Тусклое желтое солнце сияло в космосе. Воздух сотрясался от фантастической пляски гигантских протуберанцев, за которыми тянулся след. Девушка была явно взволнована.

— Не понимаю, почему ты так нервничаешь? — бросила через плечо Зулькифар. — Все планеты похожи одна на другую, и эта ничем не отличается от них. Пожалуй, я вообще не покину корабль.

Халия вежливо улыбнулась.

— Возможно, ты права, — сказала она. Но тем не менее все продолжала вглядываться в пустоту, ожидая того момента, когда их корабль выйдет из Фазы времени, разорвав витки пространства нереальности, и войдет в надежную структуру материка.

Она хотела увидеть Солнце. Солнце и Землю.

Мимо стремительно проносились витки сверхмощной энергии. Иногда вокруг оказывалась пустота, и тогда корабль начинал сильно вздрагивать.

— Нет, — сказала Зулькифар. — Думаю, я не способна еще на одну такую экскурсию.

— Глупости! — в сердцах возразил ей Уордл. — Ты обязательно должна пойти со мной. Обещаю — не пожалеешь! Какие там, внизу, великолепные руины! Ты не можешь упустить подобный случай побывать на Земле!

Миссис Зулькифар покачала своей красивой головкой.

— Я могу совершить какую-нибудь другую экскурсию, — возразила она. — Бродить целый день — это вовсе не для меня.

Они продолжали разговаривать. Уордл пылко преследовал привлекательную вдову, и если в начале долгого путешествия это выглядело комичным, то теперь просто раздражало Халию. Она хотела только одного — увидеть Землю.

Звездолет начал неприятно вздрагивать. Выступы углов стен и кресел быстро приняли нечеткие очертания. И корабль сразу же перешел из гиперпространства в пределы. Халия осмотрелась.

Космический корабль плавно продвигался у полосы астероидов. Пассажиры смотрели друг на друга, не скрывая тайного страха перед провалами, разделявшими Звездные системы. Им разрешили выйти из своих кресел и любоваться планетой, один только вид которой вселял в них спокойствие и уверенность, что они могут совершить посадку на нее, если только захотят.

Время и пространство существовали отдельно от них, и путешественникам представилась возможность совершить экскурсию, предусмотренную Галактическим Центром, который никогда не терял из виду свой корабль.

Неожиданно судно накренилось, и миссис Зулькифар вскрикнула.

— Это не авария! — сразу же произнес ровный, с металлическими нотками голос. — Капитан приносит свои извинения за доставленные неудобства. Потребовалась небольшая коррекция, чтобы не столкнуться с кораблем, который внезапно прошел совсем рядом. Для беспокойства нет причин. Спасибо.

— Ну это уж слишком, — возмутилась Зулькифар. — Надо же! Никак не думала, что у нас есть капитан.

Уордл счел за счастье все объяснить:

— Конечно, его нет, моя дорогая Эмма! Это придумано из вежливости, как, скажем, делают вид, будто готовят из настоящих продуктов — крупы, овощей и мяса. Галактический Центр уже несколько столетий не использует пилотируемые экипажем космические корабли.

— А что здесь делает этот встречный корабль? — поинтересовалась средних лет женщина с плотной фигурой, очень изысканно одетая. — Я думала, что планета давно необитаема.

— Не совсем так, — ответил Уордл, немного волнуясь. — Что это был за корабль? — спросил он у робота, разносившего пассажирам напитки.

— Капитан считает, что это частное судно, сэр! — произнес автомат. — Оно не отвечало на сигналы. Возможно, корабль небезызвестного доктора Дросса. Как вы знаете, он археолог, сэр.

— Знаю, — подтвердил Уордл.

— Да, сэр. Вероятно, доктор Дросс еще раз продемонстрировал свою широко известную эксцентричность. Может быть, он нарочно пролетел так близко от нас, сэр.

— Почему? — заинтересовалась Халия.

— Доктор терпеть не может гостей, — объяснил робот. — Но это не должно помешать вам посетить столь знаменитые развалины, мисс. Согласно его договору с Галактическим Центром, доктор обязан быть гостеприимным хозяином по отношению к нашим пассажирам.

Он произнес эти слова с явной иронией, и Халия возмутилась. Робот хихикнул.

Уордл разразился целой лекцией:

— Кораблем, должно быть, плохо управляли, раз нам пришлось уклониться. Не хочется думать, что такие недотепы вертятся вокруг именно в тот момент, когда мы выходим из Фазы.

— Но капитан ведь сказал, что не стоит беспокоиться, — решительно прервала его миссис Зулькифар. — А уж он-то знает!

— Сказано — здесь же нет капитана! — проворчал Уордл.

Миссис Зулькифар многозначительно промолчала.

— Эти роботы слишком много о себе воображают, — не унимался Уордл, но его уже никто не слушал.

Халия смотрела через иллюминаторы на зеленую планету. Совсем скоро большой туристический корабль разошлет свои экскурсионные катера, которые доставят пассажиров к различным маршрутам, проложенным на этой планете.

Наконец, Халия на Земле. Давно она так не волновалась. Лицо ее оставалось спокойным, но внутри все дрожало. Остаток долгого затянувшегося путешествия через Галактику показался ей неинтересным.

А что, если экскурсия принесет разочарование? Согласно путеводителям, большая часть земной поверхности недоступна для посещения. Сильная радиация третьего тысячелетия — последствие безумных войн все еще разрушало земную кору. На континентах, которые разделяли земной шар на две половины и были как две капли воды похожи друг на друга, не росло ни травинки. Южные полушария стали еще более пустынными с того времени, когда человечество было вынуждено путешествовать во времени и пространстве. А та часть Земли, где когда-то находилась Европа, осталась зеленой.

Наконец-то теперь через иллюминаторы можно было разглядеть отдельные детали. Под ними лежали леса и озера, которые так и манили к себе. То тут, то там шпили городских башен пронзали облака. Внимание Халии привлек какой-то голубой город. Он рассекал белый туман, как будто кто-то вышивал корабль. Входило ли посещение этого города в их маршрут?

Слой тумана скрыл город от Халии. Резким движением она отпрянула от иллюминатора, но успела увидеть небольшой корабль, паривший в облаках. А потом еще один.

— Там два корабля! — воскликнула Халия.

— Что? — спросил Бригадир Уордл, засуетившись.

— Я видела — там два корабля! — повторила Халия.

— Не может быть! — искренне удивился Бригадир. — Один — допускаю, но никак не два. Наверное, ты увидела один и тот же корабль дважды. Оптический обман, изображение предмета иногда проявляется потом на сетчатке глаза.

— Может, и так, — не стала возражать девушка. В ее голосе Уордл уловил нотки разочарования.

— Этого просто не может быть! — не унимался он. — Один корабль еще куда ни шло — наверное, судно доктора Дросса. Время от времени ему необходимо снабжение из Галактического Центра. А откуда мог взяться второй корабль? Я имею в виду действительно существующий в реальности. Единственно, кому официально разрешено поселиться здесь, — это тем, кто ведет раскопки.

Уордл помолчал, затем продолжил разговор:

— Конечно, может появиться пара бродяг. Чудаков, которые высадились самостоятельно несколько лет назад. Они из тех, кто пришел жить на Землю из романтических побуждений.

— Какая разница! — отмахнулась от него Халия. Она была слишком счастлива сейчас, чтобы возмущаться его покровительственным тоном.

Уордл начал рассказывать о Земле, и сначала Халия слушала с большим интересом. Он много знал о самой древней из всех известных планет. Но когда он захотел поразить слушателей, которые состояли сплошь из особ женского пола, познаниями в теории происхождения человечества, то все испортил. Халия отошла, как только он затянул свой привычный рассказ. История о мифических поселениях новых землян казалась скучнейшим надуманным вздором.

И все же, несмотря ни на что, Халия ощутила необычайное волнение, когда космический корабль вышел из странного и пугающего состояния, называемого Фазой. Если бы она смогла сейчас взглянуть на себя со стороны, то сильно смутилась бы. Щеки ее горели, глаза широко раскрылись, на шее бешено пульсировали жилки. Она была целиком поглощена мгновением, сулившим открытие тайны.

Подобное состояние было вполне естественным для нее — молодая девушка до глубины души удивлялась своим чувствам, о существовании которых раньше даже не догадывалась. Она буквально ощущала таинственность планеты, и это вызывало у нее какие-то незнакомые чувства.

Миссис Зулькифар язвительно сказала что-то Уордлу. Увядающая женщина явно без симпатии относилась к Халии — стройной девушке с красивой фигурой, мягкими, округлыми формами. Халия знала, что та говорила о ней, — «…выпендривается…» — донеслось до нее.

Халия пониже натянула короткую юбку, стараясь побольше прикрыть ноги. И почему только миссис Зулькифар такая злая, подумала она. Халия надеялась, что миссис Зулькифар не отправится в путешествие на Землю.

— И все-таки я видела два корабля, — произнесла она шепотом, едва слышно, — к чему ей еще одна лекция Бригадира?

Когда космический корабль капитана Данецкого пробивал себе дорогу в стремительном вихре, который оставлял за собой огромный космический крейсер, капитан понял, что у него, возможно, появился шанс. Этих двух нахальных парней, которые высокомерно и небрежно вели свою разведку в пространственных бурях гиперпространства, предположим, можно сбить с толку. Они неотступно шли за ним по пятам, заставляя уворачиваться, проваливаться в лабиринтах континуума, каждый раз готовые напасть на его след.

«А почему бы и нет, — мрачно размышлял Данецкий. — У них и корабль лучше, и датчики более чувствительные, и экраны больше. И полнейший произвол». Его не спасли бы ни многими годами с таким трудом добытые знания о мистических пустынях межпланетного пространства, ни его огромный опыт, ибо в конечном счете перевес был не на его стороне.

Данецкий выбрал сектор, в который залетал крайне редко, потому что он находился почти на краю галактики.

Дважды его маленький непокорный корабль стремительно вырывался из Фазы, но его преследование продолжалось. Когда Данецкий пытался оторваться от преследователей во второй раз, внезапно появившийся нагретый до белого каления шар расплющил вспомогательные силовые установки суденышка, раскромсав все, кроме огромных двигателей. А поломка на далеком расстоянии от планеты с атмосферой, где было достаточно воздуха для дыхания, означала верную смерть.

На случай аварии на корабле был лишь отделяемый отсек самой простой конструкции, который мог плавно спускаться. Данецкий уже несколько часов возился с ручным управлением, пытаясь добиться, чтобы приборы хоть как-то функционировали. Ему удалось поддерживать их в рабочем состоянии. Достигнуть пределов пространства-времени, где находилось Солнце, — это все, на что был способен корабль.

В тот момент, когда его похожее на обрубок суденышко вынырнуло из зоны Фазы, большой космический корабль вышел из гиперпространства. В первый момент Данецкий подумал, что его настиг корабль-преследователь, но он оказался значительно более мощным. Только у космических кораблей Галактического Центра были такие мощные двигатели, которые отшвырнули в сторону его собственный летательный аппарат. Что за корабль мог зайти в этот сектор? Все обитаемые планеты здесь отравлены тысячелетия тому назад. За исключением Земли!

— Туристы, — еле слышно проговорил Данецкий. — Туристический корабль. Эти мальчики все-таки будут сбиты с толку. Их судно попадет в тиски концентрической окружности гиперпространства, как охотящийся за добычей зверь, а их датчики будут обмануты шумом проходящего мимо звездолета. Но надолго ли?

Он увидел внизу разрушенный город. По треску приборов Данецкий понял, что включилась система оповещения.

— Туристы? — громко спросил Данецкий.

Ему сразу же ответил автомат, запрограммированный оценивать ситуацию:

— Да, Данецкий. Это Земля. Туристические корабли регулярно посещают ее. Определенные зоны очищены от радиации. Мы должны что-то предпринять, Данецкий. Корабль перегревается. Эффективность защитных экранов — только три процента.

— Земля? — переспросил он.

— Вы запрашивали о ближайшей планете с атмосферой, пригодной для дыхания, Данецкий.

— И это именно такая планета?

— Да, конечно!

— А что здесь за обстановка?

— Большая часть поверхности Земли загрязнена радиацией, и там нельзя появляться без защитной противорадиационной одежды.

— Которой у меня нет, — усмехнулся Данецкий.

— И которой корабль не может обеспечить.

— Здесь есть джакобы?

— Мы выходим из Фазы! — услышал в ответ Данецкий и приказал немедленно увеличить мощность.

Корабль на какое-то мгновение завис над руинам — и города, который все еще поддерживался ходулями — действующими силовыми полями, и затем устремился ввысь сквозь лучи восходящего солнца и облака. Идущий за ним космический крейсер прорвал ограничения трехмерной клетки, которая защищала его в гиперпространстве.

— Ну, как там? — закричал Данецкий.

На экране высветилась карта поверхности Земли, над которой завис корабль. Данецкий успокоился — он не заметил холодного мерцания, характерного для интенсивной радиации. Корабль отреагировал на это сообщение и начал погружаться в облака, направляясь к тому месту, которое когда-то было равнинами Кента. На гладкой металлической обшивке идущего на посадку корабля Данецкий, как в зеркале, мельком увидел свое отражение. Он был небрит, глубоко посаженные глаза, казалось, запали еще глубже. Он похож на преступника, которого постоянно преследовали и который стал объектом внимания для остатков клана джакобов, и ко всему приготовился. Ему на самом деле нечего было терять.

Данецкий заложил в компьютер несколько инструкций, касающихся ручного управления. Он не мог довериться роботу, чтобы тот выполнял его приказы. Джакобы были рядом — может быть, они наблюдали за ним даже сейчас, хотя Данецкий надеялся, что они все еще летели по одному из тысяч ложных следов, которые образовались от ударных волн, оставленных за собой огромным межпланетным кораблем.

— Какие будут приказания, Данецкий? — прервал его мысли робот.

— Уничтожь себя!

Металлический конус издал скрежещущий звук, и из него начали вырываться тонкие струйки пара. Данецкий взвалил на плечи тяжелый спускаемый отсек и направился к большому выходному люку. Позади него робот превратился в лужу расплавленного металла. Когда скорость корабля внезапно упала, Данецкий открыл люк, через облака заглянул вниз и подумал, что, видимо, здесь все и кончится — здесь, где начинался род человеческий.

— Род человеческий! — громко произнес Данецкий.

Спускаемый аппарат с силой швыряло из стороны в сторону, и Данецкого протрясло с головы до ног раз двадцать, прежде чем он почувствовал, что плавно летит в воздухе. Когда до земли оставалось метров шестьдесят, он включил рычаги управления.

Внезапно Данецкий ощутил резкий толчок. Он хотел взглянуть на свой корабль, но его уже давно скрыли облака.

«Всего год назад, — подумал Данецкий, — я бы не смог так поступить. Теперь я совсем озверел. Мне нужны еда, убежище, оружие. Только я смогу убить двух последних джакобов и… И что потом?»

— Доктор Дросс, вы не можете это сделать! Черт побери, доктор, ведь вы держите в руках не заплесневелые покрывала, в которые заворачивали трупы, и не заржавленные железяки времен Парового Века! Это очень сложный механизм. Оставьте его в покое!

Доктор Дросс не обращал внимания на говорившего. Он налег всем своим грузным телом на чрезвычайно интересный экземпляр роботостроения, относящийся к периоду Третьей Конфедерации, и взял в руки голову робота. Доктор пытался отделить плоское лицо гуманоида, чтобы рассмотреть изнутри черепную коробку. Голову он бросил в какую-то желтую грязь.

Нэггс принадлежал к числу тех людей, с которыми просто невозможно спорить. Он обладал высочайшей квалификацией — ему не было равных в его специальности. Какой бы древний кусок железа он ни извлек из руин разрушенного форта, он быстро пробегал по нему пальцами и говорил: «Да, вполне возможно, что назначение штуковины можно определить довольно точно; доктор, это простая предохранительная система». Или: «Нет, вы не правы, доктор. Не забывайте, что все было разрушено тысячи лет назад и другие отряды уже побывали здесь. Данный предмет скорее всего не что иное, как пеленгатор для нахождения электронных подслушивающих устройств — такие были у первых высадившихся на планете бригад из галактики. Интересная вещица, но вы можете встретить ее в любом музее в Галактическом Центре».

Нэггс поднял и еще раз внимательно осмотрел голову робота.

— Не бросайте подобные вещи, — посоветовал он. — У них всегда сохраняется след памяти о прошедшем времени! Вполне вероятно, что он может дать нам информацию о последних днях форта.

Нэггс был довольно хилого телосложения, маленького роста и болезненно худ Его нос находился на уровне широкой мясистой груди Дросса.

— Мистер Нэггс, разве я не отдавал вам всегда такие находки?

— Не всегда, доктор, не всегда! — не согласился с ним Нэггс.

— И разве я не предоставил вам полную свободу действий в вашей области? — продолжал Дросс.

— Только на этот раз, доктор, — ответил Нэггс. — Но я не доверяю вам, когда вы протягиваете руки к защитным системам. Вы просто не можете удержаться, чтобы не потрогать и не повертеть их в руках — в том-то вся и беда! Да еще туристы! Почему вы все не можете оставить меня в покое, чтобы я мог спокойно заниматься своей работой. Ужасно, доктор, когда вокруг все кишит назойливыми и любопытными женщинами. Они оставляют после себя уйму всяких безделушек, которые захламляют мое рабочее место!

Дросс продолжал спокойно смотреть сверху вниз на маленького инженера, который кипел от возмущения. Хотя он и улыбался, глаза его превратились в узкие щелочки.

— У меня свои трудности, мистер Нэггс. Одна из них — та, о которой вы упомянули. Я не больше, чем вы, хочу, чтобы вокруг моих раскопок крутились ничего не смыслящие в этом посетители, которые приходят сюда только поглазеть и оставляют после себя всякий хлам. Другая трудность состоит в том, что мы вынуждены работать здесь в неподходящих условиях. Вместо современного оборудования приходится довольствоваться устаревшими роботами, чтобы просеять остатки самого мощного оборонительного сооружения, которое когда-либо было возведено в древнейшем мире. И обе эти трудности, мистер Нэггс, — тут Нэггс уловил, как Дросс едва различимо повысил голос, произнося его имя, отчего оно прозвучало как-то невнятно, — мешают работать из-за присутствия, — Нэггс отпрянул назад, но не очень проворно, так что Дросс схватил его своими огромными ручищами за плечи и приподнял от земли, — упрямого, самодовольного, властного… — с каждый словом Дросс все выше поднимал сопротивляющегося Нэггса, — абсолютно безрассудного… — Дросс прижал Нэггса к своему огромному животу, — карлика, который никак не дает работать самому знаменитому археологу во всей галактике!

Дросс перевернул Нэггса вверх тормашками, и тот в испуге уставился на желтую грязь, которая совсем недавно покрывала внешнюю границу форта, с лежавшим в ней обезглавленным роботом.

Когда Нэггс завопил во всю глотку, Дросс швырнул его на землю. Намерения Дросса были слишком понятны, а Нэггсу вовсе не хотелось вываляться в грязи.

— Корабль! — пробулькал Нэггс, уткнувшись в грязь. Подняв голову, он посмотрел на Дросса, который довольно посмеивался.

— Туристы! — пробормотал Дросс. — Вот и наши туристы пожаловали.

Нэггс в ярости уставился на Дросса.

— Только взгляните на меня! Мне придется ухлопать целый час, чтобы отчиститься. Вы сумасшедший, Дросс, просто сумасшедший! Вас надо отправить отсюда. Вы совершенно не можете держать себя в руках! Вы никогда не найдете…

Он вдруг замолчал, потому что Дросс бросил на него свирепый взгляд. Нэггс, хлюпая в грязи, стал подниматься на ноги.

— Шумит-то не как туристический корабль, — сказал он.

Данецкий оттащил спускаемый аппарат в сточную канаву. Он разглядел ее, несмотря на то что наносы и небольшие кусты почти скрыли канаву из виду. Всюду царило запустение. Когда-то здесь было большое поле, а теперь — рощица буков и ив. Это место никогда не подвергалось радиационной бомбардировке. И совсем не хотелось думать о смерти.

Жизнь могла оборваться в каком-нибудь ужасном катаклизме, когда клубы нагретого добела пара окутали бы его корабль, а солнечная пушка раздробила его на молекулы. Но не тут, не в приветливом месте, где даже дождь был слабым и теплым.

Это была Земля.

Данецкий никогда не собирался побывать на Земле, хотя высадиться на разрушенной планете было пределом мечтаний многих его друзей. Они говорили об остатках сотен империй, которые когда-то существовали на Земле. Но почему-то никто никогда не летал сюда. Данецкий не мог припомнить никого из своих знакомых, кто побывал на планете.

О Земле можно было только мечтать. Ты всегда говорил себе, что посетил бы ее, если появится свободное время. А между тем Тотекс выдавал информацию о том, как примерно выглядит планета. И ты уже никогда больше не притворялся, что тебя тянет туда.

Данецкий съел все, что было у него в запасе, — трапеза могла оказаться последней. В тяжелом спускаемом отсеке было мало того, что ему пригодится. Консервированный воздух в количестве, достаточном для того, чтобы добраться до поверхности планеты, если его корабль взорвется, да консервы, которых хватит всего на день. Больше ничего. Ничего, что могло бы хоть самую малость помочь ему избежать преследователей.

Если они настигли корабль и уничтожили его, не исследовав, что находилось внутри, значит, он спасен. Но вряд ли джакобы поступили так. Они торжественно поклялись, что вернутся с ним или с тем, что от него осталось, чтобы доказать — зловещее задание выполнено.

Жук у него под ногами исследовал крошки синтетических продуктов. Он поднял свои усики, когда Данецкий отодвинулся, чтобы освободить жуку дорогу к подмокшим крошкам. Данецкий вдруг понял, что уже больше двадцати лет не думал о природе — ни о полях; ни о жуках, ни о чем-либо другом. На это просто не хватало времени. Хороший навигатор-практик, который мог быстро настроить системы, снабжающие энергией космические корабли, летающие в гиперпространстве, всегда был нарасхват.

— Это поле не мое, — обратился он к жуку, который привел своего собрата оценить, насколько хороши крошки.

Данецкий не услышал шума поискового корабля — он летел тихо, совершая виток за витком. Термодатчики корабля безошибочно обнаружили его. Данецкий наблюдал, как два черных блестящих жука обсуждали что-то между собой. Именно они уловили незнакомый, еле различимый звук.

И тут Данецкий увидел корабль. Разглядывая небольшой зеленый кусочек Земли, он потратил несколько драгоценных минут. Джакобы играли с ним. Они уже давно могли бы покончить с ним в какой-нибудь резне, какие не были редкостью.

Жуки вернулись к крошкам. Последнее, что видел Данецкий, когда пустился бежать, — как они смешно шевелили усиками. Из бокового крыла черного корабля-разведчика со свистом вылетел наблюдатель-модуль, похожий на паука.

Данецкий побежал. Зачем он бежит? Легкие его чуть не разрывались, а сердце бешено колотилось, чтобы организм мог справиться с неимоверным напряжением. Он задыхался, жадно ловя широко открытым ртом воздух.

Данецкий бежал через канавы, увертывался от цепляющихся веток, больно хлеставших его по лицу, пробирался по кочкам, которые отбрасывали его из стороны в сторону, отчего стал похож на хромого паука. Глаз наблюдательного модуля пробивал себе дорогу через подлесок, неотступно следуя за ним и ни на миг не прерывая зловещую и безжалостную погоню.

Он видел только одного джакоба, одного из дюжины или сотни преследователей, которые охотились за ним по всей галактике. Молодчики, которые преследуют его, теперь не дадут передышки.

Данецкий знал, в чем его беда. Он вдруг понял, что устал уничтожать других, используя для этого свою отточенную сноровку. И все же он не мог остановиться и оглянуться, без страха встречая маленький самолет. Пока не мог.

— Надеюсь, мисс, вам понравился обед? — произнес робот.

Халия поблагодарила обслуживавшего ее робота. Ей нравился экскурсионный самолет. Окруженный ярким свечением, он по спирали спускался через газовую оболочку Земли. Маленький, быстрый и в чем-то совсем древний. Она потянулась к путеводителю.

— Не хотите ли пристегнуться к сенсорной рамке? — почтительно обратился к ней робот.

— Я лучше почитаю, — ответила она. Сейчас ей больше хотелось читать, чем общаться с машинами. Халия открыла книгу.

Из малого салона раздался голос миссис Зулькифар:

— Не думаю, что это была прекрасная идея, Бригадир! Вы считаете нашу поездку удачной?

— Конечно, Эмма!

— А этому типу, интересно, кто разрешил здесь появляться? — громким шепотом спросила она.

Халия вздохнула. Миссис Зулькифар указывала своим тяжелым подбородком на странную фигуру мистера Мунмена. Сама Халия никогда не могла до конца преодолеть страх перед высоким сухопарым человеком. Не помогали и заверения Уордла в том, что мистер Мунмен — совершенно обычный.

Особенно страшно было, когда лицо его чуть светилось, глаза становились похожими на две круглые белые линзы, а длинные руки производили такое впечатление, будто его только что вытащили из могилы.

Однако Халия пыталась преодолеть свой страх. В свободном сообществе, которое поддерживало нечто вроде порядка в галактике, было место даже для Воскресших. Они, как и любой другой, имели право летать на экскурсионных самолетах.

Миссис Зулькифар так не считала.

— Просто ужасно, — сказала она. — Он должен был остаться на корабле.

Мистер Мунмен не мог не обратить внимания на слова женщины. Когда он заговорил, казалось, что голос доносится из глубокой бездны.

— Я слышу вас, мадам. Мне понятно ваше состояние. Вы боитесь меня, я знаю. — Он разглядывал свои мертвенно-бледные руки призрака. — Вам известно, что значит видеть меня. Я существую! Стюард! — позвал он.

Робот, обслуживающий пассажиров, сорвался с места и ринулся вперед.

— Что желаете, сэр? Поездка будет продолжаться еще несколько минут. Могу принести напитки. Мы обеспечим вам полнейший комфорт. Доктор Дросс информирован о вашем предстоящем прибытии.

— Оберните вокруг меня защитный экран, — попросил мистер Мунмен.

Миссис Зулькифар сердито посмотрела на него.

— Я тоже так думаю! — выразила она все свое отвращение к Воскресшим, какого больше не было ни у кого во всей галактике.

До известной степени Халия могла ее понять. Воскресших совсем немного, и люди могли бы относиться к ним с сочувствием, но их внешность вызывала только чувство страха. Они — зомби-мертвецы, которые встали из могил, уготовленных им несчастной судьбой.

— Было бы правильнее, если бы их похоронили, — обратилась миссис Зулькифар к Бригадиру. — Вот уж не ожидала, что мне придется путешествовать и дышать одним воздухом с мертвецом.

— Отвяжитесь вы от мистера Мунмена! — не выдержала Халия, сама себе удивляясь. — Он имеет полное право находиться здесь, а вот у вас нет никакого права так говорить о нем! — Ей хотелось попросить Воскресшего Человека сесть рядом с ней, но она видела его холодные, бледные руки, так пугавшие ее

Миссис Зулькифар сделала вид, что ничего не замечает.

Халия старалась выбросить все из головы. Экскурсия вызывала у нее чувство трепетного ожидания. Она вспомнила, что подобное чувство испытывала очень давно.

Путеводитель сообщал банальные сведения: «Вы посетите одно из чудес всех времен! Вы не пожалеете, что приняли участие в экскурсии! Вы увидите развалины самого могущественного форта, сооруженного в те далекие дни, когда империя Второй Межпланетной Конфедерации, как гордый корабль, выстояла в штормах войн и мятежей. С тех пор, как форт был разрушен пожарами и радиацией, прошли тысячелетия. Выдающийся археолог доктор Дросс сам проведет вас по руинам. Зрелище поистине захватывающее. Вы познакомитесь с великой цивилизацией, которая погибла в ужасной мгновенной катастрофе. Вас приведет в трепет легенда о Затерянном Форте и позорной Черной Армии!»

Несмотря на столь восторженное описание, Халия опять почувствовала волнение — такое же, какое охватило ее, когда Солнце и его планеты показались из-за гигантских кубов нереальных миров. Что заставило ее так трепетать — страх или удовольствие от осуществления детских снов?

«Ваша экскурсия будет безопасной, — сообщал далее путеводитель. — И хотя большинство зон планеты нельзя посещать без специальной защиты, руины подвергались действию излучения лишь короткоживущих изотопов. На сотни километров вокруг Древнего Монумента нет никакой опасности».

— И все же я никогда раньше не слышала о докторе Дроссе, что бы вы там ни говорили, — услышала Халия голос миссис Зулькифар.

— Может, и нет, мадам, — ответил несколько обескураженный солдат. — Тем не менее считаю, что доктор — сторонник наиболее захватывающей из всех теорий, касающихся Второй Межпланетной Конфедерации и ее гибели! — Поймав взгляд Халии, он продолжал говорить: — Дросс — замечательный человек! Крупнейший специалист во всей галактике! Конечно, не все с ним соглашаются — позволю заметить, что в некоторых кругах его считают чокнутым, — но у него есть свои последователи.

— И вы, я вижу, в их числе! — вставил мистер Мун-мен.

— Да, сэр! — ответил Бригадир. За время всего долгого путешествия он ничего не имел против присутствия Воскресшего Человека и все же не мог не сторониться его в ограниченном пространстве небольшого самолета.

Он повернулся к Халии:

— В этих путеводителях много чепухи. Они ничего не расскажут вам о настоящей тайне, моя дорогая. Ничего!

Девушку явно заинтересовал его рассказ.

— Ничегошеньки! — добавил Уордл. — А ведь здесь были самые великие мастера роботостроения. Замечательные люди! Они жили вместе с роботами, дышали с ними одним воздухом и даже, насколько мне известно, влюблялись в них. Величайшие кибернетики! И если доктор Дросс скажет, что где-то здесь есть Затерянный Форт, я готов ему поверить!

— Я думала, что вы уже наигрались в солдатиков, Бригадир! — пренебрежительно прощебетала миссис Зулькифар. — Разве ваша маленькая армия не была расформирована?

— Да, была расформирована! До чего додумались — разогнать нас! Как будто мы уже не нужны! Ошибаются! Я им говорил — наша планетная система еще не готова к миру!

— А вы? — прервала его Халия.

Уордл уставился на нее. Казалось, что он видит ее впервые.

— Никогда не думал об этом, — пробормотал он, — никогда!

— Вы все еще играете в солдатиков, — изрекла миссис Зулькифар.

Уордл ничего не мог ответить, чтобы сгладить ситуацию. Его рот растянулся в привычной заискивающей улыбке, которая когда-то забавляла Халию, а теперь вызывала только жалость. Мистер Мунмен показывал на руины внизу.

— Вот там их знак, — сказал он. — Герб Второй Межпланетной Конфедерации.

Несмотря на то, что минули столетия, герб уцелел. Три солнечных луча ярко блестели на не тронутом излучением щите — гордый знак древней империи.

— Каждый луч символизирует планеты, входившие в империю, — прокомментировал Уордл.

— Одну планету разрушили, — грустно заметила Халия. — Смотрите, а что там написано? — В тепле салона самолета она буквально ощутила холод грозящей опасности. У нее все оцепенело внутри.

Уордл читал надпись с гордостью знатока.

— Сильно сказано! Послушайте! Только одна строчка, но она сохранилась, хотя прошли тысячелетия. Обещание и угроза: «Батальоны тьмы придут наконец!»

Маленький самолет парил над древним городом.

— Я отказываюсь! — закричал во всю глотку Дросс. — Нет — и все! Нет.

Бронзово-зеленый робот спокойно смотрел на него.

— Но это предусмотрено нашим договором, сэр. В Галактическом Центре еще могли поверить, что вы были слишком заняты и поэтому не встретили последнюю группу экскурсантов. И предыдущую тоже, доктор. Но не три же раза подряд!

— Я сыт ими по горло, Батти! — продолжал кричать Дросс.

— Понимаю, сэр!

— Меня воротит от того, что приходится прерывать свою работу. Воротит от злобных доктринеров, которыми битком набиты тесные конторы Центра. Мне порядком надоели все эти шуты, сующие нос не в свои дела! Вспомни-ка того молодого придурка, который прилетел сюда со своими упрямыми родителями три месяца назад, в начале лета. Того самого, кто «откопал» шагающий модуль, надежно нами спрятанный. Машина могла бы отправить нас ко всем чертям — она все еще действует, хотя прошли тысячелетия, — и от всех нас даже следа не останется!

Тщедушный коротышка позади робота хихикнул, — это был Нэггс.

— Не беспокойтесь, доктор, — сказал он. — Я разомкнул все действующие детали адской машины. Не хотите ли, чтобы я показал нашим посетителям остатки робота-воина, которого мы нашли? Тот самый экземпляр, над которым вы так дрожите, доктор. Втрое больше, чем наш Батти, полностью вооруженный — грандиозная работа! Может, покажем его — пусть наши визитеры потрясутся от страха! — Он добродушно улыбнулся Дроссу, но тот не клюнул на приманку.

— Вы готовы, сэр? — спросил робот.

— Конечно, — ответил за Дросса Нэггс.

— Тогда я провожу посетителей в комнату для приема туристов, сэр, — пробормотал робот.

— Нет, — возразил Дросс. — Ведите их прямо на главную смотровую площадку. С экскурсией надо поскорее закончить. — И, обращаясь к Нэггсу, добавил: — Вы еще не собрали того гуманоида?

— Я совсем забыл! — Нэггс поднял руки, изображая досаду. — Мне надо почиститься, доктор, чтобы не оскорбить своим видом наших гостей. А голову робота я подберу потом. В любом случае час-другой уже не играет роли — пролежала же она здесь тысячи лет.

Данецкий совсем выбился из сил, но все еще держался на ногах и инстинктивно бежал к какому-нибудь укрытию. Деревья здесь были более высокими и могучими, а земля покрыта, как ковром, первыми опавшими осенними листьями.

И где-то рядом наверняка есть дупло, где можно спрятаться на некоторое время, чтобы собраться с силами, отдышаться и опять бежать, спотыкаясь. Ни о каком побеге не могло быть и речи — чувствительные датчики обнаруживали все живое по всей округе.

— Куда бежим, Данецкий! — неожиданно услышал он звонкий молодой голос

Сколько же сейчас лет последним оставшимся из клана джакобов? Двадцать? Восемнадцать? Они свое взяли, сколько бы лет им ни было. Они не оставили ему никакой возможности. Железный паук — шагающий модуль — с лязгом раздвинул деревья и остановился.

Данецкий снова побежал. Теперь молодчики наверняка выйдут наружу. У них есть оружие, но они скорее всего хотят добить его руками. Данецкий схватился за сух\ю ветку, но она выскользнула у него из рук, и он не смог за нее удержаться. Данецкий продолжал свой нескончаемый бег. Теперь он видел как сквозь туман деревья, и ему казалось, что они окаймлены чем-то красным. И то было не утреннее солнце, окрашивающее верхушки деревьев, а кровь, заливавшая его поцарапанное лицо.

Он не мог больше двигаться и остановился, решив подождать.

Шума погони не слышно. Знакомый звук продиравшегося напролом «паука»-наблюдателя прекратился. Кругом стояла тишина, только капли дождя тихо шелестели на листьях деревьев. Совсем рядом ухнула птица, и вспугнутая стая лесных голубей с шумом взвилась в воздух. Данецкий оглянулся. Джакобы все еще не вышли наружу из шагающего модуля.

Он вдруг почувствовал прилив сил и большими шагами рванул в темноту леса. Один из джакобов зло выкрикнул что-то, но Данецкий не разобрал слов. Уже во второй раз, с тех пор как он покинул гиперпространство, у него появилась надежда. Наверное, у «паука»-наблюдателя что-то сломалось. Только этим можно объяснить его остановку, а иначе джакобы давно вышли бы наружу и уже настигли бы его.

Данецкий, споткнувшись о корни дерева, врезался в кучу мягкой черной земли. Не обращая внимания на боль в вывихнутой правой лодыжке, он пробирался через крапиву и кусты ежевики, пока не оказался в мрачных зарослях огромных деревьев, росших на высоком склоне оврага, — земляного вала, сооруженного в оборонительных целях. И опять джакобы не преследовали его.

Поднявшись наверх, Данецкий остановился, потому что здесь лес кончался. Он изумленно уставился на огромную чашу оврага, которая предстала его взору. Перед ним внизу лежали развалины военной базы. Башни походили на черные металлические скелеты. Их смотровые площадки были грудой свалены в стороне прямо под открытым небом. Только несколько чахлых низкорослых деревцев проглядывали то тут, то там среди развалин, но весь форт создавал впечатление, что его навсегда покинули, когда здесь упала последняя мощная бомба из тех, что принесла сюда хаос и разруху.

«Оружие, — было первой мыслью Данецкого. — Где же еще можно достать оружие, как не на военной базе?»

— Неужели нельзя сделать что-то вроде укрытия? — пожаловалась миссис Зулькифар. — Что за удовольствие слоняться в ожидании в такую невыносимую погоду! Лучше бы я оказалась сейчас на астероиде.

— Да уж, об этом совсем не подумали, — согласился Бригадир Уордл. — Я-то, старый вояка, привык к таким условиям, а вот наших дам, конечно, надо бы поудобнее устроить.

— А я люблю дождь, — произнесла Халия.

— И я, — откликнулся Воскресший Человек, но больше никто не поддержал их.

Бригадир Уордл посмотрел на часы.

— Должен бы уже прийти гид или кто-то в этом роде, — объявил он. — Мы здесь уже целых пять минут.

— А который час? — спросила Зулькифар.

Халия вспомнила, что эта средних лет женщина нигде не хотела отказаться от своих привычек. Ее день был четко распределен на отрезки, и в каждом была своя цель.

— Который час? — Бригадир был счастлив ответить. — Десять — ноль — один местного времени по галактическим часам. Сейчас на вашей планете, милая дама, должно быть точно ноль — два — четыре — один.

Уордл начал свою лекцию о земном времени. Далекие времена. Звездные периоды. Юлианский календарь.

Для Халии все это было очень интересно. Концепция времени завладела общим вниманием, и все слушали, забыв о дожде, который порывами обрушивался на их непокрытые головы. Им передалась жуткая атмосфера пустынного форта, когда Уордл начал подробно рассказывать о земном времени.

В небе не пролетел ни один корабль, не появился ни один отблеск свечения, окружавшего самолеты. Только птицы щебетали да в какой-то момент раздался тяжелый грохот — наверное, огромный неуклюжий зверь бродил по лесу, ломая деревья.

— Все хорошо, — сказала миссис Зулькифар, — но когда я летела посмотреть Древний Монумент, то предполагала, что здесь хорошее обслуживание.

— Если бы это зависело от меня, я бы для вас все устроил, — стал оправдываться Бригадир.

Мистер Мунмен повернулся к Халии.

— Зачем вы прилетели сюда? — спросил он, убедившись, что Бригадир и миссис Зулькифар разговаривают с другими экскурсантами.

Халия постаралась подавить возникший помимо ее воли ужас. Ведь в том, что случилось с поселением в Звездной системе Сириан, не было вины самих людей. Попав в зону необычного эффекта времени, они на протяжении двух столетий вели несчастную полужизнь — не были ни живыми, ни мертвыми. А те несколько человек, кто сохранил способность быстро восстанавливать свое физическое и душевное состояние и выжил, были спасены, когда корабль из Галактического Центра случайно зашел туда. Мистер Мунмен был одним из Выживших.

— Наверное, мне захотелось побыть в открытом пространстве. Но главное — потому что здесь все кончилось, я имею в виду гибель Конфедерации, — постаралась быть честной Халия. — Если бы этого не произошло, мы не жили бы сейчас в свободном Галактическом Сообществе. По-прежнему существовали бы империи.

Мистер Мунмен согласно кивнул и посмотрел на развалины.

Халия вспомнила жуткие истории о Воскресших. Однажды старый учитель рассказывал им, какой у них необычный обмен веществ: они не стареют. Так ли это?

— А почему вы прилетели, мистер Мунмен? — спросила она, поддавшись какому-то порыву.

— Вы действительно хотите знать? — откликнулся он.

— Да, — ответила Халия. Она говорила правду.

— У меня была мечта увидеть истоки. Все равно что побывать на могиле старого человека, которого ты помнил с детства. Его память возвращает тебя на целый век назад. А старец, которого он помнил со времен своего детства, возвращал его в свою очередь еще на сто лет назад. — Он показал на развалины. — Все механизмы, которые валяются в грязи, хранят память о временах Конфедерации. Надеюсь, они не кажутся вам чем-то ужасным.

Но на самом деле это было нечто пугающее. Все в маленькой группе ощутили давление прошлого в холодных потоках безграничного пространства.

Данецкий быстро нашел тропинку. Она тянулась через заросли кустарника вниз по склону, к развалинам. Он не знал, кто протоптал тропинку, — звери или люди. Наверное, звери, решил Данецкий, потому что иногда ему приходилось пригибаться, чтобы пройти по подобию тоннеля, образовавшегося в густом кустарнике. Он пытался вспомнить, что же случилось с животными на Земле после Безумных Войн. Мутанты? Плотоядные животные? Наконец он перестал об этом думать.

Однако его все еще подстерегала опасность — джакобы. Он пробрался через разлом в земле, похожий на лощину, который протянулся вдоль внешней границы форта, и, еле волоча ноги, добрался до разрушенных платформ. Одна из них осталась неповрежденной, и дождь лил на ее торчащие опоры. Данецкий взглянул вниз на черные воды озера.

— Сюда, Данецкий! — услышал он чей-то голос.

Данецкий приостановился и внимательно осмотрелся. Молодой джакоб стоял в нескольких метрах от него и смеялся. Он был низкорослый, крепко сбитый, с черными вьющимися волосами. Его зубы сияли белизной. Джакоб выглядел счастливым — совсем как мальчик, которому купили его первый дешевенький автомобиль.

Он метнул в Данецкого стрелу с иглой на конце и улыбнулся, наблюдая, как тот пытается увернуться от нее. Стрела попала Данецкому в голень, парализовав левую ногу. Он знал, что следующая вонзится в правую ногу. Хорошо же одурачили его джакобы. Пока модуль-«паук» заходил с тыла, они окружили его с противоположной стороны — по одному с каждого фланга. Местность вела Данецкого по направлению к форту. Джакобы точно знали, что он направится к вершине оврага, туда, где деревья росли густой стеной. Так всегда поступает зверь, за которым гонятся охотники.

— Ты умрешь здесь, Данецкий! — парень улыбался.

— Ты ошибаешься! — хотел убедить его Данецкий, как сказал он однажды другому джакобу. — Для этого нет никаких причин. Я не отвечаю за них. То был несчастный случай, который может произойти с любым космическим кораблем.

За улыбкой парня скрывалась дикая ярость.

— Ты убил мою сестру, — проговорил он, — и ее детей.

— Это был ошибочный приговор, я докажу тебе, — устало произнес Данецкий. — Кто не ошибается.

Данецкий упал в грязь. Молодчик был прав — они преследовали его как настоящие профессионалы. Но где же другой джакоб?

— Думаю, вы уже достаточно заставили их подождать, доктор, — сказал Нэггс.

— А не приходило ли вам в голову, мистер Нэггс, что туристам не мешало бы побыть на природе хотя бы несколько минут перед нашей экскурсией?

— Вы, доктор, ужасный, старый и толстый ублюдок! — ответил ему Нэггс. — Вы заставляете их ждать под дождем. Они так вымокнут, что не захотят уже ничего, кроме как выпить чего-нибудь горяченького.

— Скажи, что я сейчас приду! — приказал Дросс.

Бронзово-зеленый робот медленно заскрипел.

Джакоб взял блестящее ружье на изготовку. Данецкий видел, как он старательно прицеливался. Значит, он ждет своего брата. Наверное, они уже разработали план. И если у них даже не было времени решить, каким образом они покончат с ним, то удовольствия от этого он уж точно не получит. Ни с того ни с сего Данецкий вдруг вспомнил, как умолял однажды самого старого джакоба, которому было уже за семьдесят. У него были точно такие же глаза — глаза охотника. Он доставил Данецкому больше неприятностей, чем другие представители клана джакобов, — как ни странно, больше, чем могли доставить ему эти парни. До сих пор это было именно так. Тот старик гнался за ним, призвав на помощь всю свою ярость и хитрость, они пронзали время и пространство, не раз пересекая галактику, пока оба окончательно не выдохлись. Данецкий укрылся тогда в круговороте пространственных полей.

Старик уже очень устал, чтобы управлять своим кружащимся в погоне кораблем, и устремился вниз, прочь от Данецкого. Он больше не думал о мести, ему хотелось только одного — отдохнуть и прийти в себя.

Данецкий оперся рукой на ногу.

— Что, Данецкий, устал? — спросил джакоб. — Болит? — Болит — говорили глаза. Он чувствовал его боль.

Должно быть, для официально объявленной жертвы существовали какие-то нормы поведения — так же, как и для преследования. Умертвление должно быть быстрым и безболезненным. Данецкий содрогнулся.

Джакоб наслаждался происходящим. Он подошел ближе, удерживая ружье загорелой рукой. Данецкий прижался к земле, чувствуя ее защиту. Его правая рука на что-то наткнулась в грязи. Он ни о чем не думал, ничего не решал. Предметом, который нащупала рука, оказалась голова робота, которой можно воспользоваться как столь необходимым ему оружием.

Молодой джакоб увидел его, но не выстрелил.

Данецкий заметил, что металлический щиток на голове парня был сдвинут, и догадался, что его враг ничего не заметил. Он вытащил голову из грязи и швырнул ее прямо в лоб молодчика.

Парень целую минуту дергался, как в припадке, пока Данецкий пытался подняться на ноги. Дождь хлестал по серому, искаженному болью лицу молодого джакоба. Джакоб смотрел на Данецкого, не узнавая его. Кровь медленно лилась из раны на голове и черными струйками вытекала из носа и ушей.

— Еще один! — сказал Данецкий корчившемуся в муках джакобу. Его умение побеждать не подвело его и на этот раз. Он медленно пошел к парню, чтобы прикончить его так же, как вынужден был убивать многих его собратьев из клана джакобов, но раздумал — зачем уничтожать молодость. Однако где же все-таки его брат?

Данецкий почувствовал, как ноги вновь обретают силу. Боль уменьшилась, сосредоточившись в одном неприятно ноющем месте. Он подошел к молодому джакобу и несколько секунд пристально разглядывал его. Печать смерти лежала на мокром и белом, как полотно, лице джакоба. Он повернул юношу лицом к небу, взял голову робота и, отходя от залитого кровью места, заметил, что дождь струился по мертвому лицу.

Он удалился уже на сотню метров, когда услышал позади себя шаги — кто-то шлепал по грязи. Данецкий мгновенно напрягся. Голову робота, облепленную грязью, он продолжал держать в руке, готовый в любой момент нанести удар.

— Посетителям не разрешается уносить археологические находки из зоны Древнего Монумента, — строгим голосом произнес пришелец.

Это был робот. Данецкий вздрогнул, но потом понял, кто с ним говорит. Древний монумент… посетители… археологические находки — он говорил с роботом-гидом.

— Вам нельзя отставать от группы во время экскурсии, — продолжал наставлять его робот. — Галактический Центр запрещает это. Доктор Дросс скоро подойдет и проведет вас на главную смотровую площадку.

Второй молодой джакоб, наверное, уже совсем близко.

— Я повредил ногу. Я просто отдыхал, — ответил Данецкий.

Робот понимающе кивнул. Туристы всегда сталкиваются с мелкими неприятностями, когда заблудятся. Он еще раз удостоверился в этом.

Данецкий разглядывал лицо робота. Бронзово-зеленое, как и его красивое и совершенное тело, гладкое и хорошо выточенное. Данецкий размышлял о том, как лучше объяснить свое появление здесь. И джакоба тоже. Насколько робот был осведомлен о человеческих побуждениях и о границах человеческой лживости? Данецкий принял решение. Присутствие робота можно обратить себе во благо. Его умение принимать решения, быстро и не раздумывая, не подвело и на сей раз.

— Еще один турист из группы тоже заблудился, — начал Данецкий. — Один молодой человек — его зовут Данецкий.

Робот был приблизительно такого же возраста, что и Данецкий, но этот кусок металла был куда более сложным. А что, если он уловил тепловое излучение, исходящее от тела джакоба? Данецкий решил проверить.

Робот замер и как бы нюхал воздух. Он имел несколько рассеянный вид, столь характерный для гуманоидов.

— Вашего друга нет поблизости, — произнес он наконец. — И среди группы туристов тоже нет никого с таким именем.

Данецкий быстро перевел разговор на другое.

— Осмотрите мою ногу, — попросил он.

Робот ловким движением разрезал ткань и осторожно ощупал то место, куда вонзилась стрела.

— Больно! — предупредил его Данецкий.

— Это был выстрел, сэр, — сказал робот, осмотрев рану.

— Расскажите мне о здешних развалинах! — приказал Данецкий, теряя самообладание.

Но робот не дал сбить себя с толку.

— Я должен доложить о вас, сэр, — заявил он.

— Отведите меня к моей группе! — Данецкий хотел его отвлечь.

— Как ваше имя, сэр? — не унимался робот.

— Перечислите имена всех туристов группы, прилетевших сюда осмотреть Древний Монумент, — настаивал Данецкий.

— Хорошо, сэр. Миссис Эмма Зулькифар, мистер Мунмен, мисс Халия Бернс и Бригадир Уордл.

Данецкий чувствовал, как нога его отходит. Стрела была снабжена иглой с кратковременным паралитическим действием. Молодой джакоб был слишком самоуверен.

— Я Бригадир Уордл, — ответил на вопрос Данецкий.

— Вы можете идти, Бригадир? — спросил робот.

— Помогите мне!

Робот поднял его на ноги.

— Я могу забрать эту археологическую находку, Бригадир? — поинтересовался он.

Данецкий протянул ему забрызганную грязью голову робота.

— Доктор Дросс обязательно захочет посмотреть на нее, сэр. Возможно, он пожелает также поговорить с вами об этой находке, — предупредил Данецкого робот.

Данецкий думал о молодом джакобе, который остался лежать в грязи. Голова робота была единственным оружием, которое дал ему древний форт. А теперь она должна стать музейным экспонатом. Интересно, а мог ли робот почувствовать мертвое тело юноши-джакоба? Скорее всего, нет. Но пока еще оставался собрат джакоба по клану, который мог его убить.

— Сообщите мне, если молодой человек весом около семидесяти килограммов войдет в зону. Это мой друг Данецкий, он не обозначен в списке туристов, но прилетел с группой посетить Древний Монумент.

— Хорошо, сэр. — Робот ждал его. Ясно, что он никуда его не отпустит, а разрешит идти только туда, где находились туристы. И все из-за этой археологической находки. Да еще из-за стрелы в ноге.

«Дросс? — задумался Данецкий. — Я что-то слышал о Дроссе». Он решил не торопиться. Между ними и зеленой полосой леса, которая теперь представляла для него угрозу, стоял робот. Что ему оставалось делать, кроме как укрыться внутри этого древнего военного укрепления? Визит туристов означал, что они прилетели на экскурсионном самолете с большого межпланетного корабля, который заставил Данецкого сойти со своей орбиты. Корабль означал побег. На худой конец — еду. И еще этот Дросс… Да он же археолог!

— Вы спрашивали об укреплении, сэр? — раздался голос робота.

— Да, да! — поспешно ответил Данецкий.

Робот начал рассказывать.

— Кто-то идет сюда! — заявила миссис Зулькифар.

— Приветствую вас! Сейчас мы укроемся от дождя. — Это был Нэггс. — А разве Батти еще не появлялся?

— Нет! — сердито ответил Уордл — Никто не появлялся. Мы торчим здесь уже полчаса. Знаете, как это называется? Безалаберность — вот как!

— Это вы за все отвечаете? — требовательно спросила миссис Зулькифар.

— Не совсем так, — начал оправдываться Нэггс. — До меня должен был прийти Батти, наш робот.

— Но он так и не пришел! — огрызнулся Уордл. Халия сильно промокла, но чувствовала себя счастливой.

За полчаса, что они прождали здесь, форт перестал казаться мрачным и жутковатым. Его руины разваливались и ржавели уже десять столетий. Как и указывалось в путеводителе, он был образцом инженерного искусства. Но развалины есть развалины. Они были далеко от разрушительных войн, которые пронеслись по всей планете, и к ним можно было относиться с каким-то сентиментальным трепетом. Выглядели руины устрашающе, но на самом деле не представляли никакой опасности.

Халия поняла, что именно из-за этого она так разволновалась. Как будто увидела пойманного в клетку тигра, который свирепо глядит на тебя, но не может причинить никакого вреда. Теперешний форт — лишь тень того грандиозного укрепления, которое в былые времена приводило всех в ужас.

Наконец пришел очаровательный маленький человечек, чтобы поводить ее по округе. Нет ничего удивительного в том, что их экскурсия началась так неорганизованно. Мистер Нэггс представился.

— Доктор скоро подойдет, — объявил он. — Старого Батибасагу — Батти, как мы его называем, послали, чтобы он проводил вас вниз, но у него, очевидно, провал в памяти. Я всего лишь инженер по системам, и Доктор посылает меня проводником, когда у Батти что-то в неисправности. Ну, все, готовы?

— Я не хочу никуда идти! — заявила миссис Зулькифар. — Все эти самостоятельные экскурсии — вещь чудесная, но как мы можем узнать, что к чему? Когда мы посещали систему Ноль-Альфа, то там, по крайней мере, весь маршрут был напичкан различными автоматическими устройствами. И еще нам обо всем подробно и интересно рассказывали.

— Здесь бывает не очень-то много туристов, — оправдывался Нэггс, — поэтому не все автоматизировано.

— Идемте, миссис Зулькифар! — позвал ее Бригадир. — Вы будете потрясены. Из всех военных сооружений форт сохранился лучше других. И кто знает, может, легенда о форте взбудоражит вас, Эмма!

Халия увидела, что Нэггс смотрит на нее.

— Доктор вам понравится, — сказал он, подмигнув ей.

Данецкий терпеливо слушал, когда робот выкладывал всю историю форта. Он рассказывал о Второй Межпланетной Конфедерации и об изучении Дроссом этого величайшего оборонительного сооружения. Они вместе с роботом устало тащились по грязи, а потом шли по ковру ярко-желтых цветов.

— Значит, корабль прибудет сюда только через несколько дней, — размышлял вслух Данецкий, когда они пришли к чудом сохранившемуся, почти не тронутому разрушением зданию, которое возвышалось среди груд упавших и покореженных черных вышек.

— Ничего не известно, сэр. Доктор Дросс получает снабжение лишь время от времени, но может оказаться так, что Центр не пошлет сюда корабль.

Данецкий засыпал робота вопросами. Он не удивился, когда тот сообщил ему, что у Доктора Дросса нет оружия, и если какое-либо древнее, но еще действующее вооружение находили при раскопках, то его тут же обезвреживал инженер Нэггс, сотрудник Дросса.

— Я выпил бы чего-нибудь горячего! — обратился Данецкий к роботу. — Это совершенно необходимо раненому и испытавшему шок человеку.

— Я уверен, что сейчас мы обязательно встретим Доктора, — забеспокоился робот. — Он должен повести группу к главной смотровой площадке. Вы, конечно, преувеличиваете и свой интерес к раскопкам, и мои способности. Боюсь, Бригадир, что я переступил грань дозволенного, оставаясь с вами так долго. Мне уже давно пора передать прибывшей группе сообщение.

— Разве вам не приказывали всегда заботиться об удобстве официальных гостей? — парировал Данецкий.

— Да, сэр, конечно!

— Тогда принесите мне кофе. И чего-нибудь поесть.

— Хорошо, сэр, — учтиво ответил робот.

Очевидно, ему не скоро снова представится случай поесть. Данецкий все время говорил с роботом, — он хотел как можно больше узнать о том, что это за археологическая база и чем она располагает. Возможно, именно там спрятался «паук»-наблюдатель.

Робот принес еду и кофе. Данецкий принялся за еду. Он находился под наблюдением маленького гиперпространственного корабля в течение многих часов. Почти целые сутки ему не пришлось спать. Удивительно, но он совсем не чувствовал усталости.

Все шло до смешного гладко, хотя он не мог быть особенно благодарен столь удачному повороту судьбы. Еще одно насилие, еще одна смерть в череде подобных смертей. Он не забудет лица того молодого джакоба ни во сне, ни наяву, и это будет длиться месяцами. Он будет помнить его глаза и дождевые струйки, стекавшие по лицу юноши.

Данецкий стал быстро пить жадными глотками. Он больше года развивал в себе умение безошибочно действовать в самых безнадежных ситуациях, научился оставаться в живых. Но это было не то умение, каким можно гордиться.

— Ну так как насчет того, чтобы проводить меня? — спросил Данецкий. — Думаю, Доктор еще долго будет ходить с группой, показывая здешние места. — Данецкий вдруг испугался, что зашел слишком далеко.

Робот замер и ничего не ответил.

— Ну так как? — повторил свой вопрос Данецкий.

— Вы должны сами спросить Доктора, сэр. Мы увидим его на главной смотровой площадке у нижнего укрепления. Туда можно добраться через винтовую вращающуюся шахту. Как удачно, Бригадир, что ваш друг может присоединиться к нам, — ответил робот, обращаясь к Данецкому.

Данецкий уставился на него в недоумении, но вспомнил, что сам представился роботу как Бригадир Уордл и сказал ему, что еще один член группы находится где-то среди развалин.

— Друг? — переспросил он.

— Вы ведь просили меня определить, где находится молодой человек, сэр. Весом около семидесяти килограммов. Это, наверное, мистер Данецкий, Бригадир?

Дросс подался всей своей массой вперед, и Халия испугалась, что сейчас огромная грудь и живот опрокинут археолога. Миссис Зулькифар вывела его из себя.

— Я Доктор Дросс, мадам! — прогремел он. — Но только не гид, как вы меня назвали. И если вы прождали здесь всего полчаса, считайте, что вам крупно повезло! Вам открылась возможность ознакомиться с самым великолепным образцом археологической науки в современной галактике, мадам! И я, Доктор Дросс, имею честь все вам здесь показать.

— Вы идете с нами? — тихо спросила Халия Нэггса.

— Если вы хотите, — ответил он, немного помедлив.

— Конечно, хочу! — обрадовалась Халия.

— Сюда, пожалуйста! — пригласил Дросс, понизив голос, — теперь уже незачем было говорить повышенным тоном. Ему удалось заткнуть рот миссис Зулькифар. — Мы с вами направляемся к моему самому большому открытию — главной смотровой площадке этого уникального оборонительного сооружения. — Он привел группу под потоками дождя к большому отверстию в земле. Халия взглянула туда и увидела перемещающиеся, окрашенные во все цвета радуги круговороты силовых полей.

— А что там такое, позвольте спросить? — потребовала ответа миссис Зулькифар.

— Это, мадам, — обратился к ней Дросс, — вращающаяся шахта.

— Очень интересно! — ответила на его реплику миссис. Уордл не уловил иронии в ее словах.

— Это одна из тех подлинных систем, Доктор? Та самая? Если так, то она прекрасно сохранилась, — заинтересовался Уордл.

— Нет, — пояснил Доктор. — Система установлена недавно. По просьбе моего инженера мистера Нэггса ее прислали из Галактического Центра, и он сам наладил ее. Экономит массу физических усилий.

— И совершенно безопасна, — почтительно обратился Нэггс к миссис Зулькифар. — Посещается регулярно. Для всех древних памятников установлены четкие графики посещения подобных установок.

— Но вы, возможно, предпочтете все же проторить свою дорожку и самой пройтись по всем уровням, — пригласил Доктор Дросс миссис Зулькифар, — иначе вам придется остаться здесь под дождем. Кстати, меня ваше решение совершенно не волнует. — Он был зол за дерзость миссис Зулькифар.

Миссис Зулькифар пошла в том направлении, которое указал своим длинным пальцем Доктор Дросс. Щель в похожей на отвесную скалу металлической стене была единственным проходом. Там, возможно, были перила. Все выглядело зловещим и опасным.

— На вашем месте я не стал бы делать это, — сказал Нэггс. — Я работаю здесь уже несколько лет, и у меня ушла бы добрая четверть часа, чтобы отыскать дорожку для спуска вниз.

Миссис Зулькифар смахнула капли дождя со своего изящного носика.

— Да я не жалуюсь, — сказала она и шагнула к шахте. — Я только хочу знать, куда иду. Тьфу!

Мистеру Мунмену оставалось надеяться, что причиной последнего восклицания не было то, что женщина случайно прикоснулась к нему.

Данецкий с размаху пробил огромную дыру в площадке верхней установки и прыгнул в нее. Он почувствовал под ногами какую-то сгнившую растительность и очутился в кромешной тьме. Падая вперед и размахивая руками, он тщетно пытался ухватиться за что-нибудь. Данецкий упал в мелкую грязную лужу, которая смягчила удар при падении.

— Туристам не разрешается заходить в эту зону, сэр. — Робот, несмотря на то, что скрипел от старости, быстро приближался к нему.

— А где этот человек? — спросил Данецкий.

— Мои датчики плохо работают на такой глубине, сэр. Последнее место его нахождения, которое они зарегистрировали, относилось к зоне недалеко от приема посетителей. Вы должны вернуться туда, Бригадир. Пойдемте, сэр. — Робот крепко взял его за руку.

— Нет! — у Данецкого чуть ли не хрустели кости, когда он высвобождал руку. Он опять побежал, ничего не соображая. Молодой джакоб был совсем близко, а у Данецкого до сих пор нет никакого оружия. Нижние площадки форта были залиты тусклым светом. Часть его падала сверху — слабый дневной свет пробивался через отверстие в верхних площадках. Но большую часть света давала собственная энергетическая система форта. Она все еще действовала даже после полного разрушения форта. Небольшие автономные светильники зажглись как по тревоге при его появлении.

— Данецкий! — закричал кто-то высоким голосом. Это был громкий вопль ярости и замешательства. — Данецкий, ты убил моего брата!

— Мистер Данецкий! Бригадир Уордл! — позвал робот. Он на мгновение прекратил свое преследование электроны с бешеной скоростью крутились в старой коре его головного мозга. — Вы должны идти к Доктору Дроссу!

Данецкий, робот и молодой джакоб мчались по гулким коридорам, через искореженные платформы, мимо огромных машин, которые когда-то метали раскаленные добела молнии в своих врагов.

Данецкий увидел проворного парня, который внезапно показался из-за десятиметрового металлического цилиндра. Он быстро пригнул голову и отскочил, когда перед ним возникло длинное ружье. Расплавленный металл раздробил землю в том месте, где он только что останавливался.

— Здесь запрещено огнестрельное оружие! — закричал робот, совершенно озадаченный.

— Разоружи его! — завопил Данецкий.

Робот тонким голосом выдал порцию какой-то электронной чепухи, которая невнятным эхом разнеслась по подвалам разрушенного форта. Он резко остановился, когда джакоб нацелил свое мощное оружие на его зеленое туловище.

— Данецкий!

Но Данецкий обнаружил наклонный коридор в скрытом углублении и уже тяжело продвигался по серым, усыпанным пеплом этажам — все ниже и ниже в недра развалин.

Случайный порыв ветра, залетевший в укрытие, поднял юбку Халии, обнажив ее крепкие ноги. Бригадир Уордл по достоинству оценил их, взглянув на Халию.

— Думаю, мне следовало бы вернуться, — сказала миссис Зулькифар, заметив, чем так заинтересовался Уордл.

— Оставайтесь здесь, если хотите, — предложил Дросс.

До того как, судя по слабому скрипу и необычным вспышкам света, тоннель начал продвигать их по верхним уровням форта, несколько крупных дождевых капель попали на обращенное вверх лицо Халии. Совершенно непонятно почему, но она ощущала тревогу и страх. Халия заметила, что мистер Мунмен тоже чего-то боялся. Казалось, он незаметно измеряет на глаз расстояние между черной шахтой тоннеля и еле видными потоками света в том месте, где шахта вращалась. Казалось также, что незаметно для всех он пытается посмотреть на мрачное небо.

— Вам холодно, мисс? — спросил ее Нэггс.

— Не то чтобы очень. Но здесь все так таинственно. Жутковато как-то.

— Я уверен, что нет никакой опасности, — заверил Бригадир Уордл.

— Надеюсь, — откликнулась миссис Зулькифар. — Что мне всегда хотелось больше всего знать, так это последствия, когда все такие штуки сломаются. — Она указала усыпанной драгоценностями рукой на раскаленные почти добела стенки шахты.

— Бум! — неожиданно громко вскричал Дросс, наблюдавший за ней.

Уордл удивленно уставился на Доктора Дросса. А Халия обнаружила, что ей очень нравится разгневанный толстопузый археолог.

— Простите, не поняла, — раздраженно произнесла миссис Зулькифар.

— Бум! — повторил Дросс громче.

— Я в самом деле не знаю, что все это значит!

— Думаю, это означает «Бум!» — хихикнула Халия. — «Бум!» — и все.

— Конечно!

— Так оно и есть! — подтвердил Нэггс. Он подмигнул Халии. — Я технарь и могу все объяснить. В каждый момент мы перемещаем составные части материи на мизерный отрезок времени. До того как отрезок времен канет в прошлое, мы перемещаем следующую часть материи, эквивалентную нашей массе и энергии. Поэтому мы должны передвигаться на вполне определенное расстояние, чтобы поддерживалось равновесие и тем самым сохранялось спокойствие.

— Но это же не скорость! — вставил Бригадир. Он говорил голосом, который раздражал Халию уже в течение нескольких недель. — Больше похоже на э-э-э…

— …орбитальное движение, — продолжил за него Нэггс. — Орбитальное вращение передается молекулам массы, которую мы заполняем.

— А если оно прекратится? — не унималась миссис Зулькифар.

— У нас есть два вида массы, которые пытаются заполнить одно и то же пространство.

— Бум! — снова прогрохотал Дросс, поднимая руки, чтобы указать группе направление.

— Теперь я точно знаю, что мне не надо было идти, — сказала миссис Зулькифар. — Разве, Бригадир, у вас нет дурного предчувствия по поводу исхода экскурсии?

Уордл расхохотался.

— Да, предчувствие есть. Я слышал о форте, еще когда останавливался в Комплексе Вадерсберг и ждал десять лет, чтобы увидеть все своими глазами! У меня есть предчувствие, но только я предчувствую волнение и удовлетворение моей интеллектуальной любознательности!

— Так ли? — поинтересовался Нэггс.

Внезапно загадочная игра света прекратилась.

— Там, внизу, все сохранилось, — нараспев произнес Дросс. — А я здесь для того, чтобы развлекать вас. Так, теперь мы направимся к главной смотровой площадке.

Они шли по следам боя, шагая через развороченное оружие и груды превратившегося в порошок какого-то материала. С ужасом можно было предположить, что это останки людей, которые давным-давно погибли. Над ними зияла дыра с зубчатыми краями, которая проходила сквозь вертикальные ряды ячеек. Клавиатура панелей управления искорежена до неузнаваемости; огромные расплющенные мачты разбросаны вокруг; жилые кварталы зияли безжизненными провалами и пустотой, но в домах еще сохранилась мебель и всюду валялась домашняя утварь. Три больших здания сплавились в один огромный бесформенный ком, похожий на базальт. Дросс рассказывал о батарее ракет, вышедших из-под контроля, о неожиданных энергетических волнах, вызванных портативным солнечным оружием, и о рукопашном бое, после которого остались груды черного затвердевшего материала на месте гибели множества мужчин и женщин.

— Рукопашный бой, Доктор? — в голосе Уордла не было никакого намека на высокомерие. Халия поняла, что за его педантизмом скрывалась твердость характера, и без своей надоедливой галантности и ухаживаний он оказался приятным и порядочным человеком.

— Именно так! — пробубнил Дросс.

— А почему вас удивляет? — поинтересовался мистер Мунмен.

— Цель всякой атаки — вывести из строя противника, — ответил Уордл. — Нет никакого толку бросать в бой войска для уничтожения такого укрепления, если, конечно, не преследовались какие-то определенные цели. Совершенно очевидно, что незачем было посылать их сюда, чтобы окончательно разрушить форт.

Они шли мимо склада оружия, разделенного на два отделения. Вокруг рядами стояли искореженные танки.

Прошло какое-то время, прежде чем Дросс ответил на вопрос Бригадира.

— Вооруженные силы Конфедерации рассчитывали захватить оборудование форта в целости и сохранности. Если бы они только пожелали, то могли бы запросто уничтожить форт до основания. Они считали, что стоит пожертвовать несколькими ударными полками, которые штурмом возьмут крепость, чтобы захватить как можно больше оружия.

Халия чувствовала, что одержимый археолог проявляет глубокий интерес ко всему окружающему. Голос Дросса чуть заметно дрожал. Бригадир тоже заметил это.

— Затерянный Форт, Доктор? — спросил он.

— Не знаю, о чем вы говорите, — вступила в разговор миссис Зулькифар. — Стоит ли нам идти дальше? Могу сказать, что я, например, не испытываю ни малейшего интереса к любым военным базам и не хочу больше ничего осматривать. Они здесь ведь все совершенно одинаковые, правда?

— Нет, мадам, — возразил ей Дросс.

— Вы хотите сказать, что есть еще одно укрепление? Совсем другое?

— Вероятно, мадам.

— Больше того, — вмешался Бригадир Уордл, — очень даже вероятно, да, Доктор? Если бы больше ничего не было, то и не возникло бы никакой легенды.

Дроссу уже был знаком такой энтузиазм.

— Да, легенда дает нам шанс предположить, что Затерянный Форт расположен именно здесь, — заявил он. — И совсем не важно, что легенда искажает некоторые исторические факты. Я не могу отказаться от мысли, что где-то поблизости находится затерянная армия роботов.

— Ну, я уж совсем запуталась, — подала голос миссис Зулькифар.

Тем временем они вошли в маленькую комнатку, которая едва вместила всю группу. Все еще были видны следы кровавого конфликта, который произошел здесь несколько веков назад. Оборудование Дросса располагалось в середине комнаты.

— Невероятно! — воскликнул Уордл.

— Типичная комната времен войны, — с гордостью произнес Дросс. — Мы обнаружили ее только в этом году. Отсюда можно контролировать ситуацию и управлять ею во всем межпланетном пространстве. На всех трех планетах.

— Но она же не действует! — проронил мистер Мунмен.

Дросс взглянул на Воскресшего Человека.

— Да, сэр, — сказал он с холодной вежливостью, — не действует.

— Но ведь армия, о которой говорит легенда, сохранилась, — вставила Халия.

Глаза Дросса просияли.

— Да, моя дорогая! Я вижу, вы проявляете далеко не поверхностный интерес ко всему, что связано с Конфедерацией!

— Вся эта история ужасна! — сказала она. — И мы, стало быть, в их логове.

— Но зато как интересно! — Уордл был полон энтузиазма. — Что там было написано? А, вот: «Батальоны тьмы придут наконец».

— Однако они не пришли! — фыркнула миссис Зулькифар.

— Величайшая тайна всех времен! — певуче произнес Дросс. — Да, «Батальоны тьмы придут наконец». И к тому же, как сказал Бригадир, еще теплится слабая надежда на то, что между ними и шахтой существует какая-то связь — не исключено, что они в нее провалились.

— А почему бы и нет, Доктор! — настаивал Уордл. — Нет сомнения в том, что все как-то связано с ямой. Это, наверное, что-то вроде подземного ангара.

— Именно так, Бригадир. И цель всех моих исследований. Я ценю ваш интерес, сэр. Может, обсудим все вопросы после экскурсии?

— С удовольствием, — просиял Уордл.

— Едва ли у вас будет возможность, — заметила миссис Зулькифар. — Надеюсь, вы помните, что экскурсионный самолет отправляется на корабль в назначенное время, Бригадир!

— О да, Эмма!

Дросс еще раз бросил ледяной взгляд на женщину.

— Как я уже говорил, мы с мистером Нэггсом разбирали развалины по кусочкам, чтобы узнать правду о гибели Конфедерации. Я надеюсь решить…

Неожиданно все услышали писк робота, прервавший Дросса.

— Что так встревожило нашего Батти? — спросил Нэггс.

Джакоб совершил ошибку, потащив за собой такое тяжелое оружие. Его мощь совершенно неуместна в сложившейся ситуации. Здесь хватило бы обычного оглушающего ружья — оно довольно легкое, и его можно нести в одной руке. А джакоб волок длинный огнемет, который только мешал ему и больше подошел бы для схватки в открытом космическом пространстве. Но джакоб был очень молодой и шустрый, и Данецкому стукнуло тридцать три, и годы уже сказывались. Он чувствовал, что его преследователь неотступно тащится через грязь по его следам.

Данецкий успел заметить, что огнемет необходимо нацеливать очень точно. Обстоятельства опять складывались в его пользу. Деревья, скалы, даже космический скафандр не уцелели бы под напором создаваемых оружием тепловых волн, которые сокрушали все вокруг. Но каждый раз Данецкому удавалось укрыться от них в разрушенных укреплениях древнего форта, сооруженного как раз для того, чтобы отражать такие нападения.

— Бригадир, вы можете объяснить, что случилось? — робот говорил отрывисто. — Сэр, я совершенно сбит с толку. Сначала одно, а теперь еще и это!

Данецкий кивнул, стараясь не двигаться, пока последний представитель клана джакобов пытался подойти с фланга к узкой щели между двумя секциями компьютерной системы, где Данецкий лежал в полной безопасности. Неудивительно, что робот не знал, как ему поступить. Молодой джакоб разбил ему один бок, и больше половины содержимого правой стороны робота с шипением вытекало на усыпанный пеплом серый пол, после того как огнемет послал в него смертоносный заряд.

— Думаю, что мой друг помешался, — обратился Данецкий к роботу. — Чтобы защитить себя и меня, ты должен доставить нас в безопасное место.

Но вся беда была в том, что робот лишился части блока памяти, и, кроме того, сильно нарушилась его двигательная способность.

— Я в большом затруднении, — признался робот.

— Нет ли какого способа обезопасить нас? Мы должны выбраться из форта так, чтобы Данецкий не узнал об этом, или разыщи для меня оружие, — потребовал «Бригадир».

— Никакого оружия, сэр, — снова заскулил робот. — Здесь запрещено применять огнестрельное оружие.

Джакоб все же достиг своей цели, и целая компьютерная секция расплавилась позади Данецкого. Он увидел, как поток раскаленного докрасна металла начал стекать вниз по небольшой возвышенности, на которой он находился.

— Тогда найди выход из положения! — приказал Данецкий.

Робот прыгнул на уцелевшей ноге из щели к почти незаметной арке. Джакоб заметил его движение и послал еще одну струю огненно-красного расплавленного металла. Данецкий перескочил через нее, чуть не угодив в раскаленный докрасна расплав.

— Доктор Дросс! — завопил робот. — Доктор Дросс!

Данецкий бросился вслед за Батти, который передвигался какими-то немыслимыми прыжками на одной ноге. Из-за уцелевшей бронзово-зеленой руки старого робота он видел его лицо, обращенное к нему. Он был похож на потерявшего рассудок наблюдателя, который сам не мог участвовать в непонятной игре и наблюдал за ней со стороны.

Данецкому казалось, что прошло уже несколько дней с тех пор, как огромный туристический корабль отбросил в сторону его собственное суденышко, когда он описывал круги в пространстве Фазы

Иногда робот с головокружительной быстротой вращался на одной ноге, потом резко останавливался, осматривал свое поврежденное бронзово-зеленое тело и снова высоко подпрыгивал. Затем он вихрем мчался по гулким коридорам с шумом, пугавшим летучих мышей, поселившихся на этом огромном пространстве.

В какой-то момент у робота наступило просветление.

— Сожалею, что вы не получили никаких комментариев относительно вашей экскурсии! — крикнул он Данецкому. — Доктор Дросс, без сомнения… — Тут робот осознал свою полную неспособность справиться с ситуацией и завыл. Его визгливое дребезжание разнеслось по длинному, тускло освещенному коридору. Этот вой слышался далеко вокруг, и испуганные летучие мыши пронзительно кричали в ответ.

Робот направился к двери, которая вела в помещение. Данецкий последовал за ним.

Небольшая группа людей в изумлении и замешательстве уставилась на него.

Первым заговорил Нэггс:

— Вот уж никак не предполагал, что сюда забредет чужестранец. Как, черт возьми, вы пробрались через форт?

— Будьте добры, объясните, почему вы здесь оказались? — добавил Дросс.

— Батти! — закричал Нэггс, разглядывая робота. — Что с тобой, черт побери…

Батибасага ринулся к Дроссу и Нэггсу, создавая страшный шум. Мистер Мунмен отпрянул назад и съежился, будто от страха, когда робот протянул Дроссу голову древнего обитателя здешних мест. Миссис Зулькифар взвизгнула и спряталась за Бригадира. Халия, которая во все глаза смотрела на залитого кровью и испачканного грязью Данецкого, почувствовала, что к горлу подступает истерический смех. Нэггс начал запинаться при виде нелепого робота, не веря своим глазам. Дросс был просто не в состоянии выразить свое изумление.

— Вы Доктор Дросс? — спросил Данецкий, воспользовавшись удобным моментом, пока никто из всех остальных не задал другой, вполне уместный в данных обстоятельствах вопрос. Не будь ситуация такой безнадежной, он признал бы происходящее очень забавным. Его одежда свисала грязными клочьями, руки и ноги покрыты многочисленными кровоточащими царапинами, волосы, намокшие под дождем, прилипли к голове, и он знал, что в глазах у него блестел страх преследования. Выглядел он, должно быть, ужасно.

— Батти! Что, черт побери, случилось? — обратился Нэггс к роботу.

— Кто вы? — потребовал Дросс ответа, сохраняя самообладание. — И как все произошло?

Было не время прибегать к отговоркам. Данецкий решил, что он может довериться археологу.

— Меня зовут Данецкий. Официально объявленная жертва. Мне надо выбраться отсюда.

— Жертва! — истерично воскликнула Халия. Она завизжала раз, второй, и Нэггс обнял ее и спокойно сказал, что она в полной безопасности.

Халия слышала о варварских обычаях, существовавших в секторе Антиран. Официально объявленная вендетта разрешалась только в таких примитивных обществах. Она уставилась на Данецкого, заметив, как от неимоверной усталости поникли его широкие плечи. Этот человек вынужденно стал животным. Вокруг создалась такая обстановка, что он оказался загнанным в угол, но все еще опасным зверем.

— Так вы не чужестранец? — взорвался Нэггс. — Тогда как вы сюда попали?

— Сейчас это не имеет никакого значения, мистер Нэггс, — сказал Доктор Дросс, посмотрев на дверь. — Я думаю, джентльмен должен многое объяснить, но не сейчас, а позже. Гораздо важнее в настоящий момент то, что за ним охотятся.

— Да, — прервал Доктора Уордл. — Скажите, а что с роботом? Его ранили из теплового оружия или из чего-то в таком роде?

— Думаю, и этот вопрос может подождать, Бригадир, — вмешался в разговор Дросс. — А где ваш официально объявленный палач? — обратился он к Данецкому.

Данецкий догадался по пристальным, испуганным взглядам мужчин и женщин, находившихся в маленькой комнатке: они понимали, что рядом с ними стоит убийца. Они понимали также, что он меченый — взят на мушку и, возможно, скоро будет убит. Призрак надвигавшегося неминуемого насилия витал в воздухе, что приводило всех в ужас. У Данецкого возник порыв все объяснить.

Но как он мог всего за несколько минут убедить этих людей в том, что еще год назад был обыкновенным человеком, таким же, как они. Человеком, который радовался жизни и был в полной безопасности. До той страшной катастрофы, которая началась с того, что нарушился его полет, когда он переправлял космический корабль через Сектор. Случайность? Нет, это было далеко не случайным. По крайней мере со стороны джакобов. Но ты не в состоянии ничего объяснить, потому что тебя мог понять только тот, кто сам участвовал в ритуале погони. Став официально объявленной жертвой, перестаешь быть обыкновенным человеком. Учишься существовать. Что мог знать коротышка, державший за талию красивую девушку, о безумной ярости, которая охватывает, когда видишь, что еще один джакоб, бросивший тебе вызов, стремительно несется на твой корабль? И разве сможет старый грузный солдат, привыкший повиноваться, понять человека со своими собственными взглядами, который был против превосходства и неравенства? И вообще, какое им всем Дело до того, что он, Данецкий, чувствовал?

Данецкий посмотрел на Дросса. Он понял, что поступил правильно, решив довериться ему. Робот медленно вертелся на одной уцелевшей ноге.

— Где он? — спросил Дросс. — Тот человек, от которого вы убегаете?

— Недалеко отсюда, — отозвался Данецкий.

— Вы подвергаете нас опасности! — процедила сквозь зубы миссис Зулькифар. — Я знаю об этих охотниках. Вероятно, вы занимались тем же в глубинах космоса. Там, где нет свидетелей. Вы не имеете права подвергать наши жизни опасности!

— Вы подвергаете нас опасности! — заявил Дросс, будто не слыша ее слов. — Однако персональная вендетта — грубое нарушение прав человека, и мы вам поможем.

Батибасага попрыгал на одной ноге к двери. Его топот отвлек всех от напряженной ситуации. Данецкий почувствовал облегчение, когда пристальные взгляды переключились с него на робота. Он чувствовал себя так, словно был какой-то гротескной фигурой в кинетоскопе, который все время переворачивали. Вскоре робот затих, чутко прислушиваясь.

— Вес около семидесяти килограммов, — проговорил он, медленно вращаясь вокруг своей оси, как чувствительный гироскоп. — Он приближается.

Данецкий понял сразу, Дросс — мгновением позже. Что касается остальных, то только до Уордла дошел смысл того, что робот имел в виду.

Миссис Зулькифар что-то спрашивала, когда Данецкий прыжком очутился у двери.

— Что все это значит? — задала она еще один вопрос. — Что происходит?

— Пропавший член вашей группы здесь, мадам, — подчеркнуто вежливо ответил ей робот.

Последний оставшийся в живых джакоб увидел фигуры подавшихся вперед людей, когда нацелил на них своей огнемет. Должно быть, он совсем растерялся в этот миг или, скорее, был удивлен числом ринувшихся к нему людей. Но что бы там ни послужило причиной его замешательства, он не заметил робота, стоявшего у входа в комнату.

— Убийца! — завопил джакоб, увидев Данецкого, стремительно надвигавшегося на него.

Огнемет в руках джакоба опустился. В одно мгновение оружие, выбрасывающее раскаленные добела огненные струи, могло превратить человека в обугленную головешку. Данецкий слышал, как кто-то из женщин закричал от ужаса. Услышал он и громогласный рев Дросса.

Робот начал действовать. Он стремительным рывком подался вперед. Первая волна раскаленной массы попала ему в то, что осталось от его груди. Но одновременно робот молниеносным ударом сбил парня с ног.

У Данецкого зазвенело в ушах. Визг и вопли. Он сам ревел, как бык. Уордл и Дросс тоже кричали что-то. Возгласы ужаса. И вслед за тем — тонкий свист поврежденного оружия.

Длинный огнемет шарил по полу, как будто по собственной воле, никем не управляемый. Комната залилась жутким светом его зарядов. Казалось, что шум и свет перенесли комнату в какое-то другое измерение — туда, где нет конца смертоносным выбросам огнемета и ужасу людей.

— Уничтожь его, Батти! — завопил Нэггс.

Но робот беспрестанно лепетал какую-то чепуху и только прибавил ко всей суматохе свое завывание.

— Боже мой, Доктор, посмотрите! — крикнул Уордл Дроссу.

Волны огня поливали дальнюю стену комнаты, которая когда-то уже подверглась разгрому. Расплавленный металл стекал по стене красными струями, и в ней неожиданно образовалась дыра. Дросс что-то ответил Уордлу, но его голос потонул в общем шуме. Сквозь зиявшую в стене дыру Данецкий увидел ряды уровней. Все перед глазами стало красным, затем белым и наконец совсем исчезло из виду.

