Барни показался ей еще более внушительным, чем она помнила его: высокий, стройный, агрессивно красивый. От него веяло недюжинной силой и особым мужским магнетизмом. Это, а также ироничный блеск красивых серых глаз делали его небезопасным для женщин. В общем, Клэр узнала бы Барни Бересфорда в любой толпе.

Она почувствовала, что ей не хватает воздуха. Было странно снова видеть Барни. Этот человек, железной рукой правящий обширной скотоводческой империей и компанией «Бересфорд Энтерпрайзис», постоянно являлся Клэр в мечтах, когда она еще была впечатлительным и романтическим подростком. Барни, правда, никогда не воспринимал ее всерьез, относясь к ней, как к младшей сестренке, которая в будущем, скорее всего, станет похожей на свою красивую непутевую мать. Таким был Барни Бересфорд, человек, которого Клэр знала всю свою жизнь и которого никогда не узнает до конца.

Он шел прямо на нее: его мягкая грациозная походка напоминала ей движения огромной сильной кошки. Несмотря на более чем заурядные джинсы и ковбойку он выглядел патрицием: было в нем что-то — скрытая энергия, уверенность, острый взгляд? — что говорило о сильном, независимом и жестком характере этого человека. Короче, Барни был тем, кем был: ярким представителем истеблишмента землевладельцев, скотоводческим бароном, обладавшим колоссальным влиянием и силой. То есть человеком, которого никто не смел игнорировать, и меньше всего представительницы прекрасного пола.

— Барни!

Клэр сделала глубокий вдох и протянула встречающему руку. Он же в знак приветствия коснулся губами ее щеки. Этот невинный поцелуй током прошел через ее тело, взволновав Клэр до глубины души.

— Добро пожаловать домой! Как долетела? Ты совсем не изменилась.

Барни осознавал, что лжет, не моргнув глазом, — за эти годы Клэр расцвела подобно волшебной розе. Барни злило, что он так быстро поддался чарам девушки.

— Я очень рада видеть тебя! Сколько лет прошло…

— В марте будет пять. — Он продолжал разглядывать ее. — Ты повзрослела.

— Это все Париж. Как вы здесь поживаете? Ты должен рассказать мне все-все-все.

— Как поживаем? Живы-здоровы. Почему бы нам не выпить чего-нибудь?

Когда Барни решительно взял ее под руку, Клэр словно опалило огнем. Успокойся, приказала она себе, поразившись быстроте и силе своих эмоций. Этот мужчина не похож на других, и тебе он не по зубам.

Официант проводил их к свободному столику в зале с зеркальными стенами. Большие хрустальные светильники разбрасывали ровный свет над головами посетителей.

— Что закажем? — Барни вопросительно посмотрел на спутницу.

Его взгляд будоражил Клэр. Это ощущение усиливалось от осознания, что Барни даже не замечает, каким обладает мощным магнетизмом. Для него это так же естественно, как власть, престиж и огромное состояние, которое сколотили несколько поколений его семьи.

— Я бы не отказалась от бокала шампанского. — Клэр повернула голову и увидела, как их отражение многократно повторяется в зеркальных панелях зала.

— Шампанское? Прекрасно. У нас есть повод.

Пока Барни делал заказ официанту, Клэр разглядывала его. У него было открытое лицо с четкими, скульптурными линиями и подбородок с ямочкой — фамильная черта Бересфордов.

— Ну как, я изменился? — резко спросил Барни.

— Извини, что глазела на тебя. Я думала, насколько хорошо мне знакомо твое лицо и в то же время совсем незнакомо. Если ты понимаешь, что я имею в виду, — быстро добавила она, не желая развивать эту тему.

— Это понятно. Мы с тобой относимся к разным возрастным группам. В этом плане ты ближе к моему младшему брату Джоуи.

— Как он?

— Признаться, в восторге, что ты возвращаешься домой.

— Ты говоришь так, будто сомневался, что я приеду.

— За пять лет мы не имели от тебя никаких известий.

В тоне Барни сквозило невольное осуждение: близость Клэр почему-то выводила его из равновесия. В нем боролись два чувства: физическое влечение к этой девушке, и в то же время — враждебность.

Но над ним витало и третье, еще более сильное чувство, — острая необходимость положить всему этому конец.

Клэр догадалась, что происходит в душе Барни, и ее глаза наполнились слезами. Голос стал совсем тихим, словно она разговаривала сама с собой.

— Нас никогда не простят, да?

Какие необыкновенные фиолетово-голубые глаза, подумал он с невольным восхищением.

— Это уже в прошлом, Клэр.

— Я так не думаю, — отозвалась она после небольшой паузы. Ей хотелось объясниться начистоту, но она не могла касаться определенных сторон личной жизни матери. — Ты не знаешь обстоятельств. Мама пользовалась своей девичьей фамилией, поэтому нас долго не могли найти. Когда умер отец, мы были в море, а когда нас наконец обнаружили, было уже поздно ехать сюда.

Клэр замолчала, боясь сказать лишнее о матери. Айрин обладала уникальной способностью принимать ошибочные решения. Она несколько дней не говорила дочери о том, что ее отец умер.

— Ну что ж, это кое-что объясняет, — угрюмо произнес Барни.

— Мы до сих пор не можем прийти в себя, — сказала Клэр с болью. Ей стало неуютно под пронизывающим взглядом серых глаз.

— Прости, но мне трудно поверить в это. Айрин без малейших угрызений совести бросила твоего отца.

— Ты считаешь, я должна покаяться? — Нервы у нее были натянуты как струна.

— Не передо мной, разумеется, — пожал плечами Барни.

— Ты теперь будешь осуждать меня до конца моей жизни? Мы ведь скоро станем родственниками.

— И в мыслях не держу. Ты очень красивая, Клэр. — Он бросил на нее взгляд, от которого по ее телу пробежала приятная дрожь. — Париж наложил на тебя свой неповторимый отпечаток.

Клэр покачала головой: иногда броская внешность причиняла ей немало проблем. Все-таки пора перевести разговор на более безопасную тему.

— Кейт, должно быть, волнуется.

— Еще как, — подтвердил Барни, заметив, как изменилось выражение ее лица. — Мы все ждем эту свадьбу с большим нетерпением. Последняя свадьба, которую видел Кэстл Хилл, была свадьбой моего деда. Родители поженились в Сиднее, как ты знаешь.

— И мой папа был шафером. Я думаю, слияние наших семей было неизбежным. Кейт и Керри дружили с детства, на них всегда было приятно смотреть, когда они были вместе. Они должны были влюбиться друг в друга на определенном этапе своей дружбы. Счастливчики.

— Можно подумать, ты не влюблялась.

— Один-два раза, но это была лишь иллюзия любви.

— Не торопись, — посоветовал Барни. — Брак — это очень большой риск.

— Ты хочешь знать, собираюсь ли я замуж?

— Ничего подобного. У тебя просто богатое воображение. Как поживает Айрин?

— Она сейчас с друзьями в Марокко, — сердито ответила Клэр, залетая его тоном. — На вилле в нескольких милях от Танжера. Очень красивый особняк, окруженный финиковыми пальмами и зарослями оливковых деревьев.

— Судя по твоим словам, место потрясающе красивое. Ты была там, конечно?

— Сравнительно недавно. Хозяин особняка надеется, что мама выйдет за него замуж.

— О нет! — с театральным драматизмом воскликнул Барни. — Это даже для Айрин перебор. А что по этому поводу думает ее последний муж, месье де Маффр?

— Заткнись, Барни, — процедила Клэр сквозь зубы.

Боже, неужели я это сказала?!

— Нет, правда, — он сверкнул белоснежными зубами, — существуют же какие-то приличия.

— Мама ненавидит условности. Кроме того, Клод все равно потерял ее — он намного старше.

— Значит, возраст все-таки имеет значение, не так ли? — Блестящие глаза Барни впились в нее острыми алмазами.

— Для мамы — имеет. Если брак не заладился, тут уж ничего не поделаешь.

— Ну, разумеется, счастья надо добиваться любой ценой. Новый воздыхатель, конечно, богат?

Его насмешливый тон больно ранил Клэр.

— Конечно. Мама любит деньги.

— Она, кажется, неплохо заботится о тебе. — Барни прошелся оценивающим взглядом по холеным рукам девушки, красивому платью, дорогой сумочке.

— Я не беру денег ни у мамы, ни у ее мужей, — не без гордости тихо проговорила Клэр.

— Прости, я не хотел тебя обидеть. Я понял, что ты сопровождала Айрин в поездке по Европе. У тебя, кстати, появился очаровательный акцент.

— Тебя, наверное, удивит, если я скажу, что говорю по-французски без акцента.

— Вовсе нет. Чем же ты занималась в Париже? — В голосе Барни слышалась легкая ирония.

Ему даже в голову не приходит, усмехнулась про себя Клэр, что я работала — и небезуспешно — репетитором английского языка. Кроме того подрабатывала фотомоделью, демонстрируя в основном свои длинные светлые волосы.

— Когда-нибудь я расскажу об этом, если тебе действительно интересно знать.

— А почему не сейчас?

— У тебя, кажется, сформировалось предвзятое мнение обо мне.

— Да нет. Собственно говоря, ты еще не успела проявить себя ни с какой стороны. — Он лукавил: Клэр уже волновала его. — Айрин увезла тебя, когда тебе было семнадцать. Керри жутко тосковал по тебе, особенно после смерти вашего отца. Ты знала об этом?

— Никто не знал, что случится несчастье. — Голос Клэр дрогнул.

— Никто не знал, — согласился Барни. — Бегство Айрин сломило Эрика, и после развода жизнь потеряла для него всякий смысл. Он совсем перестал обращать внимание на свое здоровье.

— Я любила его, Барни, — печально проговорила Клэр, опустив голову.

— И он любил тебя. Очень.

— Его смерть потрясла меня.

На самом деле у Клэр случилась истерика. Она обвинила мать в смерти отца и в финале безобразной сцены потеряла сознание.

— Ты что, не могла найти дорогу домой? — Барни не проявлял ни малейшего сочувствия, хотя Клэр и объяснила причину отсутствия на похоронах отца.

— Я должна была позаботиться о маме. И у меня не было в тот момент денег.

Она действительно была на мели, когда умер отец.

— А Айрин не могла подкинуть тебе тысчонку-другую на билет ради такого случая? — едва сдерживаясь, спросил Барни.

