантов. В гильдиях Валлэи помнят этот язык. Наверное, в других странах тоже. Но кто мог научить ему девочку, воспитанную на ферме в Галиссе? Это был первый и, пожалуй, единственный случай, когда Агата прокололась. Видимо, слишком хотелось удивить остальных.
– Так и есть, хотелось, – согласилась Агата.
– Честно говоря, ничего такого я сначала не заподозрил, – продолжал Ларс. – Отметил и запомнил. Агата – лакомый объект для насмешек, но, признаюсь, меня всегда раздражал не ее внешний вид, а уступчивость и желание всем угодить. Они казались искусственными. А потом Джен как-то упомянула о второй личине, и я подумал, не могла ли Агата провернуть то же самое. И мы поговорили по душам. Помните, она проиграла мне желание?
– А я думала, желание она исполнила там, в подвале… – вырвалось у меня.
– Это было уже другое желание. Агата рассказала свою историю и даже доверила кодовое слово, запирающее ее истинную сущность.
– А я, как всегда, все самое интересное пропустила, – пробурчала Мариза. – Что произошло у вас с Георгом? Кто-нибудь поделится?
– Давайте, я, – предложил Камиль.
Пока он кратко пересказывал события, я пошла на кухню ставить чайник. Ларс увязался следом, чтобы помочь.
– Ты чего такая грустная? – спросил он, расставляя на подносе чашки. – Все из-за Бена?
– Нет, – ответила я, – не из-за него. Никогда не задумывалась о том, что происходит вокруг меня. Только учеба и собственные проблемы. Даже каждого из вас оценивала по отношению к себе. Не просто не замечала, что творится у меня под носом, – мне было все равно.
Я опустилась на табурет и закрыла лицо руками.
– Ты же не плачешь? – встревоженно уточнил Ларс.
– Нет. Злюсь, – призналась я. Схватила полотенце и стала протирать чашки, чтобы чем-то занять руки. – Ладно, Камилю я поверила и успокоилась. Про некромантов вообще не слышала, поэтому и выводов никаких не делала. Ты ясно дал понять, чтобы я к тебе не лезла…
– Эй, когда это такое было? – возмутился Ларс.
– В лесу, в первый день. Помнишь?
– Ну… – Он пожал плечами, но возражать не стал.
– Но почему я проигнорировала Маризу? – произнесла я с горечью. – Ведь замечала же, с ней что-то не так. Она хотела поговорить, я невольно ее оттолкнула, а потом не настояла… Я же была там! Видела их школу. Знала Георга…
– Не казни себя, – посоветовал Ларс. – Думаю, тебе и своих проблем хватало. Разве кто-нибудь из нас делил их с тобой?
– Но вы все пришли на помощь, когда мы искали Яна, – напомнила я.
– Я, конечно, не такой мудрый, как драконы, – хмыкнул Ларс, – но сдается мне, дело в том, что Ян сирота, как и все мы.
– Все? Нет, Агата же…
– О, а это продолжение истории, которую, я надеюсь, расскажет уже она сама. Кстати, пойдем, пора возвращаться. И вода уже закипела.
Пока несли подносы, поняла – Тишка снова пропал. Не вертелся под ногами на кухне, не просил угощения. Маленький проныра! Давно заподозрила бы, что он бегает с докладами к Инвару, если б он умел разговаривать.
Чаю хотели все. Заодно вспомнили, что со вчерашнего дня ничего не ели. Дома из еды ничего не было – мы же отправились на каникулы и не пополняли запасы. Решили, как договорим, вернемся ко мне в Армансу, там и поедим.
– Теперь моя очередь рассказывать. – Агата заметно успокоилась. – Но у меня одна просьба. Я отвечу на ваши вопросы, если они будут, но не сегодня, хорошо? Это… тяжело. Очень… Мне просто не хватит сил.
– Может, отложим? – нахмурился Камиль.
Я невольно им залюбовалась. Ему шло быть заботливым. Вроде бы ничего не менялось, но взгляд становился теплее, движения – мягче. А Агата весьма мило смущалась и краснела.