— Системы! — заорал Нэггс. — Уничтожь оружие, Батти! Уничтожь!

А страшное оружие продолжало плести паутину смерти.

Хромоногий робот начал что-то делать. Он был похож на скрюченное металлическое пугало, когда перепрыгивал через Дросса и Нэггса. Халия почувствовала, как кожа у нее на лице натянулась, — это от расплавившейся стены исходил жар. Она видела, как Данецкий кинулся вслед за роботом, который обрушил сокрушительный удар на ствол огнемета и разбил его вдребезги. Данецкий схватил своими сильными ручищами обезумевшего джакоба, а робот выхватил у него оружие.

Но случилось самое худшее.

Данецкий, дрожавший от ужаса мистер Мунмен, Дросс, Уордл и даже застывший в изумлении джакоб — все стояли, ошеломленные открывшейся перед ними картиной: все системы управления были повреждены. Дрожащим голосом миссис Зулькифар спросила, что Данецкий натворил на сей раз.

Халия поняла, что на древней смотровой площадке произошло нечто непредвиденное и непоправимое. И все жалобы стареющей женщины показались несущественными по сравнению с тем, что случилось.

Возле стены, среди расплавленного металла и груды искореженных машин обретала форму какая-то новая приземистая структура. Она выстраивала себя сама — черный металлический куб, пронизанный силовыми полями., Закручивающиеся по спирали, вращающиеся вихри, размалывающие все вокруг, начали сотрясать комнату. Черный куб подобрался к краю смотровой площадки и почти мгновенно оказался на ней, окружив мужчин и женщин, застывших в изумлении. Со стороны казалось, что какая-то дьявольская сила заявляла о своей мощи на развалинах огромной военной базы.

Нэггс догадался, что это было.

— Назад! — коротко бросил он. — Через дверь! — он подтолкнул Халию к входу в камеру. Она проскочила вперед, но входа уже не было. Куб был теперь не просто в комнате — он стал самой комнатой.

— Давайте быстрее! — умолял Халию Нэггс, но бесполезно: девушка не могла придвинуться к вращающемуся кубу, сокрушающему все на своем пути.

— Это силовое поле! — закричал Уордл. — Доктор, черт побери, здесь, видно, действуют машины!

Теперь куб окутал их клубами черного тумана. Опутанные паутиной силовых полей, они пытались что-то понять.

— Попробуйте выбраться! Хоть кто-нибудь! — закричал Нэггс. — Это вращающаяся шахта. Но не наша!

— Да! — Дросс был вне себя от волнения. — Древнее примитивное устройство! — он весь дрожал. — Да, это оно!

Нэггс бросился на куб. Казалось, что куб наклонился и согнулся от столкновения, а затем какая-то грубая сила отшвырнула Нэггса прямо на джакоба. Данецкий услышал, как затрещали кости, потом раздался крик, все перепуталось, и начались толчки.

Шум стоял невыносимый. По краям куба началось стремительное движение вращающихся молекул. Пол наклонился и стал опускаться. Джакоб заорал от страха и боли, и слабые стоны Нэггса говорили о том, что он тяжело ранен. Халия как-то умудрялась не раскрывать, рта, она смотрела как миссис Зулькифар рыдала, выражая так свой протест.

Данецкий увидел, что Дросс улыбается. Доктор знал, что произошло. Когда вращающаяся шахта охватила их плотным кольцом и они начали перемещаться вниз, Данецкий понял, что, по крайней мере, один из них получил ответ на свой вопрос.

Халия увидела, что у джакоба сломана рука. Она была зажата телами, когда они падали, кувыркаясь. Потом Нэггса бросало по ячейкам паутины силовых полей, и он со всего размаха упал на руку парня, сдавив ее. Раздался тупой звук — это ломалась кость. В полной неразберихе был еще один страшный момент. Халия видела, как Нэггс ослабел и свалился на пол, сжавшись в комок, а Дросса резко швырнуло на кучу корчившихся и извивающихся тел. Миссис Зулькифар упала на спину, на ее лице застыло выражение замешательства. Только мрачному человеку с дикими глазами удавалось удерживаться и противостоять силам, которые увлекли их в недра вращающейся шахты. Потом она и сама ощутила сильные колебания штольни. Она инстинктивно протянула руку и почувствовала, как кто-то взял ее руку в свою.

Сквозь крики и рев примитивного укрепления она услышала, что Данецкий успокаивает ее:

— Расслабьтесь! Не важно, что вы не можете стоять прямо. Расслабьтесь. Это почти свободное падение.

Данецкий удивился собственному спокойствию. Конечно, девушка была в ужасе. Вполне естественно, что раненые и ошеломленные всем происходящим экскурсанты кричали что-то друг другу, ему, взывали к Богу и операторам из Галактического Центра, которые управляли их поездкой, и к обслуживающим их роботам, которые всегда должны быть поблизости, чтобы вовремя прийти на помощь. Девушка вся дрожала, но не теряла контроля над собой. Она смотрела на Данецкого. А он держал ее руку в своей, крепко сжав. Его ладонь ощущала теплоту и нежность руки девушки. Он пытался вспомнить последнюю женщину, с которой имел какие-то отношения.

— Что происходит? Это вы сделали? — заговорила Халия.

Он не слышал слов, но по губам понял, о чем она спрашивала.

— Это форт, — ответил Данецкий. — Вращающаяся шахта. Она поглотила и опускает нас!

— Куда? — спросила Халия.

Данецкий пожал плечами и, теряя равновесие, начал падать, увлекая за собой девушку, которую все еще крепко держал за руку. Когда он снова увидел ее губы и когда она вновь оказалась в том положении, что тоже могла его видеть, он прокричал:

— Мы опускаемся под землю! Вниз!

Он видел, что Халия его поняла. Вероятно, у нее немало других вопросов, но она держала их при себе. Вместо этого она медленно пододвинулась к Нэггсу. Лицо инженера было бледным, как воск, и Данецкий прекрасно понимал, что с ним происходит.

Данецкий слегка подтолкнул девушку, и она перебралась через извивающееся тело мистера Мунмена. Халия приблизилась к Нэггсу и попыталась оторвать его от Дросса. Тот что-то невнятно промычал, выражая свое отношение к сложившейся ситуации. Данецкий видел, что девушка открыла было рот, чтобы ответить Дроссу, но тут толстые стены тоннеля издали звук, оглушивший людей.

У Данецкого закружилась голова, и он увидел, как огромные энергетические столбы вырастали в тоннеле. Черные волны неведомой силы бились о клетку, в которой они все оказались. Энергия то обрамляла их, как картинная рама в стиле рококо, то исчезала. Вихрь вращающихся молекул заполнял пространство, в котором оказались люди. Дикие звуки разрывов и всплесков молекул сотрясали клетку. Все, кто был способен что-либо воспринимать, сразу поняли, что наступил самый опасный и критический момент погружения. В структурах древней вращающейся шахты боролись силовые поля, которые захватили людей.

Данецкий протянул руку девушке, но она поддерживала вялое тело инженера. Он увидел благодарность в ее глазах, когда рев, быстро нарастая, превратился в сплошной поток леденящих душу и буравящих мозг звуков. Целый рой крошечных молекул вонзился в плоть и рассеялся яркими, светящимися микроскопическими лучиками.

Потом людей понесло через разлом в тоннеле. Вдруг движение резко прекратилось, и совершенно неожиданно все оказались на блестящем металлическом полу.

Данецкий почти тотчас же поднялся на ноги — привычки прошлых лет прочно в нем засели. Он шарил глазами, отыскивая своего врага.

Халия почувствовала, как внезапно ее пронзило острое чувство жалости к нему. Здесь, в древней пещере из голубоватой стали, даже в этом заброшенном, пустынном и безжизненном месте Данецкий оставался прежде всего охотящимся зверем. Потом она увидела, что заставило остальных в страхе и изумлении разинуть рот. Дросс, как всегда, первым пришел в себя.

В его голосе звучал откровенный восторг:

— Дросс обещал вам чудо! Оно перед вами — самое великое чудо! Находка века, леди и джентльмены, — Затерянный Форт!

Сомнений нет: они находятся в аппаратной.

Это была пещера из голубой стали с низким сводом; стены по всей длине напичканы различной клавиатурой, кнопками, системами управления, чувствительными датчиками, огромными потухшими экранами — оборудованием гигантской и мощнейшей военной базы. Аппаратная гораздо больше, чем разрушенная смотровая площадка наверху. Наверняка здесь «нервный центр» Великих Армий давно исчезнувшей Второй Межпланетной Конфедерации. Именно здесь погибали военные гении, здесь, а не в обычных крепостях, которые пали под натиском великолепно подготовленных полчищ врагов.

Данецкий автоматически прокрутил в уме путь побега. Три коридора, отходящие от одного конца подвала. Проем неподалеку от конца подвала мог быть входом. В другом конце комнаты управления находились две большие черные двери.

От вращающейся шахты, по которой они так бесцеремонно были доставлены сюда, на стальной пол, не осталось и следа. Шахта возникла в развалинах, как какой-то проснувшийся от долгой спячки зверь, спустила их вниз и быстро исчезла.

Уордл и Дросс изумленно и с любопытством взирали на все вокруг.

— Какая находка! Поздравляю, Доктор! — наконец вымолвил Уордл. — Все в целости и сохранности, никто ни к чему не прикасался. Удивительно! Точно в таком же виде, как и тысячу лет назад!

Дросс взглянул на сверкающие системы управления. Отлично! Дрожащими руками он придвинул к себе кресло, которое явно когда-то принадлежало одному из командиров: это был пункт, откуда отдавали приказы во время боя.

Молодой джакоб пристально разглядывал свою сломанную руку, не в силах произнести ни слова. Сейчас он был похож на мальчишку-школьника. Он лежал, опираясь на здоровую руку, а раненая рука была согнута под каким-то немыслимым углом. Данецкий не трогал его — пусть остается наедине со своей болью. Теперь парень не представлял никакой угрозы.

Ошеломленный мистер Мунмен лежал рядом с разбитым роботом. Обращенные лицом друг к другу, они напоминали какие-то странные обломки, сваленные в пещеру из голубой стали.

Халию беспокоила судьба маленького инженера, и она вернула к действительности двоих мужчин, пребывавших в состоянии полного восторга.

— Да можете же вы хоть что-нибудь сделать для мистера Нэггса? — Ее голос разнесся по сверкающей чистотой пещере. Звуки отскакивали от плотных стен из голубой стали — ив просторном помещении возникали отголоски, которые рассыпались вокруг, как крылатые насекомые. — Он тяжело ранен. Разве вы не видите?

Нэггс услышал ее. Его губы на бледно-сером лице медленно шевельнулись.

Дросс подскочил к нему с такой скоростью, какой совсем нельзя было ожидать от неуклюжего, толстопузого человека. Его большое, покрытое испариной лицо исказила жалость.

— Мистер Нэггс! — позвал Дросс и сокрушенно покачал головой. Он все еще не мог поверить тому, что прочитал в глазах инженера. Весь его восторг победы улетучился, и он вдруг превратился в старого, сломленного человека, который видел, как умирает его друг.

— Очень плохо? — прошептал Дросс.

— Плохо! — ответил ему Данецкий. — Да вы и сами видите.

Дросс беспомощно развел руками. Мистер Мунмен наблюдал за тем, как Данецкий разорвал рубашку на спине Нэггса. Миссис Зулькифар даже не взглянула на маленькую изуродованную фигуру Нэггса.

— Я возвращаюсь, — сказала она твердо. — Я и раньше никуда не хотела идти. Бригадир, это ваш долг — сделать что-нибудь для женщины! — Миссис Зулькифар вызывающе посмотрела на Дросса. Она все еще отказывалась взглянуть на Нэггса, который прерывисто дышал, а Данецкий заботливо поддерживал его.

Грудная клетка у Нэггса была сломана. Внизу, с левой стороны, она была вдавлена внутрь. От ударов, которые получил мистер Нэггс, когда их крутило во вращающейся шахте, кожа лишь немного покраснела, а вот кости пострадали от многочисленных переломов. Ни один человек не мог долго прожить с такими серьезными травмами.

— Нэггсу нужна срочная врачебная помощь, чтобы он выжил, — заявил Данецкий. — Обломки костей вонзились в легкие, и не исключено, что они проткнут и другие внутренние органы.

Маленький человечек невероятным усилием воли собрал все свои силы, чтобы что-то сказать.

— Молчите, — опередил его Дросс. — Вам нельзя говорить. Мы поднимем вас наверх. У меня там полный хирургический комплект, — добавил он, обращаясь к Да-нецкому.

Но Нэггс не сдавался. Дросс увидел, что лицо его еще больше посерело, а на губах выступила кровавая пена.

— Система управления, — с трудом прошептал он. И тщетно пытался повторить то, что ему удалось произнести.

Дросс повернулся к Данецкому.

— Я должен действовать, должен вызволить его отсюда. Шахта, проклятая шахта! Где же приборы управления? — Его взгляд упал на робота. — Батти! Ну-ка, давай определи, где находится система управления вращающейся шахты. Помоги нам выбраться отсюда — мистер Нэггс нуждается в срочной помощи!

— Да! — подхватил Уордл. — Подними его наверх. Быстрее! Черт, да робот и не шевелится!

Дросс толкнул ногой железный остов. Робот не двинулся. Когда Дросс снова пнул Батти, то нога ударила по голове древнего робота, которую Батти держал с тех пор, как остановил Данецкого наверху, в развалинах.

— Он испорчен, — произнес Дросс беспомощно. — Очевидно, его вывел из строя огнемет. Батти!

— Думаю, вы все заранее спланировали, Доктор, — прозвучал ледяной голос миссис Зулькифар. — Вы и тот головорез! Но это уж слишком! Я собираюсь обо всем сообщить в Галактический Центр. Ну и что же вы теперь намерены предпринять, чтобы вывести нас отсюда? Разве вы не можете управлять этими системами? Вы ведь считаетесь лучшим специалистом, Доктор!

Нэггс пытался что-то сказать.

— Замолчите вы вое! — резко произнес Данецкий.

— …трогайте… управления… — голос Нэггса был едва слышен.

— Пожалуйста, не разговаривайте, мистер Нэггс! — наклонился к нему Дросс. — Мы найдем способ, как обращаться с системами управления, — они здесь! Мы обнаружили Затерянный Форт. Мы нашли его — вы и я, мистер Нэггс!

Мистер Нэггс держался изо всех сил, чтобы не потерять сознание. Он боролся с болью, хотя сломанные кости вонзались в его органы, кровь уже хлынула через горло.

— В таком случае, принимайтесь за работу! — приказным тоном сказала миссис Зулькифар, но, встретившись взглядом с Данецким, замолчала. У него были глаза животного, глаза-щелки, источающие злую угрозу. Было видно, как миссис Зулькифар испуганно вздрогнула.

— Он ведь специалист по системам, да? — спросил Данецкий. — Ваш инженер.

— Да. А также мой друг, — откликнулся Дросс.

— Тогда слушайте. Он пытается сказать нам что-то о системах и устройствах, которые находятся здесь, внизу.

Затуманенные пеленой, но все еще ярко-голубые глаза Нэггса расширились. Он мог слушать и понимать. И когда он, сделав над собой невероятное усилие, заговорил, слова его были отчетливыми и понятными.

— Не трогайте системы управления… не трогайте системы управления!

— Я понял, — сказал ему Данецкий. — Не трогайте системы управления. Но почему не трогать? Мы должны доставить вас в хирургический блок.

— Отстаньте от него! — попросила Халия. — Ему очень трудно дышать.

Данецкому стало жаль девушку — она была так наивна.

— Почему не трогать? — опять спросил он.

— Раз…раз… — маленький человечек пытался что-то произнести, еще шевеля губами. Наконец ему это удалось. — Разрушительные схемы. Не имеющий разрешения персонал. Ун…уни…

— Уничтожит? — подсказал Данецкий. — Заложена схема разрушения форта, если кто-то без разрешения воспользуется системами управления?

— Да, — прошептал Нэггс. Его глаза закрылись, и он обрел нечто вроде покоя.

Молодой джакоб застонал.

Халия увидела, как похолодел взгляд Данецкого; он прищурил глаза и посмотрел на раненого парня — это был взгляд охотника.

— Пожалуйста, не надо, — взмолилась она. — Он тоже очень тяжело ранен.

Но Данецкий потерял интерес к молодому джакобу.

— Нэггс умрет, если ему срочно не помочь, — сказал он, обращаясь к Дроссу. Они оба повернулись к такой притягательной для них сейчас клавиатуре систем управления.

— Робота нет. Инженера по системам нет. Вращающаяся шахта испарилась. И нельзя узнать, как выбраться отсюда, — медленно произнес Дросс. — Что же мне теперь делать?

— Думаю, что яснее ясного, — сказала миссис Зулькифар с прежней злостью. — Вы как-то ухитрились спустить нас сюда, в подвал. Теперь вызволите отсюда!

— Хотел бы я знать — как! — ответил ей Дросс.

Уордл уже терял терпение по отношению к разгневанной, хотя и очень красивой женщине.

— Наберитесь терпения, Эмма! — сказал он ей властно. — Мы сделаем все, что сможем. И я… и Доктор… и мистер Данецкий. Но нужно время. Мы знаем, что бедному мистеру Нэггсу необходима медицинская помощь. И как можно быстрее.

Он взглянул на маленькую фигурку человека, который с трудом дышал, судорожно хватая ртом воздух. Халия то и дело вытирала рот мистеру Нэггсу. Для Уордла было очевидным, что Нэггс умирает. Они все это знали.

— Да сделайте же что-нибудь! Найдите выход из положения! Воспользуйтесь системами управления! — кричала миссис Зулькифар.

— Боюсь, мадам, если мы поступим подобным образом, то совершим акт преступной безответственности, — холодно возразил ей Дросс.

— Доктор имеет в виду, Эмма, — объяснил Уордл, — что если мы попытаемся управлять системами форта, то он сам себя разрушит.

— Что же тогда можно сделать? — Наконец-то женщина начала понимать, насколько трудным было положение, в котором они все оказались.

Халия смотрела на нее несколько секунд, а потом спросила:

— Кто может вправить перелом руки?

Данецкий взял кинжал молодого джакоба и разрезал ткань его одежды, освободив поврежденную руку.

Парень закричал, когда первая волна сильной боли пробежала по израненной руке. Джакоб понял, кто стоит рядом с ним, и невероятным усилием воли преодолел свои страдания. Этот жест был достоин сочувствия, но Данецкому он напомнил о его недавнем страхе, о преследовании на протяжении всего года, о насилии и смерти. Ночные кошмары вернулись к нему.

Молодой джакоб видел, что его противник стоит рядом с мистером Мунменом. Он, качаясь, оперся на здоровую руку и попытался выхватить свой кинжал у Данецкого. И почти сразу же потерял сознание из-за резкой боли в сломанной руке. Но движение было сделано, и Данецкий снова стал официально объявленной жертвой. Парень лежал, подняв голову, и его горло ничем не было защищено. Один прыжок, одно движение, которым можно сильно сжать слабую шею, — и больше не будет ночных кошмаров.

Его остановила миссис Зулькифар.

— Да что же это такое, Доктор! Я не хочу больше здесь оставаться! Здесь ужасно! — пронзительно закричала она.

Данецкий обуздал свой порыв, когда Дросс начал объяснять, что же произошло с ними с того момента, когда неистовство черного железного куба опустило их сюда с верхних развалин.

— Мадам, нравится вам или нет, но вы здесь. Несчастный случай огромной важности закончился тем, что все мы низринуты вниз, ко входу в давно затерянное оборонительное укрепление, относящееся к дням Второй Межпланетной Конфедерации. Мы знали о нем из легенды. Одни называют его Затерянный Форт, другие — Запрятанный Форт. Теперь он ни запрятанный, ни затерянный. Вы, мадам, как и все остальные, включая моего несчастного коллегу мистера Нэггса, увидели то, что не довелось лицезреть собственными глазами ни одному человеческому существу со времен последней битвы Безумных Войн!

Все оглядывались вокруг и рассматривали гладкие поверхности помещения. Стены, пол и потолок несли на себе печать какой-то мертвенности, создавая впечатление жуткой мощи. Такое большое помещение могло быть отполировано только временем.

Данецкий оглянулся на джакоба, когда миссис Зулькифар что-то зло говорила о своем недоверии. Но он не обращал на нее никакого внимания.

— Ему нужны шины, — сказал он Дроссу. — Помогло бы болеутоляющее средство, но его ведь у вас нет?

— Нет! Ничего нет — ни для мистера Нэггса, ни для этого парня, — ответил Дросс. — Я никогда не имел дела с такими вещами. Батти знает, где находится все, что нужно. А вы ничего не можете для него сделать?

Этот паренек напомнил Данецкому другое лицо, по которому стекали струйки дождя и которое было обращено в серое небо; он решил наложить ему шину на сломанную руку. Халия поняла, какого большого труда стоило Данецкому принять такое решение.

Уордл смотрел, как быстро Данецкий действует руками. Потом указал на системы управления.

— Форт мог бы спасти мистера Нэггса, — сказал он. — Это очень большое укрепление. Где-то здесь наверняка находится полностью оснащенный эвакуационный пункт. А почему бы и нет? Там должны быть продукты, медикаменты, все оборудование и снаряжение для гарнизона, насчитывающего сотни воинов. Черт побери, мы обязательно должны попытаться найти все это. Нам просто не остается ничего другого! А что с вращающейся шахтой? Где она? Исчезла! И никакого следа от нее не осталось! Доктор Дросс! — позвал он. — Мы должны отыскать больницу или медицинский пункт!

Данецкий, пытавшийся соединить вместе обломки костей, оторвался от своего занятия. Он подумал, что Уордл не устоит перед соблазном выяснить все, что возможно, о невероятном подземном редуте.

Дросс охладил пыл Бригадира.

— Все здесь контролируется автоматическими системами, — сказал он сурово. — Каким-то образом нас впустили сюда, но форт все же не начал функционировать. И как бы мы ни поступали, стремясь привести в действие системы управления, я уверен, что форт сочтет нас незваными гостями. Я должен полагаться на утверждение мистера Нэггса и на свои собственные исследования этого периода. Нет, Бригадир! Мы ничего не сможем разузнать о форте! Если же мы начнем все изучать, то совершенно очевидно, что форт вместе с нами будет уничтожен.

Данецкий услышал щелчок, когда кости совместились, и джакоб в бреду пронзительно закричал от дикой боли. Данецкий закрепил соединенную кость с помощью ножен обрядового охотничьего ножа, который парень носил на поясе, и перевязал ему руку.

Уордл говорил вслух как бы сам с собой, ни к кому не обращаясь:

— Здесь было главное оружие. Запрятанный Форт, который существует тысячу лет! Самосохраняющееся, полностью автоматизированное, необнаружимое укрепление! И все еще действующее по прошествии тысячи лет. Даже вращающаяся шахта действует!

— Не хотите ли вы сказать, что мы путешествовали по вращающемуся тоннелю, которому тысяча лет? Но почему — ведь подобное запрещено! И очень опасно! — заявила миссис Зулькифар со злостью.

— Да, мадам, вы спустились сюда именно по такому тоннелю, что действительно запрещено, опасно и безумно, — подтвердил Дросс.

— А где же тогда все люди? — спросила она, но теперь уже спокойно.

— Люди? — развеселился Дросс.

Было совершенно ясно, что на сверкающий, отполированный пол уже много веков не ступала нога ни одного человека. Здесь, внизу, никто не погиб — за столько лет не скопилось ни костей, ни древнего праха и вообще не было заметно никаких признаков вторжения людей.

Мистер Мунмен заговорил с миссис Зулькифар.

— За десять столетий мы — первые, кто увидел форт, мадам. За тысячу лет.

— Прекрасно! — воскликнул Уордл. Он повернулся к Дроссу. Его взгляд упал на содрогающуюся фигуру мистера Нэггса, и хотя Бригадира захлестнула острая жалость, он был целиком во власти восторженного волнения. — Мы первые! Штурмовые полки не дошли сюда! Возможно ли такое, Доктор? Что где-то внизу…

Они поняли друг друга. Халия тоже все поняла.

— «Батальоны тьмы», — процитировала она. — Не их ли мы обнаружим?

— О Боже! — с волнением произнесла миссис Зулькифар. — Вы так спокойно говорите о том, что произошло. Ведь это же ужасно, разве нет?

— Наверное, так оно и есть, — ответила Халия.

— Но вы так спокойны!

— Что совсем не значит, будто я не боюсь.

Данецкому понравилось, как девушка призналась в своем страхе. Не было ни истеричных ноток в ее голосе, ни выражения страха на лице. И вообще, красивая молодая женщина сдержанна и рассудительна. Хорошо, что она не претендовала на бесстрашие и мужество, которые испытывал сейчас Данецкий.

— Не понимаю вас, — произнесла миссис Зулькифар. — Действительно не понимаю. Спокойствие в такой ситуации вовсе не присуще женщине! Просто противоестественно. Думаю, что еще и не совсем прилично!

Девушка улыбнулась, чуть сощурившись, и ее улыбка ранила Данецкого в самое сердце. Он ответил ей тоже улыбкой.

— Что же нам теперь делать? — обратился к Данецкому Дросс.

Таков же был незаданный вопрос миссис Зулькифар. Когда Дросс повернулся к Данецкому, она сердито посмотрела на него, но продолжала молчать, хотя ей было невмоготу.

— Вы меня спрашиваете? — удивился Данецкий. — Вы ведь специалист, Доктор, да еще Бригадир Уордл знаком с военными сооружениями.

— Да, я знаю о них, — с важным видом произнес Уордл. — Изучал древние укрепления много лет!

— И мне известно немало, — тихо подтвердил Дросс. — Надеюсь узнать больше, независимо от того, сочтем ли мы наше приключение приятным или нет. Если не ошибаюсь, Бригадир разделяет мой интерес к замечательной находке.

— Что? Конечно! — вставил Уордл.

— Я, мистер Данецкий, крупнейший специалист по Второй Межпланетной Конфедерации, — сказал Доктор Дросс. — И все же у меня достаточно скромности, чтобы признать свои ограниченные возможности и знания, а вы ведь опытный навигатор гиперпространства?

— Был, — ответил Данецкий, — в другой жизни.

— Летали на своем собственном корабле? — поинтересовался Дросс.

— Вы угадали, все обстояло именно так.

— На маленькую планетную систему — удаленную от Галактического Центра?

Данецкого поразила проницательность археолога.

— Да, Доктор Дросс, хотя она не такая уж и маленькая, эта система. Но далекая. Вы назвали бы ее примитивной.

— Я назвал бы ее варварской, — искренне признался Дросс. — И вы пока все еще живы — надолго ли?

Данецкий вспомнил о месяцах, неделях и днях, когда он метался в вихревых круговоротах гиперпространства; о неожиданных отчаянных схватках, которые длились секунд пятнадцать или, как случилось однажды, семнадцать дней и ночей. Год. Только год.

Халия чувствовала, что душа у Данецкого совершенно опустошена. Но он не сломлен.

— Тогда вы обладаете навыками, которые очень нам потребуются теперь, мистер Данецкий, — продолжал Дросс.

Данецкий кивнул.

— Я знаю, вы имели не очень высокий чин, сэр, но вы командовали армиями, — обратился Дросс к Уордлу. — Нам нужен человек, который может приспособиться к любым обстоятельствам и быстро сориентироваться при самом невероятном повороте событий. Вы, Бригадир, известный специалист в искусстве выживания!

— Как же вам все-таки удалось выжить, мистер Данецкий? — Дросс опять повернулся к Данецкому.

Неуязвимое, массивное основное сооружение оборонительного укрепления — древний форт — сверкало яркими огнями. Панели управления застыли в ожидании давно не ступавших сюда офицеров. Большие черные двери на одном конце пещеры произвели на Халию гнетущее впечатление. Ее пугала их массивность. Халия разглядывала постройки древнего форта.

Она заметила коридоры, которые раньше видела лишь мельком. Это были три большие коридора — широкие, невысокие тоннели. Через них спокойно могло пройти значительное число людей. Сколько же именно? Сотня? Тысяча? Халия задумалась — какими были давно погибшие здесь люди, соорудившие форт? О каком будущем для своей галактики они мечтали? Считали ли себя в длинной череде неистовых Безумных Войн цивилизованным меньшинством, которое не подпустило близко силы дикого черного восстания? И почему они покинули укрепление?

Данецкий тоже думал о форте.

— А в какой области специалист мистер Нэггс? — спросил он, изрядно удивив таким своим вопросом и Дросса и Халию.

Халия наблюдала, как Данецкий обследовал панели систем управления, очень внимательно их рассматривая, как будто хотел выжать из них секретные данные, гипнотизируя потухшие экраны. Но ей была понятна неизбежная логика заданного вопроса. В конце концов, своим предупреждением мистер Нэггс приговорил себя к неизбежной смерти.

— Он классный инженер! — сказал Дросс. — Не помню, чтобы он когда-нибудь ошибался. Такой квалификацией, как у него, мало кто обладает в Галактическом Центре. Я видел, как он разбирал роботов на отдельные детали, а потом снова собирал с таким искусством, которое я мог бы назвать фантастическим. Но вы ведь не об этом спрашиваете, не так ли?

— Что? — вмешался в разговор Уордл. — Тогда что же вы имеете в виду?

— Все дело в правильности утверждений, — ответил Дросс. — Вправе ли мы полагаться на мнение тяжело раненного человека, такого, как мой инженер? Как вы полагаете, мистер Данецкий?

Данецкий знал, что все держалось на Нэггсе. Но совершенно очевидно, что он долго не протянет. Даже блестящая хирургическая операция не спасет его, а форт не был оборудован так, чтобы преодолеть столь неординарную ситуацию.

Халия в какой-то момент поймала себя на мысли о том, какой могла бы быть жизнь на планете Данецкого, где все еще существовало беспощадное правосудие. В цивилизованной системе, в которой жила она, от всего этого давно отказались. Люди, которых она знала, были добрыми, безобидными, выдержанными. А от Данецкого исходило такое безысходное отчаяние, которое поразило ее, даже привело в трепет.

Данецкий пересек комнату и прошел к креслу, в котором, возможно, когда-то сидел командовавший битвой офицер Конфедерации. Миссис Зулькифар видела, как он коснулся гладкой, изящной спинки кресла.

— Не трогайте! — закричала она. — Не прикасайтесь здесь ни к чему. Это может оказаться опасным. Оставьте все специалистам, когда мы поднимемся наверх. Вспомните только, что случитесь, когда вошел безумец со своим огнеметом! Он нас всех мог убить — на том самом месте, где мы стояли. Ужасно! Разве инженер Нэггс не говорил, что все мы погибнем, если дотронемся до чего-нибудь?

Халие передался страх миссис Зулькифар. Она испытала мгновения дикого ужаса, когда представила, что останется в этой сверкающей огнями яме из голубой стали, пока воздух совсем не кончится или какой-нибудь неизвестный враг не придумает для нее мучительную смерть. Халия вздрогнула от мысли, что готова поверить мистеру Нэггсу. И все из-за страха смерти, который обуял девушку в подземном форте.

— Нам ничего не остается, как доверять ему, — сказал Данецкий, пожав плечами. — Он больше любого из нас знает об инженерных системах Конфедерации. А еще… — тут он указал на панель с кнопками управления, — форт становится действующим.

У Бригадира Уордла снова проснулся жадный интерес к военным делам. Он суетливо носился по помещению, где находились системы управления, с профессиональной уверенностью, как будто вот-вот примет на себя руководство грандиозным укреплением.

— Представить только! — воскликнул он. — А, Доктор! Мистер Данецкий! Мы, самозванцы, объявились здесь, и форт понял, что должен обеспечить все необходимое, чтобы поддержать нашу жизнь, — свет, тепло, воздух! Топливные отсеки, чтобы снабжать энергией помещение. Что скажете? Сначала мы думали, что нас ждет сюрприз, — мы найдем сохранившихся потомков Второй Конфедерации. Ан нет!

Дросс едва слушал. Как и Данецкий, он внимательно смотрел на панель с кнопками управления. Одна из клавиш контрольных устройств, расположенных перед креслом командующего, начала чуть заметно подрагивать, как будто в поиске руки человека, ожидая, что она начнет выкачивать информацию об империи Конфедерации.

Халия посмотрела на клавишу. Она очень хотела, чтобы Данецкий отодвинулся от нее, и когда он сделал это, испарина покрыла все ее тело.

— Такое уже случалось раньше! — отрывисто продолжал Уордл. — Вы слышали о странной истории с Сигнусом VII? Примитивные племена думали, что будут уничтожены. Переселились под землю. И жили там больше трех столетий! Как кроты! Вышли наружу слепыми. Такое могло случиться и здесь — с теми представителями Конфедерации, которые выжили, — может, несколькими несведущими солдатами или с кем-нибудь из обслуживающего персонала, — они могли бы расплодить себе подобных. Так ведь нет! Никаких признаков жизни. До тех пор, пока мы не спустились сюда!

Бригадир Уордл замолчал. Халия почувствовала, что Уордл, как Дросс и все остальные, ждал Данецкого.

Когда он наконец закончил осмотр помещения с системами управления, то пожал плечами, и на его лице появилось мрачное выражение.

— Нам нечего даже пытаться выбраться отсюда, — произнес он тихо. — Ваш инженер, вероятно, прав. Мы должны попробовать воззвать к помощи, прежде чем сами попытаемся предпринять что-нибудь еще.

— Что-нибудь еще? — спросила миссис Зулькифар. — А что еще можно сделать? Вы должны доложить на корабль об опасности, в которую мы попали. А если вы не соизволите, то я непременно сообщу о вас надлежащим властям.

Данецкому неприкрытая враждебность женщины казалась скучной и нудной, и он просто сказал, что для нее он как раз и является надлежащей властью.

— Нет! Бригадир Уордл должен взять на себя обязанности командира! Он старше вас. Он человек с положением, а не преступник в бегах! Доктор, я требую, чтобы вы попросили этого человека относиться ко мне с должным уважением. Я требую!

— Мадам, постарайтесь, пожалуйста, смотреть на вещи трезво, — устало сказал Дросс. — Постарайтесь понять точку зрения других, а не только свою собственную. Среди нас есть человек, который медленно умирает, — имейте и вы к нему уважение, миссис Зулькифар. Предоставьте все решать мне, хотя бы сейчас. Думаю, мистер Данецкий вполне может решить, что нам делать!

— Возможно, леди станет легче, если я посоветуюсь с Бригадиром, — предложил Данецкий, — и с Доктором.

Миссис Зулькифар потупила взор.

Халия разжала кулак. Ей очень бы хотелось ответить грубиянке, которая только усиливала напряженность ситуации, в какой все они оказались.

— Так что, мистер Данецкий? — спросил Дросс. — Что мы можем сделать, чтобы спасти мистера Нэггса?

— Получить помощь от вашего корабля, — без промедления ответил Данецкий, — даже учитывая тот риск, что могут прийти в действие некоторые системы форта.

— Думаете, это возможно?

Данецкий указал на слабо мерцающий экран, который, по всей видимости, был центром огромной панели управления и располагался перед креслом командующего. Серая пустота экрана начала постепенно превращаться в едва заметную бледно-голубую мерцающую дымку. Казалось, экран ожидает, что кто-нибудь вернет его к жизни.

— Вспомогательные системы начинают функционировать! — сообщил Данецкий. — И если мы применим любой тип электрического импульса, то и другие системы будут приведены в состояние готовности. Потребуется совсем немного, чтобы заработали и главные системы.

— Тогда почему же они до сих пор бездействуют? — неожиданно для себя спросила Халия. — Почему же сейчас форт не приведен в состояние готовности? Ведь, как заметил Бригадир, мы здесь самозванцы. Почему же от нас до сих пор не потребовали объяснений о причинах нашего вторжения?

Такой вопрос Данецкий уже задавал самому себе, но не высказал его вслух. Он понимал, в какой ситуации они оказались, и смирился с ней.

— И я себя об этом спрашивал! — подхватил Уордл. — Удивительно, Доктор, не правда ли?

— У меня тоже мелькали такие мысли, — сказал Дросс, обращаясь к остальным. — Но я прогнал их. Видите ли, Вторая Межпланетная Конфедерация была одержима идеей безопасности

Они жили, полностью надеясь на роботов. Кибернетика была единственным смыслом их жизни. По-видимому, автоматические системы, которые обнаружили наше присутствие, сочли, что мы здесь находимся по какому-то праву. Бригадир упомянул, что нас обеспечили светом, теплом и воздухом. Таким образом, мы являемся законными пришельцами. К тому же мы попали в форт самым обычным для них путем — через вращающуюся шахту, как вы помните, принадлежащую Конфедерации. Я согласен с мистером Нэггсом — только в том случае, если бы мы сделали какую-нибудь попытку воспользоваться системами управления, нас сочли бы вторгшимися сюда самозванцами. Значит, пока мы являемся членами Второй Межпланетной Конфедерации.

— Но ведь прошла уже тысяча лет! — удивилась Халия. Ее несколько смутила такая идея.

— А работает так же надежно, как когда-то! — заверил ее Уордл.

— Может, и так, — отозвался встревоженный чем-то Данецкий. — Но тысяча лет — слишком большой срок, чтобы все механизмы остались совсем без изменений. И когда основные системы придут в действие, тогда-то мы и хлебнем горя!

Нэггс застонал в агонии.

— Время не на нашей стороне, как бы вы ни относились к сложившейся ситуации, — сказал мистер Мунмен. — Разве можно поставить на одну чашу весов определенность состояния мистера Нэггса и относительную неизвестность по поводу оборонительных сооружений?

Все повернулись и уставились на него. Мистер Мунмен улыбнулся в ответ. Его тонкое призрачное лицо исказило карикатурное подобие извинения. Он был похож на тень в склепе.

— У вас есть персональный коммуникатор? — спросил Данецкий Дросса.

— Нет, — ответил Дросс. — И как я теперь об этом жалею! Мы с мистером Нэггсом договорились никогда не носить их с собой. Мы отказались от гнусных и никчемных устройств после того, как несколько раз поссорились из-за методов работы.

Миссис Зулькифар никак не могла смириться с тем, что ее заставили замолчать. Она следила за разговором, стараясь не смотреть в сторону Данецкого.

— Бригадир! — наконец она обратилась к Уордлу.

— Да, Эмма? — отозвался Уордл на ее холодный, приказной тон.

— Это не то, что вы называли зоной командования? Я имею в виду командования фортом.

Уордл был приятно удивлен тем, какую оценку хорошенькая женщина дала пещере.

— Да, несомненно, — ответил он.

Халия знала, что это было действительно так. Ряды бесчисленных кнопок, которые слабо подрагивали, что свидетельствовало о возвращении их к жизни, требовали наличия десятков рук, способных ими управлять. Огромный голубоватый экран, покрывшийся рябью, готов показать командующему битвой расположение противника. Воздух в пещере стал насыщен какой-то опасностью, чего они не ощущали, когда вихрь принес их сюда, на стальной пол подземелья. Форт ожидал командира.

— И все системы действуют? — продолжала расспрашивать миссис Зулькифар. — И коммуникаторы пригодны к работе?

Халия поняла, что миссис Зулькифар все еще никак не смогла разобраться, что к чему.

— Кажется, все в безупречном порядке, мадам. Насколько мы можем видеть, — проговорил Дросс.

— Тогда почему же нельзя воспользоваться собственными коммуникаторами машин? — не унималась миссис Зулькифар.

— Я полагал, что объяснил все достаточно понятно, — сказал Дросс устало. — Если мы попытаемся управлять какой-либо из систем, то уничтожим себя.

— Да нет же! Конечно, нет! — закричала миссис Зулькифар. — Я прекрасно знаю, что вы заблуждаетесь, Доктор! Разве все роботы не должны подчиняться Законам Робототехники? Разве в них не заложена программа, согласно которой они обязаны свято относиться к человеческой жизни?

— Вы должны поверить этому, мадам, — сказал Дросс, покачав головой. — Законы Робототехники! С таким же успехом вы могли бы говорить об интимной жизни роботов! А что касается святости человеческой жизни… Нет! Мы с мистером Нэггсом несколько недель тому назад нашли прототип робота времен Конфедерации. Вы знаете, что входило в его обязанности? — Он посмотрел на хладнокровную, безукоризненно одетую женщину. — Он охранял зону вокруг форта и был сконструирован так, что мог по запаху определить любое живое существо, пытавшееся проникнуть в наземную базу. Любое существо, в том числе человека. А потом убить его.

— Думаю, Доктор прав, — сказал Уордл, кашлянув. — Мы должны признать, что форт для нас — нечто враждебное.

— Только если мы сами приведем его в состояние готовности, — добавил Данецкий. — И это мы все же должны сделать, чтобы получить помощь.

Халия услышала сухой мучительный звук, вырвавшийся из горла мистера Нэггса. Она подумала, что он умирает.

— Мистер Нэггс! — испуганно вскрикнула Халия.

Нэггс смотрел на Дросса. Его глаза были похожи на две тусклые серо-черные крошечные лужицы — они резко выделялись на землистом лице, выражая боль и страдание. Нэггс пытался что-то сказать.

Все они услышали булькающие слова:

— …попытайтесь… использовать робота… попытайтесь…

— Нэггс! Мистер Нэггс! — позвал Дросс. Он опустился на колени возле маленькой фигурки. — Если бы я только знал — вы все слышали! Вы знаете, о чем мы говорили!

— Вы знаете, что нам необходима помощь? — Данецкий смотрел прямо в глаза Нэггса, полные невыразимой муки. Он был рядом с Дроссом. Халия хотела остановить его, чтобы он не тревожил мистера Нэггса, но Данецкий мягко отстранил ее. — Вы знаете, что мы должны получить помощь до того, как форт начнет действовать?

— Не говорите с ним! — закричала Халия.

Выражение сочувствия и команда Данецкого успокоили ее. Все остальные вытянули шеи и ловили малейший звук, произнесенный умирающим инженером по системам. Даже джакоб, очнувшийся на мгновение от своих страданий, придвинулся поближе к группе, пораженный их вниманием.

— Отойдите назад! — приказал Дросс.

Все неохотно подчинились.

Нэггс закрыл глаза. Невнятные слова пробулькали сквозь кровянистую пену, слишком тихие и неясные, чтобы кто-то мог их услышать и разобрать.

— Вы сказали, чтобы мы постарались использовать робота, — напомнил Данецкий. — Перед этим вы запретили нам прикасаться к системам управления. Покачайте головой, если это так.

Миссис Зулькифар не удержалась и пожала плечами. Халия почти касалась сильного плеча Данецкого, а слабенькие пальцы Нэггса ухватились за ее руку. Его глаза на мгновение открылись, и Халия увидела, как в них засветилась жизнь. Потом они опять закрылись.

Нэггс едва заметно кивнул. А потом произнес сквозь кровянистую пену какие-то другие слова, сопровождавшиеся невнятными звуками, — Нэггс из последних сил старался набрать побольше воздуха в свои израненные легкие.

Халия подумала о том, как долго он сможет вынести все эти мучения. Она смотрела на него с беспомощным сожалением и восхищением. А Нэггс делал невероятные усилия, чтобы произнести ряд звуков, которые сложились бы в понятные слова.

В течение следующих нескольких секунд не было даже попыток что-то сообщить. Глаза Нэггса еще раз открылись.

Данецкий ждал, пока Нэггс остановит на нем свой взгляд.

— Нет! — заявил Данецкий. — Я не понимаю, что значит совет постараться использовать робота. Какого робота?

Губы Нэггса зашевелились. Миссис Зулькифар начала хныкать.

— Что же нам делать? — прошептала Халия.

Лицо умирающего не дрогнуло. На нем отразилась такая боль, что он отключился от общего напряженного внимания, которое завладело сейчас всеми членами пойманной в ловушку группы. Они ждали в полном молчании. И все видели в его глазах, потемневших от боли, отражение здравого рассудка и понимания.

Нэггс выдохнул два слога и потерял сознание.

— Ну? — резко спросил Уордл, не в силах сдержаться. — Что он сказал?

Данецкий выпрямился. Он отвернулся от инженера по системам. Халия следила за его взглядом. Данецкий уставился на поломанное бронзово-зеленое тело сопровождавшего робота.

— Батти! — произнес он наконец. — Мистер Нэггс назвал робота Батти.

— Но, черт побери, робот поломан! — запричитал Уордл. — Разбит!

— Но что бы там ни было, — обратился к нему Дросс, — звучит довольно убедительно, в этом есть здравый смысл. По крайней мере, мистер Данецкий убедил меня. Я так понял, вы предлагаете попытаться восстановить Батибасагу, чтобы он хоть как-то функционировал?

— Если смогу, — ответил Данецкий.

Уордл потрогал лежавшего без движения робота, похожего на никуда не годные обломки. Дросс осмотрел бронзово-зеленый автомат, его разбитый огнеметом остов.

— Мистер Данецкий немного разбирается в системотехнике. Он говорил, что хорошо знаком с такими типами роботов, как наш Батибасага. В любом случае Батти действительно не такая уж сложная машина, не то что некоторые автоматы, которые обслуживают Галактический Центр. Когда нам выделили машины первого класса, мы думали, что они вполне современны. Но наш Батти недалеко ушел от музейных экспонатов.

Данецкий показал на неподвижный остов робота.

— Мне надо во всем разобраться, — сказал он. — То, что вы рассказали, Доктор, не поддается никакой логике. Ведь только очень совершенный робот способен управляться со всеми этими автоматическими системами.

— И тогда мы сможем выбраться отсюда? — спросила миссис Зулькифар, обращаясь к Данецкому.

— Я сделаю все, что в моих силах, — ответил он. Когда он говорил, то заметил, что джакоб пришел в сознание. Парень в упор смотрел на Данецкого, пытаясь согнать с лица исказившую его маску старадния.

— Я все слышал! — тихо сказал он заплетающимся языком. — Но ты не сбежишь, не улизнешь от меня! — джакоб застонал и умолк.

Данецкий не обратил на него никакого внимания. Он повернулся к обугленному роботу.

Халия очень хотела, чтобы он поторопился. В форте пробуждалась жизнь. Откуда-то из глубины громадного древнего комплекса доносились странные завывания. В какой-то момент послышалось глухое уханье, и все насторожились — это было похоже на шум двигателя, возвращавшегося к новой жизни. Клавиши и кнопки на передней панели управления, расположенной перед креслом командующего, чуть подрагивали, будто искали руки давно погибшего командующего Конфедерации. Жизнь начала пульсировать также в огромных голубоватых экранах.

Нэггс теперь уже и не видел, и не слышал. Он прерывисто и с трудом дышал. Струйка крови стекала по его губам. Время от времени Халия обтирала эти тонкие побелевшие губы.

Как долго мог протянуть мистер Нэггс?

— Торопись! — молила она… И будь осторожен, непрошеный гость!

— Прежде всего мне надо связаться с вашим кораблем, — сказал Данецкий. — Загляните в карманы мистера Нэггса, может быть, он носил с собой какие-нибудь инструменты.

В карманах было пусто. Дросс дрожащими руками осторожно ощупывал Нэггса, но ничего не обнаружил.

Данецкий взял ритуальный кинжал молодого джакоба. В его руках, под насмешливым взглядом парня, скривившего рот в презрительной улыбке, нож стал орудием труда. Данецкий быстро извлек мозг робота с помощью кинжала.

— Не поврежден! — воскликнул он, пораженный этим открытием.

— Слава Богу! — с облегчением воскликнула миссис Зулькифар. — Выполняйте свои обязанности, Доктор! Вы должны вызволить нас отсюда! Ваш инженер очень хотел бы этого, ведь ваша первоочередная задача — заботиться о посетителях!

Халия понимала, что женщина мысленно уже приговорила Нэггса к смерти. Она говорила о нем так, как будто он уже перестал бороться за свою жизнь. Но больше никто не обратил никакого внимания на миссис Зулькифар.

— Вот что меня беспокоит, — произнес Данецкий. — Смотрите-ка!

Дросс и Уордл внимательно разглядывали чувствительные механизмы на бронзово-зеленом щитке. Халия тоже посмотрела, хотя ровным счетом ничего не поняла. В ее жизни не поощрялось, чтобы женщины занимались техникой. Она заметила пульсирующие волны управляемой энергии, которые медленно перемещались через замысловатую паутину электронных схем. На коже, защищающей мозг, мерцали силовые поля. Халия поняла, что Данецкий был чем-то очень встревожен.

— Ну, парень, заставь его заработать! — умолял Уордл. — Передай послание! В робота наверняка заложены программы по спасению людей, и он выполнит все операции за минуту! И мы выберемся отсюда еще до наступления ночи!

— Там, снаружи, сейчас уже ночь, — сказал Дросс. — Да и какое это имеет значение! За час мы могли бы поместить мистера Нэггса в какое-нибудь укромное и спокойное место. Вы правы, Бригадир!

Данецкий медлил.

— Что вас так встревожило, Данецкий? — заинтересовался Уордл.

— Давайте быстрее! — подхватил Дросс. — Основные двигательные зоны коры головного мозга не нарушены, никаких повреждений в топливных элементах — Батти еще можно использовать!

— Да, он может быть использован, — подтвердил Данецкий. — Но я хочу, чтобы сначала вы меня выслушали. Все должны это услышать, прежде чем я включу команду о помощи. — Он обвел взглядом группу людей, неподвижно застывших в страхе и надежде. — Робот вызывает у меня тревогу.

— Да забудьте вы о роботе! — перебила их миссис Зулькифар. — Подумайте о себе и обо всех нас!

Халия смотрела на Данецкого — тот обратился прямо к Дроссу:

— Состояние робота беспокоит меня. Видите ли, он был выведен из строя не огнеметом. Была какая-то внешняя опасность, которая повредила его остов — конечности с одной стороны полностью сожжены. Огнемет не мог пробить главные защитные экраны!

— Замечательно! Крепкий орешек! Отлично! — начал Уордл и замолк. — Это не огнемет лишил его способности действовать? Тогда…

— Форт, — не дал договорить ему Данецкий.

Он ждал, когда смысл его слов дойдет до каждого. Миссис Зулькифар — единственная, кто совсем ничего не поняла.

— Хотите сказать, что вы испортили его? — резко, с раздражением проговорила она.

— Нет, — разъяснил ей Дросс — Он совсем не это имел в виду. Если я правильно понял мистера Данецкого, он намеревается предупредить нас о том, что военное укрепление взяло под контроль сложившуюся ситуацию. Сам форт вывел из строя Батибасагу.

— Именно так, — не задумываясь, отозвался Данецкий.

Дросс посмотрел на Данецкого, перевел взгляд на бронзово-зеленого робота, а потом — на мистера Нэггса.

Халия ощутила нестерпимую угрозу, исходившую от сверкающих стен из голубой стали и наполнявшую все подземелье.

Дросс пожал своими широкими, сильными плечами. Он тоже выглядел озабоченным и напряженным.

— У нас осталась только одна возможность, — сказал он. — Мы поступим так, как говорил нам инженер Нэггс. Мы используем робота. Но было ли известно мистеру Нэггсу, что робот поврежден фортом?

— Черт побери, но ведь мы же не знаем этого наверняка! — прервал его Уордл. — Мы только предполагаем, что такое возможно!

Слова мистера Мунмена прозвучали тихо, едва слышно, хотя он обращался ко всем:

— Сначала робот. Потом мы?

— Пока что форт никак не реагирует на нас, — согласился Данецкий. — Я хочу, чтобы вы все поняли, что пока не ясно, как поведут себя главные системы управления, когда будет обнаружено наше присутствие.

Никто ему не ответил.

Данецкий быстро и умело отыскал все необходимое. Пять человек, в напряжении наблюдавшие за ним, затаили дыхание. Им не пришлось долго ждать.

После всех препятствий, обсуждений, задержек и угроз, после длительного напряжения, вызванного словами Нэггса, пробившимися сквозь кровянистую пену, после бесконечных ожиданий все были рады, что у Данецкого все получается быстро и споро.

Он показал на спиральную электронную схему, расположенную в груди у робота.

— Воспользуйтесь этим устройством, Доктор. Говорите нормально, как обычно.

Сообщение Дросса было кратким и деловым.

— Запишите и передайте мое сообщение! Доктор Дросс и группа туристов попали в ловушку и находятся во все еще действующем подземном укреплении под разрушенной военной базой. Глубина неизвестна, предположительно километра два. Одному человеку для спасения его жизни необходима неотложная медицинская помощь. Передайте сигнал тревоги всем космическим кораблям и дублирующим станциям! Всем роботизированным системам — запишите и передайте!

Когда Дросс замолчал, из глубины грудной полости робота раздался голос:

— Ваше сообщение принято туристическим кораблем Галактического Центра…

Какая-то неистовая энергия вихрем ворвалась в голубую стальную пещеру, и она наполнилась светом и шумом.

— Форт! — заревел Дросс.

Данецкий щелчком отключил робота, хотя понял, что уже поздно. Вместе с остальными он повернулся в ту сторону, откуда доносился страшный шум.

На большом голубом экране быстро замелькали изображения. По странным белым вспышкам Данецкий сразу догадался, что на экране появилось межпланетное пространство.

Солнце излучало потоки света. Отраженный свет другого источника вспыхивал то там, то тут на огромном экране. Звезды на заднем плане померкли, и Данецкий смог различить, что же именно экран пытался показать давно погибшему командующему битвой.

Затем отдельные бессвязные звуки сменил скрежещущий металлический голос. Он говорил спокойно и ясно. Данецкий почувствовал, как у него на голове зашевелились волосы. После тысячелетнего молчания форт наконец вернулся к выполнению своих обязанностей.

— Цель — внесистемный корабль неизвестной конструкции! Стационарный диапазон пять — один — ноль — шесть, два — восемь — девять, сектор Вега — три Икс-два! Наземные порты свободны, ракеты пущены! Считаю — два полета вполне достаточно! Один полет остается в резерве! Какие будут указания, Командир? Какие указания?

Клавиши сенсорных датчиков настойчиво извивались. На панелях систем управления мигали десятки разноцветных огоньков. Возникло сильное ощущение того, будто все системы в помещении теперь обладали точными знаниями и осведомленностью.

— Что это?! Что происходит? — изумленно спросила Халия.

— Форт! — прокричал ей Уордл в исступлении, не в силах сдержать восторг и не веря своим глазам. — Он атакует — атакует! — И Уордл ошеломленно уставился на цель.

— Нет! — завизжала миссис Зулькифар. — Нет!

— Боже мой! — только и мог вымолвить Уордл. — Боже правый!

Данецкий подошел к системам управления. Почти нечеловеческим усилием воли он остановил себя, чтобы не притронуться к чувствительным клавишам и кнопкам. Вместо этого он повернулся к экрану и в бессильной ярости закричал:

— Уничтожить все ракеты! Уничтожить — уничтожить — уничтожить! Цель — это дружественный корабль, корабль Конфедерации! Прекратить атаку!

Данецкий отпрянул от чувствительной клавиатуры, ведающей наступлением, — клавиши и кнопки так и скользили к нему в руки. Они жаждали, чтобы информация об атаке была заложена в компьютеры. Клавиши дрожали от нетерпения, они дошли до состояния безумного волнения — причиной были импульсы, исходившие от нервной системы Данецкого, когда он — машины принимали его теперь за командира Конфедерации, руководившего битвой, — приказывал остановить ракеты, направленные против атакующего, как предполагали приборы, космического корабля. Но он ничего не мог изменить. Ничто уже не могло спасти корабль.

Данецкий вдруг вспомнил о земле, о том, что теперь находилось далеко над ними, наверху, о животных и крохотных насекомых. Вспомнил о глубоких цветущих оврагах, деревьях и скалах, об отдаленном защитном бастионе, стоящем в стороне. И мысленно увидел черные ракеты, которые стремительно несутся с диким воем сирен сквозь дождь, сквозь сгустившуюся темноту и низкие, плотные облака — все дальше и дальше в межпланетное пространство, навстречу космическому кораблю, ожидающему туристов, навстречу кораблю, который так неудачно для себя ответил на призыв о помощи и обнаружил свое местоположение, раскрыв координаты мстительным невидимкам древнего форта!

Уордл присоединился к Данецкому и стал смотреть на экран, на котором показался приземистый корпус гиперпространственного космического корабля. Почему корабль не выбрасывает защитные заслоны? Они помогли бы уничтожить несколько ракет!

Данецкий прыжком подскочил к бронзово-зеленому роботу. По крайней мере он мог попытаться предупредить корабль Галактического Центра о грозящей опасности.

— Гиперпространственный крейсер! — закричал он. — Опустите защитные заслоны — в вашу сторону летят ракеты! Они атакуют вас!

— Ответил ли корабль? — в ужасе прошептала Халия. — Сможет ли он повернуть в сторону?

Они все теперь видели огромный корабль, который, будто черная скала, завис в межпланетном пространстве. Они наблюдали, как на него обрушилась туча астероидов. Данецкий повторил свое предупреждение, но ответа не последовало.

Ни звука не издал поломанный робот-автомат.

Теперь на экране появились быстро несущиеся ракеты.

— Ядерные ракеты! — вскричал Дросс. — Обычные ракеты с ядерными боеголовками. Может быть, даже ионный двигатель в качестве ракетоносителя. И мы ничего не в состоянии предпринять, чтобы остановить их!

— Можем! — совершенно неожиданно заявила Халия. Она бросилась к панели управления, и все системы, почувствовав ее приближение, призывно задрожали всеми своими кнопками и клавишами.

Но миссис Зулькифар оказалась проворнее. Она поняла, что собирается сделать Халия, и набросилась на нее с такой злобой и решимостью, что Халия упала на пол.

— Ты нас всех погубишь! Всех! — пыхтела женщина, стараясь схватить Халию за горло. Потом миссис Зулькифар завизжала в истерике и начала колошматить Халию в припадке бешенства, даже пена выступила на ее красивых алых губах.

Дросс сильно ударил миссис Зулькифар по шее. У нее сразу подкосились ноги, и она бессильно обмякла, превратившись в какую-то бесформенную массу на длинных ногах.

Халия не могла оторвать глаз от экрана. Понадобилась минута — другая, чтобы небольшие реактивные снаряды, похожие на жалящие стрелы, обследовали корабль и определили его как свою цель. Как только они окружили его, от них отделились ненужные уже ракетоносители. Реактивные снаряды сплелись в паутину, четко различимую на экране в солнечном свете.

Ракеты ринулись вперед, и на экране вспыхнула рвущаяся наружу волна триумфа. На несколько секунд в мельчайшей космической пыли Вселенной высоко над Землей, насколько хватало глаз, засияло новое солнце

Из панели управления раздался спокойный настойчивый голос.

— Ваши указания, Командир? — потребовал он. — Корабль полностью уничтожен. Одна серия ракет возвращена и оставлена в запасе. — На несколько секунд воцарилось молчание, затем опять был повторен приказ: — От Дежурного Командира требуются указания и инструкции.

— Дежурный Командир? — переспросил Уордл. Этот новый термин вывел его из шока, в котором он оказался при виде гибели корабля. — А? Дежурный Командир? Разве форт не знает, что его здесь нет?

Все остальные были слишком поражены увиденным, чтобы что-либо слышать.

— Они все погибли! — зарыдала Халия, совершенно подавленная. — Мы могли бы спасти их! Нас всего несколько человек, а на корабле оставалось много людей!

— Нет, нет! Вы же хотели спасти их, — пытался успокоить ее Данецкий. — Не вините себя. И кто может сказать, вернулись ли к тому времени на корабль другие самолеты с туристами? Они же не всегда… Да, ведь часто делают остановку на одной из баз на Луне. Конечно же, как я мог забыть! А еще экскурсии на астероиды! Там первоклассные отели — кругом автоматика! Может, на корабле никого и не было!

— Конечно! — с жаром подхватил Уордл. — А, Доктор? Вы ведь видели их, мистер Мунмен, не так ли? Многие отправились на экскурсию на базу на Луне!

Халия чувствовала, как болит шея. Эта женщина совсем обезумела от страха. Халия отодвинулась от обмякшего тела миссис Зулькифар, стараясь держаться от нее подальше.

— Вы сделали все, что могли, — заговорил Данецкий. — Никто из нас не смог бы и не сделал больше.

— Ясно одно, — сказал Уордл. — Помощи от нашего корабля не будет. Теперь мы должны рассчитывать только на самих себя.

И опять у всех возникло ощущение, что в воздухе разлита угроза. Форт наполнялся жизнью. В дальних частях длинных коридоров в конце подвала раздавались резкие металлические голоса. В прежде дремавшем укреплении нарастал ритм деятельности. Огоньки на низком потолке начали быстро мерцать и наконец превратились в медленный хоровод вспышек, которые чуть ли не гипнотизировали всех находившихся в пещере.

Снова раздался спокойный ровный голос:

— Дайте инструкции, пожалуйста. Дежурный Командир! Все системы приведены в действие. Не получено никаких инструкций!

Халие стало стыдно, так как она вдруг осознала, что теряет всякий интерес к гибели туристического корабля. Сейчас ее волновало только одно — останется ли в живых она сама.

Несколько мгновений в низкой затихшей пещере слышно было только отдававшееся эхом прерывистое дыхание Нэггса. И все поняли, что помощь не придет к ним снаружи.

Дросс слушал, Данецкий наблюдал, Уордл — тоже. Но все они ожидали голоса машины, а не следующего мучительного приступа булькающего дыхания умирающего человека.

— Он обращается к Дежурному Командиру! — сказал Уордл Данецкому и Дроссу. — Разве форт не понимает, что с тех пор прошло много времени? Почему он взывает к Дежурному Командиру, если Конфедерация погибла тысячу лет назад?

— Хотел бы я знать ответ! — откликнулся Дросс. — Спросите меня что-нибудь о Второй Межпланетной Конфедерации — ее законах, этических правилах, о сохранившейся культуре, религии, психологии, увлечениях, даже о ее порочности и развращенности, — и я отошлю вас к моим нормативным работам. Я знаю все это вдоль и поперек. А мистер Нэггс знал все о роботах. Почему же все продолжается тысячу лет? Почему?! Это-то мы и должны разгадать, Бригадир!

Глаза Уордла заблестели. Его широкое лицо расплылось в улыбке от изумления.

— Ждут инструкций, а, Доктор! Ждут уже тысячу лет точных инструкций!

— А какими были те давние инструкции, Бригадир?

— Они собирались устроить Армагеддон, — сказал он, перестав улыбаться. — Полное уничтожение всего живого на трех планетах, которыми они когда-то владели.

И как бы в ответ голос древнего робота снова повторил свое требование:

— Дайте инструкции, Дежурный Командир!

Данецкий взглянул на лежавшего без движения у него под ногами бронзово-зеленого робота.

Халия наблюдала за ним. Этот человек с угрюмым и мрачным лицом притягивал Халию каким-то своим сверхъестественным обаянием. Она видела, как он проверил, где его враг и в каком он состоянии, прежде чем взглянуть на робота. Было ли это результатом борьбы за выживание в дебрях гиперпространства на протяжении целого года? Она знала, что Данецкий заметил, как джакоб сделал быстрое движение к стальному кинжалу, с помощью которого Данецкий вскрыл робота.

Этот парень все еще продолжал быть охотником. Джакоб притворялся, что он без сознания, а сам ждал момента, когда Данецкий пересечет место между ним и роботом. Халия поняла, что Данецкий колеблется, по тому, как он замешкался возле робота. Она собралась с силами и пронзительным криком предупредила его.

Нэггс что-то почувствовал. Он слышал то ли спокойный голос тысячелетнего робота, то ли рев обреченного космического корабля, на котором прибыли туристы, или, может быть, мольбы Халии о помощи людям на корабле. Что-то подвигло его на доставившее ему боль и страдание усилие:

— Помогите им выбраться! — произнес он. Голос Нэггса был достаточно четким и громким, и все могли его услышать. Но звуки получились булькающие. Губы Нэггса почти совсем побелели, и слова, казалось, с усилием протискивались через плотно сжатые губы.

— Объявлена Фазовая Тревога! — проскрежетал металлический голос из панели управления. — Инструкции не получены! Поступил Желтый Сигнал Фазовой Тревоги!

— …выбраться!.. — выкрикнул Нэггс громко.

Дросс неожиданно вздрогнул в ответ на мучения Нэггса.

— Да, мистер Нэггс! Если смогу! Вы только лежите спокойно. Старайтесь не разговаривать. Мистер Нэггс, если бы я только мог выразить всю мою… — сказал Дросс.

— …не долго, — слетело с губ Нэггса. Кровь хлынула у него изо рта. — Одна система приводит в действие другую! — Из горла Нэггса вырвался булькающий звук, и все тело содрогнулось от невыносимой боли. Приглушенные звуки переросли в крики от боли.

Халия пыталась сдержать текущую кровь. Она сложила в несколько слоев кусочек марли и то и дело обтирала губы Нэггса.

— Мы должны все узнать, — заявил Данецкий, отводя руку Халии от губ Нэггса. Он взглянул на джакоба и ударом ноги отбросил в сторону кусочек стали. Парень все время смотрел на Данецкого, пока тот не обхватил его за талию и не оттащил от умирающего.

Глаза Нэггса широко раскрылись.

Все увидели, как вдруг прояснился его взор и понимание происходящего отразилось в глаза — так всегда бывает перед концом. В этот момент механический голос произнес:

— Фазовая Тревога! Поступил Желтый Сигнал Фазовой Тревоги! Согласно общим военным инструкциям, это укрепление переводится в состояние полной боевой готовности. Желтая Фаза. До получения дальнейших указаний от Дежурного Командира форт действует в соответствии с Желтым Сигналом Тревоги!

Резкий металлический голос заглушил слова, которые пытался выговорить мистер Нэггс. Дросс, Уордл, Халия и Данецкий собрались вокруг него, вслушиваясь лишь в отголоски слов, произносимых Нэггсом. Данецкий придвинулся совсем близко к нему. Он смотрел прямо в глаза Халии, но она была уверена, что не видит ее. Его глаза были так же пусты, как дыра в космосе. По глазам Халия прочитала о стремлении Данецкого выжить — он просчитывал все варианты. Умирающий опять что-то забормотал из последних сил.

— Желтый Сигнал Тревоги… максимальная опасность. Потом… Красный… Красный Сигнал Тревоги, — выдохнул Нэггс.

— Красный Сигнал? — переспросил Данецкий. — Объясните, пожалуйста, что это значит, если сможете.

— Это значит… месть… системы… несколько часов.

Все взгляды были прикованы к Нэггсу. Блеск в его глазах угасал, и их начала покрывать тонкая тусклая пленка. Его хрупкое тело выгнулось дугой, кровь сильной струей хлынула изо рта. И когда его глаза наполнились пустотой, всем показалось, будто последний лучик дневного света ускользнул прочь.

— Нэггс умер, — промолвил Дросс, не в силах поверить в происшедшее. — Он умер.

На экране воцарилась прежняя голубоватая пустота.

Халия была ошеломлена осознанием того, что туристический корабль погиб, — а это было ясно, как божий день. Еще один удар — внезапную смерть Нэггса — у нее уже не было сил перенести. Еще совсем недавно маленький человек был полон кипучей энергии, а теперь, мертвый, он даже пугал ее. Смерть Нэггса делала гибель космического корабля чем-то обыденным, не из ряда вон выходящим. Страшная катастрофа казалась нереальным фоном для всего происходящего.

Халия услышала, как Уордл бормотал какие-то обрывки приказов, но совсем не понимала, о чем он говорит. Она видела, как мистера Мунмена буквально трясло, и его прозрачная фигура извивалась, будто по принуждению. Дросс и миссис Зулькифар переводили бессмысленные взгляды с потухшего экрана на мертвого Нэггса. Они оба, как и Халия, пребывали в состоянии глубокого шока. И только джакоб и Данецкий частично сохранили самообладание. Джакоб следил за каждым движением Данецкого, и в его взгляде сквозила мрачная угроза убийцы.

Металлический голос Системы Управления Вооружением выдал короткое сообщение: «Никого не осталось в живых. Никого не осталось в живых. Космический корабль уничтожен!»

Вторя ему, прозвучал голос Центральной Командной системы: «Дежурный Командир! Желтый Сигнал Фазовой Тревоги!»

Данецкий видел так много насильственных смертей и разбитых кораблей, превращенных в пыль, что ничто уже не могло повергнуть его в страх или расстроить и вывести из равновесия. Он знал, что Нэггс был тем человеком, который понравился бы ему в другой, потерянной жизни. Теперь же все это ровным счетом ничего не значило для Данецкого.

Пока все остальные были погружены в молчание и переживали смерть Нэггса и страшную гибель туристического корабля, Данецкий обдумывал дальнейшие шаги. Он видел, что Халия очень горевала из-за гибели Нэггса; джакоб наблюдал за ним со свирепой терпеливостью охотника; Дросс окунулся в мир своих размышлений, касавшихся только его одного, а Бригадира Уордла все еще охватывало волнение при виде примитивной военной мощи. Но ничто из этого не трогало Данецкого и не занимало его мысли.

Он копался во внутренностях робота. Хотя Батибасага не способен действовать, он все еще оставался хорошим источником энергии. Его вспомогательные системы — способность атаковать, коммуникаторы, блоки памяти и аналитические системы — находились в распоряжении попавшей в западню группы. Это было единственное, что у них осталось. Такой робот сам мог бы произвести сильное впечатление на роботизированный форт. Данецкий тщательно обдумывал, что же мог сделать изуродованный бронзово-зеленый автомат…

— Может ли быть такое? — произнес Доктор Дросс, ни к кому конкретно не обращаясь.

Уордл повернулся к нему от потухшего экрана.

— О чем вы говорите, Доктор?

— Не намекал ли бедный мистер Нэггс на то, о чем мы оба догадываемся и что может оказаться здесь, Бригадир?

— Вы о легенде, Доктор?

— Подумать только! — воскликнул Дросс, и в его голосе прозвучало торжество, которое он постарался скрыть. — Ведь подумать только!

Он и Бригадир тихо разговаривали.

Халия накрыла Нэггса своим пальто. Она села рядом, все еще ошеломленная внезапностью его смерти, — никто не думал, что все закончится так быстро. Девушка заметила, как молодой джакоб слегка пошевелился.

Как только джакоб сделал едва заметное движение, Данецкий боковым зрением сразу увидел, что парень пытается подняться и сесть. Когда он заговорил, голос его прозвучал очень тихо.

— Не надейся, что тебе удастся улизнуть, Данецкий! — сказал джакоб. — Если я замечу, что ты собираешься это сделать, то прикончу тебя на месте. Даже и не думай, что я дам тебе выиграть! На этот раз у тебя ничего не выйдет!

— Теперь уже никто не одержит победу! — так же тихо ответил ему Данецкий. — Я не хочу тебя убивать. И отвяжись от меня! У тебя есть имя?

Данецкий видел, как в глазах джакоба загорелась ненависть. Все они одинаковы, парни из клана джакобов. Заядлые охотники, всегда непримиримые. Безрассудные и безжалостные, жестокие насильники. И разве можно им объяснить, что ты мирный человек, который чисто случайно ступил на тропу войны с кланом джакобов?

— Джакоб, — ответил парень. — Как и всех остальных, меня зовут джакоб.

Дросс сложил, как положено, руки своего умершего друга, отчего Нэггс стал неестественно прилизанным и опрятным. Это выглядело странным, потому что совсем не вязалось с образом Нэггса, каким он был при жизни.

Дросс слышал, какими фразами обменялись Данецкий и джакоб. Когда он заговорил, то слова его были пронизаны чувством такой же силы, что и джакоба:

— Я не допущу, чтобы здесь велись такие разговоры, мальчишка! Вашу вражду пора прекратить. Если бы моя воля, то вы не смогли бы продолжать ваши убийства! И если вы еще раз заговорите о подобных непристойностях, я заткну вам рот! Здесь больше не будет убийств! — сказал он Данецкому.

Обе женщины слушали с напряженным вниманием. Глаза миссис Зулькифар забегали, в них сквозило неприкрытое желание уловить каждое слово. Халия не могла оторвать взгляда от усталого лица Данецкого. Его глаза притягивали — зеленые усталые глаза, в которых почти не осталось надежды.

Бригадир Уордл, сглотнув, торопливо сказал:

— Мистеру Нэггсу больше ничем нельзя помочь. Первая наша потеря. Это война, Доктор! Война! Корабль уничтожен. А теперь вот мистер Нэггс! Здесь все просыпается — нам надо что-то предпринять. Надо действовать, но как? Мы не можем просто сидеть и болтать. Мы не знаем, сколько времени нам придется здесь околачиваться и скоро ли до нас доберется спасательная группа. Если она вообще существует! — Какая-то мысль вдруг пришла ему в голову. — Доктор! А как насчет вашего регулярного снабжения из Галактического Центра? Оно ведь обязательно будет?

— Слишком поздно, — ответил Дросс. — Пропущен очередной рейс. В прошлый раз, когда они прилетали, я попросил оставить меня на время в покое. Нет, Бригадир, повторяю, мы должны рассчитывать только на самих себя. Это укрепление и в самом деле возвращается к жизни!

Уордл обвел глазами пещеру из голубой стали.

— Необходимо найти какой-то выход из положения! Немедленно! Мы должны все здесь облазить и внимательно изучить. Пусть каждый возьмет себе один участок и через полчаса сообщит, что он там обнаружил. А, Доктор?

— Да! — согласилась миссис Зулькифар, обуреваемая желанием все узнать. — Ведь если древний памятник не управляется очувствленными роботами, то мы, вероятно, сможем отыскать дорогу на поверхность!

Дросс ждал, что скажет Данецкий.

— Нет, — произнес Данецкий, покачав головой. — Тогда получится, что мистер Нэггс погиб напрасно, если мы забудем его прощальные слова. Пока мы остаемся здесь, можно считать себя в относительной безопасности. Разве вы не обратили внимания на то, что системы управления не обращаются конкретно к нам? Они взывают к Дежурному Командиру, который, как мы знаем, погиб десять столетий тому назад. Они говорят не с нами.

— Конечно! — подхватил Уордл. — Следует подумать об этом. Считаю, что вы совершенно правы.

— Я тоже с вами согласен, — сказал Дросс. — Если бы форт признал в нас незваных гостей, вторгшихся на его территорию, то уже давно покончил бы с нами. Мы будем придерживаться вашего решения, мистер Данецкий. Я вижу, вы хотите использовать робота?

— Все так запутанно! — жалобно протянула миссис Зулькифар.

Уордлу очень нравилась привлекательная женщина.

— Вы сейчас не в ударе, Эмма! Постарайтесь поменьше беспокоиться. Забудете обо всем. Я хочу сказать, успокойтесь. — Он повернулся к Данецкому: — Положимся на мистера Данецкого!

Данецкий медленно снимал с разбитого робота наружные пластины. Топливные элементы в центральном ядре сверкали, словно драгоценные камни. Было видно, как по электронным схемам медленными, плавными потоками перетекала маслянистая энергия. Данецкий осторожно отодвинул мембранные клетки памяти. Он искал запасные блоки, которые ведали функциями управления.

— Помочь? — обратился к нему Дросс.

— Я хочу найти мембраны, которые управляют ростом клеток, — ответил на вопрос Доктора Данецкий. — Я мог бы ввести инструкции через основные запоминающие схемы, если бы разыскал запасной материал.

— Ну и как, нашли что-нибудь? — осведомился Бригадир.

— Ничего! — признался Данецкий.

— Неужели ты не можешь сделать хоть что-нибудь? — растерянно спросил Уордл.

Данецкий пытался понять, что привело Бригадира в такое смятение, и сдержать охватившую его ярость.

— Попробую! — ответил он. — Это можно сделать вручную, но потребуется время.

Халия наблюдала за тем, как Данецкий выполнял утомительную и скучную работу — отделял бесконечно тонкие ткани, которые формировали память робота, обеспечивали Дедуктивные процессы и стиль поведения.

Все находившиеся в пещере отдали себя в руки этого человека, который сноровисто делал тонкую работу.

Уордл никак не мог найти себе места из-за того, что все положились на Данецкого. Уордл обсуждал исчезновение вращающейся шахты с Дроссом, а Данецкий бросал на него многозначительные взгляды.

— Что поставило меня в тупик, — сказал Уордл, — так это то, как нас вообще впустили во вращающуюся шахту. Вы ведь предполагали, что здесь есть аппараты, ответственные за безопасность, которые исключают возможность вторжения чужестранцев. — Он словно невзначай взглянул на Данецкого. — Как вы считаете, Доктор? — обратился он к Дроссу.

Данецкий, вмешавшись в разговор, ответил спокойно и ровно, не отрывая глаз от мембранных тканей.

— Приборы безопасности, скорее всего, могли быть выведены из строя, когда огнемет вдребезги разбил все системы управления вращающейся шахты.

— Могли, могли! А что вы думаете, Доктор? — продолжал Уордл задавать вопросы.

— Не имеет никакого значения! Ясно, что нас приняли за законных пришельцев, — ответил наконец Дросс. — А что именно стало тому причиной, к делу не относится. О чем бы я задумался, так это о главной тайне укрепления!

Уордл на мгновение встретился глазами с Данецким.

— Да, да, Доктор! А будет ли у нас возможность обследовать и другие уровни? — поинтересовался Уордл.

— Оставим это роботу! — твердо сказал Дросс.

Время тянулось медленно.

Данецкий иногда отрывался от работы, чтобы протереть глаза и дать им отдых. Он чувствовал, что веки начинают смыкаться, и ему хотелось отдохнуть и поесть. Данецкий отвернулся от робота, чье нутро открылось его взору.

— Смотрите! Экран! — раздался крик Халии.

Услышав крик, Данецкий от неожиданности выронил из рук тонкие складки ткани.

Голубой экран снова ожил. На нем были видны развалины, находившиеся наверху, на поверхности. Мониторы сфокусировались на черных развалинах, освещенных последними лучами заходящего солнца. Можно было разглядеть расплывчатые очертания остовов платформ и блеск металла.

— Что? Что там? — Уордл схватил Халию за руку. — Что вы увидели?

— В развалинах кто-то есть! — воскликнула Халия. — Там человек, я в этом уверена!

Данецкий вместе с остальными уставился на экран. Он увидел пустынное темнеющее небо, высокие облака и бесформенные обломки — следы давно минувшей войны. Единственным движением был шелест веток деревьев, зыбь воды под порывами ветра.

— Вы в этом уверены? — спросил Уордл.

— Да! — настаивала на своем Халия.

Лицо Уордла выразило недоверие.

— Помните, вы говорили, что я не видела два корабля, — напомнила она ему.

— Да, говорил! — согласился Уордл.

— Почему форт решил показать нам это? — спросил мистер Мунмен своим глуховатым голосом.

Все ждали, когда раздастся спокойный металлический голос. Они видели только изображение развалин наверху и ничего больше.

— Если наверху кто-то есть, то укрепление, должно быть, считает, что он не представляет никакой угрозы, — сказал Данецкий. — Кто бы там мог быть?

— Мистер Нэггс имел дело с одним или двумя чужестранцами, — заговорил Дросс. — Иногда они приходили поговорить с ним. С ним, а не со мной. — Дросс развеял надежду, которая затеплилась у всех. — Боюсь, они не смогут нам помочь. Их немного. Всего несколько поселенцев, которые прибыли сюда за последние сорок — пятьдесят лет в поисках спокойной жизни. Думаю, они могли бы добиться у Галактического Центра разрешения поселиться в одной из незаселенных Звездных систем, но предпочли пробраться сюда. Они отрезаны от всего цивилизованного мира, лишены современной технологии. У них нет никаких средств передвижения, кроме собственных ног, никаких средств общения. Не знаю, как они живут. Я никогда не говорил ни с кем из них.

— Мы не можем ждать помощи от них, — заявил Уордл. — Однако любопытно, почему форт так ими заинтересовался!

— Думаю, скоро форт опять начнет задавать свои вопросы, — откликнулся Дросс.

Уордл нетерпеливо мерил шагами пещеру из голубой стали.

— Мы потратили слишком много времени! — Уордл остановился и взглянул на робота. — Что-то не получается, а, Данецкий? Что вы пытаетесь с ним сделать?

Данецкому стало докучать нетерпение Бригадира, которое тот не старался даже скрыть.

— Когда форт осознает, что мы здесь, нам потребуется любая помощь, какой бы она ни была, — ответил Данецкий с холодной вежливостью. — Робот — наш единственный резерв. Я устанавливаю в нем программу, чтобы он мог функционировать самостоятельно.

— Самостоятельно? Как это? — заинтересовался Уордл.

— Чтобы робот вел поиск, общался с нами, действовал. Я пытаюсь заложить в него как можно больше программ действия в непредвиденных ситуациях.

Данецкий размышлял, стоит ли говорить всем остальным подробно о том, что именно он втиснул во внутренние детали Батибасаги. Он решил, что они должны обо всем узнать.

— Если ваш робот не сможет повиноваться нам, Доктор, — сказал Данецкий, повернувшись к толстопузому археологу, — то ему придется действовать самостоятельно. А нам остается только положиться на его этический код.

— Этика! — воскликнула миссис Зулькифар. — Какое им всем до нее дело! Как они могут помочь нам?

Халия наблюдала за реакцией джакоба — убийцы ведь не обсуждают вопросы этики.

— Очень интересно, мистер Данецкий! — заявил Дросс.

— Я заложил в вашего робота инструкции, чтобы он действовал честно. — Данецкий взял в руки блестящие кольца мембран робота. — Работу следует выполнять вручную. Множество миниатюрных электронных схем надо соединить вместе, чтобы обеспечить хоть какую-то степень надежности.

Никто не проронил ни слова, когда его пальцы задвигались, начав работу.

— Желтый Сигнал Фазовой Тревоги! — напомнил пойманной в ловушку группе металлический голос. — Объявлена Желтая Фазовая Тревога!

— Вы копаетесь уже двадцать минут! Даже больше! Мы за это время могли найти выход из положения! — закричала миссис Зулькифар.

— Чем больше времени проходит, тем больше у форта шансов распознать в нас незваных гостей, — добавил Уордл с беспокойством. — Я за то, чтобы все точно разведать. Что робот может сделать? Он не в состоянии двигаться! Доктор, мы напрасно теряем драгоценное время!

Дросс навис над Уордлом и миссис Зулькифар. Его огромный живот представлял собой реальную опасность, а взгляд, которым Дросс буквально пронзал миссис Зулькифар, вконец потерявшую рассудок, нагнал на женщину страх. От огорчения она сунула в рот кусок шоколада.

Миссис Зулькифар поймала голодный взгляд Уордла.

— Я хочу есть! — крикнула она с набитым ртом. — Я всегда ем в это время. Мой желудок не выдержит, если я не проглочу что-нибудь. Все равно одной плитки шоколада на всех не хватит! А мне шоколад необходим! Мне станет плохо — я заболею, умру здесь!

Халия слушала ее в явном замешательстве.

Данецкий тихо выругался и снова принялся за мембраны.

— Желтый Сигнал Тревоги! — произнес металлический голос. Он был как глас рока и предвещал гибель.

— Сделают люди на поверхности хоть что-нибудь? — нарушила долгое молчание миссис Зулькифар.

— Чужестранцы? — тихо спросил Дросс.

— Да! Может, они приняли наше сообщение. Откуда вы знаете, что у них нет коммуникаторов? — не унималась миссис Зулькифар.

Уордл согласно кивнул.

— Думаю, вы что-то не поняли, — ответил ей Дросс, пытаясь как-то успокоить напуганную женщину.

Все слушали, близко придвинувшись к археологу. Только Данецкий был занят решением серьезных вопросов, занимавших его последние полчаса.

— Люди, которые живут на планете, попали сюда случайно, — продолжал свой рассказ Дросс. — Их корабли отнесло сюда космическими потоками. Они не хотят иметь никаких дел с Галактическим Союзом. Все они попрятались, когда мой корабль прилетел сюда, и разговаривали только с Нэггсом, потому что он такой же, как и они. Не питайте несбыточных надежд, — прошу вас!

Халия подумала об экскурсионных кораблях. Она медлила, не осмеливаясь нарушить сосредоточенность Данецкого. Но когда увидела, что он не отвлекается даже в том случае, когда Уордл и миссис Зулькифар вставляют свои замечания, то решилась заговорить с Дроссом.