— Ее золотая кормушка опустела наполовину, так как она, поверив одному приятелю, вложила деньги в гиблое дело. Мама слишком импульсивна. Она сначала что-то сделает, а уж потом начинает думать.

— Это точно, — рассеянно согласился Барни, думая о том, как упорно работал Эрик, чтобы обеспечить жене шикарную жизнь. — Ладно, Клэр, все уже давно в прошлом.

— К сожалению, прошлое никогда не оставляет нас. Я очень удивилась, узнав, что Кейт хочет видеть меня подружкой невесты на своей свадьбе.

Барни вспомнил, как его семья, разделившись на два лагеря, спорила до хрипоты по поводу приглашения Клэр на эту почетную роль.

— Вы были подругами в детстве, — уклончиво пояснил он. — К тому же ты сестра жениха. Правда, кое-кто из нас опасался, что ты не приедешь и на свадьбу.

Барни увидел, как по лицу Клэр пробежала тень, и сразу пожалел о своей колкости. Неужели я хочу наказать ее? — спросил он себя. Похоже, что так.

Появился официант с серебряным ведерком на подносе. Откупорив шампанское, он ловко разлил его по бокалам, после чего, бормоча слова благодарности за щедрые чаевые, удалился.

— Добро пожаловать домой, — произнес Барни, подняв свой бокал. — Прости, Клэр, я действительно не очень вежливо тебя встречаю.

— Ничего, я поквитаюсь с тобой в ближайшее же время, — улыбнулась она, на глазах превратившись из снедаемой душевной болью девушки в беспечную кокетку. — Ты вообще жесткий человек.

Серые глаза Барни обрели стальной оттенок.

— Интересно. У меня что, такая репутация?

— Да, нравится тебе это или нет. — Клэр продолжала пить шампанское маленькими глотками.

— Послушай, Клэр. — Барни откинулся на спинку стула. — От меня зависит огромное количество людей и бесчисленные стада животных. И жесткость — как раз то качество, которое необходимо, чтобы управлять огромной империей Бересфордов. Советую тебе запомнить это.

— Не волнуйся, запомню! А разве Джоуи не помогает тебе?

Барни хотел было проигнорировать иронию, но потом сказал:

— Я не собираюсь ни с кем обсуждать своего младшего брата. Но ты сама скоро узнаешь, что он не любит обременять себя излишними заботами.

— Может, оно и правильно. Вы оба еще не женаты?

Барни не спешил с ответом. Вопрос не столько задел его, сколько позабавил.

— Мы даже не помолвлены. У Джоуи еще много времени впереди, я же займусь этим вопросом, когда буду готов.

— Но у тебя, вероятно, уже есть кто-то на примете? — Клэр не сводила с него миндалевидных глаз.

— Никого.

— Ты не нуждаешься в женщинах? — Клэр осознавала, что ведет себя несколько вызывающе, но, с другой стороны, Барни все равно невысокого о ней мнения.

— Еще как нуждаюсь. Я не всегда сплю один.

Ну конечно, разве женщины позволят такому красавцу проводить ночи в одиночестве, неприязненно подумала Клэр.

— Может, назовешь имена счастливиц?

— Нет, — отрезал Барни. — Допивай шампанское, и пойдем. У меня сегодня было много деловых встреч, и я чувствую усталость. Да и ты, наверное, утомлена. Приятно будет принять душ и расслабиться на прохладных простынях. Если ты не возражаешь, я бы хотел встать завтра пораньше.

— Не беспокойся, я не нарушу твой сон.

Барни внимательно посмотрел на нее и чуть не рассмеялся.

— Мы должны отправиться в путь не позже восьми тридцати, иначе я ничего не успею. Ты, полагаю, привезла с собой большой багаж?

Клэр поморщилась.

— Ты путаешь меня с моей матерью. И потом, я приехала сюда только на месяц, а затем снова вернусь в Париж.

— Похоже, там тебя кто-то ждет.

— Ты не ошибся. Его зовут Пьер. Мы очень весело проводим время.

Барни криво усмехнулся.

— Боюсь, мне это не очень интересно. Сам я веду довольно замкнутый образ жизни.

Клэр широко раскрыла глаза.

— Жаль, ты очень красивый мужчина.

Она умудрялась постоянно вводить его в состояние дискомфорта.

— Ну… благодарю за комплимент. Только не забывай, что я не встречаюсь с подростками.

— Ко мне, насколько я понимаю, это не относится. Мне уже двадцать два года.

— Солидный возраст, — дружелюбно-насмешливо заметил он.

— Барни, я не желаю, чтобы ты опекал меня.

— Молодец. Мне нравится твоя самостоятельность.

— Неужели? А мне показалось, что ты все время пытаешься меня подколоть.

Эти слова отрезвили его.

— Прости, Клэр. Я не нарочно.

— Я прошу тебя, разумеется, — демонстрируя великодушие, она отчаянно пыталась избавиться от внутреннего напряжения, — если ты будешь помнить кое о чем.

— И о чем же?

— Что я не идиотка.

Барни вскинул на нее глаза.

— Это делает тебя вдвойне опасной.

Но расслабиться этой ночью не удалось ни Клэр, ни Барни. После беседы в баре напряжение между ними еще более возросло — прямо пропорционально усилению взаимной симпатии.

Брат и сестра пили кофе на широкой веранде, с которой открывался вид на бесконечные равнины, уходившие за горизонт. Лошади отдыхали на конюшне, послеполуденное солнце золотило прилегающие к дому хозяйственные постройки, раскинув широкие крылья, высоко в небе парил орел. У Клэр было ощущение, что она никогда не уезжала отсюда.

Двухэтажный особняк Стритонов, построенный из светлого камня, уступал по размерам величественному дворцу Бересфордов, но Клэр любила этот уютный и такой близкий ее сердцу дом. Родовое гнездо Стритонов давно нуждалось в обновлении интерьера. Несмотря на то что Айрин вертела своим мужем, как хотела, она не сумела убедить его сменить тяжелую викторианскую мебель, приобретенную еще прадедом Клэр. Девушка сама бы с радостью занялась этим, но она понимала, что скоро хозяйкой здесь станет Кейт, которая, конечно же, захочет переделать дом на свой вкус.

Что же все-таки здесь принадлежит мне? — спрашивала себя Клэр, вспоминая разговор с Барни. Она имела законное право на половину ранчо, которая, в случае продажи, сулила если не безбедную, то вполне обеспеченную жизнь.

— У тебя такое серьезное лицо, кроха. О чем ты думаешь? — спросил Керри, закинув руки за голову.

— О том, что я будто никогда отсюда не уезжала, — улыбнувшись, ответила Клэр.

— Почему ты ни разу не приехала за все это время? — спросил он с болью в голосе. — Я задавал себе этот вопрос каждый день. Если бы ты знала, как я по тебе скучал, особенно после смерти папы! Он не должен был умирать. Я обращал его внимание на рану, но он считал, что это несерьезно. Когда ему стало плохо, Барни отвез его в больницу на своем вертолете, но было уже слишком поздно… — Керри замолчал.

— Не надо, Керри, — умоляющим тоном произнесла Клэр. — Я понимаю, как тебе было тяжело.

— Ты не можешь этого знать. Тебя не было здесь.

— Об этом я буду сожалеть всю свою жизнь. Я и мама… мы стали жертвами обстоятельств… так получилось…

— Тогда почему она сменила фамилию отца? — сердито бросил Керри.

Клэр прикрыла глаза: к ней снова вернулось чувство вины.

— Мама не специально это сделала. Она решила начать все сначала. Ты же знаешь, как она любит устраивать из своей жизни спектакль. Мы путешествовали, и, когда полиция нашла нас, было уже поздно. Мама неимоверно страдала, мучилась угрызениями совести. У нее даже не хватило духу сразу сказать мне о смерти папы. Она просто решила, что мы уже ничего не можем сделать, и точка.

— Боже! — Керри подошел к перилам веранды и стал смотреть вдаль. — Как это типично для Айрин. Она никогда не была способна принять правильное решение.

— Она очень стремилась к этому, но у нее ничего не получалось.

— Даже если ты не успела на похороны, ты все равно должна была приехать.

— Прости, — тихо промолвила Клэр.

— Господи, почему ты всегда защищаешь ее?! Айрин не заслуживает такой преданности.

— Ты не прав. — У Клэр на глазах появились слезы. — Во-первых, она моя мать, а во-вторых, она взрослый ребенок, который нуждается в опеке. После смерти папы мама впала в жуткую депрессию. У нее появилась навязчивая мысль, что это она убила его.

— А разве не так? — У Керри тоже подступил ком к горлу.

— Она даже не догадывалась, что ее уход от папы так подействует на него.

— От нас, — поправил Керри.

— Я понимаю твое негодование. Мама никогда не любила нас так, как нам того хотелось. Такой уж она уродилась, с этим ничего не поделаешь. И в то же время она не может существовать одна. Она сказала, что убьет себя, если я уйду от нее.

Керри взглянул на сестру, словно на умалишенную.

— На свете нет ничего такого, из-за чего бы Айрин могла лишить себя жизни. Если только она вдруг потеряет свою красоту или деньги… Наши, кстати, деньги. Она выжала из папы все до капли. Ты только представь себе: изменить мужу и требовать с него за это деньги! — возмущенно воскликнул Керри. — И ты поверила, что она сможет покончить с собой?

— Она приняла упаковку снотворного и угодила в больницу.

Услышав это, Керри онемел. Затем он подошел к сестре и взял ее за руки.

— Почему ты сразу не сказала мне об этом?

— У меня уже вошло в привычку защищать маму. Я не знала, как ты отнесешься к такому известию. Она похожа на гоночную машину без тормозов. Эту функцию выполняю я.

— Не дай бог, если гены Айрин передадутся коим детям.

— Да, остается надеяться, что мама будет единственной паршивой овцой в нашей семье, — мрачно согласилась Клэр. — Из-за нее и мне достается — даже от твоего будущего шурина.

— От Барни? — удивился Керри. — Не может быть. Он не из тех, кто обижает молоденьких девушек, особенно таких красивых, как ты.

— Зато он очень не любит нашу маму.

— Не он один. К ней многие относятся плохо, кроха. Я боялся, что она воспитает тебя по своему образу и подобию, сделает из тебя такую же избалованную бездумную куклу, какой является сама. Ты же была неопытной девчонкой, когда уехала с ней в Париж. Мы все тогда решили, что Айрин удалось перетянуть тебя на свою сторону.