– Нет, сейчас, – решила Агата. – Я тоже сирота, как и все вы. Подкидыш. Вот только бросили меня в глухой деревушке, где жили последователи черного культа Рейо. То есть… некроманты. Как вы знаете, управляющая стихия у них – смерть. Меня воспитывали в их вере, обучали мастерству. Когда мне было четырнадцать, орден разоблачили, людей перебили. Меня тяжело ранили и сочли мертвой, но каким-то невероятным образом я выжила. Помню только, как очнулась в незнакомом месте. По словам моих приемных родителей, они нашли меня случайно.
Агата перевела дух, отпила из чашки и взяла за руку Камиля, ища поддержки.
– Сначала я притворялась, что потеряла память. Постепенно узнавала – есть другая жизнь, отличная от той, что вели некроманты. И решила, буду служить свету, а не тьме. Я открылась маме, и она мне помогла. Без ее поддержки я бы не справилась. Из мага смерти я стала магом жизни. А когда захотела поступить сюда, в горный, сделала себе вторую личину. Я не хотела, чтобы кто-то узнал, кем я была.
Да, точно. Со второй личиной легко прятаться и от менталистов, и от эмпатов.
– Но ты все же открылась… – тихо сказала Мариза. – Ларсу…
– Смешно, но я обрадовалась, что могу доверить ему тайну, – призналась Агата. – Память никуда не делась, и появилась иллюзия… что меня примут и такой…
– А я не смогла. – Мариза отвернулась и быстрым движением стерла со щеки слезу. – Никому не смогла довериться.
– Даже Лину? – скептически спросил Ларс.
– Никому из вас, – уточнила она.
– Ой, перестань! – Я села рядом с Маризой и приобняла ее за плечи. – Ты просто знала, что никогда не будешь работать на инквизиторов.
– Я могла всех вас подставить. – Она тряхнула рыжей гривой. – Тот мужчина, на катке… Один из наших. Он споткнулся об меня не случайно, успел маячок прицепить. Я его выбросила, конечно… Но рядом со мной всегда будет опасно. Инквизиторы так просто своих не отпускают.
– Алана тоже от них сбежала, – напомнила я ей, – и Бес. Они смогли, и ты сможешь.
– Действительно, Синеглазка, перестань терзаться, – поддержал меня Ларс. – Ты ничего плохого не сделала. И Агата не сделала, и Камиль. Как любит повторять наша Джен, важнее всего поступки.
– Никто из нас не сделал ничего плохого, – услышали мы знакомый голос. Инвар! Как всегда, подкрался незаметно. – Вы все были там, и все были уверены, что все по-настоящему. И каждый из вас сделал свой выбор.
Мы смотрели на него и молчали. А что мы могли сказать? Инвар, безусловно, прав. Однако разговаривать с ним не хочется. Кому приятно ощущать себя куклой в чужих руках?
О мои ноги потерся Тишка. Вернулся… Я протянула руку и почесала домового за ухом. Тишка протяжно вздохнул и прыгнул ко мне на колени.
– Позвольте, я кое-что вам объясню. – Инвар прошел в гостиную и сел на свободное место на диване. – Симулятор в горном используется для проверки, чему студенты научились за определенный срок. В первый раз вы попали в него в наказание. Каждый из вас должен был понять, какой силой владеет, чтобы впредь не бросаться очертя голову в авантюры.
– Мы это поняли, – перебил его Камиль.
– Знаю, – кивнул Инвар. – Но произошло кое-что еще. Во время испытания вам удалось объединить сознания. Это я не планировал. Мало того, это огромный шаг вперед в вашем обучении. Я предполагал, что так произойдет и во второй раз, во время экзаменационного испытания.
– Когда оно началось?
Теперь Инвара перебила я. Мне нужно знать, были мы с Камилем у Серого Лорда или нет.
– С ареста, Джен. – Инвар слегка улыбнулся и наклонил голову набок. – Горжусь тобой, девочка. Ты поступила достойно. Но я еще не сказал самого… интересного.
У меня словно гора с плеч свалилась. Ян пристроен – и это главное!
– Еще интереснее, чем тот факт, что ты провел ментальное считывание всех нас? – усмехнулся Ларс.
– Нет, интересное как раз то, что я этого не делал. – Инвар вернул ему усмешку. – Всю ситуацию в симуляторе смоделировали вы сами. Вводные данные – арест, невозможность побега. А дальше… сами.