— А может, есть надежда, что другие экскурсанты придут нам на помощь? — спросила Халия.

— Хотелось бы, чтобы так оно и было, — ответил Дросс. — Я тоже надеюсь, моя дорогая. Но увы! Вы согласны со мной, Бригадир?

— Нет никакой надежды! — отозвался Уордл. — Сканеры экскурсионных кораблей должны были засечь взрыв космического корабля. Им пришлось отступить, чтобы не попасть в самое пекло распространяющегося тепла. Они поняли, что применялась система оружия, и залегли на астероиде или на одной из лунных баз до тех пор, пока не прибудет корабль-разведчик. У них нет никаких шансов. Вот такой я вижу ситуацию.

— А какие шансы у нас? — спросил мистер Мунмен, пристально посмотрев на Данецкого.

Уже в третий раз Данецкий разъединял и снова устанавливал электронные схемы. Он был знаком с комбинацией тканей и импульсных генераторов, из которых состояли дедуктивные и планирующие системы роботов. Чего ему сейчас не хватало, так это помощи самого робота. В нормальных условиях машина такой конструкции подсказала бы последовательность операций, какие следует выполнить, чтобы вернуть робота в рабочее состояние. Но умственные способности Батибасаги казались парализованными.

Данецкий не знал, был ли робот выведен из строя необъяснимой пространственной вибрацией древней шахты. Или причиной явилось орбитальное вращение, нарушившее метаболические процессы у робота? Или система управления форта вырабатывала специфический ингибитор, который подавлял его реакцию?

Он не замечал напряжения в людях, наблюдавших за ним. Джакоб возле громадного Дросса был в полной безопасности, а Дросс более или менее сдерживал остальных. К счастью, пока никто в панике не бросался к призывным кнопкам и клавишам на панели управления и не предпринимал необдуманных попыток выбраться наружу из огромного помещения.

Один раз Данецкий поднял глаза и встретился взглядом с Халией. Он попытался понять, что заставило его внезапно почувствовать всю силу и ответственность: опасность, исходящая от форта, или доверчиво смотревшая на него широко раскрытыми глазами девушка.

Как по команде, электронные схемы встали на свои места.

— Желтый Сигнал Тревоги! Дежурный Командир! Желтый Сигнал Тревоги!

Казалось, что все только и ждали, когда этот голос нарушит молчание. Командная зона стала для всех уже чем-то привычным и хорошо знакомым. Сколько же времени, подумала Халия, понадобилось самой обыкновенной женщине для того, чтобы смириться с близостью смерти и перспективой умирания и считать это нормальными явлениями?

— Час! — взвизгнула миссис Зулькифар. — Один час!

— Желтый Сигнал Фазовой Тревоги! Мы находимся в состоянии Желтой Фазовой Тревоги. Держурный Командир! Желтый Сигнал Тревоги!

— Это все, что мне удалось сделать, — сказал Данецкий. — Я запрограммировал вашего робота на то, чтобы он использовал свои знания о Конфедерации. Теперь он готов сражаться за наши жизни или попытаться найти выход из положения.

— Но он здесь не может работать! — заныла миссис Зулькифар.

— Да, — ответил Данецкий. — Но мы потащим его с собой. Это предоставит нам две возможности. Если мы не сумеем управлять им, робот сможет действовать самостоятельно.

— Но мы же не сдвинем его с места! — воскликнул Дросс.

Неподвижный робот, несмотря на то что лишился почти целиком одной стороны туловища вместе с конечностями, грудой возвышался в ярко освещенной пещере. Теперь можно было различить в металлической массе голову робота, его туловище и тяжелую оставшуюся ногу, на которой местами расплавился металл.

Джакоб громко рассмеялся, когда Данецкий вставил на место, в спину робота, все схемы.

— Да он тебе ничем не поможет, Данецкий! — воскликнул со злорадством джакоб.

Дросс многозначительно посмотрел на него, но парень продолжал смеяться, уже находясь в истерике.

— Только одно прикосновение вот к этому, — сказал он, указывая здоровой рукой на систему управления, — и для нас все будет кончено!

— И для вас тоже, — напомнил Дросс. — Или ваша жизнь ничего не стоит?

— Не так много, и не сейчас, — ответил джакоб.

Доктор схватил парня за воротник и осторожно поставил на ноги.

— Вы тоже пойдете с нами, — заявил он — Мистер Данецкий, я вижу, его лучше держать под стражей. А вы что посоветуете?

Выбор был ограниченным. В трех широких коридорах, которые вели из аппаратной, жизнь поддерживалась вспомогательными системами. В то время как Данецкий закладывал в робота программы действия, они начали гудеть, возвращаясь к жизни. Почти мертвый и потерянный мир пробуждался. Из оставшихся выходов широкой пещеры, основную часть которой занимал огромный голубой экран, два были закрыты плотными черными защитными экранами.

Дросс предположил, что это обычные для подземного форта входы и выходы. Уордл же был совершенно уверен в том, что, поскольку сам форт считал себя в состоянии тотальной войны, два отверстия служили переходами между двумя главными оборонительными батареями и устройствами управления форта. Но, как бы то ни было, в любом случае они мало что значили, по мнению Дросса, для группы. Единственный относительно безопасный путь лежал через небольшой тоннель, который резко шел вниз, закругляясь, и нельзя было судить о его назначении.

Именно к этому тоннелю они поволокли тяжелого неподвижного робота. Помогали все. Миссис Зулькифар пыхтела от усердия, найдя выход своему гневу в том, что толкала автомат в плечо. Мистер Мунмен свирепо мычал, но основную силу проявили Дросс и Данецкий. Уордл почти сразу сдался — его лицо покраснело, он тяжело дышал. Джакоб лежал, зажатый большим черным креслом.

Халия подталкивала робота вместе с миссис Зулькифар. Она поймала себя на мысли, что, как ни удивительно, ей совсем не страшно. Самым тяжким было ожидание. Теперь она даже могла думать об опасности и возможной гибели. А ведь еще совсем недавно все ее мысли сводились к одной — она часто воскрешала в памяти сильную вспышку, увиденную на экране в момент разрушения туристического корабля. Халия чувствовала тогда, как распадается на части, которые, кружась, превращаются в миллиарды обломков, несущих в себе черты ее личности. Она ощущала боль, потрясение и неотвратимость смерти.

Сейчас все прошло. Ее пугало только время. Двадцать два года, думала Халия. В двадцать два — превратиться в ничто!

Данецкий напрягся, сильный толчок — и робот покатился вниз по наклонной плоскости. Халия оступилась, и Данецкий подхватил ее. Никто не хотел первым выйти за пределы безопасной командной зоны. Все ждали, пока робот не остановился недалеко от гладкого ската.

Вернется ли робот к жизни?

— Он не шевелится! — запричитала миссис Зулькифар. Она трясла руку Уордла. — Время потеряно понапрасну, а мы могли найти выход из положения! Почему мы доверились этому человеку? Почему, Бригадир!

— Ну что? — обратился Бригадир к Данецкому.

Данецкий пожал плечами.

— Таков был наш единственный шанс. Мы должны были его использовать, — ответил он. — Если бы мы слепо ринулись отсюда, то скорее всего…

Он замолчал. И все поняли почему.

Огромный сверкающий металлический ковш бесшумно свесился с потолка коридора. Он приблизился к бронзово-зеленому роботу, быстро и безошибочно отыскав его. Этот ковш был похож на первобытную лапу, крепкую и безжалостную. Ковш сгреб Батибасагу и поднял вверх через отверстие, из которого спустился к нему.

Все произошло за две секунды.

— Дежурный Командир! — раздались металлические голоса. — Неизвестный автомат извлечен для проверки! Похож на мертвого. Ваши приказания? Приказания?

— Все пропало! — вскричала миссис Зулькифар. — Все пропало. Робот уже не сумеет нам помочь! Все пропало, слышите, вы? Пропало!

Миссис Зулькифар издала пронзительный вопль, который пронесся по коридору, где все еще звучали металлические голоса систем безопасности форта. Она с ругательствами набросилась на Данецкого.

Данецкий понимал, что несет все большую личную ответственность за маленькую группу пленников. Ему казалось, что теперь, когда к ним вернулся первоначальный страх, вызванный их спуском вращающейся шахтой в подземный форт, все зависит только от него. Каким-то образом все стали теперь частью его страшной прошлой жизни, на протяжении которой он постоянно пребывал в состоянии между отчаянием и надеждой. Он как будто разросся, вобрав их всех в себя. Пронзительные крики, ворчливые обвинения, мольбы и призывы, которые они выражали громко или произносили шепотом, исходили как бы от него и одновременно были обращены к нему.

Данецкий выслушивал горькие обвинения и угрозы, но сдерживался, чтобы не бросить в ответ что-то резкое и пренебрежительное. Они были теми людьми, кто не мог встретить лицом к лицу страшную и гнетущую атмосферу, нависшую над ними в форте. А он мог. Теперь ему казалось, что он легко найдет путь, который выведет их из западни, как будто это было для него привычным делом.

Данецкий отметил, что девушка не кричит и ведет себя спокойно. Халия все еще была напряжена, но не паниковала. Она испытывала страх, но могла ждать и наблюдать. Она ждала его решений и взвешивала, что бы он сказал, если бы она взяла на себя рискованное обязательство. Данецкого поразила мысль, что Халия, возможно, получает удовольствие от опасности.

— Ну уж теперь-то мы можем как-то выбраться отсюда, да? — спросила она в момент затишья. — Не так ли, Данецкий?

Мистер Мунмен услышал ее, а Дросс и Уордл продолжали спорить о системах безопасности форта. Миссис Зулькифар лежала на полу и стучала по нему своими длинными изящными руками, увешанными браслетами, издавая при этом слабые скрипучие звуки, которые вырывались из глубины ее горла. Джакоба ее поведение нисколько не тревожило, его взгляд ни на миг не отрывался от Данецкого.

— Да! — ответил Данецкий. — Теперь у нас нет другого выбора.

— А какой выбор был раньше? — взорвался Уордл. — Мы только напрасно потратили время! Мы уже бы могли все разведать в укреплении, послав патрули в трех направлениях. Они уже вернулись бы, доложили об обстановке, и тогда можно было бы разработать какой-то план! Данецкий, мы потеряли с вами целый час!

В перебранку снова вклинились металлические голоса, звучавшие из глубины коридора, где скрылся Батибасага: «Ваши приказания, Дежурный Командир? Гуманоидный автомат снабжен охранительной схемой, и его невозможно допросить! Дежурный Командир, Центральная Система Безопасности ждет ваших приказаний!»

Раздавшийся шум заставил всю группу затихнуть. Этот шум был похож на внезапный сильный раскат грома в тихой ночи. Он оглушил и ошеломил всех, заставил прекратить все разговоры и жалобы.

— Я рассчитывал на другое, — заговорил Данецкий, — но это можно было ожидать. Батибасага схвачен и взят под стражу. Система Безопасности не выпустит его. Возможно, его отправят в мастерские.

Миссис Зулькифар прекратила завывания и перестала скрести по полу:

— Я думаю, — заявил Дросс, обращаясь ко всем, — положение не так уж и безнадежно. Мистер Данецкий использовал все возможности, которыми мы располагали. Я имею в виду Батибасагу. Мы не можем винить только его — мы ведь предоставили ему право принимать решение. Так что это мы все потеряли целый час.

— А форт тем временем ожил! — воскликнул Уордл. — Вы разве не слышите, Доктор? Центральная Система Безопасности! Самая главная система управления, сэр, и самая ужасная! Такие военные укрепления всегда полны существами, которые всюду суют нос! Мы не сможем ступить и шага, чтобы нас не заметили и о нас не доложили! Теперь мы застрянем здесь надолго!

Халия заметила, что миссис Зулькифар слушала его с какой-то неистовой решимостью.

— Успокойтесь, Бригадир! — приказал Дросс. — Я же сказал, все не так безнадежно. Надо учитывать и наши преимущества. Они у нас есть, и мистер Данецкий знает, чем мы располагаем. Слушайте!

— Это робот, — начал Данецкий. — Я думаю, он заторможен в результате взаимодействия с молекулами вращающейся шахты. Если роботу удастся отторгнуть молекулы, то он отвлечет внимание некоторых вспомогательных систем. Не всех, конечно, но хотя бы тех, которые контролируют выходы. А может быть, и управляют вращающейся шахтой.

— Батибасага сможет это сделать! — добавил Дросс. — Хотя он и не самый современный робот, но все же значительно отличается от роботов периода Конфедерации! Он совсем другой! Даже наполовину разбитый, Батти сохранил интуицию и способность рассуждать. Хотя укрепление напичкано роботами — агрессивными и мощными машинами, но все они в значительной степени устарели! Мы имеем дело всего лишь с логическими машинами. Они примитивны и кровожадны.

— Кровожадны? — с ужасом прошептала миссис Зулькифар.

Халия напряглась. Неужели эта женщина опять набросится на кого-нибудь?

— Но, Доктор, ведь робот в руках врага! — воскликнул Бригадир Уордл. — Как же мы узнаем, что он придумал?

— Врага? — пролепетала миссис Зулькифар, поднимаясь на ноги. — Убить? Меня? — она громко закричала и побежала. — Я все равно выберусь отсюда!

Данецкий сразу догадался о ее намерениях, и то, что она собиралась сделать, было абсолютно безрассудным, и он попытался ее остановить.

Он видел, как обезумевшая женщина ринулась к среднему из трех широких коридоров.

— Остановите ее! — что есть мочи закричал Данецкий. Сам он был слишком далеко от нее.

Ее мог бы схватить Уордл, но он оцепенел в полном замешательстве от такого дикого поступка миссис Зулькифар. Дросс подался на шаг вперед, но это ничего не решало.

Данецкий устремился к ней, но женщина была уже вне досягаемости. В отчаянии он рванулся вперед, но джакоб вытянул ногу, и Данецкий, не удержавшись, упал на Уордла.

Халии удалось обойти Дросса, но миссис Зулькифар уже мчалась, как будто за ней гнались черти.

Прежде чем она успела поставить ногу за границу безопасной зоны — Центральной Зоны Управления, раздался пронзительный голос электронного переговорного устройства:

— Чрезвычайное положение! Чрезвычайное положение! Обнаружено вторжение! Службой Безопасности обнаружен человек!

Затем последовал голос Центрального Командного Пункта. Это были слова, которых все они опасались: «Красный Сигнал Тревоги! Красный Сигнал Тревоги! Объявляется шестичасовая Красная Фазовая Тревога!»

Уордл лег на пол, пытаясь избежать действия разрушительных сил форта. Джакоб освободился и пополз за Данецким, на шаг позади Халии. Мистер Мунмен лежал на полу, уставившись в одну точку.

Миссис Зулькифар отпрянула от невидимого барьера.

— Я ухожу отсюда! Ухожу! Я не хочу оставаться здесь среди преступников и подонков!

Данецкий не обратил на нее никакого внимания.

Халия почувствовала, как кто-то с силой тянет ее вперед. Она попыталась сопротивляться, но Данецкий не выпускал ее.

— Быстрее! Теперь уже все равно — форт знает, что мы здесь!

— Красный Сигнал Тревоги! — повторял электронный голос. — Красный Сигнал Тревоги!

Данецкий и Халия пробирались к узкому извилистому коридору в дальнем конце Центральной Командной Зоны, по которому они пытались протолкнуть Батибасагу.

— Объявлена шестичасовая Красная Фазовая Тревога! — раздался голос Центрального Командного Пункта. — Отсчет времени перед запуском ракет начат!

— За мной! — позвал Данецкий через плечо.

Металлические голоса скрипели и шипели со всех сторон. По всему форту мигали резкие вспышки — это Система Безопасности объявляла тревогу.

Халия видела, как миссис Зулькифар пробирается сквозь тонкую пелену черного тумана, когда Данецкий помогал ей продвинуться вперед. Видела, как Уордл идет вслед за ними, а джакоб пытается подняться на ноги. Но ни сумятица звуков и голосов, ни торопливость Данецкого не выбили ее из колеи. Она сознавала всю важность происходящего. Шесть часов!

— Не мешкайте! — умолял ее Данецкий, когда она оступилась в коридоре. — Мы должны миновать охранную сеть!

— А почему бы не выбрать какой-нибудь другой путь? — заныла миссис Зулькифар.

— Разве вы не видели барьер? — оборвал ее Данецкий.

— А не безопаснее ли остаться здесь? — пыхтела, тяжело дыша, миссис Зулькифар.

— Нет! Здесь нигде не безопасно! Отдышитесь! Я попытаюсь отыскать робота!

Коридор сворачивал вниз в узкую трубу с едва различимыми гранями и чередованием света и полутеней «Что же это было? — думал Данецкий, когда они скатились с гладких поверхностей боковых сторон к внезапно обрывающимся углам. — Вспомогательная шахта? Путь отступления в случае осады?»

Форт поддерживал с ними контакт, упорно отыскивая остальных оставшихся в живых самозванцев.

— Обнаружены два — три — четыре человека! — грохотали вокруг них зловещие голоса.

— Найти и задержать! Докладываю! Самозванцев — задержать! Службе Безопасности задержать и доставить в Отделение Безопасности! — приказывал Центральный Командный Пункт. — Объявлена Красная Фазовая Тревога! Обнаружены пять человек!

— Шесть часов! — все смешалось в голове Данецкого после того, как он услышал голоса. — Всего шесть часов до того, как машины уничтожат нас!

Крик, раздавшийся позади них, говорил о том, что кто-то упал и поранился.

— Это джакоб, — решил Данецкий. Он испытал чувство, похожее на радость, но не за себя, а из-за девушки. Чем дольше форт будет занят поиском и поимкой слишком задержавшихся непрошеных гостей, тем больше будет шансов найти Батибасагу. Пока они на свободе, у них сохраняется надежда на успех.

— Докладывает Центральная Охранная Система! — прервал его размышления резкий голос. — Захвачена женщина. Смешанные наследуемые признаки. Опознавательных характеристик для установления личности, известных Системе, нет. Какие будут инструкции?

— Поместите в Отделение Безопасности! — последовал приказ.

Система Вооружений тоже запрашивала инструкции. Она предлагала диапазон действий, частоту ударов, схемы атак и операции по приведению в полную боевую готовность кораблей, которые за тысячу лет проржавели и покрылись пылью.

— Красный Сигнал Тревоги! — возвещал Центральный Пульт Управления. — Самозванцы, Дежурный Командир! Ваши инструкции?

Шесть часов! И даже меньше! Данецкому уже не надо было торопить девушку. Они пробирались вниз, скатываясь и скользя по поверхности, набивая синяки и дрожа всем телом, и наконец достигли того места, где покоились человеческие останки.

— Нет! — испуганно вскрикнула Халия. — Нет!

В этом месте коридор расширялся и подразделялся на уровни. Свет был довольно слабым, однако можно было подробно разглядеть три скелета.

Как только они остановились, девушка схватила Данецкого за руку, и ему стало гораздо спокойнее. Вид останков давно погибших людей в древнем укрытии поразил их. Они совсем не ожидали обнаружить подобную находку.

Они увидели перед собой бесформенную кучу на месте, где лежали два скелета. На одном черепе Халия заметили красивые и длинные — явно женские — волосы. Она подошла ближе, охваченная страхом, но полная жалости к погибшей здесь когда-то женщине.

Данецкий рассматривал третий скелет, лежавший в стороне от кучи костей. Совершенно очевидно, что один человек погиб от удара ножом. Золотая рукоятка торчала из грудной клетки, крепко застряв в ней. К го-то с силой глубоко всадил нож. Ребро было сломано сбоку, на некотором расстоянии от ножевой раны.

В течение нескольких секунд Данецкий размышлял о возможных причинах и последствиях жестокой схватки. Он еще раз оценил для себя общую стратегию форта и прикинул, на что он способен.

— И все же форт уязвим! — промолвил Данецкий.

Халия не слышала его.

— Они сами пришли сюда! — мрачно сказала она.

— Да! — отозвался Данецкий. — И нам необходимо выяснить, как именно.

Каким образом могли три человека проникнуть в надежно охраняемое неприкосновенное убежище Конфедерации? Как им удалось одержать верх над всеми машинами? И почему их останки все еще оставались здесь, в тоннеле?

И как бы в продолжение своих мыслей Данецкий задел ногой обычный бластер, лежавший примерно в метре от скелета, находившегося в стороне от остальных. Теперь это был музейный экспонат, который вполне соответствовал звенящему эхом грозному укреплению. Очевидно, он заряжен, но Данецкий все же осмелился дотронуться до него.

Если бы он не взял Халию за руку, она вряд ли согласилась бы спускаться дальше по тоннелю. Вид останков в мрачном месте, совсем не похожем на мавзолей, вывел ее из равновесия. Завернув за очередной изгиб тоннеля, они поняли, куда он ведет.

Здесь уже не раздавались резкие голоса различных систем, а царило холодное, вечное молчание. Свет тоже был приглушен, но его хватало для того, чтобы показать всю необъятную мощь Конфедерации.

Перед ними простиралась серая, мрачная пещера — огромное пространство, демонстрировавшее достижения давно погибшей Конфедерации.

— Это правда, — проговорила Халия, затаив дыхание и испытывая благоговейный трепет. — Легенда оказалась правдой!

— Да, — согласился Данецкий, вспомнив рассказанную сопровождавшим его роботом историю разрушенного форта, который находился наверху, на поверхности. — Это правда, — повторил он.

Их взору предстала Черная Армия.

В пещере расположилась огромная армия молчаливых призраков — рядами стояли черные роботы-монстры. Их конусообразные головы накалялись докрасна от какого-то древнего источника энергии, антенны шевелились, когда шепот Халии поколебал холодный воздух, витавший над площадкой, где роботы выстроились, как на параде. Несмотря на их древний и обветшалый вид, роботы производили на Данецкого и Халию впечатление неотразимой угрозы. Они выглядели так, будто в любой момент могли промаршировать через Вселенную, чтобы истребить врагов Конфедерации. Они словно пришли из ночного кошмара — эти блоки черного железа, сомкнутые в ряды и сконструированные так, чтобы ожить, когда погибнут создавшие их люди.

— Они все еще действуют, — прошептала Халия. — И знают о том, что мы здесь! — Ей пришла в голову мысль, что именно они убили тех людей, останки которых лежат в коридоре.

Данецкий покачал головой.

— Эти твари никогда ни с кем не сражались. Уордл и Дросс правы. Здесь располагается Затерянная Армия, которая уже не способна драться. Но они выступят маршем!

Беспокойные мысли проносились в голове Данецкого.

— Шестичасовая тревога! Да! Легенда говорит, что они придут! Это, должно быть, Батальоны тьмы. Что они намерены делать?

Данецкий углубился в анализ вероятной ситуации. Осталось всего несколько часов, в течение которых необходимо завладеть по крайней мере одной из систем управления форта. Попытаться в течение нескольких часов сдержать тяжеловесные машины форта. Но система безопасности может обнаружить их в любой момент!

— Что же нам делать? — опять прошептала Халия. Она была потрясена устрашающим зрелищем — скоплением грозных монолитных фигур. Халия буквально ощущала, как грубая и примитивная сила дрожит от скрытого нетерпения, ожидая момента, когда она сможет высвободиться и окончательно уничтожить и себя, и все оставшееся человечество.

— Посмотрите вокруг — и вы обнаружите, что мы тоже можем что-то сделать, — заявил Данецкий. — Очевидно, мы находимся в зоне, куда вход воспрещен, но охранные сети скорее всего бездействуют там, внизу. Возможно, их вывели из строя те люди, — он показал в сторону коридора, где лежали древние останки. — Мы должны выяснить, как функционирует форт: как мыслит, почему до сих пор не замечает нас и пропустил так далеко! Осмотритесь вокруг! Только не подходите слишком близко к роботам!

Халия вздрогнула, когда длинные, похожие на хлысты антенны завибрировали, уловив голос Данецкого. Возникло такое ощущение, будто разговариваешь в присутствии только что умершего — приглушенным, испуганным голосом, боясь нарушить обретенный им покой. Батальоны тьмы могли очнуться от спячки!

Данецкий шагнул из узкого коридора в пещеру.

Теплочувствительные светильники залили ярким светом помещение. Построенные рядами роботы были обращены к нему задней частью своих огромных щитков. Неожиданно вокруг разросся шум. Халия замерла от страха и ухватилась за Данецкого. Ее глаза широко раскрылись, все она напряглась, а лицо казалось болезненно бледным.

— Красная Фазовая Тревога! Дежурному Командиру приказано объявить Красную Фазовую Тревогу! Других сообщений о действиях на поверхности, в разрушенном укреплении, не поступало! Продолжаются сообщения об уничтожении гиперкосмического корабля!

— Быстрее! — торопил Данецкий. — Форт начинает заявлять о себе уже здесь, внизу!

— Трое подозреваемых захвачены охраной! Что предпринимать? Захвачены одна женщина и двое мужчин — они находятся под стражей. Пока не опознаны. Ваши приказания, Дежурный Командир?

— Миссис Зулькифар и двое мужчин, — произнесла Халия. — Что форт теперь с ними сделает?

— Мы ничем не можем им помочь, — сказал Данецкий, пожав плечами.

— Да вы просто не хотите! Вы решили, что это еще одно бегство от гибели — вы снова человек в бегах! — Халия сама удивилась, какой вызов звучал в ее словах. «Он не такой! Он вовсе не такой!» — твердила она про себя.

— Ну хорошо, — примирительно произнес Данецкий. — Забудьте все, что я говорил. Я сделаю все, что смогу. — Он почувствовал, все еще сжимая ее руку, как дрожала Халия. Это ощущение каким-то странным образом доводило его до отчаяния. Девушка была слишком молода и красива, чтобы погибнуть здесь, в мрачном подземелье.

— Я думала, что вы отвечаете только за себя! — воскликнула Халия.

— Нет, почему же, — ответил Данецкий. Это было правдой и очень обрадовало его. Он понимал, что в тот момент когда миссис Зулькифар мчалась к центральному коридору он смирился с мыслью, что остальные могут погибнуть Если бы они не замешкались, у них тоже мог появиться шанс спастись. Когда он схватил девушку и потащил ее вслед за роботом, то действовал инстинктивно — у него не было времени раздумывать и анализировать ситуацию.

— Пока нам везет, — обратился он к Халие. — Не знаю наверняка, будет ли нам сопутствовать удача и дальше. Мы сможем помочь им, если как можно дольше останемся на свободе и что-нибудь придумаем. Пойдемте!

Халия пошла за ним. Она смотрела на широкие плечи и удивлялась, как он мог выдержать целый год мучений. Им двигала ярость, которая рождалась в нем не по его собственной воле и желанию. И хотя им всегда управляла выгода, он не был черствым и бессердечным и делал все необходимое.

Данецкий шел мимо бесчисленных плотных рядов роботов выстроенных по одну сторону пещеры. Они представляли собой гнетущее зрелище. Чуть подрагивающие антенны роботов улавливали малейшее движение Данецкого и Халии. Ряд за рядом, разбитые на сотни роботы, как две капли воды похожие друг на друга, с огромным терпением ожидали войны. Здесь не было ни пыли ни признаков одряхления — время как будто остановилось. Блики света переливались на тусклом черном металле, как и тысячу лет назад, когда какой-то молчаливый командир осматривал армию, которая могла прийти в действие только после гибели Конфедерации. Все выглядело так, словно это было вчера. Халия вздрогнула от охвативших ее мрачных мыслей.

Роботы в любой момент могли выступить маршем. И если бы они так поступили!

Шесть часов — обещал голос Командного Центра. Шесть часов до того, как эти черные фаланги выступят в ночную темень, чтобы выполнить свою миссию отомстить!

— Они выступят! Обязательно! — шептала Халия. — И мы не сможем их остановить! Что они тогда натворят?

— Они сделают то, о чем говорил Бригадир, — ответил ей Данецкий. — Эти машины — настоящие охотники.

— А как же они отнесутся к чужестранцам? — продолжала шепотом Халия. — Наверняка они не посмеют.

— Посмеют! — заявил Данецкий. — Еще как посмеют! Теперь им все равно. Похоже, форт не осознает, что прошли сотни лет, и не признает гибели Конфедерации.

Перед глазами Халии предстала вдруг такая картина: несколько мужчин и женщин, которые жили на планете, бежали по лесу, а монстры преследовали их по пятам и, догнав, пригвоздили к земле.

— Мы не должны допустить этого! — воскликнула она.

— Ни в коем случае! — согласился Данецкий. — Посмотрите-ка вон туда!

Это была скорее ниша, чем помещение. Она располагалась на два — три метра выше пещеры, и к ней вели три ступеньки. По всей видимости, там была смотровая площадка. Данецкий помог Халие взобраться на площадку, и оттуда из более или менее безопасного места они оглядели Армию.

— Здесь должны быть системы управления! — предположил Данецкий.

Он осмотрел стены ниши, сделанные из того же блестящего металла, что и вся пещера. Холодный на ощупь сплошной металл, без сварных швов и каких-либо других типов соединения. После прикосновения к нему ощущалось покалывание в кончиках пальцев.

— Что же нам теперь делать? — с беспокойством спросила Халия, потеряв всякую надежду на спасение. — И если существуют системы управления, то не взорвет ли себя форт, как только мы притронемся к ним?

— Сначала выступит Армия, — предположил Данецкий. — Именно для этого и предназначен форт. Здесь ведь совсем не убежище, а оружие мести. Армия и была запрограммирована на то, чтобы выступить строем, а потом, когда уже отпадет необходимость в оборонительном укреплении, — уничтожить себя. Дросс прав. Форт сооружен не для того, чтобы сохранить следы Конфедерации. Для этого предназначено укрепление, расположенное на поверхности.

— Скоро станет совсем темно, — забеспокоилась Халия.

Она вспомнила о том, как Уордл, захлебываясь, читал лекцию о времени.

— Здесь бывает луна, — говорил тогда Бригадир.

Халия хотела бы сейчас увидеть небо и услышать дождь. А в том месте, где они находились, веяло смертью.

Данецкий внимательно посмотрел в дальний конец огромной пещеры. Девушка снова была рядом с ним. Он чувствовал охвативший Халию страх, что сильно возбуждало его. Данецкий старался не придавать этому никакого значения.

— Где-то тут должно быть отверстие, — предположил он. Усталость во всем теле после многих часов, проведенных в гиперпространстве, и после преследования в лесу, умственное напряжение при программировании Батибасаги давали о себе знать. Но Данецкий не обращал внимания на свое состояние. Присутствие девушки бодрило его, и он продолжал разрабатывать план действий.

— Здесь обязательно должен быть выход! — повторил Данецкий.

— Вы так решили, имея в виду их? — указала Халия в сторону коридора, где лежали скелеты.

— Да. Они не могли спуститься по вращающейся шахте. Они не были персоналом Конфедерации и тем не менее как-то достигли самого низкого уровня!

— Им нужно было найти выход из положения, — сказала Халия, показав на роботов. — Найти путь на поверхность.

— Не хотелось бы мне оказаться на поверхности, когда выход будет взорван ко всем чертям! — усмехнулся Данецкий.

Послышались отрывистые металлические голоса.

— Вы слышали? — спросила с беспокойством Халия.

— Да. Еще двоих поймали. Черт бы побрал робота Доктора Дросса! — воскликнул Данецкий. — Проклятье! Я так рассчитывал на него — Нэггс был прав! Уверен! Но почему он до сих пор даже не попытался управлять ситуацией?

Данецкий со злостью вспомнил об утомительной работе — как он разбирал тончайшие электронные схемы Батибасаги и целый час перебирал пальцами пленочки мембран.

Снова вдалеке от них захрипели и загрохотали металлические голоса. Система Вооружений расширяла диапазон действий. Эксплуатационные блоки требовали помощи. Командный Центр приказывал доставить только что захваченных пленников в Отделение Безопасности.

Халия поймала себя на том, что стала пристально вглядываться в выпуклые смотровые окна ряда черных монстров. Казалось, они относятся к ее присутствию с особой неприязнью. Она представила, с какими каменными и ничего не выражающими лицами они будут наблюдать, как она борется с ними.

— Они ужасны, — прошептала Халия, — отвратительны!

Данецкий обнял девушку за талию, немало удивившись своему жесту, который получился у него так естественно. Он все еще терялся в догадках, и все его мысли сводились к различным предположениям. Почему подземная пещера и ее системы позволили им войти? Почему скелеты остались лежать в коридоре, тогда как больше не сохранилось ни одного признака пребывания здесь людей? Как получилось, что те трое проникли в такие глубины форта? В то же время ему надо успокоить Халию, чтобы они могла преодолеть страх.

— Там же машины! — сказал ей Данецкий. — И ничего больше. Их создали люди. Если мы узнаем, как ими управлять, то сможем и обезвредить.

— Только не их! Они не поддаются управлению! Они ждут, когда мы пойдем вниз, — ждут! Я видела, как сотни монстров жадно смотрят в том направлении. Я видела! Видела!

Девушка была близка к истерике. Она сжимала его руку в порыве отчаяния и безнадежности.

— Да нет! — успокаивал ее Данецкий. — Это всего лишь металл, пластик и схемы — больше ничего.

— Я не хочу здесь погибнуть! Только не здесь! Я знаю, что это эгоистично и что мистер Нэггс умер, но, думаю, никому из нас не выбраться отсюда! Я не должна здесь погибнуть!

— С таким настроением трудно жить, — сказал Данецкий скорее себе самому, чем девушке.

— С чем? — спросила Халия.

— Со страхом смерти!

— Да вам все равно — вы думаете только о себе! Вы так долго жили со страхом, что теперь вам уже все равно! Вы только ждете и ничего не предпринимаете!

— Нет! — возразил Данецкий.

Резкий ответ Данецкого прекратил истерику Халии.

— Я не имела в виду, что вы думали только о себе и больше ни о ком, — произнесла Халия, запинаясь.

— Все давно прошло! — ответил Данецкий. — Теперь мне далеко не все равно.

Какое-то время они постояли в полном молчании. Девушка была совсем близко. Данецкий заметил, что и он, и Халия ощущают друг к другу какое-то смутное влечение, у них обострилось сексуальное восприятие, что всегда проявляется в моменты смертельной опасности.

«Что может произойти между нами? — подумал Данецкий. — Я не достиг еще и среднего возраста, но, наверно, так и не доживу до него из-за молодого убийцы с тяжелым взглядом или из-за проклятой войны, которой минула уже тысяча лет!»

Он вспомнил бессмысленное насилие, сопровождавшее его весь год, прошедший в череде жестоких поединков. Раньше он жил в спокойствии и мире, но всего один год вытравил воспоминания о прошлом. Он стал беженцем, искал пристанища, которого пока нигде не нашел.

Соблазн, исходивший от девушки, становился все сильнее. Она была возбуждена и растрепана, но свежесть и привлекательность юности брали свое, — даже слезы оставляли причудливый орнамент на гладком и блестящем лице. Халия была молода и бесстрашна. Знала ли она о том, что все без исключения мужчины и женщины испытывают непреодолимое желание слиться в едином порыве, когда над ними нависает угроза смерти? Данецкий почувствовал, как грудь девушки уже касалась его, ее губы раскрылись.

— Я не могу, не имею права! — воскликнул он. — Не здесь — и не такой человек, как я!

Девушка закрыла глаза и уже не видела армии роботов. Полная решимости, она прильнула к нему, словно в экстазе.

— Здесь! — взволнованно прошептала она. — И сейчас!

Данецкий покорился воле судьбы. Год безумия закончился, как только он обнял девушку. Жаркие объятия и близость Халии не оставили и следа от навязанных ему ненависти и безрассудного страха. Он положил руку ей на грудь с торчащим соском. Она прижала его руку своей и, прильнув к нему, задвигала туловищем в ритме всепоглощающей любви.

— Я никогда не покину тебя! — обещала она, все еще с закрытыми глазами.

Данецкий подумал о нескольких часах, которые у них остались. Легче всего было бы провести их здесь, с Халией. Но он мягко отстранил ее от себя, сказав, что надо помочь остальным.

— Я хочу встретить свой конец здесь, с тобой! — не отпускала Халия.

Данецкий чувствовал, как его решимость слабеет. Но слабый звук металлических голосов вернул его к действительности.

— Пойдем! — сказал он. — Надо попытаться спасти наших спутников. Сейчас даже больше, чем когда бы то ни было.

Когда они возвращались к расширяющемуся коридору, девушка остановила Данецкого.

— Они были любовниками! — с уверенностью заявила она.

Данецкий сразу же понял, о чем она говорит. Халия больше уже не испугается вызывающих жалость останков древней войны, когда они подойдут к ним. Мужчина и женщина погибли вместе. И Халия придумала их историю, похожую на легенду.

— Теперь мне все равно, даже если нас скоро ждет то же самое! — произнесла она торжественно, беря его за руку.

Данецкий задумался о том, какой могла быть его совместная жизнь с этой девушкой. Из своей жизни она сплела тонкую сеть удовольствий и наслаждений. Он надеялся, что Халия никогда не узнает, как он ненавидел себя в этот сумасшедший год.

Халия заметила, что Данецкий нахмурился.

— Ты винишь себя и считаешь, что я не подхожу тебе! — огорчилась она.

«Если бы она только знала правду», — подумал Данецкий.

— Виноват. Счастлив. Влюблен. Потрясен. Полон страха и отчаяния. Все сразу. Но виню себя только за то, что никогда не смогу стать тем мужчиной, которого ты заслуживаешь!

Халия понимала, что он имел в виду.

— Я ведь тоже жертва! — сказала она. — Девушки моего возраста наслаждаются свободой лишь год или два, а потом вынуждены подчиниться генетической программе. Подумать только, у меня ведь никогда не будет возможности самой выбрать мужчину! Мне найдут пару с помощью компьютера. Нам не разрешено выбирать — а сейчас я могу сделать выбор сама! В том мире, где я живу, если ты женщина, то твоя жизнь запрограммирована.

Данецкий слышал раньше о таких безумных генетических экспериментах. Но Галактический Центр не мог этому помешать. Он добился бы не большего успеха, чем при запрещении вендетты на его собственной планете. В рассказе Халии было что-то грубое и жестокое: центральные власти планировали генетическую структуру всего населения. И никто не мог уклониться.

Он размышлял, стоит ли говорить Халии о том, что джакобы пошлют даже малолетних детей, чтобы убить его, если он улизнет от последнего взрослого мужчины из клана джакобов. Халия смотрела ему в глаза, полная твердой решимости.

— Я всю свою жизнь спрашивала себя, какого же мужчину смогу полюбить? Теперь знаю наверняка! Я никогда не покину тебя!

Данецкий не удержался, чтобы не спросить:

— Всю жизнь?

— Куда мы идем? — спросила Халия. — Разве эта дорога не ведет обратно к зоне Командного Центра?

— А куда же еще мы можем идти? Здесь нам ничего не удастся предпринять. Не знаю, вернемся ли мы в Зону Управления. Если бы только побольше узнать об этом форте, я мог бы придумать что-нибудь. Но, оставаясь здесь, мы ничем не поможем. Системы управления Армией надежно запрятаны. И Батибасаги с нами нет. Может быть, если бы мы отыскали вспомогательные системы… — Данецкий замолчал. Они подошли к резким поворотам коридора.

— Что такое? — удивилась Халия.

— Я мог бы оставить тебя внизу. Там ты будешь в безопасности, — ответил Данецкий.

— Нет! — возразила Халия. — Нет — и все!

— Ну хорошо, — согласился он.

Данецкий внимательно наблюдал, не свесится ли неожиданно сверху гигантская полоса металла — такая же, какая с легкостью схватила и утащила Батибасагу. Но ничего не было, только гладкие металлические стены тоннеля.

Они дошли до груды костей, держась друг за друга.

Судя по останкам, мужчина и женщина были молоды. Данецкого потянуло обследовать эти белые кости — он решил посмотреть, нет ли на них шрамов или рубцов. Крошечную дырочку он заметил в черепе женщины. На скелете мужчины нет никаких видимых повреждений.

— Как они пробрались сюда? — спросил Данецкий громким шепотом. — Как? Если бы мы узнали, у нас, возможно, появился бы шанс спастись.

— И что же теперь? — поинтересовалась Халия.

— Пойдем дальше! — сказал Данецкий.

Недалеко от следующего поворота их заставил остановиться доносившийся сюда шум электронных помех. «Технические неполадки обнаружены на Девятом Уровне! Вспомогательные блоки не могут правильно выполнять свои операции!»

— Докладывайте! — прогремел голос Командного Центра.

— Мои системы функционируют не на полную мощность! — послышался резкий и грубый голос Центральной Системы Безопасности. — Необходимо воспользоваться ремонтными системами!

Данецкий знаками показал девушке, чтобы она не двигалась.

— Принимаю решение по поводу срочности! — сообщил Командный Центр.

— Это ваша обязанность — принимать решения, — согласилась Центральная Система Безопасности. — Моя обязанность — доложить о нехватке систем!

— Согласен! — ответил Командный Центр.

В этот самый момент к ним устремилась сеть из стальных тросов.

Данецкий увидел тросы и, обладая мгновенной реакцией, которая выработалась у него за тот год, что он имел дело со сложными механизмами космического корабля, рывком потащил девушку вниз по коридору — туда, где лежали человеческие останки. Тросы следовали за ними — огромные, черные, извивающиеся, будто живые.

Данецкий быстро схватил бластер, прицелился и выстрелил на расстоянии. Из бластера вырвались черные и огненные вспышки.

— Бежим! — закричал он, но бежать было некуда — со всех сторон в коридоре появлялось все больше извивающихся тросов.

Черный и желтый огонь уничтожал тросы, и серый пепел сыпался на пол. Дорожка из пепла протянулась уже до того места, где находились кости. Грохот какого-то оружия оглушил Халию. Она молча хватала ртом воздух, а Данецкий рассвирепел от ярости — громоздкий механизм захватил их.

— Они вторглись сюда! — загремел голос над всей этой суматохой. — Сработали системы на подходах к Девятому Уровню! Обнаружены чужестранцы!

— Захватить их! — приказал Командный Центр.

— Один из них вооружен! — доложила Служба Безопасности.

Бластер щелкнул еще раз и прекратил стрелять.

Данецкий скатился в горячий серый пепел, закрывая собой девушку и пытаясь последним отчаянным усилием оградить ее от черного зла. Он задел грудную клетку скелета, лежавшего в стороне от других, и нож, позвякивая, покатился по коридору. Когда он падал, тонкая черная веревка ловко выхватила у него из руки бластер.

Данецкий отчетливо видел, как веревка с захватом, державшим его оружие, скользнула назад через отверстие, и услышал, как испуганно завизжала девушка.

— Он схватил меня, Данецкий!

— Теперь он разоружен, — доложила Центральная Служба Безопасности, и эхо разнеслось по безмолвному коридору.

Он попытался подняться на ноги, но в этот момент стальные тросы захватили его, связали и поволокли, как какую-то деталь от машины.

— Где девушка?! — крикнул Данецкий.

Но стальные тросы скрутили его так, что он перевернулся вверх ногами. Их крепкая хватка уже не давала ему двигаться. Он видел ярко освещенный коридор. Затем его протащили через черное отверстие в своде тоннеля. Сильный ветер звенел у него в ушах в темноте шахты.

Где он?

Данецкий сделал отчаянное усилие освободиться, но стальные тросы сразу же еще крепче сжали его. Когда он попытался что-то выкрикнуть, мягкая пленка запечатала ему рот. Он задохнулся от кашля — пленку сняли. Он так расслабился от облегчения, что не погибнет от удушья в кромешной тьме, что был не в состоянии повторить свой зов девушке.

Его путешествие длилось всего несколько секунд и закончилось так же неожиданно, как и началось.

Ошеломленный ярким светом после темноты тоннеля, он зашатался, когда стальные тросы опустили его вниз, на пол. Он сделал пару шагов, моргая и протирая глаза. Кто-то взял его за плечо.

— А, мистер Данецкий! Вот вы и присоединились к нам, — услышал он.

Данецкий провалился из непроглядной тьмы в комфортабельное, но странное помещение, залитое мягким светом.

— А вот и вы! — окликнул его Уордл. — Вы нашли робота?

Данецкий понял назначение помещения. Оно обладало неопределенной атмосферой замкнутости, характерной для тюрьмы. Здесь не было дверей. Видимо, хитроумная механика третьего тысячелетия пропихнула его через какое-то отверстие, оставив вместе с другими пленниками.

— Халия! — закричал Данецкий. — Где она?! — Он заморгал при ярком свете, заливавшем комнату. Уордл повторил свой вопрос. Дросс убрал руку с плеча Данецкого и вернулся в глубокое кресло, из которого, очевидно, только что поднялся.

— Девушка? — спросил Дросс. — Ее здесь нет. Разве она была с вами?

— Данецкий! Черт побери, приятель, вы что, не можете ответить? Вы видели робота или что-нибудь еще? Мы так полагались на вас! Вас не было с нами… наверное, с полчаса! Даже больше! А время уходит!

Комната заразила Данецкого безнадежностью ситуации. «Здесь должны быть двери», — подумал он. Но он видел только ряд ниш, где стояли кровати. На одной лежал Воскресший Человек. В следующей нише, обхватив руками свою красивую головку, раскачивалась миссис Зулькифар. В комнате не было никакого намека на выход. Она построена так, чтобы смутить, лишить ориентиров, убить волю к действию. Данецкий понял, в чем заключалась странность помещения. Одна стена казалась в два раза ниже другой, но это оптический обман. Металлические стены, пол и потолок покрыты причудливыми узорами. В их неясных изгибах чудились какие-то изображения, фигуры и лица. Извивающиеся линии переходили одна в другую, отвлекая внимание от главной темы. В них можно заблудиться и забыть, где начало. Они отвлекали внимание, заставляли усомниться в силах своего разума и в нормальности своей психики.

— Выхода отсюда нет, — сказал Дросс. — Мы прощупали каждый сантиметр.

— Но как же девушка? — огрызнулся Данецкий. — Она была со мной! Нас схватили вместе — черные канаты схватили нас в одном и том же месте одновременно!

— Хитрые устройства, — прокомментировал Дросс. — Да, это именно то, чего и следовало ожидать.

— Данецкий! У нас осталось не более пяти часов до того момента, когда форт будет уничтожен. Постарайтесь помочь себе и нам! Где вы были, приятель? Что вы видели? — спросил Уордл.

— Ее здесь нет, — ответил Дросс осторожно. — Всех нас схватили сразу же после рокового шага миссис Зулькифар. Молодая девушка осталась с вами. Именно тогда мы видели ее в последний раз. Джакоб тоже с тех пор не показывался.

— Но где она? — Данецкий понял, как глупо прозвучал его вопрос. Он был голоден, избит, грязен, да еще злился на себя за то, что не смог уберечь девушку от опасности. И, помимо всего прочего, полностью выдохся.

— Она — только один человек! — отрезал Уордл. — А что с роботом? Вы говорили, что можете запрограммировать его так, чтобы у нас появилась надежда выбраться отсюда! Приятель, мы не можем думать только о девушке!

Данецкий схватил Уордла за мундир. Уордл был не маленьким человеком, но Данецкий легко поднял его в воздух. Бригадир увидел суровые глаза. Он вспомнил, что утром Данецкий уже убил человека, и начал бормотать извинения, но тот оборвал его несколькими словами, сказанными сквозь зубы:

— А я думаю! И вы думайте! Где она?

— Успокойтесь! — приказал Дросс.

Данецкий отпустил Бригадира. Его лицо выражало ненависть. Уордл вспомнил, что много лет назад и далеко отсюда видел лицо, похожее на лицо Данецкого, — оно принадлежало человеку, казненному во время одного из многих восстаний на его беспокойной планете.

— Никаких следов, — заявил Дросс. — Мне очень жаль. Здесь находимся только я и Бригадир. Мистер Мунмен в шоке. Он не отвечает, когда мы обращаемся к нему. И бедная миссис Зулькифар. Она все время кричала, пока находилась в черной шахте. Когда канаты отпустили ее, в нее ударило что-то вроде анестезирующей струи — она перестала двигаться, ее положили на кровать.

Данецкий покачал головой и взглянул на Уордла.

— Извините!

— Ничего. Мы все в сильном шоке, так что не беспокойтесь.

Дросс вернулся в свое кресло.

— Успокойтесь, мистер Данецкий. Поешьте что-нибудь. Приведите себя в порядок. Здесь есть все необходимое. Мы пленники, но призраки Конфедерации, которые держат нас в плену, — не дикари. Ешьте! Пейте! Если нам суждено взлететь на воздух, давайте ждать гибели с удобствами.

В мозгу Данецкого проснулись инстинкты.

— А что с джакобом?

— Видимо, я забыл объяснить, — ответил Дросс. — Он пока не появлялся. И ваша вражда сейчас выглядит довольно бессмысленной.

— Она всегда была такой, — объяснил свое поведение Данецкий.

Уордл следил за его взглядом.

— Боюсь, что выхода отсюда нет, Данецкий. Как сказал Доктор, нам придется поудобнее здесь устраиваться. Странное место! Жуть! Как будто ты попал внутрь чьей-то головы — наверное, над этим немало потрудились психологи. Чтобы ты расслабился перед допросом.

Уордл довел Данецкого до распределителя пищи и нажал на кнопки.

— Мало похоже на еду, но чего можно ожидать после тысячи лет?

Пища была теплой, мягкой и сытной. Данецкий ел и слушал Дросса.

— Что за место, мистер Данецкий! Что за чудовищное сооружение! Оно полностью сохранилось после столетий бездействия. Морг, который внезапно открыли и нашли в нем живых людей! Целый мир электронных призраков, которые отказываются признать прошедшие века. Тюремщики, которые так же осторожны и замкнуты, как и служители морга, — тюрьма, не оставляющая узнику никакой надежды! Если бы мои бывшие коллеги в Галактическом Центре узнали о нем!

Данецкий жадно глотал жидкое варево. Он и не подозревал, что желудок так хочет есть. Глаза шныряли по сторонам, пока двое мужчин пытались сдержать свое возмущение его молчанием.

В комнате не было ни намека на выход. Под узорами сплавов лежал прочный металл. Древние инженеры, построившие тюрьму, не оставили никаких изъянов в плавно извивающихся узорах.

— Мы находимся в тюрьме внутри крепости, — продолжал рассказывать Дросс. — Тюрьма внутри тюрьмы! Но для мистера Мунмена ничего уже не существует. Посмотрите на него! Он спрятался там, где никакие призраки не найдут его! Я полагаю, имеет место самогипноз. Он впал в состояние, в котором, должно быть, находилась вся его нация во время двухсотлетней катастрофы на их планете! Наша реакция на различные стрессовые ситуации непредсказуема, не правда ли, мистер Данецкий?

Данецкий закончил приводить себя в порядок.

— Пожалуйста! — обратился к нему Уордл. — Если что-то знаете, ради Бога, расскажите нам!

Дросс присоединился к его просьбе.

Данецкий думал о том, может ли кто-нибудь из них помочь ему. Пока он ел, Дросс рассказывал про форт и его пленников, пока Уордл просил и уговаривал, сам он никак не мог сосредоточиться. Единственное настойчивое и сводящее с ума требование заслонило все остальное. Девушка! Где она?!

— На самом низком уровне, — ответил он наконец, — на Девятом Уровне, как он называется, мы прошли по изгибающемуся коридору и нашли Армию. Армию боевых роботов.

— Боевых роботов? — прошептал Уордл. — Доктор!

Дросс и Уордл уставились на Данецкого так, как будто подтвердилось предсказание.

— Их там тысячи, — сказал Данецкий. — Мы видели их. Готовых к бою.

— Батальоны тьмы! — произнес Дросс в полном восторге. — Легендарная Черная Армия! Знаете ли вы, что открыли, мистер Данецкий? Вы знаете?!

— Я так и думал.

— «Батальоны тьмы придут наконец!» — мрачно пропел Дросс. — И они ждали десять веков, пока я не найду их!

— Черная Армия! — прошептал Уордл.

Данецкий видел, что Уордл пришел в восторг при мысли о военной машине, готовой к бою.

— Вот ради чего я забрался сюда! — изливал свои чувства Бригадир.

— Вы пошли найти одного робота, мистер Данецкий, — сказал Дросс, — а нашли Армию!

На Данецкого хлынул поток вопросов, выражавших желание знать все подробности. Мужчины были счастливы, как дети в магазине игрушек.

Наконец Дросс прекратил все вопросы.

— Великая тайна, — заявил он, — все еще не имеет объяснения.

— Но мы нашли Армию! — воскликнул Уордл. — Неисчислимые полчища — всю Черную Армию!

— Да! — подтвердил Дросс. — Но самая великая тайна — почему она не выступила?

— Боже мой! — произнес Уордл совсем тихо. — Да. Они не участвовали в войне.

— Они пойдут в бой! — настоятельно сказал им Данецкий. — Примерно через пять часов.

Данецкий дал Дроссу возможность осознать весь ужас сказанного. Уордл продолжал с энтузиазмом разглагольствовать про жестокую рукопашную схватку, происходившую в разрушенных наземных сооружениях. Он воссоздавал для себя стратегию атакующих армий, тщетность оборонительных действий и последнюю отчаянную неостановимую атаку.

Дросс был лаконичен.

— Нэггс так и знал, — заявил он наконец.

— Впечатляющее зрелище! — продолжал Уордл восхищенно. — Какое неизгладимое зрелище — Черная Армия! Я хотел бы поглядеть на нее — это может стоить… — Он остановился.

— Есть еще что-то, верно, мистер Данецкий? — спросил Дросс.

— Да. — Данецкий подумал о жалких останках в тоннеле. Он умышленно не упоминал в своем рассказе о скелетах. Он хотел, чтобы могучему разуму Дроссу голые белые кости открылись так же отчетливо, как ему с Халией. — В тоннеле, ведущем к Черной Армии, лежат три скелета.

Дросс был ошеломлен. Несколько секунд он молча смотрел на Данецкого, затем закрыл глаза. Уордл шумно выражал свое удивление.

— Три скелета! Три! Вы говорите, лежат в тоннеле? Лежат там, где их оставили! Но это невозможно! Форт не допустил бы этого! Они не могли попасть в форт! Единственный путь в него ведет через вращающуюся шахту. Но если бы они пришли тем путем, то разрушили бы шахту так же, как мы! Данецкий! Дросс! Каким образом?!

Уордл находился в возбужденном состоянии несколько минут. Все это время Дросс молчал, сидя в глубоком удобном кресле. Данецкий не стал его беспокоить.

Понемногу он начал понимать ошеломляющие события, пережитые им с Халией. Он представил себе невероятную Армию на фоне фантастического оборонительного сооружения и того, что он знал о его создателях. Данецкий пытался найти причины неудачи увиденного им титанического оружия. Это была таинственная загадка.

Он знал, что в одиночку не сможет даже приступить к ее решению. Но Дросс был способен решить ее.

Толстый археолог едва шевелился. Он медленно дышал, сложив большие руки на груди и сцепив пальцы.

Уордл шагал по странной комнате. Он посмотрел на мистера Мунмена. Мрачный Воскресший Человек лежал совершенно неподвижно. Бригадир с сочувствием взглянул на миссис Зулькифар, которая лежала без сознания и улыбалась. Возможно, она была счастлива в первый раз с тех пор, как ее бросили вниз через древнюю вращающуюся шахту.

Данецкий ждал, когда Дросс заговорит. Но Дросс продолжал молчать, поигрывая кончиками пальцев.

Уордл остановился и обратился к Данецкому.

— Вы уже заметили? — спросил он.

Данецкий поглядел в усталые встревоженные глаза Уордла. Как такой шумный человек получил столь высокий чин?

— Что заметил? — ответил вопросом на вопрос Данецкий.

— Я решил, что вы не заметили, — сказал Уордл, пожирая его глазами. — Я сам был поражен несколько минут назад.

Дросс удивил Данецкого, прервав его ответ:

— Я полагаю, что это укрылось от внимания мистера Данецкого, так же как и от моего, и прояснилось всего несколько минут назад. Не глядите так удивленно! Вы были напряжены. Ваши природные инстинкты заглохли. Но я все думал, хватит ли у вас проницательности, чтобы заметить то, что пока было самой значительной чертой нашего заключения. Наверняка все имеет отношение к невероятному рассказу, какой вы только что нам поведали!

— Да! В самом деле, Доктор? — недоверчиво спросил Уордл.

Данецкий обрадовался торжественным словам археолога, отражавшим большое самомнение и несомненное превосходство. Он издал громкий вздох облегчения. Именно на это он безнадежно надеялся, пока Дросс лежал в полудремотном созерцании. Наконец-то Дросс воспользовался своим мощным разумом для решения вставшей перед ними проблемы!

— Прислушайтесь! — посоветовал Уордл.

Данецкий понял.

— Почему тут так тихо? — произнес вкрадчиво Дросс. — Почему системы управления не замечают нас?

— Мы находимся здесь ровно сорок семь минут, — сказал Уордл. — И за все это время ни слова! Никакого допроса, никаких приказов, никакой информации Ни единого объявления с момента нашего ареста!

— Ну и что? — спросил Данецкий. Он чувствовал, как усталость уступает место надежде. Почти самоубийственное отчаяние, которое он испытывал с тех пор, как канаты разлучили его с девушкой, уже прошло.

— Я думаю, что форт ничего не хочет делать с нами, — предположил Дросс. — Я полагаю, он встревожен.

— Он непрерывно выдавал информацию со времени нашего проникновения, — сказал Уордл. — А теперь молчит. Почему?

— Мне необходимо подумать, — заявил Дросс. — Мой разум работает медленно. Я знаю, что у нас мало времени, но нужно переварить огромное количество информации.

Дросс разместил свое крупное тело с наибольшим удобством. Он говорил так, как будто стоял перед аудиторией и читал лекции в Галактическом Центре. Его глаза уставились в одну точку, находящуюся за спинами Уордла и Данецкого, а голос выражал спокойное, размеренное превосходство.

— Этот форт — чрезвычайно хитроумный образец инженерного искусства — переживает начальные стадии тревожного травмирующего испытания. Понимаете, впервые за всю свою жизнь люди действуют вопреки общепринятым правилам.

— Вопреки правилам, Доктор? Каким правилам?

— Послушайте меня, Бригадир. Он ждал здесь, поддерживая свое существование, питаясь источниками топлива, которые, возможно, возобновляются сами собой, согласно воле его создателей. Он ждал последнего приказа Конфедерации. Но что произошло? — Дросс взмахнул толстой рукой. — Когда в конце концов в него проникла группа неизвестных людей, они не взяли на себя ответственность за командование!

— Черт побери, но нам нельзя было включать системы уничтожения! — прорычал Уордл. — Как мы могли взять на себя командование?

— Совершенно верно. К делу не относится, но верно. Понимаете, самая сложная проблема для форта — не то, что мы не приняли командование, хотя это достаточно серьезно. Нет. Гораздо хуже неудача какого-то отделения Центральной Командной Системы, которая должна была послать Армию на осуществление ее миссии. — Дросс удовлетворенно глядел на Данецкого. — Тысячи лет форт был включен и пытался понять, почему он не выполняет свои функции! Только представьте себе, каково было его облегчение, когда, наконец, он вступил в контакт со своими создателями!

Данецкий подумал о рядах блестящих компьютеров с их холодными, едва шевелящимися цепями памяти и о неразрешимом вопросе, вставшем перед ними.

— Мы прошли через вращающуюся шахту. Мы — персонал Конфедерации, иначе нам не удалось бы использовать шахту! В сущности, мы — солдаты Конфедерации! И что произошло?! Вот какую проблему форту предстоит решить — он должен сопоставить ее с тысячелетним бездействием Черной Армии!

— Он ожидает, как мы будем действовать, — предположил Данецкий.

— Именно! А мы ничего не делаем! Мы не посылаем Черную Армию и не отдаем команду прекратить отсчет перед разрушением! Мы никак не объясняем свое вторжение, а когда форт умолял нас назначить Дежурного Командира, мы не ответили.

— Подумайте о ситуации с точки зрения форта! — продолжал Дросс. — Он должен логически осмыслить наше прибытие. Это означает, что нам необходимо привести в действие некоторую последовательность событий. Именно так все должно происходить: человек входит, и форт устанавливает ручное управление с датчиками для прямой передачи приказов. Затем человек приказывает, и форт подчиняется. Но что произошло в нашем случае? Конечно, человек вошел — и вошел с помощью обычной процедуры, используемой персоналом Конфедерации. Но затем, как ни странно, человек начинает продвигаться в сторону складских, административных и оружейных зон, не представляясь Центральному Командованию! И что гораздо хуже, — нараспев произнес Дросс, — когда объявлено состояние максимальной опасности, человек, который должен делать что-нибудь, просто игнорирует Центральную Командную Систему. Вся тысячелетняя дилемма обостряется! Вы можете представить беспокойство в системах форта, когда наши действия или бездействие анализируются компьютерами?

— Так что мы в состоянии сделать, Доктор, за несколько оставшихся часов? — спросил Уордл.

— Дайте подумать! — ответил Дросс.

Данецкий внимательно, сантиметр за сантиметром, обшаривал стену. Это был только жест, поскольку какие бы фокусы молекулярных замещений ни использовали в конструкции выходов создатели тюрьмы, в последовательном расположении странных панелей не было видно нарушений.

Вскоре он бросил это занятие и начал думать о последних солдатах Конфедерации.

С какими приказами они столкнулись, когда армии их противников прорвались в расположенную наверху огромную базу? Как они погибли?

Дросс снова начал размышлять вслух. Похоже, что таким образом он успешнее развивал тему. Молчание, а затем бодрые, ясные ответы.

— Системы форта должны находиться в замешательстве, — начал Дросс. — Кто мы?! Шпионы? Диверсанты? Граждане Конфедерации, случайно попавшие вниз? Вражеские разведчики? И какие действия предпринять против нас?! Представьте себе беспокойство в логических системах!

Данецкий вспомнил резкий голос Службы Безопасности.

— В коридоре, ведущем на Девятый Уровень, ощущалось явное замешательство, — сказал он. — Машины не были уверены в своих решениях.

Система Безопасности требовала незамедлительного использования ремонтных машин. Но Центральное Командование быстро взяло верх.

— Интересно! — воскликнул Дросс. — Это часть того, что мне кажется сплетением беспокойства и замешательства. Понимаете, легко представить себе форт как единое существо — как личность.

— Разве нет? — спросил Уордл.

— Может быть, когда-то он таким и был. Но не теперь. Я не верю, что сооружение, где мы находимся, осталось точно таким же, каким оно было построено в Третьем Тысячелетии.

— Что?! — удивился Уордл. — Разве это не Затерянный Форт?

— Да… — ответил Дросс с легкой улыбкой, — …и нет. Если бы ситуация не была столь безнадежной,

Данецкий улыбнулся бы, услышав подобное заявление. Но следующее замечание Дросса заставило его насторожиться.

— Эта машина гораздо опаснее, чем та, которую построила Конфедерация, Бригадир!

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Данецкий.

— Полагаю, что каждая система прошла свой собственный эволюционный путь, — ответил Дросс. — Каждая деталь сооружения, должно быть, неоднократно подвергалась обновлению. Все до единой миниатюрные системы, которые контролировали форт, вероятно, тоже были усовершенствованы и заменены. И я думаю, что здесь вполне мог произойти эволюционный процесс. — Дросс остановился. — Я должен подумать.

Когда Дросс продолжал свое объяснение, он заговорил о давно умершем человеке, которого искали машины.

— У меня нет сомнений, что по этому сооружению плывут отчаянные сигналы, требующие от Дежурного Командира принять на себя командование. Странно! Тот человек, без сомнения, геройски погиб тысячу лет тому назад. Каким он был человеком?! Знаете, мистер Данецкий, это самый важный фактор из всего, что мы пока обсудили.

Данецкий вспомнил свои размышления о последних днях форта и о людях, составлявших его команду.

— Если бы мы все узнали о нем, — сказал Дросс, — то сумели бы управлять приборами!

— Разумно, — согласился Уордл. — Но время уходит, Доктор! Черт побери, что же мы будем делать?

— Да, — согласился Данецкий, чувствуя нарастающее нетерпение. — Интересно, что мы можем сделать?

— Время уходит — форт начинает приходить в замешательство! — Уордл тоже начинал возбуждаться. — Призыв к офицеру, который умер тысячу лет назад! Доктор, все становится гораздо хуже! Форт может впасть в буйное помешательство!

Данецкий чувствовал себя потерянным. Он догадывался, что Дросс принимает какие-то решения, но как работал ум археолога — он не понимал. Дросс обрисовал замешательство форта. Он показал, что форт испытывает то, что соответствует шизоидному состоянию человека. Но затем он продолжал говорить о форте как об объекте, который со временем изменил свою природу. Ни одно из пространных утверждений Дросса не вело непосредственно к стратегии действий, и Данецкий не мог понять, как себя вести. Но он верил в Дросса.

— Я сказал, что форт может сойти с ума, Доктор! — повторил Уордл.

— Да, Бригадир, — согласился Дросс, — вполне вероятно. Я думаю, что это наш единственный шанс спастись.

Данецкий почувствовал, что на его лице непроизвольно появляется улыбка. Спокойные слова были сказаны вкрадчиво-самонадеянным голосом. Дросс был в ударе, и путаница различных вариантов в его уме приняла определенную форму. Улыбка застыла на губах Данецкого, как только он подумал о девушке и о считанных часах, оставшихся до полного разрушения форта.

— Что?! — наконец не выдержал Уордл. Он был совершенно обескуражен хитрым утверждением Дросса. — Что вы говорите?!

— Дайте подумать! — попросил Дросс.

Время истекало замороженными порциями. Пока Дросс сидел с закрытыми глазами, Бригадир шагал взад-вперед по комнате.

Данецкий вспомнил мгновения, проведенные с девушкой, с восхищением в подробностях вспомнил каждое прикосновение к ней, стараясь забыть свое пребывание в тюрьме. Но его постоянно преследовали воспоминания о погружении в потрясающие разум круговороты сил в нереальных измерениях, когда корабль джакобов упорно преследовал его, — воспоминания о множестве смертей, о последнем джакобе и его ясных глазах, в которых виделись ненависть и рок. Затем он снова вспомнил о своей встрече с девушкой в укромном месте, где была скрыта от глаз Черная Армия.

Воспоминания Данецкого прервал Уордл, который больше не мог молчать.

— Все так мерзко, Данецкий! Этот охотник — джакоб. Я не думал, что вендетта все еще существует. — Он подождал, когда Данецкий заговорит, затем, немного стесняясь, сказал, что из-за девушки все бывает по-другому.

Данецкий понял, что Уордл догадался об интимных отношениях между ним и Халией. Его больше удивляло то, что в первый раз более чем за год другой человек интересовался им как личностью — и это было для него очень важно.

— Да, — согласился Данецкий. Он вспомнил, с какой яростью набросился на Уордла. — Я не должен был нападать на вас.

— Понимаю. Забудьте об этом. Банально говорить, что мы под большим напряжением. Что за место! Только подумайте, Данецкий! Я слышал легенду о Черной Армии больше четверти века назад. И все время она была здесь. Странно, верно? Должно быть, вы чувствуете то же самое. — Уордл немного помолчал. — В том, что говорил мальчишка, было что-нибудь?

Данецкий точно знал, что именно Уордл имеет в виду. Был ли он хладнокровным убийцей? Мнение Уордла не имело значения, но Данецкий обнаружил, что ему все еще хочется, чтобы кто-нибудь знал правду. У него почти нет времени для убеждения юридических механизмов в своей невиновности. Но факты бесспорны.

— Убийство? — спросил он Уордла. — Юридическая машина сказала, что я не совершил убийства, но джакобы все же получили разрешение на месть. У нас отсталая планетная система, Бригадир. Две звезды и больше ста планет. Большинство из них невозможно использовать без постоянного снабжения рассеянными минералами — нужно посылать хотя бы один корабль в год, чтобы поддерживать искусственную атмосферу в норме. А джакобы цепко держат космические линии. Вы бы назвали их пиратами. Они сами зовут себя контролерами космических линий. Они так шутят — говорят, что регулируют движение. Следят, чтобы не было происшествий и службы работали эффективно. Если им не заплатить, корабль не долетит до места. Не знаю, как они это делают, потому что пропавшие корабли ни разу не были обнаружены. Надеюсь, вы считаете такое положение прискорбным, Бригадир?

— Бывает и хуже! — заметил Уордл лаконично.

В его глазах вспыхнул гнев, и Данецкий решил, что старый солдат, возможно, не такой уж бездеятельный, каким показался сначала.

— Вы заметили, что вас атакуют?

— Я бы не увидел атаку, если бы не аварийные датчики. Я едва не столкнулся с обломками гигантского гиперкосмического корабля, так что приходилось глядеть в оба. На моем пути оказались два небольших корабля с экранами, которые маскировали их под метеоритный дождь. Если бы это был действительно дождь, я прошел бы сквозь него и получил пару пробоин, которые затянулись бы сами.

— Два корабля?

— Джакоб был прав, сказав, что меня надо убить. Второй корабль оказался прогулочной шлюпкой. Не думаю, что им было очень весело. На борту шлюпки находилась сестра мальчишки с детьми.

Данецкий пытался забыть отчаянную схватку, рывки и метания своего корабля. Он пытался забыть внезапное интуитивное мастерство, которое родилось в его мозгу в момент отчаяния. Он обнаружил в себе желание разрушать, чувство, которое могло заставить тяжелые двигатели его медленного, старого торгового корабля выбросить узор силовых полей.

— Вы уничтожили оба корабля?

— Да. А затем следующие. И следующие. Пока не осталось двое юношей — безжалостных и неумолимых врагов.

— Галактический Центр должен объявить вендетту вне закона, — сказал Бригадир.

— Он этого не сделает, — вмешался в разговор Дросс. — В том-то все дело. Мы узнали много веков назад, что Центральное Управление неэффективно. Безумные Войны научили нас этому.

Данецкий вернулся в странное настоящее, мрачно осознав иронию своего положения. Он, которого пытались убить, смертельно уставший от такой жизни, нашел причину, чтобы продолжать жить. Но его способность к выживанию здесь не поможет.

Археолог все понял.

— Я сочувствую вам, мистер Данецкий! — сказал он. — Не часто приходится услышать такую страшную историю. Вы — не просто жертва обстоятельств. В вас есть что-то греческое. Затравленный, убивающий против своей воли — и нашедший любовь… это видно по вашему лицу, приятель, не отрицайте — и ожидающий, когда судьба наконец уничтожит вас.

Дросс указал на распределитель пищи.

— Не утомляйте старого человека! — повелительным тоном произнес он. — Принесите мне стимулирующий напиток.

Данецкий нажал на кнопки, и светлая янтарная жидкость наполнила стакан.

— Хорошо! — поблагодарил Дросс, выпив полстакана. — Достаточно крепкий напиток, но со странным привкусом. А теперь оставьте свои воспоминания о девушке, Данецкий. Но подумайте о ней. Расскажите еще раз о ваших приключениях на нижних уровнях. Я обдумывал ваш рассказ, но подозреваю, что вы рассказали мне не все.

Данецкий начал было говорить, что он ничего не скрыл, но Дросс остановил его.

— Я думаю, что это наш единственный шанс. Если форт признает наше присутствие, то только потому, что мы поможем решить одну из тревожащих его проблем. Расскажите мне про останки, которые вы нашли!

Данецкий боролся со своей неприязнью к Дроссу.

Большое лицо Дросса выражало нетерпение. Казалось, что археолог мысленно погружается в одно время, затем в другое. Его глаза горели от сильного возбуждения.

— Кости, — напомнил Дросс. — Начинайте с костей.

Данецкий стал рассказывать снова.

— Две отдельные груды костей. На них не было остатков одежды. Я уверен в этом. Я внимательно осмотрел кости два раза, ища царапины.

— Саморазрушающийся пластик, — подтвердил Дросс. — Да. Вся одежда и оборудование покрыты специфическим реагентом. Ткани разложились за сотни лет, и, видимо, туда проникал поток воздуха, удалявший пыль. Вот почему вы увидели лишь голые кости. Я видел подобное в руинах наверху. — Дросс кивнул Данецкому, чтобы он продолжал свой рассказ.

— Потом я осмотрел черепа. — Данецкий вспомнил, как Халия вздохнула с жалостью, увидев светлые золотистые волосы на черепе давно умершей женщины.

— Теперь форт будет беспокоиться о костях, — сказал Дросс. — Очередное затруднение! Но почему их не убрали? Вы не смогли бы еще раз рассказать, мистер Данецкий? Не было ли там чего-нибудь, идентифицирующего личность? Вы увидели дырку в черепе женщины. Продолжайте.

Данецкий снова услышал восклицания Халии, наполненное жалостью и благоговением. Любовники — назвала она их. Так ли невероятно, что они, умершие вместе, любили друг друга в тот жестокий век?

— Я поражаюсь, как они попали в форт, — высказал недоумение Данецкий. — Оба скелета лежали рядом на том самом месте, где они умерли. Затем я услышал, как снова начали спорить системы, а потом нас схватили черные тросы.

— Вы подобрали бластер, — произнес Дросс совсем тихо. — Вы нагнулись за ним — вы увидели его. Когда проверяли огневой механизм — вы осматривали его?

— Да.

— На что он похож?

— Обыкновенный импульсный излучатель? Тепловые, лучи? Личное оружие? Его вес? Представьте его в своих руках, — вмешался Уордл.

Данецкий посмотрел на свои руки.

— Личное оружие, — сказал он. — Не тяжелое. Огневой механизм был готов к действию, едва я нацелил его. Я не думал об этом. Наведи, нажми, стреляй. Ионный излучатель, достаточно мощный, чтобы сжечь тросы. — Данецкий глубоко задумался, зажмурив глаза. — Тросы превратились в пепел и капли расплавленного пластика. Когда луч попал на металлические стены коридора, металл деформировался, но выдержал. Все.

— Он мог быть сделан когда угодно, — предположил Дросс. — Силы Конфедерации использовали оружие такого типа, но так же поступали и другие воюющие стороны. То, что вы пока рассказали, помогает нарисовать общую картину. Но вы не дали мне ни одного простого, бесспорного факта, который я могу применить! Хотя бы один факт, мистер Данецкий! Хотя бы один!

К археологу присоединился Уордл.

— Подумайте, Данецкий! Что говорила девушка? Она заметила что-нибудь?

Данецкий понял, что воспоминание о сочувствии Халии к умершим мужчине и женщине стало почти невыносимым. Он сдержал злое восклицание, готовое сорваться с губ. Если, вторгаясь в личный мир, созданный в мрачном подземелье, двое мужчин в состоянии что-нибудь придумать, их надо туда впустить.

— Она сказала, что они были любовниками.

Дросс кивнул.

— Вполне вероятно. Но были ли они диверсантами, выполнявшими самоубийственное задание, или гражданами Конфедерации, нашедшими последний приют? Я должен подумать.

— Осталось четыре часа и пятьдесят минут! — отчетливо произнес Уордл.

Помещение давило на всех. Даже Дросса беспокоило едва заметное напряжение, возникавшее в изгибающихся узорах. Он закрыл глаза, его губы шевелились, но он молчал, как и раньше, пока Данецкий старался преодолеть усталость и расстройство.

Уордл продолжал шагать по огромному помещению. Затем он подозвал Данецкого посмотреть на мистера Мунмена — Воскресшего Человека лежавшего без сознания, с открытыми глазами. Данецкий увидел длинный желтый нос, торчавший на большом, сильно истощенном лице.

— Он нянчит ее с тех пор, как мы здесь появились, — сказал Уордл, показывая на странную голову робота. Эту голову Данецкий в последний раз видел рядом с неподвижным Батибасагой в Центральной Командной Зоне. Мистер Мунмен сжимал грязный череп, как будто это был какой-то ужасный, но все же успокаивающий его талисман.

Вид длинной фигуры человека, который едва дышал, угнетающе подействовал на Данецкого.

— Он проехал половину галактики, чтобы найти ее! — объяснил Данецкий

Страшная голова играла странную роль в событиях долгого дня. Ее нашли только утром, затем она стала оружием, а теперь успокаивала мистера Мунмена.

Именно в этот момент Данецкий внезапно вспомнил со странной отчетливостью бластер, выбитый у него из рук черным тросом.

— Три луча, — произнес он вслух. — Доктор! Бластер!

Миссис Зулькифар захныкала во сне.

Дросс открыл глаза.

— Говорите, мистер Данецкий! — пробормотал он. — Говорите!

— Все ясно! — произнес Уордл, когда Данецкий замолчал. — Три луча были эмблемой Конфедерации — три солнца, восходящие на трех планетах, которыми она управляла!

Дросс поднялся на ноги. Он производил впечатление своей фигурой — широкая одежда свободно охватывала большой живот. Данецкий чувствовал, что Дросс начинает его раздражать, но он старался сдерживать себя.

— Я просил изложить всего один факт, — заявил Дросс высокопарным тоном. — И вы дали мне его! Я, Дросс, спасу всех вас!

— Время, Доктор! — напомнил Уордл. — Время!

Дросс сделал вид, что не слышит, и продолжал говорить:

— Это бесспорный факт! Почему форт настаивает на присутствии Дежурного Командира? К чему почти виноватое бормотание смущенных механизмов? К чему наше заключение без допросов? К чему? Потому что форт не уверен в себе! Он думает, что, возможно, совершил какой-то нелепый акт! И вот почему именно Дросс сумеет спасти и всех нас, и сам форт — самое большое археологическое открытие тысячелетия! Ваша смелость и настойчивость несомненно помогли нам! — обратился он к Данецкому. — Припомнив еще раз свой рассказ, вы дли мне возможность свести вместе отдельные фрагменты легенды и факт. Дежурный Командир — вот о ком вы вспомнили! Дежурный Командир, чье оружие вы использовали до самого последнего момента, пока оно еще могло стрелять! Дежурный Командир, чей скелет лежит внизу, у выхода на Девятый Уровень!

— Да, — подтвердил Данецкий. — Вполне вероятно.

— Доктор, но чем это нам поможет? — спросил Уордл.

— Если мы узнаем Дежурного Командира, то поймем, что послужило причиной неуверенности форта, Бригадир. Оружие — вот ключ! Три солнечных луча на бластере! Личное оружие офицера Конфедерации. Только они могли носить атрибуты Конфедерации! И кто, кроме офицера Конфедерации, мог найти дорогу в форт?

— Но остальные, Доктор? — спросил Данецкий. — Что случилось с ними?

— Сейчас не будем об этом думать, мистер Данецкий! Нас интересует только давно погибший Дежурный Командир. Если нам удастся подставить вместо него Данецкого, то мы сможем управлять и фортом!

Дросс осматривал комнату. Двое мужчин видели, что он старался сосредоточиться перед произнесением своей речи.

Наконец Дросс приготовился действовать. Его план был недостаточно ясным. Он основан на таком количестве недоказанных и недоказуемых предположений и разрозненных фактов, что казался нереальным даже в своеобразном изложении Дросса. Данецкий понимал его слабые места, но доверял интуиции археолога.

Дросс так же мастерски разбирался в возникшей странной ситуации, как он, Данецкий, — в опасностях гиперпространства.

Дросс начал говорить, глядя в потолок.

— Мы готовы раскрыть свою идентичность! — произнес он резко. — Да, мы готовы раскрыть свою идентичность! — повторил Дросс.

Мужчины внимательно вслушивались, но металлический голос молчал. Он и должен был молчать, если Дросс прав. Система останется безмолвной до тех пор, пока не будет поставлена перед бесспорными фактами.

— Я обращаюсь к Службе Безопасности! Необходимо передать сообщение Командному Центру! — Его слова отражались эхом от причудливого потолка.

Дросс немного повысил тон своего звучного профессорского голоса.

— Мы — граждане Конфедерации! Мы остались в живых вне пределов форта. У меня есть сведения о проникновении посторонних лиц на нижние уровни.

Однако ничто не нарушало тишину. Лишь несколько отзвуков звенело под потолком да миссис Зулькифар шуршала простынями.

— Черная Армия в опасности! — Это наверняка заставит форт действовать! Данецкий напряг слух, чтобы лучше услышать первые звуки скрежещущего голоса робота, который нарушит долгое молчание.

Ничего!

— Дежурный Командир убит! Его личное оружие отобрано у него! Система Безопасности завладела бластером Дежурного Командира! — Дросс сделал паузу.

Действительно ли в комнате произошла неуловимая перемена? Указывало ли хоть что-нибудь на внимание электронных систем к происходящему?

— Мы — последние оставшиеся в живых граждане Конфедерации! Прошла тысяча лет с тех пор, как почти весь персонал Конфедерации в форте погиб! Дежурный Командир мертв! Двое посторонних, проникших в форт, убиты Дежурным Командиром! Ты — электронная система! Твой возраст — тысяча лет!

Дросс замолчал, видя, что миссис Зулькифар села на кровати, задыхаясь. На ее лице отражалось беспокойство.

— Вы не должны так говорить! Не давайте ему думать, что ему тысяча лет! Что он может сделать? Почему вы не оставите его в покое?! Он не причинит нам вреда! — Ее красивые глаза вспыхнули, и на мгновение Данецкий почти согласился с ней. — Все, что нам надо делать, — ждать! Если мы начнем вмешиваться в дела, которые нас не касаются, кто знает, что случится? Доктор, вы — ученый и джентльмен! Вы не допустите, чтобы мне был причинен вред!

Уордл попытался успокоить ее.

— Эмма! Оставьте Доктора в покое! Он пытается спасти нас всех!

Но миссис Зулькифар вцепилась в Дросса.

— Пусть всем занимаются власти!

Данецкому пришлось схватить покрывало с кровати и заглушить ее вопли.

Дросс разгладил свою одежду и продолжал:

— Форт не управляется людьми! Дежурный Командир мертв! Мы — персонал Конфедерации!

Казалось, что комната слегка покачнулась. Данецкий и Уордл заметили это.

Дросс кивнул. Он тоже заметил легкие колебания помещения. Перед тем как закончить свою речь, Дросс сделал многозначительную паузу.

Форт слушал.

Электронные цепи прислушивались. В странном помещении возникло напряжение, не заметное раньше. Тюрьма с причудливыми узорами стала тихим и смертельно опасным местом. Холодные электронные призраки замерли в тишине.

— Мы — солдаты Конфедерации! Последние официальные приказы были отданы тысячу лет назад. Дежурный Командир погиб, защищая Черную Армию. Перед смертью он отдал свое личное оружие Данецкому, который присутствует здесь!

Он указал на Данецкого.

В этом и состоял план. Данецкий поискал какую-нибудь точку, чтобы обратиться к ней со своим коротким сообщением. Ничего не найдя, он, подобно Дроссу, посмотрел вверх.

— Я назначаю себя Дежурным Командиром!

Миссис Зулькифар вскрикнула. Она вырвалась из рук Уордла и набросила светлое покрывало на головы троих мужчин. Уордл замычал, Дросс начал задыхаться, Данецкий яростно рвался из-под покрывала, поняв намерения больной, безумной женщины.

— Остановись! — умолял Уордл Он тоже понял грозившую опасность.

— Нет! — кричала испуганная женщина. — Он лжет! Дросс лжет! Он не джентльмен! Мы туристы — мы прилетели на гиперкосмическом корабле, взорванном тобой! Я не лгу! Я законопослушная гражданка и хочу, чтобы все делалось правильно! Дросс лжет! Данецкий лжет! Я обыкновенная женщина! Я не хочу погибнуть…

Миссис Зулькифар все еще продолжала бормотать, когда Данецкому удалось добраться до нее. Он не мог ударить ее, чтобы остановить шум. Это было больное животное, бессмысленно уставившееся на него со страхом в ожидании удара.

Миссис Зулькифар рыдала, прикрыв рукой рот.

Форт услышал шум. Он закричал.

Люди застыли в ожидании. На их глазах причудливое помещение зажило своей собственной жизнью. Стены, потолок, пол — все стало частью оглушительного вопля испуганной электроники. Свет, извивающиеся узоры, звук — все ревело вместе.

Все рухнуло им на головы.