— Я взрослею не по дням, а по часам, — заверила Клэр и сама удивилась правдивости своих слов.

— Айрин действительно собирается приехать на свадьбу или, как всегда, только сотрясает воздух? — спросил Керри.

— Собирается — насколько вообще можно ей верить.

— А ты еще ни в кого не влюбилась, сестричка?

— А! — отмахнулась Клэр. — Был один романчик…

— И что же?

— Он слишком давил на меня, а я не люблю этого. Кроме того, я еще не готова связать себя брачными узами. Когда я выйду замуж, то хочу, чтобы это было на всю жизнь. Как у вас с Кейт. Я так рада за тебя, Керри! Мне бы тоже хотелось найти свою половинку.

— Мы с Кейт никогда не переставали любить друг друга, и всегда были уверены в прочности наших чувств.

— Счастливчики… — У Клэр тоскливо заныло сердце. — Свадьба у вас будет, судя по словам Барни, грандиозная.

— Свадьба года, — с улыбкой подтвердил Керри. — Бересфорды женятся не каждый день.

— Стритоны тоже. Давай не будем забывать и о наших предках, — заметила Клэр.

— Ты будешь самой красивой из всех подружек невесты, — сказал Керри, гордый тем, что у него такая сестра. — Я думаю, ты утрешь нос Андреа Бентон.

— Почему? — Клэр ощутила укол в сердце.

— Ты разве не знаешь?

— Нет.

— Она давно положила глаз на Барни. — Керри поставил чашку на стол и наклонился к сестре с видом заговорщика.

— В самом деле? Она, должно быть, смелая женщина, если мстит так высоко.

— Сходит по нему с ума, — авторитетно заявил Керри.

— Ну и что? Мне кажется, все женщины от него без ума.

— Это правда. И есть из-за чего. Барни мужик что надо.

— Тебе виднее…

— Мне помнится, ты сама была влюблена в его, — поддразнил Керри.

— Еще одно слово, и я придушу тебя, — очаровательно улыбаясь, пригрозила Клэр.

— Я буду нем как рыба, — пообещал Керри. — Как жаль, что ты не можешь остаться дома навсегда.

Клэр покачала головой.

— К сожалению, не могу, братик. — Двое — это компания, а трое — уже толпа.

— Ты нужна мне, — тихо промолвил Керри. — Я люблю Кэтрин, но хочу, чтобы со мной рядом жила и моя сестра. Моя родная кровь.

— Понимаю. У нас ведь в отличие от Бересфордов почти нет родственников.

— О господи, совсем забыл! Джоуи очень хочет увидеть тебя.

— Это еще зачем? — искренне удивилась Клэр.

— А то ты не знаешь! — Керри попытался удержаться от улыбки.

Клэр никогда не бравировала своей внешностью. Айрин, кстати, тоже воспринимала свою красоту как нечто само собой разумеющееся.

— Действительно не знаю. Джоуи был мальчишкой, когда я уехала в Париж. У меня с ним были дружеские отношения — не более того.

— Но за это время, ты, сестренка, сильно изменилась. И он тоже.

— Надеюсь, меня не прочат ему в невесты? — высказала догадку ошеломленная девушка.

Над столом повисла тишина.

— Что-то должно удержать тебя дома, — произнес наконец Керри.

Клэр посмотрела брату в глаза.

— Я тебе уже говорила, что еще не готова к браку. Тем более с Бересфордом…

— А что ты имеешь против них?

— Мне не улыбается перспектива плясать под дудку Барни, — ответила Клэр, слегка покраснев. — Он держит все семейство в ежовых рукавицах.

— Ну и что? Все равно он самый лучший парень на свете. Конечно, бывает иногда и жестким, но без этого нельзя управлять таким громадным хозяйством. Ты уж поверь мне, лучшего друга и советчика, чем Барни, не найти.

— Ты, случайно, не занимал у него деньги? Я знаю, что тебе было трудно.

Керри вздохнул.

— Обычно я обращаюсь к нему за советом. Наши ребята хорошие скотоводы и преданы нашей семье, но они не обладают опытом и деловой хваткой Барни.

— Значит, он давал тебе взаймы?

— Да, Барни помог мне.

— И какой цифрой выражается помощь?

— Около ста тысяч, — небрежно произнес Керри. — Для Барни это капля в море. У него просто талант делать деньги.

— Меня это не удивляет. У Бересфордов этот талант в крови, и они передают его от поколения к поколению. Но твой долг ставит нас в зависимость от Барни.

— Клэр, ты же слышала, он сказал, что теперь мы одна семья.

— Это относится к тебе, но не ко мне. Мне отводится роль стороннего наблюдателя. Керри, нам надо поговорить о наших с тобой делах.

— Ты ведь не хочешь, чтобы я выплатил тебе твою часть за ранчо прямо сейчас? — заволновался Керри. — Я понимаю, ты оказалась в неудобном положении, но я …у меня нет денег.

— Я не это имела в виду, — успокоила брата Клэр. — У меня создалось впечатление, что Бересфорды хотят прибрать к рукам Науру. Барни уже закидывал удочку, когда мы летели сюда.

— Каким образом? — Керри по-прежнему с беспокойством смотрел на сестру.

— Тебе лучше обсудить это с ним. Барни сказал мне, что ты можешь взять ссуду в банке.

— Кто же даст мне сумму, в которую оценивается твоя половина ранчо? Если только…

— Правильно. Если только у тебя будет надежный поручитель.

— Теперь понятно.

— Барни хочет, чтобы его сестра была единственной хозяйкой Науры. Это, надеюсь, ты понимаешь? Он поручается за тебя перед банком, ты выплачиваешь мне мою долю, и вы с Кейт остаетесь одни в Науре.

Керри заерзал на стуле.

— Кейт ничего не говорила мне об этом.

— Мне кажется, она захочет сделать капитальный ремонт в доме, — спокойно сказала Клэр.

— Я женюсь на ней не из-за ее денег! — запальчиво воскликнул Керри.

— Бог мой, Керри, тебе не надо убеждать меня в этом. Я лишь хотела сказать, что Кейт очень самостоятельная и обеспеченная девушка. Вполне естественно, что она захочет быть полновластной хозяйкой ранчо. И я не возражаю. Более того: считаю, наш дом только выиграет оттого, что Кейт вдохнет в него новую жизнь. Надеюсь, ты не будешь мешать ей?

— Что ты, Клэр! Кейт бы все равно не послушала меня. Ты же знаешь, кто будет лидером в нашей семье.

У Клэр действительно не было сомнений на этот счет. Кейт будучи сильной личностью умела принимать решения и приводить их в исполнение. Может быть, именно поэтому она изначально и привлекла Керри. Рано отвернувшись от своей матери, он искал человека, который бы ценил труд, преданность и любовь, и нашел все эти качества в Кейт.

Клэр вспомнила, как Кейт моментально бросалась на защиту Керри, если над его головой появлялось хотя бы маленькое облачко. Он был старше ее на четыре года. Клэр и невеста Керри никогда не были подругами, но между ними не было и ссор. И, хотя Кейт пожелала иметь ее в качестве подружки на свадьбе, у Клэр было ощущение, что Софи Бересфорд не одобряет выбор своей единственной дочери. Барни, очевидно, тоже осуждает сестру за это. Сказал же он Клэр, что, после ее отъезда в Париж, ее репутация в глазах знакомых резко упала.

Большинство приглашенных на ланч уже прибыли: кто — самолетом или вертолетом, кто — машиной. Для людей, живущих на обширных австралийских просторах, проехать несколько сот миль — дело привычное. Главное — добраться до места назначения. Собравшиеся сегодня гости должны были снова приехать сюда через месяц на свадьбу Кейт и Керри. Молодые люди были хорошо известны в округе, и у них было много друзей. Бересфорды, входившие в десятку богатейших семейств Австралии, славились своими традициями, поэтому свадьба их единственной дочери ожидалась всеми с большим нетерпением. К тому же это, без преувеличения, событие года давало возможность женщинам похвастаться новыми туалетами, в которые они вкладывали не только душу, но и изрядные суммы.

На белоснежных скатертях блюда с ветчиной, курицей, индейкой, копченой лососиной перемежались разнообразными овощными салатами. Там же стояли судки с горячим, до поры накрытые крышками. Все выглядело очень красиво и аппетитно. Гости и члены семьи, разбившись на группки, вели неторопливые разговоры. Некоторые облюбовали открытую веранду.

Когда Клэр вошла в столовую, все разговоры сразу прекратились. Блудная дочь ужасной Айрин Стритон вернулась домой, ехидно прокомментировала она про себя.

— Ангел спустился к нам с небес! Клэр, дорогая, какое удовольствие видеть тебя снова! — воскликнул Джоуи, окидывая ее восторженным взглядом.

Голубоглазому брату Барни исполнилось двадцать лет, но по своим физическим данным он уступал старшему Бересфорду. У Барни была крепкая спортивная фигура, в то время как Джоуи, хотя он и унаследовал широкие плечи своей династии, казался долговязым и более субтильным.

— Мне тоже приятно видеть тебя, Джоуи. — В порыве чувств Клэр подставила щеку для поцелуя, и молодой человек не преминул воспользоваться случаем, надолго прильнув к гладкой, нежной коже.

— Клэр, ты, кажется, оправдала надежды моего брата, — сказал подошедший Барни, криво улыбнувшись.

Джоуи не сводил с нее глаз.

— Ты так похожа на свою маму, — восхитился он.

— Клэр обладает собственной индивидуальностью, — спокойно возразил Барни. — И ты не должен монополизировать нашу гостью. — Он мягко, но решительно взял Клэр под руку. — Пойдем, я представлю тебя другим гостям. Большинство из них ты знаешь.

Салли и Тара, кузины Бересфордов, буквально пожирали Клэр глазами, стараясь смягчить свое откровенное любопытство фальшивыми улыбками.

— Нам очень приятно видеть тебя снова, — проворковала Салли, наиболее симпатичная из сестер. — Мне нравится твое платье. Ты купила его в Париже?

— Да.

— Я так и думала, — подала голос Тара, подняв тонкие выщипанные брови. — Ты, наверное, посещала все демонстрации мод?

Клэр обворожительно улыбнулась.

— Я дневала и ночевала на дефиле.

Вскоре прибыли игроки в поло, сопровождаемые женами и подружками. Среди них была и Ферн Патерсон, сестра капитана команды противника. Эта невысокая светловолосая девушка с умным серьезным лицом сразу понравилась Клэр, хотя Ферн держалась почему-то настороженно. Причину такого отношения Клэр поняла, узнав, что Ферн встречалась с Джоуи уже почти год. Рекордный срок для младшего Бересфорда.