В наступившей тишине слышно было, как Тишка грызет орех. Видимо, в ход пошли стратегические запасы.
Сами, значит. И в подвал себя заперли, и Георга вызвали в надсмотрщики, и свои тайны вытащили на белый свет?
– Это сложно объяснить словами. Скорее, вы объединили подсознание, смоделировав ситуацию, когда самым вероятным похитителем стал Георг. Двое из вас его знают и опасаются. При этом каждый из вас сохранил собственное я.
– Получается, мы в созданный образ еще и все свои тайны слили? – недоверчиво спросила Агата.
– Получается, вы хотели, чтобы о ваших тайнах стало известно всем.
– А газета? Заметка о помолвке Беса? – сощурилась я. – Это мой скрытый страх? Но там еще было про восстание!
– Нет, – признался Инвар. – Один из вас днем читал газету в Ривеннеле.
Кто? Я быстро обвела взглядом друзей. Ларс единственный делал вид, что смотрит в окно. Вот, значит, кто.
– Я все равно в это не верю, – вдруг произнес он, повернувшись ко мне. – Бен не мог. Его заставили, и помолвка – еще не свадьба. Он любит тебя.
Наверное, так и есть. Бес всегда был искренним со мной. Вот вернется и все расскажет сам.
– Хочу спросить вас, – прервал наш диалог Инвар, – хотите ли вы продолжать обучение? Если кто-то из вас откажется, все равно все останутся в университете и продолжат учиться по обычной программе. Считайте, что закончился испытательный срок. Экзамены вы сдали достойно. Тайн между вами больше нет. Итак?
Отказаться от всего после таких испытаний? После того, что пережито? Да ни за что!
Тишка вскочил на плечо к Инвару и застыл, словно ожидая нашего решения.
– Да, хочу, – ответил Камиль.
– Да, я хочу, – подтвердила Агата.
– И я хочу. – Мариза закусила нижнюю губу, как будто боялась расплакаться.
– Хочу, – поспешно произнесла я.
– Нет, ну это надо поду-у-умать… – протянул Ларс, хитро сверкнув глазами. – О-ой… И на что только не пойдешь ради…
– Ларс! – рявкнули мы чуть ли не хором.
– …друзей, – невозмутимо закончил рыжий и расплылся в довольной улыбке. – Инвар, так мы теперь Кулак?
– До Кулака вам еще работать и работать, – хмыкнул Инвар, – в поте лица. А пока вы самая настоящая…
– Команда? – перебил его Ларс.
– Банда! – отрезал Инвар. – Вы – самая настоящая банда!
Весна наступила как-то неожиданно. Вроде бы только лежал снег, а уже и травка зеленеет, и сирень цветет. Пожалуй, я бы и не заметила этой перемены, но Ларс отобрал у меня учебники и силком выгнал на прогулку.
– В выходной день можно и отдохнуть, – заявил он. – Ты уже вся зеленая. А ослушаешься – Инвару пожалуюсь.
И ничего я не зеленая. Бледная, осунулась, похудела. Ну и что? Агата тоже валится с ног от усталости, и даже у красавицы Маризы синяки под глазами. Между прочим, экзамены скоро! А еще учеба спасала от невеселых мыслей. Когда до одури гоняешь себя в спортзале, а потом до кругов перед глазами изучаешь учебники, то и засыпаешь сразу, едва голова коснется подушки. Иных способов избавиться от беспокойства я не знала.
В Мурильмии все еще продолжалась гражданская война, а от Беса почти не было вестей. Он писал редко и кратко, уверяя меня, что все в порядке. И ни разу не навестил.
Возможно, он поступал правильно. Я – его слабое место, а на войне мужчина не должен поддаваться слабостям. И все же ждала. Вздрагивала от каждого шороха. Все казалось, обернусь – и увижу его. Я не знала, чем конкретно занимается Бес, но верила, что скоро он вернется.
Угроза Ларса меня не испугала, однако погулять я все же вышла. Хорошо, следом никто не увязался – хотелось побыть одной.