«Вот и конец», — подумал Данецкий, когда поток скрежещущих звуков ворвался в его уши. Кричащие металлические голоса с ошеломляющей жестокостью бушевали и молотили по черепу, внутри и снаружи него, пронизывали кости рук, когда он пытался заглушить грохот, инстинктивно закрыв руками уши.

Шизоид!

Его разум улавливал безумное бормотание. Данецкий ненадолго открыл глаза, и потолок заворожил его. Он видел только его причудливые узоры, после того как был полностью оглушен бессвязным ревом роботов.

Замешательство!

Смутные воспоминания заставили его звать девушку, но крик не произвел никакого впечатления на неукротимую ярость раненого форта.

Воспоминания, мысли, сознание — все исчезло.

Данецкий предпочел бы умереть.

Временами наступала тишина, а затем оглушительный шум возобновлялся. Мгновения тишины только усиливали боль.

Данецкий видел, что его спутники беззвучно кричат в ответ на электронный рев форта. Мистер Мунмен стоял, качаясь из стороны в сторону и прижимая страшную голову робота к груди. Миссис Зулькифар кружила по комнате, все еще обернутая белым покрывалом. Она напоминала какое-то сверхъестественное существо — настоящая ведьма, а не женщина. Дросс обхватил руками свою голову, а Уордл пытался зарыться в постель.

Металлические голоса старались перекричать друг друга.

Скоро Данецкий привык к реву. Как он понял, именно этого и добивался Дросс — яростного извержения ужаса роботов. Форт взбунтовался. Он поверил, что действительно совершил ошибку, а машины не были запрограммированы на ошибки. В больших компьютерах не имелось программ, способных корректировать ошибки.

Заставить форт поверить, что он арестовал Дежурного Командира, — вот чего намеревался добиться Дросс. Привести его в полное замешательство, как говорил Дросс несколько минут назад

Минуты текли так же, как и столетия, которые проспал форт. Ничто не могло быть хуже безмерных страданий безумных электронных систем.

Данецкий с удивлением обнаружил, что готов топтать женщину ногами. Она выкрикивала ругательства сквозь ураганный шум, но, увидев Данецкого, поспешно отскочила в сторону. В моменты просветления она начинала царапаться, как безумная, а затем снова принималась бегать по кругу.

От невообразимого шума не было спасения.

Данецкий несколько раз терял сознание. Приходя в себя, он хотел только одного — вновь погрузиться в усыпляющую глухоту забвения. Шум все продолжался.

Его мозг улавливал отрывки электронных докладов.

— Красный Сигнал Тревоги! Красный Сигнал Тревоги! — раздавался громкий и резкий голос.

— Дежурный Командир мертв! — кричал другой. — Его смерть была ошибкой!

— Ошибку можно исправить, — советовал третий. — Необходимо найти замещающую систему.

— Людей нельзя отремонтировать! — кричал первый. — Личное оружие Дежурного Командира опознано!

— Но ему не тысяча лет, — прозвучал новый голос.

Вдруг все одновременно завопили от боли.

Дросс подполз к Данецкому, лежавшему на полу. Археологу с трудом удалось оторвать руки Данецкого от ушей.

Никто из них не пытался заговорить. Дросс некоторое время, преодолевая шум, произносил слова так, чтобы Данецкий мог читать по его губам. Но новая громоподобная волна электронных страданий заставила их плотно закрыть уши.

Проходили минуты.

Неужели безумная женщина разрушила план Дросса?

Через пронзительные звуки стали прорываться заглушённые обрывки электронных сообщений.

Данецкий слышал резкий голос Системы Безопасности, требующей приказов или передачи полномочий.

— …данная система должна допросить задержанных…

Ее прервал другой голос:

— В моем цехе находится робот высшего уровня — он подлежит полному ремонту или расплавлению?

— …невозможно опознать! — заикался Центр Управления.

— Батибасага?

Дросс тоже слышал это. Он неслышно произнес:

— Батибасага?

Данецкий кивнул.

— …робот высшего уровня отказывается признать ремонтных роботов — он неподвижен!

— Похоронный отряд, внимание! — произнес тонкий голос.

— … Любовница Дежурного Ко…

Данецкий почувствовал озноб, когда через болтовню роботов просочилось краткое упоминание о женщине.

Любовница!

— Халия! — закричал он, но его крик потонул в неумолкающем грохоте.

— Форт не совершал ошибки! Ни один человек не может прожить тысячу лет!

— Одна из задержанных предоставила ценную информацию! — с уверенностью заявила Служба Безопасности. — Она должна быть освобождена согласно Статье номер…

— За решения отвечаю я — Центр.

— Нарушители! — обеспокоенно произнес другой голос.

— Я в затруднении, — признал Командный Центр. — Необходимо произвести процедуры уничтожения.

Данецкий понял, что можно перенести все что угодно, даже звучавший вокруг сумасшедший грохот. Дросс написал на полу: «Когда они прекратят, повторите, что вы Дежурный Командир».

Данецкий кивнул в знак согласия.

Вскоре к ним присоединился Уордл. Они лежали на полу, пытаясь разобраться в процессе распада систем форта. Без сомнения, в потоке сообщений, которые обезумевшие системы передавали друг другу, часто повторялась одна и та же тема. Все трое мужчин напряженно вслушивались, понимая, что как только шум стихнет, каждая крупинка информации окажется бесценной.

Данецкий старался не вспоминать загадочные слова о любовнице. Не интересовала его и судьба миссис Зулькифар. Необходимо было прислушиваться к двум главным системам и запомнить различных сведений как можно больше.

Каждый раз он сосредоточивал внимание на одной вспышке металлического голоса, пытаясь в случайных волнах информации, заполнявших комнату, поймать осмысленные фразы.

— …осталось четыре часа тридцать три минуты до уничтожения, — бормотал совсем слабый голос.

— …обнаружены останки трех человек? — запрашивал Командный Центр. — Подтвердите цифру «три»!

— Подтверждаю! — ответила Система Безопасности.

— Разве мне тысяча лет? — спрашивала Система Обслуживания.

Ответа не последовало.

— Я должна предпринять независимые действия, — предупреждала Система Безопасности. — Я должна принять решения.

— Люди не могут прожить тысячу лет! — утверждал Командный Центр.

— Арестованы четыре человека, — сообщила Система Безопасности. — Я должна принять решения.

Командный Центр это не интересовало.

— Я не делаю ошибок! — заявил он.

Заметно ослабевший рев начал нарастать снова. Затем он вдруг прекратился, и наступила полная тишина. Она висела в воздухе как что-то липкое, распространяя запах страха.

— Я — Дежурный Командир! — закричал Данецкий.

— Человек не может прожить тысячу лет! — ответил Командный Центр.

Дросс встал на четвереньки. Он потряс головой и, как и Данецкий с Уордлом, был удивлен тем, что еще не потерял слуха.

— Форт признал нас! — решил он. — Я был прав. Военная машина всегда признает информацию.

— У тебя находится мое личное оружие! — крикнул Данецкий.

Он хотел сказать невидимому голосу, что ему во что бы то ни стало нужна девушка и он должен наконец освободиться от изнурительного нетерпения, лишавшего его последних сил.

Миссис Зулькифар потихоньку хныкала. Ее больше ничто не интересовало. Отчаянный гнев троих мужчин пугал ее. Она глядела на Данецкого своими прекрасными глазами, в которых не осталось ни следа от ее прежнего презрения к нему.

Дросс написал на полу:

«Прикажите подключить импульсы вашего мозга к Центральной Командной Системе».

Все согласились на это, кроме Данецкого. Он все еще колебался. Где находится Халия?! Данецкий вскользь слышал отрывочное упоминание о женщине, но о ком именно? Если бы у него было время, чтобы разработать четкий план! Но времени у них не было совсем. В данный момент его задача состояла в привлечении внимания механизмов к своей персоне.

— Я — Дежурный Командир! — повторил он твердо в очередной раз. — Оружие должно быть возвращено мне. Я должен найти нарушителей, проникших в форт. Командные Системы должны быть подключены к моему мозгу. Немедленно исполняйте!

— Неужели это разумно, мистер Данецкий? — хныкала миссис Зулькифар.

Резкий голос проскрежетал:

— Я должна действовать независимо! Женщина должна быть освобождена!

— Смотрите! — воскликнул Уордл.

Сетка из черных тросов спустилась с потолка и захватила миссис Зулькифар в свои цепкие объятия. Все произошло очень быстро, за две — три секунды.

Какое-то мгновение женщина рыдала, глядя на троих мужчин с робкой просьбой о помощи, но затем ее сразу же подняли и вытащили из тюрьмы. Она мелькнула в последний раз и исчезла из виду, подобно летучей мыши, пролетающей по ночному небу.

Светлое покрывало, упавшее с миссис Зулькифар, опустилось на пол рядом с мистером Мунменом. Он не отводил взгляда от древнего черепа.

— Форт поверил ей! — проревел Уордл. — Поверил! Доктор, мы пропали! Форт поверил ее рассказу! Что, черт побери, будет с нами? И с ней?!

— Вы все слышали, — произнес Данецкий. — Миссис Зулькифар должна быть освобождена!

— Но она окажется снаружи — может, у нее хватит ума позвать на помощь?! У нас осталось… что?., около пяти часов! нет, четыре — только четыре часа с небольшим! Миссис Зулькифар сможет связаться с экскурсионными кораблями — они найдут путь к нам! Верно, Доктор?

Дросс покачал головой.

— Нет, Бригадир.

— Что?

— Я мог бы предвидеть это, — сказал Дросс мрачно. — Бедная женщина! Нет, Бригадир, не думаю, что миссис Зулькифар попадет на поверхность.

— Но все мы слышали приказание форта — она должна быть освобождена! — напомнил Данецкий.

— Так заявила Система Безопасности, — согласился Дросс. — Всего одна система. Вы снова думаете о форте как об одной личности с неограниченной властью. Однако мы слышали голос лишь одной из многих сильно расстроенных электронных систем. С вами говорила одна система, в то время как другие системы могли прийти к иному решению. Я согласен, что Система Безопасности восприняла признание миссис Зулькифар из-за его кажущейся ценности.

— Но что будет с миссис Зулькифар, Доктор? — громко спросил Уордл.

Данецкий понял, что Дросс решил сыграть на разногласиях между электронными системами форта. Похоже, что миссис Зулькифар стала разменной пешкой в борьбе этих систем за власть.

— Слушайте! — обратился ко всем Дросс.

Ничего не произошло. Никакие голоса больше не превращали чувства и ощущения в сплошную, непроходящую боль. Форт безмолвствовал.

— До разрушения осталось меньше четырех с половиной часов! — напомнил Уордл. Похоже, что эти слова доставляли ему горькое удовлетворение.

— Слушайте! — произнес Дросс.

— Что слушать, Доктор? — спросил Уордл. — Вы ведь знаете, что должно случиться, верно? И я знаю! Вы думаете, что через четыре с половиной часа произойдет взрыв и мы погибнем точно так же, как погиб туристический корабль? Вы хорошо знаете тот период, Доктор! Лучше всех! Вы не помните, как цивилизация избавлялась от ненужного оружия?

Дросс пожал плечами.

— Какое это имеет значение?

Уордл повернулся к Данецкому.

— Мы соскользнем, — сказал он, — соскользнем вниз! Вниз, в ближайший провал — в трещину в земной коре! И тогда все узнаем! Мы умрем медленной смертью, Данецкий!

— Что мы должны слушать, Доктор? — спросил его и Данецкий.

— Как выберется миссис Зулькифар, — ответил Доктор Дросс.

— Мерзавка! — проворчал Уордл.

— Мы все действуем в зависимости от ситуации, Бригадир. Правда, мистер Данецкий? Вы, я, мистер Мунмен — представители расы, которая должна философски относиться к факту смерти, так как все они испытали ее по нескольку раз. Вы не думали, что заставляет подобные существа находить утешение в полном забвении? И что побудило миссис Зулькифар совершить предательство — хотя почему предательство? Она не обязана хранить нам верность!

— Она поступила, как бестолковая тварь! — с раздражением заявил Уордл. — Когда мы летели на туристическом корабле, я думал, что у нее твердый характер. Черт побери, Дросс, если бы она не разболтала, что мы туристы, форт признал бы нас!

— Слушайте! — повторил Дросс.

Данецкий думал о джакобе. Он посчитал хорошим знаком то, что его снова беспокоит будущее — дальнейшая судьба его самого и Халии. Почему они не сказали друг другу, что всегда будут вместе^

Видимо, Дросс уже считал секунды.

Уордл взорвался от нетерпения.

— Дросс, чего мы ждем?! Мы не можем просто так сидеть и ждать — давайте снова обшарим стены! Пошли, Данецкий! И вы тоже, Доктор. И вы! — прорычал он, схватив Воскресшего Человека за руку. — Ищите отверстия — должны же здесь быть какие-нибудь двери! Они не могут опускать пленников только через дыру в потолке.

По настоянию Данецкого все без особой охоты начали обшаривать стены уже в третий раз.

Мистер Мунмен принял самое активное участие в поисках. Длинная мертвенно-белая рука, похожая на клешню краба, медленно ощупывала стены, покрытые странными узорами.

— Ну? — спросил Данецкий у Дросса. — Чего вы ждете?

Дросс пожал плечами:

— Взрыва!

Когда наконец раздался взрыв, он почти снял общее напряжение. Комната и все находившиеся в ней взлетели вверх.

Данецкий увидел, как мистер Мунмен поднялся в воздух. Воскресший Человек принял сокрушительный удар при падении как очередное неизбежное бедствие — тихо и безропотно. Уордл яростно рычал. Доктора Дросса выбросило из кровати. Когда он летел вверх, выражение его лица не изменилось, но Данецкий увидел, как его рот произнес при падении «Бум!». Сам Данецкий почувствовал, что в момент взрыва каждая мышца и сухожилия в его теле отделились от костей. Он попытался расслабиться в момент неизбежного падения. При ударе об пол его разум мгновенно прояснился.

Причиной взрыва была женщина — отчаявшаяся, напряженная и в конце концов спровоцировавшая собственную гибель.

— Молекулярная бомба! — вскричал Уордл. — Ударные волны, сила взрыва — никаких сомнений!

Дросс свалился бесформенной массой на кровать и все пытался сесть прямо. Толстые ноги беспомощно болтались в воздухе. Огромный живот медленно распределился вдоль тела.

— Только в некотором смысле, Бригадир! — сказал Дросс. — Бедная леди! Вторая смерть в этой злосчастной экспедиции!

Дросс поглядел на Бригадира, лицо которого выражало понимание случившегося.

— Взрыв? — спросил Уордл.

— Именно! Вращающаяся шахта! Не уничтоженная, но скрытая ловушка! Система Безопасности пыталась вознаградить бедную женщину, но она нашла свой конец в акте полного уничтожения! Миссис Зулькифар погибла!

— Она… ваш инженер говорил об этом… попыталась соединить два пространства в одном месте. Двигалась точно по направлению к… Перемещение материи?

— Бедная Эмма! Красивая женщина, но слишком глупая! Тщеславная и глупая! Бедная женщина!

— Она погибла, — согласился Дросс. — Как вы сказали, большая эгоистка, но тем не менее — человек, и ее очень жаль. Еще одна смерть по вине машин, Бригадир!

Данецкий пытался вспомнить миссис Зулькифар, но представил себе ясно только красивое лицо и голос — властный, но почему-то одновременно и заискивающий. Да, это еще один из них, убитый беспомощными роботами.

Когда Дросс заговорил снова, голос его звучал Довольно бодро:

— Джентльмены! Мы должны обдумать нынешнюю ситуацию, ибо она резко изменилась. Хотя, к несчастью, произошла еще одна трагическая смерть, мы должны подумать о себе. Да и о вашей девушке — и даже юноше-убийце, мистер Данецкий! И не терять времени. Насколько пострадало от такого мощного взрыва все сооружение? Как вы полагаете, мистер?

Данецкий подумал о машинах, которые он так хорошо узнал.

— Форт может восстановить разрушенное, — предположил он.

— Согласен, — произнес Уордл. — Он выдержит удар.

— Но он уже в замешательстве, — продолжал Данецкий. — Напряжение в Системах Обслуживания и Ремонта возрастет. Если вы правы, доктор, к нему добавится дальнейший распад отдельных систем. Я бы сказал, что в любом случае это пойдет нам на пользу.

— Я думаю точно так же, — сказал Дросс.

— Доктор, и что же нам делать? — спросил Уордл.

— Не расстраивайтесь, Бригадир, но, как это ни жестоко звучит, гибель миссис Зулькифар может помочь в нашем положении. — Дросс повернулся к Данецкому. — Командный Центр будет почти полностью дезорганизован. Он должен справиться с бунтом Системы Безопасности и восстановить поврежденные системы.

Наступило время, чтобы еще больше привести его в замешательство. Подтвердите то, что вы сказали раньше, молодой человек!

Данецкому понадобилось совсем немного времени, чтобы обдумать сказанное Дроссом. План действий был готов, и время самое подходящее.

— В форт проникли посторонние! — закричал Данецкий. — Я — Дежурный Командир! В результате взрыва я по ошибке заперт в зоне Системы Безопасности! Я должен получить доступ к другим пленникам!

Все, кроме мистера Мунмена, вздрогнули, ожидая, что грохочущие голоса снова поднимут невообразимый шум. Легкий электронный свист заставил их заткнуть уши. а головы наклонить к груди.

Знакомый голос Центральной Командной Системы тихо произнес:

— Дежурный Командир должен принять управление.

— Принимаю управление. Я — Данецкий, Дежурный Командир!

— Вам тысяча лет? — последовал вопрос.

Логика полностью отсутствовала в этом диалоге.

— Мне тысяча лет. У меня отобран бластер.

— Система Безопасности докладывает, что бластер находится у нее, — донесся голос робота.

— Система Безопасности освободила пленницу, — сказал Данецкий, подчиняясь понукающим жестам Дросса.

— Да, — согласился металлический голос. — Я в затруднении. Дежурный Командир мертв?

— Да, — ответил Данецкий.

— Людей невозможно починить!

— Система Безопасности допустила ошибку, — настаивал Данецкий, стараясь вызвать интерес машины. — Я нахожусь в зоне Системы Безопасности. Дежурный Командир не должен содержаться в заключении вместе с пленниками!

— Я в затруднении, сэр. Мне тысяча лет! — заявил форт.

— Тогда выполняй мои приказы. Подключи электрические импульсы моего мозга к Центральной Командной Системе.

— Я — Центральная Командная Система.

— Я — Данецкий.

Машина сменила тему:

— Вы сообщили о нарушителях, сэр?

— Да, — ответил Данецкий.

Другой голос — невнятный, хоть и электронный, — прервал разговор:

— Наружная вращающаяся шахта уничтожена! Системы Обслуживания не могут отремонтировать ее! Дежурный Командир должен быть поставлен в известность!

— Я в полном замешательстве, — пожаловался Командный Центр. — Вы мертвы, сэр? У меня нет записей импульсов вашего мозга. Я должен подчиняться вам, сэр?

— Да! — прорычал Данецкий. — Все системы должны подчиняться мне! Покажи мне выход отсюда! — он осмотрел комнату в бешеном нетерпении. Разговор с бестелесным голосом древнего робота привел его в ярость.

Машина не отвечала.

Внимание Данецкого привлек Уордл. Бригадир уставился широко раскрытыми глазами на одну из стен.

— Боже мой! — все, что он мог вымолвить. — Наконец-то сработало!

Данецкий увидел, что среди изменяющихся узоров появилась дверь — обычный дверной проем, ведущий в коридор, освещенный слабым зеленоватым светом и похожий на обычный тюремный коридор.

— Конечно, сработало! — воскликнул Дросс. — Одна из систем отреагировала не так, как мы планировали, но это только начало! Ну попытайтесь еще раз, мистер Данецкий! Продолжайте!

— Нет! — резко произнес Данецкий и направился к двери. — Я тоже кое-что соображаю, Доктор. Командный Центр может стать только сильнее — ему потребуется совсем немного времени, чтобы полностью восстановить контроль над фортом. Мы должны двигаться, пока есть возможность. Идемте!

Дросс колебался.

— Он прав! — воскликнул Уордл. — Военный разум думает медленно, но непременно достигает цели. Сейчас форт разбалансирован, Доктор, и мы не должны упустить свой шанс!

Данецкий не стал ждать, пока Дросс ответит.

Данецкий не имел понятия, где он находится. Очевидно, форт имел форму сот с черными шахтами, через которые его пронесли свисающие тросы. Но куда Система Безопасности доставляла узников?

Данецкий бежал по прямому коридору, который привел его в небольшую комнату, похожую на караульное помещение. На одной из стен висело оружие. Другая стена представляла собой панель с управляющими чувствительными элементами, а в полу был странный колодец, размером с человека. Колодец блестел маслянистым глянцем, и в нем пахло смертью. Непрошенное слово посетило Данецкого: казнь!

Здесь была комната смерти.

Данецкий чувствовал пробившееся через столетия зловещее присутствие часовых и создателей форта. Они позаботились обо всем, вплоть до казни пленников, тела которых будут питать ядерные котлы в глубине форта.

Данецкий повернулся к панели управления. Осмелится ли он прикоснуться к ее чувствительным элементам? Признал ли форт его Дежурным Командиром?

Шум за спиной заставил его быстро обернуться. Это был Уордл.

— Ну что, приятель? — задыхаясь, спросил грузный Бригадир. Кровь медленно текла по его старым кровеносным сосудам. Данецкий понял, каких больших усилий стоило Уордлу добраться до комнаты смерти. Дросс остался далеко позади.

— Похоже на колодец для трупов, — сказал Данецкий. — А тут — панель управления.

— Не прикасайтесь к ней! — предупредил Уордл. — Такие военные комплексы оборудованы сложными системами защиты. Военное мышление предполагает подозрительность.

— Я собираюсь отдать форту приказы.

— Тогда начинайте!.. — Уордл задыхался от напряжения. — Делайте что-нибудь, пока форт все еще согласен подчиняться!

— Мне нужна арестованная молодая женщина! — крикнул Данецкий в сторону блестящей панели управления.

К его пальцам подскочила мягкая, казавшаяся живой, чувствительная клавиатура. Он поспешно отстранился.

— Есть, сэр! — прозвенел четкий голос на уровне его лица.

Данецкий не видел никаких экранов, ничего, что указывало бы на присутствие робота. С ним говорила вся панель, может быть, даже целиком вся Система Безопасности.

— Доставить ее сюда!

— Молодую женщину, сэр? Весом в шестьдесят килограммов?

Данецкий чувствовал, как бьется его сердце — оглушительно и безумно. Это могла быть только Халия! Миссис Зулькифар была уже немолодой женщиной и весила килограммов на десять больше, чем Халия. Он вспомнил взрыв. Вряд ли от миссис Зулькифар хоть что-то осталось.

— Доставь ее! Немедленно приведи ко мне!

— Это не входит в компетенцию моих систем, сэр! Она находится на другом Уровне!

— Тогда, черт побери, где же она?! — возмутился Уордл. — Да, если вам от этого станет легче, приятель, — разыщите девушку!

Данецкий улыбнулся в ответ.

— Где девушка?! — гневно повторил он свой вопрос.

— В ваших апартаментах, сэр, как вы приказали! — прозвенел в ответ металлический голос. — Со всеми удобствами, сэр! Вполне подготовленная, сэр, как вы понимаете.

— Приведи ее сюда!

— Это противоречит вашим приказам, сэр!

— Я отменяю их!

Машина обдумывала приказ. Данецкий почувствовал, что едва сдерживает желание ударить по мягкой клавиатуре. Казалось, что ему приходится разговаривать с целой ордой безумных призраков.

В комнату смерти вошел, задыхаясь, Дросс.

— Ну, — только и сумел вымолвить он.

— Она исполняет приказы, насколько может, — ответил Уордл — Данецкий приказал привести сюда девушку, но произошла задержка… Данецкий, мне это совсем не нравится! Мы даем Командному Центру время прийти в себя! Нельзя рассчитывать на то, что местные системы будут долго отрезаны от Центра!

— Углубляйте замешательство, молодой человек! — наконец произнес Дросс. — Прикажите Системе Безопасности взять на себя функции Командного Центра! Они уже и так в состоянии гражданской войны и всерьез начали бороться за власть!

Данецкий открыл рот, чтобы отдать приказ. Конечно, Дросс прав. Так или иначе, нельзя допустить, чтобы холодная, бестелесная Центральная Командная Система восстановила свой контроль над фортом.

Но прежде чем он произнес очередной приказ, зазвенел уже знакомый резкий голос Системы Безопасности:

— Пленники освобождены! Дежурный Командир мертв!

— Это очередная ошибка Системы Безопасности! — пожаловался в ответ Командный Центр. — Я имею все полномочия, чтобы командовать, но Дежурному Командиру тысяча лет! Системы Обслуживания не подчиняются приказам! Я в затруднении!

— Я — Система Караульного Помещения! — опять раздался четкий голос на уровне головы Данецкого. — Дежурный Командир требует свою любовницу. Действующие приказы не позволяют мне доставить ее сюда!

— Идентифицируйте себя, сэр! — умолял Командный Центр.

— Ваша любовница находится в надежном и удобном месте, — поспешила сообщить Система Безопасности. — Сэр, вы опять мертвы, как докладывает Командный Центр?

— Мертвым не нужны любовницы, — размышлял спокойный голос Командного Центра.

— У меня отсутствует информация. — сообщила Система Безопасности.

Пронзительный голос вмешался в разговор:

— Я — Система Обслуживания Мертвых, но тоже ничего не знаю о любовницах.

— Тогда отключись! — приказала Система Безопасности.

В комнате неожиданно раздался страшный грохот.

— Сумасшедшие! — закричал Уордл. — Просто сумасшедшие!

— Шизофреники, — невозмутимо согласился Дросс. Форт спорил сам с собой.

— Системы Безопасности не отдают приказов, — заявил Командный Центр.

— Вы мертвы, сэр? — повторил свой вопрос резкий голос Системы Безопасности, игнорируя голос Центральной Командной Зоны.

— У тебя мой бластер, — сказал Данецкий. — Твои системы отобрали его у меня меньше часа назад. Следовательно, я жив.

Машины замолчали.

Данецкий беспомощно взглянул на панель управления.

Он начал ходить по караульному помещению, но Дросс решительно схватил его за руку.

— Подождите! Это имеет огромную важность! Возможно, вы уже совершили достаточно, чтобы между системами началась гражданская война!

Данецкий остановился. Ожидание было невыносимым. Перспектива немедленных насильственных действий могла помочь ему забыть волны самоубийственного отчаяния, снова затопившие его сознание. Приговор, когда-то вынесенный ему, может быть отменен. Жизнь, такая же как у других людей, была открыта для него; впереди ждала любовь. Он до боли сжимал свои сильные руки так, что начала трескаться кожа.

Машины заговорили почти одновременно, и за их спором трудно было следить.

— Я знаю про пленников! — произнесла Система Безопасности.

— Я умею командовать! — заявил Командный Центр.

— Мертвый Дежурный Командир не может командовать! — отвечала Система Безопасности.

Обе системы некоторое время бессмысленно заикались, а затем прорвались скрежещущие ноты Системы Безопасности:

— Безопасность форта имеет первоочередное значение! Следовательно, ты дефектен! Дефектный Командный Центр не может управлять! — Система Безопасности остановилась, будто сраженная высказанным парадоксом. — Мертвый Командный Центр не может управлять! — повторила она.

— Мертвые Дежурные Командиры также не могут командовать! — ответил Командный Центр.

— Стойте! — вскричал Дросс.

— Мне нужна девушка! — потребовал. Данецкий. Нетерпение прорвалось через его железное самообладание.

— Мертвому Дежурному Командиру не нужна любовница! — раздался голос Командного Центра.

— Продолжайте говорить! — попросил Дросс.

— Командный Центр неисправен, — сказал Данецкий. — Я — Дежурный Командир! Система Безопасности должна принять на себя функции командования! Немедленно!

— Я не умею командовать! — сразу же возразила Система Безопасности.

— Научишься!

— Есть, сэр!

— У меня есть Системы Обороны! — ответил Командный Центр. — Я командую Системами Обороны!

— У меня есть Наступательные Системы! — с готовностью заявила Система Безопасности.

— Используй их! — закричал Данецкий.

— Есть, сэр!

Новый голос со странной шепелявостью включился в разговор:

— Любовница Дежурного Командира жива. Ее возраст тысяча лет.

— Дальше! — вскричал Данецкий. Он сорвал с крюка оружие, схватив его за тонкий серый приклад.

— Стреляйте во все, что движется! — приказал Уордл. — Доктор прав, Данецкий! Мы не должны дать форту возможность прийти в себя!

— Открой проход в Центральную Командную Зону! — крикнул Данецкий.

— Есть, сэр! — отозвался скрежещущий голос.

— Найдите Батибасагу, Бригадир! — крикнул Данецкий. — Вы, Доктор, направляйтесь в Центральную Командную Зону, а я буду искать Халию!

В невыносимом нервном напряжении, с холодным, как лед, разумом и твердо управляя своими чувствами, Данецкий бросился вперед через внезапно открывшийся широкий проход, который вел в прямой высокий коридор.

— Стреляйте во все, что движется! — повторил Уордл. — Стреляйте, прежде чем системы обнаружат вас!

— Не уничтожайте форт! — посоветовал Дросс, глядя на оружие в руках Уордла. — Подумайте, какое это уникальное сооружение! Самый грандиозный памятник древнего мира!

Дросса ужасала мысль о том, что форт может подвергнуться вооруженному нападению со стороны двух противоборствующих групп роботов. Он возражал даже против относительно небольших повреждений, которые могли принести вооруженные люди.

Уордл разделял его восхищение величием форта, но тем не менее решительно взялся за оружие. Бригадир уверенно сжимал в руках бластер. Данецкий знал, что Уордл выполнит свою роль — он был человеком, который наконец обрел себя в своей профессии.

Роботы продолжали спорить.

Из самых дальних концов форта доносились раскаты грома, когда Система Безопасности и Командный Центр прибегли к разрушению как к убедительному аргументу в своем нелепом споре.

Данецкий мчался вперед. Коридор был загорожен большой железной массой. Ни о чем не думая, он поднял оружие.

— Стойте! — закричал Дросс, примерно в двадцати метрах позади него. — Не надо! Это ремонтный робот низшего уровня! — он задыхался. — Я видел много таких наверху!

— Девушка! — прокричал Данецкий роботу, похожему на скалу. — Девушка!

— Найдите Батибасагу! — задыхался Дросс.

Уордл сумел удержаться и не выстрелил в робота.

Оружие, которое держал Данецкий, точно прилегало к изгибу его руки; механизм огня был крепко прижат к пальцам.

— Я — Дежурный Командир! — крикнул он.

Но глупый, медлительный механизм не двигался. Данецкий едва не выстрелил в черный панцирь, который начал медленно выдвигаться из робота. Тусклый металл был предназначен для изготовления датчиков.

Наконец он произнес:

— Я — ремонтный робот пятого уровня. Самоходный, — в последнем слове прозвучала нескрываемая гордость.

Данецкий с трудом заставил себя думать. Приземистый механизм полностью закрывал коридор. Можно было, конечно, попытаться сжечь его и освободить проход. Но и он, и Уордл понимали, что такая попытка приведет к поражению. Прежде чем стрелять, нужно отступить по коридору на безопасное расстояние. Расплавленный металл на некоторое время окажется непреодолимым препятствием.

— Я должен идти к роботу высшего уровня! — заявил приземистый механизм. — Я должен уничтожить все Системы Безопасности и Командные Системы.

По крайней мере этот робот не испытывал замешательства. Но как убрать его с пути?

Голос Командного Центра спокойно произнес в наступившей полной тишине:

— Мертвый Дежурный Командир столкнулся с механическими проблемами. Я подвергаюсь атаке роботов безопасности. Форт будет уничтожен ровно через четыре часа.

— Осталось всего четыре часа! — простонал Уордл.

Система Безопасности объявила:

— Я узнала, что командовать сложно! Решения принимать совсем нелегко!

— Да! — подтвердил Данецкий и крикнул приземистому механизму: — Где моя любовница?

— На Втором Уровне, сэр, — ответил робот. Его конусообразная голова отодвинулась назад.

— А мы на каком уровне?

Голова неохотно выдвинулась снова.

— На Третьем Уровне, сэр. Теперь я могу уничтожить Системы Безопасности и Командные Системы?

— Нет! Пробей проход на верхний уровень!

— Хорошо, сэр, — из приземистого, похожего на утес металлического механизма неторопливо выдвинулось какое-то устройство. Раздалось слабое повизгивание молекулярных пил.

— Хорошая работа! — невольно произнес Уордл, как будто поздравляя машину. — Давайте, Данецкий, лезьте туда! — Он показал на проход.

— Да! — сказал Дросс. — Но мы с Уордлом не пролезем в него — слишком толстые!

— Тросы! — внезапно предупредил Уордл.

С потолка, аккуратно прорезанного гигантскими пилами ремонтного робота, свисали черные тросы.

— Отрежь их пилой! — приказал Данецкий. — Сожги!

Мужчины быстро сориентировались. Зеленый огонь брызнул из бластера Уордла в свисающие тросы. Силовые вихри разрывали их на куски, и на изумленного ремонтного робота закапала серая пена.

Дросс мог справиться с простым оружием, но по меткости он не мог сравниться с Бригадиром.

— Действуйте! — приказал Дросс, осторожно отодвигая панцирь обслуживающего робота в сторону. Данецкий еще раз поглядел на обоих мужчин. Крупное лицо Уордла выражало сплошное удовольствие, а Дросс моргал и задыхался, оглядывая прицел оружия.

— Идите! — рявкнул Уордл. — Найдите девушку, если сможете! Затем доберитесь до Батибасаги!

Данецкий понял, какие чувства испытывает Уордл. Он испытывал такое же жестокое удовольствие. Когда очередной корабль джакобов начинал длинный, нескончаемый путь в никуда, он сам испытывал неукротимую ярость. Конечно, после каждой смерти наступали черное отчаяние, жалость и бессильный гнев. Но во время битвы, он, без сомнения, испытывал радость победы.

Данецкий поглядел на крепкие фигуры обоих мужчин. Они не смогут добраться до прохода в потолке коридора. Это нелегко даже для него.

— Положите ружье поперек дыры, приятель! — кричал Дросс — Черт побери, действуйте! Подтянитесь вверх — заклиньте бластером дыру! Ее края еще горячие — не обожгитесь! Возьмите мою рубашку! — он бросил Данецкому грязную одежду.

— Данный ремонтный робот не функционирует, — произнес приземистый механизм и замолчал.

Данецкий вскочил на верх похожей на скалу машины. Оттуда он мог дотянуться до прохода в потолке, вытянувшись в полный рост. Ему тут же стал угрожать обрывок черного троса, но Уордл срезал его короткой вспышкой зеленого луча. Данецкий одобрительно махнул рукой.

— Вперед! — закричал Уордл, почувствовав себя командиром.

Данецкий удивился, как он мог так обмануться в Бригадире. Тот оказался настоящим солдатом и в случае опасности принимал молниеносные решения. Но времени для раздумий оставалось слишком мало. События происходили с такой быстротой, что Данецкий едва успевал реагировать на них. Безумная цепочка событий, начавшаяся со случайного предательства миссис Зулькифар, бунт электронных систем, спор роботов, караульное помещение — все напоминало год, прошедший с момента гибели семьи джакобов, который он все же ухитрился пережить.

Данецкий прыгнул. Оружие выскользнуло из дыры, и он чуть не упал. К своему удивлению, он почувствовал, что попал в чьи-то мягкие объятия, и на мгновение запаниковал.

Тросы! — подумал Данецкий.

Но это оказался Дросс, которому удалось каким-то образом взгромоздиться на бок огромного, приземистого ремонтного робота.

— Ну! — прорычал толстый археолог.

Рубашка тлела, прикасаясь к еще раскаленным краям выпиленного в потолке прохода. Ствол оружия начал плавиться. Однако Данецкий собрался с силами и прыгнул.

Дросс поддержал его своим могучим телом. Данецкий почувствовал сильные мускулы под толстыми покатыми плечами, когда его пятки оперлись на Дросса. Археолог ворчал, но стоял прямо. Его спина как бы окаменела.

Дросс начал постепенно распрямляться, и Данецкий поднялся вверх. Раскаленные края прохода обжигали его лоб, но он не обращал внимания на боль. Когда он откатился от краев, приказ Дросса все еще звенел в его ушах.

— Шуда, шэр! — прошепелявил кто-то рядом с ним.

Данецкий быстро вскочил на ноги.

Очередной коридор! И очередной невидимый робот! Его голос показался знакомым — это было то же невнятное шипение, отдававшееся эхом в зоне Системы Безопасности.

Данецкий взглянул вниз. По коридору летел зеленый огонь. Руки Дросса и Уордла были заняты.

— Шуда, шэр! — опять послышался шепелявый голос.

Сознательно ли он подчеркивал акцент? Сквозила ли в металлическом голосе насмешка?

Дверной проем свободен.

— Ваш любовница ждет, шэр! — настаивал мягкий голос.

Данецкий все понял.

— Халия! — пробормотал он и бросился в дверь, заморгав от неожиданности в мягком, розовом свете. Он забыл все, что произошло в застенке Системы Безопасности, увидев еще более странную картину.

Сцена, представшая перед его глазами, глубоко ошеломила его, оружие с глухим звоном упало на пол — его руки совсем обессилели.

В середине комнаты лежала нагая Халия. Она казалась застывшим золотым изваянием, созданным из яркого света. Только глаза Халии как бы жили собственной жизнью.

— Нет! — прошептал Данецкий, но даже шепот показался слишком громким в тишине помещения?

Сначала он подумал, что она мертва, что это — страшное ритуальное жертвоприношение, уходящее своими корнями в глубокую древность. Но ее глаза оставались живыми! И все же Халия находилась как бы в невесомости, ничем не поддерживаемая, в большой, освещенной розовым светом комнате, соблазнительная и прекрасная в своей наготе. Она неподвижна парила в сверкающей золотистой дымке.

Одежды на ней не было, и потрясенный Данецкий увидел обнаженное тело Халии во всем великолепии. Он протянул руки к сверкающему золотому телу, завороженный и потрясенный силой своего желания.

На мгновение у Данецкого возникли сомнения. Он не мог понять, почему она обнажена и ее красота выставлена напоказ? Но намек на ответ был.

Шепелявый голос говорил о любовнице. Ремонтный робот, который загораживал нижний коридор, знал об интимной связи между ним и Халией.

Данецкий почувствовал страх. Это был не физический страх, подобный тому, какой он испытал за прошедший год. Это был необычный, странный страх, притаившийся где-то в подсознании, — он замораживал и уходил вглубь при попытке понять его причину.

Но Данецкий все же знал, в чем дело. Каким-то образом форт решил для себя загадку мертвого Дежурного Командира, который жил тысячу лет и не нуждался в любовнице — не нуждался в Халии, которая висела, золотая и сверкающая, всего в двух метрах от него.

Данецкий почувствовал первобытный могильный ужас и постарался отогнать от себя.

— Любовница! — сказал он. Замысел форта показался ему настолько глупым, что он засмеялся вслух.

Комната ответила на его голос. Нежный узор розоватого света незаметно изменился, пока он смотрел на Халию. Между ее прекрасными грудями встретились тени, мягкий свет разлился вокруг нее, открывая впадины тела. Музыка сливалась со светом в чувственный узор.

Эта уловка больше уже не казалось глупой. Свет, музыка, сама расслабляющая обстановка комнаты — все добавлялось к тому, на что форт уже намекал, хотя раньше Данецкий не понимал его намеков.

Халия была женщиной Дежурного Командира. Его любовницей.

Даже здесь форт выполнял свои обязанности со старанием, которое пережило Конфедерацию на тысячу лет. Данецкий пытался представить людей, построивших форт. Какими они были? Даже в личном гареме давно погибшего Дежурного Командира они добились большого эффекта. Благодаря причудливой сексуальной прихоти последнего командира форта девушка будто висела в воздухе, являя собой предмет давно умершей страсти.

— Опусти ее! — приказал Данецкий.

— Есть, сэр! — прошепелявил металлический голос, который, как вспоминал Данецкий, он слышал во время бунта роботов. — Есть, сэр!

Клетка из сверкающих золотых лучей опустила Халию на пол. Данецкий понял, что ошибался, думая, что девушку ничто не поддерживает: позолоченная клетка была сплетена из тонких силовых лучей. Какие хитрые механизмы создали их? Но это было уже не важно — Халия ожила.

Она беспомощно и удивленно оглядела свое тело, затем безмолвно призвала Данецкого подойти к ней с такой нежностью, что он почувствовал глубокое удовлетворение. Но она быстро и легко подошла к нему сама.

Для Данецкого форт с его мрачными фалангами военных роботов, с его странными, холодными взбунтовавшимися системами, древними механизмами, отмеченными печатью рока, сейчас не существовал, оставшись где-то далеко позади. Все фантастическое сооружение из стали и пластика вместе с воспоминаниями о последнем отчаянном годе ушло прочь.

Халия чувствовала, что в ее теле оживает непреодолимое желание. Она хотела обнять сильное тело мужчины, державшего ее в своих объятиях. Комната казалась затуманенной, едва слышная музыка растворялась в ее сознании. Голова слегка кружилась от запаха тела Данецкого. Но он отстранил ее.

— Ты была права, — сказал он. — Мы созданы друг для друга.

Халия пришла в себя. Она хотела понять, почему Данецкий оттолкнул ее.

— Халия, послушай! Я хочу тебя так, что это не выразишь словами! Мы будем вместе, но прежде всего надо найти способ остаться в живых!

Комната снова обрела золотисто-зеленый цвет. Данецкий был мужчиной с суровыми чертами лица, с глазами, в которых плясали зеленые искорки, и с бледными следами ожога на лбу. У Халии была веская причина бороться за жизнь!

— Что с тобой случилось? — спросил Данецкий. — Расскажи мне — я все должен знать!

— Хорошо, — согласилась Халия, на мгновение вспомнив молодого джакоба. — Я расскажу. — Она удивлялась своему спокойствию. Но ей помог Данецкий. Он положил сильные руки ей на плечи, успокаивая ее. Суровые глаза требовали ответа, настаивали на том, чтобы Халия поведала обо всем, что с ней произошло.

— Черные тросы схватили меня вместе с тобой. Сначала я оказалась в черном тоннеле — совершенно черном, где выл ветер, а затем здесь. Сначала все было так странно! Меня подняли наверх и выставили напоказ! Но, наверное, где-то здесь есть ментальный излучатель, потому что вскоре все уже перестало удивлять. Я как будто погрузилась в теплую ванну. Меня накормили, потом с меня сняли одежду. Я смутно вспоминаю осторожные прикосновения, — наверное, это были слабые силовые поля. Послышалась тихая музыка. Какой-то голос продолжал внушать, что меня продержат здесь недолго. Слова звучали так избито! Я благоухала, как первоклассная шлюха. Но мне это нравилось! А когда робот сказал, что сейчас придет Дежурный Командир, я разволновалась, как школьница!

Данецкий поглядел в ее ясные глаза — в них совсем исчез страх.

— Ты знаешь, где мы находимся? — спросил он.

— Мне не объяснили, — Халия чувствовала свою наготу. — Я всего лишь твоя любовница. — Она немного отодвинулась в сторону. — Мне нужна одежда. Попроси у смотрителя гарема — он очень любезен.

— Осталось четыре часа! — произнес Данецкий вслух. — Всего четыре часа!

Так, значит, он добрался только до личного гарема давно умершего человека, чей скелет лежал рядом с Черной Армией. Он оглядел причудливую комнату.

— Я — Дежурный Командир! — крикнул Данецкий, почему-то чувствуя себя глупо и обращаясь к невидимому роботу.

— Да, сэр? — ответил шепелявый голос.

— Покажись мне!

— Увы, сэр, не могу. Я не гуманоид и даже не двигаюсь, сэр! Я просто ветерок в гнездышке любви.

Данецкий почувствовал, как в нем пробуждается первобытный страх. Мог ли Дросс и в этом оказаться прав? Действительно ли роботы были личностями? Невидимый автомат — наверняка хитрая, насмешливая тварь.

Халия с трудом преодолела желание рассмеяться при звуках тонкого голоса. Робот был настолько типичным евнухом гарема, что ситуация напоминала фарс.

— Скажи, где мы находимся! — приказал Данецкий. Робот быстро и беспрекословно исполнил приказ.

— На два уровня выше Командного Центра, сэр! В семи над низшими уровнями. Сбоку от вас — другие ваши апартаменты. Справа от вас — медицинский комплекс. Что еще вы хотите конкретно знать, сэр?

Данецкий глядел на девушку, едва видя ее. Нашли ли Дросс и Уордл проход мимо чудовищного ремонтного автомата? Нашли ли они пропавшего Батибасагу в обезумевшем форте? Или их уже схватила одна из сетей Системы Безопасности?

— Командир доволен моими приготовлениями? — жеманно произнес голос.

Остаться здесь или попытаться узнать больше о тайнах древнего форта?! Данецкий знал, что без дополнительной информации весь план Дросса провалится.

— Нет! — крикнул он.

Халия заметила резкий решительный тон. Она хотела сказать, чтобы он был осторожным, но ее предупреждение окажется лишним, — с этого мгновения он и сам всегда будет соблюдать осторожность.

— Неужели, сэр? Чем я могу еще помочь?

— Объясни, как уничтожить системы управления на Девятом Уровне.

Халия ощутила охватившую ее дрожь. Данецкий, не колеблясь, окунулся в тайну. Но что еще он мог сделать? Робот археолога не сумел помочь им. Время истекало, и осталось только четыре часа до того момента, когда Черная Армия пойдет в бой, а форт уничтожит себя. Но по крайней мере этот невидимый робот предлагал свои услуги.

Данецкий чувствовал ее страх, но он видел в глазах Халии решимость. Он хотел сказать ей, что форт сражается сам с собой, что в сумасшедших событиях, развивающихся на различных уровнях вокруг них, скрыта надежда.

— Останови процессы на Девятом Уровне! — повторил Данецкий.

Раздался электронный шепот — сначала такой слабый, что его нельзя было различить, но постепенно он усиливался, тая в себе угрозу. Подобно замерзшему призраку, в комнату вползал страх.

Халия узнала этот звук.

Смотритель гарема засмеялся. С минуту он тихонько хихикал, затем его смех усилился и перешел в хохот. Зловещие звуки наполнили комнату, отражаясь от позолоченных стен, и вдоль потолка возвращались к двум пораженным слушателям.

— Я не понимаю! — крикнул Данецкий, разъяренный смехом древнего робота.

— Ха-ха-ха, сэр! Вы оценили шутку, сэр? Разрешите объяснить вам?

Халия продолжала дрожать. При мысли о роботе, который обнимал ее, пока она лежала в сладостном ожидании, по спине побежали мурашки.

— Он хочет что-то показать тебе, — сказала она глухим голосом. — Он пытался мне рассказать, но потом передумал.

— Осталось всего четыре часа! — напомнил Данецкий.

— Это важно. У меня смутное ощущение, что все уже происходило раньше! — прекрасные глаза Халии затуманились беспокойством. — Помнишь любовников, Данецкий?

Данецкий все еще бунтовал против мысли о том, чтобы тратить время в гареме. Но он понимал, что боится робота-смотрителя. Он не был бы так напуган, если бы роботом овладела вспышка электронной паники. Но зловещий смех возбуждал в глубине его разума неизвестные страхи. Однако он снова подавил их.

— Девятый Уровень! — крикнул Данецкий. — Говори!

Смех продолжал звучать в комнате еще несколько секунд. Затем робот сказал:

— Именно это девушка говорила раньше, сэр!

— Ты что-нибудь говорила? — спросил Данецкий у Халии.

— Нет.

Девушка? Данецкий понял, что со словами шепелявого автомата связана загадка древнего форта.

— Объясни!

— Понимаете, сэр, боевые роботы не находятся в моем подчинении. — Он захихикал. — Только любовники.

— Тогда объясни!

— С удовольствием, сэр! У меня остались записи.

— Посмотрим их! — заявила Халия твердо. — Немедленно.

— Как желает мадам!

Свист уходящего воздуха заставил Данецкого взглянуть вверх. Он увидел в потолке щели, через которые вниз заструились тонкие лучи света. Девушка глядела на них с ужасом.

— Не волнуйся, — успокоил ее Данецкий. — Это проектор. Он хочет показать нам, что произошло здесь в тот раз.

В устройстве, появившемся рядом с ними, он узнал одну из самых первых игрушек развитой цивилизации — имитатор ощущений, панель управления которого обернулась вокруг его рук. Вперед выдвинулась чувствительная клавиатура, управлявшая устройством, которое могло полностью воспроизвести события, произошедшие в форте тысячу лет назад.

— Это было так давно, — заметила Халия. — Мне кажется, что они все еще видят нас! — Она пододвинулась ближе к Данецкому, и они стали ждать в тишине.

Данецкий чувствовал, как настойчиво вибрирует панель управления. Затем он увидел события, происходившие десять веков назад.

— Любовники! — с волнением воскликнула Халия. — Это правда!

Печальная история оказалась такой же неизбежностью, как заход солнца. События происходили достаточно быстро, но их последовательность уже была предопределена.

Данецкий пытался выкрикнуть предупреждение, но слова застревали в горле. Он понимал, что наблюдает события, которые происходили задолго до его рождения здесь, в этой ярко освещенной комнате, десять веков назад.

Данецкий видел девушку, стоявшую посреди золотисто-зеленой комнаты. Датчики как будто испытывали радость от ее беспокойства. Она была той девушкой, чей скелет сейчас лежал в извилистом тоннеле далеко внизу, и на ее черепе еще сохранились длинные светлые волосы. Данецкий и тогда понял, что она была очень красивой.

У нее были тонкие кости, он уже знал это. Но сейчас перед собой он видел совсем другую девушку — с высокой крепкой грудью и кожей, отливавшей бронзой в розовом свете гарема Дежурного Командира.

Девушка была обнаженной. Одежда из одного куска ткани исчезла, унесенная усердной Системой Обслуживания. Она стояла, гордо выпрямившись, встревоженная, но не испуганная.

Отвратительный робот гарема хотел, чтобы Данецкий увидел именно это — гордую красоту обнаженной девушки.

Датчики в ладони Данецкого давили на нервные окончания, задавая бесконечные вопросы. Желает ли он видеть события в хронологической последовательности? Желает ли он отправиться вместе с Дежурным Командиром к ожидающей девушке? Должен ли имитатор показать внешний вид форта, каким он был до последней атаки? Доволен ли он четкостью изображения? Не хочет ли он испытать все свои чувства? Ощущать запахи? Слышать малейший звук? Прикоснуться к воспроизведенной модели девушки?

Данецкий отдал соответствующие команды. Он хотел наблюдать, что девушка делала с того момента, как вошла в подземную крепость. В ее действиях лежал ключ к тайне. Данецкий почувствовал озноб. Вращающаяся шахта!

Одежда из одного куска ткани оказалась униформой персонала верхней базы. Девушка была в такой униформе, когда вошла в низкое подземелье Центральной Командной Зоны, выйдя из вращающейся шахты.

Спустившись вниз, она остановилась. Очевидно, она часто бывала здесь раньше. Ее взгляд пробегал по выходам из Центральной Командной Зоны, замечая все. Девушка прошла тренировку. Хотя в форте больше никого не могло быть, он все же хотела удостовериться.

Ее удивительно ясные голубые глаза выдавали нервозность. Девушка быстро подошла к панели управления. Дважды она отходила в сторону, когда чувствительная клавиатура придвигалась к ней, приглашая отдавать приказы. Данецкий услышал предупреждающий вздох Халии. Но одним стремительным движением девушка достала из-под одежды крошечный блестящий диск и засунула его под главный пульт управления.

Данецкий, как и Халия, почувствовал, что из его горла невольно рвется наружу предупреждение. Но он напомнил себе, что они наблюдают сцену из далекого прошлого, что все уже давно свершилось и что останки девушки лежат там, где пролежали тысячу лет.

— Это она, правда? — прошептала Халия. — Девушка?

Светлые волосы сверкали в подземелье, как маяк.

— Да, — ответил Данецкий. — Боже, помоги ей! — Он следил, как она гордо шла в золотисто-зеленую комнату. Это заняло всего несколько минут, но он хотел видеть все подробности древней трагедии.

— Так вот почему мы смогли спуститься по шахте! — догадалась Халия. — Она ведь что-то сделала с тем блестящим диском, который принесла?

— Наверное, — согласился Данецкий.

— Она оставила его там не для нас.

— Конечно, — ответил он.

— Значит, для сообщника.

Девушка ждала. Она медленно разделась. Обслуживающие механизмы подлетели к ней, опрыскивая духами и пытаясь обмыть ее прекрасное тело.

— Уф! — вздрогнула Халия. — Эти машины!

Девушка радостно улыбнулась фальшивой улыбкой, когда в комнату вошел Дежурный Командир.

Данецкий увидел крепкого подвижного мужчину. Офицер был примерно его возраста. Он подбежал к девушке и поднял ее в воздух. Это было частью любовной игры. Девушку поймала сеть силовых полей, которые образовали золотую клетку вокруг прекрасной, вероломной и решительной женщины.

Было очевидно, что он спешит, в то время как она старалась затянута время. Они занимались любовью: он с умелым неистовством, она отвечала наигранной страстью, точно зная, сколько времени потребуется ее сообщнику, чтобы добраться до нижних помещений форта. И хотя Данецкий и Халия понимали, что увиденное было только записью событий тысячелетней давности, они чувствовали прилив жалости к отчаянно смелой девушке.

— Дежурный Командир? — спросила Халия.

— Да.

Халия заплакала, видя, как девушка пыталась заинтересовать офицера своими прелестями. Сначала полная страсти, она становилась все более беспокойной. Офицер, взглянув на часы, весело заговорил с ней, но потом резко изменил тон. Девушка изображала дремоту и негу.

Данецкий позволил управляющим датчикам показать конец этой трагедии.

Сообщник девушки — ее любовник? — находился на Девятом Уровне. Он бежал вдоль рядов стоявших плечом к плечу автоматов, точно зная, где найти то, что искал. Это был высокий, хорошо сложенный человек лет двадцати пяти. И наверняка — опытный инженер. Вскоре он добрался до обзорной площадки, где совсем недавно стояли Халия с Данецким. Но он хорошо знал секрет управления Черной Армией.

Человек достал из-за пояса какой-то инструмент, и от стены убежища отразилась короткая вспышка энергии. Мгновенно открылась большая сверкающая приборная панель. Он отошел назад и, прежде чем продолжить, оглянулся на извилистый коридор.

Всего один взгляд убедил его, что девушка сыграла свою роль. Тогда он повернулся к сверкающей панели и начал действовать, вытащив из кармана свернутую спиралью паутину блестящих цилиндров.

Данецкий произнес вслух:

— Циклы роста клеток! Я не знал, что в то время они уже были изобретены!

Хотя и примитивные, цилиндры из блестящей пленки должны погрузиться в глубины систем, управлявших Черной Армией, и вывести из строя их механизмы. Человек работал ловко, с предельной осторожностью.

— Но как их все-таки поймали? — воскликнула Халия.

Чувствительная клавиатура давила на нервные окончания в пальцах Данецкого.

— Они знали! — сообщила она. — Знали!

Девушку и ее сообщника на Девятом Уровне предал смотритель гарема.

Когда Дежурный Командир был готов снова заняться любовью с нежной и красивой девушкой, его остановили слова, сказанные роботом:

— Дежурный Командир! Ваша любовница спрашивала меня об управлении Девятым Уровнем! В последние два своих визита, сэр, она требовала информацию о схемах управления. Должен ли я…

Девушка была хорошо подготовлена. Пока недоумение, потрясение и испуг отражались на лице офицера, она уже выпрыгнула из золотой клетки, служившей им ложем, и проскочила в дверь, которая открылась при ее приближении. Она спешила предупредить своего сообщника.

Робот зашепелявил снова:

— Она заявила, что у нее есть полномочия, сэр! Я был не прав, сэр?

Разъяренный и смущенный, офицер в спешке никак не мог одеться. Он схватил кобуру с личным бластером.

Датчики самовольно показали Данецкому и Халии нарушителя, который ухмылялся, вставляя блестящие цилиндры в пульт управления. Он услышал крики девушки задолго до того, как она добралась до подземелья, и, забыв о своей миссии, бросился ей навстречу.

Данецкий понимал его порыв. Это было слепое и необдуманное пренебрежение абсолютно всем, кроме безопасности своей возлюбленной. Халия снова вскрикнула «Нет!», пока девушка с развевающимися волосами бежала по узкому извилистому коридору.

Затем датчики показали Данецкому и Халии разгневанного Дежурного Командира.

Он невольно пренебрег своими обязанностями. Он сам был предан, и его охватил гнев, превосходивший любовный пыл и страсть. Он хотел только одного — убивать, и убивать немедленно. Офицер проверил заряд своего бластера.

Какое-то мгновение Данецкий пребывал в недоумении. Офицер с мрачным лицом не торопился, что казалось очень странным. Но затем Данецкий понял. Дежурный Командир умел пользоваться черными шахтами.

Девушка встретила своего любовника в предопределенном месте.

Драма развивалась с непоправимой неизбежностью. Они встретились, обнялись, а затем к ним вышел Дежурный Командир.

Халия закрыла глаза и схватилась за Данецкого.

Он наблюдал последний акт трагедии, но его мысли были прикованы к предыдущей сцене. Что нарушитель сделал с Черной Армией?!

Девушка погибла быстро. Выстрел бластера поразил ее в голову. В тусклом неровном свете было видно, как брызнула кровь. Кроваво-красная струйка стекала к светлым волосам ее сообщника.

Зубы мужчины были оскалены. В его руке был нож с золотой рукояткой.

Данецкий понимал его чувства — слепую, дикую ярость! Горькую всеобъемлющую ненависть. Он видел только тварь, которую должен был убить, и изо всех сил швырнул нож.

Даже через тысячу лет после гибели трех действующих лиц разыгравшейся трагедии Данецкий понимал чувства этого человека.

Нож сверкнул дважды. В ответ появилась яркая огненная вспышка, затмившая весь гнев, ненависть и любовь. Человек покачнулся и упал поперек тела девушки.

Дежурный Командир поглядел на рукоятку ножа, кивнул головой и свалился бесформенной грудой.

— Вот как они погибли, — прошептала Халия. — Девушка задерживала офицера, пока ее сообщник был на Девятом Уровне. Должно быть, она работала в верхнем форте. А Дежурный Командир тайно провел ее вниз. — Халия ухватилась за Данецкого, когда древние изображения исчезли.

Проектор убрался в потолок комнаты.

— Это произошло в далеком прошлом, — сказал Данецкий. Но он тоже был потрясен увиденной трагедией.

— Вот почему Армия не участвовала в битве, — пояснила Халия.

— Да, печально, — с огорчением произнес Данецкий.

Халия контролировала свои эмоции. Она посмотрела на свое обнаженное тело.

— Мне нечего надеть. Может быть, это глупо, но для меня важно. Машины унесли мои вещи.

— Одежду! — крикнул Данецкий.

— Есть, сэр! — прошипел невидимый робот.

Из отверстия в стене вывалилась одежда, состоявшая из одного куска ткани. Халия осторожно прикоснулась к ней.

— Это ее одежда! — догадалась она.

Халия оделась и повернулась к Данецкому.

— Ее предал робот! Он дьявол, настоящий дьявол!

— Да. Дросс опять оказался прав — системы форта стали личностями, вопреки воле инженеров Конфедерации. Это абсурдно, но я чувствую, что робот — наш враг!

Данецкий недоумевал, как может современный человек испытывать к машине отвращение. Особенно к той, которая пролежала в бездействии десять столетий. Однако сам он чувствовал ненависть и неугасимый гнев. Шепелявый автомат послал троих людей на верную смерть. Машина оказалась законченным злодеем. И все же это был только робот!

— Что сделал тот человек с Черной Армией? — спросила Халия. — Очевидно, он остановил ее, но что еще?

— Именно это мы и должны выяснить, — сказал Данецкий.

— Удастся ли?

— Думаю, да. Я наблюдал за ним.

Данецкий внимательно оглядел золотисто-зеленую комнату. Он ощущал смутный, ликующий шепот робота, как будто древний смотритель гарема был переполнен злой радостью. Данецкий потряс головой. Он настолько устал, что его мысли текли очень медленно.

— Слушай! — крикнул он громко. — Я Дежурный Командир!

— Если вы так считаете, сэр, — прошипел робот.

— Черная Армия в опасности!

— Я тоже так полагаю, — ответила машина, и в ее пронзительном голосе снова послышалась скрытая радость.

— Ты знаешь, как уничтожить Систему Управления Армией?

— Конечно, сэр! Чем я могу помочь?

Данецкий поглядел на Халию. Неужели все так просто? Затребовать информацию и тут же получить ее?

Халия напряженно ждала. У нее было ощущение, что ее вовлекают в древнюю историю, свидетельницей которой она стала только что. Как будто, надев одежду давно умершей девушки, она оказалась чем-то связанной с ней. Халия вспомнила, что мистер Мунмен пытался объяснить, как он чувствует далекое прошлое. Надо вспомнить прошлое, чтобы чья-нибудь личность поведала тебе старые воспоминания, хранящиеся в памяти другой личности, и с каждым последующим уровнем воспоминаний ты все больше погружаешься в прошлое.

Халия, видевшая изображение той девушки, носившая ее одежду и наблюдавшая, как та бежала к своему сообщнику, почувствовала, что полностью вошла в ее образ.

Данецкий с удивлением и радостью глядел на потолок.

— Расскажи, как уничтожить управление Черной Армией! — потребовал он.

— Это бесполезно, сэр! — прошелестел голос смотрителя гарема. — Боюсь, что оно больше не функционирует, сэр!

Лицо Данецкого вытянулось. Его горевшие нетерпением глаза погасли.

— Объясни!

— С удовольствием, сэр! Думаю, вы должны знать, что Черная Армия, как вы называете моих коллег внизу, готова выступить. Все Системы Уничтожения и Управления уничтожили сами себя! Теперь ничто, сэр, не может предотвратить выступление Армии!

— Выступление? — у Данецкого закружилась голова.

— Хи-хи! А вы знаете способ, сэр? — бормотал голос невидимого робота.

Халия пыталась спорить с Данецким, но он уже отправился в путь. Какие-то нотки в голосе коварного автомата насторожили ее, и девушка заподозрила, что он снова готовит предательство. Но Данецкий уже потащил ее с собой.

Это был конец. Данецкий направился к темному отверстию, через которое столько лет назад спокойно вышел другой человек. Он, как и Дежурный Командир с мрачным лицом, знал путь на Девятый Уровень. А когда он окажется там? Данецкий не стал об этом думать.

Путь через черный тоннель занял двадцать секунд. Халия считала их с бьющимся сердцем, все еще находясь в нервном напряжении после воспроизведения древних событий. Она пыталась предупредить Данецкого, но свирепый ветер силовых полей уносил прочь звуки ее голоса.

Халия чувствовала, как ее длинные волосы тянутся позади нее и как за тонкую ткань одежды хватаются грубые щупальца силового поля, перемещавшего их глубоко вниз. Ее охватило тягостное предчувствие. Она всхлипывала в темноте не от страха перед опасностями форта, и от преследующих ее воспоминаний о другой девушке. И все же она реально ничего не могла поделать.

События будут следовать своим чередом.

Данецкий вступил в извилистый, тускло освещенный коридор под аккомпанемент голосов дюжины роботов, Они выли, шумели, жаловались и отдавали приказы в полном разгуле металлической дисгармонии.

— Идем! — позвал он Халию, поняв, что им надо идти еще одну-две минуты до того места, где лежат кости, и до огромной подземной пещеры, где тысячу лет простояла Черная Армия.

Коридор потряс взрыв. Междуусобная война между системами продолжалась.

— Я принимаю на себя функции командования, хотя узнала, что решения принимать трудно! — ревел голос Системы Безопасности в лицо Данецкому.

Они с девушкой все еще брели вдоль металлических стен извилистого тоннеля, когда очередной взрыв сбил их с ног. По шахте пронеслось гулкое эхо далекого грома. Голоса автоматов мгновенно стихли, но вскоре раздались снова. Далекие, холодные голоса невидимых систем угрожали друг другу, в то же время показывая явное замешательство.

— Я подвергаюсь атаке ремонтных роботов! — жаловался властный голос Командного Центра. — Я нахожу это загадочным и обязан продолжить их уничтожение.

— Я тоже способна к наступательным действиям! — кричала Система Безопасности. — Процесс эффективного принятия решений продолжает оставаться для меня непонятным!

Халия среди металлического шума различила вкрадчивый шепот смотрителя гарема:

— Данный автомат сообщает о бегстве любовницы Дежурного Командира. Я нахожу ситуацию интригующей.

Данецкий тоже слышал его. Дросс был прав, думал он. Роботы становились личностями, приобретая характерные для каждого из них доминирующие черты. Но все же, хотя различные системы боролись за господство над фортом, ничто не угрожало конечной цели их создателей.

Невзирая на взрывы, бунт роботов и их безумную логику, форт выполнит свою изначальную функцию.

Черная Армия выступит! Даже бои последнего часа не угрожали мрачным фалангам, выстроившимся на Девятом Уровне.

Данецкий подбежал к месту, где пролежали останки долгие десять столетий. Скелеты все еще находились там. Ярко сияли волосы девушки; пустой череп ее любовника с двумя ровными рядами зубов — рядом с ней; скелет Дежурного Командира лежал, вытянувшись во всю длину, и его череп был направлен пустыми глазницами в сторону женщины.

— Что мы можем сделать?! — кричала Халия, стоявшая позади Данецкого.

— Не знаю! Может быть, есть способ остановить ее? Ведь панель управления нельзя уничтожить!

Он обошел кости и бросился в огромную пещеру, зная, что опаздывает, что вся страсть и гнев > последних нескольких часов, так же как и добровольная жертва двоих людей, кости которых белели в темном коридоре, оказались напрасными. Но он должен попытаться!

Раздался новый металлический голос, на этот раз из самой пещеры:

— Я лично поведу Армию! Отсчет от десяти до открытия вращающейся шахты. Начинаю!

Данецкий зашатался. Ревущий металлический звук отбросил его назад, когда он добрался до конца извилистого коридора. Это раздался ликующий крик роботов, долго сдерживаемые вопли торжествующей радости, пришедшие в унисон от ровного строя металлических автоматов.

— Десять!

— Вперед!

— Девять!

— Уничтожить! — отвечал голос Командующего.

— Восемь! — раздалось в ответ.

Халия тоже оценила масштабы предательства робота.

— Не может быть! — воскликнула она в ужасе. — Нет! Только не это!

— Семь! — кричала Черная Армия.

Данецкий остановился у стенки тоннеля. Он старался вспомнить, когда впервые услышал голос робота, стоявшего во главе фаланг. Голос исходил от почти гуманоидного робота — совсем не такого, какой может сойти с ума, подобно маниакальным автоматам Конфедерации.

— Как такое могло случиться? — шептала Халия. — Как?

Данецкий чувствовал, что она потрясена тем же горьким, не имеющим ответа вопросом: как робот мог сделать это?

Все еще цепляясь за отчаянную надежду, что он ослышался, неверно понял, неправильно интерпретировал значение того, что слышал и видел, Данецкий дико глядел на Командующего Черной Армии. Обрывки воспоминаний теснились в его голове. Он вспомнил дождь, омывающий зеленовато-бронзовую голову, возвращая ей чистоту и блеск.

— Четыре! — ревели монолитные фигуры.

— Вперед! — призывал их Командующий.

Пол огромной сцены дрожал от едва сдерживаемой мощи Армии. Данецкий не мог шевельнуться.

Ряды роботов ждали, повернувшись к отверстию большой шахты, которая пронесет их вверх через камень и глину, и тогда они прорвутся через кустарник и лес и устремятся в ночь, чтобы появиться среди поселений чужестранцев!

Во главе их стоял робот ростом ниже остальных, тусклого зеленовато-бронзового цвета.

— Батибасага! — удивленно воскликнула девушка. — Это Батибасага!

— Приготовиться! — пронзительно кричал знакомый голос робота Доктора Дросса.

— Два! — раздался сокрушительный ответ. Огромные черные головы светились тусклыми огнями.

Сотни антенн кружились и мерцали в восторженном предчувствии битвы.

— Останови их! — вскричала Халия.

Данецкий ответил на ее просьбу. Здесь есть панель — с ней возился тот, другой человек, десять веков назад. Он указал им путь. Данецкий побежал, вновь обретя волю к действию.

Данецкий хотел идти вперед, но он был слишком ошеломлен последним безумным предательством. Силы прошлого крепко держали его. Древние сцены насилия и лицемерия подтачивали решимость, пока Армия почти не закончила свой отсчет. Но мольба Халии заставила действовать.

Роботы не обращали внимания на него и следующую за ним девушку.

— Один!

Крик снова заставил Данецкого пошатнуться. Халия отпрянула к металлической стене пещеры.

После этого больше не раздалось ни звука. Болтовня сумасшедших систем форта прекратилась. Подземное сооружение было готово выполнить свое предназначение. Легендарная Черная Армия приготовилась к выступлению.

— Вперед! — завопил Батибасага.

— Останови их! — раздался опять крик Халии.

Данецкий вскарабкался на обзорную площадку, не обращая внимания на девушку, которая в ужасе схватилась за голову. В отчаянной спешке он взглянул на стену, которая скрывала сложную панель управления. Но стены не было — только лужа жидкого металла и легкие клубы дыма. Смотритель гарема был прав — управление Армией уничтожено.

За оставшуюся долю секунды Данецкий выкрикнул в полном отчаянии:

— Батибасага! Останови их! Уничтожь форт!

Глаза Халии встретились с его глазами. Возможно, роботы подсознательно воспринимали их присутствие, как отдыхающий человек воспринимает пение птиц в глухом лес).

— Стой! — закричал Данецкий.

Дальняя стена пещеры исчезла.

Халия и Данецкий чувствовали, что дыхание покидает их тела. Они видели, как внезапно вспыхнула огромная молекулярная вращающаяся шахта — зияющий провал, заполненный световым излучением и вихревыми перемалывающими силовыми полями.

Батибасага шагнул в шахту.

Армия последовала за ним.

Она была подобна потоку лавы — неостановимая, пульсирующая от молекулярных сил, живая волна сокрушительных механизмов.

— Ничего не вышло! — произнес Данецкий беспомощно.

Он знал, что имела в виду Халия, повторяя снова и снова:

— Но почему? Почему?

Им оставалось только наблюдать за дальним концом пещеры, где зияющий провал проглатывал гигантских монстров — ряд за рядом, фалангу за фалангой.

Всего за несколько минут парадная площадка освободилась от тяжеловесных черных автоматов. Они двигались быстро, как грубая пародия на марширующие ряды хорошо вымуштрованной пехоты. После их ухода в пещере установилась звенящая тишина.

Данецкий показал на шахту.

— Мы могли бы подняться по ней.

Халия вздрогнула от страха.

— Впрочем, нет, — поспешно сказал он. — Не сейчас. — Он подумал о чудовищах, прорывающихся сквозь ночь, с танцующими антеннами, постоянно ищущими тепло человеческих тел.

— Что мы можем сделать? — прошептала Халия. Данецкий поглядел на вращающуюся шахту.

— Ждать.

Шахта успокоилась, но продолжала отбрасывать разноцветные яркие лучи на дальний конец пещеры, как бы гипнотизируя их.

— И до каких пор? — шепотом спросила Халия.

— Пока они не уберутся из ближайших окрестностей форта. Час.

— Меньше! — раздался позади них голос.

Халия знала, что предательство форта на этом не закончилось. Он все еще преследовал их и наконец достиг. Она узнала голос.

Данецкий тоже услышал голос и понял, что последует дальше. Хотя он мог измерять время в долях секунды, ожидание казалось невыносимо долгим.

Он ждал удара. Джакоб уже швырнул острый нож вперед, действуя наверняка, — он был уверен в успехе. У него было время, чтобы оценить расстояние до места, где Халия и Данецкий наблюдали за маршем Черной Армии. Удар был неотвратим, и все же время казалось застывшим.

За это время Данецкий мог все видеть, слышать и обдумать. Он видел, как девушка реагирует на то, что сзади притаилась смерть. Ее глаза выражали сожаление о несостоявшейся любви — у них совсем не осталось времени для того, чтобы соединить две судьбы в одну.

Данецкий вспомнил все свои действия, начиная со стремительного спуска по вращающейся шахте. У него была возможность совершить быстрое движение и сломать горло юноши ногой. Если бы он поступил так, то не было бы невыносимо долгого мучительного мгновения и бездонной пустоты в глазах девушки, увидевшей джакоба за его спиной.

Даже когда нож вонзился в спину Данецкого, у него еще было мгновение, чтобы пожалеть о напрасной затрате времени и сил на попытку перепрограммировать робота Дросса и чтобы подумать — неужели в конечном счете Нэггс ошибался?

Могли ли события пойти по-другому?

Когда джакоб нанес сильный удар, Данецкий повернулся вполоборота. При этом весь воздух вышел из его тела. Он попытался вздохнуть, но одно легкое уже не работало, пораженное ударом.

Данецкий увидел, что джакоб смотрит на него, и покачал головой.

— Я никогда не хотел… — произнес он.

Он увидел, что Халия направилась к нему. И все кончилось.

Халия глядела на рукоятку ножа. Она торчала из-под правой подмышки Данецкого — тонкая золотая рукоятка правильной формы на фоне загорелой кожи.

Ею снова овладело ощущение циклического действия. Как будто Данецкий умер во второй раз. Она видела нож, ударивший в диафрагму давно мертвого Дежурного Командира, и яркую вспышку его бластера.

— Ты нашел нож! — прошептала она джакобу, который следил за ней, пока она подползала к голове Данецкого. — Он был среди костей. Тебе сказали, где найти нас.

Джакоб начал понимать значение странной и причудливой сцены в тихой пещере.

— Я обязан, — промолвил он, взмахивая здоровой рукой, — я должен был прикончить его! Он убийца!

Халия пыталась услышать стук его сердца. Оно не билось. Девушка прикоснулась к рукоятке ножа, размышляя, не вытащить ли его

Джакоб увидел ее движение и отшатнулся.

— У меня есть разрешение! Галактический Центр подтвердил его — мы имеем разрешение охотиться на гиперкосмическом корабле! Так действует наше правосудие! Роботы все знали! Они сообщили, где вы находитесь!

— Ты убил его, — произнесла Халия. Она начинала понимать случившееся.

Слишком много всего произошло за небольшой отрезок времени. Сначала наркотическая дремота в золотисто-зеленом гареме, где ее приготовили к любви возрастом в тысячу лет. Затем — шепелявый робот с его коварными намеками на тайные знания. История о любовнице Дежурного Командира и гибели трех посетителей форта, которая привела ее в шоковое состояние. Потрясение почти прошло, когда Данецкий пытался остановить сумасшедшего робота — Батибасагу.

И затем выступление зловещей Черной Армии. Черные фаланги устремились вперед, в устье вращающейся шахты, чтобы выполнить свое задание. Все люди на этой погибшей, радиоактивной планете будут найдены и уничтожены.

И все же ни одно из происшедших событий не привело только к безутешному горю. Остались жалость, сочувствие к сообщникам, которые проникли в секретный подземный форт, сострадание девушки, которая невольно отдалась врагу, пока ее сообщник выполнял свой долг, и глубокое чувство жалости к немногим обитателям планеты, которых знал Нэггс.

Однако горе оказалось сильнее, чем жалость и сострадание. Халия вытерла кровь с губ Данецкого его разорванной рубашкой.

— Ты убил его? — обратилась она к джакобу. — Ты убил моего мужа, ты!

Джакоб отшатнулся.

— Это был мой долг! Он убил моих брата и отца! Мою сестру и ее детей! Этот человек был чудовищем!

Халия готова была разорвать юношу на куски. Его ужас пробудил в ней первобытную жажду крови. Она хотела увидеть страх смерти в его глазах. Она схватила его за сломанную руку.

Джакоб стоял как вкопанный. Он был испуган ее яростью и сокрушительным маршем роботов, совершенно потеряв голову, когда опасности форта и женщины, стоявшей перед ним, объединились.

Халия схватила его руку и начала выкручивать ее

Джакоб закричал. Он все еще кричал, когда шепелявый голос робота гарема объявил о прекращении вражды между Центральной Командной Системой и Системой Безопасности.

— Новая опасность приводит меня к одному заключению, — сказал робот. — Поскольку я — единственная система в форте, полностью имеющая доступ к фактам, я решил предложить свои услуги как посредник между двумя фракциями, на которые разделились главные системы.

Халия чувствовала, что слова злобного механизма минуют ее сознание, но она была слишком захвачена радостью убийства, чтобы заметить их значение и смысл.

Джакоб ничего не слышал. Он лежал на полу, и девушка наступила ногой ему на шею.

Никто из них не слышал, что их судьба была решена роботом гарема.

— Я не способна справиться с проблемами командования! — громко заявила Система Безопасности. — Я готова принять посредничество.

— У меня есть проблемы, — признал голос Центральной Командной Системы. — Но я готова выслушать любые убедительные аргументы.

— Хорошо, — прошипел робот гарема. — Хотя наши Системы Сообщения нарушены, присутствие сил, враждебных Конфедерации, не было оценено должным образом.

— Это плохо, — прокомментировала Система Безопасности.

— Это должно быть исправлено, — согласился Командный Центр.

— Более того, о присутствии Дежурного Командира не было информации, — продолжал шепелявый голос.

— Я знала об этом! — сообщила Система Безопасности.

— Я оказался в затруднении, — заявил Командный Центр.

— А я не был в затруднении, — сказал робот гарема. — Хотя я всего лишь робот среднего уровня, у меня есть записи действий Дежурного Командира. Дежурный Командир действовал должным образом.

— Тогда он может принять командование, — решил Командный Центр.

— К несчастью, Дежурный Командир только что убит, — объявил робот гарема. — Его убийцы — вторгшиеся силы противников Конфедерации.

Наступила длинная пауза.

Халия чувствовала, что жажда крови в ней убывает. Она начала понимать, какую огромную силу воли проявил Данецкий, когда жизнь юноши находилась в его руках, и сняла ногу с шеи юноши.

— Убийцы должны быть доставлены к Дежурному Командиру! — предложила Система Безопасности.

— Дежурный Командир мертв, — напомнил Командный Центр.

Халия слушала, хотя все еще не совсем понимала смысл разговора. Три голоса спорили в подземелье, как воры над могилой.

Мертв. Данецкий мертв! Халия не знала, хочет ли она сама жить.

Юноша стонал.

— Я нахожу проблему слишком сложной, — заявила Система Безопасности. — Как убийца Дежурного Командира может быть доставлен к Дежурному Командиру? Я знаю, что мертвый Дежурный Командир не может функционировать. Людей нельзя отремонтировать.

— Черная Армия выступила, — прозвучал новый голос. — Форт все еще должен быть уничтожен?

— Нет! — ответили в одни голос Система Безопасности и Командный Центр. — Между выступлением Армии и разрушением форта должен пройти, по меньшей мере, час.

— Людей принято судить за убийство. Это преступление, — сказал смотритель гарема после того, как они смолкли.

— Преступников будут судить Люди, — проговорила Система Безопасности.

— Скоро людей больше совсем не останется, — заявил Командный Центр. — Черная Армия выступила!

Теперь Халия следила за их спором. Джакоб приподнялся, чтобы тоже слышать.

— Если здесь нет людей, нарушителей невозможно предать суду, — сообщила свое мнение Система Безопасности.

— Я приму решение! — объявил Командный Центр. — Это моя функция.

Халия отказалась покинуть Данецкого. Роботы молчали больше десяти минут, но она не уходила от неподвижно лежавшего тела.

Джакоб поднялся и зашагал по большой пещере. Похоже, что он тоже не в силах был покинуть место произошедшей трагедии. Наконец он произнес:

— Может быть, нам попытаться как-нибудь выбраться отсюда? Я не сержусь на тебя.

— Попробуй! — отозвалась девушка.

— А ты?

Халия не обратила на него внимания.

Что они решили, эти древние автоматы? Халия оставила Данецкого лежать на холодном полу. На его губах больше не было крови. Она взглянула на часы. Всего двадцать минут прошло с тех пор, как они бросились прочь из золотисто-зеленой комнаты, чтобы увидеть выступление чудовищной Армии.

Халия замерзла и чувствовала себя бессильной, испуганной и постаревшей на несколько лет. Но если жить было незачем, стоило ли жалеть об утрате юности?

Казалось невозможным, что она почувствовала глубокую жалость к самой себе, когда поняла, что смерть где-то совсем рядом. Она вспомнила девушку, которая, глядя на себя, говорила, как страшно умереть, когда тебе всего двадцать два года.

— Что нам делать с ним? — спросил джакоб. Халия посмотрела на полное покоя лицо Данецкого.

— Не знаю, — ответила Халия.

— Тебе нельзя оставаться здесь. Давай попробуем найти остальных. Нужно попытаться выбраться отсюда! Мы не можем ждать, пока форт взорвет себя!

— Он не сделает этого, — сказала Халия. — Форт иначе покончит с собой — он провалится через пролом в земной коре. Мы сгорим.

Начавшуюся истерику джакоба прекратил резко прозвучавший механический голос:

— Вы подозреваетесь в убийстве! Женщина, ты должна сдаться полномочному офицеру Судебной Следственной Комиссии Второй Межпланетной Конфедерации. Мужчина, ты должен сопровождать женщину!

Электронная система пребывала в ожидании.

— Что это значит? — спросил джакоб. Он был похож на ребенка. Его худое лицо осунулось от усталости.

Халия не чувствовала к нему жалости даже сейчас, когда стала объяснять ему сложившуюся ситуацию.

— Это значит, что нас арестуют. Машины думают, что это мы убили Дежурного Командира.

— Но… но я знаю, что он был убит тысячу лет назад! Разве не на этом вы настаивали?! Я все слышал в госпитале, где мне лечили руку! Этот человек мертв уже много сотен лет! Я слышал, как робот рассказывал про непрошеных гостей, проникших в форт. Они умерли тысячу лет назад! Я сам вытащил нож из скелета! Они не могут думать, что мы нарушители!

— Проследуйте в Центральную Командную Зону! — произнес робот повелительным тоном. — Вы находитесь под защитой Декларации прав человека и можете отвечать на обвинения, выдвинутые против вас, — совместно или каждый отдельно. Если не подчинитесь, то будете доставлены туда принудительно.

— Я управляю Системами Принуждения, — объявила Система Безопасности. — Они в полном порядке.

— Но форт скоро уничтожит себя! — вскричал джакоб. — Как же он может арестовать нас, если у него осталось меньше часа!

Халия покинула его. Она направилась по узкому коридору, который вел мимо мрачных останков схватки тысячелетней давности, к Центральной Командной Зоне.

Прежде чем начать подниматься, Халия громко крикнула невидимым роботам-наблюдателям:

— Обеспечьте Дежурному Командиру надлежащее захоронение!

Последнее, что она видела в большой, гулкой пещере — беззвучное движение черных тросов, спускавшихся к Данецкому.

Дросс и Уордл тоже постарели.

Халия видела, что они знают о смерти Данецкого и о том, как он умер. Дросс стоял, Уордл был рядом с ним.

В углу лежало сморщенное тело Нэггса.

— Мы все видели, — нарушил молчание археолог. Его лицо было серым, рот глубоко запал между крупными челюстями. Хотя он намного возвышался над Уордлом и тощей, хрупкой фигурой мистера Мунмена, казалось, что он все же потерял свое подавляющее физическое превосходство, Дросс выглядел усталым и разочарованным старым человеком.

— Что тут можно сказать? — продолжал он. — Данецкий был человеком, которому после долгих лет отчаяния улыбнулось счастье. И в то мгновение, когда он мог найти способ выбраться из форта, его убил разъяренный молодой дикарь. Мне жаль вас, моя дорогая. — Он показал на светившийся зеленоватый экран. — Мы все видели, выход Черной Армии, вас с мистером Данецким и подползавшего к вам парня.