Клэр приятно удивила Андреа Бентон. Она была некрасива, но, обладая безукоризненным вкусом и умением подать себя, производила впечатление очень интересной женщины. У нее были светло-зеленые глаза, великолепные зубы и очаровательная улыбка. Клэр поразили ее густые коротко остриженные волосы цвета темной меди. Позже Кейт поведала, что Андреа меняет цвет волос чуть ли не каждую неделю.

— Я очень много слышала о тебе, Клэр, — сказала Андреа, крепко пожав ей руку. У нее был приятного тембра голос, в котором проскальзывало высокомерие, характерное для очень богатых людей.

— Рада познакомиться с тобой, Андреа, — ответила Клэр, надеясь, что новой знакомой еще не наговорили о ней гадостей.

Андреа была явно не во вкусе Барни, но обладала трезвым умом и хладнокровием, которые позволяли ей составить конкуренцию любой претендентке на руку Бересфорда.

В столовой появилась Софи. С улыбкой оглядев гостей, она провозгласила:

— Мне кажется, нам пора приступить к ланчу.

— Ты сядешь рядом со мной, — сказал Джоуи, внезапно появившись около Клэр.

— Все места расписаны, Джоуи, — вмешался Барни. — Ты, конечно, сядешь рядом с Ферн, не так ли?

— Черт возьми, Барни, я не видел Клэр сто лет. Ты ведь не будешь давить на меня?

— Еще как буду. Ферн нервничает, так что иди и успокой ее.

За столом царила дружеская атмосфера. Софи была великолепной хозяйкой. Но Клэр не могла избавиться от ощущения, что внимание всех присутствующих обращено главным образом на нее. Впрочем, это естественно, Софи ведь дает ланч в ее, Клэр, честь. Джоуи был в ударе: много смеялся и шутил, вызывая у Клэр неоднократные взрывы хохота. Было очевидно, что он устроил этот спектакль ради нее. Но если Джоуи старался быть душой компании, то Барни был ее солнцем, к которому гости тянулись, подобно цветкам.

После ланча мужчины переоделись в форму для игры в поло. У команды Барни были темно-синие футболки с красно-белой эмблемой на груди, у их противников — светло-зеленые майки с длинной желтой полосой сбоку на груди. Игроки обеих команд, как на подбор, были высокими, сильными, энергичными мужчинами. Но ни один из них не обладал уникальной притягательностью Барни. По мнению Клэр, он был необыкновенно яркой личностью.

Перехватив взгляд Андреа, Клэр поняла, что не одна она придерживается такого мнения. Заметив, что на нее смотрят, Андреа опустила ресницы. Теперь мне все ясно, подумала Клэр. Андреа полна решимости сделать блестящую партию. И я ее понимаю.

— Ты собираешься вернуться во Францию? — спросила Андреа, переключив свое внимание на Клэр. Тон ее был дружелюбным, но глаза буравили собеседницу.

— Мы постараемся сделать все, что в наших силах, чтобы удержать Клэр в Австралии, — отозвалась Кейт. — Керри очень хочет, чтобы Клэр жила здесь, и я с ним согласна.

— У тебя есть мы, — с обидой проговорила Тара.

Кейт покраснела.

— Я еще не решила, Андреа, — спокойно ответила Клэр. — Мама ждет, что я вернусь в Париж. — Сказав это, она посмотрела на Барни.

— А Айрин обычно получает то, чего хочет, — усмехнулся он.

Вся компания переместилась на поле для игры в поло. Мужчины начали разминку, а женщины устроились под навесом, возведенным специально для зрителей. Вокруг игрового поля прямо на траве расположились работники ранчо со своими семьями. У болельщиков было приподнятое настроение — они хорошо знали всех игроков и нетерпеливо ждали начала матча. Софи, сославшись на дела, осталась дома, так что девушки были предоставлены самим себе.

— Клэр, садись рядом со мной, — предложила Кейт, недовольная тем, как Тара обошлась с сестрой ее жениха.

Клэр здесь не чужая, думала Кейт, мысленно защищая будущую родственницу. Она считала, что подружки невесты должны ладить между собой. Ее, правда, не удивила грубость Тары, которая больше всех возражала против кандидатуры Клэр.

— Она не приехала даже на похороны своего отца! — возмущалась кузина, когда вопрос о Клэр решался на семейном совете Бересфордов. — Как мы должны относиться к ней после этого? А что касается ее ужасной матери и распутной жизни, которую она…

— Разреши напомнить тебе, Тара, что Айрин также и мать Керри, — горячо возразила Кейт.

— Он совсем не похож на нее. Керри — Стритон с головы до ног.

Если бы тогда меня не поддержал Барни, что в конечном счете и решило дело, Клэр бы не было на свадьбе, подумала сейчас Кейт.

Команда Барни легко выиграла первый тайм со счетом 4:1. Джоуи, работая на публику, пару раз чуть не сломал себе шею, пока Барни не рявкнул на него, и тот успокоился. В перерыве Андреа извинилась и побежала к Барни, который переодевался в свежую футболку на краю поля. Женщины, сидевшие на трибуне, многозначительно переглянулись. Бронзовое тело старшего Бересфорда сверкало на солнце упругой мускулатурой. Андреа что-то сказала ему, и Барни засмеялся. Клэр, наблюдавшая за этой сценой, судорожно перевела дыхание. Кейт подмигнула ей.

— Хорош, правда? — горделиво проговорила она, глядя на старшего брата.

— Андреа тоже так считает.

— Она без ума от него, — доверительно сообщила Кейт. — Бедняжка. Барни ведь никто не нужен — ты же знаешь его. В него влюблялись десятки женщин, но он стойко охраняет свою свободу, не давая никому никаких обещаний.

— Наверное, у него просто нет времени на это, — сухо заметила Клэр.

— Да, все наше огромное хозяйство практически полностью лежит на нем. Но мы все очень хотим, чтобы Барни женился. Он как-то сказал мне, что богатому мужчине легко завоевать сердце женщины. Ты согласна с этим?

Клэр помолчала.

— Звучит цинично, хотя многие женщины действительно стремятся к материальному благополучию. Но для меня такой вариант неприемлем. Я никогда не смогу выйти замуж без любви.

— Ну, об этом каждая мечтает, — рассмеялась Кейт. — У нас с Керри все началось с дружбы много лет назад. Мы и сейчас с ним лучшие друзья. Но нам потребовалось время на осознание факта, что наша дружба давно переросла в любовь.

— Я так счастлива за вас обоих, Кейт, — с искренней теплотой сказала Клэр. — Я знаю, что у вас с Керри будет очень прочная семья. Развод — это ужасно…

Кейт по ее горькому тону догадалась, что жизнь с матерью в Париже стала для Клэр нелегким испытанием.

Начался очередной тайм, и Андреа, радостно возбужденная после общения с Барни, вернулась на свое место.

Вначале преимущество снова было на стороне команды Барни, но затем противнику удалось забить в их ворота гол. Барни, оценив удар, приветствовал капитана соперников взмахом руки. Игра пошла живее. Джоуи опять стал красоваться перед зрителями, демонстрируя рискованные трюки. В какой-то момент его клюшка попала между ног пони противника, и его буквально выдернуло из седла. Ферн вскочила с места и прижала ладонь к губам, чтобы заглушить вскрик. Но Джоуи справился с ситуацией и в следующую секунду был снова в седле.

В последние минуты матча противники яростно сражались за мяч, и у Клэр создалось впечатление, что Барни позволил соперникам отыграть у них пару бросков. Но за несколько секунд до окончания игры он сделал блестящий удар почти с середины поля, и мяч точно попал в центр ворот противника. Прозвучал гонг — матч закончился.

— Барни неподражаем! — восторженно вскричала Андреа, горячо аплодируя любимому мужчине. — Молодцы! Вот это настоящая игра!

Сей эмоциональный всплеск не ускользнул от внимания болельщиц.

Большинство гостей уехали на следующее утро. Остались Андреа и кузины Бересфордов, — они решили поплавать в бассейне. Клэр опять хотела совершить прогулку верхом, но Софи предложила ей примерить платье, сшитое для подружки невесты.

— Сначала ты должна взглянуть на мое фантастическое платье, — сказала Кейт, ласково обнимая мать за плечи. — Мама плачет, когда смотрит на него.

— Это потому, что ты очень красивая в нем, моя дорогая, единственная доченька. У меня есть кое-какие дела, а вы, девочки, занимайтесь своими нарядами. Клэр, можешь воспользоваться моей комнатой — там зеркало во всю стену.

На лестнице они встретили Керри.

— А, вот вы где, мои самые дорогие девчонки! Хотите покататься на лошадях?

— Минут через пятнадцать, — ответила Кейт. — Я собираюсь показать Клэр свое свадебное платье.

— Значит, через час, — приуныл Керри.

— Нет, нам действительно хватит пятнадцати минут. Клэр всего лишь должна примерить свое платье.

Уютная спальня Кейт в бело-зеленых тонах окнами выходила восток. В центре просторной комнаты стояли софа, два глубоких кресла и небольшой круглый столик. В углу высился книжный шкаф, заполненный книгами в красивых переплетах. Кейт провела Клэр в примыкавшую к спальне гардеробную. Усадив ее в кресло, она пошла за своим платьем.

— Боже, какое чудо! — воскликнула Клэр с восторженным благоговением, увидев воздушное белое облако из датского атласного шелка, покрытого тончайшим французским кружевом. — Ты поразишь Керри в самое сердце, когда он увидит тебя в этом платье.

— Очень надеюсь, — с улыбкой ответила Кейт и, сделав паузу, тихо сказала: — Клэр, не уезжай, пожалуйста. Мы тебя очень любим, а Керри ужасно скучает по тебе. И половина Науры принадлежит тебе.

Клэр вспыхнула.

— Тем не менее каждый раз, когда я звонила ему, Керри разговаривал со мной, словно посторонний. А на письма вообще не отвечал. Я уже решила, что он не хочет иметь со мной ничего общего.

— Керри многое держит внутри себя и молча страдает, — попыталась защитить любимого Кейт.

— Многие из нас держат свои проблемы при себе, — пожала плечами Клэр. — Но я благодарна тебе, дорогая, что ты была с ним рядом в трудную минуту и облегчила его страдания.