Задумавшись, я забрела в ту часть парка, где когда-то мы с Бесом гуляли по ночам. Прошлась по берегу озера и свернула на едва заметную тропинку. Если ничего не забыла, она выведет меня на аллею, огибающую озеро по кругу. Вдоль тропинки росли густые кусты сирени, усыпанные цветочными гроздьями.
– Это не он писал, он не мог!
Взволнованный голос Маризы раздался откуда-то справа. Кажется, где-то там беседка… Я остановилась, затаив дыхание. Не люблю подслушивать, но рядом с Маризой находился Лин, и они оба были сильно расстроены и растеряны.
– Писал Бен, его почерк, – глухо ответил Лин. – И для Мыши… письмо… Передашь?
– Нет! – воскликнула Мариза. – Почему я? Я вечно приношу ей неприятности… Лин… пожалуйста…
Я услышала всхлип. Мариза плачет? Лойи всемогущий! Что случилось?! Не выдержав, прямо через кусты бросилась к беседке.
– Мыша… – растерялся Лин.
– Что? – выдохнула я. – Только не ври! Беса ранили? Что с ним?
– Да все с ним в порядке! – выпалил Лин.
Странно. От него потянуло злостью и раздражением.
– Джен… – Мариза взяла меня за руку. – Наверное, какая-то ошибка…
– Да скажите наконец, что произошло?! – взорвалась я.
– Бен женился… Вчера была свадьба… – пробормотал Лин, протягивая мне свиток. – Это тебе.
Я ослышалась? Нет, он серьезно. Это не шутка – друзья так не шутят. Бес… Свадьба… У меня потемнело перед глазами, сердце пропустило два такта… А потом я вырвала письмо из рук Лина и убежала.
Не хочу ничего слышать! Ни утешений, ни уговоров. И видеть никого не хочу!
Мариза и Лин не пытались меня удержать, а я знала укромное местечко на другом берегу озера. Здесь я и прочла письмо от Беса. Сухое, почти официальное. Он сообщал о том, что женится на дочери императора, просил у меня прощения за обманутые надежды и желал счастья.
Жестоко! Жестоко и больно. Так больно, что поначалу было невозможно дышать. Я скомкала письмо и уронила его на траву. Браслет на плече жег и давил одновременно. Символ семьи? Бес и не собирался возвращаться. Обстоятельства? Или он и не любил меня никогда? Теперь уже неважно. Ничего не изменить. Выбор сделан.
Я сорвала браслет, обвела пальцем ящерку. Знак правящей династии. Джен, кто ты для Беса? Девчонка, попавшая в беду, да еще похожая на его любимую сестренку. Девчонку спас, настоящую сестру нашел. И вернулся во дворец, к семье. Принцы женятся на принцессах.
Размахнувшись, я закинула браслет в воду. Если все кончено, мне не нужна память об утраченной любви. Потом опустилась на землю и заплакала. Все равно никто не видит! А мне не удержать в себе такую боль…
Ларс появился неожиданно. Я уже вовсю ревела, размазывая слезы по щекам.
– Джен, что…
– Уходи! – проскулила я. – Оставь меня…
Ларс поднял смятое письмо и быстро его прочел.
– Джен, вставай, простудишься, – велел он, нахмурившись.
– Уйди…
– Джен! – Он рывком поднял меня с земли, схватив за руку, и прижал к себе, обнимая.
– Не надо! – Я попыталась вырваться, но бесполезно. Хватка у Ларса железная. – Отпусти…
– Джен, если хочется плакать – плачь. Но я буду рядом.
Он осторожно погладил меня по спине – неловко, словно боялся сделать больно. А я вдруг поняла, что мне уютно в этих объятиях. Ларс и эмоционально старался передать мне тепло и нежность.
И я плакала – долго и навзрыд. Острая боль отступала, но легче не становилось. Слезы иссякли, а на душе было все так же гадко. Ларс терпеливо ждал, а потом с моего разрешения перенес нас прямо в дом, в мою комнату. Я хотела остаться одна, но он наотрез отказывался уходить. Уложил в кровать – на подушке тут же возник вездесущий Тишка – и спустился вниз за чаем. Я закрыла глаза, проваливаясь в спасительный сон.