— Мы ничем не могли помочь, — объяснил Уордл. — Я пытался пройти вниз по коридору, но путь был загорожен. Наверное, форт наконец понял, что мы — незваные гости, и стал относиться к нам соответствующим образом. Полагаю, что нас считают шпионами.

— Нет, — заявила Халия. — Форт хочет судить нас за убийство.

Все посмотрели на джакоба, нервно барабанившего пальцами по столу. Его бледное лицо казалось встревоженным и испуганным.

— У меня было разрешение! — произнес он. — Наши законы позволяют брать жизнь за жизнь. Я был прав! Он сбежал бы — вы сами сказали, что он мог что-нибудь придумать! Он всегда находил выход из любого трудного положения! Когда мы с братом поймали его наверху в лесу, он вывернулся! Когда я догнал его, он нашел вас и опять сбежал бы! Я слышал их разговор и знал, что он придумает план бегства! Вы не знали его так, как я!

— Мы отлично знали его, — возразил Уордл.

Мистер Мунмен понемногу начал проявлять интерес к происходящему.

— Итак, мы снова оказались там, откуда начали, — сказал он, оглядывая низкое подземелье Центральной Командной Зоны. — Машины — механизмы, о которых рассказывал мистер Нэггс, — оказались нам не по зубам.

Мистер Мунмен поглаживал тускло-черную голову древнего робота, которая всю долгую ночь находилась рядом с ним.

— Три смерти, — обратился он к ней. — Мистер Нэггс, который многое мог рассказать про древние машины. Бедная миссис Зулькифар, которая считала себя моим врагом, потому что боялась человека, повидавшего тот свет! И затем мистер Данецкий — человек, которым я восхищаюсь. Человек, который стал жертвой варварского закона вендетты. Этот форт — действительно место насилия, как указано в путеводителе. Во всем, оставшемся от Конфедерации, скрыто что-то зловещее, не правда ли, Доктор?

— Верно, мой друг, — согласился Дросс. Мистер Мунмен улыбнулся.

— Я знал, что машины победят, — продолжал он. — Без такого человека, как Данецкий, силы тьмы всегда выигрывают, — добавил он, поглядев на джакоба.

Уордл почувствовал необходимость действовать. Халия уже привыкла к внезапным всплескам его энергии, к привычке суетиться, — он проявлял энтузиазм при реализации каждого проекта. Она наблюдала, как нетерпеливо он ходит под подземелью.

— Еще час, да? — бормотал Бригадир. — Еще час, а потом начнут действовать Системы Разрушения. Что мы можем успеть за час, Доктор? И все эти разговоры о суде. Это серьезно? Да, я знаю, что сумасшедшие машины спорили и решали, что им делать, но ведь это не всерьез? Я имею в виду, что если весь форт собирается провалиться в какую-то трещину в коре планеты, то едва ли он будет заниматься чепухой, устраивая суд. Верно, Доктор?

— Конфедерация создавала сообразительных роботов, — сказал Дросс. — Но это почти академический спор, не так ли, Бригадир? Они могут судить нас. Они либо уничтожат нас с помощью юридических процедур, либо утащат с собой в утробу несчастной планеты. Я повторяю, что об этом не стоит слишком сильно беспокоиться. Мы должны приготовиться к смерти. Жить нам осталось совсем мало. Зачем делать ожидание невыносимым, пробуждая новые нереальные надежды, верно, Бригадир?

Халия теперь не боялась смерти, считая ее для себя избавлением. Она лишь содрогалась от мысли, представляя себе медленный рост температуры при спуске форта вниз.

— Разве у нас нет никакой надежды на спасение? — обратился джакоб к Уордлу и Дроссу.

— Ты убил нашу надежду, — печально ответила Халия.

Когда вошли роботы, Халия закричала. Это были кошмарные, гротескные фигуры высотой в три метра, в церемониальных нарядах давно исчезнувших служителей правосудия. Их было трое.

Судья — фигура с головой, похожей на только что отрубленный кусок железной руды, — нес двухметровый меч, который ослепительно заблестел в ярком свете, когда автомат медленно повернулся лицом к людям. Он был одет в красную мантию, свисавшую до самого пола. На его плечи был наброшен меховой воротник из белой звериной шкуры с темными пятнами. Тяжелую голову венчал завитой парик.

— Они стали личностями! — воскликнул Дросс с ужасом и невольным восхищением. — Каждый из них создал себе тело. И они нарядились в одежды судей Конфедерации! В самых безумных мечтах я не мог представить такого!

Двое роботов, идущих следом, были такими же впечатляющими и ужасными, как и тот, что нес меч. Один из них был закутан с ног до головы в плотно прилегающую к телу одежду из черной ткани. Из черной, как смоль, маски глядели не мигая красные глаза.

Халия увидела, что он нес. Веревку.

Третий показался ей еще более страшным, чем роботы в красной и черной одеждах. Он почти грациозно двигался на ногах-ходулях и с явной радостью глядел на четверых людей, испуганной группой стеснившихся в середине Центральной Командной Зоны. Как и судья, он был одет в черное платье, украшенное белым мехом. Его аккуратно вылепленная голова — почти человеческий череп — была в нарядном парике — сложном сооружении из седых курчавых волос.

— Чудовища! — прошептал Уордл. — Настоящие чудовища!

Джакоб, упав на пол, громко рыдал.

Мистер Мунмен и Дросс встретили зловещих роботов с завидным хладнокровием. Халия чувствовала беспомощное восхищение археологом и Воскресшим Человеком. Они принимали роботов за то, чем те были на самом деле: машинами, созданными человеком и состоявшими из молекулярных цепей, металла и пластика, а не сверхъестественными существами.

— Что они собираются делать?! Зачем я пришел сюда?! — причитал джакоб.

— Сумасшедшие! — произнес Уордл со злостью. — Кто вы такие?! Черт побери, что вы себе позволяете!

Халия была рада, что Уордл тоже мог встретить их, не отводя глаз. Она немного приободрилась при виде уверенности мистера Мунмена и Дросса и вполне свойственного человеку страха, который охватил Уордла.

— Что они собираются делать?! — продолжал вопить джакоб.

— Вероятно, они тебя повесят, — заявил ему мистер Мунмен.

Роботы встали лицом к людям. Яркие одежды трехметрового монстра с мечом колыхались при движении.

— Встать! Идет Верховный Суд Конфедерации! — прошипел голос смотрителя гарема.

Голос, исходивший из женоподобного вертлявого автомата, повторил его слова, которые прозвучали как пародия на ритуальное приветствие автомата в красном.

Халия поняла, что не ошиблась насчет жеманной походки автомата. Это был робот, поспешно изготовленный древним фортом, чтобы воплотить личность зловредного стража золотисто-зеленой комнаты.

— Я возьму его! — сказал голос, явно принадлежавший Системе Безопасности, обращаясь к карикатурному судье.

Автомат в красной мантии вручил роботу в маске меч. В одной. металлической клешне он небрежно держал длинную веревку, в другой — блестящий меч.

— Хи-хи-хи! — захихикал робот в черной одежде. — Суд собрался!

Автомат в красном поклонился и отрегулировал свой корпус так, что выглядел сидящим.

— Вы — диверсанты, убийцы и шпионы, — объявил он голосом Командного Центра. — Следовательно, вы — преступники.

Дросс невнятно пробормотал что-то, но Халия не разобрала слов.

Однако робот его услышал.

— Люди — не машины! — повторил он. — Согласен.

— У нас было столько неприятностей с процедурными правилами! — прошипел голос, похожий на женский. Даже голова монстра указывала на его коварство и извращенность. — Но случайно я вспомнил, что у нас есть старая запись Тотекса. Я нашел ее, и мои коллеги согласились следовать юридическим процедурам Конфедерации.

— Сейчас говорю я! — безапелляционно заявил робот Командного Центра.

— Я выполняю решения суда, — сказала Система Безопасности. — Это моя функция. — Робот погладил длинную веревку.

— Да, — согласились робот гарема и автомат Безопасности.

— Поразительно! — заметил Дросс. — Бригадир, какой эволюционный шаг вперед! Роботы контролируют деятельность людей!

— Тихо! — прошипел смотритель гарема. — Все должно происходить в соответствии с надлежащими процедурами.

— Вы говорите слишком много, — упрекнул его робот Системы Безопасности. — Преступникам разрешается произнести речь перед казнью.

— Вы не можете казнить нас! — вскричал Уордл. — Черт побери, вы машины! Машины не могут делать этого! Скажите им, Доктор!

— Некоторое время я был в замешательстве, — спокойно ответил робот в красном. — Но теперь ясно понимаю свою функцию. Я должен объяснить ее вам.

Халия видела, что джакоб ползет к выходу в коридор, который вел в бывшее логово Черной Армии. Он полз, словно раздавленный паук.

— Принуждение! — приказал монстр.

Черный трос свесился с потолка и оттащил джакоба обратно в середину пещеры.

— Зачем сопротивляться? — решил Дросс. — Мы все уже мертвы. Мы, миссис Зулькифар, мистер Данецкий, мой друг и коллега мистер Нэггс. Спокойно, мой мальчик, спокойно!

— Мы не шпионы и не диверсанты! И среди нас находится только один убийца — юноша с ножом! — вырвалось у Уордла. — Судьи, юридическая система — это все из мира людей! А вы не принадлежите к нашему миру! Вы машины, созданные человеком!

Халия пыталась представить себе, какие безумные мысли стремительно мчатся по электронным схемам машин. Какая искаженная логика привела к их существованию? Как им удалось сделать одежду, зловещий меч и веревку? Когда Данецкий испустил последний вздох, смерть казалась ей единственным избавлением. Но сейчас физическая угроза, исходящая от роботов, вернула страх перед насильственной смертью.

Роботы руководствовались элементарным здравым смыслом правосудия. Они были строгими, непредвзятыми судьями, но без человеческого понимания и сочувствия. Все, что они усвоили, — это необходимость провести некий ритуал в затерянном подземном мире кошмаров.

Халия слушала, как против них постепенно строится обвинение: смесь безумных предположений и самого дикого непонимания «фактов», известных форту.

— Могу ли я представить дело с точки зрения обвинения? — прошипел робот гарема. — В конце концов… я свидетель! Да?

— Ты — свидетель! — согласился робот-судья в красной мантии.

— Ему не разрешено давать показания! — воскликнул Дросс. — Вы не придерживаетесь юридической процедуры Конфедерации!

— Вы можете обратиться к защите позднее, — напомнил судья. — Продолжаем!

Тогда робот в черном, подойдя к четверым людям, указал на них ажурной стальной рукой:

— Эти шпионы проникли через тоннель вращающейся шахты! Они пытались найти местоположение Армии. Женщина привела в форт остальных. Она была любовницей Дежурного Командира.

— Все произошло тысячу лет назад, — возразила Халия, — и не имеет к нам никакого отношения!

— Дежурный Командир мертв! — произнес робот Системы Безопасности, встревоженный тем, что вопрос, который он считал окончательно выясненным, вызвал спор.

Робот в черном покачал оборками своего платья.

— Люди не живут тысячу лет! — заявил он.

— А автоматы живут, — добавил робот-судья.

— Да! — закричал робот Системы Безопасности.

— Хорошо! — решительно заключил смотритель гарема. — Выяснено, вам не тысяча лет.

— Это настоящее издевательство! — вскричал Уордл, воспользовавшись короткой паузой. — Вы все вышли из строя!

— К делу не относится, — произнес огромный, сам себя назначивший судья, — и не является доказательством. Я приказываю вычеркнуть такие слова из протокола суда!

— Каким образом? — спросил робот Системы Безопасности, угрожающе приподнимая огромный меч.

Халия решила, что вряд ли все быстро закончится.

— Сотрите слова в записи! — приказал судья.

— Хорошо! — ответил робот Системы Безопасности. Острием меча он нажал кнопку на пульте управления позади кресла Дежурного Командира. — Стерто! — доложил он.

И все же Халии казалось, что роботы сами страдают от безумного оборонительного сооружения, созданного ими. Робот гарема смешал два события, древнюю историю, показанную ей с Данецким, и вторжение их отряда.

— Обвинение основано на трех главных доказательствах, — шепелявил он довольно весело. — Во-первых, на записях, показывающих вход в форт Дежурного Командира и его любовницы, а также проникновение нарушителя. Сейчас я воспроизведу эти записи!

— Суд согласен с доказательством, — сказал робот в красной мантии. — Покажите записи обвиняемым!

Дросс застыл, пораженный событиями древней истории.

Халия опять заметила страсть и вожделение в глазах Дежурного Командира. Он улыбнулся так, как улыбается мужчина, спешащий на свидание с женщиной, которая с нетерпением ожидает его. Он привычно похлопывал бластер, висевший на ремне.

— Поразительно! — воскликнул Дросс. — И как логично! Женщина отвлекает внимание Дежурного Командира, а ее сообщник пробирается в форт — так просто! Что за женщина! Боже мой, какое самообладание! Вот что привело к поражению Конфедерации! Кто мог ожидать, что девушка сможет пройти через парадный вход в форт! Бригадир, разве это не доказывает, что роботов всегда можно перехитрить?

— Мне жаль этих людей, — сказал Уордл. — Вы все еще думаете, что их можно перехитрить?

— В данном случае нет. Но подумайте о фантастической сложности форта! Бесконечные Системы Безопасности — проверки и перепроверки! И тем не менее они нарушили свою роль!

— Они погибли, — прошептал мистер Мунмен. — Они умерли, — повторил он.

Все видели, как девушка выбегает из золотисто-зеленой комнаты, чтобы разыскать своего любовника. Они поняли, что Дежурный Командир с ужасом осознал свое предательство, позволившее врагу вывести из строя последнее оружие Конфедерации. И они увидели короткую стычку: голова девушки, откинутая назад резким ударом энергии, нож, ударивший прямо в цель, яркий силовой поток, — так завершился последний акт трагедии.

— Это древняя история, — громко сказал Дросс роботу в красной мантии. — Все произошло так давно, что человеческая раса успела пройти цикл развития событий заново! Конфедерации больше нет!

— Неправда! — возразил робот Системы Безопасности. — Я из Системы Безопасности форта. Форт — сооружение Конфедерации. Поэтому нет сомнений, Конфедерация существует!

— Совершенно верно! — прошипел робот гарема. Он потряс своими кудрями. — У меня тоже есть доказательство! — Робот указал бластером на стоявшую в растерянности группу. — Бластер отобран у Дежурного Командира, — прошипел он. — Неопровержимое доказательство!

— Он говорит о бластере, который отобран у Данецко-го! — со злостью заявил Уордл. — Безумие! Безумие! Бластер пролежал рядом с костями Дежурного Командира тысячу лет!

— Вы обращаетесь к суду? — спросила фигура в красной мантии. — Если да, то должны говорить мне «Мой господин!».

— Боже! — вырвалось у Уордла. — И я дожил до дня, когда пришлось услышать такое от робота!

— Они виновны! — прошипел робот гарема. — Это написано на их лицах! Вот на чем должно быть основано обвинение!

— Ну? — прорычал одетый в черное робот Системы Безопасности.

— Сейчас! — захихикал смотритель гарема.

К Халии потянулась сетка из черных тросов. Она видела их приближение, но не смогла избежать цепких, обволакивающих объятий. Сетка опускалась из-под потолка, как саван. Халия чувствовала, что приближается к неподвижной фигуре робота Командного Центра в красной мантии.

Трос стал искать прореху в одежде, которую Халия уже давно поспешила надеть.

— Есть! — произнес робот Системы Безопасности.

— Что я и говорил! — прошипел омерзительный смотритель гарема. — Идентифицирующая метка — ей не тысяча лет! Она — молодая женщина двадцати двух лет. Здесь рабочая метка женщины-служащей Конфедерации!

— Дайте мне посмотреть! — попросил робот-судья.

Дросс был ошарашен. Халия слышала, как он произнес:

— Безумно, но вполне логично! Да! Машины всегда ищут факты, а это — факт!

— Она взяла одежду, которую носила любовница Командира! — сказал Уордл.

— Если она носит одежду Конфедерации, ей не тысяча лет, — заявил робот Командного Центра.

— Следовательно, она — гражданка Конфедерации, — сообщила Система Безопасности. — Она должна принять командование?

— Ты не можешь принимать решения, — напомнил робот гарема роботу в черном. — Хотя она носит одежду Конфедерации и у нее есть идентифицирующая метка, из этого не следует, что она работает на Конфедерацию.

Робот Системы Безопасности начал ворчать, но робот в красной мантии остановил его:

— Согласен. Я обязан принять решение, хотя это трудно. Я — судья, поэтому должен судить.

Новый голос произнес:

— Я — Система Уничтожения. С восхищением наблюдаю за процессом. Должна ли я отложить процедуру уничтожения вплоть до решения суда?

— Да, — немедленно согласился робот-судья. — Отложи.

Халия снова оказалась рядом с Дроссом.

— Значит, нам придется ждать, пока этот преступный фарс не закончится? — спросила она. — Пока нас не приговорят?

— Вероятно, — ответил Дросс.

— Да, — подтвердил Уордл. — Да! — повторил он, тихо насвистывая.

Халия решила, что у него началась умственное расстройство. Когда он начал шагать кругами по Центральной Командной Зоне, она подумала, что, наверное, ошиблась.

Три робота глядели на людей почти десять минут. Время быстро истекало. Халия чувствовала в роботах скрытое напряжение. Все было похоже на то, как будто на официальном приеме кто-то громко попросил внимания, а затем забыл, что намеревался сообщить.

Дросс тихо рассказывал про Конфедерацию. Он был по-своему счастлив и сожалел только о том, что потрясающий форт со всеми его реликтами древней и погибшей Конфедерации медленно опустится в расплавленный ад под земной корой. Тайна форта сохранится, и ее разгадка исчезнет навсегда!

Наконец робот в красном заговорил.

— Шпионы, — сказал он — На чем вы основываете свою защиту?

Дросс пожал плечами. Мистер Мунмен глядел на древнюю голову робота в своих руках. Халия чувствовала, что все больше удаляется от жуткой сцены. Она понимала, что ей необходимы еда и сон, что она не в состоянии сосредоточиться на безумной сцене. Ее горе было единственной реальностью, которая что-либо значила для нее, и оно скоро кончится. Дросс был прав, решила она. Зачем делать ожидание невыносимым, если нельзя придумать ничего, чтобы не дать машинам уничтожить себя?

Уордл остановился.

— Мы все признаем себя виновными! — крикнул он. — Да, виновными, мой господин! Тихо, Доктор, я знаю, что делаю! И вы тоже, мисс! Дайте мне во всем разобраться. Я знаю, что после вашей потери… вашей прискорбной потери… вас не интересует, что произойдет с вами, но мы должны подумать о себе! Не опускайте рук — нельзя сдаваться! Никогда нельзя сдаваться, хотя я потерял свою должность, заявив об этом! — произнес он снова, обращаясь к трем монолитным фигурам. — Мы виновны!

— Это упрощает дело! — воскликнул смотритель гарема. — Я собирался просить вас, людей-шпионов, провести суд присяжных, но, поскольку вы признали вину, в такой сложной процедуре нет необходимости. Мой дорогой начальник, вам остается только приговорить их!

Робот в красной мантии медленно встал. Одетый в черное робот Системы Безопасности передал ему сверкающий меч. Оружие опустилось, указав на столпившихся людей.

Халия чувствовала, что в ней поднимается протест. В чем их вина?! В преступлении тысячелетней давности? В двойной смерти Данецкого? Она глядела словно зачарованная, как сверкающий меч снова взметнулся вверх. Ритуал жуткой сцены приковал ее внимание.

— Смерть! — зловеще произнес робот-судья.

Все пятеро оставшихся в живых, услышав приговор, непроизвольно затаили дыхание, затем у Дросса вырвался тяжелый вздох, Уордл глухо выругался, а мистер Мунмен застонал. Халия непроизвольно вскрикнула. Джакоб заверещал. Ужас парализовал всех.

Робот в черном поигрывал веревочной петлей, и джакоб инстинктивно ощупал свою шею.

— Ты… ты дурак! — закричал он Уордлу.

Бригадир быстро подбежал к нему. Он зажал рукой рот юноши и что-то возбужденно и убедительно зашептал ему на ухо. Глаза джакоба засверкали.

Халия наблюдала за событиями, как будто они происходили в другом месте и являлись продолжением трагической истории тысячелетней давности.

— Мой господин! — услышала она четкий и властный голос.

Робот в красном склонил голову.

— Мы все — солдаты армий, враждебных Конфедерации! — заявил Уордл. — С нами нельзя обращаться по гражданским законам! Мы имеем право умереть как солдаты!

Черная монолитная фигура, направлявшаяся к джакобу, остановилась.

— Я снова в замешательстве, — сказал робот Командного Центра. — Что говорят ваши записи? — спросил он у смотрителя гарема.

— Я тоже в затруднении, — признался тот.

— У меня есть веревка, — сообщил робот Системы Безопасности.

— Мы солдаты, — сказал Уордл, — и. должны умереть как солдаты. Таков обычай. Нас должны расстрелять на рассвете.

Халия внезапно поняла, что замышляет Бригадир. В нем тоже проснулся инстинкт выживания. Старый солдат старался затянуть время.

Она начала надеяться, что его план удастся. Ее горе и отчаяние из-за гибели Данецкого немного утихли благодаря усилиям Уордла. Он был человеком, который никогда не сдается. По крайней мере, так он говорил. В отличие от Дросса, который мог смириться с любым выпавшим ему жребием, и мистера Мунмена, которого, похоже, вообще ничто не заботило, Уордл обладал самым главным из всех человеческих желаний — остаться в живых в любых условиях.

Самозваный робот-судья, одетый в красную мантию, терпеливо ждал.

— У меня нет информации! — произнес наконец смотритель гарема.

— Потому что ты ничего вообще не знаешь, — вставил Дросс.

Уордл попытался остановить его, но толстый археолог отстранил предостерегающую руку.

— Потому что мы не знаем, — согласилась центральная фигура.

— А я знаю! — произнес Дросс. — Знаю, потому что мне тысяча лет.

— Ни один человек не может прожить тысячу лет! — заявили все три робота в один голос.

— Последний человек вступил с вами в контакт тысячу лет назад, — продолжал Дросс спокойно. — Я человек. Следовательно, мне тысяча лет.

— Поверхностная логика? — предположил смотритель гарема.

— Я в замешательстве! — засомневался робот Системы Безопасности. — Может быть, повесить убийцу?

— Они все требуют расстрела! — заявил робот-судья.

— Да, — подтвердил Дросс. — И поскольку я человек, а ты — машина, то знаю больше, чем ты, об обычаях людей.

— Вполне возможно, — согласился судья.

— Поэтому вы должны выполнить нашу просьбу.

— Я не могу подчиняться шпионам и диверсантам, — возразил судья.

— И убийцам, — добавил шепелявый голос. Дросс разочарованно покачал головой.

Халия почувствовала, как возбуждены Уордл и джакоб. Дросс снова включился в борьбу за выживание.

— Требую расстрела! — Голос Уордла громко звучал в пещере.

— Согласен! — наконец ответил робот-судья.

— У меня есть эффективные Системы Исполнения, — объявил робот Системы Безопасности. — Я подготовлю их.

— На рассвете, — уточнил Дросс.

— Согласен!

— Должна ли я уничтожить Систему Исполнения? — раздался нерешительный голос Системы Разрушения.

Лишь на одно мгновение лицо Дросса изменилось. Халия видела, как умирает надежда. Какое-то время он полагал, что сумасшедшие роботы совсем остановят Систему Уничтожения.

— Уничтожение откладывается до казни! — приказал судья в красном. — Мы уничтожим свои гуманоидные тела сразу же после совершения казни.

Три робота удалились через внезапно открывшееся отверстие в стене Центральной Командной Зоны.

Все поняли, что суд завершен.

— Рассвет! — Джакоб снова грыз свой кулак. — Сколько осталось до рассвета? И мы будем ждать здесь, как крысы? Рассвет начнется через несколько часов! Что мы можем сделать?

— Ждать! — лаконично ответила Халия.

Уордл показал на знакомое тюремное помещение.

— Ждать, — согласился он.

— Ждать и надеяться, — добавил Дросс. — У нас еще есть немного времени.

— Вы надеетесь, что Черная Армия погибла… правда? — спросила Халия.

— Вы видели, что диверсант добрался до панели управления, — ответил ей Дросс. — Интересно, выполнил ли он в конце концов свою миссию?!

— Если да, то чем это поможет нам? — заинтересовался Уордл. — Единственно, кто мог бы добраться до нас, — чужестранцы и наши спутники-туристы с экскурсионного корабля, если ракеты форта не взорвали их! Но чужестранцы не знают, как добраться до нас, а наши спутники просто не захотят искать!

Халия видела, что вспышка его энтузиазма иссякла.

— Может быть, роботы передумают? — нерешительно спросила она, вспоминая о трех чудовищных роботах, наскоро подготовленных, чтобы выполнить судебный ритуал.

— Нет, — возразил Дросс. — Боюсь, моя дорогая, что они снова управляемы. Мы имеем дело не с отдельными личностями, а с единым существом. Похоже, что Центральная Командная Система вернула форт под свой контроль. Может быть, она безумна и мстительна, хотя я в этом сомневаюсь. Но в целеустремленности ей не откажешь.

— Если бы мы могли придумать хоть что-нибудь! — Уордл снова зашагал без передышки взад-вперед, но так он выражал разочарование, а не целеустремленность человека, одержимого новой идеей.

— Если только Данецкий… — начал Дросс и сразу же остановился, увидев невольную вспышку горя Халии. Мистер Мунмен заметил это тоже. Дросс и Уордл следили за ним. Джакоб вышел из транса, вызванного страхом.

Воскресший Человек поднялся во весь рост и высоко поднял голову древнего робота.

Халия, увидев, что он делает, в отчаянии закричала.

Дросс побледнел. Джакоб попытался спрятаться позади кресла Дежурного Командира, издавая жалкий визг. Бригадир Уордл с каменным лицом глядел, не отрываясь, на самую необычайную загадку современного мира.

Воскресший Человек начал исчезать у него на глазах.

Именно поэтому все нормальные мужчины и женщины испытывали отчаянное недоверие к несчастным жертвам трагического искривления времени. Именно это было причиной отвращения, которое Воскресшие Люди вызывали у окружающих и у самих себя.

Воскресшие находились в неопределенном балансе времени. Они не старели и не взрослели. Каждый из них мог сам выбрать время и место своего исчезновения. Продолжительность жизни полностью зависела от них самих.

Мистер Мунмен решил, что настало время умереть.

— Нет! — закричала Халия, каким-то образом преодолев сильную тошноту, заставившую ее быстро вскочить на ноги. — Еще не конец! Вы не должны…

— Я слышал об этом раньше, — сказал Дросс. — Не надо, мой друг, — обратился он к мистеру Мунмену, — торопить судьбу! В этом месте уже достаточно смертей!

Мистер Мунмен постепенно превращался в призрак. Древний череп робота усмехался, глядя в его худое лицо.

— Трансформация! — пробормотал Дросс.

— Что? — сказал Уордл приглушенным шепотом. — Что, Доктор?

— Не позволяйте ему уходить! — шептала Халия остальным.

— Им известен секрет трансформации! — воскликнул Дросс восторженно. — И это случилось с нами — мне открылась вторая из величайших тайн космоса! Мне, Дроссу!

Халия понимала высокомерное изумление археолога. Единственный из потрясенных зрителей, он думал о себе, а не об исчезающей призрачной фигуре.

Она вспоминала одинокую фигуру Воскресшего Человека во время полета через галактику. Голова, плечи, тело, худые ноги — все превращалось в фосфоресцирующий туман. Голова робота все еще виднелась над растворившейся фигурой.

По Центральной Командной Зоне распространился запах тлена.

Но призрак обладал голосом.

— Скорее! — стонал голос. — Скорее, Доктор! Спросите его! Пусть он расскажет все, что помнит! Спросите его имя и вызовите Командира Конфедерации! Скорее, Доктор Дросс!

— Боже всемогущий! — воскликнул Уордл. — Что это?! Что это, Доктор?

— Трансформация, — повторил Дросс. — Смерть человека, который двести лет назад превратился в привидение, Воскресший Человек возвращается в свою могилу! Нет, Уордл, не спрашивайте больше ничего — посмотрите на голову робота! Видите?

Халия с трудом подавила крик. Ее ужас превосходил все, что можно только представить, и она молчала, чтобы не нарушить постепенное угасание нематериального существа, стоявшего перед ней. Что говорил Дросс? Трансформация? Трансформация чего?! И во что?!

Она увидела, что голова робота наполнилась разумом. Его гуманоидное лицо весело скалилось. Он ждал вопросов.

— Она… она живая, Дросс! Черт побери, она глядит на нас! — прохрипел Уордл.

Призрак, который все еще держал череп, произнес со вздохом:

— Скорее спрашивайте!

— Спросить у него? — повторил Уордл. — Спросить у этой головы?!

— Да! — пробормотал Дросс. — Вы не понимаете? Мистер Мунмен сделал выбор. Всего на несколько минут — пока сможет сдержать силы вечности — он пробудил к жизни другое существо! Он пересек вечность и привел к нам кого-то из могилы! Эта голова, Уордл, — точка фокусировки для кого-то, кто ходил по форту в дни Конфедерации!

Джакоб всхлипывал в ошеломленном молчании.

— Вы не сможете! — прошептала Халия. — Вы не сможете этого сделать!

— Могу, должен и сделаю, моя дорогая! — обратился к ней Дросс. — Этот человек пожертвовал всем, что у него было! И мы должны принять его жертву! — Он неохотно подошел к призраку. Череп повернулся, глядя на него. Его механические глаза горели злобной радостью. — Кто ты? — спросил Дросс, содрогаясь. — Призрак?

— Я — ничто, — ответила голова робота достаточно громким голосом. Но в странном механическом звуке отдавалась подземная пустота, заставившая Халию затрепетать. Она непроизвольно вздрогнула в первородном ужасе.

— Ты — офицер Конфедерации?

— Я — голова робота, призрак человека, который умер на этом месте, — ответила голова призрака.

— Ты! Ты знал Дежурного Командира! — произнес Дросс, вспыхнув от гнева. — Он умер здесь, внизу, поэтому мистер Мунмен вызвал тебя.

Я помню, как бедный Нэггс безуспешно пытался сказать, что голова набита воспоминаниями! И все это время воспоминания хранились в голове робота! И воспоминания заставили тебя вернуться! Мистер Мунмен не вызывал привидение! Нет!

Дросс повернулся к остальным:

— Перед нами не призрак! Нет! Скачок во времени, тонкий элемент искусственного интеллекта — все, что робот видел, слышал или думал про Дежурного Командира! Вы не понимаете? Это совсем не метафизическое явление — а всего лишь автомат, созданный человеком тысячу лет назад! Мы слышим воспоминания, которые хранились в голове робота! Мистер Мунмен вызвал их и придал им форму! Он сумел ненадолго соединить пространство и время — вот в чем секрет трансформации! Но время уходит!

— Это не призрак?! — воскликнул Уордл. — Просто автомат?

— Можете называть его автоматом, одержимым дьяволом! — добавил Дросс. — А теперь дайте мне спросить голову робота, как спастись из проклятого места?!

Из исчезающей человеческой ткани, лежащей под улыбающимся черепом робота, раздался слабый стон. Мистер Мунмен ушел из форта в могилу, где он должен был пролежать уже два столетия.

— Минуты летят! — воскликнул Дросс. — Сколько времени осталось? — спросил он у приятно улыбающейся головы робота.

— Совсем мало! — ответил глухой голос.

— Тогда отвечай! — крикнул Дросс, злой и трясущийся от нетерпения. — Как можно уничтожить Системы Разрушения?

— Как? — переспросила голова. — Как?!

— Ты должен ответить мне! — вскричал Дросс в сильном возбуждении. — Ты должен ответить!

— Да, — улыбнулся череп. — Есть способ.

— Говори! — прорычал Дросс.

— Хорошо. Код — имя. Имя Командира. Сообщите Командному Центру дату с точностью до секунды — до стомиллионной доли секунды. По земному времени. Затем прикажите ему уничтожиться.

— Имя?

— Мое имя, — улыбнулся череп. — Мое имя, — повторил он.

— Назови его!

Череп с усилием криво улыбнулся. Его черты уже стали принимать внешний вид твердого металла.

— Имя! Назови имя! — кричал Дросс. — Каждый раз вся сила заключена в имени — это самое древнее из всех суеверий! Назовешь свое имя и лишишься силы!

— Зейнер, — произнесла голова глухо. — Зейнер. Капитан и Дежурный Командир. Умер где-то здесь. Тысячу лет назад.

— Зейнер? — прорычал Дросс. — Просто Зейнер?

Череп улыбнулся еще раз.

— Зейнер, — повторил он и упал на останки, которые незадолго до того были телом Воскресшего Человека.

— Зейнер! — громко произнес Уордл. — Вы слышали, Доктор?! Зейнер! Надо вызвать Центральную Командную Систему! Немедленно!

Халия пыталась не дышать воздухом склепа. Всю жизнь она будет помнить торжественное выражение сострадания на лице Дросса. Он как будто пытался вспомнить, что сказал мистер Мунмен.

— Минуту, Бригадир! — сказал он. — Одну минуту.

Уордл продолжал нервно шагать и наконец застыл в молчании.

Дросс подождал минуты две, а затем заговорил:

— Мы потеряли в этом месте товарищей. Нэггса. Данецкого. А теперь мистера Мунмена.

Халию охватило чувство невосполнимой потери.

Дросс обнял ее за талию.

— Сейчас не время горевать. Живые должны жить.

Уордл принялся за дело. Он отыскал компьютеры, регистрирующие время, и отдал им короткие команды. Он требовал к себе внимания, выкрикивая имя давно умершего Дежурного Командира.

— Ну! — крикнул он. — Подчиняйся!

Ответа не последовало.

— Повторите команды, — посоветовал Дросс.

— Я — Зейнер! — кричал Уордл. — Дежурный Командир и Капитан! Я Капитан Зейнер! Сейчас ноль пятьдесят четыре минуты, две целых и пять — ноль — шесть — три — восемь — два — один десятимиллионных долей секунды двести семьдесят первого дня три тысячи шестьсот двадцать пятого года!

Минуты истекали. Древний форт замер в молчании.

Халия ощущала, как в комнате пробуждается холодная угроза — такая же, какую она чувствовала перед появлением трех ужасных роботов.

Бестелесный и громкий голос, раздавшийся сразу со всех направлений, был твердым, резким и злым.

— Нет! Нет! Люди уже давно не существуют! Всем людям уже тысяча лет! Все люди мертвы! Зейнер не соответствует моим критериям эффективности! Он не может успешно командовать! Я не должна уничтожать Системы Разрушения! Я сохраняю управление!

Дросс сгорбился.

— Это конец! — произнес он. — Это действительно конец.

— Да, все кончено, — согласился Уордл. — Машины стали хозяевами форта.

Джакоб позвал Халию.

— Помоги мне, — попросил он детским голосом. Но Халия даже не взглянула на него. Ее обняла надежная рука Дросса.

Им оставалось только ждать.

Так их и нашли чужестранцы.

Они стояли все вместе, отойдя как можно дальше от фосфоресцирующих останков мистера Мунмена. Дросс покровительственно положил руку на плечо Халии. Уордл сидел на полу, опустив на грудь голову. Джакоб забылся в неглубоком сне.

Дросс увидел, как плавно распахнулись большие черные двери, впустив спасательную партию, состоявшую из четверых мужчин и двух женщин.

Рядом с ними стоял Батибасага, сверкая своим отполированным бронзово-зеленым телом.

— Доктор Дросс? — спросил вожак чужестранцев.

— Да. Я — Дросс.

Халия услышала голоса и, подняв голову, увидела пришельцев. Какое-то мгновение она думала, что наступил рассвет и пришли палачи. За те часы, что прошли между фарсом суда и появлением спасателей, она повторила мысленно все, о чем говорил ей Данецкий. В памяти запечатлелись черты его усталого, красивого лица с тревожными глазами и мягкой улыбкой. Она хранила, как сокровище, воспоминания о его нежности, которую постепенно открыла под маской охотника, увидела чуткого и заботливого человека. Это помогло перенести ожидание.

— Моя дорогая, — обратился к ней Дросс, поднимаясь на ноги, — помни, что ты должна позаботиться о себе. Все испытания закончились.

Затем были бесконечные вопросы и ответы, крики облегчения, радостные возгласы джакоба, скупые ответы человека, возглавлявшего чужестранцев, заискивающие объяснения Батибасаги, печаль и нескрываемое восхищение археолога.

— Это слава! — кричал Дросс. — Находки Дросса наконец убедят невежд, что раскопки на Земле оправдали себя! Теперь в Галактическом Центре помучаются! Лицемеры в Фонде зашевелятся!

Он остановил поток восклицаний.

— Присмотрите за девушкой, — обратился он к женщинам. — Она перенесла больше, чем все остальные. — Он показал на джакоба. — Уведите его! — Затем его лицо посветлело. — Но объясните мне! Каким образом?!

— Да! — присоединился к нему Уордл.

— Вы должны спросить вашего робота, — ответил вожак. — Мы всего лишь следовали его советам. Мы знали от мистера Нэггса легенду про форт. Когда вчера взорвался туристический корабль, мы поняли, что какое-то неизвестное неразрушенное сооружение все еще продолжает древнюю войну. Мистер Нэггс мог бы посоветовать нам, что делать, поэтому мы отправились к руинам. Увидев, что вы пропали, мы пытались найти вас. Там были следы недавних разрушений, и мы предположили, что вы попали в древний форт. — Человек сделал паузу. — Нас здесь немного. Некоторые из нас кое-что умеют, но никто ничего не знал о древних людях и их военных комплексах. Нам пришлось выставить часовых.

Халия тихо плакала в объятиях пожилой женщины. Она слушала чужестранцев без особого интереса. Дросс сказал, что ей надо позаботиться о себе. Как могло случиться, что всего один день полностью изменил всю ее жизнь? Изменил настолько, что она перестала быть прежней личностью — спокойной, уверенной, образованной молодой леди, которая вернулась бы к размеренной жизни на Веге с несколькими интересными путевыми впечатлениями.

— Мистер Нэггс умер, — сказал Дросс.

— Мы уже слышали об этом от робота. Нэггс был нашим другом.

— Он был моим коллегой и настоящим другом, — согласился Дросс. — Батибасага сам пришел к вам?

— Да, — подтвердил вожак. — Он выполнил свой долг, а затем пришел к нам с советами. Ваш робот знал, что мы друзья мистера Нэггса.

— Ну, Батти? — спросил Дросс. — Что ты сделал с остальными роботами?

Батибасага повернулся к большому креслу Дежурного Командира. Джакоба увели прочь, как какое-то умирающее насекомое.

Датчики послушно подскочили к гуманоидным рукам Батибасаги. Большой темный экран с готовностью засветился. Голос Центральной Командной Системы произнес:

— Форт признает, что твоя эффективность превосходит нашу! Ты — более совершенный механизм, чем мы! Поэтому ты должен принять командование!

Батибасага повернулся к мистеру Дроссу:

— Разрешите показать вам, сэр? С ними почти покончено. И, думаю, вы поймете, зачем мне пришлось возглавить древних боевых роботов. Таково было мое собственное решение, сэр, но ведь я был запрограммирован очень талантливым инженером.

— Данецкий! — догадался Уордл. — Тебя запрограммировал Данецкий!

— Правда, сэр? Не помню, я в то время был отключен из-за молекулярных возмущений во вращающейся шахте.

Экран засветился, показывая поверхность планеты.

— Надеюсь, я поступил правильно, сэр. Я должен был удостовериться, что они дойдут до цели.

В слабом лунном свете Черная Армия вырвалась из гигантских руин на поверхность, как первобытное чудовище. Монолитные боевые роботы текли через разрушенную и искореженную базу, превращая ажурные башни в обломки и разрывая в клочья радиационные поля. Они с ужасающим удовлетворением перемололи несколько сухих деревьев и кустарников, росших среди древних руин.

— Черная Армия! — прошептал Уордл. — Фантастическое оружие — самое могучее оружие древнего мира!

Экран показал передовую фалангу. Она находилась в нерешительности. Чудовищные черные роботы принюхивались к влажному воздуху, охотясь за неуловимым запахом живого существа. Сотни антенн качались под дождем. Призрачная луна плыла через низкие облака. Это была сцена из самой мрачной трагедии. Армия ждала приказов.

— У меня возникли некоторые трудности, — объяснил Батибасага напряженным зрителям в подземном форте. — Вы понимаете, Доктор, что мои электронные схемы были сильно расстроены во вращающейся шахте, когда мы спускались в подземное сооружение, вплоть до того момента, когда я принял командование Армией. Даже когда я оказался на поверхности вместе с сотнями примитивных автоматов, ожидающих, что я поведу их, — я не был вполне самим собой. Обслуживающие роботы, ремонтировавшие меня, произвели ремонт не до конца. Когда я был активирован, то должен был действовать немедленно. Я был запрограммирован так, чтобы мог справиться с некоторыми возможными ситуациями, но одно условие было главным.

— Могу предположить, — заметил Дросс.

— Да, сэр, — сказал робот. — Наименьшее зло для наибольшего числа людей.

— Должно быть, это принцип Данецкого.

— И роботов нужно было уничтожить, — пробормотал Уордл.

Халия заметила, что Батибасага не извинялся.

— Я должен был гарантировать их полное уничтожение, Доктор.

— Конечно, — согласился Дросс. — Как же иначе?

Халия начала понимать. Данецкий в конце концов оказался прав. Способ управления роботами заключался в том, чтобы столкнуть их с более совершенным автоматом. Фундаментальное недоверие роботов к тому, что их хозяева — люди — еще существуют, постоянно препятствовало прямому управлению фортом попавшим в ловушку отрядом. Нэггс предвидел это даже в предсмертном состоянии. Машины подчинились бы только Батибасаге. Она увидела на экране фигуру гуманоидного робота. Батибасага был ниже боевых роботов — плотная фигура на фоне чудовищ. Халия вспомнила, что он был достаточно тяжелым, когда его заталкивали в извилистый тоннель. Но роботы, стоявшие ровными рядами, были монолитами — существами такими же большими и тяжелыми, как базальтовые глыбы.

— Я был полностью активизирован в этот момент, Доктор, — объяснил Батибасага. — Мои электронные схемы среагировали на выход боевых роботов на поверхность. Я знал их план. Они должны были уничтожить всех людей, оставшихся на планете.

— Наши сообщества небольшие, — заговорил вожак чужестранцев. — Роботы легко обнаружили бы в темноте.

— Ваш отряд, Доктор, был не главным, — пояснил Батибасага. В его голосе не слышалось ни намека на сожаление или раскаяние.

— Верно, — сказал Дросс, — совершенно верно.

— Ну так что случилось с Армией? — спросил Уордл. — Черт побери, это самая интересная военная система всех времен — абсолютно безжалостное орудие разрушения! Как мне хочется узнать ее! Доктор, мы можем устроить здесь целый музейный комплекс! Настоящая находка века!

Батибасага сдержанно кашлянул.

— Не соизволите ли посмотреть, что я сделал, сэр? Я думаю, комментарии здесь излишни, сэр. Я сопровождал Армию в походе.

Это был поход почти на двести километров по суше и морю.

Фаланги сохраняли идеальный порядок. Прямые, как стрела, линии шли через леса, через древние столицы, ставшие могилами миллионов людей, погибших в безумных войнах, пересекали огромные шоссе из стали и камня — вперед, через долины и горы. Когда роботы Черной Армии подходили к воде, их корпуса мгновенно создавали силовые поля, и они скользили по морям и озерам, подобно доисторическому животному — могучему, быстрому и смертельно опасному.

Примерно час они продвигались по холмам и долинам Англии — все время на запад.

Батибасага остановил запись.

— Роботы были запрограммированы более чем тысячу лет назад, — сказал он извиняющимся тоном Дроссу. — Я должен был идти с ним лично, сэр, чтобы быть уверенным в том, что в этих примитивных автоматах не появилось никаких дефектов.

Халия решила, что все поняла. Хотя она теперь мало чем интересовалась, рассказ о походе Черной Армии взволновал ее. Это была кульминация событий, в которых она принимала непосредственное участие, — событий, не похожих ни на что, о чем она мечтала, когда туристический корабль мчался через пространство и время вокруг Земли. Халия тоже помогала остановить поход. Она помогла втолкнуть Батибасагу в тоннель. Она жалела давно умершую девушку, чью одежду носила. Наблюдала, как Данецкий принимает решение довериться бронзово-зеленому роботу, которые не мог извиниться перед Доктором Дроссом за то, что оставил его один на один с грозным фортом, пока не убедился, что Черная Армия не уничтожит чужестранцев.

Уордл тоже понял.

— Великий Боже! Батибасага, или как там тебя… ты имеешь в виду, что не ты управлял роботами? Ты имеешь в виду, что эти диверсанты — из тех древних времен — добились успеха? Но это невозможно! Я хочу сказать, невероятно!

Батибасага ждал, когда заговорит Дросс.

— Легенды не рождаются на пустом месте, Бригадир! — сказал с улыбкой Дросс. — Они всегда основаны на реальных фактах. Вы помните, как я говорил, что большая загадка легенды — то, что в ней присутствуют две параллельные идеи? Что наряду с предупреждением «Батальоны тьмы придут наконец», было и упоминание о «шахте»?

— Помню, — ответил вожак чужестранцев. — Мистер Нэггс часто говорил нам о вашем интересе к преданиям. Все сходится?

— Да! — сказал Дросс, начиная смеяться. — Но я не понимал раньше, о какой «шахте» говорит легенда! Однако все полностью сходится — именно этого я и ожидал от сил, разгромивших Конфедерацию! Способ, которым наш неизвестный диверсант разделался с Черной Армией, определенно ироничен!

— Что? — удивился Уордл. — Ироничен? Что вы имеете в виду, Доктор? Вы, конечно, захотите, чтобы роботы попали в музей? Военный Музей Второй Межпланетной Конфедерации! Ведь они — величайшее оружие всех времен! Целеустремленные, в постоянной готовности к бою, неуязвимые — по крайней мере для любого вида оружия, применявшегося в те времена! Они представляют собой высочайшую вершину военной мысли!

— Покажи, куда направились Батальоны тьмы! — приказал Дросс.

— С удовольствием, сэр, — отозвался Батибасага.

Теперь Черная Армия шла быстрее. Она прорывалась через чахлые леса, через фосфоресцирующие радиационные пятна, неудержимо двигаясь на запад. В горах прекратился ливень. В чистом небе сияли звезды, и луна ярко освещала стремительный поток роботов Черной Армии.

Чувствуя приближение к месту назначения, мрачные фаланги опять ускорили шаг. В полной тишине они подошли к устью огромной реки, впадающей в море.

Халия увидела, что движение Армии замедлилось.

Во главе Армии появился Батибасага — маленький бронзово-зеленый автомат, освещенный луной. Он показывал на волнующееся темное море.

Армия скользнула вперед, как большая волна холодной лавы. Лавину роботов встретила черная вода. Они входили в воду, и она поглощала их.

— Утонули, клянусь Богом! — с благоговейным трепетом произнес Уордл.

В Центральной Командной Зоне одновременно произошло несколько событий.

Большой экран показывал поход Черной Армии. Глаза Халии не могли оторваться от неправдоподобной сцены. Однако резкий голос Центральной Командной Системы тоже привлек ее внимание.

И тут же оказался Дросс, дергая ее за руку, повторив несколько раз о том, что она понимала, но во что не решалась поверить. Его слова были настолько ошеломляющими, что Халия зарыдала. Она чувствовала, как теплые слезы стекают по ее лицу. Женщина, поддерживавшая Халию, помогла ей дойти до среднего коридора.

Она все еще продолжала смотреть на экран. До нее долетело восторженное восклицание Уордла. Но гибели Черной Армии она уже не видела.

— Дежурный Командир начинает активироваться, — пробубнил металлический голос. — Дежурный Командир Зейнер находится в отделении для ремонта людей! Ему тысяча лет. Форт опять в замешательстве.

Дросс был единственным, кто сразу понял смысл сказанного Центральной Командной Системой.

— Батибасага! — крикнул он. — Потребуй подтверждения! Это не может быть Зейнер!

Но Халия ничего не слышала. Ошеломляющее зрелище Армии приковывало ее взгляд, и невероятная надежда, проснувшаяся где-то внутри нее, излучалась из ее тела и угрожала взорвать все ее существо.

— Утонули без следа! — заключил Уордл.

Халия слышала его слова, когда женщина крепко взяла ее за плечи и по приказу Дросса поспешила увести.

— Погляди сама! — кричал Дросс Халии. — Батибасага уже проверил Центральную Командную Систему! В госпитале находится тяжело раненный человек. Форт думает, что это Зейнер, но мы знаем, что он мертв! Батти думает, что это Бригадир Уордл, но почему — я не понимаю! Но раненый отвечает только одному описанию! Посмотри сама, моя дорогая!

— И это было запланировано с самого начала? — спросил вожак чужестранцев.

— Именно, — подтвердил Дросс. — Диверсант перепрограммировал электронные схемы, управлявшие Черной Армией. Выйдя на поверхность, Армия направилась самым коротким прямым путем к Западному морю!

Экран показывал прилив, вызванный погружением Армии в море. Огромные волны лизали берег. Под ними скрывались роботы, яростно вгрызавшиеся в морское дно. Немного погодя они остановились, и волны снова хлынули на берег.

— Они… они… куда они делись?! — Уордл был совершенно сбит с толку.

— Они попали в главный мусорный бак Земли, — сказал Дросс. — И в этом заключается самая великолепная ирония, Бригадир!

Халия знала, куда идти, так как ей приходилось пользоваться планом форта. Командный Центр находился там, где он и должен был находиться, — в самой середине форта. В коридорах, отходящих от него радиально, были расположены Системы Управления оружием и компьютеры для принятия решений. Между ними, на двух нижних уровнях, размещались служебные зоны форта и гарем, рядом с которым был госпиталь.

Халия пыталась сдержать слезы, но они текли рекой. Между рыданиями у нее болезненно перехватывало дыхание. Одежда насквозь промокла, ее волосы перепутались, а лицо было залито слезами. Халия понимала, что выглядит ужасно. Но она не видела блеска своих глаз и не осознавала, с каким нетерпением бежит по коридору.

Зейнер функционирует слабо! Командный Центр в замешательстве. Батибасага тоже в замешательстве, так как он думал, что Бригадир был более молодым человеком, с тяжелыми плечами и глубокой раной в груди — с поврежденным легким, — и сердцем, работающим так слабо, что оно едва прослушивалось машиной.

— Что если все окажется не так! — рыдая, сказала Халия, когда добежала до двери.

Женщина, сопровождавшая ее, что-то говорила, но Халия была слишком взволнована, чтобы обратить внимание на ее слова.

Наконец она вошла в палату. Над белой больничной кроватью зависли машины. Из приборов, спрятанных под одеялом, слышался мягкий звук протекающих под давлением жидкостей.

Халия стремительно бросилась к кровати.

— Невероятно! — воскликнул Уордл.

— Неизбежно, — возразил ему Дросс. — Куда же еще можно их деть? Не на другие же планеты — они будут так же опасны на Марсе и даже на Венере, как и на Земле. Нет, Бригадир. Наши диверсанты все тщательно продумали. Они послали роботов вниз, в глубь Земли.

Чужестранцы улыбнулись.

— Доктор, это не просто предположение? Вы не… не фантазируете?

— Нет! Вы можете спросить про социальные традиции древних людей, и Дросс даст вам ясный и обстоятельный ответ! Я согласен, что все может звучать недостаточно убедительно, но представьте себе, до чего додумались обитатели планеты, когда отходы производства стали угрожать окружающей среде. Вы послушайте Дросса!

Дросс повернулся и спросил у Батибасаги:

— А что с девушкой?

Батибасага позволил датчикам передать информацию в его гуманоидные ладони.

— Сейчас она радуется, — ответил он.

— Радуется? — спросил Уордл. — Но этого не может быть! Данецкий?! — закончил он шепотом.

— Зейнер, Уордл, и есть Данецкий, — подтвердил Дросс.

Уордл потерял дар речи.

— Тектонические провалы! — сказал Дросс в тишину. — Тектонические провалы! Вот ответ — надо найти глубокие трещины в коре планеты, там, где высокая сейсмическая активность. Множество подземных пустот и трещин. Надо найти место, где земная кора тонкая, связать ее слабой гравитацией и топить в ней избыточные отходы! Если они достаточно спрессованы, то будут погружаться все глубже! Под земную кору, в зоны самых высоких температур и давлений. Вот как избавились от Черной Армии, Бригадир. С ней обошлись как с кучей мусора!

— Большая масса, — сказал один из чужестранцев. — Наверное, они настолько тяжелые и массивные, что своим ходом отправились в помойную яму! Вы правы, Доктор, здесь есть скрытая ирония, и мне это нравится!

Уордл пытался примириться с гибелью Армии.

— Какая потеря! — сокрушенно вздохнул он. — Какая находка! И какой печальный конец!

Дросс похлопал его по спине.

— Разве мало осталось, чтобы утешить вас, Бригадир? Если хотите, займите место мистера Нэггса! Действительно, почему бы вам не остаться?

Уордл обдумывал предложение.

— А почему бы и нет? — решил он.

— А Данецкий? — спросил вожак чужестранцев. — Что с Данецким?

Данецкий лежал без сознания. Его лицо осунулось. Закрытые глаза провалились в глубоких черных впадинах. Дышал он не глубоко, но ровно. Насосы вливали в него кровь и подавали кислород по узким трубкам.

Тонкий металлический голос произнес в изголовье кровати:

— Дежурному Командиру тысяча лет. Он реагирует на лечение. Робот высшего уровня осведомлялся о его здоровье. Могу сообщить, что его шансы на излечение составляют девяносто семь процентов. Он жив, но ему тысяча лет.

— Это не имеет значения, — заявила Халия.

Веки Данецкого затрепетали, и приоткрылись глаза. Халия прежде всего подумала о том, что она ужасно выглядит. Он попытался что-то прошептать.

— Молчи! — сказала она. — Тебе нельзя говорить!

На губах Данецкого появилась слабая тень улыбки.

— Ты прекрасна! — восторженно произнес он на удивление сильным голосом.

Халия ощутила необычайный прилив возвышенных чувств и безграничной любви к Данецкому.

— Меня беспокоит вендетта, — сказал Уордл. — Данецкий все рассказал мне. Мерзость! Этот юнец не простит его никогда! Он не из тех, кто прощает. Вы видели его глаза, когда он заявил, что выполнил свою миссию? Они были совершенно пустыми. У него нет никаких чувств.

— Данецкий мертв, — напомнил Дросс.

— Поправляю! — начал Батибасага.

— Не прерывай меня! Слушай! Данецкий мертв. Мы посадим молодого джакоба в корабль и отправим на его родную планету. Ты сделаешь это, Батти!

— Да, сэр.

— Что касается нас, то все неприятности закончились.

— А что дальше? — спросил вожак чужестранцев.

— Может быть, Данецкий поможет нам? — предложил Уордл. — Здесь много работы.

— Нет! — возразил Дросс. — Когда все обнаружится, мы окажемся на виду у всей галактики. Сюда примчатся толпы любопытных, начиная от официальных бездельников и кончая обычными туристами. И я не смогу не пустить их сюда. Данецкий не будет здесь в безопасности.

Дросс поглядел на чужестранцев. Их вожак улыбнулся.

— Он будет в безопасности с нами. И с девушкой.

— Я никогда не оставлю тебя! — сказала Халия лежавшему без сознания Данецкому.

— Батти! — обратился к роботу Дросс. — Мистер Нэггс. Мистер Мунмен. И бедная миссис Зулькифар. Если ты найдешь что-нибудь…

— Да, сэр. Я думал про холм, возвышающийся над руинами…

— Это вполне подойдет! — сказал Дросс. Он оглядел форт. — Я буду рад снова увидеть дневной свет. Мы пережили долгую ночь.

— Теперь ему конец! — глаза Лизы гневно засверкали.

— Почти, — донеслось изнутри металлического корпуса, который еще минуту назад был дефектным, но все же способным говорить роботом.

— Послушай же наконец! — требовательно воскликнула Лиза. — Раньше я хотя бы могла поговорить с ним, а теперь он больше не может произнести и пары слов.

— Я хотел тебе помочь, но теперь…

— Да, я знаю, — резко прервала она своего брата. — Я знаю твои намерения. Но я все время должна на тебя сердиться. Брат моей школьной подруги Фронты служит в космофлоте и он не уничтожает роботов, если они слегка неисправны. И он настоящий инженер, а ты только зря носишь мундир. Это большая разница. Ты слишком неуклюж. И все делаешь не так. Ты даже не можешь отремонтировать робота, вся неисправность которого заключалась в неумении двигать правой ногой. Вот, а теперь он даже задымился! Брат Фронты настоящий инженер, а ты — нет!

Она так порывисто топнула ногой, что от сотрясения задняя панель робота задребезжала и открылась.

Внутри огромного устаревшего корпуса робота что-то зашевелилось. Показалась верхняя часть молодого человека, который медленно вылезал из дыры на спине робота.

Лиза Боулдер язвительно усмехнулась, не обращая внимания на огорченный взгляд своего брата. Он стоял возле машины, расстроенный и беспомощный, опустив голову.

— Извини, — смущенно произнес он. Лицо его покраснело.

Услышав тихие всхлипывания, он сокрушенно поднял глаза.

— Лиза, пожалуйста, не плачь. Я же действительно хотел тебе помочь и пока что не причинил большого вреда.

Молодая девушка постепенно успокаивалась.

— Я понимаю это, — подавленно сказала она. — Но только глупец будет покорно переносить все и не протестовать. Ты поймешь или нет, что мне это вовсе не нравится. Благодаря твоим выдающимся способностям, Бумс, — она с яростью указала на робота, — теперь полностью выведен из строя. Нет ничего странного в том, что космофлоту ты больше не нужен. Тебе нечего ответить мне?

— Но, Лиза, что мне ответить? — запинаясь, произнес он. — Посмотри, робот лишь немного поврежден. Через полчаса он будет в полном порядке. Конечно, из него идет небольшой дымок, потому что я, видимо, накоротко замкнул гипернитовую проводку, ведущую от аккумулятора к распределительному блоку. У меня здесь нет инструмента, которым я смог бы разрезать этот материал Но мне нужно было отсоединить кабель, потому что контакты на механизме, приводящем робота в движение, были сильно загрязнены. Я отсоединил кабель мощным ударом тока. Потом я зачистил контакты и соединил кабель как можно крепче, пока мне не удастся добыть новый гипернитовый кабель Конечно, теперь ток не поступает в его электронный мозг и, естественно, он не может говорить…

— Фи, — пренебрежительно прервала она его. — Я ничего в этом не понимаю. Кроме того, мне кажется, что ты понимаешь в этом еще меньше… Ты только прикидываешься, что понимаешь. Я слышала от Фронты, что ты и на флоте устраивал такие же безобразия. Так как Бумс не функционирует, мне теперь придется помогать отцу во время приема. Кто-то же должен встречать пациентов и ассистировать, если Бумса нет. Конечно же, это буду я! Сегодня нас будут обучать оказанию первой помощи при несчастных случаях вдали от города. Если я, как руководитель группы, не явлюсь, чтобы сделать инъекцию, ее сделает Фронта, хотя ее рыжие волосы и беспокоят пациентов. Это я проходила на курсе прикладной психологии.

— Пожалуйста, извини, — подавленно произнес юноша. — Но в ближайшие полчаса робот снова будет в полном порядке.

— Ну да, ты же не виноват, что ты таким уродился! Но тебе не надо лгать мне. Я и так об этом никому не скажу, потому что ты мой брат. И уж, конечно, я никогда не заикнусь об этом Фронте. Потому что она обязательно наябедничает своему братцу. Он уже Третий Инженер. Я скажу им, что на ремонт Бумса тебе понадобилось всего лишь пять минут. О'кей?

— Большое спасибо, — заикаясь проговорил он. — Но я на самом деле не лгу.

— Избавь меня от своих заверений. Я не хочу больше ничего слышать об этом! — воскликнула четырнадцатилетняя девушка в порыве гнева.

— Лиза! — прозвучал требовательный зов.

Девушка испуганно обернулась. В дверях стоял высокий мужчина с белоснежными волосами. Он произнес энергичным недружелюбным тоном:

— Твоя мать ждет тебя. Пожалуйста, сейчас же поднимайся наверх.

Доктор Боулдер отступил в сторону. Позади него была коробка грузового лифта, служившая единственным путем сообщения между подвалом и верхними этажами дома.

Лиза без ворчания и возражений направилась к лифту. Она вполголоса пробормотала одно-единственное слово, которым выразила свое неудовольствие, а потом лифт унес ее наверх.

Отец подождал несколько мгновений, пока Фискус не установил свое душевное равновесие. Доктор Энгрей Боулдер, главный терапевт Центрального Госпиталя в Порвенире на Огненной Земле, был неплохим психологом, кроме того, он неплохо знал молодежь.

— Ну, сынок, робот, которому Лиза дала имя Бумс, должен быть восстановлен как можно скорее. Скоро время приема. У меня есть несколько случаев, во время которых Бумс должен мне ассистировать. Хотя это и устаревшая модель, но руки здесь, как мне кажется, сконструированы просто великолепно. Их вполне можно сравнить с руками хирурга. Тебе не кажется?

Фискус постарался взять под контроль разбегающиеся мысли.

— Да, я тоже так думаю. Я могу встроить в него систему смазки. Это устранит легкие шорохи, возникающие от трения. Эта система не требует ухода. Если ты разрешишь, отец, я немедленно займусь этим.

Энгрей Боулдер прикусил губу. Сможет ли сын сделать это? После всех его неудач это было в высшей степени сомнительно.

Он подумал и отрицательно покачал головой.

— Это едва ли возможно. Бумс мне очень нужен. Или ты сможешь справиться с этим за оставшееся время?

— Конечно, нет, отец, — тихо ответил сын. Его воодушевленная улыбка погасла. — Но большое спасибо, отец. Я… я понял. Ты мне не доверяешь, так же как и все остальные. Все дело в Лизе… Я думаю…

— Чушь! — ответ был немного резковат. — Она еще ребенок, даже если и ощущает себя взрослой. Ты не должен воспринимать ее слова всерьез.

— Теперь я это понимаю.

— Слишком поздно, сынок. К сожалению, многие вещи и обстоятельства ты замечаешь слишком поздно. Не сердись на меня, я не хотел причинить тебе боль.

Фискус понимающе улыбнулся.

— В этом виноват только я, — продолжал доктор Боулдер.

— И что же теперь, отец?

Терапевт правильно понял реакцию своего сына. Конечно, Фискус готов взять на себя всю вину.

— Я имею в виду мой метод воспитания. Я не защищаю тебя, сынок, это так. Я должен был давно указать тебе, что понимается под словами «осуществленные возможности». Для психологов ты — открытая книга. Твой взгляд на порядочность похвален, но ты задыхаешься под гнетом комплекса неполноценности. И стараешься никому не сделать больно. Ты работаешь для других людей всю ночь напролет, а получаешь в благодарность лишь брань и крики. Твои взгляды не позволяют тебе отвечать грубостью на грубость. Твой становящийся все сильнее и сильнее комплекс делает тебя беспокойным существом, знания которого трудно верно понять и оценить, потому что ты в отличие от других людей боишься раскрывать свои лучшие возможности. Это я должен был своевременно предвидеть.

В помещении, где доктор Боулдер оборудовал небольшую мастерскую, воцарилась гнетущая тишина. У доктора было хобби изготавливать из дерева древние предметы обихода. Он очень гордился изготовленной им табуреткой с резными ножками.

— Тебе уже двадцать семь лет. Из космофлота тебя уволили. Ты стал специалистом только потому, что с большим трудом выдержал экзамены. Почему с большим трудом? Почему?

Фискус смущенно опустил голову.

— Я в свои юные годы был врачом на кораблях космофлота. У меня еще оставались там друзья. Я знаю это. Ты же незадолго до выпускных экзаменов делал для всех своих друзей контрольные работы. Из-за этого, конечно, ты не успел как следует подготовиться. Поэтому тебе пришлось выезжать на устных ответах и знании теории. Во время этого ты очень близко подошел к самым границам человеческой выносливости и почти потерпел неудачу. Никто из нормальных людей не может усвоить гиперпространственные уравнения и сразу же после этого систему многомерных координат. Поэтому ты сильно переутомлялся, а в результате все это чуть не пропало зря. Потом во время своего первого полета в качестве инженера в составе экипажа крейсера «Энриме» произошел тот случай. Ты взорвал половину двигателя, хотя произвел лишь одно переключение.

Доктор Боулдер покачал головой.

— Они так смотрели на мои руки, отец, — подавленно ответил Фискус.

— Как врач я это понимаю, сынок. Но от капитана и офицеров ты не должен был ожидать ничего другого. Ну ладно, не будем больше упоминать об этом. Итак, когда Бумс будет готов?

— Через полчаса, — заверил его Фискус.

Доктор Боулдер вошел в лифт и поднялся наверх. Когда Фискус остался один, лицо его моментально преобразилось. Теперь глаза его смотрели пытливо. Он больше не выглядел робким молодым человеком, которому по требованию его дедушки и бабушки дали имя Фискус Элиас.

Он легко поднял восьмидесятикилограммовую тушу робота и водрузил ее на верстак.

К этому времени доктор Энгрей Боулдер заказал в центральном распределителе робота для медицинской помощи новейшей конструкции. Для гарантии!

— Ужасная еда, — пожаловалась Лиза. — Я не могу есть этот синтобифштекс. Фронта говорила вчера, что ела настоящее мясо. Может ли это быть?

Она взглянула на окружающих. Фискус, как обычно, молчал, так как не чувствовал никакого желания говорить.

Доктор Боулдер потерянно сидел над своей пластмассовой тарелкой. Он, казалось, вообще не замечал окружающих.

— Две девочки из моего класса эмигрировали, — продолжала Лиза. — Это значит, что для землян прибавилось еще восемь годовых рационов. Сколько из них достанется нам?

— Лиза! — оборвала ее темноволосая женщина с узким лицом.

— Я же только высказала предположение, мама. Население Земли сейчас составляет примерно двенадцать миллиардов человек. Фискус может подсчитать сколько мегаграммов продовольствия придется на нашу долю, если мы получим восемь добавочных рационов. Ты можешь сделать это, Фис?

— Ты мешаешь мне спокойно поесть, — вмешался отец. — Все эти расчеты бессмысленны. Только новая культура водорослей может существенно улучшить положение.

— В системе Калозы есть две пригодных планеты с кислородной атмосферой, которые до сих пор видели только экипажи исследовательских звездолетов, — вставил Фискус.

Доктор Боулдер медленно отодвинул тарелку.

Под жгучими лучами высоко поднявшегося атомного солнца автоматика притемнила стекла. Прозрачные стены вращающегося домика изменили свой цвет, так что вода Магелланова пролива внезапно приобрела синеватый оттенок. Автоматика повернула дом примерно на полградуса и дополнительное солнце обрушило вниз горячие лучи.

— Система Калозы, — задумчиво произнес доктор Боулдер. — Я слышал о ней. Ты имеешь в виду, что мы тоже должны эмигрировать?

Фискус лихорадочно пытался подобрать ответ. Лиза бросила на него насмешливый взгляд.

— Лучше не надо, папа, — с иронией произнесла она. — Если Фис появится там, это может грозить планете полным уничтожением.

— А тебя не спрашивают, — оборвала ее реплику мать.

— Ну да. Я имею в виду, что условия жизни на Земле становятся все хуже и хуже. Может быть, ты задумаешься над этим?

— Я, конечно, не останусь здесь, — упрямо сказала Лиза.

— Твое образование еще потребует некоторого времени, — ответил доктор Боулдер. — У тебя квота девять. И тебе никогда не будет разрешено гипнообучение. Ты должна учиться. Подожди еще немного. Сынок, твои родители слишком стары для галактических путешествий. Мы все это очень хорошо понимаем. И все же, мы живем в своем собственном доме. Разве это не так?

Быстрым движением руки он указал на прозрачную южную стену. На побережье Магелланова пролива было много таких домов. Далеко на востоке в безоблачное небо вздымались небоскребы Порвенира.

— Извини, отец.

Требовательно загудел зуммер видеофона. Доктор Боулдер поворотом рычажка включил прибор и на экране появилось лицо пожилого человека.

— Центральный распределитель роботов, доктор. Мы можем хоть сейчас послать вам модель Тозай. Исполнять приказ?

Пластиковая ложка в руках Фискуса переломилась пополам. И молодой человек, побледнев, склонился над своей тарелкой.

— Отцу нужен помощник, сынок, — мягко сказала мать. — Ты не должен переживать из-за этого.

— Да, мама.

Когда заказ был сделан, экран потемнел. Прежде чем эксперт успел что-либо сказать, круглая дверь скользнула в сторону. В дверях появилась знакомая фигура домашнего робота.

— Бумс, откуда ты явился? — удивленно воскликнула Лиза.

Бумс не мог смеяться, как этому были обучены последние модели. На его лице не было никакого выражения и оптика, управляемая электронным мозгом, не изменилась.

Зато сам электронный мозг робота, словно переключившись, ответил механическим голосом с металлическими нотками:

— Из подвала, мисс Лиза.

Доктор Боулдер заметил, как его всегда робкий сын вдруг засмеялся.

— Ты действительно снова в полном порядке, Бумс? — смущенно спросила Лиза. — Твоя нога… ты снова можешь двигаться?

— Так точно, мисс Лиза, — монотонным голосом ответил робот.

— Пройдись по комнате.

Домашний робот исполнил приказание. Его толстые пенорезиновые подошвы издавали едва слышный шорох.

— Великолепно, Бумс, — сказал доктор Боулдер. — Все прекрасно. Приготовь глубинный излучатель. Я приду через полчаса.

— Слушаюсь, доктор.

Робот бесшумно исчез. Фискус Элиас снова уставился в свою тарелку. Слегка подрагивающие кончики его пальцев ясно указывали, что он не в своей тарелке.

Все присутствующие молчали.

Так продолжалось до тех пор, пока Лиза медленно не произнесла:

— Вот это да! Бумс снова функционирует! Кто тебе помогал?

Ее брат медленно поднял глаза. Его сильно побледневшее загорелое лицо показывало, что вопрос Лизы попал в самую точку.

— Ты вообще не доверяешь мне, не так ли? — ответил он. — Ты хоть раз задумывалась над тем, что я изучал целых восемь лет?

— О трех годах космических полетов я знаю: специализация по лучевым двигателям для межзвездных полетов. Это все мне известно. Потом обучение параастронавтике. Но это также единственная вещь, о которой я могу говорить с Фронтой. Итак, кто же отремонтировал Бумса?

Доктор Боулдер внезапно поднялся. Фискус последовал за ним в маленькую мастерскую, сквозь прозрачные стены которой были видны горы Огненной Земли. До сих пор полностью незаселенная оконечность Южноамериканского континента, обогретая горячими лучами искусственного термоядерного солнца, теперь быстро заселялась.

— Гм, задала она вопросик, — пробормотал врач. — Это на самом деле сделал ты? Мне кажется, что Лиза полная твоя противоположность, не так ли?

Фискус, удобно устроившись в раковинообразном кресле, взглянул на него. Его беспокойные руки застыли на коленях. Тело еще больше вытянулось.

— Ты один привел в порядок этого робота?

— Конечно, отец, — покорно ответил сын. Боулдер угрюмо посмотрел на юношу, затем продолжал:

— Будет лучше, если ты в чем-то самоусовершенствуешься. Сынок, тебе необходимо измениться, или тебе все будут наступать на ноги.

Неожиданно изменив тему, он деловито произнес:

— У тебя есть диплом инженера по двигателям для сверхсветового полета, не так ли? Таким образом, ты в любое время можешь приступить к выполнению обязанностей главного инженера космического корабля дальнего радиуса действия, предполагая, что найдется экипаж, который доверит тебе эту должность. Диплом тебе выдан Академией Космического Флота.

Фискус ничего не ответил, только дыхание его вдруг участилось.

— Хорошо, сынок, предположим, что ты таким образом найдешь мое предложение приемлемым. Конечно, ты не захочешь все время оставаться на Земле, не так ли?

Боулдер верно понял грустную улыбку своего сына.

— Конечно, решительно нет. Стоило ли меня об этом спрашивать? Хотя, как ты сам понимаешь, едва ли найдется какой-либо достаточно известный космонавт, который захочет тебе помочь. Я тут кое-что предпринял в этом направлении, так как не могу больше выносить твою улыбку, полную разочарования. Ты слышал что-либо об «Алголе»?

— «Алголь»? — повторил его сын. — Я слышал о нем. Старый космический корабль, находящийся в личном владении космических торговцев. И что с того?

— Наконец-то, один хороший вопрос, — буркнул доктор Боулдер. — «Алголь» не только старый корабль, он к тому же списанный пережиток времен второй войны сверхсветовых полетов. Я знаю такие корабли по своей прежней службе. Что ты можешь сказать о кораблях такого типа?

— Я думаю, это гравитационный прыгун.

— Точно сказано, сынок. «Алголь» именно таковым и является. Ему принадлежит честь быть одним из трех последних кораблей класса Нильсон. Мне не нужно говорить тебе, что сверхсветовые полеты на кораблях класса Нильсон постепенно становятся проблемой. До сих пор ты устраивал на флоте только безобразия, все твои действия получили соответствующую оценку и тебя взяли на заметку. Твое дело, конечно, передано в Главное управление Флота Солнечной системы и каждому капитану космического корабля дозволено взглянуть на него. Это может явиться основанием для того, чтобы отклонить все мои многочисленные запросы. Но я позволил себе все же вмешаться в твою судьбу.

— В самом деле? — смущенно отреагировал Фискус.

— Ну, если повезет, ты сможешь устроиться на один из дальних сверхсветовых кораблей младшим инженер-механиком. Большего тебе не доверят. Но у тебя все же есть диплом офицера, от этого так просто не отмахнешься.

— Жалко, отец, что я буду всего лишь младшим офицером. Я думаю, что не обижу тебя, но у меня уже…

— Мой сын не отправится в полет в качестве младшего офицера, — прервал лепет своего сына доктор. — Боулдеры всегда очень щепетильно относится к своей чести. Ты недаром учился восемь лет. Я говорил с Исмондом Кестером. Мы раньше были дружны. Ему крайне необходим третий инженер-механик. Третий, потому что на кораблях класса «Алголь» нет четвертого. На кораблях класса Нильсон это разрешено. Ну, что ты об этом думаешь?

Заметив лучащийся радостью взгляд молодого человека, он медленно повернулся и подошел к письменному столу. После короткой паузы он продолжил:

— Я знал это. Еще кое-что, сынок! Исмонд Кестер находится примерно в таком же положении, как и ты. У него нет хороших специалистов, так как «Алголь» X — гравипрыгун. У тебя не будет хорошего корабля, потому что ты позволил себе несколько несообразностей и ошибок. Я сознательно направил тебя на старый корабль. И делаю это потому, чтобы ты приобрел спокойствие и уверенность. Примерно через год ты сможешь оставить службу на «Алголе». Его путь всегда пролегает вблизи населенных планет. Это требования Кестера. Сообщи о себе в Галакто-Пойнт. Там тебя зарегистрируют и направят на «Алголь». Но ты еще можешь отказаться. Большего я ничего не могу для тебя сделать.

Потом произошло то, чего доктор Боулдер никак не ожидал.

Его сын преодолел свою робость и застенчивость и, стремительно поднявшись, обнял отца:

— Удивительно, — пробормотал седовласый мужчина. Несмотря ни на что, он не смог скрыть дрожь в своем голосе.

— Когда мне отправляться, отец?

— Сегодня же. Нужно спешить. Впрочем, — он с секунду колебался. — Впрочем, мать не знает, как обстоят дела и что за корабль «Алголь». Я сказал ей, что это новейший грузовик.

— Я понимаю, отец. — Фискус улыбнулся. — Она очень косо смотрит на это, не так ли?

— Ты, конечно, можешь взять мою практику. Но если подумать о том, что живой организм после грубейшей ошибки отремонтировать не так легко, как механизм, то мне кажется, что будет лучше, если ты будешь держать свои руки как можно дальше от жителей этой планеты. Ты, конечно, больше не сможешь носить мундир космофлота. Но мундир офицера вольных торговцев выглядит не хуже. На нем ведь тоже видны лычки офицера.

Фискус развил лихорадочную деятельность, которая так не соответствовала его обычному полулетаргическому состоянию.

Его багаж, весивший едва ли больше восьми фунтов, состоял только из самых необходимых вещей. Он по своему горькому опыту знал, что на флоте на громоздкий багаж смотрели весьма косо.

Лиза обрадовалась, узнав о новом назначении своего брата. Даже Третий Инженер, вот как!

Двумя часами позже Фискус Элиас Боулдер улетел на рейсовом ракетоплане Порвенир — Нью-Йорк — Лос-Анджелес.

В Нью-Йорке он с большим трудом попал на корабль, связывающий этот город с самым большим и важнейшим космопортом Земли. Галакто-Пойнт был построен не только для космонавтов и переселенцев, но и для подрастающего поколения, для тех, кто бредил космосом. Академия Галакто-Пойнта являлась для них отправным пунктом. Было почти невозможно миновать ее священные аудитории, тем более, что европейская школа космонавтов в обществе частного предпринимательства не особенно ценилась.

Чем ближе приближался Фискус к этому гигантскому городу, тем сильнее колотилось его сердце. Там он начинал еще восемь лет назад! Теперь на его пути, казалось, снова появились многочисленные стартовые и посадочные установки.

— Воспользуйтесь великолепным кибер-коптером компании «Казинга», сэр. Вы нигде не найдете лучшей машины. Коптер «Казинга» управляется автоматически. Он надежен и прост.

Слова доносились из жестяного динамика электронного автомата-блокировщика, в щель которого Фискус сунул свою полетную карточку.

— Ну нет, спасибо, — учтиво произнес молодой человек. В глубине его подсознания какой-то другой голос сказал ему, что этот ответ был для автомата совершеннейшей бессмыслицей. Он услышал хихиканье стоящей возле него девушки и кровь ударила ему в лицо. Он торопливо подхватил выпавшую из щели полетную карточку и неловко поправил рюкзак на своих широких плечах. И при этом нечаянно толкнул спешащего мимо него пассажира.

— Вы не можете быть повнимательнее, — услышал он недовольный голос. — Эти молодые люди так невнимательны.

Прежде чем он успел извиниться, тучный господин, которого он нечаянно толкнул, уже исчез. Фискус вошел в огромный зал ожидания, за широкими стеклами которого виднелись элегантные обзорные площадки высотных зданий Галакто-Пойнта, уходящих в безоблачное небо.

Два малыша, дети только что прибывших переселенцев, вертелись у него под ногами. Фискус терпеливо сносил это. Осторожные шаги бритоголового юноши вызывали у него только смех.

Сетовавшая на жару мать крикнула несколько сердитых слов. Секундой позже Фискусу пришлось выслушать печальную историю этой семьи. Ему еще хотелось узнать, как побыстрее и проще пройти к посадочным площадкам галактических кораблей.

Фискус не знал этого и ему пришлось обратиться за помощью к ближайшему информационному автомату. Когда он снова вернулся к барьеру, семья уже исчезла.

В этом окружении он чувствовал себя невероятно чужим. Аэродром для атмосферных самолетов был ему ненавистен еще восемь лет назад. Он увидел старт самолета аэродинамической формы, потом заметил, как отвесно вверх устремился космический корабль.

Фискус поправил свой рюкзак и неуклюже ступил на ленту транспортера. Он осторожно переходил на все более быстрейшие полосы, которые стремительно несли его по залу ожидания.

Перед ним стояли и разговаривали о чем-то служащие ОГП — Общества Галактических Перелетов. Из их разговора он узнал, что эти мужчины и женщины поступили на работу на новейший «Гипрэм». Уже сегодня они должны были стартовать к системе Беги.

Он с тоской незаметно рассматривал их зеленые комбинезоны со светящимися знаками различия. Как только эти люди перешли на более медленную ленту, он понял, что аэродром остался далеко позади него. Космопорт находился еще дальше на запад.

Он спрыгнул на землю и вытер со лба пот. Солнце Невады было в этот день особенно жарким.

Он медленно шел мимо площадок с ожидающими пассажирами и стоящими тут же автоматическими копте-рами системы «Казинг». В его кармане была довольно значительная сумма — тысяча долларов. Фискус был щедр по отношению к другим людям, но ни в коей мере не был расточительным и отказался от автоматического вертолета. Тихо вздохнув, он ступил на ленту дороги «В», которая доставила его прямо в вестибюль, находящийся глубоко под землей. Автомат разменял одну из маленьких однодолларовых банкнот, выдал мелочь и барьер перед ним открылся. Через мгновение из шлюза с ревом вылетел веретенообразный вагон. Раздвижные двери с шипением открылись. Фискус с трудом протиснулся в середину вагона. Большинство пассажиров ехали с аэродрома, это были пассажиры самолетов и служащие аэропорта, которые, так же, как и он, предпочитали добираться до города этим дешевым видом транспорта.

Когда вагон снова въехал в шлюз, вспыхнула красная предупредительная лампа. Через несколько секунд в шлюзе уже был вакуум. Затем внутренний люк шлюза скользнул в сторону, и гигантское веретено, несомое мощным силовым полем, устремилось в тоннель.

Фискус Элиас Боулдер вместе со своим рюкзаком опустился на мягкий пол, потому что вакуум-вагон, как обычно, разгонялся с ускорением в два «ж». Он сел очень неудобно, и тут в его голову пришла мысль, что в этом случае очень помог бы поглотитель энергии. Но это ускорение продолжалось не больше двух секунд, а затем снова установилась нормальная сила тяжести. Ноги Фискуса подгибались.

— Может быть, вы уберете свой рюкзак с моих ног! — воскликнул маленький лысый человечек. — Невероятно! Для чего же здесь вмонтирована красная лампа, а?

Фискус вежливо извинился, снова и снова заверяя лысого человечка, что у него не было намерения причинять кому-либо вред. Потом на световом табло вспыхнуло название следующей станции.

— Галакто-Пойнт Внешний Восток, — прозвучал механический голос. — Пересадка от космодромов от номера один до номера три.

Поезд попал в магнитное поле и начал резко замедлять свою скорость. Фискус стал лихорадочно соображать.

Согласно информации, данной ему информатором, «Алголь» находится на космодроме номер Три, на котором находились и все другие корабли небольших компаний, а также корабли вольных торговцев. В его кармане находилось требование Исмонда Кестера, в котором указывалось не только его полное имя, но также и его альфа-коэффициент и коэффициент интеллектуальности.

Этот документ ему дали на всякий случай, чтобы он мог посетить центр космических полетов. В крайнем случае можно было связаться с капитаном Кестером по видео.

Мысли Боулдера были четкими и ясными. Он знал, что каждый мало-мальски разумный человек перед тем, как заключить контракт, прибудет на «Алголь», чтобы по крайней мере увидеть корабль и познакомиться с экипажем. При этой мысли Фискус почувствовал, что по его спине пробежал холодок. Он знал, как смотрели на корабли класса Нильсон. Для их экипажей существовали только две возможности: или перебиваться случайными контрактами, на которые не шел никто другой, или вообще отказаться от полетов.

Что-то удерживало его от поспешного прибытия на «Алголь». Фискус знал свои глаза, от которых не могла ускользнуть никакая мелочь, полагался также и на свою сообразительность. Несмотря на то, что он все выражал таким беспомощным образом, он хладнокровно оценивал свои возможности с точностью, которая соответствовала психологической реакции номер один. Физическая реакция у него была порядка 4,13, это он смог выяснить еще во время тренировок и он знал об этом. Эта оценка улучшалась, когда он был один.

Он знал все свои способности и все свои слабости. Поэтому не стал вставать. Вскоре вагон снова двинулся вперед. Пересадочная станция и космодром остались позади.