— Ну вот, у нас такое радостное событие на носу, а мы с тобой говорим о грустном. Иди примерь свое платье, — сказала Кейт, снова улыбнувшись.

Войдя в свою комнату, Клэр в изумлении остановилась перед нарядом, в котором семья Бересфорд желала видеть ее на свадьбе своей единственной дочери. Платье слегка покачивалось на плечиках от небольшого сквозняка. Как и свадебный наряд Кейт, оно было сделано из атласного шелка, но не белого, а изумительного голубовато-фиолетового цвета.

Клэр сняла с себя платье, в котором завтракала, и осторожно облачилась в наряд подружки невесты. Лиф был так хорошо подогнан под ее бюст, что Клэр вполне могла обойтись без бюстгальтера. Юбка, плотно облегая талию, воланами расходилась книзу. Цвет, линии кроя, фактура ткани — все в этом платье было совершенным. В нем ничего нельзя было убрать или добавить. Клэр подошла к стоявшему на подставке овальному зеркалу. Она надела прилагающееся к платью болеро и с восхищением отметила, как ладно оно облегает плечи. Платье было прелестным, и Клэр захотелось увидеть его во всей красе и при ярком свете. Она вспомнила о предложении Софи и направилась в ее комнаты.

Подойдя к двери, Клэр постучала. Подождав немного и не получив ответа, она вошла. Апартаменты миссис Бересфорд состояли из собственно спальни, большой гардеробной с зеркалом во всю стену, ванной и просторной гостиной.

Клэр включила в гардеробной верхний свет и увидела в зеркале свое волшебное отражение: атлас переливался, словно морские волны на солнце, длинные волосы отливали золотом и серебром, щеки порозовели, глаза блестели, как два драгоценных камня. Каким чудесным образом преображает женщину великолепный наряд! — восхитилась Клэр.

Она почти вплотную подошла к зеркалу и даже подышала на него, дабы убедиться, что это не сон и именно она, Клэр Стритон, стоит сейчас в этой комнате в этом необыкновенно красивом платье. Она покружилась перед зеркалом, потом собрала волосы в пучок, затем снова распустила их, прикидывая, какая прическа больше всего подойдет к этому наряду.

Но, как бы я ни восхищалась этим потрясающим платьем, мне бы доставило гораздо большее удовольствие, если бы я сейчас примеряла свадебное, с грустью подумала Клэр. Она представила себе, как смотрит в глаза мужчине, которого любит всем сердцем и который давно стал частью ее жизни. Барни возник перед глазами словно живой, и Клэр сразу растворилась в его серебристо-серых смеющихся глазах. Вот он наклонился к ней, и его строгие, но чувственные губы потянулись к ее губам…

Наваждение было почти осязаемым, и Клэр даже задержала дыхание. Но в этот момент чары развеялись, и она рассмеялась, удивляясь своей наивной глупости.

До ее слуха донесся шум из соседней комнаты, и Клэр решила, что это Софи пришла понаблюдать за примеркой. Она распустила волосы, подобрала подол платья и направилась в спальню. У нее подскочило сердце, когда она узнала голос Барни.

— Мама, где ты, черт возьми? — Он произнес это нетерпеливо, но с любовью. — Я только что вспомнил, что мы не…

От неожиданности Барни умолк на полуслове.

— Барни!

— Извини. Я искал мать, — сухо произнес он, досадуя на себя за подобный тон. Ничего, так лучше для нас обоих, нашел оправдание Барни.

— У нее какие-то дела, — сообщила Клэр, переведя дух. — Я хотела взглянуть, как на мне сидит платье, поэтому мне понадобилось больше зеркало. Софи разрешила…

— Понятно.

Барни смотрел на нее долгим взглядом. Он уже видел этот наряд, когда его привезли от портнихи. Но сначала ему пришлось одобрить ворох тканей, которые мать и сестра представили на его суд. В памяти у Барни осталось лишь смутное воспоминание о сверкающем облаке.

Сейчас перед ним стояла Клэр Стритон, которую он знал с детства, и которая в данную минуту ослепляла его своей красотой. Ее нежная кожа, казалось, была соткана из утренней росы, фиолетово-голубые глаза сияли чистотой родниковой воды. Барни чувствовал, как красота Клэр, будто превратившись в эфемерный нектар, проникает в него и разливается по всему телу.

— Ты выглядишь восхитительно, — произнес он низким, неровным голосом. — Такой красавицы, как ты, я еще не встречал. Подобных тебе женщин поэты воспевали в своих стихах и песнях. — Барни перешел на ироничный тон.

Я, должно быть, сошла с ума, когда вообразила, что он неравнодушен ко мне, думала Клэр, слушая Барни.

— Я рада, что тебе понравилось платье, — натянуто улыбнулась она.

— Мне нравишься ты.

— В таком случае жаль, что ты изо всех сил противишься этому.

— Привычка защищать свою холостяцкую свободу.

— Понимаю. — Напряженный, всепроникающий взгляд Барни нервировал Клэр, но она не отвела глаз от его лица. — У тебя двойственная натура, я это давно заметила.

— Я не могу встречаться с тобой, прелестная Клэр. Даже на короткое время.

— Но тебе хочется?

Губы Барни дернулись в усмешке.

— Мы оба знаем ответ.

— Единственное, чего я хочу, это чтобы ты видел во мне женщину, а не младшую сестренку Керри. — Клэр раскинула руки и покружилась перед Барни.

— Ты играешь с огнем, смотри, не ровен час — сгоришь, — предупредил Барни.

— Я знаю, — просто сказал она. — Но меня все равно тянет к нему.

— В твоих словах есть какая-то обреченность.

Вальсируя, Клэр приблизилась к нему и присела в глубоком реверансе.

— Ты не веришь в судьбу? — с кокетливым удивлением спросила она.

— Верю, наверное. Но каждый из нас кроме фатализма обладает и волей.

— Разумеется. Она помогает наполнять содержанием нашу жизнь: идти на риск, удовлетворять свои амбиции, стремиться к свершению новых деяний.

— Клэр, ты не должна думать обо мне.

Клэр резко выпрямилась, словно слова задели ее за живое.

— Конечно нет. Я знаю, как опасно поддаваться иллюзии любви, это приносит одни страдания, — холодно произнесла она и устремилась к двери.

Барни схватил ее за руку и притянул к себе. Клэр чувствовала, как его крепкое, стройное тело вибрирует от напряжения.

Из ее груди вырвался сдавленный крик — в нем смешались паника и дикий восторг. Боже, как трудно бороться с искушением! В этот момент Барни впился губами в ее рот, и Клэр чуть не задохнулась от страстного поцелуя.

Она прижалась к Барни, чтобы не потерять равновесие, и он испытал ни с чем не сравнимое удовольствие, которое уже давно ожидало подходящего момента, чтобы завладеть его душой и сердцем. Язык Барни толкнулся в ее губы, и они раскрылись, впустив его во влажный свод рта. Внезапно Барни охватил сексуальный порыв такой силы, что бороться с ним было бесполезно. Это походило на вспышку безумной страсти, при которой здравый смысл уступает место первобытному чувству.

— Говорят, что самый лучший способ избавиться от искушения — это поддаться ему, — сказал Барни, оторвавшись от ее губ и глядя куда-то вдаль.

Клэр стояла не шевелясь. Она настолько была ошеломлена поцелуем, что не могла произнести ни слова.

— Клэр? — Барни легонько встряхнул ее за плечи.

— Что? — пробормотала она слабым голосом, с трудом выходя из транса.

— Я не собирался делать этого.

В его голосе слышалось раздражение, и у Клэр противно заныло сердце.

— Почему ты так жесток со мной?

— Жесток? — Барни посмотрел на нее взглядом, в котором смешались и гнев, и сожаление, и страсть. — Я лишь считаю, что мы должны прислушаться к доводам разума. Ты еще не готова к таким эмоциям.

— Господи, как тебе только в голову могло прийти такое! — возмутилась Клэр. — Ты мечешься меж двух огней — хочешь оттолкнуть меня и в то же время бросаешься с головой в омут. — В ее глазах появились слезы.

— Да. И этот омут беспокоит меня. Тебя это тоже должно пугать.

— Разреши мне уйти, — устало проговорила Клэр. — И не волнуйся, я скоро покину территорию твоего королевства. В Париже я чувствую себя гораздо лучше.

— Ты не умеешь лгать.

— Для меня здесь нет места. У меня такое ощущение, что мне вообще негде приклонить голову.

Барни знал, это не кокетство, не поза, и ему вдруг захотелось защитить Клэр от всех жизненных невзгод.

— Я позабочусь о тебе.

— Нет-нет, мне ничего от тебя не нужно, — сухо отказалась она, чувствуя в то же время, как ее тело дрожит от желания.

— Ты хочешь того же, чего хочу и я, — хрипло произнес Барни. — Но хорошо ли это для нас обоих — это уже другой вопрос.

— Тогда почему ты не позволяешь мне уйти? — почти плача спросила Клэр.

Барни только сейчас обратил внимание, что крепко держит ее за талию.

— Потому что я влюбился в тебя по уши! — выкрикнул он с отчаянием. — И это случилось в ту минуту, когда я увидел тебя в гостинице.

— Прекрасно! Твердый как кремень Барни Бересфорд наконец-то познал муки любви, а я являюсь причиной его страданий! Крошка Клэр Стритон, которая была влюблена в тебя еще семилетней девчонкой.

— Что значит — была?

Барни снова привлек ее к себе. Его серебристые глаза полыхали таким ярким огнем, что могли осветить целый мир. На этот раз Клэр уже была готова к поцелую и, когда Барни завладел ее ртом, она с радостью отдалась во власть его страсти. Соски ее грудей выступили через атласный шелк платья, Барни коснулся ладонью упругого бутона.

— Барни! — прошептала Клэр, чувствуя, что слабеет в его руках.

— Я хочу тебя, — глухо произнес он, осыпая поцелуями ее лицо.

— Клэр, ты здесь, дорогая? — звала Софи. — А, вот ты где! — При виде Барни на ее лице отразилось удивление, тут же сменившееся тревогой. — Что случилось? — спросила Софи, переводя взгляд с сына на гостью.

От острых глаз миссис Бересфорд не ускользнула бледность, выступившая на загорелом лице ее невозмутимого первенца. Воздух в комнате словно пропитался напряженным волнением. Софи заметила, что глаза Клэр блестят от невыплаканных слез.

Первым заговорил Барни. Тон его был предупредительным и почтительным.