Когда Ларс ворвался в кабинет, бледный и с перекошенным лицом, Инвар испугался. Вроде бы ничего не предвещало, но кто-кто, а Ларс по пустякам не паниковал. А когда следом ввалились и остальные – все, кроме Джейн, – ему и вовсе поплохело.
– Инвар, ее нигде нет! – с ходу выпалил Ларс. – Нужна твоя помощь…
– Стоп! По порядку.
Услышанное Инвара не удивило. Он до последнего надеялся, что Коул сбежит от навязанного брака, но парень выбрал семью. Дорогой долга и чести! Что ж, достойно уважения. Вот только… Впрочем, не его дело. Возможно, все к лучшему. Но банда – после зимних приключений он иначе своих учеников и не называл – утверждала, что Джейн исчезла. И это было странно и подозрительно.
– Я отошел за чаем, вернулся – ее нет, – сказал Ларс. – И Тишка орет как резаный. Мы, конечно, весь горный прочесать не успели, но ментально ее не чувствует никто. Она не стала бы…
– Дженни не стала бы? – усмехнулся Инвар. – Да запросто. Если ей нужно время, не нужно на нее давить.
– Мы боимся, она что-нибудь с собой сделает… – признался Камиль.
– Она Бена любит больше себя, – выдавила Мариза.
– Нам бы просто знать, что с ней все в порядке, – добавила Агата.
Банда. Как есть – банда. Один за всех, и все за одного.
Скорее всего, Дженни забилась куда-нибудь и плачет. Или вообще домой сбежала, к маме с папой. Но домового лучше расспросить. Возможно, он засек, куда она отправилась.
С бандой Тишка до сих пор валял дурака и не признавался, что умеет разговаривать. Нравилось ему быть бессловесной зверушкой. У всех, как говорится, свои слабости, и сдавать его Инвар не собирался. Поэтому оставил банду в кабинете, а сам переместился в дом выяснять подробности. Вернулся злой, мрачный и расстроенный.
– Я знаю, где Дженни, – сообщил он. – И даже расскажу. Слишком рано! Слишком… Но если и вас призовут раньше, то вы хотя бы будете знать.
Инвар словно постарел на глазах – морщины изрезали лицо, плечи опустились, взгляд потускнел. Из нижнего ящика стола он вытащил карту и развернул ее, пригласив всех подойти поближе.
– Альмирия, – Он обвел пальцем знакомые очертания материка. – И Ральдара.
Как он и предполагал, банда онемела. Еще бы! В Альмирии единицы знали, что на планете существует еще один материк – древняя Ральдара, откуда когда-то пришли драконы.
– Джейн здесь, – он постучал пальцем по точке на карте, где располагалась столица Империи Роша. – И она в беде, потому что ушла туда неподготовленной. Ее должны были призвать в двадцать один год, и я не знаю, почему это произошло раньше.
– Инвар, хватит говорить загадками! – взорвался Ларс. – Что за бред?! Другой материк… Кто там живет? Почему про это никто не знает? И что, Джен – фамилиар, чтобы ее можно было призвать?
– Джейн призвали родовой кровной магией. Это не то же самое, что фамилиар. А вот вы все, – он обвел взглядом банду, – чьи-то фамилиары. Вы все с Ральдары.
Кажется, они решили, что наставник сошел с ума. Что ж, им придется поверить ему – не сейчас, так потом. Слишком рано! Он ничего не успел, а Джейн… Ох, что с ней теперь будет? Столько лет, столько сил… И все впустую?
– Инвар, что происходит? – в кабинет быстрым шагом вошел Миларон.
За ним следом вбежала Алана. Скоро и остальные прибудут – все, кто принимал участие в разработке плана, кто искал и воспитывал подкидышей. Пришло время для откровенного разговора с теми, ради кого все затевалось.
Пробуждение было странным. Я сразу почувствовала, что нахожусь в незнакомом месте, а рядом со мной – незнакомые люди. И лежу на чем-то жестком и холодном. Камень? Запах свечей и каких-то благовоний. Всплески силы вокруг – остатки плетений, рассеивающиеся, как туман.
Осторожно открыла глаза – и встретилась взглядом с пожилым мужчиной. В карих глазах промелькнуло торжество.
– Разрешите помочь вам подняться, – произнес мужчина, протягивая мне руку. – С возвращением, ваше высочество.