Вагон остановился еще раз, и когда на экране появилось название следующей станции, он понял, что достиг цели.

Смущенно поклонившись, он прошмыгнул мимо дородной женщины.

В самое последнее мгновение он проскользнул мимо с шипением закрывающейся двери. Ему даже удалось уберечь от повреждения свой рюкзак. При этом он вышел в огромный зал центральной станции.

Он был ярко освещен и выглядел знакомым. Фискус побывал здесь еще восемь лет назад в бытность свою абитуриентом академии. Он возился здесь со всем своим объемистым багажом, а еще через два часа его принял офицер приемной комиссии. Он все еще помнил его слова, которые глубоко запали в его душу.

Голос контрольного автомата оторвал Фискуса от его мыслей. Что-то жестко ударило его по ноге. Он сделал инстинктивный прыжок назад и испуганно уставился на вздрагивающую электроплеть.

— Доплатите, — донеслось из динамика. — Вы проехали на две станции дальше, чем это указано в вашем билете.

Когда шоковый контакт снова начал угрожающе приближаться к нему, Фискус предусмотрительно отступил еще на шаг назад. Он торопливо обшарил карманы в поисках нужной монетки, но его поиски были тщетными.

Автомат угрожал все настойчивее. Секундой позже Фискус оказался запертым в узком пространстве между автоматическим барьером и второй шоковой плетью.

Наконец во внутреннем кармане он нашел немного мелочи. После того, как две монетки исчезли в щели автомата, последний стал более покладистым.

Фискус с покрасневшими щеками и влажными от пота руками устремился прочь. Тяжело дыша, он устремился к транспортеру, который вскоре снова вынес его на свет божий.

Его поглотила суматоха города с миллионным населением. Гигантская башня Академии, казалось, венчала Галакто-Пойнт. Здание космоцентра Солнечной системы намного выступало над плоскими крышами соседних небоскребов

Фискус вышел из гравитационного лифта, который вознес его наверх, над сумасшедшим хаосом наземного движения. На второй террасе он снова обрел спокойствие.

На высоте более чем тридцать метров над уровнем улицы он начал свое путешествие по переплетению террас. Далеко позади раздался вой полицейской сирены. Сразу же после этого мимо пронесся полупрозрачный цилиндр, влекомый силовым полем. На лицах столпившихся людей появилось выражение неудовольствия. Полицейские заметили эти взгляды, но намеренно игнорировали их.

— Невероятно, — произнес кто-то, обращаясь к Фискусу. — Денебийцы требуют все больше и больше прав. Больше этого невозможно терпеть. Или вы иного мнения?

Фискус узнал в старой женщине, стоящей подле него, неофитку секты Джунзаль. Эти люди намеревались огнем и мечом истребить все другие разумные формы жизни.

— Ну… я думаю, что Он, как посол…

— Бесстыдство! Джунзаль обращается к тебе!

Боулдер молча смотрел вслед удалявшейся разгневанной женщине. Потом он снова воспользовался транспортером, который перенес его на другую половину города.

Комплекс космопорта приближался с пугающей быстротой. Чем больше появлялось в поле его зрения уступчатых зданий, тем больше становился ком в его горле. Как лунатик он перешел на боковой транспортер, который по узкой спирали возносил его все выше и выше, пока, наконец, Фискус не соскочил с него под огромным порталом пятой террасы.

Он вошел внутрь здания с элегантностью медведя. В вестибюле было тихо и спокойно. Все здесь дышало бесконечностью Вселенной. Здесь даже не нужно было присутствовать многочисленным членам экипажей кораблей, чтобы поддерживать это впечатление.

Фискус вспомнил о том, что ему нечего больше искать в этом отделе. Он как можно незаметнее исчез в лифте, который доставил его в отдел «Внутригалактические линии связи».

Здесь он встретил людей в невзрачных костюмах мелких бедных компаний. Минутой позже он стоял перед равнодушно взирающим на него служащим. Магнитная лента с записанным на ней предписанием капитана Кестера была положена на плоскую крышку стола.

— Минутку, — сказал служащий и сунул ленту в манипулятор робота, который за несколько мгновений перевел машинный язык в понятные всем буквы. Из щели выползла пластмассовая пластинка с данными о Элиасе Боулдере.

Движения служащего стали более оживленными.

— Вы что, хотите поступить на «Алголь»? — недоверчиво спросил он. — Вы, офицер флота? У вас же есть диплом Галактической Академии!

Фискус, вытянувшись, стоял перед маленьким окошком. Он молча кивнул. Во взгляде служащего появились не только враждебность, но и откровенное презрение.

— Как угодно, мистер Боулдер. Пожалуйста, присядьте. Я сейчас затребую ваши документы.

Фискус направился к удобному креслу. Пальцы служащего заиграли на клавишах автомата. Неслышные импульсы понеслись к мозгу центрального компьютера, в котором хранились данные обо всех космонавтах. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы гигантская машина нашла все данные об офицере флота Фискусе Боулдере. Из автомата выскользнула лента с данными проверки и подтверждением личности Фискуса.

— Ах так, — сказал человек по ту сторону окошечка, прочитав первые строчки. — Так вы погорели, да?

Фискус покраснел. Пока он подыскивал нужный ответ, в глазах его появилось выражение, которое словно предупредило служащего об опасности. Тот озадаченно смотрел на молодого офицера, сразу становясь учтивее.

— Хорошо, лейтенант. Это меня не касается. Вы знаете содержание требования? Я думаю, вы должны это подтвердить. Это одновременно и договор, который необходимо завизировать. Вам все ясно? В этом году четыре участника получили довольно приличную прибыль, и эта прибыль была получена за пределами солнечной системы.

— Я информирован об этом, — предупредил его Фискус.

— Тогда я должен попросить ваши документы. Результаты последней проверки на пригодность, диплом, документ о пригодности к полетам. А также вашу медицинскую карту.

Микропластовый листок с записанной на нем информацией перешел из его бумажника в руку служащего. Автомат прочитал невидимые значки и сравнил их с документами космоцентра.

— Все в порядке. Вы Фискус Элиас Боулдер. Имеете право носить звание инженера-механика в чине лейтенанта. Возможное повышение в чине теперь зависит от вашего теперешнего командира. И обращаю ваше внимание на то, что вам теперь будет довольно трудно устроиться в космофлот.

Фискус кивнул. Последние формальности заняли еще полчаса. Потом он получил специальный пропуск, который давал ему право как офицеру Вольных Торговцев в любое время приходить в космопорт базы номер три и уходить оттуда по собственному желанию. Ты стал третьим инженером на «Алголе», так ни разу и не увидев этого корабля.

Затем он покинул прохладный зал с гудящими автоматами. В его сознании так ярко вспыхнула одна мысль, что он вынужден был остановиться и побороть легкую дурноту.

Почему он до сих пор не связался с капитаном? По крайней мере с капитаном!

Но он успокоил себя тем, что напомнил о себе, что его предназначение было в открытом космосе, а другой такой возможности у него нет.

Затем он довольно спокойно вошел в кабину видеофона и вызвал базу номер три. Его связали с «Алголем». Камера показала внутренность маленькой каюты. Он узнал некоторые предметы, которые и должен знать, благодаря своей профессии.

На экране появилось изборожденное морщинами лицо мужчины, неухоженные волосы которого свисали из-под изрядно потрепанной фуражки.

Фискус встал перед экраном видеофона по стойке «смирно».

— Что случилось? — сердито донеслось из крошечного динамика.

— Я прошу извинить меня, — запинаясь, проговорил Фискус. — Но, может быть, вы можете… Я имею в виду, что не могли бы вы связать меня с капитаном Кестером?

— Конечно, вы звоните не из Центрального Административного Центра, — констатировал его собеседник. — Вы хотите что-нибудь продать?

— Нет, нет, — заверил его Фискус. — Я хочу только поговорить с капитаном.

— Чтоб меня шлепнули из гамма-лазера! — удивился неизвестный. — Где вы научились такой вежливости? Может быть, вы служили на Флоте, а?

— Так точно, сэр! Теперь я могу попросить…

— Старик в городе. Я не могу себе даже представить, где он находится, — прервал Фискуса неизвестный. — Не спешите так, юноша. И что вам, собственно, нужно от капитана? Я Лефле, главный инженер «Алголя». Кроме меня, из офицеров здесь больше никого нет. Итак?

— О, это чудесно, сэр, — сказал Фискус. — Моя фамилия Боулдер. Капитан Кестер затребовал меня по срочной связи. Из Порвенира, сэр. Я.

— Достаточно, — простонал главный инженер. — Я информирован об этом. Только не говорите, что можете показать мне предписание. Где вы сейчас находитесь?

Фискус объяснил.

— Ну и как? — спросил Лефле. — Вы подписали договор?

— Так точно, сэр, — подтвердил Фискус. Он заметил, что от волнения его прошиб пот. Поэтому он почувствовал, что необходимо упомянуть о плохо работающем кондиционере в кабине видеофона

Боб Лефле почти вышел из себя.

— Юноша, кондиционер меня не интересует, — вскричал он. — Послушайте, Боулдер! Немедленно расторгайте договор! Я сейчас же передам наше согласие. Я уполномочен сделать это. На «Алголе» не нужен инженер на должность Третьего. Да будьте же благоразумны, Боулдер! Я приглашаю вас осмотреть корабль. И накормлю вас. Будет любая выпивка, которую вы пожелаете, только порвите договор! О'кей?

Фискус быстро понял все, что надо, но он не мог выразить свою боль и нахлынувшее на него возмущение. Он скрыл все это за завесой гробового молчания. Одновременно с этим он так ожесточенно тряхнул головой, что с его лба покатились капли пота.

— Что, не хотите? — рассерженно воскликнул Лефле. — Вы действительно не хотите этого? Вы настаиваете на этом договоре?

Последние слова он произнес резким дискантом. Фискус должен был собрать всю свою волю, чтобы не смалодушничать.

— Но, сэр, почему я должен расторгать этот договор? Капитан Кестер настойчиво искал Третьего Инженера. Мой отец..

— Перестаньте, — снова прервал его главный инженер. — Ваш отец, ха! Конечно, мы искали Третьего Инженера. Но не такого, как вы! Вы понимаете, Боулдер, я знаю вашего отца. И не хочу огорчать доктора, применяя к вам насилие. И мне также неинтересно из-за вашей гениальности взлететь на воздух, попасть в цистерну с кислотой или задохнуться где-нибудь между Землей и Юпитером из-за испорченного регенератора воздуха. Мы получили весьма отвратительное и опасное задание, для выполнения которого нам нужны мастера своего дела. Но только не вы, мой дорогой! Я видел вашу характеристику и после этого едва не потерял самообладание. Порвите договор!

— Нет, — простонал Фискус и сам сильно удивился своему мужеству.

Главный инженер онемел. Он, казалось, был сильно разочарован.

— Хорошо, — неожиданно тихо сказал он. — Итак, нет? К сожалению, я ничего не могу поделать с этим. Что вы сейчас делаете? Что намереваетесь делать дальше?

Фискус почувствовал нескрываемое облегчение.

— Спасибо, сэр, большое спасибо. Если вы позволите, я пока достану себе мундир.

Лефле стал похож на разъяренного быка.

— Зачем вам понадобился мундир, юноша? — донесся из динамика угрожающий голос. — Завтра утром ровно в шесть часов свяжитесь со мной. Ясно?

— Так точно, сэр, — радостно подтвердил Фискус. — Извините, сэр. Мне не надо беспокоиться о мундире.

— Да приобретайте хоть пять штук, солнечный вы дикарь! Но избави вас бог попадаться мне на глаза пьяным.

— Но, сэр! — вскричал Фискус, возмущенный до глубины души. При этом взрыве чувств ошарашенный инженер впервые улыбнулся.

— Ну, если я вас обидел, беру свои слова назад. Итак, завтра в шесть.

Фискус меланхолически вышел из кабины и вдруг услышал смех. Смеялся высокий темноволосый человек.

— Умник, Фис, это действительно вы! — загремел голос офицера в белом мундире флота. — Откуда ты здесь взялся? Или, быть может, тебя взяли в какой-нибудь экипаж?

Фискус утвердительно кивнул. Инженер-лейтенант Майн заключил его в свои объятия.

— Это нужно отпраздновать, Фис. Ты уже знаешь, что мы на старике «Энриме» уже все расследовали?

— Гоунт, я… мне очень жаль. Но мне еще многое нужно сделать. Кроме того, я должен выспаться и завтра утром явиться на борт корабля. Я…

— Не будь некомпанейским человеком и веди себя как мужчина, — ответил Майн. — Я прохожу спецобучение в Академии. Завтра экзамены. Может быть, мне удастся наконец, попасть на межзвездный крейсер. Эх, Фискус, я тут сел на мель. Ты не выручишь меня долларами так пятьюдесятью? Понимаешь, до завтра.

Фискус, смущенно улыбаясь, полез в карман. Гоунт Майн поблагодарил его за любезность.

Минутой позже он рассеял задумчивость Фискуса. Лифт опустил их вниз.

Автомат открыл дверцу маленького коптера. Фискус поспешно выскочил наружу, на поле космодрома, покрытое пластиком и сталью. Висящее высоко в небе солнце заливало своими лучами пространство, которое казалось было ограничено только контурами подсобных сооружений и башен небоскребов вдали. Даже находящиеся здесь космические корабли не сглаживали впечатление, производимое этой технофицированной пустыней. Многочисленные грузовики и воздушные транспорты казались игрушками по сравнению с космическими кораблями.

Фискус нервно глянул на часы. Он страдал от похмелья, вызванного непривычной дозой алкоголя и других вещей, о которых он раньше знал только понаслышке. Несмотря на это, он не ругал Гоунта Майна, не ругал даже в мыслях.

Никто не принуждал его вместе с Гоунтом Майном производить рейд по злачным местам Галакто-Пойнта.

Его также не беспокоила потеря почти всех своих денег, ни испачканный мундир. Его угнетала мысль о почти двухчасовом опоздании, которое даст новую пищу его и так старательно подмоченной репутации.

Боулдер огромными прыжками помчался к «Алголю», возвышающемуся на фоне утреннего неба. Он едва обратил внимание на устаревшую форму его обводов корпуса, которая, как и у всех кораблей класса Нильсон, в последней трети длины корабля, перед острием носа, сужалась. Он также не обратил внимания на темные пятна и бесчисленные заплаты на корпусе, который был изготовлен еще из облегченной бельтонитовой стали с упроченной конструкцией поверхностного слоя. Новейшие корабли сейчас изготавливались из стали с перестроенной кристаллической структурой.

Запыхавшись, он обогнул тяжелый грузовик на антигравитационной подушке, на платформе которого находился огромный механизм.

Потом перед ним на фоне неба выросли четыре массивных кормовых стабилизатора «Алголя». На концах их находились каплевидные корпуса вспомогательных двигателей, которые на кораблях этого типа состояли из атомных реакторов с синхронизированной системой вспрыска, выбрасываемые из дюз плазму.

«Алголь» покоился на дополнительно выпущенных посадочных опорах над газоотводной шахтой. Нос его поднимался на высоту почти ста тридцати трех метров. «Алголь» был маленьким кораблем, который ни в коем разе не мог конкурировать с новейшими кораблями флота, ни даже с кораблями ОГП.

Хотя внутри Фискуса все бушевало, его ни на секунду не покидало чувство безграничной гордости. Пусть космический корабль мал и неказист, но это все же корабль! Если к нему приглядеться повнимательнее, можно заметить, как он прекрасен.

Коптер промчался мимо двух кормовых стабилизаторов. Его взгляд невольно остановился на кажущемся неровном отверстии кормовой дюзы, которая находилась высоко над почвой и над зияющим отверстием газоотводной шахты. Но «Алголь», конечно, был оснащен и сорианским импульсным двигателем, работающим по принципу каталитического слияния.

На новейших кораблях использовался синтезирующий реактор, работающий по другому принципу. Катализ там достигал абсолютного максимума, так что тяжелый ускоритель для получения мощного потока мезонов был там ни к чему.

Фискус знал, что сорианский импульсный двигатель имел как преимущества, так и большие недостатки. С этими мыслями он подошел к спущенному грузовому трапу, который собирался подняться к зияющему грузовому люку в тридцати метрах над землей.

Только что прибыла гравитационная платформа с огромным, весом не менее десяти тонн механизмом-монстром, назначение которого Фискус никак не мог определить на глазок. Вспотевший мужчина удивленно взглянул на Фискуса, когда тот подошел поближе и спросил:

— Извините, капитан на борту? Или мистер Лефле?

Мужчина что-то сказал в интерком маленького прибора, затем губы его изогнулись в широкой улыбке.

Взгляд его скользнул по испачканному мундиру Фискуса.

— Вы — лейтенант Боулдер? — коротко спросил он.

Фискус побледнел. Итак, имя его уже всем известно! Он поспешно кивнул.

— Эй, наш Главный Инженер хочет любезно поприветствовать вас. Но хочу дать вам совет: ползите вверх лучше со следующими партиями груза. Или нет, сделайте лучше вот что. Идите в пассажирский лифт. Меня зовут Джесс Ипстал, я второй суперкарго. Где же вы были до сих пор?

Фискус почувствовал облегчение, что нашел так понимающего его коллегу. Он порывисто протянул стройному молодому человеку свою руку. Ипстал внезапно стал серьезным.

— Да идите же! Я спущу вам лифт. И будьте готовы ко всему. Лефле — самый главный человек на борту после Первого Офицера. Без него «Алголь» не сможет стартовать. Вам понятно?

— Все ясно, — ответил Фискус. — Большое спасибо. Я тут поддался некоторым соблазнам. Мне очень жаль.

Ипстал провел его под тяжелой грузовой платформой к небольшой площадке пассажирского лифта, которая немедленно начала подниматься вверх, как только встали на нее.

Казавшийся невзрачным «Алголь» внезапно превратился в гигантское сооружение. Машины и люди остались внизу. Средний люк корабля становился все больше и больше. Сильно вздрогнув, люк остановился. Фискус ловко ухватился за длинный выступающий конец шлюза: он никогда так не смог бы сделать под взглядом постороннего человека, наблюдающего за ним.

Он потерянно стоял в безлюдном коридоре верхней палубы. Загудел центральный лифт, однако Фискусу пришлось ждать несколько минут, пока на его пути не появился офицер из экипажа.

— Эй? — недоверчиво спросил высокий парень. — Что вы здесь ищете?

Как только Боулдер ответил, парень тотчас же стал деловитым:

— Ах, так вы наш новый Третий? Да, главный инженер внизу, в машинном отсеке. Там внизу вы осмотритесь. Я — Кисслинг, как и специалист по гидропонике.

Его лицо едва заметно изменилось, когда Фискус торопливо исчез в люке. Планировка «Алголя» не представляла для него особой загадки и он быстро спустился вниз. На этот раз он оказался глубоко в чреве корабля.

Он встретил техников корабельного экипажа, которые смотрели на него более или менее равнодушно. Наконец, он нашел главного инженера в централи-2, где этот широкоплечий пятидесятилетний мужчина стоял перед занимающим все помещение сверхтяжелым импульсным конвертером.

Три человека казались маленькими и ничтожными перед машиной, с помощью которой только и можно было получить структурное искривляющее поле для поглощения четырехмерных энергетических временных линий внутри нормального пространства.

Фискус молчал, затаив дыхание. Почти против своей воли он услышал слова глубокой озабоченности и поэтому продолжал молчать и дальше. Его еще не заметили.

— …я говорю вам, Киленио, что этот конвертер проработал по крайней мере две эпохи космических перелетов. Он окончательно вышел из строя, да и не удивительно, если учесть его почти пятидесятилетний стаж работы, одиннадцать капитальных ремонтов и чудовищных перегрузок, выпавших на его долю. Эта модель не только совершенно устарела, но и стала совершенно непригодной для эксплуатации. Во время последнего прыжка я едва успел наложить структурное искривляющее поле на наш корабль. Очень легко может произойти так, что однажды мы повиснем между звездами. Вот, собственно, и все, что я хотел сказать вам. Как Первый Навигатор вы сознаете, как далеко мы сможем улететь на этом конвертере.

Фискус непроизвольно вздрогнул. Он вспомнил имя «Киленио». Несколько лет назад это имя было на устах каждого космогатора. Несомненно, Первый Навигатор «Алголя» был один из самых талантливых людей. Что могло привлечь его на борт этого корабля? «Конкурентная борьба в ОГП», — бегло подумал он, прежде чем услышал прозвучавший голосок маленького, казавшегося щуплым, мужчины:

— Комиссия приняла конвертер.

— Конечно, — жестко усмехнулся Лефле. — Двигатель у нас тоже устарел, как и конвертер, ускоритель, главное поле дюз и все силовые установки. Но замена всего этого стоила только малую часть того, чего стоило бы около миллиона долларов. Вам это известно?

— Заказ покроет это более чем наполовину. Думаю, стоит рискнуть.

— Я все еще колеблюсь, — яростно сказал главный инженер, — эти жадные…

— Кто вы? — услышал Фискус вопрос, произнесенный резким тоном. Первый Офицер, он же Первый Навигатор корабля теперь заметил Фискуса.

Лефле ответил ему:

— О, это всего лишь наш Третий… Вы знаете, это сын дока Энгрея Боулдера. Разве вы не должны были быть здесь в шесть часов, Боулдер? Извините! Или вы предпочитаете, чтобы вас величали по званию?

Насмешка в его глубоком голосе вызвала краску на щеках Фискуса и глубоко смутила его.

— Ну, а теперь оставьте нас. Я все здесь обнюхаю, — небрежно сказал Лефле. — Можете идти в свою каюту и ждите меня там. Кок укажет вам ее. Еще что-нибудь?

— Нет, сэр, — тихо ответил Фискус. Взгляд Первого Инженера, полный сожаления, ранил его еще больше.

На него больше не обращали внимания. Он опустил плечи и повернулся. Он все еще слышал голос Киленио, который настойчиво просил главного инженера подготовить конвертер с помощью подручных средств. От этого контракта зависело существование корабля, а может быть и всего экипажа.

Фискус бегло подумал о том, что маленький корабль Вольных Торговцев все время будут преследовать вот такие затруднения. Механизмы были невероятно дорогими, а выгодные контракты захватывали большие компании по их более чем дешевым тарифам. Капитан Кестер относился к немногим владельцам кораблей, которые снова и снова пытались выжить, отбиваясь от интриг своих конкурентов.

Усталый и внутренне кипя, Фискус позволил отвести себя в маленькую каюту. Она находилась наверху на восьмой палубе, под которой был расположен гидропонный сад. Кисслинг, незаметно усмехнувшись, поинтересовался названиями алкогольных напитков, которые пил Фискус. На того этот вопрос подействовал как нокаут. Итак, именно поэтому Лефле и сказал, что обнюхает все.

Старик вернулся на борт через час. В своем качестве суперкарго и офицера по снабжению «Алголя» я непосредственно перед ним отвечал за тяжелые погрузочные материалы.

Когда он пришел вчера после переговоров, его широкие плечи напоминали обвисшие листья вьющихся растений. Но через час он был таким же, как всегда, словно ничего не произошло. Он так экспансивно ударил меня по плечу, что я едва не упал на колени.

— Ну, как далеко мы, мой дорогой Ипстал? — спросил он к еще большему моему смущению. Его картофелеобразный нос и хищные глаза сверкнули в азарте спора, а его короткие подстриженные волосы, казалось, слегка топорщились. Действительно, Исмонд Кестер был в великолепном настроении.

Я послал ему вниз маленькую платформу.

Как только предоставился случай, я проинформировал его о прибытии нашего нового Третьего.

— Так, так, прекрасно, прекрасно, — устремляясь к двери наверх, только и произнес он. — Кисслинг, наша, так сказать, «бортовая газета» проинформировала меня о дилемме нашего Третьего. Не надо было Лефле поступать так. Юноша произвел на меня хорошее впечатление. Тем более, что у меня сложилось мнение, что за его покорными, как у овцы, глазами скрывается недюжинный интеллект.

Конечно, я был единственным человеком на борту, который смог уловить скрытые гениальные способности нашего Умника Фиса за его невзрачной внешностью и поведением. Великий Юпитер, кто только мог дать этому парню имя Фискус Элиас! Из-за одного этого он должен был страдать комплексом неполноценности — а теперь, ко всему прочему, он еще попал на зуб такому злобному зубоскалу, как наш Главный Инженер.

Пока я еще раз проверял загрузку и устанавливал экран со штемпелем моей проверки, старик уже отдал приказ о начале общего совещания всех офицеров.

У меня осталось только пятнадцать минут, чтобы сменить комбинезон на синий мундир.

Через мгновение я уже оказался в просторной каюте капитана. Капитан ходил по каюте взад и вперед. Лефле тоже уже торчал здесь. Два навигатора, Киленио и Джоэль Батчер, тихо беседовали о чем-то своем. Лефле временами бросал ворчливые реплики Второму Инженеру. Итак, здесь уже собрались пять инженеров. Если кто и отсутствовал, так это Умник Фис.

— Ну, все здесь? — прохрипел Старик.

Тут кое-кто из моих коллег стал утверждать, что согласно голословным сплетням, я готов был защищать нашего Третьего, чтобы избавить его от новой взбучки за неявку на общественное собрание офицеров, когда мгновением спустя зазвенел дверной звонок.

Но это был только доктор Бильзер: наш корабельный врач и бортовой психолог, который протиснул в дверь свое массивное тело.

— Разрешите? — очень вежливо спросил он. Он, хотя и не принадлежал к команде корабля, но все же был офицером.

— Конечно, дорогой доктор, конечно, — с неподдельной сердечностью грудным голосом проговорил Старик. — Вы снова выглядите сильно поправившимся, ха-ха!

Кестер внезапно замолк, никто не поддержал его шутки. Наш длинный Пайперс, Второй Инженер и одновременно специалист по дальней связи непонимающе уставился на Старика. Потом он откашлялся.

Я тоже скрыл свою улыбку приступом кашля.

Вероятно, вы думаете, что я на «Алголе» уже пережил все? С этими людьми, включая и Старика, никто не знал, что нужно делать в данный момент — смеяться или плакать. Но, несмотря на то, я принадлежу к экипажу «Алголя», а экипаж этот самый дружный в Галактике. Это была тесно спаянная кучка безумно храбрых космических бродяг и продувных торговцев. В течение пяти лет мы плутовали и преодолевали всяческие козни. До сих пор нам всегда удавалось найти выход, чтобы поддержать корабль в приличном состоянии и даже с его помощью заработать кое-что.

Как только я подумал об этом, я увидел стоящего в дверях человека, в виде ходячего сосуда с несчастьями. Таким образом, Умник Фис тоже присутствовал в каюте капитана.

У переборки стоял сильный, как медведь, парень. Тело его наклонилось. Казалось, он одним рывком мог вырвать дерево вместе с корнями. Увидев его, Длинный Пайпер усмехнулся. Фискус Элиас, конечно, заметил этот взгляд и его щеки покраснели.

Когда Старик сделал ему благосклонный жест, Умник Фис смутился еще больше и попытался скрыть это классическим способом — обычной вежливостью.

Капитан Кестер польщенно улыбнулся.

— Может быть, вы войдете вовнутрь? — яростно воззвал Лефле к Третьему.

Умник Фис сорвал с головы фуражку, прежде чем войти в каюту.

Лисьи глаза нашего врача сделались ожидающими. Эта реакция Фиса, вероятно, представляла для него большой интерес.

Фискус представился охрипшим голосом. Потом он снова надел фуражку. Я потрясенно закрыл глаза. Что же теперь должно было обрушиться на голову Третьего, особенно от Лефле. Он был единственным человеком на борту корабля, который в каюте капитана позволил себе снять, а потом надеть головной убор.

Я бросил на Умника Фиса заклинающий взгляд, значение которого, как ни странно, он тотчас же понял и моментально снял фуражку.

Потом на протяжении двух минут он был занят тем, что бесконечно бормотал бессмысленные извинения, лицо его беспрерывно меняло цвет, а он беспомощно искал наиболее темный угол.

Ситуация, эта действовала мне на нервы и, видимо, не только мне, так как за это время никто не проронил ни слова.

Его спас врач, сказав весьма прискорбные слова:

— Скажите, мой дорогой, вы нанялись сюда в качестве бортового клоуна?

Фискус окаменел.

— Скромность юности, — довольно фальшиво усмехнулся Старик.

Внезапно без всякого перехода он начал говорить нам о цели этого собрания. Умник Фис снова обрел самообладание. Это было великолепное введение. Ничего странного в том, что этого молодого человека поперли из Флота.

— Товарищи, — громко начал Кестер. — Это может быть последним полетом нашего «Алголя». По совести говоря, корабль давно выработал свой срок и теперь ему прямая дорога в музей космического флота, потому что мы после этого полета, возможно, получим новейший, только что построенный корабль дальнего радиуса действия.

После этого введения он взглянул на нас, выстроившихся перед ним. Представлял ли он, как попало в точку это его слово «нас». Конечно, он не мог купить в одиночку новый корабль. Он планировал, используя все сбережения экипажа основать нечто вроде микрокомпании космических перевозок. Лично он мог вложить в это дело около пятидесяти процентов этой суммы, что долженствовало, что и в будущем он останется нашим шефом.

— Но подробнее об этом поговорим позднее, — сказал он, выпрямившись. — Мои вчерашние переговоры прошли успешно. Нам невероятно повезло, мы должны лететь на только что заселенную планету, находящуюся на самом краю Галактического Союза. Этот заказ принесет нам почти три четверти миллиона долларов, и мне впервые разрешено загрузить свой корабль грузом парапониума, а всю выручку, полученную от продажи его, перевести на наш счет.

Тон его голоса казался довольно неубедительным. Но все же мы догадывались, что это дело обещает нам самую большую прибыль за все время существования.

Парапониум был веществом, необходимым для легирования стали. Вещество это встречалось крайне редко. Даже если мы получим полмиллиона прибыли, все наши финансовые затруднения будут разрешены.

Продолжая говорить, Старик остановил свой взгляд на Главном Инженере.

— Это задание очень взволновало меня, товарищи. Нам нужно лететь к Толимену, второй луне огромной безжизненной планеты. Расстояние до нее составляет четыре тысячи световых лет. Толимен находится в рассеянном скоплении 885 Персея. Он открыт восемь лет назад находившимся в том районе кораблем с пассажирами, принадлежащим ОГП. Тамошняя колония насчитывает около трехсот человек и ее необходимо обеспечить техникой, самым лучшим снаряжением и прочими вещами. Это определено нашим договором. ОГП отвечает за это. У наших коллег нет в наличии к данному моменту свободных кораблей и поэтому это задание поручено нам. Таким образом мы доставляем на Толимен уже погруженные механизмы и, кроме того, захватим с собой еще тридцать пять новых поселенцев. В обратный путь нас загрузят добытой там рудой. В качестве задатка «Алголь» будет снаряжен и заправлен. Но сначала мы направимся к Дзета Персея. На Дзете-III нас ждут поселенцы, которых мы и захватили с собой. Ну, есть еще вопросы?

Он сделал паузу и подождал нашей реакции. Все молчали. Мы давно уже знали об этом. Это была сумасшедшая идея лететь на таком древнем корабле, как «Алголь», на расстояние в четыре тысячи четыреста световых лет. В рассеянное скопление, значащееся в новом Генеральном Каталоге под номером 885. До сих пор в тот сектор космоса были отправлены всего лишь три корабля, которые наряду с самыми мощными двигателями обладали к тому же и мощным вооружением.

Секретом полишинеля было также и то, что дирекция ОГП горько раскаивалась, заключив контракт с поселенцами Толимена. В течение восьми лет они были предоставлены самим себе, потому что до сих пор считалось нецелесообразным послать туда корабль. Даже теперь они не решались послать в тот район спецкорабль стоимостью в пятьсот миллионов долларов. Дешевле потратить миллион на снаряжение «Алголя», который все же был способен преодолеть это расстояние, и оплатить труд его команды. Если мы погибнем, это наше горе. С другой стороны, дирекция ОГП окончательно решила, что отказ от контракта может вызвать значительные осложнения в отношениях с Галактическим Союзом. От людей на Толимене нельзя было отмахнуться просто так.

Наш Старик мгновенно принял это заманчивое предложение. Теперь у нас на борту были спецмашины, медикаменты, продовольствие и прочие необходимые вещи общей стоимостью в 26,3 миллиона долларов. Это все нужно было забросить на далекую луну безжизненной планеты.

Я живо представил себе, как тоскливо смотрят в небо тамошние обитатели. И вот, через восемь долгих лет к ним, наконец, придет долгожданная поддержка. Господа за конференц-столом в Красном Зале ОГП рассчитали, что ранее этого срока поселенцы не успеют заготовить необходимое количество парапониума. Им необходимо было по крайней мере пять лет, чтобы разработать открытое правительственным кораблем месторождение руды. Сначала они должны были обеспечить свою безопасность и свой прожиточный минимум.

Но теперь настало время послать помощь этим людям, а потом, после разгрузки, забрать добытую ими руду. Это была та цена, которую поселенцы платили за транспорт, доставленные им механизмы и все прочее.

Наш Старик тоже знал это. В конце концов, мы все здесь были торговцами и мы уже не раз шли на огромный риск.

Если смотреть по-деловому, в этом полете не было ничего опасного или необычного. Конечно, очень легко может случиться, что мы никогда не достигнем этого звездного скопления, тем более, что до этого мы должны слетать еще к Дзета Персея. Все это не особенно обнадеживало.

— За груз руды мы получим три четверти миллиона, — еще раз повторил Кестер. — Таким образом, нам некуда больше отступать. Я подписал договор.

Я бросил быстрый взгляд на нашего Третьего. В глазах Боулдера, казалось, вспыхнул какой-то свет. Он позволил себе задать чудовищный вопрос:

— Как… Извините! Куда мы направляемся? Вы говорите, четыре тысячи четыреста световых лет?

— Вы боитесь? — язвительно спросил Лефле. Он не скрывал насмешки в своем голосе.

— Нет, — ответил Умник Фис так спокойно, что я даже удивился. — Я думаю о почти непригодном конвертере, сэр. На нем мы никогда не доберемся туда. Я знаю это.

— Черта с два, вы знаете! — бушевал Лефле. — Позаботьтесь лучше о своих делах, а конвертер предоставьте моим заботам!

Фискус больше ничего не сказал, тем более, что Старик уничтожающе посмотрел на него. Но на лице юноши отражалось что-то, от чего у меня на лбу медленно выступили капли пота. Я уже знавал молодых людей этого типа. Не быть мне Джессом Ипсталом, если он не учудит еще чего-нибудь.

И действительно, я не ошибся!

Пятью минутами позже пришли два человека из ОГП. Один из них, одетый в мундир, был техническим инспектором. Прежде, чем Старик успел открыть рот, удостоверение о пригодности «Алголя» и разрешение на его старт было уже у него в кармане.

Другим человеком был Эммануэль Тарфуни, один из влиятельнейших инспекторов ОГП. Его лучезарная улыбка, казалось, действовала на нервы не только мне.

Еще раз все подробности были оговорены. Скоро больше не стало никаких сомнений, что нам можно стартовать к Дзете Персея, забрать поселенцев, потом лететь к Толимену, забрать груз руды и вернуться обратно гигантским прыжком сквозь пространство. Это было все! За эту услугу ОГП снаряжало и заправляло «Алголь». К тому же, после возвращения мы получим семьсот пятьдесят тысяч долларов.

Директор Тарфуни хотел точно объяснить, когда именно это произойдет. Я глубоко вздохнул и уставился на Старика.

— Пожалуйста, минуточку, — прозвучал спокойный голос человека, от которого никто не ожидал этого.

Директор ОГП запнулся. Он взглянул на Умника Фиса и, казалось, почуял опасность. Несмотря на это, он оставался вежливым и дружелюбным.

— Боулдер, Третий Инженер, — представился Фискус скучным голосом.

— Очень приятно, очень приятно, — ответил Тарфуни. — Я что-нибудь могу сделать для вас?

Лефле медленно стискивал кулаки. Старик не изменил своей позы.

— Конечно, — продолжал Фискус. — Я заявляю о том, что мне никто не сказал, что цель нашего полета так далека. Я три года летал на крейсерах Флота. Импульсный конвертер «Алголя» годен только для музея. С ним я не осмелился лететь бы даже к системе Альфа Центавра Итак, когда мы получим новый конвертер?

— Боулдер! — в отчаянии вмешался Старик.

Лефле, по поведению которого казалось, что еще несколько секунд назад он вот-вот убьет юношу, остановился посередине этого движения. Глаза его сузились в изучающем взгляде.

— Может быть, я ослышался, — произнес директор, качая головой. В нем уже не было прежней жизнерадостности. — Новый конвертер? Где это отмечено? В каком договоре? Мы не отказываемся. Но капитан Кестер уже подписал договор.

Фискус спокойно улыбнулся.

— Я это знаю. Я также не имею ничего против этого, сэр. Я только обращаю ваше внимание на то, какими могут быть последствия этого. Я ссылаюсь на параграф восемнадцать Закона о Космической Безопасности Галактического Союза. Он запрещает совершать межзвездные перелеты с неполным экипажем. В экипаже должно быть, по крайней мере, три инженера, окончивших Академию. Как только космический корабль с устаревшим двигателем или другим, важным для безопасности полета, механизмом направляют для перевозки пассажиров, ему требуется для этого специальное распоряжение Центра Межзвездных перелетов. В противном случае капитан может лишиться своего патента. А здесь нет такого распоряжения, сэр. Инспектор местный, с Базы, а не с Центра. При таких обстоятельствах я вправе немедленно расторгнуть договор. Смотрите параграф восемнадцать, абзац 3. Когда мы получим новый конвертер?

— Грязная свинья, — проревел капитан. — Вы останетесь на борту, даже если мне придется заключить вас в магнитное поле.

— Незаконное ограничение свободы, сэр, — скромно объявил Фискус. — На вашем месте я бы не стал делать этого.

— Вы же подписали, что «Алголь» годен к полетам, — вскричал между тем инспектор. — Годен к полетам!

— Надувательство, — возразил Умник Фис. — Я докажу, что здесь все наоборот. Мистер Ипстал, пожалуйста, выгрузите мой багаж. Я немедленно отправлю сообщение в Центр. Моя совесть офицера не позволяет мне согласиться с тем, что двадцать восемь человек из-за вашей алчности — я имею в виду вас, мистер Тарфуни — будут посланы на смерть. «Алголю» нельзя стартовать и вы прекрасно отдаете себе в этом отчет.

Старик бушевал. Вообще невозможно было описать, какие «любезности» сыпал он на голову нашего Третьего Инженера.

Фискус, играючи, одним движением руки отделался от инспектора Потом он исчез. Схватка на борту между директором и Исмондом Кестером продолжалась.

— Позаботьтесь о том, чтобы подобрать себе другого инженера и немедленно, — выйдя из себя, потребовал инспектор ОГП. — Позвольте этому трусу бежать на все четыре стороны. Я настаиваю на нашем договоре. Вы еще сегодня стартуете к Дзете Персея.

— Откуда я так быстро возьму нового инженера, — вскричал Старик. Он чувствовал себя загнанным в угол.

— Откуда, ха! Да я рад, что раздобыл хоть этого! «Алголь» ведь не лайнер класса «люкс», а просто гравипрыгун.

— Тогда намыльте парню шею, — вскричал инспектор. — По своей зловредности он может уничтожить вас всех. Но, конечно, если экипаж не полон, стартовать вы не можете.

Внезапно вспыхнул экран. Из динамика донесся слишком спокойный голос Фискуса:

— Мистер Ипстал, сколько мне еще ждать? Я не согласен с вашими запрещенными методами. Прошу вас, позаботьтесь о моем багаже. Конец.

Я заметил, как директор перебросился несколькими словами с инспектором. Вслед за этим, пробормотав угрозы о нарушении космических законов и договора, оба человека исчезли. Инспектор забрал с собой наше разрешение на старт, предупредив капитана, чтобы он не предпринимал никаких запрещенных действий.

Кестер, жестикулируя, бросился вдогонку за уходящими, но они даже не остановились.

Когда Старик снова вернулся в каюту, в правой руке его был парализатор.

— О Боже! — пробормотал док Бильзер. — Уйдите с его пути!

Кестер помчался по коридору, и имя Боулдера было у него на устах. Я начал опасаться за здоровье юноши, но капитан напрасно искал его. В тот день мы так и не узнали, где скрывается Умник Фис

Старик в конце концов получил успокаивающую инъекцию и сердечный стимулятор. Лефле вообще считал, что Фискус выбрался из корабля и удрал домой.

— Удрал, — подавленно простонал капитан. — Этот подонок! Но я же должен был это знать!

Внезапно в каюту ворвался один из младших офицеров экипажа и доложил:

— Сэр, что нам делать? Они прибыли с тяжелой антигравитационной платформой. Когда нам отправляться на верфь?

Исмонд Кестер вздрогнул.

— Что-о-о?!

— Так точно, сэр, на верфь. И как можно скорее. Мы немедленно должны начать демонтаж конвертера. Специалист по перевозкам сказал мне по интеркому, что мы получим новый импульсный конвертер с тройной мощностью. Почему, сэр? Я думал, что мы стартуем еще сегодня.

Старик выбежал из каюты, словно за ним мчались все фурии ада.

Что мне еще сказать? Часом позже «Алголь» уже покоился на антигравитационной платформе. Еще часом позже на нашу старую жестянку обрушились все специалисты ОГП. Мы получили новый структур-конвертер, при одном взгляде на который Лефле от радости стал словно невесомым.

Когда я снова увидел его, он был насквозь мокрый и полумертв от голода. На его коже были ясно видны следы разъедающих веществ. Я и предположить не мог, что Боулдер решится искупаться в питательном соленом растворе гидропоники, играя роль полезного растения.

Старик потчевал «блудного сына» изысканнейшими деликатесами и отечески обращался к нему — «мой милый юноша».

От волнения я так обессилел, что только слушал, как Умник Фис, потея от смущения, доложил о том, что он готов приступить к исполнению своих служебных обязанностей.

Тремя днями позже отверстие во внешней обшивке было заделано. Теперь мы располагали конвертером новейшей конструкции.

— Силовая централь, где вахтенный инженер? — прогремело в динамиках бортового интеркома. На экране появилось узкое лицо дежурного офицера — Первого Навигатора. Фрейцер Киленио, казалось, был слегка возбужден.

— Минуточку, сэр, лейтенант Боулдер сейчас будет, — доложил младший офицер.

Он украдкой кивнул Фискусу и торопливо прошептал:

— Будьте осторожны, сэр. Киленио прекрасный парень, но когда он находится на вахте, от него можно ждать всяких неприятностей.

Прежде чем глянуть на светящийся экран, Фис неуверенно оглядел централь управления. Он догадывался, по какой причине его мог вызвать Главный Навигатор.

Десять минут назад Лефле передал обычные данные по управлению корабельными двигателями. И сорианский импульсный двигатель тоже должен был быть в безукоризненном состоянии. «Алголь» мог развить ускорение порядка 980,6 метра в секунду, что соответствовало ста «ж», принимая за точку отсчета ускорение свободного падения на Земле, на сорок пятом градусе широты.

Поэтому кораблю необходимо было пустое пространство и отсутствие всяких сильных гравитационных полей. Ему требовалось примерно восемьдесят четыре часа по земному времени, чтобы достичь скорости света.

Старт после потери времени, связанной с установкой нового конвертера, произошел в большой спешке. Через несколько мгновений «Алголь» уже пересекал просторы Солнечной системы, но он еще не достиг ее границ и Плутона, который находился еще далеко впереди.

Хотя полет и проходил с хорошо заметным ускорением, появление астроинженерии, по словам Фискуса, было почти незаметным фактором. Новейшие крейсера Флота достигали скорости света за восемь часов. «Алго-лю» же на это потребовалось почти в десять раз большее время.

Эта весьма существенная разница пришла в голову Фиса, когда он уже в течение трех дней занимался расчетами.

Когда космический корабль, несомый мощным главным двигателем, подошел к орбите Урана, Фискус подошел к экрану.

Он тихим голосом проговорил свое сообщение и ему показалось, что при этом лицо Первого Навигатора сделалось угрожающим.

— А, так на вахте сейчас вы? — крикнул Первый Офицер. — А где мистер Пайперс, лейтенант?

— Я… я сменил его час назад. Сейчас он спит.

— Я это заметил, — усмехнулся навигатор

Фискус едва мог разбирать слова, так как позади него, за толстой прозрачной стеной гремел мощный термоядерный двигатель главной силовой установки. Эта стена была сделана из антирадиационного пластика. Опущенные трубы энергетического трансформатора недвусмысленно указывали, что силовая станция развивает сейчас 95 % мощности, на которую она была рассчитана. Четыре мощных проектора силового поля тяготения при ста «ж» забирали столько мощности на поглощение инерции, сколько потреблял на свои нужды небольшой город.

— Вы, по-видимому, даже не заметили, что производительность поглотителей ускорения упала, а? — громко крикнул Киленио, чтобы его можно было услышать через рев реактора.

— Вы также должны были заметить, что мы мчимся с наивысшим ускорением. Производительность же проекторов упала на двадцать процентов. Сейчас же устраните это. Мы готовимся к сверхсветовому прыжку. Главный электронный мозг не может делать расчеты при повышенной гравитации. Что там вообще произошло?

Последний вопрос прозвучал особенно обеспокоенно. В конце концов, Киленио начал подозревать, что устранить все это не так уж и просто.

От Фискуса не ускользнуло, что цвет лица Первого Навигатора несколько поменялся. Он тотчас же задал следующий вопрос:

— Неисправность поглотителя? Да говорите же!

— Нет, сэр, ни в коем случае, — торопливо заверил его Фискус. Лоб его покрылся потом. — Все в порядке, сэр, — добавил он. — Реактор работает безупречно. Проекторы создают внутренний экран. Но тут… мне кажется… мне показалось необходимым… ненадолго забрать часть мощности реактора. Я думаю, она должна быть снижена, потому что новый конвертер еще не опробован в условиях полета со сверхсветовой скоростью. Я… ага… я рассчитал, что…

— Вы сошли с ума, — бушевал Главный Навигатор. — Сейчас же восстановите прежние мощности! Ради всего святого, Боулдер, что вы сделали с конвертером?

— Ничего, сэр. Уравнения — я имею в виду вот эти — недвусмысленно показывают, что характеристики нового конвертера во время сверхсветового прыжка не похожи на те, что были у старого конвертера. Поэтому я решил провести небольшое испытание…

Крик безмерно испуганного Навигатора пронесся по всему кораблю. Сразу же после этого заревел сигнал тревоги.

— Теперь ваше дело швах, — сказал младший офицер-механик Фискусу. — Лейтенант, если мы только нырнем в парапространство и у нас не будет исходных данных для возвращения обратно… я уже вижу обугленные останки вашего трупа.

— Это бессмысленно, Мак-Ильстер, — возразил Фискус. — Это испытание совершенно безопасно. С помощью энергии, взятой у реактора, структурное поле не может быть создано. А мощность, потребляемая конвертером, показывает, что линейное смещение по отношению к старому конвертеру достигает нескольких тысячных долей процента. Я рассчитал, что..

Казалось, судьбой Фискуса являлось то, что ему никогда не давали закончить начатую фразу. Через бронированный люк в централь управления втиснулось массивное тело. Оно протиснулось с силой, которая была весьма значительна.

Фискус упал на пол, а пальцы Главного Навигатора забегали по клавишам и кнопкам. Мощный рев ядерного реактора не изменился, но зато исчезла страшная тяжесть, которая несколько минут назад давила на всех людей. Проекторы поля снова получили достаточно энергии, чтобы, несмотря на огромное ускорение «Алголя», тяжесть внутри корабля не превышала одного «ж».

В большом помещении рядом с третьим грузовым трюмом находилось огромное сооружение. Светящиеся стрелки на его пульте управления стояли на нулях. Аварийная установка была отключена.

Теперь Боб Лефле обернулся. Фискус сидел на полу в такой несчастной позе, что в обычном состоянии он не выдержал бы и рассмеялся. Но и теперь этого зрелища оказалось достаточно, чтобы спасти Фискусу жизнь.

— Я знал, что делал, сэр, — с огромным трудом произнес юноша. Отчаянная мольба в его голосе остановила этого огромного человека. Лефле овладел собой до такой степени, что Мак Ильстер задрожал от возбуждения. Он поспешно вмешался.

— Шеф, он не имел в виду ничего плохого. Выслушайте же хоть раз его объяснения. Он что-то говорил о более высоком уровне потребления энергии новым конвертером.

— Я вас не спрашиваю, младший офицер, — едва внятно пробурчал Лефле и снова повернулся к Фискусу. — Вы, комедиант! Разве я не приказал вам не прикасаться к главному переключателю? И разве вы не представляете, что могли привести «Алголь» к гибели только потому, что вы с хитростью вшивого сопляка-мальчишки начали манипулировать с новым конвертером. Кто дал вам указание отобрать у реактора столько энергии, что гравитация внутри корабля увеличилась примерно на двадцать процентов? Как это вам пришла в голову такая дурацкая идея переключить конвертер? Дружок, да знаешь ли ты вообще, что могло произойти в результате этого? Мы находимся почти у самого светового барьера. Импульсный генератор уже создал довольно мощное защитное четырехмерное поле.

— Но, сэр, все это мне известно, — возбужденно вмешался Фискус. — Сэр, поверьте мне. По моим расчетам постоянная поля в новом конвертере…

— По вашим, что? — вмешался Лефле. — Вы говорите — по вашим расчетам? Дружок, по мне рассчитывайте на здоровье извилины вашего мозга, только не трогайте кривизну пространства. Через три минуты я хочу видеть вас в вашей каюте, понятно? Мак Ильстер, вы будете нести вахту до момента прыжка, ясно?

Фискус, шатаясь, побрел по централи, что-то бормоча о сложных уравнениях и результатах расчетов.

— При прыжке будьте снова в централи, — крикнул ему вслед Лефле. — Я хочу, чтобы вы были поблизости, когда мы нырнем в гиперпространство. Вы хорошо поняли меня, или я должен объяснить вам, что под понятием «прыжок» я имел в виду сверхсветовой полет.

Фискус вышел из централи.

— Так точно, сэр, — прошептал он и тяжело направился к главному лифту, который быстро понес его по шахте вверх.

Грузовые трюмы и залы с гидропоникой уплывали вниз. Через восемьдесят метров он остановил кабину лифта и пошел дальше пешком.

Кисслинг вышел из своего камбуза, но, взглянув в лицо Третьего быстро скрылся за дверью.

Минутой позже Джо Ипстал, офицер суперкарго и офицер по снабжению запросто мог стать жертвой Фискуса Боулдера. Он, вздыхая, смотрел на широкоплечую фигуру, которая неожиданно вынырнула из массивного шлюза, ведущего в бортовой арсенал.

— Пожалуйста, мистер Ипстал, можно мне пройти, — робко попросил Фискус — Я, конечно, не хочу вам мешать. Ведь ваша работа так важна.

Ипстал, который из-за отсутствия на борту «Алголя» специального офицера, отвечал также и за оружие на борту корабля, с трудом сдержал возглас удивления, который чуть было не сорвался с его языка. Он почувствовал, что Фискус говорит совершенно серьезно. Поэтому он только спросил:

— Боулдер, только не продолжайте в том же духе. Меня и так уже здесь считают закоренелым лентяем. Пройдемте наверх. Что такое? Вы взорвали Главного Инженера?

На щеках Боулдера выступил румянец. Понадобилось несколько минут, прежде чем он смог внятно изложить свою просьбу.

— Мистер Ипстал, можно мне воспользоваться вашим микрокопьютером? У вас ведь есть маленький электронный мозг для расчета веса груза и полетной массы, не так ли?

Фискус почувствовал облегчение, изложив наконец свою просьбу.

— Что вы хотите считать на моей машине? Боулдер, лучше оставьте это! Что вы теперь хотите сотворить? Во имя древнего червя Нептуна, что вы хотите сделать?

— Пожалуйста, мистер Ипстал.

Офицер громко выругался. Но он не мог долго выдерживать взгляда этих направленных на него несчастных глаз и поэтому подчеркнуто грубо ответил:

— Ну, хорошо, пользуйтесь машиной. Но если эта штука после вас не будет работать, я разорву вас на мелкие кусочки. Кроме того, здесь есть и еще кое-что.

Он быстро взглянул на отключенный экран и прошептал:

— Ни звука ни Старику, ни Главному Инженеру, о'кей? Вы же отправите меня ко всем чертям. Если бы я только знал, зачем вам эта машинка. И полное молчание об этом, ясно?

Фискус кивнул так торопливо, что легкая фуражка офицера слетела с его головы.

Ипстал заворчал и отвернулся. Он отвел Фискуса в свою каюту, где молодой человек сразу же принялся за работу.

Ипстал с интересом наблюдал за ним. Он задышал чаще, когда лицо юноши расслабилось и на нем появилось выражение полной сосредоточенности.

Электронный мозг загудел, выдавая первые результаты. Ипстал бросил лишь один взгляд на путаные группы цифр и структурных уравнений многомерного искривляющего поля. Он так осторожно отступил назад, что пола касались лишь носки его сапог. Но даже если бы он палил из излучателя, его уход Фискус вряд ли бы заметил.

Когда офицер-суперкарго снова оказался в своей каюте, он пробормотал:

— Мне было бы лучше, чтобы я знал, что он наверняка намеревается сделать.

Капитан Кестер зашел в централь управления за десять минут до начала прыжка. Оба навигатора, Киленио и Бетчер, сидели перед пультом позитронного кибермозга, на светящихся экранах и шкалах которого тянущимися линиями были изображения четырехмерных структур, хроноимпульсы и уравнения парафизики.

Далеко на корме корабля гремел сорианский двигатель, фантастическая мощность которого с трудом преодолевала сопротивления структурных полей.

«Алголю» теперь оставалось лишь набрать один недостающий процент до скорости света.

В машинной централи «Корма-1» перед пультом управления сидел Боб Лефле. Осторожными движениями руки он перевел главный переключатель на последнее деление. Глубокий грохот двигателя усилился и перешел в звенящий рев, закладывающий уши. Реакторы обоих силовых установок работали в режиме максимальной отдачи мощности, чтобы разогнать поток мезонов до требуемой скорости. Больше тридцати процентов мощности расходовались на плоские магнитные поля внутри сверхтяжелого каталитического термоядерного двигателя, в котором мезоны изотопной смеси водорода, состоящей из дейтерия и трития, вступали в реакцию. Образовавшиеся в результате этого свободные газовые массы поступали в дюзы из энергетических полей и из них рвался поток частиц, обладавших скоростью света.

Лефле озабоченно смотрел на экраны в шкалы, соединенные с индукционной установкой, которая значительно усилила мощность потребляющейся энергии, необходимой для линейного ускорения.

«Алголь» все еще мчался в световой области. Потрескивание внешней оболочки показывало, что он достиг нужной скорости.

Лефле передал короткое сообщение из централи в электронный мозг.

— Оценка принята, — сказал Киленио в интерком. Его слова донеслись из наушников радиоустановки, которые только и могли позволить понять сказанное в адском шуме.

Второй навигатор переключил информацию, выданную мозгом, на экран сопоставления, на котором ярко светилась цель их полета — Дзета Персея. Данные, изложенные мозгом, медленно слились с данными автоматического курсографа, которые видел давно уже рассчитанные данные.

Когда вспыхнула красная лампочка подтверждения, стало совершенно ясно, что корабль мчится точно по предписанному курсу, который не может измениться и в гиперпространстве. Ошибка могла присутствовать только в данных оценки расстояния, что вело за собой более длительное пребывание в гиперпространстве.

Киленио убрал расчеты с контрольного экрана. Так как «Алголь» был кораблем с устаревшим электронным оборудованием, Лефле и Пайперс, находящиеся в машинном отделении, должны были вручную перевести данные, сообщенные по интеркому, в автоматику структурного конвертера. На новых кораблях это происходило автоматически, так что практически исключало вероятность ошибки.

— Скорость должна превосходить скорость света в три миллиона раз, — донеслось из централи. Это была приблизительная оценка позитронного мозга.

Лефле снова произвел переключение. Его распоряжения поступали в централь управления силовой установкой, где перед главным переключателем сидел слегка побледневший Фискус.

— Есть три миллиона Оценка мощности реактора три, запятая, пять — один — четыре — восемь — девять Подтверждение.

Фискус непослушными губами подтвердил это. Пальцы его порхали по клавишам управления вспомогательным электронным оборудованием. Энергия, производимая реактором, поступала в аккумуляторы машины, которая одна только, благодаря тому, что была неорганической, была способна поддерживать в гиперпространстве функционирование оборудования корабля.

— Централь, окончательная оценка времени при превышении скорости света в три миллиона раз, при расстоянии четыреста шестьдесят световых лет составляет один, запятая, два — четыре — пять — восемь, семь часа по бортовому времени, ускорение в секундах один, запятая, три — шесть — три — пять. Включение.

Лефле реагировал на это как машина. Он прекрасно сознавал, что даже ошибка в одну десятую могли привести к катастрофе.

Фискусу отдавались все новые и новые распоряжения, а тот вводил эти распоряжения в электронный мозг переключателя реактора.

«Алголь» был готов к прыжку через гиперпространство, в котором новейшие экспериментальные исследовательские корабли превышали скорость света в восемьдесят пять миллионов раз. И еще ничем не была установлена граница скорости в этом полностью измененном континууме пространства-времени.

— Передача закончена. База конвертера переключена на прием импульсов.

Лефле аккуратно и тщательно выполнял приказы, отдаваемые по интеркому. Киленио еще никогда не ошибался в своих расчетах.

Прежде чем произвести решающее переключение, которое должно было задействовать механизмы на полную мощность, он еще раз посмотрел на показания приборов, которые изменились бы в результате манипуляций Фискуса, если бы те не были предупреждены.

По-видимому, на сей раз не произошло ничего плохого. Все показания точно соответствовали расчетам. Несмотря на это, Лефле поспешно сказал в микрофон:

— Боулдер, работайте точнее, ясно? Вы должны только настроить мозг реактора в соответствии с количеством энергии, потребляемой конвертером. Внимание, автоматика конвертера включена.

Лефле опустил вниз рычаг с тремя предохранителями. В то же мгновение автоматика в кормовой части корабля взяла на себя управление всей мощностью, которую в нормальном пространстве не мог использовать ни один человек без риска погибнуть. По соображениям безопасности так был устроен каждый корабль, летящий со скоростью больше световой, так как реакции человека в этом случае было далеко недостаточно, а его чувства могли отказать. Только автоматика могла «накапливать» регулярные данные и действовать в соответствии с ними.

По всему кораблю задребезжали сигналы. Двадцать семь человек опустились в мягкие кресла. Только двадцать восьмой поступил не так, как все.

Пока звучал первый звонок, пальцы Фискуса с невероятной скоростью порхали по клавишам и мозг реактора получил совсем другие данные.

Потребовалось всего лишь три с половиной секунды, чтобы данные были зафиксированы, однако, даже этого времени было достаточно, чтобы Лефле все понял.

Он в ужасе уставился на показания своих приборов. Потом в панике закричал:

— Боулдер, вы сошли с ума! Вы ввели неправильные данные! Отключайтесь! Не давайте начального импульса! Отключайтесь!

Прежде чем Лефле успел закрыть рот, а капитан Кестер вздрогнуть и смертельно побледнеть, Фискус послал в прибор начальный импульс.

— Нет, — донесся в интерком голос Первого Навигатора.

«Алголь» был кораблем, защищенным от импульсных полей нормального пространства-времени.

Структурный конвертер воспринимал все виды излучения и все частицы, заполняющие пространство, и превращал их в энергию гиперструктурного искривляющего поля.

При помощи этого устраняется световой барьер и лучевое давление, корабль становится защищенным от всех влияний четырехмерного поля и вместе со всеми людьми переходит в другую полустабильную форму существования.

Полное звезд пространство исчезло с экрана. Зато появились голубоватые линии-волны искривляющего поля, которые исчезали в веретенообразной пустоте пятимерного пространства.

Физические законы стали недействительными. Здесь начиналась область структурной физики, согласно уравнениям которой, излучения и частицы, движущие корабль и движущиеся в нормальном пространстве со скоростью света, достигали скорости по меньшей мере в сотни миллионов раз превосходящую скорость света. Закон массы, стремящейся к бесконечности, здесь был упразднен. Скорость распространения света в этом пространстве была неограниченной. Нужно только рассчитать необходимые данные и ввести их в автоматику, которая неукоснительно выполняла свои функции в этом многомерном пространстве. В каждом электронном и позитронном приборе для этого имелся структурный блок коррекции, который начинал действовать автоматически. Эти блоки никогда не включались в обычном пространстве, но здесь они были незаменимы.

«Алголь» развил скорость, превосходящую скорость света в три миллиона раз. На месте, где они находились еще секунду назад, теперь неистовствовала магнитная буря.

Лефле почувствовал себя легким, почти невесомым. Он по своему богатому опыту знал, что молекулярное строение человеческого тела реагирует на все не так, как металл или пластик.

Способность к мышлению не изменилась. Наступило только легкое головокружение. «Алголь» исчез из Солнечной системы. Они мчались сквозь ничто, которое находилось по ту сторону, в замкнутом континууме.

Лефле слышал гром обоих энергетических реакторов и органные звуки работающих двигателей, которые работали совершенно не в том режиме. Это происходило из-за невероятных законов гиперпространства, которые делали возможным свободное течение холодной термоядерной реакции, хотя линейный ускоритель и не производил потока мезонов. Защитное поле в зоне реакции и магнитные дюзы тоже сменили форму энергии.

Лефле блестящими глазами смотрел на показания приборов. Они не говорили ему ничего. Все их стрелки стояли на нулях. Только блоки переключения выполняли свою работу. Человеческий мозг никогда не был в состоянии даже приблизительно принять верное решение в таких условиях.

Лефле знал, что в обычных условиях они должны оставаться в гиперпространстве примерно 1,2 часа. Должны были бы оставаться, если бы лейтенант Боулдер не изменил в последний момент программу.

Двадцать семь человек, у которых был достаточный опыт космических путешествий, могли думать только о вот-вот наступающей катастрофе. Но это была совершенно ошибочная точка зрения, хотя ее придерживался и Главный Инженер.

На мостике тоже понимали, что «Алголь» неудержимо мчится к собственной гибели. Для работы конвертера необходим был электронный импульс, передаваемый ему центральным позитронным мозгом.

Фискус изменил поступление энергии к конвертеру ровно на шесть десятых, поэтому эталонный импульс и структурные изменения не были больше скоординированы. Это означало — Лефле и Киленио великолепно понимали это — что искривляющее поле больше невозможно отключить. Автоматика просто не сработает.

Ни Лефле, ни другие люди экипажа не были в состоянии говорить, с их губ слетали только молчаливые проклятия и упреки. Они могли только думать и осторожно шевелиться. Частично разрыхляющую молекулярную структуру их организма исключала резкие движения.

Капитан Исмонд Кестер на всякий случай простился с жизнью.

«Паршивец! — думал он остатками своего затухающего сознания. — Мерзкий паршивец!»

Это была только очень вежливая кличка для Фискуса Боулдера.

Лефле неотступно думал только одно — конец!

— Я сойду с ума, — сказал Второй Навигатор. — Я сойду с ума! Киленио, вы тоже снова здесь?

Хотя Первый Навигатор ничего не ответил, но зато из централи донесся рев капитана. Этот рев недвусмысленно показывал, что «Алголь» покинул гиперпространство и вернулся в нормальный континуум. Это доказывал также и большой экран, на котором снова виднелась серебристая лента Млечного Пути.

Шум работы двигателя и силовых установок смолк совершенно, как это и должно было быть после гиперпрыжка.

Таким образом, на «Алголе» все было в полном порядке, а на переднем экране уже сверкал раскаленный шар какого-то солнца. Он был величиной с дыню.

Киленио окончательно потерял самообладание, узнав в этой звезде цель их полета.

— Дзета Персея, нет, этого не может быть! — простонал он. — Святые небеса, этого просто не может быть!

Джоэль Батчер прервал его излияния истерическим смешком. Его крик понесся по централи и буйствующий капитан вздрогнул, словно прикоснулся к чему-то отвратительному.

— Держите себя в руках, — крикнул он. — Что все… э… Что же вообще произошло?

Кестер подбежал к переднему экрану.

— Ага, мистер Киленио, разве это не Дзета Персея? Что вы мне сказали, когда я хотел со всей строгостью наказать этого, разумеется, опасного для общества смутьяна, негодяя, предателя и бунтовщика против корабельной дисциплины?

Киленио, замерев, сидел в своем кресле. Внезапно его тренированный мозг заработал вновь. Побледнев, он нормальным и спокойным голосом сказал:

— Сэр, Боулдер нас спас от катастрофы. Мы ведь сделали расчеты для конвертера на пять десяток больше необходимого. Конечно, Лефле должен был подумать об этом. Установив новый конвертер, мы должны были заранее предусмотреть это и принять во внимание, пока находились в нормальном пространстве. Вы видели это!

Исмонд Кестер очень медленно отступил назад.

Секундой позже взволнованный экипаж «Алголя» получил указание во имя всех святых не линчевать Фискуса Боулдера.

Главный инженер Лефле, сбитый с толку, опустился в огромное вращающееся кресло, в котором он только что обрабатывал твердую как сталь пластмассу раздвижной двери. На ней была надпись — «Джесс Ипстал, суперкарго».

В каюте стройный черноволосый мужчина дрожащими руками искал лекарство, поддерживающее сердечную деятельность.

Взгляд его сконцентрировался на краю складной койки, из-за большой ножки которой выступала часть дрожащего человеческого тела.

— Вылезайте! — требовал Ипстал срывающимся голосом. — Вылезайте, или я утоплю вас в ближайшем баке с водой. Теперь мне стало совершенно ясно, что вы рассчитывали с помощью моей машинки. Человече, как это вам пришло в голову искать спасение именно под моей кроватью? Вы что, сошли с ума? Это просто непонятно, Фис. Ко всем чертям, я не могу больше видеть твои подошвы. Вылезай же, наконец, из этой дыры!

Фискус, выбравшись из своего убежища, был так похож на какую-то странную пробку, что Ипстал только застонал.

— Ужасно! Вы будете причиной моей смерти, это несомненно.

Снаружи зазвучал голос Кестера. В тот же момент Фискус испуганно забился в самый дальний угол, когда капитан вошел в каюту.

Мгновением позже Третий почувствовал, как его обняли крепкие руки. Ипстал потрясенно смотрел на это, опустившись на свою кровать. Он услышал нежные слова. Старика словно заполонила бьющая через край радость.

— Глупый вы юноша, почему вы сразу не сказали мне этого? — произнес он. — И как это вы только сделали?

Фискус о чем-то заикнулся, и лица, только что готовых растерзать его людей, вдруг расслабились. Главный Инженер произнес несколько слов, которые совершенно деморализовали Фискуса, если бы рядом не было капитана.

— Но, но, — сказал он, — не порицайте его, мистер Лефле. Мы находимся в центре системы Дзеты Персея. Вышли из парапространства тютелька в тютельку. Я всегда знал, что мы когда-нибудь откуда-нибудь да получим помощь.

Пока он благосклонно похлопывал Умника Фиса по плечу, расстроенный Лефле вышел из каюты.

Минутой позже кормовые двигатели «Алголя» заработали в полную мощность. По прошествии восьмидесяти четырех часов полета скорость была погашена и станции связи Дзеты Персея-3 отозвались. «Алголь» получил разрешение на посадку еще до того, как они произвели первый тормозной маневр.

Часом позже они уже опускались вниз на с ревом вырывающихся из дюз столбах раскаленных газов, пока выпущенные кормовые опоры не коснулись поверхности космодрома.

Реакторы были отключены. Антигравитационное поле исчезло.

Первая их цель была достигнута.

— Безотрадный мир, — проговорил Фрейцер Киленио, угрюмо уставившись на экран. — Куда ни глянь — пыль и песок. Хотел бы я знать, что побудило Союз основать здесь колонию, тем более, что аборигены здесь такие упрямые. Где же переселенцы?

Далеко на севере в чадное, пышущее жаром, небо поднималось сооружение. Когда Кестер повторил вызов, на экране появился усталый человек. В голосе его сквозила тоже усталость.

— Бобербардборо, да?

— Что? — переспросил Кестер. — Мне нужна централь информации Дзета-Пойнт.

— Это она и есть. А это было только мое имя.

— О! — Кестер беспомощно посмотрел на окружавших его улыбающихся офицеров. Фискус даже позволил себе хихикнуть, но тут же почувствовал на себе предупреждающий взгляд Главного Инженера. Лефле не забывал истории с конвертером, тем более, что весь экипаж к этому времени уже знал, как отчаянно пытался Умник Фис объяснить ему ошибку в расчетах.

— Говорит Кестер — капитан «Алголя», свободного торговца Галактического Союза, — сказал капитан. — По заданию ОГП мы должны забрать для Толимена тридцать пять переселенцев. Вы информированы об этом?

— Минутку, — флегматично сказал человек. — Я сейчас вызову торговое представительство.

Потом он с кем-то переговорил, а затем снова повернулся к экрану.

— Да, все в порядке. Два месяца назад по земному времени отсюда стартовал «Циркум» и забрал с собой на Землю это сообщение. Вы должны связаться с Элси Кронг.

— С кем, извините? — удивленно осведомился капитан.

— Элси Кронг — полномочный представитель ОГП на Дзете-3, — прозвучал терпеливый ответ. — Он отправил к вам глайдер, который прибудет через полчаса. Еще что-нибудь? Хотите дозаправиться? Как плазма?

— Может быть, на этой куче камней больше нет ни единого представителя рода человеческого, — злобно проговорил Киленио. — Это моя вторая посадка на Дзету-3. Надеюсь, что и последняя. Если бы эта планета не была нужна нам, как промежуточная станция, от нее давно бы уже отказались.

Кестер снова заговорил со служащим колониального планетного правительства.

Когда тот отключился, все увидели, что капитан чем-то уязвлен.

— Ну, хорошо, посмотрим, что это за Кронг. Здесь остаются навигаторы, мистер Лефле и мистер Паймерс. Я хочу быть уверенным, что на корабле остались надежные люди. Этот человек говорил мне о каких-то беспокойных туземцах.

Он секунду поколебался, проведя рукой по угловатому подбородку.

— Эй, мистер Ипстал! Вы ведь трижды были на Дзета-3, не так ли?

Офицер-суперкарго «Алголя» горько кивнул.

— Это так, капитан. Если галактические блохи существуют, даю гарантию, что здесь мы их обязательно подцепим.

— Я очень прошу вас, мистер Ипстал, — возмущенно произнес капитан. — Не нужно лишних слов. У вас не особенно изысканная манера выражаться. Хорошо, мистер Ипстал, вам придется отправиться со мной. Может быть, нам удается, э… провернуть здесь кое-какое дельце с местным населением. Туземцы Дзеты-3 чрезвычайно падки на одно слабое наркотическое вещество, которое раньше употреблялось и на Земле. Это продукт, добываемый из растений и называемый «табак». Вы слышали о нем?

— Конечно, сэр. Это злая штука. Вы хотите продать его туземцам?

— Табак — не запрещенный наркотик, мой дорогой. Я мудро предусмотрел это и взял на борт несколько тюков этого вещества. Итак, с вашим талантом торговца, вы должны оценить то, что мы должны получить за этот хлам. Здесь находят переливающиеся кристаллы Билла, которые на Земле ценятся чрезвычайно высоко. Они-то нам и нужны.

— Как вам угодно, — сдержанно ответил Ипстал. — Вы ничего не можете сказать о причинах беспокойства среди туземцев?

— Я? — Капитан вздрогнул. — О, об этом говорил человек из централи связи. В этом есть огромная разница, не так ли?

Ипстал спокойно кивнул и поинтересовался, не сходить ли ему в арсенал.

— Но не берите слишком много оружия, — предупредил капитан. — В конце концов мы мирные свободные торговцы. Кроме того, существует закон, охраняющий туземцев. Ну, а теперь идите.

Офицер повернулся, но споткнулся на полушаге, услышав слова:

— И вы, сынок, тоже будете сопровождать нас.

Указательный палец капитана был направлен на Фискуса Боулдера, который навытяжку стоял перед ним.

— Так точно, сэр, — оглушительно рявкнул он на всю централь.

— Очень хорошо. Хочется посмотреть, как вы проявите себя в качестве офицера свободного корабля вольных торговцев. Итак, вы идете с нами.

Главный Инженер издевательски усмехнулся, а навигатор Киленио задумчиво нахмурил лоб. Ипстал, казалось, задыхался.

— Капитан, уж не думаете ли вы, что нам могут понадобиться такие неопытные люди? — спросил он. Губы его дрожали.

— Что? Все должны когда-то начинать. Мистер Боулдер идет с нами. Он вполне видный малый. И производит впечатление. Вы все поняли, Боулдер?

— Так точно, сэр, — воодушевленно еще раз рявкнул Фискус.

— Я приятно удивлен вашей дисциплинированностью, мистер Боулдер, — похвалил его Кестер Потом отдал приказ: — За работу!

Фискус сделал образцовый поворот кругом. Другие офицеры растерянно смотрели на капитана, который, казалось, тоже чувствовал себя не в своей тарелке.

— Ну да, это так, — покашливание выдало его смущение. — С вами плохо, Лефле?

Главный Инженер покачал головой. Непонятное поведение Старика начисто заткнуло ему рот.

Парень позволил мне заглянуть в дуло ядерного излучателя. У меня сперло дыхание. Одновременно он жестом показал, что я могу считать себя покойником.

— Боулдер, опустите ствол! — крикнул я.

Он удивленно взглянул на меня, потом опустил ядерный излучатель.

— Да, мистер Ипстал. У вас что-нибудь не так?

На его лице появилось выражение глубокой озабоченности. И только беспомощно покачал головой.

— Человече, разве так обращаются с атомным излучателем? — сказал я ему. — Разве вы, офицер Флота, никогда не держали в руках такого оружия? Во имя всех грехов Галактики, никогда и ни на кого не направляйте дуло оружия. Впредь больше никогда не делайте этого. О'кей?

Фискус был смущен, как юная девушка перед первым поцелуем.

— Нет, пожалуйста, нет, — успел пресечь его я, прежде чем он начал свои жалобные извинения. — Уж не надо мне вашей мотивировки. Вы знаете устройство этого оружия?

Тогда он робко кивнул и начал излагать принцип действия ядерного излучателя с такими подробностями, что у меня заныли зубы. Кроме этого, он сообщил мне, что луч ядерной плазмы, вырывающийся из дула излучателя, не несет заметных энергетических потерь и, попадая в цель, создает на поверхности последней температуру в триста тысяч градусов. Нужно очень тщательно соблюдать настройку мощности этого оружия. Точное попадание в цель гарантирует только длительная тренировка.

Было совершенно бессмысленно остановить водопад его слов. Если Умник Фис начинал о чем-то говорить, его внезапно пробуждающийся темперамент едва ли можно чем-то укротить. Я обнаруживал в нашем Третьем все новые и новые качества.

Потрескивание в динамике вывело и меня из этого двусмысленного положения.

Старик проревел мое имя на весь «Алголь», и Фис отреагировал на это именно так, как я и предполагал.

— Всеблагий боже, — побледнев, сказал он. — Капитан опять не в духе?

Я растерянно смотрел на него, стараясь понять, серьезно ли он задал свой вопрос. К этому я еще должен добавить, что Фис до сего часа ни разу не осмелился назвать капитана Стариком. Для него, казалось, это было смертным грехом.

— Нет, просто он поднес микрофон вплотную к губам, — ответил я с сарказмом.

Фискус отреагировал на это смущенным смешком, из которого я сумел все же понять, что он счел мое замечание неумной шуткой.

— Вот кобура для вашего излучателя. Вы знаете, что можете использовать это оружие только в исключительном случае. Не забудьте зарядить его. Я хочу лично видеть это.

Он взял два тяжелых, тщательно изолированных магазина, в которых находилась ядерная плазма. Третий магазин он аккуратно вставил в бластер и поставил оружие на предохранитель.

— Ни в коем случае не выпускайте первый заряд в камеру реакции, — обеспокоенно предупредил я. — Но оружие всегда должно быть готово к бою. Понятно?

— Но, мистер Ипстал, — сказал он и укоризненно посмотрел на меня.

Я дал ему легкий радиофицированный шлем со встроенным внутрь маленьким экранчиком и заменил маленький ранец с охлаждающей установкой. Мы облачились в снаряжение А-5, которое было идеально приспособлено к климатическим условиям Дзеты-3. Для сухого пыльного мирка со средней температурой плюс сорок пять градусов по Цельсию такой костюм подходил как нельзя лучше.

— Куда, черт побери, вы пропали, Ипстал? — снова раздался угрожающий голос из динамика. — Идите, пожалуйста, к нижнему шлюзу.

— Быстрее! — сказал Умник Фис и тотчас же помчался прочь. Я огромными шагами последовал за ним.

Когда мы влетели в помещение, отделенное толстой переборкой, дорогу нам преградил разъяренный человек.

— Стой! Ни один из вас не выйдет отсюда, пока я не найду вора! — вскричал доктор Билдер, наш бортовой врач.

Я удивленно стоял перед ним, а Фискус предусмотрительно спрятался за мой торс.

— Что вы имеете в виду, док? — осведомился я, сбитый с толку, тем более что далеко впереди виднелась фигура Старика. Он, казалось, уже знал, что здесь происходит. Вокруг нас беспомощно стояли и другие члены экипажа. Я постепенно терял терпение

— Что я имею в виду? — воскликнул доктор. — Многое, очень многое, мой дорогой. Кто-то залез в мой шкафчик с сильнодействующими лекарствами. Я не понимаю, как он мог узнать о кодовом ключе электронного запора, но оттуда бесследно и безвозвратно исчезло около двадцати граммов парастимулина. Двадцатью граммами этого сильнодействующего стимулятора можно убить сотню нормальных человек. Уже 0,05 грамма достаточно для того, чтобы восстановить его от полного истощения, нужно пролежать в клинике для восстановления не менее четырнадцати дней. Если только человек вообще останется жить. Итак, где эти двадцать граммов: вы, мерзавцы? Кто из вас украл яд?

Глаза его сверкали таким гневом, что Умник Фис сначала позеленел, затем пожелтел и наконец стал пурпурно-красным.

— Но, сэр… я имею в виду, доктор. Я не делал этого… Я…

— Кто имеет в виду вас? — крикнул тот Фискусу. — Конечно, это сделали не вы. Я могу поверить в это. Но все же, несмотря на это, я хотел бы знать, кто же украл лекарство из моего шкафчика! Ну?

— Хватит, док, — прогремел Старик со всем возможным достоинством. Глаза его, казалось, буравили мой мозг.

— Ипстал, я спрашиваю вас, взывая к вашей чести, это вы украли стимулятор?

— Нет, — прошипел я. — Нет и еще раз нет! Кроме того, еще четыре недели назад вы совершенно серьезно заявили, что у меня нет и никогда не было чести.

— Забудьте это, — великодушно произнес он.

Излучая абсолютный авторитет, он повернулся к доктору Билдеру.

— Мы уладим это. Глайдер уже ждет снаружи. А вы обыщите весь корабль. Мистер Ипстал и мистер Боулдер также не крали яда, как не делал этого я. Ну!

— Э… извините, сэр, я… из курса ксенологии, я узнал, что…

Старик молча бросил на него уничтожающий взгляд.

— Речь здесь не об этом, мистер Боулдер! Последуете же вы, наконец, за мной?

Фис, находившийся впереди меня, ступил на маленькую платформу. Я со смешанным чувством последовал за ним.

Куда же исчезло это чертово снадобье? Два года назад я испытал его на себе, когда после исследовательского этапа я в течение двадцати четырех часов блуждал в пустынных горах. Это было на другом конце Млечного Пути. Я, совершенно вымотавшись, проглотил точно 0,05 грамма этого лекарства и словно стал гигантом. Если бы там были деревья, несомненно, это они стали бы жертвами моей неслыханной силы.

Что же вор хотел сделать с этим веществом? Двадцать граммов это не шутка!

Старик подтолкнул меня в спину вниз и я, как лунатик, ступил на платформу. Почва планеты все же была в сорока метрах под нами, а сила тяжести на Дзете была равна 0,85 земной.

— Будьте внимательны, — крикнул он мне, а затем проревел вниз: — Лефле, мы вернемся в ближайшие два часа. Позаботьтесь о том, чтобы кибервертолет был готов, и погрузите в него тюки табака. Мы привезем с собой переселенцев. Ясно?

Лефле что-то крикнул в ответ, но что, я так и не сумел понять. Да. Старик не хотел отказываться от своих торговых операций.

Поселенцы, солдаты космического флота и служащие всемогущей ОГП были настолько разумны, что на этой, погруженной в пыль планете, отказались от воздушного транспорта. Частички пыли делали затруднительным использование радара, и потому из-за отказа приборов здесь уже произошло несколько серьезных катастроф.

И в этом отношении Дзета-3 была все еще более дикой, чем Марс, пылевые облака которого по крайней мере были не очень ионизированы. На этой же планете ионизация была результатом действия высоких энергий.

Итак, в глайдере ожидал полномочный посол ОГП на планете Дзета-3. Глайдер парил над поверхностью планеты на несущем магнитном поле.

Плоский, с отточенным острым носом глайдер низко висел над раскинувшимся под ним полем космодрома. Космодром был построен с особой тщательностью, так как ОГП имел на Дзете-3 опорную базу с новейшими верфями и огромными складами продовольствия и снаряжения. Кроме того, здесь были поселения двух огромных торговых компаний, которые тоже имели на этой планете несколько верфей и складов.

Для вольных торговцев была отведена самая дальняя часть космодрома. Около поселений они даже не имели права совершать посадку.

Старик небрежно нажал на кнопку. Механический голос бездушно уведомил нас, что следует направиться к главному поселению ОГП.

Резко взяв с места, глайдер устремился вперед. Поддерживающее поле было одновременно и движущим. В принципе оно было похоже на гусеницу, движущуюся со световой скоростью. Потом машина затормозила и так резко, что мы, не удержавшись, невольно качнулись вперед. Киберавтомат, управляющий машиной, не произнес в извинение ни одного слова.

— Приказ об остановке, полученный из центра связи, — раздался из динамика монотонный голос. — На посадку заходит тяжелый космический корабль.

Старик с достоинством покорился своей судьбе. Я тихо выругался про себя, а у Умника Фиса стали блестящими глаза мечтателя. Я почти завидовал его воодушевлению, потому что, к стыду своему, я почти сознавал, что последние два года я думал исключительно о галактической торговле.

Мы остановились примерно в середине космодрома. Минутой позже редкий воздух планеты потряс чудовищный грохот.

— «Супалис»! — восторженно воскликнул Фискус. Он хлопнул капитана Кестера по левому плечу, причем с такой силой, что почти выбросил его из кресла.

Я спросил себя, знал ли этот весьма и весьма мускулистый человек, какой огромной силой он обладает.

Кестер ничего не сказал. Может быть, он заметил, как был восторжен Третий Инженер этим великолепным зрелищем. Я тоже уставился в пыльное небо.

Там заходил на посадку огромный корабль. Собственно, понятие «корабль» здесь было неуместно. Это был гигант, боевая машина неописуемой разрушительной силы. Один-единственный реактор «Супалиса» производил энергии больше, чем все энергетические установки «Алголя» вместе взятые. Окутанный слабо мерцающим экраном нейтрализатора гравитации, семисотметровый шар плавно скользил вниз. Вызванная его полетом ударная волна с захватывающей дух скоростью и силой неслась по космодрому. Восемь посадочных лап «Алголя» были гораздо меньше посадочных лап гиганта. «Супалис» опускался невероятно медленно. Оглушительный грохот вспомогательных двигателей смолк.

Перед ними находился «Супалис» — новейший боевой корабль высшего класса.