— Ничего не случилось, мама. Клэр примеряет платье, как видишь.

— Оно смотрится на тебе великолепно, дорогая. Пройдись немного, пожалуйста, — попросила Софи, решив отложить выяснение отношений с сыном на потом.

Клэр послушно покружилась по комнате, хотя готова была провалиться сквозь землю. Софи, наблюдая за девушкой, одобрительно кивала, а в душе ее как на дрожжах росла ревность.

Барни был ее любимцем, в нем воплотились мечты самой Софи и мечты ее покойного мужа. Именно Барни дал ей возможность познать настоящее материнское счастье, Барни наполнял ее жизнь светом и радостью. И вот как снег на голову явилась Клэр Стритон. Софи не хотела бы иметь такую невестку — не из-за Айрин, конечно. Причина заключалась в том, что Клэр была из тех молодых особ, которым мужчины отдают себя и свою любовь без остатка. Что же тогда останется матери? Устыдивших своих эгоистичных мыслей, Софи улыбнулась.

— Я рада, что ничего не надо подгонять — платье сидит на тебе идеально.

Барни коснулся кончиками пальцев подбородка Клэр.

— Скажи что-нибудь, а то мы подумаем, что ты — ангел во плоти, сошедший к нам с небес.

Я ненавижу тебя, мучитель, мысленно проговорила Клэр. От его прикосновения по ее телу пробежал приятный трепет.

— Я не ангел, учти это. — Она посмотрела Барни прямо в глаза.

— Барни, оставь Клэр в покое, — вмешалась Софи, не привыкшая к роли статистки.

Она чувствовала, что ее полностью игнорируют, что между молодыми людьми что-то происходит, и это тревожило ее. Клэр, конечно, необыкновенно хороша, но и Барни, отличающийся яркой мужской красотой, не уступает ей.

— Кстати, мама, я хотел поговорить с тобой об одном деле. — Барни повернулся к матери с очаровательной улыбкой.

— Извините, я пойду переоденусь, — пискнула Клэр и скользнула к двери. Но путь ей преградила мощная фигура Барни.

— После обеда мы будем объезжать лошадей, — сообщил он и добавил как бы между прочим: — Хочешь посмотреть?

Он, наверное, рехнулся, и я вместе с ним, подумала Клэр, перед тем как сказать:

— С удовольствием.

— Вот и чудесно. — Барни посторонился, давая ей дорогу. На его лице играла насмешливая улыбка. — Мы будем в овраге. Я скажу конюху, чтобы он оседлал для тебя Мистера Моэ.

Мистера Моэ? Софи едва удержалась от возгласа удивления, поскольку речь шла об одной из лучших чистокровных лошадей в конюшне Бересфордов. Поняла ли Клэр, какая честь ей оказана? Но, увидев вспыхнувшее лицо девушки, Софи удовлетворенно улыбнулась.

— Клэр, ты действительно хочешь вернуться в Париж? — спросил Джоуи, когда они ехали верхом к речке.

Она кивнула.

— Может, ненадолго, чтобы убедиться, что у мамы все в порядке.

— Она же взрослая женщина!

— Но она — особая женщина. Мама не умеет заботиться о себе.

— Представляю, как тебе было трудно с ней, — посочувствовал он. — А что у тебя с Барни?

— В каком смысле? — Клэр сразу насторожилась.

— В прямом. Между вами что-то происходит. Я не слепой.

— У тебя богатое воображение, Джоуи, — рассмеялась Клэр. — И почему тебя вообще интересует этот вопрос?

— Потому что ты мне тоже очень нравишься, — серьезно ответил он.

— А как же Ферн?

— Я никаких обещаний ей не давал. Ферн симпатичная девчонка, и она мне нравится, но я все время ждал, когда на меня свалится настоящая любовь. И мне кажется, что это наконец случилось.

В этот момент они подъехали к оврагу, и Клэр была избавлена от неловкого разговора. Там уже собралось человек двадцать поглазеть, как дикие лошади будут расставаться со своей свободой. Эти животные привыкли к вольной жизни на огромных просторах равнин. Тысячными табунами бродили они по обширной территории ранчо, забредая в пустынные уголки, где обитали лишь динго да кенгуру. Все эти лошади были потомками тех животных, которые убегали из загонов, начиная со времени возникновения этого ранчо и до сегодняшнего дня. Сейчас в одном из загонов было собрано около тридцати необъезженных лошадей. Барни стоял в центре с хлыстом в руке.

Джоуи сразу присоединился к Кейт и Керри, облюбовавшим верхнюю жердь ограды загона. Рядом с ними восседала Андреа в большой соломенной шляпе и темных очках. Она, Керри и Кейт приехали на джипе.

Загон окружили зрители — в основном работники ранчо. Клэр заметила также бывшую служанку Бересфордов Люси, которая держала на руках годовалую девочку, рядом крутился мальчуган лет четырех. Клэр подошла поздороваться.

Темное от загара лицо Люси расплылось в широкой улыбке при виде молодой мисс. Клэр наклонилась к девочке и поворковала с ней.

— Можно, я сяду с вами, мисс? — с надеждой спросил мальчуган, расстроенный, что мать не пускает его к ограде.

— Я, кажется, уже сказала тебе, Ноуэл, а ты опять за свое, — проворчала Люси.

У Клэр дрогнуло сердце.

— Если ты не возражаешь, Люси, я постою с ним около ограды. Не беспокойся, я буду крепко держать его за руку.

— Чтоб вел себя ниже травы, тише воды, — напутствовала Люси сына. — Там, где появляется Ноуэл, жди неприятностей, — заключила она, покачав головой.

Барни по-прежнему находился в центре загона. Он стоял рядом с огромным взопревшим жеребцом, который угрожающе бил копытом. Это животное никогда не знало ни узды, ни пут. С другой стороны от горячего жеребца стоял Перки, муж Люси, в потрепанной шляпе, джинсах и покрытых красной пылью сапогах. Лошадь начала беспокойно метаться по кругу, пока Перки точным движением не накинул ей на шею лассо. Жеребец рванулся, и скотовод чуть было не выпустил конец веревки из рук.

— Ну давай, — уговаривал он животное, — не волнуйся, мы тебя не обидим.

Но жеребец, храпя, бил по земле копытами, поднимая вокруг тучи красной пыли. К норовистому красавцу стал приближаться Барни. Он тряс перед его вращающимися глазами сумкой, отвлекая внимание. Лошадь заинтересовалась незнакомым предметом и перестала храпеть. Барни осторожно протянул руку и похлопал животное по шее. Продолжая его гладить, он шептал какие-то нежные, ласковые слова. Жеребец, все еще дрожа от напряжения, стал прислушиваться к мягкому, убаюкивающему шепоту человека. Барни уже скользил ладонью по бокам лошади, незаметно накинул уздечку на голову животного, а другой рукой быстро вставил удила в мягкую влажную пасть. Почувствовав посторонний предмет, жеребец начал ритмично жевать его.

Пока Барни умасливал животное нежными словами и похлопываниями. Перки перекинул через голову коня недоуздок. Жеребец стоял смирно, очевидно ожидая, что произойдет дальше. Он не чувствовал никакой угрозы со стороны человека. Барни опустился на колени и связал путами его передние ноги. То же самое проделал с задними конечностями Перки. Жеребец вел себя тихо до тех пор, пока не осознал, что его пленили.

Он дико заржал, яростным рывком взмыл вверх на задних ногах и затем тяжело ударился передними копытами о землю. Лошадь отчаянно пыталась освободиться от ненавистных пут, но крепкие веревки сковывали движения мощного тела. Соплеменники, томившиеся в соседнем загоне, в знак солидарности с товарищем громко храпели и брыкались. Воздух звенел от тревожного ржания.

Ноуэл, видя мучения животного, заплакал. Клэр стала успокаивать малыша, объяснив ему, что на этом красивом коне скоро будет ездить верхом его папа.

Взнузданного жеребца перевели в другой загон, а Ноуэл убежал к матери. Клэр выбрала место в тени и взобралась на ограду неподалеку от остальных. Из-за светлой кожи ей приходилось остерегаться ярких лучей солнца.

На круг вывели новую лошадь, стройную кобылку бронзовой масти. Она высоко держала свою точеную голову и сверкала шоколадными глазами. Лошадь демонстрировала силу и подвижность, искусно увертываясь от руки Барни.

Барни и Перки снова принялись за свое дело. Барни двигался по загону рядом с кобылицей, нашептывая ей разные слова, посвистывая и прищелкивая языком, пока наконец не завладел ее вниманием. Примерно через полчаса Перки и еще один скотовод приняли у Барни эстафету и начали постепенно взнуздывать ретивую лошадку. В этот момент Ноуэл соскочил с колена матери и бросился к отцу.

Он мышью юркнул пол нижнюю жердь ограды и очутился внутри загона. Все замерли в ужасе. Даже кобылица, казалось, удивилась внезапному появлению малыша на кругу, но затем стала угрожающе бить копытом. Первой пришла в себя Клэр, находившаяся ближе всех к мальчику. Не теряя ни секунды, она сделала длинный прыжок с ограды в загон, упала на колени, быстро вскочила на ноги, схватила упиравшегося сорванца за майку и вместе с ним стала пролезать под перекладиной обратно.

От страха за ребенка у нее бешено стучало в висках. Кобылица уже неслась в их сторону, разбрызгивая пыль копытами. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы Барни точным, сильным броском не накинул лассо на шею взбесившейся лошади. Кобылица дернулась, и лицо Барни, изо всех сил пытавшегося удержать ее на месте, перекосило от напряжения. Но тут подбежал Перки, и мужчины общими силами утихомирили животное. Кобылица остановилась у ограды в тот момент, когда Клэр с малышом уже были недосягаемы для ее копыт.

— Боже мой!

Керри первым подбежал к сестре, которая прижимала к себе орущего Ноуэла. Он принял мальчишку и передал его в руки Люси, которую трясло от гнева.

— Тебя же могла затоптать лошадь, паршивец ты этакий! — с трудом переводя дыхание, кричала Люси. Но вместе того чтобы отшлепать сорванца, она судорожно прижала его к груди.

Клэр продолжала лежать на земле, глаза ее были закрыты.

— Клэр, ты не пострадала? — допытывался потрясенный Керри, опускаясь перед ней на колени.

— У меня глаза дерет от песка, — страдальческим голосом пожаловалась она.