Умник Фис с энтузиазмом объявил:

— Смотрите, сэр, видите маленькие возвышения в районе его экватора? Это автоматические броневые купола лучевых пушек. Один-единственный выстрел из такой пушки при попадании в цель развивает энергию в пятьдесят гигатонн тринитротолуола. Незадолго до своего ухода из Флота я осматривал родного брата этого «Супалиса». Я заблудился в его коридорах, изрядно проголодался и несомненно погиб, если бы меня вовремя не нашли. Там так много людей!

Я подавленно кивнул. Глаза Старика внезапно помрачнели. Неожиданно тихо он спросил:

— Боулдер, мальчик, вам хотелось бы лучше оказаться на борту этого крейсера? Мы обращаемся в отношении вас недостаточно хорошо?

Когда я увидел выражение глаз Умника Фиса, в горле у меня застрял комок. Его «я», казалось, извивалось в муках. Самым худшим для него было то, что он не умел лгать.

— Я… я не знаю точно, сэр, — сказал он, тяжело дыша. — Извините, сэр, но я думаю, что на «Алголе» меня приняли очень хорошо. Я… я думаю, что вы тоже мне очень нравитесь, сэр, и мистер Ипстал тоже. Пожалуйста, извините меня.

Мы молчали, страшно смущенные. Мне было стыдно перед самим собой, ведь я же знал, что Умник Фис никогда не бросает слов на ветер.

В уголках глаз нашего шумного, холерического Старика вдруг что-то подозрительно блеснуло. У Кестера никогда не было семьи. У этого космического странника из-за его убеждений и идеализма никогда не было времени для этого эксперимента. По крайней мере, так он отзывался об этом самыми грубыми словами, хотя, конечно, на самом деле он так не думал. Теперь же он был глубоко тронут.

— Спасибо тебе, мой мальчик, — хрипло сказал он и начал ругаться. Он ругался самыми страшными словами, чтобы не выдавать своих чувств. Умник Фис не заметил, что же произошло со Стариком. Я же с этого момента был готов идти в огонь и в воду за этим неудачником Фисом.

С совершившего посадку «Супалиса» начали спускаться люди. По сравнению со своим кораблем они казались муравьями. Только увидев это, я понял, как по-настоящему огромен этот боевой корабль. Его посадочные боты, вероятно, с наш «Алголь». Тем временем гипермозг глайдера получил другой приказ. Машина вновь устремилась вперед. Теперь Гигантский корабль постепенно исчезал с поля нашего зрения. Но даже когда мы оказались между зданий административного центра Дзета-Пойнт, огромный купол верхней части шарообразного корабля все еще был виден.

Мы скользнули над широкой улицей галактического поселения, в котором к настоящему времени насчитывалось около десяти тысяч жителей. По большей части это были служащие Флота и представители администрации разнообразных компаний. Поселенцы вряд ли жили тут, так как было трудно получить здесь приличный урожай каких-нибудь злаков. Гораздо более ценными здесь были полезные ископаемые, добываемые автоматами, надзор за которыми был почти не нужен.

Весь город был окутан облаками твердой, как алмаз, пыли. Водяных же облаков здесь почти не было. Как здесь появились и развились до разумных существ аборигены было для меня загадкой еще во время первого пребывания здесь. Мыслящие существа в этой местности развились из неприхотливых ящеров, поэтому туземцы и были так опасны. По уровню развития они находились примерно в каменном веке, но их склад ума совершенно не походил на склад ума наших далеких предков.

Глайдер остановился у безвкусного, яйцеобразного сооружения, выстроенного в колониальном стиле этой планеты. Робот-привратник повел нас наверх, где мы нырнули в прохладный вестибюль, затем робот открыл одну из сдвижных дверей, ведущую в рабочую комнату.

В помещении было так холодно, что Умник Фис непроизвольно застучал зубами. Очевидно, он забыл отключить охлаждение своего скафандра и теперь сильно страдал от этого.

Когда я увидел сидящего за письменным столом человека, то сразу понял, почему у него такое странное имя.

Элси Кронг мог быть только потомком колонистов, которые триста лет назад заселили сравнительно холодную планету карликовой системы в созвездии Рака. Звезда Йота Рака была сравнительно небольшим светилом, а планета находилась на довольно значительном расстоянии от нее. Ничего странного, что иотанец поставил регулятор климатизатора на минус двенадцать по Цельсию.

У него была блестящая кожа и ненормально огромные зрачки. Кроме того, он произвел на меня такое отвратительное впечатление, что мне не нужно было даже думать об ОГП, чтобы во мне поднялся гнев. Только самому Элси Кронгу, пожалуй, могло нравиться его рыхлое тело

Голос его был глубоким и раскатистым — особенность людей с Йота Рака.

Прежде, чем удостоить нас своим взглядом, он поиграл пальцами по клавишам интеркома. Несомненно, он отдавал приказы. Даже на Дзете-3 ОГП показывало, как велико его могущество. Для Элси Кронга мы были словно радиоактивные отходы, от которых нужно избавиться как можно скорее.

У Старика, казалось, тек в жилах жидкий аммиак. Он взглянул так холодно, что даже привычный к холоду иотанец должен был почувствовать это.

— Кестер, капитан корабля Вольных Торговцев. Вы здешний представитель ОГП? — спросил он с хорошо заметным нажимом. Ну, нашего выглядевшего немного глуповато Старика нельзя было недооценивать в подобных ситуациях.

Пока Элси Кронг преодолевал свое изумление, капитан гнул свою линию:

— У нас договор с галактической дирекцией. Где находятся эти 35 поселенцев для Толимена? Я не думаю, что нам стоит надолго задерживаться на Дзете-3.

Когда я краешком глаза взглянул на Умника Фиса, то увидел, что, к моему большому изумлению, его лицо изменилось.

Он небрежно стоял позади нас, но поза его богатырского тела была такова, словно он в любое мгновение готов разорвать иотанца на куски. Его правая рука находилась возле ядерного излучателя, дуло которого болталось почти у самого его колена.

Итак, конечно, в интересах других людей снова необходимо было «переключить» Фискуса. В это мгновение я не хотел бы оказаться в его лапах.

Иотанец не предложил нам сесть. Вместо этого он потребовал документы, выданные дирекцией на Земле, которые он вложил в специальный аппарат. Мы знали, что шеф торгового представительства получил строгие указания выполнять все наши требования.

— Меня уведомил о вас корабль ОГП, прибывший три дня назад. Через два часа поселенцы будут на борту «Алголя». У вас есть еще какие-нибудь пожелания?

— Только те, которые соответствуют полученному нами договору, — ответил Старик. — Заправьте нас ядерной плазмой и дайте снаряжение для поселенцев.

— Это мне уже известно. Вас заправят. Я сейчас же отдам приказания.

Я был удивлен! Никогда прежде я не знал ни одного иотанца, который был так дружелюбен и с такой неподдельной искренностью согласился выполнить все наши требования. Что-то во всем этом было не так.

Старик это тоже заметил и внезапно — я едва смог уловить это — безо всяких вопросов перевел все свое внимание на Умника Фиса.

— Боулдер, — сказал Фис протяжно, что меня обеспокоило. — Третий инженер с «Алголя». Можно вопрос?

Иотанец медленно повернул голову. Глаза его, казалось, сузились. Несомненно, он считал нашего Третьего самым опасным человеком во Вселенной. Старик поощряюще улыбнулся.

— Пожалуйста.

— Мы хотели бы посмотреть договор, который вы заключили с тридцатью пятью поселенцами. А также заключение о их психической пригодности и все данные о состоянии этих людей.

— Бросьте, вы всего лишь Третий Инженер, — с издевкой произнес человек ОГП.

— Немедленно, — холодно произнес Фискус.

— Немедленно, — эхом отозвался Старик.

Десятью минутами раньше у нас не было информации, из которой стало ясно, с каким дьявольским изуверством эксплуатировали этих рабов здесь. Первоначально они были наняты для осуществления проекта постройки силовой установки на Дзета-3. Но этот проект потерпел крах. С тех пор они застряли на этой пустынной куче камней и хотели как можно скорее убраться отсюда, туда, где условия жизни были гораздо более приемлемыми для выживания. Неудивительно, что пройдохам из ОГП пришла в голову мысль переправить этих людей на Толимен, где условия жизни, должно быть, еще хуже. Это было дело, которое трудно увязать с законами, несмотря на то, что прямо его запретить было нельзя. Постановления законов допускают множество толкований.

— Ну хорошо, — хрипло рассмеялся Старик. — Мы доставим людей на Толимен. Так вы говорите, они будут на борту через два часа?

— Вероятно, еще раньше. Я хочу, чтобы вы стартовали как можно раньше.

— Почему? — резко вмешался Фискус. — Что все это значит? Никаких грязных делишек с нами, Элси Кронг!

— Глупо мерить других людей по себе, — возразил иотанец. — Придержите свой язык, молодой человек.

Умник Фис улыбнулся так кротко, что я почувствовал, как у меня похолодели ноги. Дыхание мое белым облачком слетало с губ.

В наступившей тишине Фискус монотонно произнес:

— Я думаю, сэр, что мы должны пройти в штаб-квартиру Флота на Дзете-3. Вы не возражаете, иотанец?

По-видимому, наш Третий тоже не мог терпеть этих высокомерных выскочек.

— Может случиться так, что вы задержитесь на Дзете-3 на несколько месяцев, — внезапно деловито ответил иотанец. — В созвездии Персея волнения. Вы видели, как совершил посадку «Супалис». Правительства на двух планетах захотели полной автономии, что обычно связано с космическими сражениями и другими подобными вещами. Если вы откажетесь от своего бизнеса, то завтра утром по призыву подниметесь на борт корабля Флота, где можете навестить командующего Флотом на Дзете-3. Но наши интересы — ваши интересы. Сейчас я отдам распоряжение о вашем немедленном отлете.

Больше он не сказал ничего, что могло бы вывести из равновесия нашего командира-торговца. Кестер уже видел, что его торговая операция в созвездии Персея сорвалась. Поэтому он грубовато сказал нашему Третьему:

— Будьте спокойны, лейтенант, если дела обстоят именно так, мы немедленно стартуем. Я, в конце концов, торговец и ни в коем случае не должен быть призван по тревоге на борт крейсера Флота. Позаботьтесь о заправке наших вспомогательных двигателей, мистер Кронг.

Когда мы снова сели в глайдер, лейтенант Боулдер снова потерял всю свою удаль. Он снова стал нашим обычным смущенным Умником Фисом. Он все время бормотал свои извинения и, наконец, так надоел всем, что Старику пришлось сказать ему несколько отнюдь не ласковых слов.

Мы промчались мимо штаб-квартиры Флота и, когда достигли одиноко стоящего на краю поля «Алголя», наш глайдер несся уже со скоростью ракеты.

Меня он погнал в грузовые трюмы корабля. Моим заданием было сделать из них приемлемые жилые помещения. Встроенные в корабль грузовые трюмы Кестер в припадке буйной фантазии назвал «каютами». Отверстия труб утилизатора, ведущие в камеру сгорания, он назвал «сантехникой».

Но все мы, в конце концов, были торговцами, и главным для нас был наш бизнес. Он просто не мог удержаться от него.

Поселенцы вместе со своим снаряжением прибыли через час. Я с воодушевлением взялся за подготовку так называемых «кают», но все вышло иначе.

Люди были безумно рады, что нашли хотя бы такой старый корабль, как «Алголь». Они не возражали против откидных пластиковых коек, а обеденный зал, по их словам, у нас был лучше, чем в их бараке, в котором они жили в течение последнего месяца. Короче говоря, Дзета-3 надоела им до блевотины.

Все это еще раз указало на силу народа, пытающегося спастись. Среди прибывших было одиннадцать женщин и девушек и восемь детей и все они были веселы.

Когда мы погрузили немудреное снаряжение и распределили этих людей по койкам, было получено разрешение на старт. Наши установки были уже наполнены плазмой.

Собственно, мы уже сейчас могли бы устремиться в ночное небо, если бы не обнаружилось, что отсутствует один из членов экипажа. Это был наш Третий Инженер Фискус Элиас Боулдер — и вместе с ним исчез маленький киберкоптер, который Лефле выпустил с корабля по приказу капитана, нагрузив его тюками табака.

Итак, наш коптер исчез, и Фискус не отвечал на наши вызовы.

Старик ревел, как двадцать органных труб в потоке сжатого воздуха из фотонного лучевого двигателя.

Вызвали Элси Кронга, но там Фискус не появлялся.

Наконец, в голову Лефле пришла мысль, заставившая всех нас побледнеть.

— Эй, мне кажется, что незадолго до посадки я рассказывал этому веселому вредителю что-то о поселении туземцев, расположенном в 280 милях отсюда. Собственно, прямо я ему об этом не рассказывал, но я видел, как он навострил уши, когда я разговаривал об этом с Ипсталом. Правильно, Грузовая Палуба?

Он имел в виду меня. Это обидное прозвище было сокращением моего титула. Я разъярился. Мы действительно говорили об этом.

Во время своей последней посадки я был в этом поселении, где аборигены едва не размозжили мне череп лишь за то, что я осмелился засмеяться.

У этих парней странная привычка каждую улыбку воспринимать как смертельное оскорбление.

— Но он же всего этого не знает! — застонал я.

Фис мог быть уже мертвым, если он действительно отправился в это поселение.

Старик кричал на стены и на нас. Он хотел знать, каким образом этот парень пришел к такой мысли.

Я представил себе, что знаю его достаточно хорошо, и позволил себе робко вмешаться:

— Капитан, у меня есть разгадка этого: смотрите, сэр, Боулдер слышал, что вы хотели отправить этим существам табак. В своей обычной преувеличенно услужливой манере, он вообразил себе, что должен что-то сделать непосредственно для вас и для всего корабля. Вы же знаете, что он готов рискнуть головой, если речь идет о его собственной выгоде. Другого объяснения этому я найти не могу.

— Я согласен с вами, — сказал док Билдер. — Это соответствует психике Боулдера. Что же теперь будет?

— У него с собой ядерный излучатель, — сказал Киленио, смертельно побледнев. — Хотя я видел парня у шлюза, я не обратил на него внимания. Эта возня с поселенцами…

Старик застонал. Я поймал его взгляд, который едва ли можно описать. Умник Фис и боевой ядерный излучатель! При этом он еще без надзора. Последствия этого невозможно себе даже представить. Я бы отдал свою левую руку, чтобы этот непредсказуемый парень в целости и сохранности оказался на борту.

— Ну и что же теперь? — нерешительно спросил Ки-ленио. — Мы же должны стартовать, сэр. Если мы останемся еще на несколько часов, даю гарантию, мы попадем на военную службу. Я узнал, что «Супалис» оккупировал здесь все и вся. Что же теперь? Позволим Боулдеру бежать? Но он может снова появиться.

— Может быть, он сошел с ума! — вскричал Старик. — Вольный торговец не может так поступить. Но даже если этот парень из-за своего недисциплинированного поведения уже простился с жизнью, наш долг и обязанность вырвать его из когтей туземцев. Больше ни слова, Киленио. Ипстал!

Я невольно принял позу, которая была внушена мне его словами. Он был великолепен, этот старый негодяй. И именно он говорил все это серьезно.

Лефле, соглашаясь, кивнул, хотя это только усилило его злобу.

— Ипстал, вы хорошо знаете это поселение. Боулдер может быть только там, так как он больше не знает ни одного поселения туземцев. Кроме того, Киленио, мы не сможем стартовать только с двумя инженерами. Вы это уже знаете. У нас на борту 35 поселенцев. Итак Ипстал, вы летите со мной?

— Вы хотите лететь вдвоем? — в ужасе воскликнул длинный Пайперс.

— Вот еще! Лефле, возьмите вспомогательный бот, вы тоже летите с нами. Через десять минут доложите о готовности.

— Вспомогательный бот? — повторил наш Главный Инженер. — Но это невозможно, сэр. У него слишком мощный плазменный двигатель, и он может летать в атмосфере только во время старта со специально построенного космодрома.

— Мне это безразлично, — возбужденно ответил капитан. — В ближайшие годы нас все равно здесь больше не увидят. Готовьте бот. Вы должны знать, что у нас был только один киберкоптер и его взял Боулдер. Ипстал, раздать ядерные излучатели и шоковое оружие.

Я бросился прочь. Экипаж был вне себя. И все это из-за Умника Фиса, которому я сейчас желал очутиться на дне дантова ада.

Я покопался в корабельном арсенале и достал оружие, из которого можно было уничтожить средней величины астероид. Министерство Космических сообщений разрешило нам иметь на борту такое оружие, так как у нас имелась только одна лучевая пушка, предназначенная только для защиты этого старого грузовика. Кроме того, у нас было еще и ракетное оружие, но с его помощью мы мало что могли сделать.

В огромной шлюзовой камере на палубе номер три находился каплевидный космический бот с одним только намеком на обрубки несущих плоскостей. Если вы хотите лететь на таком сооружении в плотной атмосфере, у вас должна быть великолепная реакция и знания инженера.

Лефле для этого очень подходил.

Старик больше ничего не сказал, но по его лицу было видно, что он снова превратился в человека, с которым путешественники должны были говорить с большой осторожностью. Кестер, в молодости, должно быть, был бешеным парнем.

— Все, — сказал он спокойно, и Главный Инженер повернул ключ зажигания плазменного двигателя. Тот взревел, и мы по направляющей вылетели из шлюза. И сразу же устремились в чадное небо.

К счастью, наш сравнительно небольшой бот был снабжен поглотителями энергии. Он был лет на двадцать моложе «Алголя». Киленио быстро рассчитал курс, а я коротко обрисовал местоположение поселения. Таким образом мы не могли сбиться с курса. Двести восемьдесят миль для нашего бота были лишь небольшим прыжком. Прежде, чем я успел привести в порядок свои мысли, мы уже снова нырнули вниз из верхних разреженных слоев атмосферы. Лефле проворчал что-то о солнечно-песчаном вихре и крепости нашей обшивки, что, конечно, не соответствовало нашему спокойствию.

Около поверхности планеты экран нашего радара снова ожил. Я увидел цепь плоских холмов и немного воды в русле главной реки. Потом я увидел огромное конусообразное сооружение, пирамидой поднимающееся в небо.

Туземцы на Дзете-3 оставались верными заветам своих ящерообразных предков, поэтому они всегда возводили строения, имевшие отдаленное сходство с домами термитов на Земле.

В этих строениях жили большие и малые племена, которые постоянно враждовали друг с другом. Для многих ссор были основания, непонятные нормальным людям. Во всяком случае меня до сих пор ничуть не волновало, если в моем присутствии разбивалось обычное яйцо. Конечно, Умник Фис не знал об особенностях туземцев, его наверняка уже не было в живых. Нужно было так много принять во внимание, если вы хотите вести с этими существами переговоры, или если бы вы хотели сделать с ними бизнес.

Лефле облетел строение по большому кругу. Не потребовалось много времени для того, чтобы металлоискатель что-то нащупал. Минутой позже они увидели на экране маленький тарелкообразный предмет, почему-то находящийся по ту сторону каменного возвышения. Это был наш киберкоптер.

Лефле снова выругался. Я сидел тихо. Но лицо Старика медленно приобретало цвет спелого помидора.

Его сильное беспокойство за судьбу Фискуса мгновенно исчезло, когда он увидел вертолет. Теперь в нем проснулся галактический торговец.

— Если тюки табака исчезли, я протащу его сквозь кормовые дюзы, — яростно прошептал он.

— Если только он жив, — невесело усмехнулся Лефле. — Я знаю дзетанцев. Если Боулдер хоть раз улыбнется им своей грустной улыбкой, тогда…

Он недвусмысленно провел рукой по горлу.

— Садитесь, Лефле, — сказал Старик, — прямо у вертолета и держите оружие наготове.

У меня дрожали колени. Пальцы мои немного повернули регулятор космической установки скафандра. Меня душила жара, изо всех пор выступал пот.

С этими примитивными туземцами ничего не поделаешь. С помощью ядерных излучателей мы смогли бы держать их на нужном расстоянии от себя. Но существовал специальный орган Галактического Союза. Он грозил нам чрезвычайно неприятным штрафом, если мы предпримем что-нибудь хотя бы даже против одного дзетанца. Поэтому я неуверенно поглядывал на правую руку нашего Старика. Тот выглядел так, словно ему очень хотелось взорвать всю эту планету со всеми ее туземцами и их яйцами.

Мы выпрыгнули из бота. Лефле перестроил замок внешнего люка на кодовый импульс. Потом включил легкий защитный экран, окутавший бот, который едва ли мог повредить какому-либо туземцу.

Наш кибергеликоптер тоже был оснащен защитным экраном, который Умник Фис, очевидно, включил. Мы не знали кодового импульса его выключения, так что осмотреть нашу машину вблизи не представлялось возможным. Потом мы обнаружили на песке следы его ног. Старик лег на живот и буквально обнюхал эти следы. Его поведение действовало на мои и без того уже порядком взвинченные нервы.

— Эти следы оставлены около часа тому назад, — надменно произнес он. — Теперь мы пойдем по ним, ребята.

Его палец указал в направлении цепочки следов, и мы без колебаний двинулись вперед.

На сгибе моей руки болтался тяжелый ядерный излучатель, в зарядной камере которого находилась одна тысячная грамма плазмы. Этого, впрочем, было вполне достаточно, чтобы превратить жилище дзетанцев в кипящее озеро жидкой плазмы.

Мы огибали неровности почвы. За одной из них мы увидели поднимающуюся вверх пирамиду. Множество дыр в стенах было странно пустыми. И у большого главного входа, находящегося в нескольких метрах от почвы, не было видно ни одного часового.

— Стой! — сказал Лефле, одновременно нырнув в укрытие. Старик что-то недовольно пробормотал, когда Главный Инженер спросил меня: — Сколько туземцев может находиться в этом убежище? Хотя бы приблизительно.

— Во время моего последнего посещения их было около пятисот, — задыхаясь, произнес я. — И это, очевидно, весьма воинственное племя. Но оно может насчитывать и пять тысяч членов, если только вожак не произвел основательную чистку среди своих сородичей.

— Если бы еще и это! — простонал Лефле. — Капитан, давайте просто вернемся. У Боулдера все равно нет никаких шансов до сих пор оставаться в живых, а мы же рискуем предстать перед галактическим трибуналом, если применим силу. Вы должны понимать это!

Исмонд Кестер бросил на нас такой ледяной взгляд, что меня снова мгновенно прошиб пот.

— Ну хорошо, я не возражаю, — хрипло сказал Лефле. С этого мгновения он проявил себя самым решительным образом. Мы хорошо отдавали себе отчет, что будет с нами за первый же неосторожный выстрел, если только наше дело откроется. Я поймал себя на том, что непроизвольно посмотрел в небо, отыскивая геликоптер полиции.

Мы снова решительно направились к строению, которое находилось на берегу наполовину пересохшей речушки.

Нам без труда удалось переправиться через нее. Внезапно все мы вздрогнули. Нас просто оглушил резкий звук, очевидно, донесшийся из большого отверстия главного входа.

Там визжало, ревело, выло и гудело, как будто на свободе оказался целый галактический зверинец.

— Во имя Персея, что это? — в ужасе воскликнул Кестер и вопросительно взглянул на меня.

Я беспомощно пожал плечами, а инженер сказал:

— Это похоже на жертвоприношение, или еще на что-то подобное. Есть у дзетанцев такие обычаи?

Взгляды буквально буравили меня. У меня не оставалось никакого другого выхода, кроме как согласно кивнуть.

— Бедный юноша, — вздохнул Кестер. — Что же я скажу его отцу? Но мы все же должны попытаться сделать все возможное, чтобы спасти его. Вперед!

Мы последовали за ним, держа излучатели наготове. Лефле убрал свое шоковое оружие, и я увидел в его руках тоже ядерный излучатель.

— Не надо, Лефле! — предостерегающе крикнул я, но в общем шуме он вряд ли меня услышал.

Старик уже карабкался по круглой змеящейся дорожке наверх, к главному входу. Чем выше мы поднимались, тем ужаснее и громче становился шум.

Я знал огромные залы этого строения, в которых происходили не только ритуальные праздники этого племени, но и заключались сделки. Я уже однажды стоял в отверстии, напрасно стараясь привлечь внимание туземцев своими дешевыми пластмассовыми поделками. Мой прежний капитан был убежден, что дзетане были музыкальным народом. Поэтому мы запаслись поющими пластмассовыми зверьками с автоматическим управлением. Это был полный крах! Мы не получили ни одного драгоценного биллис-кристалла, ни одного-единственного осколочка!

— Осторожнее, тут должна быть охрана, — крикнул я Старику, который только приблизился к странному строению, которое, как я полагал, являлось башней охраны города.

Он не ответил, однако предусмотрительно укрылся за башней. Я тоже последовал его примеру. Шум усилился до ревущей какофонии. Резкое мяуканье и дребезжание стало таким сильным, что мы могли уже без опаски говорить в полный голос. Из отверстия ударил луч красного цвета. В этом свете заклубилось облако чада, медленно выползающего из маленьких отверстий в стене.

— Что это такое? Дым каких-то трав? Горение во время жертвоприношения? — спросил Старик, но я только мог беспомощно пожать плечами.

Мы все еще нерешительно лежали в укрытии, когда Лефле внезапно начал ругаться.

Мы растерянно уставились на него, а он медленно поднялся на ноги.

— Что вы делаете? Вы сошли с ума! — крикнул Старик, разъярившись. — Немедленно в укрытие, до тех пор, пока мы не оценили обстановку. Вы хотите подставить себя под удар туземцев?

Лефле только махнул рукой. Он, широко расставив ноги, стоял в сводчатом изгибе коридора.

Я вдохнул воздух. Старик щелкнул предохранителем своего оружия. Но с нашим главным инженером не случилось ничего плохого.

Мы медленно поднялись на ноги. Когда я смог осмотреться, у меня перехватило дыхание.

Огромный зал, очевидно, мог показаться сумасшедшим домом, по которому прыгали и метались нечеловеческие существа. И, держу пари, это буйствовали туземцы. Казалось, они выпили весь запас алкоголя в солнечной системе, они шатались и их двуногие тела тряслись как в лихорадке.

Я видел только мелькание рук и ног, их раскрытые щели рта и блестящие ряды зубов. Существа эти вели себя так, будто в каждого из них вселился дьявол. Свет от раскачивающихся каменных светильников отражался от их блестящей чешуйчатой кожи и бронзового оружия, так что блики эти могли и ослепить.

Некоторые из существ огромными прыжками взвивались в воздух, опрокидывались под радостные крики зрителей и хватали все и вся своими загребущими руками.

Другие вертелись или катались по каменным плитам пола, прямо перед нашими глазами их фигуры обнимали друг друга в экстазе дружелюбия и приязни.

Я растерянно воскликнул:

— Сэр, это не жертвоприношение. Не называйте меня больше Ипсталом, если они не такие же голубые, как и небо над Невадой.

Я вынужден был откашляться, так как в горло мне лез пахучий дым и чад.

— Что это? — простонал Старик и буквально взвился в воздух. — Да мне ведь знаком этот запах!

— Табак, обычный табак! — вскричал Лефле, буквально пылая от ярости. — Но это еще не все. Ипстал, вам известно, что это так остро пахнет?

Я осторожно принюхался. Никто не обращал внимания на нас. Все было так, словно нас здесь и не существовало. Внезапно я все понял.

— О, — простонал я. — Нет, только не это. Ведь от этого же вымрет все племя!

Старик пожелал непременно узнать, что мы тут обнаружили. Поэтому Лефле объяснил:

— Это не только табачный дым, сэр. К нему подмешана небольшая доза парастимулина. Эта штука очень действенная к дыму. Она, попадая в дыхательные пузырьки наших легких, немедленно всасывается в кровь. Надо немедленно выйти наружу, сэр.

— Боулдер! Негодяй! — гремел Старик так громко, что даже перекрывал шум ликующей и танцующей толпы. Теперь мы узнали, кто же спер возбуждающее средство у нашего доктора.

Я проследил за взглядом капитана и увидел нашего беглеца, нашего Третьего, Фискуса Боулдера.

Он, возвышаясь, стоял среди туземцев, которые, казалось, смотрели на него как на полубога.

Вождь племени, закутанный в колыхающуюся накидку из священной оболочки яичного желтка, также метался в толпе. В своих трехпалых руках он держал большую каменную чашу, полную самых лучших биллис-кристаллов, которые я до сих пор видел. Он торжественно упал Фискусу на шею, словно только что тот спас ему жизнь.

— Осторожнее! — закричал Лефле.

Умник Фис, от природы гора мускулов, обнял вождя одной рукой за тонкое, как прут, бедро, а другой выхватил чашу, полную драгоценных камней, из его рук. Ящероподобное тело пролетело по воздуху и упало в кучу других танцующих туземцев почти в десяти метрах от юноши.

Со спокойной душой Фискус вытряс биллис-кристаллы в пластмассовый мешочек у него на бедре.

— Это невозможно! — почти простонал я, слыша, как Старик тоже застонал.

Вожак, с которым обошлись так грубо, визжа от радости, вскочил и легко заковылял к Умнику Фису, который запихал ему в глотку целых две пригоршни табаку. Я даже испугался, что этот, покрытый чешуей парень, умрет от удушья. Однако мое беспокойство было совершенно напрасно.

Вожак опустился на колени и зачавкал с таким удовольствием, что меня чуть не вырвало. Секундой позже Фискус прорвался сквозь толпу бедных дзетанцев, которые, благодаря его увеличившимся силам, как куклы разлетались во все стороны.

Он тащил за собой изрядно уменьшившийся запас табака. Позади него ликовал народ, представители которого едва держались на своих тонких ногах. Конечно, они плакали бы от благодарности, если бы это было возможно для этих существ.

Фискусу принесли еще несколько драгоценных кристаллов. Я случайно обнаружил, что он в каждую порцию табака что-то добавляет и это что-то было похоже на сильно возбуждающее средство. Ничего удивительного в том, что дзетанцы буйствовали, как сумасшедшие.

И было совершенно невозможно ликвидировать эту дикую давку. Видя это, мы даже не сделали ни единого шага вперед.

Единственное, что мы сделали, это, объединив усилия, втроем проревели его имя. Старик от себя проорал несколько слов, которые в конце концов перешли в ужасные проклятия.

— Ипстал, у него же сумка, полная биллис-кристаллов! — отчаянно воскликнул он.

— Это же все, что когда-нибудь нашли на Дзете-3! Уж поверьте мне! Эти кристаллы крайне редки. Ипстал, все полетит в ад, если мы не вытащим его из этого проклятого дыма!

— Как это сделать? — спросил я совершенно ошеломленный. — Фискус так опьянен и подхлестнут этим чертовым парастимулином, что в течение секунды он по своей злой воле пять раз разорвет меня на мелкие кусочки. Без меня, сэр, только без меня!

— Великий Юпитер! — испуганно сказал Лефле и кровь быстрее побежала в моих жилах. У Умника Фиса, вероятно, появилось намерение еще сильнее отравить и без того уже порядком отравленный воздух.

Справа, на высокой подставке стояла высокая каменная чаша; в которой находился тлеющий табак. В руках он держал солонку, которая скорее всего была наполнена нашим парастимулином. Но несмотря на свои невероятные прыжки, он не мог достать до края чаши, и тут он вспомнил о своей силе.

Дзетанцы завопили от радости, когда он одним коротким ударом разбил подставку толщиной с голень и без труда подхватил падающую чашу, как будто она и не весила почти семьдесят килограммов.

Улыбаясь, он вытряс порошок в пламя. Почти одновременно его буквально затопила толпа рванувшихся к нему туземцев. Дзетанцы почти бросились в пламя, так жадно они жаждали этого дыма.

Перед нами в воздухе что-то появилось, но нам больше не надо было двигаться вперед. В толпе туземцев началось какое-то вихревое движение. Казалось, огромный механизм выбирается из-под кучи снега. Последний дзетанец пролетел через весь зал и из толпы появился Умник Фис со своим пластиковым мешочком и тюком табака. Гигантскими шагами он поспешил к выходу. Глаза его были ненормально большими и блестящими. Что и говорить, он вдохнул приличную дозу парастимулина.

Увидев нас, он заревел как сирена в тумане.

— Эй, друзья! Я приветствую ваш приход! Идите сюда, я обниму вас!

Он смеялся как покровительствующий тиран. Я почувствовал, как сильные руки подхватили меня, но тут зашипел шоковый излучатель Лефле. Парализующий луч попал Фис кусу прямо в затылок. Он рухнул как дерево, сраженное молнией, мягко опустившись на мои руки.

Но если вы думаете, что хоть кто-то поспешил мне помочь нести его обмякшее чертовски тяжелое тело, то вы заблуждаетесь. Старик схватил мешочек с биллис-кристаллами и тотчас же помчался прочь.

— Несите его на бот! Скорее, скорее! — только и проговорил он.

Дзетанцы и не думали нас преследовать.

Полумертвые от напряжения, мы достигли бота, защитный экран которого Старик уже убрал.

— Лефле, вы полетите на вертолете, — потом он обратился к нам, приказав: — Будьте поласковее с юношей. Бедняга, как только он вытерпел. Я полечу вперед. Доктор должен немедленно все подготовить. Внимательно следите за мной!

Двигатель заревел. Старик стартовал так резко, что нас вместе с Фискусом буквально отнесло прочь потоком воздуха.

То, что высказал по этому поводу наш главный инженер, нельзя и описать.

Мы нашли в кармане Боулдера радиоключ с помощью которого смогли отключить защитное поле кибергеликоптера.

Фискус никак не отреагировал, когда коренастый инженер довольно грубо протащил его в узкий люк.

Минутой позже винт вертолета начал вращаться и мы взвились в воздух. Когда под нами появился «Алголь», у меня, если можно так выразиться, упала с сердца целая планетная система.

Экипаж уже получил указание обходиться с Фискусом как с нежным цветком. Еще не успела закрыться позади меня внутренняя дверь шлюза, как немедленно загремели плазменные двигатели «Алголя».

Проведя захватывающий дух старт, мы пулей промчались сквозь атмосферу и это убедительно подсказывало, что Старик уже не думал о том, чтобы осчастливить дзетанцев, вернув им их кристаллы.

— Рубка наблюдения за кормовым экраном. Что-нибудь заметно? — Старик снова и снова задавал этот вопрос.

Совершенно разбитый я вошел в центральное управление. Лефле отправился в машинное отделение. «Алголь» с максимальным ускорением мчался сквозь систему Дзета — Персея. Восьмьюдесятью четырьмя часами позже Киленио получил указание рассчитать маневр сверхсветового прыжка. Старик никогда еще так не торопился.

Пока младший офицер-механик взял на себя управление силовой установкой и контролем над проектором нейтрализации ускорения, всем офицерам было приказано собраться в корабельном госпитале.

Док Билдер вспотел от страха. Я должен был подробно описать все наблюдаемые мной симптомы. Ему очень хотелось знать, как вели себя туземцы.

Я описал наши наблюдения и Лефле подтвердил мой рассказ. Тогда Билдер успокоился. А потом последовало объяснение, которое окончательно решило меня самоуверенности.

— Ну так! — прогремел Старик. — Теперь я тоже знаю, почему Боулдер таскал все время за собой микрокнигу с описанием поведения разумных существ с холодной кровью. Он узнал, что дзетанцы реагируют на парастимулин совершенно не так, как мы. Психически мы остаемся неизменными, но наши силы чрезвычайно возрастают, а на дзетанцев это средство оказывает совершенно обратное воздействие. Они теряют разум, а физически остаются совершенно неизменными. Через несколько часов дым парастимулина улетучится. И что благоприятно для нас, так это то, что никто из них не знает, что Боулдер наш Третий Инженер. Мне только хочется знать, как только ему в голову могла прийти такая мысль.

— Лефле, мы можем еще больше увеличить ускорение? — дрожа, сказал Старик.

Наш Главный Инженер ядовито отреагировал на это, проговорив:

— Незачем. Нас никто не собирается преследовать. Но если позади нас появится один из крейсеров эскадры системы Дзета — Персея, я сам лично вышвырну мистера Боулдера в ближайший шлюз. Я сделаю это, сэр! Впрочем, сколько мы так заработали?

В конце концов, какими бы жадными ни были эти люди, для меня было ясно одно: мы никогда больше не сможем появиться на Дзета-3!

«Алголю» с его старым сорианским двигателем требовалось 84 часа разгона внутри системы Дзета-Персея, чтобы достичь скорости света.

Прыжок в гиперпространстве при скорости, превышающей скорость света в пятнадцать миллионов раз длился около 4,8 часа.

Киленио вычислил цель, до которой до сего дня летали только корабли с надежной позитронной автоматикой.

Когда «Алголь» после отключения гиперполя лишился искривляющего поля и оказался в обычном пространстве, с корабельных экранов на людей обрушился хаотический поток света.

Они далеко углубились в рассеянное скопление НСС-885, диаметр которого являлся равным сорока шести световым годам, и окружающее пространство было таким необычным, что экипаж почувствовал себя заброшенным в иную вселенную.

Сумасшедшее сияние бесчисленных безымянных светил заполнило помещения корабля. Даже для закаленных космических путешественников это зрелище выглядело довольно впечатляющим.

Фискус Боулдер устало сидел в кресле второго навигатора, который заканчивал свои расчеты и теперь находился в силовой централи. Зато Фискус незадолго до сверхсветового маневра занял место перед стереоэкраном рубки управления, потому что его ослабевшее тело все еще диктовало ему свои условия.

Теперь он неподвижно уставился на огромный передний экран централи управления, на котором была видна трехмерная панорама звездного скопления. Пространство здесь было глубокого черного цвета и одновременно с этим наполнено сверкающим ярким светом.

Фискус предавался самобичеванием.

— Я… я прошу прощения, сэр, — тихо сказал он через некоторое время.

— Я не хочу больше и слышать об этом, юноша, — сказал Кестер. — Я имею в виду ваши немотивированные извинения. Вы думаете, что здесь есть кто-то, кто не понял вас?

Фискус все время был погружен в себя и воспринял слова капитана, как неясное бормотание. Не могло быть хуже, чем как-то выделяться среди других членов экипажа.

Хотя его действия на Дзете-3 из-за ликования людей получили весьма мягкую оценку, он чувствовал себя виноватым. Он знал, что сильно ошибался в действии этого препарата. Он никогда не был способен ограбить туземцев по холодному расчету, чтобы за один тюк табака взять с них такую астрономическую цену. Хотя биллис-кристаллы для туземцев были отнюдь не драгоценностью, это ни в коей мере не успокаивало Боулдера.

Сначала ему в голову пришла мысль использовать парастимулин для защиты самого себя, но из книги по биологии пресмыкающихся он узнал, какова их реакция на это вещество. Поэтому он сделал все, чтобы заполучить парастимулин, хотя при вдыхании паров он сам подвергался нешуточной опасности. Но, несмотря на угрозу, он все же использовал это вещество.

Дзетанцы были удивительно дружелюбны, потом почти нежны, а затем настойчивы. Вскоре Фискус четко и удивительно логично подумал, что он недооценил сопротивляемость своего тела. Подвергнувшись внезапному опьянению, он так щедро начал применять свое средство, что в конце концов должен был собрать все биллис-кристаллы, которые туземцы когда-либо нашли.

Исмонд Кестер утверждал, что восемьдесят процентов этих драгоценных алмазоподобных кристаллов были собраны во время разбойничьих набегов, во время войн между племенами, но это утверждение капитана тоже не служило для Боулдера утешением. Действия его были безответственны, он твердо придерживался этого мнения.

Еще во время пребывания в корабельной клинике, он пытался убедить экипаж в своих добрых намерениях.

Но его судьбой было все время сталкиваться с глухим недоверием, в лучшем случае ему удавалось вызвать улыбку и намек на понимание где-то в глубине глаз. Для членов экипажа было само собой разумеющимся то, что Третий Инженер в меру своих способностей заботится об общем бизнесе.

В любом случае продажная цена биллис-кристаллов на Земле была так высока, что кристаллам, имеющимся у них, можно было оплатить половину стоимости корабля новейшего класса раза в три больше «Алголя».

Кестер был весел и любезен, когда перед всеми собравшимися он объявил о принятии Фискуса Боулдера в сообщество свободных торговцев. Конечно, Фискус не имел права требовать большую часть своей добычи и уж тем более забирать всю добычу. Главным пайщиком в первую очередь был капитан корабля.

Фискус в своей неуклюжей манере сейчас же заверил экипаж, что никогда и не думал о таких вещах. Джесс Ипстал, суперкарго и офицер по снабжению, великолепно понимал, почему капитан стартовал так быстро. Позднее он назвал Фискуса Боулдера дураком с выжженными мозгами, но, несмотря на это, заметил, что он может претендовать на довольно значительную часть добычи.

Об этих вещах и размышлял юноша, сидя у навигационной панели. На обоих экранах анализатора появилось и начало быстро изменяться изображение, это начал работать высокочувствительный локатор.

Главный электронный мозг включился и выдал данные о желтой звезде. Другой электронный мозг сравнил эти данные с данными, запечатленными на магнитной ленте, которые доставил исследовательский отряд ОГП. Через полчаса было установлено, что «Алголь» вынырнул из гиперпространства на расстоянии 4432,1846479 световых года от Земли.

Все внимание теперь сконцентрировалось на желтом солнце, которое относилось к классу Ж-2. Это точно совпадало с данными ОГП, тем более, что окружающие ее солнца на двух экранах показывали его идентичность.

По этому случаю Киленио деловито сказал:

— Без точных данных я никогда не смог бы найти это солнце, капитан. Хотя мы и находимся недалеко от края Млечного Пути, но нам все же кажется, что нас занесло в другую галактику. Извините за это сравнение, речь идет, конечно, о маленькой галактике, если мерить по астрономическим масштабам. Для нас, однако, она огромна, неизвестна и чужда людям. Сила света, испускаемая звездами, находящимися так близко друг от друга такова, что заставляет поблекнуть сияние Млечного Пути. Обычные созвездия невидимы и мы словно заперты в пространстве. Мы в галактике без человечества, капитан. Должен заметить, что я с огромным нетерпением буду ожидать старта отсюда.

Фискус медленно поднял голову и в глазах его было выражениле задумчивости. Он со всей силой ощущал, что никто в централи не чувствовал себя таким покинутым, как он.

Талантливейший навигатор «Алголя» беспокоился и был чем-то очень сильно удручен.

Фискус непроизвольно произнес:

— Что вы имеете в виду, мистер Киленио? О, я прошу прощения.

Когда Киленио посмотрел в его сторону, Фискус быстро повернулся.

— Вы для меня загадка, Боулдер, — с нажимом произнес Киленио. Даже Кестер обратил на это внимание.

— А? — спросил он. — Почему?

— Ничего, сэр, это просто замечание, — объяснил Навигатор. Его улыбка предназначалась Фискусу. — Зайдите потом в мою каюту, мистер Боулдер, — произнес он.

Капитан больше не обращал на них никакого внимания.

— Так точно, сэр, как вам будет угодно, сэр, — запинаясь, проговорил Боулдер.

Вспыхнул экран интеркома. Док Билдер выдал обычное сообщение после прыжка:

— На пассажирской палубе все в порядке, — прозвучал его голос. — Миссис Хьюбер уже встретилась с присутствующими здесь дамами. Тема их дискуссии: «Как мы поведем себя после приземления на Толимене». Конец.

— Гммм, — хмыкнул в ответ Кестер. Его красное лицо приобрело синеватый оттенок. — Скажите миссис Хьюбер, что сплетни и женские истерики здесь нежелательны. По крайней мере на борту моего корабля.

Доктор Билдер весело рассмеялся, потом ответил:

— С вашего разрешения, капитан, вы лучше сделайте это сами. Эта женщина более чем воинственна! А мне все же хочется вернуться на Землю целым и невредимым.

Потом врач отключился.

Кестер в цветистых выражениях отозвался о существах женского пола, дьяволах в человеческом облике.

Пока Киленио манипулировал с позитронным мозгом и направлял «Алголь» в свободном падении при скорости, равной половине световой на уже хорошо видимое желтое солнце, на экране появился Лефле.

Фискус, услышав голос Главного Инженера, побледнел.

— Сэр, в централи двигателей мне нужен инженер, а не навигатор с его великолепными знаниями. Как с Боулдером? Он в порядке?

Изучающий взгляд Исмонда Кестера скользнул по централи. Фискус уже стоял навытяжку возле своего кресла.

— Так что, сэр, все в полном порядке, — сообщил он.

— Ну, ну, — предупреждающе заворчал Киленио. — Не переоценивайте себя. Ведь вы все еще дрожите.

— В порядке, — передал командир. — Я посылаю Боулдера к вам на корму. Внимательно следите за ним.

Лефле усмехнулся явно злорадно. Фискус судорожно взглянул на огромный обзорный экран.

Он коротко доложил о своем уходе и мгновение спустя был уже в лифте, который понес его в царство гудящих механизмов.

— Вы должны представиться шефу, — сказал ему Мак-Ильстер. — Мне кажется, он немного нервничает.

— Ладно, большое спасибо, — ответил Фискус. — Здесь все в порядке?

— Похоже на то, лейтенант. Бетчер очень неплохо управляется здесь, однако все мы чувствуем легкое неудобство в желудке, когда он перед маневром прыжка дал запальной импульс. А теперь, несмотря ни на что, мы рады, что вы снова здесь.

Кольман, техник и специалист по двигателям, сидевший за пультом управления, серьезно посмотрел на него, и Фискус почувствовал себя обязанным сказать пару благодарных слов своим двум подчиненным.

Мак-Ильстер казался подавленным, однако в конце концов произнес:

— Хорошо, лейтенант, но теперь лучше идите. Мы не хотим, чтобы из-за нас у вас были неприятности. Как все это выглядит там, наверху? Я имею в виду из централи управления?

— О, великолепно, мистер Мак-Ильстер! А теперь, пожалуйста, обратите свое внимание на аппаратуру.

Когда Фискус ушел, Кольман произнес:

— Он никогда не будет старшим офицером, или ты придерживаешься другого мнения?

— Подождем, увидим, — ответил унтер-офицер и между его бровями пролегла глубокая складка.

Боб Лефле лично произвел коррекцию курса корабля. С мостика в любой момент мог поступить приказ, в котором будет уточнено местоположение планеты.

Главный Инженер принял Фискуса с миной разъяренного быка.

— Как великолепно вы выглядите, — с насмешкой сказал он.

— Да… так точно, сэр… я уже чувствую себя хорошо. Я установил, что…

— Что? — нетерпеливо прервал его Лефле. Он, казалось, окончательно вышел из себя, как только узнал, что его Третий Инженер опять что-то обнаружил. — Что?

— Чисто биологический эффект, сэр, — выдохнул Фискус. — Эстергетические излучения в гиперпространстве, по-видимому, оживляюще действуют на спящие клетки тканей. Перед прыжком я чувствовал себя все еще не совсем здоровым, но это быстро прошло, когда мы оказались в пятом измерении. Я прошу вас, сэр, это надо отметить.

— Вы должны, — произнес Главный Инженер. В его голосе все еще был сарказм. — Но не воображайте себе невесть что. И здесь вы тоже должны, ясно? Уберите свои руки от механизмов и укротите свой разгоряченный мозг. Я все же хочу совершить посадку на Толимен здоровым и таким же здоровым снова уйти в космос. Я только это и хотел сказать вам. Это все.

Он повернулся и исчез в огороженной пластмассовыми стенками кабине управления силовыми установками.

Фискус подавленно отступил в соседнее помещение, прозрачные стенки которого слегка дрожали. Заработал сверхмощный ядерный реактор. Накопители энергии тихо загудели.

— Приказ с мостика, лейтенант, — сказал Мак-Ильстер, поднявшись с кресла с высокой спинкой перед пультом управления.

— Вероятно, маневр коррекции. Но мы ведь все еще свободно падаем на звезду. Кстати, как далеко она находится?

— Приблизительно в двадцати миллиардах миль. У нас еще достаточно времени для торможения.

Минутой позже поступили точные данные. Оказалось, что расстояние до звезды составляет 19,8 миллиарда миль.

Корабль в свободном полете пронизывал рассеянное скопление 885 Персея, которое Киленио называл микрогалактикой.

Часом позже Фискуса сменил Пайперс. Лифт поднял юношу наверх на офицерскую палубу, где он, заколебавшись, застыл перед легкой раздвижной дверью. Его глаза зачарованно смотрели на табличку с надписью «Киленио» Но тут его размышления были прерваны.

Навигатор что-то говорил об обучении. Но Фискус пришел к выводу, что это не может иметь к нему никакого отношения.

В конце концов он нажал на кнопку звонка. Дверь отворилась так быстро, что он едва успел встать по стойке смирно.

— Пожалуйста, входите, Боулдер, — сказал невысокий мужчина. Он сидел за большим письменным столом, делившим небольшую каюту на две части.

Пока юноша неуверенно входил в дверь, гудение компьютера, с которым работал навигатор, смолкло.

Диаграмма на экране компьютера показывала, что навигатор закончил расчеты прыжка и ввел результаты в электронную память машины.

Кибер возле столика подал кофеподобный напиток, но инженер отодвинул его от себя.

— Вы можете спокойно выпить это, Боулдер, стимулина в нем почти нет.

Фискус неловко взял пластмассовый стаканчик. Внезапно губы его болезненно вздрогнули. Чувствительные кончики пальцев ощутили горячую поверхность пластмассы. Он начал вертеть стаканчик в руках.

— Почему вы его не поставите? — спросил Киленио.

Благодарно вздохнув, Фискус поставил стаканчик на стол и мгновенно опустил вниз свою правую руку. Пальцы болели и он все время потирал пальцы другой рукой. Когда этот невзрачный человечек с доверчивыми глазами заговорил, Фискус прислушался. Краска с его щек исчезла, тем более что Киленио теперь пристально смотрел на свою машинку. Он, казалось, знал, что на этого стеснительного инженера лучше не смотреть, чтобы не пробуждать его комплексы.

— Боулдер, вы, конечно, знаете, что я не хочу учить вас. Я и не могу сделать этого, потому что, насколько мне известно, вас, уже учили. Но известно ли вам то, что вы способный астронавигатор?

Фискус молчал. Его чувства были в смятении. Киленио был первым человеком, сказавшим ему такие слова.

— Нет, сэр, — ответил он заплетающимся языком.

— Однако это так. Но еще лучше вы в качестве инженера. Я понял это во время случая с расчетами работы конвертера. Поэтому мне хочется доверить вам то, что у любого другого члена экипажа вызовет лишь недоверчивую, а, возможно, и сочувственную улыбку.

Последние слова он произнес с видимым трудом. Фискус чувствовал себя пристыженным.

— Но, сэр, — прошептал он. — Я… я не понимаю.

— Но я все же верю вам. Я хорошо понял ваши слова, когда вы задали мне вопрос там, в централи. Это было тогда, когда я упомянул о галактике внутри Млечного Пути. Хотя вы и спросили меня так мало, глаза ваши спрашивали очень много. Никто, кроме вас, даже приблизительно не мог понять смысл моих рассуждений.

Боулдер, выпрямившись, сидел в своем кресле. Он, казалось, утратил все свои комплексы. Это уже больше не был вечно смущенный юноша с мечтательными глазами. Теперь Фискус смотрел на Киленио смело, понимая, что этот талантливый навигатор борется с самим собой.

— Боулдер, я отношусь к тем людям, у которых есть какая-то ненормальность развития. У меня, я думаю, психическая. Поэтому я и нахожусь на этой куче металлолома, называемой «Алголь», хотя до этого я в качестве навигатора служил на большом пассажирском корабле ОГП. Я считался там черным провидцем, вы меня понимаете? Есть такие люди: и они почти всегда нежеланны. На корабле дальнего следования с тысячью избалованных пассажиров на борту — тем более. Поэтому меня и списали. Боялись моих предчувствий, которые всегда сбывались. Но мне никогда не удавалось ясно и четко сформулировать эти предчувствия. Это непосредственный отпечаток моего подсознательного «я», который можно описать только очень приблизительно. Когда еще мы совершали первый прыжок, у меня уже тогда были нехорошие предчувствия. Вы воспользовались спецпереключателем и все снова стало нормальным. Но я сам не знал, что ваши расчеты константы искривляющего поля конвертера были правильными, и считал, что произойдет неминуемая катастрофа. Из моего примера вы можете видеть, что человек всегда испытывает психическую раздвоенность, тем более, что он должен это скрывать, разговаривая со своими реалистически мыслящими коллегами. Иначе он будет выглядеть дураком. Примите во внимание ваши собственные затруднения. Вы дурак, Боулдер?

Фискус смущенно взглянул на него, в ничего не выражающие глаза человека, который, казалось, всегда нервничал.

— Сэр, вы не должны так волноваться.

— Вы считаете себя дураком, Боулдер?

Когда Фискус отрицательно покачал головой, Киленио улыбнулся.

— Другие люди думают так же. Но они относятся к моим и вашим психическим возможностям совершенно по-иному. Если вы хотите, можете относиться ко мне так же. Я не против. Какая разница? Вам нужна запальная искра, чтобы проявились ваши естественные способности. Вы получаете такую искру, попадая в чрезвычайные обстоятельства, которые связаны с опасностью или затрагивающие ваше сознание долга. Если нет такого запального импульса, вы снова впадете в сумеречное состояние вашего комплекса вины, который заставляет всех окружающих считать вас дураком. Вы хорошо понимаете, Боулдер?

Фискус рассмеялся. Он смеялся с хорошо обоснованным юмором человека, который давно уже проанализировал все свои слабости.

— Приступим к делу, Боулдер. Я не хочу долго задерживать вас. Экипаж «Алголя» состоит из жадных до денег дураков, выдающихся специалистов и капитана, который по своей старости давно уже должен был уйти на покой. Кестер не совсем нормален, даже если и хорошо знает свое дело. Однако на борту «Алголя» есть два великолепно обученных астронавигатора, которые могут довести «Алголь» в любую часть галактики. Я также считаю, что и Кестер способен на это. Но при последних расчетах он допустил ошибку, которую я скорректировал, не сообщив ему об этом. Он даже не подозревает об этом. Вы понимаете, что я хочу этим сказать?

— Я возражаю против этого, — тихо сказал Фискус.

— Итак, теперь вы это знаете. Если со мной или с Бетчером что-либо произойдет, «Алголю» конец. Судите об этом сами, но имейте в виду, что на Толимене могут также быть потери и катастрофические ситуации. Если вам покажется, что вы должны что-то сделать для спасения корабля и его экипажа, то поступайте как вам подсказывает ваш разум. Хотя вас снова сочтут за сумасшедшего, но в случае успеха победителей не судят. Это все, что я вам хотел сказать.

— Но это все так туманно, сэр.

Киленио невесело усмехнулся.

— Это так кажется. Согласитесь, у меня есть определенные предчувствия, которые я сам не могу идентифицировать. Эта луна кажется мне такой же жуткой, хотя для этого и нет никаких оснований. Мне кажется, что там нам придет конец, вы понимаете это? Одно это предчувствие, судя по моему опыту, говорит мне, что будет лучше, если я посвящу в это кого-нибудь из экипажа. Вы единственный пригодный для этого человек из экипажа, потому что вы тоже сумасшедший.

Киленио усмехнулся с тонкой иронией.

Фискус все понял. Он задумчиво выпил свое кофе.

Навигатор с удовлетворением заметил, что юноша полностью расслабился и опустился на табуретку.

— Как вы думаете, сэр, что это? Опасность при посадке?

Киленио пожал плечами.

— Я не знаю этого. Скопление пусто, чуждо и не исследовано. Чем ближе мы подлетаем к цели, тем сильнее у меня чувство опасности. Какова эта опасность, или какова она будет, я не знаю, для меня эта полная загадка. Но я не пессимист, это не так. Ближайший опорный пункт человечества находится на Дзета-3. Радиоволнам необходимо целых четыре тысячи лет, чтобы достичь ее планеты. Самое быстрое средство связи, чтобы передать сообщение — это быстрый корабль. Если на Толимене что-то случилось, или с нами там что-то чрезвычайное случится, мы будем полностью отрезаны от всего человечества. Поэтому я и говорю о чужой галактике, хотя мы все еще находимся в Млечном Пути. Итак, будьте внимательны, Боулдер. К вам уже привыкли и потому вы можете себе позволить такие вещи, как например сейчас же взять в оборот нашего корабельного психолога. Вы меня понимаете, не так ли?

Фискус медленно поднялся. Когда он протянул руку Первому Навигатору, он уже снова был полностью уверен в себе и уравновешен. Стоя снаружи в кольцевом коридоре, он увидел внезапно появившегося кока и тут его снова захлестнули его комплексы. И виновата в этом была только вызывающая усмешка этого человека.

— Эй, лейтенант, я вас ищу, — начал он. — Было плохо?

Он указал большим пальцем руки на закрытую дверь. Этот жест показывал, что он считал само собой разумеющимся, что Фискус получил выговор.

— Ну да, — смущенно улыбнулся Третий. — Это так. Извините, но почему вы меня ищете?

— Наши пассажиры приглашают вас отобедать с ними. Миссис Хьюбер считает вас «восхитительным молодым человеком с манерами образцового джентльмена».

Кисслинг прямо скорчился от смеха. Фискус беспомощно стоял перед коком, который в конце концов взял его под руку.

— Старик разрешил это и даже отдал распоряжение, лейтенант. Вы должны настроить миссис Хьюбер на дружеский лад и спасти честь Вольных Торговцев. Старик хочет показать, что на «Алголе» тоже есть офицеры с прекрасными манерами, вы понимаете? Ведите себя так, словно находитесь в ресторане люкс. Образцовая выправка, употребляйте вежливые слова и умело обращайтесь со столовыми приборами. Да, так вот, лейтенант!

— Нет, нет! — в ужасе застонал Фискус. Однако он почувствовал, как его целенаправленно задвигают в центральный лифт, который быстро вознес его на пятый этаж.

Кисслинг провел его через бронированный люк в маленький грузовой трюм, который Ипстал приспособил под обеденный зал.

Фискус вдруг почувствовал себя очень благодушно и непринужденно занял место между двумя очень полными дамами. Миссис Хьюбер, приветствовала его:

— Ну, наконец-то! Мы слышали, как начальник флота лично назначил вас офицером сопровождения. И мы впервые за все время пребывания здесь встретили по-настоящему образованного человека.

Она бросила вглубь помещения уничтожающий взгляд, жертвой которого стал Джесс Ипстал, который на другом конце стола самозабвенно трудился над синтетическим бифштексом.

Мучимый ужасными предчувствиями, он с усердием заклинателя змей уставился на Фискуса, который, тут же покраснев, неподвижно застыл между двумя дамами.

— О, большое спасибо, мадам, — ответил он. — Но не буду ли я слишком настойчив, если попрошу вас объяснить мне все… Я…

Ипстал громко и сильно откашлялся.

— Что-нибудь не так, мистер Боулдер? — прозвучал глубокий голос миссис Хьюбер.

Шестнадцать поселенцев мужчин как и прежде молчали. Это были довольно пожилые люди, которые, казалось, давно смирились со своей судьбой. С одной стороны, у них были ложь и козни ОГП, а с другой, миссис Хьюбер, которая, несомненно, претендовала на ведущую роль.

— Но, мадам, я должен бы быть рад, что меня взяли на «Алголь», — объяснял Фискус с обезоруживающей честностью.

— Как, вы даже не являетесь офицером связи флота? Вы не поддерживаете связь с тремя боевыми кораблями, которые стартовали для вашей защиты?

Прежде чем Фискус успел что-либо понять, Джесс Ипстал был конченным человеком. Позади него появилась рослая худая женщина, которая крепко взяла его за плечи.

— Держи его, Элспет! — повелительно приказала миссис Хьюбер. — Я уже тоже подумала об этом. Итак, здесь тоже обманывают честных людей. Что вы говорили, Ипстал, что?

Фискус отчаянно огляделся вокруг, но глаза его не обнаружили офицера-суперкарго. В хаосе громких голосов его призывы к справедливости были совершенно безнадежны. Прошло больше минуты, прежде чем Ипсталу удалось освободиться.

— Спасибо, мистер Боулдер, — сказал он любезно, — большое спасибо.

Миссис Хьюбер вернулась обратно на свое кресло. Фискус терпеливо перенес поток слов, низвергавшихся на него. Затем точным движением он откусил кусок стопирога. Это привлекло к его персоне пристальное внимание.

Ипстал, как побитый, сидел за столом. Казалось, даже мысль о еде была ему ненавистна. Собственно, в этом не было ничего удивительного.

Наконец беседа вошла в обычную колею. Стали обсуждаться проблемы поселенцев, при этом миссис Хьюбер жаловалась на хроническую нехватку времени, которая была так ощутима при ее тяжелой работе. Жаловалась она также и на нехватку воздуха для дыхания.

Ипстал оставался все еще погруженным в свои мысли, когда Фискус произнес с перехлестывающей через край любезностью:

— О, мадам, я знаю одно чудесное средство. Смотрите, быстрые движения для вас затруднительны из-за чрезмерного веса вашего тела, поэтому я вас…

Фискус замолчал, услышав крик ужаса.

— Вы хотите сказать, что считаете меня жирной! — вскричала миссис Хьюбер. Губы ее при этом мелко задрожали.

— Но, мадам, я только хотел вам помочь. Конечно, вы…

Ипстал моментально подхватился, чтобы вывести Третьего Инженера из обеденного зала живым и невредимым.

Один из широко улыбающихся поселенцев произнес:

— Верно, юноша, это пойдет на пользу мини-диктаторше. Скорее возвращайтесь сюда.

В то время как обеденный зал был заполнен истерическими причитаниями миссис Хьюбер, Ипстал, тяжело дыша, глядел на жалко потупившегося Фискуса, который непонимающим взглядом смотрел на запертую дверь шлюза.

— Что это с ней такое, мистер Ипстал? — простонал он. — Я же не лгу, не так ли? Или вы думаете…

— Перестаньте, — устало простонал офицер-суперкарго. — Вы очень любезный юноша. Как ужасно вы поддели эту кастрюлю с жиром.

— Как хорошо вы меня сюда затащили! Вы; дурак! Люди, знаете, кто вы есть?

Фискус действительно осведомился об этом.

Этот вопрос переполнил чашу терпения Ипстала. Покраснев, Фискус слушал довольно льстивые замечания. Потом Ипстал замолчал, в то время как давно уже поднятый по тревоге экипаж умирал от душившего людей гомерического смеха.

Капитан Кестер поклялся всеми святыми никогда больше не поручать этому странному человеку никаких заданий подобного рода.

Наконец, Лефле вызвал Фискуса в свою комнату.

— В три часа начнется ваша вахта, — прохрипел он. — Если вы не заступите на нее секунда в секунду, ваша жизнь превратится в ад.

Фискус бросился прочь. Он спросил себя, почему это люди так не любят правду. Он был сильно удручен и решился послать миссис Хьюбер письмо с извинениями.

Он работал над сорок третьим вариантом письма, когда наступило время его вахты. Он уныло вошел в машинное отделение, где тотчас же доложил о своем прибытии вахтенному офицеру.

Пайперс со смешанным чувством направил его на обычный контроль реактора, который Фискус проделал с величайшей тщательностью. «Алголь» на половине скорости света летел сквозь плотную массу звездного скопления 885 Персея. Желтая звезда, обозначенная на звездных картах как «Сорам», становилась все больше.

У звезды была только одна планета с массой, в двадцать пять раз превышающей массу Юпитера. В ней, казалось, сосредоточилось все, что выбросила в пространство эта звезда в ранней стадии своего формирования.

У Сорама-1, одной из самых больших известных планет, были две луны: одна из них под номером два, носящая название «Толимен», обладала пригодной для дыхания кислородной атмосферой и вполне приемлемыми климатическими условиями.

На экранах бортовой автоматической станции он пока еще не был виден, но его орбита была настолько хорошо известна, что не могло быть практически даже малейшей ошибки.

Погасли последние колонны огня, вырывавшиеся из носовых дюз. Фискус произвел переключение, гремящий рев реактора смолк и нейтрализаторы ускорения прекратили свою работу.

После окончательного торможения, погасившего скорость «Алголя», корабль в свободном падении мчался по расчетному курсу между орбитами второго и третьего спутников громадной планеты.

Навигаторы сравнили полученные данные с данными исследовательского корабля ОГП. Лефле подготовился к посадочному маневру и мог в любое время произвести его.

Фис проверил управление обеими реакторами, затем сообщил о их готовности. Мгновением позже поступило указание главного инженера.

— Боулдер, немедленно поднимитесь в централь связи. Помехи на втором видеоэкране. В случае необходимости замените его. Вы займетесь этим?

— Конечно, сэр, — заверил его Фискус. — А как насчет моей вахты?

— Передайте ее Мак-Ильстеру. Но если вы там наверху сваляете какую-нибудь глупость, ваша могила будет на Толимене. Я должен оставаться здесь. Пайперс тоже. Идите же!

Его лицо исчезло с экрана. К Фискусу подошел унтер-офицер Мак-Ильстер.

— Все в порядке, лейтенант, я вас сменю. Но во время посадки постарайтесь вернуться сюда.

Боулдер миновал аварийный шлюз реакторного отсека и вошел в узкий лифт, который быстро доставил его в централь связи, находящуюся в обновленном носу корабля. Ему пришлось миновать централь управления, где на него не преминул накинуться Кестер, спрашивая, в честь чего это он без дела шатается по кораблю.

Запинаясь, Фискус повторил полученные им указания. И получил дополнительный приказ после выполнения задания подойти к капитану. Когда он проходил мимо Киленио, навигатор прошептал ему:

— Боулдер, данные об обратном пути находятся в блоке памяти моего вычислителя. Это на всякий случай.

— Что-то случилось, сэр? — тихо спросил Фискус.

— Пока ничего особенного, — последовал деловитый ответ. — Но кое-чего не хватает, хотя это и должно было быть. Мне кажется, что у планеты только десять спутников, хотя по картографической съемке их было одиннадцать. Номера первого нигде не видно.

Фискус посмотрел на экран, где во всем своем величии сиял Сорам-1. Они летели по орбите на расстоянии около полутора миллионов миль от него, но несмотря на это, гигантская планета заполняла почти весь передний экран. Она была видна во всем своем великолепии, так как желтое солнце находилось сейчас позади «Алголя».

— Как так исчез? — удивился Фискус. — Я не понимаю, сэр. Как может исчезнуть один из спутников планеты? Он, наверное, находится по ту сторону этого гиганта.

— Нет, мы уже проверили. Все другие спутники видны. Мы внутри орбиты Толимена. С нашей огромной скоростью мы должны догнать этот спутник через два часа. Но мы не можем столкнуться с ним, гравитация этого гиганта достойна всяческого уважения.

Вскоре после этого пришло сообщение от Бетчера. В электронный телескоп он заметил обломки камней, которые вращались по той же орбите, где еще недавно была первая планета.

Больше Фискус не услышал ничего, так как он засек угрожающий взгляд возбужденного капитана и исчез в находящемся рядом отсеке связи.

Орцельс сидел за пультом управления своего интеркома, на экране которого было усеянное звездами пространство. Управляемые киберсистемой радары метеоритного обнаружения бросали дрожащий отсвет на другие плоские поверхности. Приемник рации был поставлен на автоматическое включение.

Орцельс скинул наушники с ушей. Взгляд его был устремлен вдаль. Это был еще молодой человек с веснушчатым лицом и ярко-рыжими волосами.

— Ну так что? — спросил он, потеряв самообладание. — Вам удастся отремонтировать экран?

Фискус неуверенно улыбнулся и засунул поглубже руки в карманы своего комбинезона.

— Да, да, именно этот, — застонал радист, не дожидаясь ответа. — Лейтенант, он, вероятно, вышел из строя. Вы должны немедленно заменить его. Скорее всего на него подействовала предпоследняя посадка на луну, которая была довольно грубой. Ах да, я и позабыл, вас ведь тогда еще не было на борту! Ну так что?

— Орцельс, на экране радара что-нибудь видно? Где находится Толимен? По расчету он уже должен быть виден, — неожиданно прозвучал голос Кестера.

— Пока еще нет, сэр. Я… нет, вот тут только что что-то появилось. Секунду, капитан.

Пальцы Орцельса забегали по клавишам. Слабое световое пятнышко на экране локатора превратилось в огромное тело, которое внезапно появилось из-за красного диска планеты.

Орцельс незамедлительно передал результаты пеленгации в централь управления, где их тут же ввели в считывающее устройство позитронного мозга. Секундой позже на экране снова появилось лицо капитана. Он был явно растерян.

— Что вы тут поймали? Это же не Толимен. На каком расстоянии от планеты находится это тело? Это должно быть внутренняя луна.

Но спустя секунду Фискусу уже было не до улыбки. Он тихо подошел сзади к радисту и прочел данные, бегущие по экрану прибора.

Минутой позже он понял, что это огромное небесное тело и было нужной им луной.

— Но она находится не на своей орбите, которая ей предписана, — пожаловался человек у экрана радара.

Он и не заметил, как Боулдер с необычной быстротой приступил к работе. Негодный экран тут же был заменен новым. Пока в централи все еще шло торопливое обсуждение, электронная аппаратура прямого обнаружения снова заработала.

Фис подсоединил импульсную антенну к уже подготовленному радару. Мгновением позже он принял отраженные от луны импульсы, которые на экране превратились в местное объемное изображение.

Одновременно он включил дубль-интерком и поймал на себе расстроенный взгляд радиста.

— Ну, все снова о'кей? Но все это может снова нарушиться. Не хотите ли вы остаться здесь, лейтенант?

— Да. Если Лефле спросит, передайте, что я не все еще закончил.

— Но, лейтенант, я же не могу сделать этого. Шеф сожрет меня с потрохами. А если вы нужны там, внизу?

— Делайте, что я вам сказал.

Орцельс удивился. За вежливой улыбкой офицера-инженера скрывалось нечто, что он не мог точно определить. Во всяком случае странное поведение Фискуса заставило его призадуматься.

Примерно часом позже Толимен заполнил весь экран обзора. Одновременно заработала забортная оптическая телекамера. Из предварительных расчетов навигаторов выходило, что спутник находится к своей гигантской планете почти на сто тысяч километров ближе, чем он должен был бы быть.

С орбитальной скоростью примерно восемь километров в секунду «Алголь» промчался мимо убегающего спутника и за это время можно было пронаблюдать все его фазы. Это было небесное тело размером с Землю. И оно было определенного цвета. Ошибка была исключена.

Боулдер все еще сидел за электронным локатором. Его пальцы работали со скоростью совершенного автомата. На круглом экране появился сильно увеличенный фрагмент континента этой планеты.

Он услышал громкие голоса, прозвучавшие с централи. Через полупрозрачную переборку он случайно увидел Кестера, который торопливо промчался через огромное помещение, что-то выкрикивая тоном приказа.

В конце концов Киленио был именно тем человеком, который дал математикам обоснованное объяснение такому странному феномену. Согласно этому объяснению, внутренний спутник планеты хотя и не исчез совсем, но был раздроблен по неизвестным причинам. Гравитационно-механическое равновесие между отдельными лунами было сильно нарушено и Киленио предположил, что по крайней мере девяносто процентов обломков разрушенного спутника было притянуто гигантской луной и кануло в его метановой атмосфере.

Очевидно, Толимен во время этой катастрофы находился на противоположной стороне и внезапное исчезновение внутренней луны влекло за собой изменение его орбиты. Во всяком случае он, во время этой борьбы за равновесие в системе был придвинут ближе к планете, что и объясняло его увеличивающуюся орбитальную скорость.

Когда были получены эти данные, Кестер отдал давно ожидаемый приказ. Сорианский двигатель «Алго-ля» загремел, запущенный на полную мощность. Заработала силовая установка, снова возникло противоускоряющее поле. Пока продолжался этот привычный маневр, Фискус продолжал сидеть перед экраном локатора в централи связи.

«Алголь» вышел на новую орбиту Толимена. Мгновение спустя корабль начал вращаться. Во всей галактике не было ни одного корабля класса Нильсон, располагающего достаточно мощным двигателем. Поэтому «Алголь» тормозил главным двигателем, повернувшись вокруг оси в противоположном направлении. Весь экран заполнила поверхность спутника. Потребовалось еще полчаса, пока наконец кораблю удалось противостоять гравитации планеты и подойти к спутнику.

Киленио вывел «Алголь» на круговую орбиту на расстоянии три тысячи километров от поверхности спутника и двигатель тут же смолк.

«Алголь» в свободном полете мчался по меридиальной орбите. Начались автоматические анализы. Это означало, что нужно было сфотографировать всю сушу планеты, форма которой значительно отличалась от земной. Когда эти сложнейшие исследования были закончены, Кестер лично явился в централь связи.

— Ах так! Лефле уже трижды справлялся о вас, — рассерженно вскричал капитан. — Так что же это такое, мистер Боулдер?

Снова смутившись, Умник Фис ответил:

— Капитан, прошу прощения, но я принимаю импульсы локатора мощной станции.

— Ну и что? В конце концов на Толимене триста поселенцев и ничего удивительного в том, что у них может быть космический локатор.

— Да, конечно, сэр. Но такой мощный? Даже электронное изображение на экране нарушается. Поэтому я утверждаю, что передатчик находится в открытом пространстве, а не на поверхности спутника.

— В пространстве? Вы сошли с ума? Мы — единственный корабль в пространстве радиусов по крайней мере четыре тысячи световых лет! У поселенцев нет ни одного бота, способного подняться в космос. Идите лучше на свое место, мистер Боулдер. А вы, Орцельс, вызывайте поселение. На обычной волне. Видеоразговор.

Когда Фискус почувствовал, что на него больше не обращают внимания, он медленно поднялся. В дверях он заметил Киленио, который жестом показал, что он не должен покидать централь связи.

Пока Орцельс переключался на передачу и излучал свое сообщение на полную мощность, загудел один из вспомогательных приборов возле экрана.

Фискус рискнул пересечь помещение за спиной тщательно наблюдающего за действиями радиста капитана и прижал к уху трубку интеркома.

Он услышал звуки многочисленных помех, перекрывающих передачу. Это должно быть был маленький передатчик, импульсы которого с трудом пробивались сквозь ионизированные слои атмосферы.

— Говорит космический корабль «Алголь», — медленно передал он. — Кто вызывает нас? Пожалуйста, ответьте.

— …не… айте посадку… гроза от агмстанции… сади… могите… эскадра…

Помехи стали так сильны, что слабый голос полностью утонул в них. Когда Фискус стал вызывать более настойчиво, в ответ он услышал только рев и вой помех. А из динамика связи на полную мощность донесся другой голос и одновременно вспыхнул экран. В этом громовом голосе окончательно утонул слабый писк все еще доносящейся вспомогательной рации

Пальцы Боулдера с зажатым в них карандашом порхали по бумаге. Он тщательно записывал передаваемые цифры. Потом листы его исчезли в кармане.

— Мы вызываем космический корабль «Алголь», — доносилось из аппарата. — Говорит станция поселенцев Толимен-порт. Вы нас слышите?

На экране появилась фигура старика. Кестер с удовлетворением взял микрофон и передал пространное сообщение. Одновременно с этим он запросил разрешение на посадку и пеленг.

Все это он получил незамедлительно. Старик произнес еще несколько слов приветствия, когда Фискус вошел в поле зрения передающей камеры.

— Добрый день, сэр, — приветствовал он со всей невинностью. — Мы рады, что наш дальний прыжок завершился так благополучно. Боевой крейсер еще не прибыл? «Супалис» должен был стартовать с Дзеты-3 сразу же после нас.

Кестер, онемев, смотрел на Фискуса. Старик на экране заметно вздрогнул.

— «Супалис»? Когда он стартовал? Что надо здесь Флоту? На Толимене все в порядке.

— Само собой разумеется, — вскричал Кестер взбешенно и вырвал микрофон из рук Третьего Инженера. — Вы должны… ага, да некоторой степени сообразить, что юноша что-то напутал. Он воображает себе вещи, которых на самом деле не существует. «Супалис», который в самом деле совершил посадку на Дзете-3, ни в коем случае не стартовал вслед за нами.

— Ах так? Что, симптомы космического сумасшествия? — рассмеялся поселенец с Толимена.

Фискус пробормотал несколько слов извинения, потом исчез с поля зрения объектива.

Странно улыбаясь, он ожидал, пока закончится разговор. Он терпеливо переносил слова, заставляющие наморщить лоб внезапно появившегося офицера-суперкарго.

— Сэр, я принял сообщение еще одной станции, — сказал Фискус, когда капитан наконец закончил передачу. — На Толимене что-то не в порядке. Кто-то передал нам предупреждение. Хотя передача и прервалась, но по моим расчетам…

— По вашим, что, — вскричал Кестер. — Не рассказывайте мне сказок и отправляйтесь на свой пост. Я достаточно наслышан о ваших так называемых оценках и расчетах. Ни слова больше, Боулдер, вы поняли? Вы, наверное, сошли с ума!

— Сэр, я прошу вас. Посмотрите на записи. Кто-то просит о помощи и требует вызвать соединение Флота. Я понял это так.

— Мистер Ипстал, — приказал капитан, — немедленно отведите юношу к врачу. Вы отвечаете за него. Исчезните, Боулдер, или я не отвечаю за себя. Или вы считаете, что мы не получим никакой руды тут?

Фискус бледный, как труп, стоял перед бушующим капитаном. Он больше не издал ни звука, когда офицер-суперкарго мягко взял его за руку и прошептал:

— Не делайте глупостей. Идемте. Вы напрасно спорите с капитаном. Если бы вы не были Боулдером, вам, может быть, и поверили бы — Он провел его через централь и втянул в главный лифт.

Фрейцер Киленио молча смотрел им вслед. Его лицо скривилось в усмешке, когда он заметил мрачный взгляд инженера.

— Спокойствие, мой друг, спокойствие, — с нажимом проговорил он. — В конце концов все решает капитан.

Фискус обдумывал его слова до тех пор, пока лифт не остановился на пятом этаже.

— Выходите, — грубо сказал Ипстал. — Сейчас начнется посадочный маневр. Проглотите посадочную таблетку и отрапортуйте Главному Инженеру.

— Спасибо, мистер Ипстал, — рассеянно сказал Фискус, — вы тоже считаете меня сумасшедшим?

Черноволосый мужчина опустил взгляд и попытался найти ответ. Он не хотел причинять Фискусу боль.

— Нет, не то. Но вы, кажется, немного ослабели. После того приключения с дьявольским парастимулином это и не удивительно. Возможно, у вас начались галлюцинации. Несколько минут назад они у вас определенно были. Старик знает об этом, док Билдер предупредил его.

— О!

— Идемте же, Боулдер, мы все не в порядке. Идемте к врачу и он даст вам чего-нибудь Это был обман чувств. В действительности же вы не приняли ничего. Никаких сигналов и никакого предупреждения. Это сумасшествие.

— И эта лента тоже?

Он вынул из кармана ленту и поднес ее к глазам Ипстала.

— Человече, вот несчастье! С этого и надо было начинать, — выдохнул офицер-суперкарго. — Вы все четко описали. Если вы действительно что-то слышали и совершенно уверены в этом, надо же было что-то предпринять. А теперь уже поздно. Уничтожьте эту штуку, иначе у Старика может случиться припадок. Вы ничего не слышали, ясно?

Фискус подавленно сунул ленту в карман. Потом с обвисшими плечами он повернулся и побрел по госпитальному отсеку.

Перед дверью он еще раз остановился. Ипстал вздрогнул, встретив его взгляд, полный боли. Когда он спросил, голос его был словно дуновение ветерка.

— Мистер Ипстал, могу ли я вам кое-что сказать?

— Конечно, юноша, — ответил тот, — что именно?

— Вы же слышали, как я солгал человеку с планетной станции связи. Мне очень жаль, но я сделал это в наших интересах. Если это необходимо, то можно и солгать, не так ли?

— Ясно, человече! Я лгу во всех возможных случаях. Может быть, вы имеете случай с боевым кораблем?

— Да, мистер Ипстал. Мужчина был по меньшей мере шокирован, когда я упомянул о гигантском «Су-палисе». Он, как ни странно, слышал о нем.

— Конечно, на меня это тоже произвело впечатление. Но и у этих поселенцев возможно есть кое-что противозаконное: запрещенная охота, обман туземцев и еще кое-какие делишки. Они не слишком рады были бы визиту Флота. Кроме того, любой побледнеет, когда услышит упоминание о таком корабле. Но из этого вы не должны делать никаких выводов. Старик немедленно даст объяснения по самой лучшей форме.

— Так, так, но вы ничего не ответили, мистер Ипстал, — насмешливо произнес Фискус и суперкарго был озадачен.

— Странно, поселенцы были заброшены на Толимен еще восемь лет назад. С тех пор здесь не производил посадку ни один корабль. Радиоволны, излученные восемь лет назад, не могли достичь даже окраины этого звездного скопления. Люди, находящиеся здесь, полностью отрезаны от всего мира. Поэтому нас так убеждали взять с собой срочный груз. Почему?

— Я не понимаю, дорогой мой. Что вы собственно хотите сказать этими давно известными фактами?

Фискус медленно повернулся к офицеру-суперкарго.

— О, не многое. Собственно, я хочу вам напомнить, что радист на Толимене не мог никогда ничего слышать о боевом корабле под названием «Супалис», потому что этот корабль сошел со стапелей всего девять месяцев тому назад. До свидания, мистер Ипстал.

Фискус исчез за дверью, а офицер-суперкарго, словно окаменев, застыл в лифте.

— Девять месяцев! — пробормотал он растерянно. — Конечно, девять месяцев. Но они здесь уже восемь лет. Каким же образом…

Джесс Ипстал не успел закончить этот монолог с самим собой. Услышав звук колокола, он побежал. Члены экипажа бросились занимать свои места согласно расписанию. Прежде чем Ипстал достиг ближайшего интеркома, «Алголь» уже пошел на посадку.

Это была знаменитая посадка Кестера, которой он сорок лет назад вызвал чудовищный перерасход топлива. Она заключалась в том, что корабль опускался на поверхность небесного тела вертикально. Он поддерживался только столбом пламени из дюз. Сопротивление атмосферы при такой посадке не играло практически никакой роли, оно было эффективно только при планируемом пуске.

Кестер мог позволить себе такую шутку, потому что старенький «Алголь» был снабжен четырьмя плазменными двигателями с общей тягой в восемьдесят тысяч тонн. Кроме того, в случае необходимости, антигравитационное поле делало корабль невесомым.

«Алголь» вперед кормой погружался во все более и более плотную атмосферу Толимена с такой скоростью, что космонавтов прошлого просто бы расплющило такой скоростью. Ревущие реакторы обеспечивали экран антигравитатора энергией. Примерно в сорока километрах над поверхностью четыре плазменных двигателя начали изрыгать фиолетовое пламя. Несколькими минутами позже он опустился на свои посадочные опоры, словно никогда и не пронизывал стокилометровую толщу воздушного океана.

Лефле вытер пот на лбу, выступивший от страха, когда «Алголь» замер наконец на ровном каменистом плато. Сверхмощные реакторы прекратили свою работу.

— Ну, свободные торговцы и путешественники всегда славились удалью, — прозвучал из динамиков самодовольный голос капитана. — Я считаю, что это была великолепная посадка. Да, Ипстал, что вы все время вызываете меня? Оставьте меня в покое. Я больше ничего не хочу слышать о Боулдере. Во имя всех чертей, спокойнее!

Последние слова он буквально проревел. Ипстал пал духом и сдался. Капитан ничего не хотел слышать ни о «Супалисе», ни о Фискусе Боулдере.

— Старый дурак-зазнайка, — огорченно ругался суперкарго. — Он, вытараща глаза, мчится навстречу несчастью. Эй, Шнейдер, вы видели лейтенанта Боулдера?

— Не имею никакого представления, где он, сэр. Не видел. Сейчас должны высаживаться поселенцы.

Ипстал тоже услышал какой-то шум. Он окончательно понял, что Исмонд Кестер ничего не хочет слышать об этой истории с привидениями. Сейчас, во всяком случае.

Далеко позади каменистая равнина переходила в тропический лес, над которым виднелось жерло вулкана. В поле зрения находилось несколько недавно возведенных построек и не было похоже на то, что они служат убежищем паре сотен колонистов. Для этого они были слишком велики и длинны.