К ним приближался взволнованный Барни. Происшествие потрясло его до глубины души и открыло, насколько сильны его чувства к Клэр. Он никогда не ведал страха, сохраняя твердость духа при любых обстоятельствах. Но всего минуту назад этот самый страх охватил Барни с ног до головы, парализовав мозг и волю. Кобылица боролась за свою свободу и смела бы всех и вся на своем пути, чтобы вырваться из загона. У него были какие-то доли секунды, чтобы остановить взбунтовавшееся животное и предотвратить трагедию. В такой ситуации излишние эмоции могли помешать справиться с этой задачей. Отец с детства внушал Барни, что в минуту большой опасности очень важно сохранять хладнокровие.

Барни опустился перед Клэр на колени. Он чувствовал какую-то странную щемящую боль в сердце. К чему приведет его эта любовь? К самоуничтожению?

— Клэр, ты цела?

— Мои глаза полны сухой пыли. Кто-нибудь поможет мне, наконец?

— Сейчас, сейчас, — засуетился Барни, поднимая ее с земли. — Не открывай глаза, я отнесу тебя к реке.

— Надеюсь, ты не собираешься утопить меня? — Интуиция подсказывала Клэр, что Барни расстроен и зол: на нее, на Люси и на самого себя.

— Нет, я только окуну твою голову, — сердито буркнул он.

— Ты лучше брось меня в воду, я не боюсь промокнуть.

— Я тоже не боюсь, — сказал Барни и рассмеялся.

Барни с трудом отыскал молодого человека в глубоком овраге среди зарослей высоких колючек. В них часто прячутся большие кенгуру, когда хотят немного поспать в тишине.

Он был, как и его дядя, сильно истошен, с пересохшими от жажды губами и покрытой солнечными ожогами кожей. Барни оказал ему первую помощь и, поскольку молодой человек не мог даже идти, вынужден был донести его до вертолета. В такие минуты Барни благодарил Бога за свою силу и выносливость. Он связался по радио со службой спасения и сообщил точные координаты найденных им людей. Незадачливые путешественники нуждались в срочной медицинской помощи.

Барни очень беспокоился о Клэр. Он знал, как долго тянется время для человека, находящегося в пустыни. Он думал также о ее сливочно-нежной коже, которую защищала лишь соломенная шляпка. Он сел в кресло пилота, завел мотор и поднял вертолет в раскаленный воздух.

Весь сезон стояла великолепная солнечная погода, но в день свадьбы утром прошел небольшой освежающий дождь. Птицы распевали на все лады, и обитатели ранчо единодушно решили, что это хорошее предзнаменование. Венчание было назначено на четыре часа. Совершить обряд пригласили священника, который крестил всех детей Софи и Айрин.

В четыре часа пополудни австралийское солнце готовится к закату, и его мягкие, насыщенные красками лучи, проникая через высокие арочные окна, окрашивали бальный зал в золотисто-розовые тона, создавая праздничную атмосферу. Керри с матерью должны были прибыть в Кэстл Хилл за час до начала церемонии, Клэр приехала раньше, чтобы привести себя в надлежащий вид вместе с другими подружками невесты.

Кейт, пребывающая в радостном волнении, горела желанием показать ей убранство бального зала.

— Это похоже на сказочное королевство, — воскликнула Клэр, потрясенная обилием цветов. — Представляю, сколько сюда было вложено труда, выдумки и любви.

— Ты еще не видела зал приемов, — радостно щебетала Кейт. — Барни просто гений. Это его идея — переоборудовать старые каменные конюшни. Дизайнеры поработали на совесть, превратив эти заброшенные помещения в фантастический зал. Я уверена, ты сумеешь по достоинству оценить великолепный интерьер. Когда ты будешь выходить замуж, хорошо бы и тебе устроить свою свадьбу там. Мы ведь теперь одна семья.

От избытка чувств Кейт порывисто обняла Клэр. В этот момент в зал вошел Барни — стройный и потрясающе красивый в темном элегантном костюме.

— Так вот ты, оказывается, где, сестричка! Привет, Клэр, — бросил он и, словно подтверждая свершившийся факт, добавил: — Ты уже приехала.

— Да. Здоровая и невредимая. — У нее радостно забилось сердце при виде Барни.

— Я вижу. — Барни снова переключился на свою сестру. — Кейт, мама тебя искала зачем-то.

— Спасибо, сейчас иду. Я хотела показать Клэр зал приемов. Он получился изумительным.

— Это твой звездный час, Кейт. — Барни наклонился и поцеловал сестру в щеку.

— Я так благодарна тебе за все! Если бы не ты, ничего этого не было бы. Проводи Клэр, пожалуйста, на старые конюшни, но не задерживайтесь, ей надо будет еще успеть переодеться. Как жаль, что с нами нет папы!

— Не расстраивайся, он будет незримо присутствовать на твоей свадьбе. Ты это обязательно почувствуешь.

Кейт посмотрела на Барни долгим, внимательным взглядом.

— Ты самый лучший брат в мире, — промолвила она, растроганная до слез.

— Спасибо, детка. Это как раз то, что мне хотелось бы услышать, — улыбнулся Барни.

Покраснев от удовольствия, Кейт направилась к двери.

— Клэр, не забудь оставить время для парикмахера, — сказала она и вышла из зала.

— Я надеюсь, мастерица не перестарается с твоей прической, — заметил Барни. — У тебя очень красивые волосы — длинные, густые и блестящие, и мне нравится их естественный вид.

Увидев его озабоченность, Клэр улыбнулась.

— Я думаю, парикмахер лишь поднимет их немного спереди, и все. Барни, ты выглядишь так, словно у меня на голове собираются соорудить муравейник и покрыть его слоем лака.

— Передай, пожалуйста, парикмахеру, что мне нравится, когда ты выглядишь естественно.

— Хорошо, передам.

Клэр прошла на середину зала и зажмурилась от яркого света, с наслаждением вдыхая пьянящий аромат свежих цветов. Барни смотрел на нее с восхищением.

— У меня так и не было случая поговорить с тобой после приезда Айрин, — начал он. — Твоя мать, кстати, вчера вечером всех буквально очаровала. И всех потрясла своим свадебным подарком. — Барни в упор взглянул на Клэр. — Ты, разумеется, к этому не имеешь никакого отношения?

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— О, мне кажется, что я уже достаточно хорошо тебя знаю. Ты обладаешь способностями целителя, Клэр. До твоего приезда психологическое состояние Керри было неважным. Он глубоко переживал разлад в вашей семье. Сейчас же он выглядит гораздо лучше. Его отношения с матерью, судя по всему, наладились.

Клэр обернулась.

— Они действительно снова сблизились. У Керри засело в голове, что мама его не любит, но, слава богу, все прояснилось, и он оттаял. Правда, теперь у него есть Кейт.

— У него всегда была Кейт. — Глаза Барни насмешливо блеснули.

— Да уж. Есть люди, для которых существует только один человек и больше им никто не нужен.

Барни ответил не сразу.

— А иногда это сваливается на человека неожиданно — словно с неба, — сказал он наконец.

— Я знаю.

Он нежно дотронулся до ее щеки.

— Клэр, ты только начинаешь жить.

— Я знаю, что такое разбитое сердце. — Она смотрела ему прямо в глаза. — Я знаю, что жизнь слишком коротка. Знаю, что любовь — это счастье. И сейчас я купаюсь в этом счастье. — Клэр не верила, что все это говорит она.

— Это невозможно. — Барни привлек ее к себе, и Клэр уткнулась лицом ему в плечо.

— Прости. Это как-то само вырвалось у меня.

— Через год твои чувства могут измениться. — Барни чувствовал себя актером, который произносит монолог из пьесы. Чего он добивается? Чтобы Клэр отвернулась от него?

— Ты разрываешь мне сердце. — Клэр подняла голову, в ее красивых фиолетовых глазах стояли слезы. — К сожалению, из нас двоих только я могу сказать, кого люблю. Как жаль, что ты не можешь сделать то же самое.

Барни испытал нечто, похожее на ликование, когда услышал признание Клэр.

— Клэр, ты еще очень молола, — увещевал он скорее из принципа. — Слишком молода, чтобы связывать себя с кем-то на всю жизнь. А для меня приемлемо только такое обязательство.

— Иначе говоря, ты меня не любишь, — упавшим голосом сказала она. — Ты хочешь меня, но не видишь меня в своей жизни.

Барни вздрогнул.

— Клэр, ты уже давно вошла в мою жизнь. И ни ты, ни я не в силах изменить это. Но то, что ты чувствуешь по отношению ко мне, это что-то вроде приключения, нового ощущения, которое приятно волнует кровь. И, как бы я ни хотел тебя, я никогда не причиню тебе вреда. Это слишком большая ответственность, которую я не готов взять на себя сейчас.

— Ты хочешь, чтобы я уехала?

— Клэр, я не хочу обижать тебя, тем более сегодня. Ты слишком дорога мне.

— Ты очень странный человек, Барни Бересфорд. Скорее мир перевернется, чем тебя приручит женщина.

— Но ты, надеюсь, не хочешь, чтобы я стал ручным?

От широкой белозубой улыбки Барни у Клэр замерло сердце.

— Я хочу, чтобы ты любил меня. — Клэр рассмеялась звонким, серебристым смехом. — Смешно, правда?

Барни обнял ее, Клэр стала сопротивляться, но он не собирался сдаваться.

— Клэр, не грусти, пожалуйста. Это может свести с ума любого мужчину.

— Мне странно слышать это от тебя. Кто я вообще для тебя, Барни? Все твои женщины…

Мне не нравится этот разговор, — сухо перебил он.

— Чего в таком случае ты хочешь? Скажи же! — почти с отчаянием выкрикнула Клэр.

Они уже были охвачены испепеляющим огнем страсти. Даже Барни с его огромной силой воли не мог противостоять ему. Это было фантастическое ощущение, которое превращало обыденную жизнь в чудо. Клэр встретила его взгляд затуманенными от слез глазами. Барни коснулся ее губ самым нежным из поцелуев и почувствовал, как Клэр задрожала.

Чего он действительно хотел? Он уже потерял покой, думая об этом днем и ночью, мечтая об Клэр Стритон и о том, как она лежит в его постели, разметав свои золотистые волосы по подушке. Хотел ли он жениться на ней? Разумеется. Но он не мог этого сделать. Клэр должна иметь возможность сама выбрать себе мужа. Барни понимал, что он, будучи жестким и властным, поработит ее волю.

А что он будет делать, если Клэр уедет в Париж? Лучше не думать об этом.