Джессу Ипсталу показалось, что он уже видел достаточно. Он повсюду наводил справки о лейтенанте Боулдере, пока один из техников не сообщил ему, что видел лейтенанта в отсеке-арсенале.

— Великий боже! — выдохнул Ипстал, бросаясь туда.

— Офицерам в централи, — прогремел голос Кестера. — Приготовиться к выгрузке. Когда все закончится, отпустите всех членов экипажа. Сообщите об этом всем.

Я помчался в узкую аварийную шахту, уходящую вниз. Гладкий стержень скользил в моих руках. Таким образом мне до некоторой степени удалось смягчить нагрев, возникающий от трения.

Конечно, центральный лифт незадолго до посадки был полностью перекрыт. Мне потребовалось десять минут, чтобы добраться до оружейного отсека.

Пока мое тело преодолевало силу тяжести, почти равную земной, я с некоторой надеждой думал об электронном замке бронированной двери шлюза. Комбинация его цифр была только у капитана, Лефле и меня. Поэтому у меня еще теплилась надежда найти Фискуса целым и невредимым. Но если он, несмотря ни на что, успел проникнуть в отсек, мне придется выкручиваться бог знает какими способами. В конце концов именно я отвечаю за оружие.

Я затормозил свой пуск-падение над гидропонной палубой и ногами нащупал рычаг, закрывающий аварийный люк. Прошла вечность, пока он под моим нажимом открылся наружу. Я выполнил акробатический прыжок и втиснулся в него. Потом начался поистине тернистый путь. Я спешил по изобилующим углами коридору и, наконец, достиг бронированной двери отсека. Что ж, сначала я бросил взгляд с помощью системы наблюдения, которая позволяла мне видеть находившийся на той же палубе ангар космических ботов, но Фискуса там не было видно. Что же он задумал?

Наш бот целый и невредимый стоял на стартовых полозьях. Я побежал дальше.

В соединительном шлюзе, ведущем в находящийся рядом отсек централи управления конвертером, я чуть не сломал себе шею. Голова Мак-Ильстера появилась как раз в то время, когда я головоломным трюком собрался перепрыгнуть через препятствие.

Я поджал ноги и проверил своим телом твердость стальной перегородки. Мак-Ильстер сильно удивился.

— Что это с вами? — спросил он, пока я со стоном выпрямлялся.

— Идемте со мной! — крикнул я. — Умник Фис устраивает очередное безобразие. Его видели в корабельном арсенале или возле него. Идемте же, унтер-офицер!

Может быть, Мак-Ильстер и не обладал особым даром предвидения. Но приказы он понимал всегда. Он вытолкнул свое дородное тело из шлюза и последовал за мной с грохотом марширующего робота.

За ближайшим поворотом я увидел раздвижную дверь из толстой крепчайшей стали. Там внутри мог быть только атомный реактор. Кодовый импульс замка этой двери был забыт, но я еще помнил его.

Когда я набрал только первую цифру, бронированная дверь медленно откатилась. Несмотря на возбуждение, я понял, что кто-то уже открыл замок.

Когда я вошел внутрь, первым делом бросил взгляд на массивную полку, на которой мы держим наше личное оружие.

— Здесь никого нет, сэр, — задыхаясь, произнес младший офицер-механик. — Дверь была не заперта, да?

Человек запоминает все! Я хотел ответить довольно ехидно, снова закрыв дверь, но потом увидел то, что скрывала она — Умника Фиса.

— Здесь еще и Мак-Ильстер, — констатировал он. — Да успокойтесь же вы.

Этот вызов мало тронул бы меня, если бы не был подкреплен наведением на меня в упор ствола ядерного излучателя. Легкое мерцание отражающего поля подсказало мне, что Фис ввел в запальную камеру по меньшей мере полграмма ядерной плазмы.

Это осознание вызвало у меня тяжесть в желудке, потому что достаточно было даже одного выстрела, чтобы все вокруг погибло в пламени ядерного взрыва.

— Успокойтесь и слушайте, — повторил Умник Фис.

— Боулдер, вы сошли с ума! — простонал я. — Уберите излучатель. Если эта штука выстрелит, от нас останется плоти ровно столько, что не хватит создать даже одну единственную бактерию. Уберите эту штуку!

— Не уберу! — прямо сказал Умник Фис.

Это сделало меня еще более осторожным. Этот юноша находился в чудовищном психическом напряжении, которое при малейшем конфликте могло привести к взрыву и в прямом и в переносном смысле.

— Боулдер, прямо позади меня находятся атомные ракетные снаряды, — пробормотал я. — Под ними ручные тритиевые гранаты, кроме того, взрывоопасная катализируемая плазма в магазинах ядерного оружия. Ваш лучевой выстрел создаст здесь огненный ад. Совладайте же со своими нервами.

На меня как и прежде смотрело дуло ядерного излучателя. Мак-Ильстер мелко дрожал.

Умник Фис внезапно перестал нервничать. Голос его звучал четко и тревожно:

— Встаньте, мистер Ипстал. Отойдите за столик выдачи, успокойтесь и позвольте кое-что сказать вам. Теперь…

Я последовал его указаниям. Сразу же после этого он включил интерком, находящийся в отсеке-арсенале. Я снова увидел огромные сооружения, находящиеся по ту сторону временного посадочного поля.

Кроме того, я заметил несколько больших грузовиков, которые окружали наш корабль. Они скользили на воздушной подушке. В этих машинах сидело довольно много людей, которые теперь торопливо высаживались перед посадочными опорами «Алголя».

Умник Фис давал пояснения:

— Они, должно быть, что-то замышляют, мистер Ипстал. Извините, пожалуйста, за мои действия, но у меня просто не было выбора. Восемь лет назад здесь высадилось триста поселенцев. И больше на Толимен не должен был совершить посадку ни один корабль. Но совершили, мистер Ипстал! Вы тоже должны выслушать это, Мак-Ильстер.

— Ко… конечно, лейтенант, — произнес младший офицер, считавший Умника Фиса законченным сумасшедшим.

— Очень хорошо. Будьте внимательны. Поселенцы тогда были оснащены необходимыми вещами. Но новейших глайдеров на силовых полях, разумеется, у них быть не могло. Это я узнал из списка их обеспечения. Вы тоже должны просмотреть этот список, мистер Ипстал. У поселенцев также не было и быть не могло никаких механизмов для возведения тех огромных зданий, которые вы видите здесь. Обратите внимание на их голубоватый блеск и поймете, что здания сооружены из пластика, который был создан не далее чем три года назад. На Толимене, конечно, не было никакой возможности создать такой материал. Мак-Ильстер, какой материал здесь использован?

— Конхинтрит, лейтенант, — уверенно ответил младший офицер. — Обработанный излучением и…

— Достаточно, — прервал его Фискус. — Это безусловно доказывает, что перед нами на Толимен уже высадились какие-то люди. Посмотрите на их молодых парней, которые вылезают из машин. Выглядят они как изнуренные работой поселенцы? И, наконец, вы должны заметить, что мы попали в ловушку. В ближайшие пятнадцать минут наши люди будут арестованы, но я не хочу быть в их числе.

Я давно уже понял, что он был прав. Наконец, у меня тоже было время кое о чем поразмыслить. История с названием боевого корабля дала мне обильную пищу для раздумий.

Даже Мак-Ильстера это озадачило. В его взгляде появилось сильное недоверие и, не обращая внимания на излучатель, он приблизил свое лицо вплотную к экрану.

Внезапно он сказал:

— Э, да тут на посадку идет еще один корабль. Что все это значит?

Умник Фис невесело усмехнулся.

— Меня это не удивляет. Я еще в космосе уловил ощупывающие импульсы мощной локаторной станции. Но капитан не поверил мне. На Толимене что-то не так. Даю голову на отсечение, триста поселенцев больше не скажут ни слова. Да, на этом корабле по меньшей мере человек сорок. Это конец!

— Мы должны стартовать! — закричал младший офицер-механик. Он, казалось, забыл, что Фискус держал в руках ядерный излучатель.

— Поздно, — сказал я против своей воли. — Слишком поздно. Они уже поднимаются в централь управления. А там находятся наши безоружные люди. Мы влипли крепко.

Мак-Ильстер грязно выругался, но это было едва слышно в реве идущего на посадку космического корабля. Большой экран в отсеке-арсенале показывал здания. Таких зданий я никогда и нигде больше не видел.

Корабль был яйцевидной формы. На носу его был заметен шаровидный выступ, а по всему корпусу располагались полукруглые выступы.

Огромные кормовые дюзы и вытянутые стабилизаторы были совершенно чуждой формы. Зеленоватый столб пламени погас, теперь корабль покоился на посадочных опорах, выполненных в виде огромных кольцевых выступов.

— Какая эта модель? — возбужденно спросил Фискус. Теперь мне казалось, что он давно уже не угрожает больше нам своим оружием.

Мак-Ильстер беспомощно смотрел на нас. Я мог только непонимающе пожать плечами.

— Я еще никогда не видел такого, — с нажимом сказал я. — Боулдер, что все это может значить?

— Все, что вам угодно. До сих пор мнимые поселенцы играли роль безобидных людей, но с посадкой корабля все должно измениться. Мы знаем, что некоторые разумные существа иноземного происхождения сумели достичь довольно высокого уровня развития. Пятьдесят лет назад между нами и тростоперами разразилась убийственная война. У них тоже имелись сверхсветовые корабли. Здесь, похоже, тоже действуют чужаки. Кажется, люди нашей расы сговорились с ними. Теперь вы убедились, мистер Ипстал?

— Что же теперь будет? — простонал младший офицер. — Как же нам от них защититься?

— Это безумие, — холодно усмехнулся Фискус. — Теперь делайте то, что я вам прикажу. Мак-Ильстер, приготовьте посадочный бот. Откройте внутренний люк и установите выравниватель давления.

Младший офицер тотчас же помчался прочь. Фискус немедленно начал действовать с захватывающей дух скоростью на электронной вычислительной машине. Прежде чем я успел что-либо понять, у меня на руках оказался ядерный излучатель и под его тяжестью я упал на колено.

— Немедленно в бот! Мы исчезаем, — проговорил Фискус.

Я поднялся и тоже помчался прочь. Прежде чем я успел нырнуть в люк, меня отпихнул Умник Фис. На его плечах находился стокилограммовый мешок, полный запасных плазменных зарядов.

Не успел я забраться в бот, как он снова пронесся мимо меня огромными прыжками. Лицо его было жестким и заострившемся. Я ничем не мог помочь ему, но он мне начинал нравиться. Удивительно, как мог преображаться этот всегда такой беспокойный человек. Ну да, дело снова идет о спасении других людей. А в этих случаях он всегда становился активным и целеустремленным.

Тем временем Мак-Ильстер подготовил бот к старту. Маленький реактор уже гудел. Встроенный трансформатор уже был готов отдать энергию в проекторы экранов.

Мы погрузили почти все оружие. Вместе с Умником Фисом мы втащили на борт и трехсоткилограммовый ядерный излучатель. В конце он принес еще два магазина со сгущенной плазмой, хотя под весом даже одного из них у меня подкашивались ноги.

Когда мы уже закрывали за собой двойной люк, снаружи прозвучал громкий голос. Я различил органный глас нашего Второго Инженера, который, по-видимому, жаловался на применение насилия.

— Ну вот, — только и сказал Фискус — Они заметили наше отсутствие. Разве наш гениальный капитан не собрал на встречу всех офицеров? Поехали, Мак-Ильстер!

Младший офицер дал запальный импульс. Скользящая на роликах наружная дверь ангара откатилась в сторону.

Яркий свет заполнил обширное помещение. В следующее мгновение наружная дверь бота закрылась. И в этот момент в ангаре появились люди.

— Мне очень жаль, — сказал Фискус, побледнев, как труп. Он передвинул ступенчатый рычаг подачи плазмы и мощный поток перерожденного вещества устремился в рабочую камеру. Из главной кормовой дюзы бота вырвался бело-голубой язык плазмы, ударивший между вторгшимися в ангар людьми.

Я опустился в свое кресло. Бот, взревев двигателями, двинулся по стартовым полозьям и с полыхающими проекторами защитного поля вырвался наружу.

Фискус развил ускорение в двадцать «ж». Он выровнял бот ударами носовых дюз, а затем мы устремились в небо с таким грохотом, которого я отродясь не слышал.

Руки Фискуса работали с невероятным проворством. Не было заметно ни единого неуверенного движения, к которым мы так привыкли, наблюдая за ним.

На небольшой высоте, едва ли в сотне метров от поверхности, он перевел бот на горизонтальный полет. Эти его действия я было счел неправильными.

Однако едва я успел прокричать свое мнение, голубой энергетический луч прошел так близко от кабины, что мы ощутили толчок в бот ударной волны и оказались сбитыми с курса. Двигатель нашего бота заревел громче. На этот раз Фискус дал все шестьдесят «ж», которые наш маленький поглотитель ускорения не смог компенсировать полностью. Включенное носовое поле защищало нас от столкновения с частицами воздуха, и мы были похожи на раскаленное ядро кометы, вошедшее в атмосферу планеты. Увиденный мной вулкан уже был не под нами, а буквально вплотную около нас. Фис опустился еще ниже и второй выстрел из ядерного излучателя на этот раз прошел высоко над нами.

Мак-Ильстер вскрикнул от страха. Даже я превратился в кусок вибрирующих нервов и вскользь подумал о нашем взрывоопасном грузе. Он находился сразу же позади моего кресла.

— Останемся под прикрытием горы! — напрасно кричал я, все еще не понимая, что наш придурковатый Умник Фис действовал так, как мне никогда бы не удалось. Если бы пилотом был я, то мы были бы уничтожены уже первым ядерным разрядом. Со скоростью десять с половиной километров в секунду мы мчались сквозь плотную стену раскаленных частиц воздуха. Если наш защитный экран вдруг исчезнет, мы сгорим за долю секунды, как запал водородной бомбы. Фискус все время удерживал машину почти в несколько десятков метров над землей, так что мы наверняка давно вышли из зоны действия пеленгационной техники.

Мак-Ильстер, талантливый техник, тоже знал это. Поэтому он рискнул включить на полную мощь силу своих легких:

— Они больше не могут поймать нас, лейтенант. Но что будет, если их корабль стартует? Если они поднимутся вверх километров на пятьсот, то на их экранах будет все это полушарие спутника. Тогда они запросто смогут уничтожить нас.

— Не схватят, если мы будем оставаться так низко, как только это возможно. Мы не будем удаляться от поверхности.

— Но если мы будем продолжать лететь так низко, нас можно будет засечь по пламени выхлопа, — простонал я.

Ландшафт Толимена внизу под нами проносился с такой скоростью, что мне не удавалось даже разглядеть отдельных гор. Отдельные контуры и предметы сливались в зелено-желтые тени, которые только и удавалось различить.

Желтое солнце заходило позади нас. Мы просто мчались прочь от него. Прежде чем я успел что-либо рассмотреть, мы оказались в ночном полушарии. Зато в небе появился огромный диск гигантской планеты. Он озарил ландшафт призрачным красноватым светом и к этому прибавился еще довольно сильный свет от нескольких лун, которые, купаясь в ярком свете солнца, отражали его.

Таким образом на Толимене не было никогда по-настоящему темно, об этом позаботился Сорам-1 — гигантская планета.

Умник Фис, казалось, никоим образом не разглядел моих сумрачных опасений. Прямо перед его глазами была светящаяся радарная карта, а возле нее экран импульсного радара, автоматика которого была соединена с системой управления.

Около одной из гор нам едва удалось проскочить, несмотря на то, что поисковые импульсы были гораздо более быстрыми, чем наш бот. Когда я посмотрел вниз, мои глаза буквально опалил раскаленный плазменный луч. Он должен был виден за много миль отсюда.

— Да садимся же мы, наконец! — крикнул я. — Сядем ли мы где-нибудь! Наш выхлоп великолепно виден. Или вы считаете, что нас никто не ищет? Куда мы вообще несемся?

К моему удивлению, Фискус послушно передвинул ступенчатый переключатель вниз. Радостный рев работающего двигателя стал тише. Наша скорость немедленно упала до одного километра в секунду.

Однако, прежде чем я успел выразить свое удовлетворение, машина устремилась вертикально в усеянное звездами небо. Потом они полетели по широкому кругу.

— Ну да, — стоически проговорил Мак-Ильстер, — теперь мы достаточно высоко, чтобы нас смогли запеленговать из космоса. Если у них среди приборов есть металлоискатель, мы для него уже созрели. Послушайте, лейтенант, мы успеем снизиться, прежде чем превратимся в газ? Я очень дорожу своим здоровьем.

Я поразился запасу слов нашего младшего офицера. Фискус, казалось, не обратил на его слова никакого внимания, лихорадочно манипулируя ручками управления и настройки. Это был кибернавигатор бота, который он с удивительной уверенностью настроил на какие-то координаты пункта на поверхности Толимсна. Это пробудило во мне подозрения, что он запланировал этот полет уже давно и заранее рассчитал все свои действия.

Может быть моя машинка снова сыграла для этого свою роль?

Возле кибернавигатора лежала узенькая ленточка с расчетами, которую он подготовил еще на «Алголе». Я сумел разобрать цифры, обозначающие широту и долготу, которые, по моему мнению, согласовывались с данными, введенными в кибернавигатор.

Подозрения превратились в уверенность, когда он заговорил в микрофон нашего передатчика. Вспотев от страха, я понял, что им снова овладели его космические комплексы. В «Алголе» он мог допустить это, но только не здесь, в быстро мчавшемся боте. Мак-Ильстер тоже, казалось, забеспокоился, его тело неуютно заворочалось на сиденьи. Но я не успел сделать никакого замечания, так как Фискус тут же получил ответ на свой радиозапрос.

— Кто вызывает нас? — внезапно донеслось из нашего динамика. Голос был очень слаб, едва различим. По-видимому, тот, кто передавал, сильно снизил мощность своего передатчика. Вероятно, у него были на это причины.

— Боулдер, Третий Инженер корабля вольных торговцев, — возбужденно передал Фискус. — Вы вызывали нас перед самой посадкой и предупредили об опасности. Алло, три человека из экипажа «Алголя» здесь, со мной. Своевременно приняв ваше предупреждение, мы смогли ускользнуть на нашем посадочном боте. Капитан и остальные члены экипажа взяты в плен. ОГП Земли согласно договору поручило нам доставить вам продовольствие. В настоящий момент мы кружим над горной цепью. Где мне можно сесть?

Мы прислушивались, затаив дыхание, но больше ничего не произошло. Умником Фисом медленно начало овладевать беспокойство. Он отвернул голову и Мак-Ильстеру показалось, что далеко на горизонте он видит лучик света. Это мог быть стартующий корабль.

— Алло, да слушайте же! Мою передачу нельзя подслушать. Я излучаю импульсы только вниз. Дайте мне по крайней мере точку отсчета, или мы будем вынуждены исчезнуть отсюда с максимальной скоростью. Существует опасность, что нас засекут… Опасность пеленгации. Мы видели, как совершил посадку чужой корабль, и нас немедленно обстреляли. Сообщите…

Я никогда не думал, что он может говорить с таким убеждением.

— Говорит Боулдер, — настаивал Фис. — Для вашей же безопасности, чтобы убедить вас, я передаю данные, которые вы нам сообщили. Где мы можем совершить посадку?

Он торопливо назвал цифры и снова уставился в красноватое небо. Гигантская планета становилась все больше и больше. Она поднималась над горизонтом, и Фис поднимал машину все выше и выше.

Неожиданно пришел ответ. Слова на этот раз звучали гораздо громче.

— Вас поняли. Мы с тридцатипроцентной уверенностью считаем, что вы действительно с этого корабля. Однако мы должны увериться в этом. Садитесь около большого водопада на западной стороне. Он падает с высоты двухсот метров. Не промахнитесь. Ощупайте окружение локатором и придерживайтесь действующего вулкана. Шестью милями дальше вы увидите водопад.

— Спасибо, вас поняли, — подтвердил Умник Фис. — Извините, не там ли находится ваше поселение и кто вы такие?

— Не задавайте вопросов и идите на посадку. Мы сами засекли только что стартовавший корабль. Конец связи.

Фискус пробормотал извинение.

Мгновением позже мы уже мчались отвесно вниз. Мак-Ильстер засек вулкан, раскаленную бездну кратера которого невозможно было пропустить. Мы мчались над высоким густым лесом и горными склонами с такой скоростью, что я несколько раз окончательно простился с жизнью При этом я все время говорил себе, что хороший инженер еще не значит хороший пилот.

Я смог разжать свои судорожно сведенные руки лишь тогда, когда Фискус переключил двигатель на торможение.

Перед нами был воистину огромный водопад, рев которого перекрывал даже грохот нашего работающего двигателя. Фис повел бот вниз так плавно, что мы ощутили только плавный толчок. Потом двигатель проревел еще раз и мы заскользили по почве на посадочных полозьях. Мне показалось, что мы вот-вот врежемся в скалу.

Взревев последний раз, двигатель смолк. Когда я снова посмотрел вверх, лун уже не было. Они были закрыты нависающей скалой, которую Умник Фис смог увидеть так своевременно. И как только он это сделал!

Несколько мгновений мы приходили в себя, пока Фискус со смешком не произнес:

— Гм, итак, вот мы и здесь.

— Очень забавно, лейтенант, — с издевкой проговорил я. — Мы уже тут, ха! А что же дальше? И с кем вы вообще говорили? Кто это может быть?

— Здесь существуют разумные туземцы? — недоверчиво переспросил Мак-Ильстер.

— По крайней мере, такие же разумные, как и ты, — раздраженно бросил я ему. — Таким образом, эти существа вполне способны усвоить процесс приема пищи. Не говорите чепухи, младший офицер.

Умник Фис вообще не произнес ничего. Он попал из одного затруднительного положения в другое. Сейчас здесь может быть весело!

— Наверное, нам необходимо немного подождать, — откашлявшись, проговорил он. — Под защитой скалы нас никто не сможет запеленговать.

Я, ругаясь, расстегнул ремни безопасности, потом отворил дверь в грузовой отсек. Переносное оружие лежало беспорядочной кучкой, как мы его и покинули.

Я подал вперед три тяжелых ядерных излучателя с четырьмя запасными магазинами каждому из них, за ними последовали несколько ядерных ракет класса «земля — воздух».

Умник Фис казался удовлетворенным, тем более, что я снабдил всех инфракрасными очками ночного видения. Мак-Ильстер вскоре смог заметить бесформенное создание, похожее на кролика-мутанта.

Так мы сидели в своей кабине примерно полчаса. Мы ждали настороженно, как охотничьи собаки, но вокруг ничего не происходило.

Фискус становился все беспокойнее. И когда, наконец, прозвучал жуткий вой, он мгновенно подскочил, ударившись головой о крышу машины.

— Что это? — спросил он и тут же догадался, что это может быть только звук какой-то машины, летящей со скоростью раз в десять, превышающей звуковую.

— Итак, они ищут нас, — констатировал Мак-Ильстер. — Но им тяжело будет отыскать нас.

Я тоже был такого же мнения. Но несмотря на это я беспокоился. Но Фискус снова уселся в свое сиденье с непоколебимым спокойствием.

Так как мы практически убегали от восходящего солнца, практически через два часа здесь должен был наступить рассвет. Если до этого времени ничего не произойдет, появится опасность обнаружения нас оптическими средствами, а не электронными искателями.

— Мы должны что-то предпринять, — сказал я раздраженно. — Ну, Боулдер, напрягите же свои гениальные мозги!

— Извините, но именно это я и делаю, — пробормотал он подавленно. — Я думаю о том, что же произошло на Толимене. Не кажется ли вам, что…

— Человече, оставьте меня в покое с вашими соображениями. Запаса концентрированных продуктов на борту бота хватит на целый год. Для этого, собственно, и предназначается спасательный бот. Что вы думаете насчет того, если мы отсюда исчезнем и перелетим на соседнюю луну? Менее чем через год сюда прилетит новый корабль со снаряжением и продуктами. Такое время мы продержаться сможем.

— Да, но тогда руки у них будут развязаны, — яростно проговорил Мак-Ильстер. — Кроме того, найдем ли мы на соседней луне такой же пригодный для дыхания воздух? Это хороший кислородный мир. Летите, но только без меня, лейтенант.

— Верно, — произнес Фискус, — не стоит даже обсуждать так\ю возможность. Толимен почти такой же величины, как и Земля. Мы вполне можем спрятаться и здесь. Вы знаете, о чем я только что вспомнил?

— О чем? — спросил я с интересом.

— Мне теперь кажется, что здесь организовалась группа сопротивления или что-то в этом роде. Наш собеседник, похоже, является поселенцем из тех, которые высадились здесь восемь лет назад. Может быть они тоже укрылись в джунглях, когда здесь появились чужаки. Ах да, извините, пожалуйста, я, собственно, хотел сказать «добрый день».

Он дружески кивнул в моем направлении, но я догадался, что он имеет в виду совсем не меня. Когда я торопливо повернул голову, то обнаружил, что на меня направлено дуло ядерного излучателя.

— Я безобидный офицер торгового корабля, — торопливо заверил я.

— Я заметил это, — сказал незнакомец. В его словах было столько иронии, что мне стало жарко и холодно одновременно.

— Вы произвели такой грохот, что просто удивительно. Кто из вас Боулдер?

— Откуда вы появились? — смущенно осведомился наш младший офицер. — Я вас определенно никогда не видел… конечно, никогда не видел.

Я никак не мог поверить своим глазам, узнав в чужаке молоденькую девушку. Умник Фис, этот ненормальный, давно уже обнаружил это. Недаром он с убийственным затруднением ерзал по креслу пилота.

Наконец, он прошептал:

— Извините. Я Боулдер, мадам.

— Оставьте это, — проговорила девушка, по-видимому, рассердившись. — Меня зовут Сирил Трентон. Зовите меня по имени, как здесь это делает каждый. Ваша машина в порядке?

— Конечно, — ответил я уже много увереннее. — Но если вы соизволите объяснить, что, собственно, происходит на этой смешной луне, все будет еще в более полном порядке. Я офицер-суперкарго «Алголя». Не можете ли вы, наконец, опустить свой излучатель?

— Ваше оружие, быстрее! — потребовала она.

Мне она показалась миловидной, почти красивой. Девушка с иссиня-черными волосами и тонким носиком над полными губами могла покорить мое сердце, но эта юная дама с ее требованиями показалась мне слишком активной.

Заскрипев зубами, я вручил ей свой излучатель, которым до сего дня еще не разу не пользовался. Она взяла его своей гибкой рукой и, нажав на кнопку, послала в камеру заряд плазмы.

— Ага, наконец-то хоть один заряженный излучатель, — тихо произнесла она. — Вот, возьмите мой. Спускайтесь, герои.

Сирил Трентон опасно улыбнулась. Поэтому, выругавшись, я выбрался из-под открывшейся крышки кабины. Девушка стояла на узкой несущей плоскости бота. Как она там удерживала равновесие, было для меня загадкой, пока мой взгляд не упал на ее ноги. Это совсем не шло такой миловидной девушке.

В следующее мгновение и Мак-Ильстер поднял руки. Перед нами появились еще две казавшиеся оборванными фигуры, которые, однако, тоже грозили нам излучателями.

Я не знал, заряжено их оружие или нет, но на всякий случай последовал примеру нашего младшего офицера, оружие которого тоже сменило своего владельца. Теперь огромный крепко сложенный парень сжимал в своих руках действительно заряженное оружие. Совсем недавно я сам его зарядил.

Парень смотрел на меня так пренебрежительно, что я задрожал от нахлынувшей на меня ярости. Позади себя я услышал любезный, но несмотря на это казавшийся мне неприятным голос Умника Фиса. Когда он, наконец, оказался передо мной, я с удивлением обнаружил, что он единственный из нас, кто не расстался со своим излучателем. Он болтался на его широкой груди, которая казалось произвела впечатление на Сирил.

— Опустите же наконец руки, — грубо сказал он мне.

Я молча уставился на него, потом произнес:

— Фискус, вы ли это?

Сирил тихо рассмеялась. Сразу же после этого эта шайка окружила нас и разрядила свое оружие с фантастической быстротой.

— Машину замаскировать так, чтобы ее не было заметно ни с какой стороны, — приказал великан с окладистой бородой. Этот человек был по крайней мере на две головы выше меня.

— Поэт, идите на скалу. Нам нельзя возвращаться в пещеру до самого заката. Поспешите.

Оборванцы поспешно повиновались. Потом произошло то, чего я никак не ожидал. Чужак повернулся, но не ко мне, а в направлении Умника Фиса, который, широко расставив ноги, стоял возле бота, держа на груди заряженный излучатель.

— Моя фамилия Трентон, — прозвучало из глубины груди гиганта. — Я нечто вроде бургомистра этой маленькой общины. Я не возражаю, когда меня называют командиром партизанского отряда. В сущности, это так и есть. Вы действительно Третий Инженер с «Алголя». Мы запеленговали вас, когда вы вышли на орбиту. Мы ждали вас восемь лет. Вот мое слово.

Он так сильно пожал руку Умнику Фису, что я обязательно упал бы на колени от такого пожатия. Однако наш Третий даже не скорчил гримасы.

— Однако еще не установлено, не имеем ли мы дело со шпиками, — возбужденно сказала девушка. — Осторожнее, отец! Я ожидаю от Эгмона Рефле всего чего угодно. Даже такой провокации.

При упоминании этого имени Умник Фис вздрогнул.

— Эгмон Рефле? — торопливо произнес он. — Извините, пожалуйста, но не о свергнутом ли диктаторе Сигмы идет речь?

Трентон безрадостно улыбнулся.

— Все правильно, юноша. Он пришел сюда из системы Сигма-Бутс-4. Это произошло почти пять лет назад. Он явился сюда, бежав от Флота Союза. Мы сначала приняли его крейсер за грузовик ОГП. Но потом увидели жерла пушек. Только позднее мы узнали, что вместе с преданной ему командой прорвал кольцо боевых кораблей Флота. Его диктатура на Сигме-4 пала. Когда его подданные хотели призвать его к ответу, он вспомнил о Толимене, который показался ему достаточно отдаленным. Мы были здесь уже три года, когда появился этот крейсер. Он тотчас же захватил около двухсот семидесяти поселенцев. С этого времени наши люди были обязаны работать на диктатора. Он и здесь снова пытается создать свою тиранию. Наши люди в невыносимых условиях работают в шахтах по добыче парапониума, который они должны были раньше добывать согласно договору для ОГП. Все это позади, юноша. Теперь мы вынуждены скрываться. Сколько людей у вас на борту?

Я застонал. Мне постепенно становилось все ясно.

Эгмон Рефле и сегодня находится здесь. Но он не успокоился, и снова замышляет переворот в системе Сигма. Его власть над четвертой планетой ударила ему в голову, пока ее не охладил Флот Союза. Пять лет назад его диктатура была свергнута и он на одном из своих крейсеров исчез из планетной системы.

Итак, теперь я знал, где этот деспот нашел свое убежище. По его расчетам мы должны были совершить посадку на Толимене, и прямехонько попасть в руки этого общественно опасного мерзавца. В эту секунду я мысленно попросил у Умника Фиса прощения, потому что не будь его, я сейчас сидел бы в порту Толимена, находясь в руках этого мерзавца.

Пока я все это напряженно обдумывал, Фискус представился как Третий Инженер «Алголя». Все доказательства этого находились в его необъятных карманах. Это снова яснее ясного сказало мне, что он подумал обо всем.

Даже Сирил была удовлетворена этим. Мгновением позже я получил назад свой излучатель. Нас признали.

Я с кислой улыбкой поблагодарил самого себя. Потом Фис спросил:

— Как уже упоминалось, мы видели корабль чужой конструкции. Что вы знаете об этом и что предприняли относительно этого? С этого корабля по нашему боту тоже стреляли.

Когда Трентон стал объяснять, голос его звучал сдавленно.

— Это и есть суть всего дела, лейтенант. Эгмон Рефле заключил договор с чужими разумными существами, которые, по-видимому, считают парапониум огромной ценностью. Руда, кажется, очень важна для них. Прежде чем мы были вынуждены отступать в пещеры, мы жили совсем рядом с этой станцией. Это была целая война. Мы били их где только могли. Все, что нам необходимо, мы были вынуждены брать с наших бывших складов и из магазинов. Во время этого мы и увидели чужаков в первый раз. Это высокорослые двуногие гуманоиды, которые, собственно, отличаются от нас только непропорционально большой головой. Но, несомненно, они не являются потомками колонистов с Земли. Мы не знаем, откуда они явились, но на собственной шкуре испытали их жестокость. Некоторых из нас они превратили в излучение, когда они попали к ним в руки. Поэтому мы были вынуждены отступить в более безопасное убежище. Вся местность вокруг станции была планомерно выжжена атомными бомбами. Больше я ничего не могу сказать.

— А ваши люди? — смущенно спросил Фискус. — Другие поселенцы? Что с ними стало?

— Мы видели их, когда они возвращались из горных шахт. Многие из них, должно быть, уже умерли. Мы все обносились, но по сравнению с ними мы великолепно одеты и имеем отличные фигуры. О помощи извне мы и не мечтали. Мы находимся более чем в четырех тысячах километров от ближайшего опорного пункта землян. У нас есть сравнительно неплохой пеленгатор, которым мы сумели засечь «Алголь». Надеюсь, нас самих не запеленговали. Наша передача была актом отчаяния. Собственно, мы даже не рассчитывали, что на корабле найдется кто-то, кто верно и последовательно отреагирует на это.

Хотя мне и говорили, что язык у меня подвешен очень ловко, я не мог произнести ни слова. Фис тоже молчал. Юноша совершенно преобразился. Он больше не смущался, встречая взгляд девушки.

— Как у вас с оружием? — осведомился он.

— Весьма плохо, — вмешался коротышка. — Наши последние заряды мы истратили, стреляя узким пучком во время охоты. Должны же мы в конце концов что-то есть.

— Настоящее мясо? Не синтетика? — В ужасе спросил Мак-Ильстер. Я тоже боролся с подкатывающей к горлу тошнотой.

— Вы тоже научитесь этому, — свирепо усмехнулся бородатый. — Кроме того, кто на Толимене не будет жестоким, должен умереть.

— Пожалуйста, тише, — вмешался Умник Фис. Он сказал это так холодно и деловито, что у меня перехватило дыхание. Наш младший офицер тоже казался озадаченным. Но нет, мы еще не знали нашего Боулдера.

— Мы и не думали о том, мистер Трентон, что нам придется забираться в самую глушь этого девственного мира. Мы взяли с собой новейшее оружие, имеющееся в распоряжении нашего народа. Это, как мне кажется, может внести в создавшуюся ситуацию кое-какие изменения. Следующий грузовик ОГП придет сюда самое большее через год. До этого времени, возможно, нам не удастся победить Эгмона Рефле. И всем нам теперь тоже не удастся бежать на посадочном боте. Кроме того, нас ведь могут и выследить.

— Вы говорите как мужчина, — радостно сказал великан. — Дальше! Вы видите, мы с интересом слушаем вас.

— Конечно, я тоже это заметил.

Эти одичавшие поселенцы, казалось, вообще не знали чувства страха. Кроме того, Мак-Ильстер тоже начал разыгрывать из себя героя. Он сказал:

— Все в порядке, лейтенант, я чувствую себя готовым к любым действиям. Я приму участие в любом деле, как только будет нужно. Я считаю, что нам нужно отбить «Алголь». Как мы начнем это дело?

— Тише, тише, — предупредил Трентон, которому показалось, что все дела развиваются слишком быстро и поспешно. — Делайте все так, словно речь идет о пустяках. Мы вот уже пять лет ведем партизанскую войну, в которой противник несет немалые потери. Не считайте галактических пионеров слабаками, мистер Боулдер. У нас действительно почти ничего нет, но тем не менее мы можем бороться с Эгмоном Рефле. Но в гораздо меньшей степени мы способны выступить против чужаков.

— Вы могли бы во время ваших выступлений использовать тяжелые ядерные излучатели? — спросил Фискус.

— Нет, — пробурчал гигант.

— Был у вас быстрый космобот с плазменным двигателем, защитным экраном и отличным электронным оборудованием?

— Нет!

— Были у вас ракетные снаряды с различными боеголовками?

— Нет!

— Были у вас переносные энергетические излучатели, способные превратить огромный корабль в озеро расплавленного металла?

— Нет! — Теперь гигант кричал. Он был порядочно разъярен.

— Был ли у вас испытанный экипаж, хотя и устаревшего, но все же вполне пригодного космического корабля, который может участвовать в нападении?

— Нет!

— Было ли на вашей стороне преимущество внезапности, как в настоящем случае?

— Нет, но я больше ничего не понимаю.

— Хорошо. Тогда поймете, если я скажу вам, что мы произведем это нападение в следующую ночь.

— Вы сошли с ума!

— Я знаю. Это говорили мне уже многие люди. Этот человек тоже. — Он небрежно указал на меня.

— Что он сказал? Напасть в ближайшую ночь? Сумасшествие! Я был довольно честным вольным торговцем, но никак не воином-героем.

— Без меня, — выдохнул я.

— Трус, — бросил мне в лицо малыш. — Продолжайте, мистер Боулдер. Я давно уже этого ждал. Только у нас нет оружия. Вы понимаете, что с незаряженными излучателями мы едва ли сможем что-то сделать. С ними можно победить только этих двух людей.

Он во второй раз пренебрежительно ткнул на меня.

Умник Фис задумчиво продолжал:

— Крейсер! Где совершил посадку крейсер Эгмона Рефле?

— Корабль стартовал примерно восемь дней назад по времени Толимена. Сутки на Толимене длятся 22,3 часа, что близко к земным суткам. По прямой до порта Толимена отсюда почти семьсот километров. Эти горы самые высокие на всей луне. Наша станция расположена на уровне трех тысяч метров над уровнем моря, — объяснила девушка.

— Можете вы лично как-то использовать эти данные? Впрочем, вы совершили посадку прямо перед дверьми нашего дома. Я, собственно, не хотела этого, но отец доверяет вам. Если бы это зависело от меня, я посадила бы ваш бот в нескольких часах ходьбы от этого места. В этом я честно признаюсь вам.

В этом была она вся. Фис снова смутился и дал торжественное обещание в неопределенной форме. Он быстро отступил, что вызвало у меня тихий смешок. Это был странный чудак.

— Вы не знаете хотя бы приблизительно, когда вернется крейсер?

— Приблизительно, лейтенант, очень приблизительно. Мы знаем, что Эгмон Рефле все еще поддерживает связь со своими прежними приверженцами на Сигме-4. Может быть, крейсер направился к системе Сигмы. Мы этого не знаем. К этому времени корабль чужаков был уже тут.

Окружающие их люди молчали. Они обратили все свои надежды на этого молодого парня, которого все мы считали ненормальным.

— Так, так, — произнес Фискус. — Мы должны увидеть, как отреагирует корабль чужаков на ядерный взрыв под его дюзами. Мистер Трентон, сможете ли вы устранять находящуюся там, вероятно, охрану, если я высажу вас с бота поблизости. Мне нужны все боеспособные люди.

— Так быстро? — спросил один из людей обеспокоенно. — Такое выступление нельзя начинать на скорую руку.

— Нет, это не на скорую руку, так надо, — почти против своей воли сказал я. Несколько мгновений для меня стало загадкой, почему я ответил именно так.

— Никто и ни при каких обстоятельствах не рассчитывает на такое быстрое выступление. Они считают нас безвредными нарушителями спокойствия, которые из-за отсутствия у нас оружия, вынуждены скрываться в джунглях. Нас считают беглецами с отнюдь не боевым духом. Мы должны начать нападение как можно быстрее, и не давать противнику ни малейшей передышки. Я могу себе представить, какое возбуждение воцарится там. Вы стартуете в начале следующей ночи и будете следовать по карте. Нам нужен только «Алголь». Боулдер включит мощный защитный экран. Конечно, перед этим мы должны уничтожить чудовищный чужой корабль. Со станцией к тому времени уже будет все в порядке. У нас на борту есть тяжелая лучевая пушка. И сомнительно, чтобы станция сумела защититься от ее выстрелов.

— Есть ли там мощная силовая установка? — немедленно вмешался Фискус. — А также проекторы поля, при помощи которых станция может в достаточной мере защититься.

Трентон нерешительно оглядел окружающих. На протяжении нескольких секунд шум водопада был единственным звуком, который они слышали.

— Силовая установка? Мы не знаем этого со всей определенностью, лейтенант. Год назад мы отступили окончательно. Мы не смогли больше удерживаться вблизи станции. Хотя там существует силовая установка с реакторами, вырабатывающими энергию, мы никогда не включали и не замечали силового экрана. Но с тех пор многое могло измениться. Последнее нападение мы предприняли незадолго до нашего отступления. При этом мы потеряли еще трех человек, но нам удалось захватить пищевые концентраты, которыми мы питались на всем нашем долгом пути.

— Как вы добрались сюда? — спросил Фис дрожащим голосом.

Ответом ему была горькая усмешка.

— Пешком, конечно. Сквозь эти джунгли. Об этом водопаде мы знали еще и раньше, когда у нас еще были киберисследователи. Но вот уже год, как мы живем только здесь. Эгмон Рефле оставил нас в покое, правда, нам тоже ничего не удалось предпринять против него.

— С чем же нам нападать, — вмешалась Сирил торопливо. — Ни оружия, ни транспорта. Ничего1 Все наше время мы тратим на охоту, чтобы добыть себе пропитание. У нас тридцать шесть взрослых и среди них десять женщин. Детей нельзя считать бойцами. У нас нет источников энергии. Наши пещеры освещаются факелами, которые делают женщины. Сельскохозяйственных машин у нас тоже нет. Они, как и прежде, находятся на нашей бывшей станции. Эгмон Рефле знает, что мы ничего не сможем больше предпринять против него. Но наши примитивные условия существования являются для нас лучшей защитой и мы предпочитаем жить здесь. Я, например, не испытываю никакого желания работать на парапониевой шахте.

Глухой ропот людей заставил закипеть мою кровь Я почувствовал, что мы должны действовать и действовать немедленно. Мы не должны опускать руки и расслабляться. Пример поселенцев ясно показал нам, как быстро цивилизованные люди могут опуститься до полудикого состояния. Фискус, казалось, чувствовал это еще сильнее. У него почти катились слезы из глаз. Он быстро сказал:

— Мы захватили с собой почти весь оружейный арсенал «Алголя». Там есть тяжелые ядерные излучатели, которыми можно уничтожить все. Шоковые пистолеты мы с собой не брали. Мы взяли с собой атомные ручные гранаты и ракетные снаряды усовершенствованного образца. Кроме того, у нас есть быстроходный бот, способный доставить нас к станции за несколько секунд. Емкости до краев полны концентрированной плазмой, так что проблемы с горючим нет. Мы сделаем попытку нападения в ближайшую ночь. Однако мне нужна ваша поддержка, потому что для нас здесь все абсолютно чуждо. Конечно, мы не сможем совершить посадку посреди космодрома. Нам к тому же необходимо безопасное место, где мы могли бы укрыть бот. Там мы высадимся и пойдем дальше пешком. У нас есть очки ночного видения, радиошлемы близкого радиуса действия и переносной локатор. Больше такого момента у нас не будет. Ну?

Люди еще раз переглянулись друг с другом и все было решено.

— Только доставьте меня на «Алголь», — свирепо произнес Мак-Ильстер. — Наше лучевое оружие великолепно и если только переключить на защитный экран оба наших реактора, к кораблю не сможет пробиться ни одно существо с ручным излучателем. Для этого понадобится или тяжелый крейсер или другой боевой корабль.

— Я хочу есть, — просто сказала Сирил и на этом совещание закончилось

Эти люди были удивительно просты и открыты. Они не тратили много слов, зато лейтенант Боулдер снова стал человеком, которого все мы называли Умником Фисом. Словечко «есть» привело их всех в экстаз. Некоторый запас продуктов, имевшихся на борту бота, перешел в их руки. Когда желтое солнце поднялось над горами, люди уже утолили свой голод.

Я высчитал, что при нормальном распределении продуктов их хватит на пять недель по земному отсчету времени. Если же сюда присовокупить продукты охоты, этого должно было хватить месяца на два.

Бот был замаскирован так великолепно, что я был поражен. Поселенцы за пять лет партизанской войны стали настоящими мастерами в этом деле. Я не смог различить стройных очертаний бота даже тогда, когда стоял почти рядом с ним.

Теперь все это было похоже на сочный кустарник, который можно было видеть повсюду.

— Он будет находиться на этом месте до следующей ночи, — проговорил Трентон, чуть дыша. — Воздух достаточно влажен и листва не завянет так быстро. А теперь идем со мной. Мы должны исчезнуть отсюда.

Эти люди жили так же примитивно, как и земные дикари каменного века. По сравнению с ними туземцы на Дзете-3 жили намного комфортабельнее.

Я так удивился присутствию здесь детей, что у меня буквально пропал дар речи Мак-Ильстер рассказывал все увеличивающейся толпе о космических приключениях, участником которых он был, не забывая при этом раздавать лакомства из нашего космического рациона.

Я с унынием подумал, что наших запасов не хватит на два месяца. Если в ближайшую ночь нам не удастся осуществление нашего плана, нам предстоят определенные трудности с питанием.

Глаза Умника Фиса сделались печальными, когда Сирил приветствовала одного из возвратившихся мужчин так, словно это был ее жених. Он вызвал у меня сочувствие. Но, собственно, я должен был сказать, что эта девушка никогда бы не доставила счастья космическому путешественнику Она слишком срослась с почвой этой планеты.

Фис мастерски овладел собой. В его глазах не было никакой фальши, когда он дружески подал руку этому молодому человеку. Тот отрекомендовался Гайком Софратом и, казалось, был заместителем Трентона

Глаза его вспыхнули, когда Сирил объявила наш план. Она сделала это слишком поспешно. В глазах у меня помутилось, когда я увидел окровавленные куски мяса, которые он втащил в пещеру. По-видимому, он вернулся с охоты.

Умник Фис в ярости бросился прочь. Мне тоже стало так дурно, что едва не стошнило. И эти люди принимают участие в поедании этого мяса!

Мак-Ильстер был еще чувствительнее. Случилось так, что теперь мы стояли в дальнем конце пещеры и дружно обсуждали проблему питания.

— Если придется остаться здесь, я покончу с собой, — выдохнул младший офицер. — Попомните мои слова! Можно здесь по крайней мере получить синтетические протеины? Спросите их еще раз, лейтенант.

Я обдумал его слова с глубокой обидой.

— По-видимому, мы должны распределить оружие и позаботиться о том, чтобы у каждого был запас запасных магазинов. Трентон и Софрат так обращались с ядерными излучателями, что меня просто пот прошиб от страха. Но эти люди все же знали, как обращаться с оружием.

Умник Фис снова корчил из себя неумеху. Это его поведение вызвало у людей легкое недоумение. Поэтому я осторожно проинформировал их о характерных особенностях его поведения и они сделали вид, что ничего не замечают.

— Спасибо, мистер Ипстал, — сказал Фискус. Его смущенная улыбка поставила на грань истощения мою нервную систему, которая и без того едва справлялась с нагрузкой.

Мы еще раз обсудили наши планы. Трентон и Софрат дали немало ценной информации.

Потом нас уложили в одном из углов пещеры. Поблизости от меня горел костер и я довольно долго находил это романтичным, пока один бок у меня не поджарился, а другой не замерз. Ну и условия здесь были! Просто ужасно.

Я с тоской подумал об узком отверстии климатизатора, экране дальней связи и переговорном устройстве. В это мгновение я многое отдал бы, чтобы снова оказаться в просторной каюте, называемой «офицерской». Как меняются взгляды!

Умник Фис храпел. Мак-Ильстер временами хватал воздух, словно утопающий. В таком окружении я и погрузился в царство сновидений.

С Фискусом Боулдером, Джессом Ипсталом, Мак-Ильстером было еще двадцать один человек, которые теснились в кабине и грузовом помещении бота. Фис вел машину над отрогами огромного горного хребта. Иногда казалось, что мы вот-вот разобьемся об отвесно возвышающиеся горные пики. Скорость бота была 0,5 километра в секунду.

Мак-Ильстер, судорожно скорчившись, сидел в кресле второго пилота и смотрел на радарную карту, на которой хотя и не были четко указаны препятствия, но все же угадывались их контуры.

Трентон сидел на корточках на полу между нами. Перед его глазами светилась трехмерная карта электронного локатора. Локатор этот делал наступившую ночь ясным днем. Трентон был не тем человеком, которого мог обмануть проплывающий внизу ландшафт.

Прошло более пяти лет с тех пор, как он пролетал над этой местностью. Пока Фискус следил за соблюдением курса, он пытался разобраться в своих чувствах. Трентон был умелым техником и великолепно ориентировался на местности. Человек, для которого Толимен был родным домом.

— Спускайтесь ниже и снижайте скорость, — крикнул Трентон сквозь грохот двигателя, плазменный выброс которого мог выдать их.

С мощным пеленгационным прибором бота работал Джесс Ипстал. Он сидел позади этих трех людей и осматривал окружающее их воздушное пространство. Однако не было видно ни чужого корабля, ни какого-либо другого летательного аппарата.

Рев плазменных двигателей немного стих. Реактор автоматически переключился на пониженную мощность. Наконец, Фискус перевел машину на дозвуковую скорость. Несущих плоскостей было вполне достаточно, чтобы держаться в воздухе и управляться с помощью обычных рулей. Ипстал обеспокоенно заметил, что по лицу Фискуса струится пот.

— Что случилось? — спросил он обеспокоенно. — Непорядки с ботом? Переключитесь на нижние дюзы.

— Опасно, — ответил инженер, — все может пойти наперекосяк. Мы очень низко над лесом, а луч имеет температуру в несколько тысяч градусов. Зелень этого леса не выдержит.

— Ни в коем случае нельзя допустить лесного пожара, — обеспокоенно крикнул Трентон. — Мы находимся примерно в пятидесяти милях от станции. И должны совершить посадку уже за ближайшей горной цепью. Лучше немного поднимитесь, если не удастся вести бот на такой высоте. В конце концов, ваш бот не предназначен для полетов в атмосфере планеты.

— Таково и мое мнение, — согласился Мак-Ильстер. — Горная цепь находится прямо перед нами. Она не очень высока, но длинная. Прямо за ней находится вулкан.

— Он относится к этим горам. Ищите широкое ущелье между каменными склонами. По дну его катится река. Мы должны следовать за ее руслом, если надеемся миновать горы. Если мы появимся над горами, нас моментально засекут. Там плоская равнина. Мы должны преодолеть ее.

Боулдер прерывисто дышал. Левой рукой он обхватил рычаги управления, а правой манипулировал электронным радаром. Время от времени при помощи аэродинамических рулей он приподнимал бот вверх.

Секундой позже на экране появилась река и немедленно исчезла среди поднимающихся скал, которые устремлялись вверх в темное небо.

— Вы должны влететь в ущелье, — спокойно сказал Трентон. — Если вы этого не сможете сделать, нам придется идти через горы пешком. Когда мы преодолеем горы, я покажу вам великолепное укрытие неподалеку от станции. Но теперь все зависит от вас.

— Люди должны вести себя спокойно, — проговорил Фискус и в тот же момент двигатель взревел громче.

В этих условиях сумасшедшего полета при почти трехкратном превышении скорости звука, бот мчался низко над поверхностью водного потока, рискуя в любой момент не вписаться в изгиб реки и врезаться в отвесную скалу. Ипстал облегченно вздохнул, когда каменные стены начали расходиться в стороны.

— Пролетели, — прогремел голос Трентона. — Это было сделано великолепно, просто великолепно!

— Автоматика взяла на себя почти все управление, — с сожалением сказал Фискус. — А она соединена с локатором обнаружения препятствий. Как далеко нам еще лететь?

— Садитесь там, за изгибом, справа от реки. Там над равниной возвышается одинокая гора. В ней есть большая пещера, в которой можно укрыть бот. Осторожнее, лейтенант! Станция отсюда довольно близко. Она находится за небольшой возвышенностью, но подлететь ближе мы не сможем. Вы производите слишком много шума.

Мгновением позже, полыхая дюзами, бот опустился точнехонько на то место, что указал нам Трентон.

Управляемый Фисом бот, скользя на направляющих полозьях, вдвинулся в огромное отверстие в скале, которое выпрыгнувшие из бота люди немедленно замаскировали.

Один из людей должен был остаться у машины в качестве охранника. Сирил Трентон, которая принимала участие в этой операции, расчетливо обрушилась на офицера-суперкарго «Алголя».

— Только не волнуйтесь, — сказала она, когда Ипстал горячо запротестовал. — Люди, на которых действует вид даже незаряженного излучателя, не особенно пригодны для боя. Вы останетесь здесь.

— Черта с два я сделаю это, — яростно защищался Ипстал. — В конце концов я же не знал, что ваша энергодубина ни на что не годна. У меня при себе нет счетчика Гейгера, с помощью которого я смог бы засечь радиоактивность плазменного заряда. Оставайтесь здесь сами, если вам угодно Бой — это не дело для молодой девушки!

— Лысый Хорст во время последней охоты поранил руку, — вмешался Гайк Софрат. — Покончим с этим спором, он останется охранять бот. Мы не можем терять время. Если все пойдет нормально, у нас останется только два часа темноты.

Лысый Хорст, пожилой человек, молча принял на себя обязанности охраны бота. Ипстал немного забеспокоился, когда тяжелый излучатель вместе с запасными магазинам лег на его плечи.

Мак-Ильстер пробормотал несколько проклятий, когда на его спину привязали тяжелую ядерную ракету.

— Если я взлечу на воздух, счетчик Гейгера затикает даже в системе Дзеты, — пробурчал он. — Я слабый человек, понимаете ли вы? Кто возьмет у меня эту штуку?

Он взглянул на иронически блестящие глаза окружающих. Потом отправился за людьми, обтрепанные комбинезоны которых выдержали небольшую войну, длившуюся уже несколько лет.

Высоко над ними светился гигантский диск Сорама-1. Он щедро лил свой красноватый свет. Через несколько минут глаза людей привыкли к полутьме, так что даже Ипстал снял тяжелые инфракрасные очки.

Их путь, казалось, длился целую вечность. Через час люди начали задыхаться под тяжелым грузом. Фискус использовал пересекающий местность овраг как тактическое укрытие. От отупляющей усталости даже Ипстал, наконец, примирился со своей судьбой. Казалось, не существовало больше ничего, что могло утешить его или подбодрить.

Дальше путь пошел по пересеченной местности. Вместо предусмотренных двух часов понадобилось в полтора раза больше, пока, наконец, перед их глазами не открылась равнина.

Переносные излучатели забрали трое других людей. Тяжело дыша, Фискус, нагруженный запасными магазинами, тащился сзади. Ипстал между тем так устал, что у него даже не было силы протестовать о том, что его нагрузили таким опасным оружием.

— Всем укрыться в складках местности, — передавалось от человека к человеку. — Отдых.

Боулдер тихо отошел к Трентону, который укрылся позади каменного блока.

— Наконец-то! — прошептал он устало. — Теперь мы достаточно близко.

Он посмотрел на космодром, лежащий перед ними. В километре на восток возвышался «Алголь», устремив свой красный нос в темное небо.

— Крейсера нигде не видно, — пробормотал поселенец. — Нам везет, лейтенант. Когда здесь появится Эгмон Рефле, на борту корабля с ним будут четыреста человек. И если он хочет сохранить свой крейсер боеспособным, на его борту должно оставаться не меньше тридцати процентов состава. Правильно?

— Более или менее, мистер Трентон. Я в течение трех лет служил на крейсерах Флота. Ему потребуется не менее двухсот человек, но и тогда нормальная смена вахт будет нарушена. Вы уверены, что сюда больше не прибыли новые люди?

— Год назад их не было. Кажется, у него вне системы Сорама-1 какие-то затруднения.

Большим пальцем он указал через плечо наверх, туда, где начиналось пустое пространство.

— Когда мы проведем быстрый налет, ему придется доставлять сюда материалы. Где-то в заселенной части Галактики у него должна существовать опорная база, которая обеспечивает его всем необходимым. Расплачивается он парапониумом, так я считаю. С другой стороны, его крейсер не может стартовать с обычного космодрома. Так что есть возможность его обнаружить. Мне кажется, Рефле связан с галактическими торговцами, которые и обеспечивают его всем необходимым. Ненаселенных планет вполне достаточно, а за мертвыми мирами вряд ли кто наблюдает.

Фискус кивнул, вздрогнув от внезапного проклятия Трентона.

— Что это? — взволнованно проговорил он и его излучатель тотчас же поднялся вверх. В горле поселенца зародился смех, но это был смешок озабоченности.

— Ничего особенного… сюда прибывает чужой корабль… но он не такой, какой мы видели год назад. Этот значительно больше.

— Не может быть никакой ошибки? — прозвучал позади них голос Ипстала. Он осторожно приблизился к ним посмотреть, что же происходит.

— Но корабль находится сравнительно близко от станции. Как вы хотите пробраться туда?

— Мы сделаем это. Это и будет наша первая попытка прокрасться на поле космодрома. Там достаточно неровностей, о которых мы, конечно, знаем. Корабль намного важнее, я уже говорил об этом.

— Вы хотите сказать, что чужаки прибыли на Толимен, чтобы организовать свои опорные пункты? — спросил Фискус. — Вы это подразумеваете?

— Именно это! Они, как и мы, кислорододышащие. Мы видели их, они не носят ни скафандров, ни масок. И могут здесь спокойно жить. Может произойти галактическая катастрофа, если Рефле окажет им помощь в превращении Толимена в галактическую крепость. Уже завтра сюда может прибыть их флот, оснащенный всем необходимым.

— Невозможно, я в это не верю, — вмешался Ипстал. — Что они могут пообещать ему? Он же, в конце концов, только человек.

— Кажется, я знаю, что! Может быть, он надеется распространить свою власть и на другие планеты. Может быть, он надеется получить такое оружие, которое мы даже вообразить не можем себе. Не недооценивайте этого парня. Во всяком случае, этот корабль меньше по размерам, чем другие. Я не ошибаюсь.

Фискус еще раз внимательно посмотрел в том направлении, потом прошептал:

— Все в порядке, мистер Трентон. Мы начинаем. Вот как это должно быть. Ваши люди должны покинуть рудник. Вы уверены, что пленников не поместили в здание станции?

— Совершенно уверен. Они находятся в руднике, а это достаточно далеко отсюда. Мы спокойно можем устроить здесь фейерверк. Лежите здесь. Я отправлю своих людей на рудник.

Когда он исчез позади них и начал отдавать приказы, Ипстал со вздохом сказал:

— Здесь может стать очень весело, Боулдер. Этот корабль вдвое больше «Алголя». Чтобы сделать его небоеспособным, нам придется потратить порядочно ракет.

— Будет вполне достаточно, если он опрокинется и его обшивка полурасплавится, — ответил Фискус холодно. От его слов у Ипстала мороз пробежал по коже.

Позади них, как тени, сновали люди. Им раньше довольно часто приходилось бывать в этом месте и они знали здесь каждую складку, каждый бугорок.

Гайк Софрат вместе с четырьмя другими людьми исчез на склонах вулкана. Ему потребовалось полчаса, чтобы оказаться позади длинного здания станции, которое поднималось в темное небо позади космодрома. Над всеми строениями космодрома доминировала башня пеленгатора и дальней космической связи. Эгмон Рефле за те несколько лет, что был на Толимене, проделал довольно значительную работу.

Фискус знал, что эти четыре поселенца были вооружены ядерными излучателями и боевыми ракетами. Как только раздастся первый выстрел, они должны были превратить строения станции в раскаленный атомный ад.

Сирил Трентон отправилась вместе с четырьмя другими людьми, которые покинули космодром. Их заданием было обезвредить небольшую охрану рудника и освободить пленников.

Условленный час ожидания тянулся предельно медленно. Каждый удар сердца, казалось, длился вечность. Ипстал превратился в комок нервов. Он все время повторял, что он всего лишь мирный торговец.

Его бормотание смолкло лишь тогда, когда Трентон бросил на него испытывающий взгляд и сказал:

— Людям приготовиться. Боулдер, нам надо приблизиться к кораблю на расстояние до пятисот метров. Мы возьмем с собой атомную пушку.

— Возьмите меня с собой, — попросил Мак-Ильстер. — Я имею опыт обращения с этим орудием.

— Вы слишком толсты, — ответил поселенец. — Ваше дыхание разбудит всю охрану, а ваше весьма достойное внимания седалище появится на экранах всех радаров. Вы же никогда не сможете по-настоящему как-то укрыться в небольшой ложбинке. Вы пойдете с Зонтом, который отведет вас к «Алголю». Там тоже, несомненно, имеется охрана, которую необходимо ликвидировать как можно скорее. Это надо сделать по возможности бесшумно, потому что мы нападем только тогда, когда вы обезопасите свой корабль. Следите за тем, чтобы внутри не осталось ни одного охранника. Мы начнем свои действия тогда, когда Зонт даст нам знак. Ясно?

Гибкий как кошка поселенец молча поднял руку в знак понимания и исчез вместе с тремя своими товарищами. Мак-Ильстер был среди них.

Осталось еще шесть человек, которым выпало сделать самую трудную часть операции.

Фис задумчиво пробормотал:

— По моим расчетам, вероятность успеха составляет 85,532 процента.

— Перестаньте, человече! — простонал Ипстал. — Вы уже снова принялись все подсчитывать! Что, собственно, находится у вас в голове? Серое вещество или позитронные вычислительные ячейки?

— Извините, я, конечно, мог ошибиться на несколько десятых, — искренне проговорил молодой человек.

Ипстал хихикнул.

— А теперь тише, — прошипел Трентон. — Будьте готовы! Боулдер, вы начинаете. Кубмал идет впереди и отведет вас в канаву, где вы укроетесь.

Оружие снова было вскинуто на плечи. Трентон и Фис взяли тяжелую ядерную пушку, вес которой в полной мере почувствовался тогда, когда после преодоления лавового склона они достигли намеченной канавки. Она была достаточно широкой, но недостаточно глубокой, чтобы они могли выпрямиться.

Кумбал вместе с двумя другими людьми вел разведку далеко впереди. Перед каждым поворотом он останавливался и его голова на мгновение появлялась над краем канавки. На отрезке в пятьдесят метров они двигались, укрываясь за естественными кучами камней.

Им потребовался еще час, пока наконец перед ними не вырос чужой корабль. Он находился не меньше чем в пятистах метрах от них, но людям казалось, что он возвышается в небо прямо перед ними.

— Через полтора часа рассвет, — прошептал Трентон. — Распределяйтесь. Стрелять только тогда, когда Зонт подаст знак.

Вместе с Фискусом он установил лучевую пушку на станину и поворотный отражающий рефлектор медленно повернулся вверх. Первый заряд плазмы перетек из магазина в камеру. Осталось только нажать на гашетку.

— Ракетами стрелять точно под кормовые дюзы, — отдал он приказ. — Пускать ракеты вместе и одновременно, но не больше четырех за раз, иначе и мы пострадаем от их взрыва.

— Это будет равно взрыву тысячи шестисот тонн тринитротолуола, — простонал Ипстал. — Каждая ракета имеет мощность в четыреста тонн ТНТ. Цельтесь внимательнее. Для корабля это будет более чем достаточно!

— А мы находимся всего в нескольких метрах отсюда. Взрывная волна промчится над нами. А излучение?

— Вообще никакого, — прошептал Ипстал. — Ядерный катализ без побочного эффекта. Действие этих штук весьма специфично. Краткая вспышка излучения возникает только на месте взрыва. Но мы пригнем головы. В глубокой воронке мы будем в относительной безопасности.

Трентон посмотрел на корабль. Временами на его фоне вырисовывалась фигура охранника.

— Не высовывайте головы без дела, — предупредил он. — у них имеются переносные локаторы. Мне вообще удивительно, что они так беззаботны.

— Старик рассказал этим людям кое-что о Боулдере, — язвительно проговорил Ипстал.

Внезапно позади них, зашипев, вспыхнула молния.

Фискус вздрогнул и оглянулся на ярко осветившуюся обшивку «Алголя». Группа Зонта, должно быть, быстро обезвредила тамошнюю охрану, так как в небо отвесно ударил ослепительный луч.

Далеко впереди заметили этот сигнал. На дальней станции вспыхнул прожектор. Открытый воздушный шлюз огромного корабля внезапно осветился.

— Именно этого мы и ждали, — прогремел голос Трентона. — Огонь!

Фискус навел инфракрасный прицел прямо на осветившийся шлюз. Когда он нажал на гашетку, из нацеленного рефлектора маленькой лучевой пушки вырвался бело-голубой толщиной с палец человека луч, который попал в цель и превратил часть обшивки в пар. Непрерывный энерголуч снова и снова кромсал беззащитный корабль, превращая его в расплавленную массу металла.

Фискус громко крикнул:

— Ракету, Трентон!

Тотчас же четыре боевые ракеты одновременно покинули направляющие трубы. С сумасшедшей скоростью они неслись низко над почвой. Когда они исчезли под кормой гиганта, все четверо вжались как можно глубже в воронку. Нижняя часть корабля была полностью уничтожена вспыхнувшей колонной огня. Оставшаяся часть, раскаленная добела, была подброшена высоко в небо.

Вместе с раскаленной взрывной волной пришел звук. С ужасающей силой все это пронеслось над людьми. Раскаленная колонна вздымалась в темное небо. Казалось, это взошло новое солнце, только свет его был гораздо ярче и безжалостнее.

Высоко над ними разросся пронизываемый молниями кроваво-красный гриб и над ними пронеслась вторая ударная волна. Медленно утихал ужасающий грохот. Шторм ослабевал.

Там, где только что я видел стоящий корабль, почва кипела. Повсюду валялись оплавленные обломки. Высоко над космодромом летали развеянные останки полностью уничтоженного огромного корпуса.

Вдалеке все еще грохотало. Воздушный шквал был частично отражен склонами вулкана и оттуда пришла еще одна волна, которая на этот раз распространилась с другой стороны равнины.

— Прочь, здесь нельзя оставаться, но и идти тоже нельзя, — прогремел голос Трентона. — Бросайте все, оставьте излучатель. Он больше нам не нужен. Жара становится невыносимой. У меня уже волосы горят.

Размахивая руками, моргая слезящимися глазами, Фискус всматривался в буйство раскованных сил природы. Гриб расширялся все больше и больше. Кроме того, начал пробуждаться вулкан. Из его кратера вырвался красный язык лавы и горячего пепла.

Когда Фискус на мгновение выглянул за казавшийся отполированным край их убежища, он увидел разрушенные здания станции. Они не были достаточно далеко, чтобы выдержать ужасающую взрывную волну.

Радарная башня была полностью уничтожена. Теперь в этих обломках тоже что-то гремело. Небольшой ядерный взрыв превратил станцию в обломки расплавленного стекла и бетона. Раздался еще один чудовищный взрыв и в небо взметнулась еще одна колонна огня. Им казалось, что над ними течет река раскаленного воздуха. Но еще хуже был поток холодного воздуха, устремившийся в вакуум, оставшийся за взрывной волной.

Ипстала безжалостно покатило по почве, пока ему не удалось зацепиться за маленький каменный холмик.

Ругаясь, он спешил за людьми, которые перебежками отступали к находящемуся почти в километре от них «Алголю». Но никто по ним не открыл огня, и Боулдер воскликнул:

— Смотрите, я оказался прав на восемьдесят пять процентов. На руднике, кажется, начался ад.

Пока уничтожались корабль и станция, далеко на юге, казалось, шел тяжелый бой. Когда они достигли «Алголя», там их уже ожидал Мак-Ильстер. Заметив приближавшихся, он закричал:

— Быстрее входите внутрь. Здесь все в порядке. Зонт и другие люди ушли незадолго до взрыва. Они направились к руднику. Осторожно, почва тут еще горячая.

Это было сказано Ипсталу, который жег о камень массивную подметку своего сапога. Закричав, он подскочил над камнем, в который еще совсем недавно попал луч из оружия Мак-Ильстера. Они сорвали с его ноги сапог, а он, скривившись от боли, закричал:

— К дьяволу! Не могли мне сказать об этом раньше!

Трентон втащил офицера суперкарго на маленькую платформу.

— Вы обыскали корабль? — поспешно спросил Фискус. — Уверены, что там никого больше нет?

— Ни одного человека, лейтенант. Здесь наверху было двое, но они были так неосторожны, что при первых же выстрелах вышли на платформу.

Минутой позже Фис и Мак-Ильстер оказались внутри корабля. Третий Инженер «Алголя» тут же взял на себя командование. Немедленно заработали оба реактора.

Фис работал с непоколебимой уверенностью, несмотря на то, что за его манипуляциями наблюдал младший офицер.

Заряженные аккумуляторы дали желаемую энергию на проекторы поля, и внешняя обшивка корабля окуталась мерцающим защитным экраном. Реактор ревел, развивая максимальную мощность, когда Фис снова вошел в централь. Но там находились только четыре поселенца, которые, казалось, чувствовали себя очень неуютно в этом заполненном таинственными приборами и аппаратами помещении.

— Где лейтенант Ипстал? — спросил Боулдер. — Надеюсь, не снаружи? В защитном экране любое тело будет распылено. Где же он?

— Он говорил что-то о лучевой пушке, — неуверенно проговорил Трентон. — Но… возьмите нас с собой или выпустите наружу. Что произошло с вашими людьми? Вам что-либо известно?

Боулдер покачал головой и устремился в оружейный купол. Ипстал с покрытыми пузырями голыми ногами сидел за прицелом ядерного оружия, на реакторной камере которого горел красноватый огонек.

— Ничего не видно ни в глубину, ни в ширину, — проскрежетал он. — Будьте милосердны и поспешите в корабельный лазарет. Когда вы откроете шкаф с ядами, вам, может быть, попадется пузырек с болеутоляющим. Принесите его мне и быстрее. Я линчую за это Мак-Ильстера, но помогите хотя бы вы. Где находятся другие члены экипажа?

— Только будьте внимательны и не стреляйте слишком поспешно, — приказал Фискус, выходя.

Десятью минутами позже Ипстал получил желаемое болеутоляющее средство.

Я сидел за тяжелым ядерным орудием, как венерианский раскоряка. Космический офицер с больными ногами — чрезвычайно редкий случай, так как люди подобного сорта не имеют особого желания чрезмерно переутомлять свои ноги. И именно я должен был ступить на этот раскаленный камень! Крик боли все еще звенел у меня в ушах, когда Умник Фис делал мне обезболивающую инъекцию.

Примерно в сотне метров подо мной гремели оба реактора. Они грохотали так, что каюта, в которой я сидел, содрогалась.

Мои ноги выглядели так, словно я с двадцатью чертями играл в футбол раскаленным мячом. В конце концов, я перестал глядеть на них.

Приняв несчастную позу, я сидел в своем вращающемся кресле. В эфире царило оживление. Умник Фис все время запрашивал результаты моих наблюдений.

Ожесточенный бой на руднике незадолго до этого затих окончательно. Когда желтое солнце вскарабкалось на горизонт, я заметил на экране моего прицела гибкую человеческую фигурку.

Понадобился еще час, пока жалкие остатки группы остановились на почтительном расстоянии от корабля. Наши люди были среди них и по шишковатому носу среди них я узнал Старика. Он так широко раскрывал свой рот, что мне казалось, будто я слышу его рев даже здесь, сквозь защитный экран корабля.

С ним был весь наш экипаж, я недосчитался только Лефле и Пайперса. При мысли, что с ними могло что-то случиться, я весь покрылся холодным потом. Оба наших Инженера. Как-то мы выйдем в космос без них?!

Я поспешно гнал от себя эту мысль, что именно Умник Фис в качестве Главного Инженера перебросит нас через кромешную бездну гиперпространства.

Минутой позже защитный экран исчез. Кестер первым поднялся на борт. Кроме наших людей, перед кораблем стояло еще около сотни человек. Я увидел сцену, от которой у меня на глазах выступили слезы. Это, несомненно, были высаженные здесь восемь лет назад поселенцы, которые в результате нашей операции были освобождены от ужасного плена.

На месте станции Толимена были видны только жалкие обломки. Там, где еще ночью стоял чужой корабль, продолжали дымиться камни. Вулкан непрерывно выплевывал огонь. Мы ощущали подземные толчки от повысившейся сейсмической активности.

Я подождал еще полчаса. Тем временем автоматический прицел моего орудия неустанно обшаривал воздушное пространство. Я снова и снова со смешанным чувством думал о крейсере, потому что в единоборстве с ним мы не имели никаких шансов.

В конце концов мысли о нем подействовали на меня так, что я включил интерком и заорал в микрофон:

— Придет ко мне кто-нибудь на помощь?

В кишащем людьми «Алголе» стало сравнительно тихо. Потом я услышал испуганный голос:

— Боже мой! Мистер Ипстал тяжело ранен. Доктор, где вы?

— Лучше бы вы приветствовали мои ноги, — вскричал я бешено. — Может быть, я скоро поднимусь. Действие обезболивающего кончается.

Три человека так осторожно снесли меня вниз, что, казалось, я парил, как ангел. В централи на меня набросился Старик. Плача, он называл меня Вторым Человеком. Его утешительные слова чудесно подействовали на меня.

Первым человеком, конечно же, был Умник Фис, который снова чрезвычайно смущенный стоял в углу, шаркая ногами.

Перед кораблем состоялось нечто вроде импровизированного митинга. Все наши бородатые друзья были снаружи. Они вышли из корабля после того, как Старик передал им значительную часть нашего продуктового запаса.

На руднике из-за отчаянного сопротивления охраны мы понесли значительные потери. Сирил Трентон вернулась оттуда с обожженными волосами, а все ее четверо друзей навечно остались там.

Софрат тоже потерял одного человека, который неосторожно оказался поблизости от разорвавшегося склада оружия на станции. Только теперь я узнал, что они не выпустили ни одной ракеты. Выстрела из лучевой пушки оказалось достаточно, чтобы детонировал запас плазмы на складе станции, который разнес ее в клочки.

Само собой мы должны были переполниться радостью и ликовать. В конце концов даже наш шеф вынужден был работать на руднике и уже одно это было основательным примером для ликования.

Когда вспомнили о смерти Лефле и Пайперса, я тоже притих. Оба они были отличными парнями, хотя Лефле временами был довольно злобным офицером. Кестер не напрасно лил слезы, а на Умника Фиса я даже ни разу и не глянул, так как мне не очень хотелось видеть его жалобные собачьи глаза.

Киленио рассказал мне о том, как погибли эти люди. Когда Сирил со своими людьми начала атаку на рудник, охранники тотчас же отключили подъемники, чтобы помешать соединению нападавших с пленниками. Лефле и Пайперс были великолепными специалистами. Они попытались запустить маленький реактор в нижней части шахты, находящейся в одном из штреков. Это им удалось. Когда они хотели пустить полученную энергию на подъемники и ворваться в главную диспетчерскую рудника, они смогли сделать это, но оба были убиты находящимися там охранниками. Те тоже не избежали уготованной им судьбы.

Потом перед ними встала проблема поселенцев. Мы вместе с остальными людьми собрались в Централи. В конце концов Старик пришел к выводу, что в ближайшие недели им не может угрожать никакая опасность. От пленников мы узнали, что крейсер ушел к ледяным планетам системы Сигма, где он в течение трех зимних недель будет ждать корабль снабжения.

Чужие разумные существа могли здесь появиться на своем корабле не ранее чем через шесть недель, так как они прилетели с другого конца Млечного Пути. Большего пленники ничего не знали, да и мы особенно не распространялись на эту тему. В конце концов это было дело Флота, который мы должны были известить как можно скорее.

Тяжело вооруженные поселенцы прочесывали всю местность. Были обнаружены еще два пленника, но они тоже немногое могли сообщить нам. Мы их поместили в наши арестантские камеры.

Около полудня мы стартовали. Конечно, мы оставили поселенцам приличный запас продуктов, медикаменты и одежду, а также маленький кибервертолет, чтобы эти люди не испытывали никакой нужды до прибытия соединения боевых кораблей Флота.

Все это снаряжение мы поместили в посадочный бот и отвели эту машину, предназначенную для полетов в атмосфере, подальше, чтобы она была в безопасности. Тяжелые тракторы и прочие машины для обработки почвы мы оставили на борту, так как в данный момент поселенцы не могли ими воспользоваться. Мы оставили им только то, в чем они нуждались.

Нам потребовалось два дня, чтобы до некоторой степени восстановить совершенное спокойствие в этом обществе. Беглецов у водопада тоже необходимо было доставить сюда. Умник Фис практически не вылезал из вертолета.

Если во время нашего отсутствия кто-то и нападет на космодром, не произойдет ничего страшного Станция была уничтожена полностью и все запасы паранониума тоже пропали.

Старик бушевал как дикарь, но ничего нельзя было изменить. Умник Фис пребывал в своем обычном скверном состоянии духа и поэтому снова страдал от своей склонности к заверениям и извинениям.

Пленные сообщили, что крейсер забрал с собой лишь малую часть руды, добытой за последний год. Почти восемьдесят ее процентов вылетело в атмосферу вместе с остатками чужого космического корабля.

Мы предвидели тяжелые осложнения, тем более считали себя обязанными как можно скорее доставить Флоту такое важное сообщение.

В конце концов старик утешился великолепными биллис-кристаллами, которые целыми и невредимыми лежали в его тайнике. Это давало необходимый задаток для приобретения нового корабля, если господа из ОГП будут такими мелочными. При всех обстоятельствах мы имели право на реализацию первой партии руды, даже если это будет стоить нам еще одной поездки сюда.

От припадков бешенства Кестера не могла защитить ни одна каюта. Мы старались держаться от него как можно дальше, чего бы это нам ни стоило, чтобы быть вне пределов его досягаемости.

Наконец он остановился перед Умником Фисом, который снова принял образцовую выправку.

— …а теперь я спрашиваю вас, мистер Фискус, как вы себе представляете этот старт? Как, мой друг? Вы — последний инженер на моем корабле, и кроме того, самый молодой член экипажа. Должен ли я вам доверить маневр перехода? И именно на расстояние в четыре тысячи световых лет. О-о!

Он устало опустился на пластиковую табуретку и осмотрел нас, столпившихся вокруг него. Внезапно, совершенно ни к месту, Киленио проговорил:

— Мне очень жаль, Боулдер. Я ошибся. Но я должен быть сейчас здесь. Итак, вам не нужно запрашивать мою машинку?

Никто не понял его слова. Старик тоже. На его вопрос Киленио ответил, что это было личное замечание, и я заметил также покрасневшее лицо нашего странного святого. Что произошло между ним и Киленио?

Мак-Ильстер, дрожа, стоял позади Фискуса. Как младший офицер, он ничего не сказал, но он опустился на колени, когда Бетчер, наш второй навигатор, проговорил:

— На этот раз я не покину централь. Мак-Ильстер должен находиться в силовой централи, а Боулдер должен взять на себя обязанности Главного Инженера. Это значит, что на нем лежит все машинное отделение. Когда он поведет «Алголь» на сверхсветовой скорости, на вахту может заступить Кольман. Он справится в машинном отделении. Там он едва ли ошибется. На Боулдера, конечно же, ляжет подключение конвертера, которым должен управлять он сам. Я не вижу другого выхода.

— Боулдер, сможете ли вы это сделать? — с сомнением спросил Старик. — Мой молодой человек, ведь вы сможете это сделать, не так ли?

— Да… так точно, сэр! — ответил тот с запинкой.

Итак, это дело было улажено. Но в последнее мгновение нам был нанесен еще один ужасный удар. Сам Старик смог только выругаться, когда, опустив глаза, все объяснил нам.

— Конечно, мы должны лететь к ближайшей базе Флота. К сожалению, она находится… ага… на Дзете-3. Я хочу порекомендовать лейтенанту Боулдеру во избежание несчастных случаев ни в коем случае не покидать корабль. Туземцы несомненно будут жаждать кровавой мести. Да, это наверняка так.

Во время этого разговора Умник Фис умирал двадцатью смертями. Дрожащими губами он произнес:

— Сэр, мы не можем на другой… на другой планете, очень прошу вас, извините, что я отваживаюсь, но…

Старик не знал жалости, хотя сам внутренне дрожал за биллис-кристаллы.

В конце концов он громовым голосом произнес:

— Товарищи, мы сделаем это. В конце концов я… я имею в виду, что мы навели здесь порядок. Конечно, мы провели это дело соответствующим образом. Нужно только еще раз слетать к ближайшему опорному пункту Флота. Есть вопросы?

Старт на вспомогательных двигателях прошел сравнительно успешно, несмотря на то, что Фискус наращивал ускорение как сумасшедший. Позднее он утверждал, что по его расчетам это было необходимо, в противном случае нам не хватило бы нашего запаса плазмы.

Киленио провел великолепные расчеты. Потом наступило мгновение, которое я ожидал со страхом.

Конечно, я доверял Умнику Фису, но на такой великолепный прыжок я никогда не рассчитывал. Мы прибыли в расчетную точку с изумительной точностью. Прежде чем Кестер успел выразить свою радость, Дзета-3 была перед нами.

Маневр посадки был также великолепен. Мы могли только удивляться. Когда мы предстали перед командующим адмиралом в системе Дзета-3, Старик представил Умника Фиса как Первого Инженера «Алголя».

Мы поскорее заправились, а потом вместе с гигантом «Супалисом» отправились обратно к Толимену.

Двадцать кораблей Флота давно уже находились на космодроме, когда мы прибыли сюда. Этим кораблям понадобилось всего восемь часов, чтобы достичь нужной для прыжка скорости. А нам для этого нужно было 84 часа!

Когда мы после недоверчивых вопросов в конце концов совершили посадку, почти сразу же после нас прибыл вражеский крейсер.

Но это произошло восемью днями позже. Мы наблюдали спектакль, от которого у нас с Фискусом встали на голове дыбом волосы. В возбуждении Фис вспрыгнул на маленькую посадочную платформу и, если бы Мак-Ильстер не успел подхватить его в последнее мгновение, то наш Первый Инженер наверняка шлепнулся бы с восьмидесятиметровой высоты о землю.

Командир крейсера за свое упорное сопротивление поплатился полным уничтожением корабля. На границе ионосферы разыгралось настоящее сражение. «Супалис» дал несколько бортовых залпов из своих сверхмощных ядерных излучателей. Судьба крейсера Эгмона Рефле была решена.

А потом нам пришлось ждать еще восемь недель, чтобы наши пустующие трюмы были загружены парапониумом. Шеф соединения дал нам разрешение на старт.

— Ну, господа, я желаю вам успешного возвращения домой. Впрочем, вы не должны больше совершать посадку на Дзете-3, потому что тамошний представитель Флота что-то прослышал о чудовищном обмане туземцев. Вы это хорошо понимаете?

Наш Старик покинул каюту адмирала как можно скорее. Смертельно побледневший Умник Фис так стремительно провел старт, что, казалось, эта луна Толимен вот-вот развалится на куски.

Он был утвержден и до сего времени остается нашим Главным Инженером и я думаю, мы никогда не пожалеем об этом.

Когда на борт взошел наш новый Третий, мы сразу поняли, что он был полной противоположностью нашего Умника Фиса. Такого злословия, сыпавшегося у него изо рта, я еще никогда до сих пор не слышал, а ведь и я не новичок в космосе.

Умник Фис подвел последнюю черту и нашего нового Третьего мы попросту забыли на одной из слабонаселенных планет. Старик снова бушевал, но согласно расчетам Фискуса Элиаса Боулдера выходило, что если наш новый Третий останется на борту «Алголя», это в девяносто шести процентах вероятности приведет нас к катастрофе.

Ну, что же нам еще оставалось делать? Казалось, что такова наша судьба, постоянно искать себе нового Третьего. Но такого как наш Умник Фис мы никогда больше не нашли и не найдем. Это я понял тогда, когда мы все вместе покупали себе новый корабль.

Когда была основана новая компания «Микро-Альголь», специализировавшаяся на космических перевозках грузов, Фискус Боулдер получил одиннадцатипроцентный пай участия в этой компании.