Барни снова стал целовать ее и целовал до тех пор, пока Клэр не растворилась в его объятиях, думая лишь о том, как сильно она его любит — этого жесткого, утонченно нежного и удивительно сексуального мужчину.

— А-ах… — выдохнула Клэр. — Как я могу забыть тебя?

На лице Барни появилось странное выражение — решимости и недоумения. Забыть? Ему ненавистно это слово. Оно обдает арктическим холодом, от него веет одиночеством и пустотой.

— Ты не можешь забыть меня, — сказал Барни.

— Но я должна. — Клэр попыталась отстраниться. — Почему это волнует тебя? И зачем тогда ты меня целуешь?

Барни с тоской посмотрел ей в глаза.

— Дело в том, что я не могу удержаться. В этом все дело, Клэр. Я нестерпимо хочу тебя.

По прибытии в Науру Айрин оставила Барни и Клэр наедине, сославшись на то, что ей надо готовиться к отъезду.

— Я присоединюсь к вам через полчасика, и мы выпьем по чашке кофе, — сказала она, одарив Барни ослепительной улыбкой.

Когда они остались вдвоем, Клэр поняла, что не может говорить. У нее в голове постоянно возникали сцены их страстной ночи, и эти воспоминания сковывали язык.

— Что ты собираешься делать? — нарушил молчание Барни, взглянув на мечтательное выражение ее лица.

Клэр была сейчас особенно красива: никакой косметики, роскошные волосы стянуты в тугой пучок. Она была одета в облегающий голубой топ и белые шорты. У Барни даже возникла сумасшедшая мысль — подхватить Клэр на руки, затолкать в вертолет и увезти подальше от людей, туда, где белый песок, морской прибой и колышутся пальмы, туда, где их никто не побеспокоит, где ему не придется ежеминутно думать о всех и вся и принимать решения, туда, где можно просто закрыть дверь и всего себя отдать Клэр.

— Мама хочет, чтобы я поехала с ней в Париж, уладить наши дела, — сказала Клэр, наблюдая, как птицы садятся на ветви деревьев.

— Значит, она собирается вернуться сюда?

— Мама готова уехать из Европы, — ответила Клэр, обрадованная решением Айрин. — Она планирует купить просторную квартиру на берегу залива в Сиднее.

— Это стоит очень дорого, — заметил Барни.

— Клод был довольно щедр.

— А за это Айрин была добра к тебе и к Керри. И ты, разумеется, не имеешь к этому никакого отношения, — с легким сарказмом проговорил Барни.

— Я только дала ей несколько советов.

— Каких?

У Клэр в глазах появились слезы.

— Скажи, что ты любишь меня.

Барни взял ее руку и поцеловал.

— Мне не нравится, когда у тебя такое расстроенное лицо. Я теряюсь, когда вижу у тебя на глазах слезы. Мы не принадлежим самим себе, хотя Айрин тактично и оставила нас наедине.

— Я не могу забыть ту ночь, — призналась Клэр, и ее лицо озарила улыбка.

— Скажи, ты никогда не пожалеешь о том, что произошло между нами?

— Пожалею, — горько усмехнулась Клэр. — Я люблю тебя. Барни.

— И ты больше никого никогда не полюбишь? — весело спросил он, хотя глаза его напряженно следили за выражением лица Клэр.

— Какой ответ ты хочешь услышать?

— Никогда? — настойчиво повторил Барни. — Я спрашиваю, потому что никогда больше не отпущу тебя. Неужели ты не видишь, что я чувствую то же самое?

— Вижу, — прошептала Клэр.

Они помолчали немного.

— Возможно, это жестоко, но я считаю, что тебе стоит поехать с Айрин в Париж. Пусть все идет своим чередом. А когда ты закончишь там свои дела, возвращайся домой, — сказал Барни, словно это было его последнее решение.

Клэр была в шоке: этого она никак не ожидала.

— Получается, что ты все же отпускаешь меня.

— Нет. Я предоставляю тебе свободу выбора — это крайне важно для наших дальнейших отношений.

Клэр лишний раз убедилась в правоте поговорки: от любви до ненависти один шаг.

— Если я правильно поняла, то для тебя будет лучше, если я уеду? — сухо уточнила она.

— Нет, мне этого совсем не хочется, — прямо ответил Барни. — Но у тебя будет возможность подумать.

— О чем? Мне давно и так все ясно.

— И все же тебе лучше еще раз подумать о твоих чувствах ко мне. За эти дни было выплеснуто слишком много эмоций. Я лишь хочу, чтобы ты наконец спустилась на землю и трезво все взвесила.

— Ты не веришь, что я люблю тебя? В этом все дело? А ты вообще кому-нибудь веришь, Барни?

— Ты не понимаешь, о чем я говорю. Ты что-то знаешь, но этого недостаточно. Клэр, прошу, не усложняй нам обоим жизнь. Мы расстаемся ненадолго, и за это время ты сможешь разобраться со своими чувствами. Взгляни на себя, ты живешь сейчас только эмоциями.

— Естественно. Как я могу быть спокойной после того, что произошло между нами? — Ее гнев так же быстро исчез, как и появился. — Давай выпьем кофе! — предложила она преувеличенно бодрым тоном. — Уезжая в Кэстл Хилл, я испекла шоколадное печенье.

— Вот это я должен попробовать.

Клэр вскочила на ноги.

— Как приятно, когда к тебе приходят гости!

Барни ни разу не позвонил ей из Австралии. Он писал письма — длинные и подробные: ни слова о любви, но столько теплоты и участия, что у Клэр возникало ощущение, будто он где-то рядом. Барни описывал события, происходившие в Науре и в Кэстл Хилл, нередко давал заочные советы. В общем, выступал этаким заботливым старшим братом. И если бы Клэр не была уверена, то подумала бы, что незабываемая ночь в Кэстл Хилл явилась плодом ее буйной фантазии.

Иногда Клэр плакала по ночам от горького отчаяния — жизнь без Барни была невыносимой.

Айрин не спешила возвращаться в Австралию. Прощание с друзьями, продажа парижской квартиры, улаживание различных дел заняли гораздо больше времени, чем предполагалось. К тому же Клод перенес небольшой инфаркт. После разрыва с Айрин он переехал на свою роскошную средневековую виллу под Парижем. Как только они развелись, между ними сразу установились прекрасные отношения, и они довольно часто общались. Клод был на двадцать лет старше Айрин, но при всей любви к ней, ему трудно было угнаться за супругой, ведущей активный образ жизни, не говоря уже об удовлетворении ее сексуальных потребностей. Все это не способствовало упрочению брачных уз, но, обретя свободу, бывшие супруги стали лучшими друзьями. Ужав о болезни Клода, Айрин немедленно отправилась к нему.

— Ты уверена, что не хочешь поехать со мной, дорогая? — спросила она Клэр. — Ты очень нравишься Клоду, и он, возможно, упомянет тебя в своем завещании.

— Мне ничего не нужно от него, мама. Передай Клоду привет от меня и пожелание скорейшего выздоровления.

Я, наверное, никогда не узнаю свою мать до конца, подумала Клэр. Стоило ей расстаться с Клодом, и они стали неразлучны.

Настала суббота, но Айрин по-прежнему жила у Клода. Она, правда, звонила Клэр каждый день. К счастью, Клод чувствовал себя уже лучше. Он не хотел, чтобы Айрин уезжала в Австралию, но она пообещала несколько месяцев в году проводить с ним.

Оставшись предоставленной самой себе, Клэр тем не менее избегала встреч с друзьями. И в этом был виноват Барни. Сейчас ее ничто не радовало в жизни, кроме него. Клэр бы с удовольствием вернулась домой без матери. Всем своим существом она стремилась к черноволосому мужчине с серебристо-серыми глазами, от одного присутствия которого ее жизнь наполнялась светом и новым смыслом.

Однажды вечером в дверь позвонили. Что за манера не сообщать заранее о своем приезде? — досадливо подумала Клэр о матери. Она открыла дверь и остолбенела.

На пороге стоял улыбающийся Барни в элегантном сером костюме, красном шелковом галстуке и бледно-голубой сорочке, с охапкой красных роз в руках.

— Может, пригласишь меня войти? — спросил он небрежно, будто они расстались всего час назад. — Или у тебя язык отнялся от шока?

Клэр попыталась засмеяться, но губы не слушались.

— Барни, это действительно ты?

— Собственной персоной. — Он вошел в холл и легко поцеловал ее в губы.

Клэр прислонилась к двери и глубоко вздохнула.

— Извини. Я и в самом деле ошарашена, — сказала она, почувствовав вдруг необыкновенную легкость. Сердце ее пело от счастья.

— У вас очень красивая квартира, — заметил Барни, осмотревшись.

— Это свадебный подарок Клода, — сообщила Клэр. — Мама уже продала ее, но на оформление бумаг уйдет еще несколько недель. Она сейчас гостит на вилле у Клода. Бедняга перенес инфаркт, но уже выздоравливает.

— Очень хорошо, — рассеянно сказал Барни.

Он повернулся к Клэр и протянул ей розы. Она смотрела на него, как зачарованная.

— Клэр?

— О, прости, — очнулась она. — Ты появился так неожиданно, что мне кажется, я грежу наяву. — Клэр захлестнула волна восторга. Она приняла букет и поставила его в огромную хрустальную вазу. — Очень красивые розы, спасибо. — Она наклонилась к цветам и спрятала лицо в их нежных лепестках. — Но как ты вошел? Наш Жорж не консьерж, а настоящий цербер.

— Я сказал ему, что являюсь твоим австралийским другом.

— Ты прекрасно выглядишь. — Барни окинул ее любящим взглядом.

— Присаживайся. Могу я предложить тебе что-нибудь?

— Можешь.

— Что?

— Скажи, какого черта ты так нервничаешь? — Он опустился на обитый голубой парчой диван.

— Это ты на меня так действуешь.

— Скучала по мне? — В глазах Барни вспыхнул яркий огонь.

— Ты не обидишься, если я скажу, что была очень занята?

— Разумеется, нет. У меня тоже было много дел. А теперь говори правду.

— Ужасно скучала, — призналась Клэр. — Спасибо за письма. В них было все, кроме одного: ты не писал о своей тоске. Так что я не знаю, скучал ли ты по мне.

— Зачем бы я тогда приехал сюда, Клэр? — Барни встал, и просторная комната сразу стала казаться Клэр каморкой. — Если гора не идет к Магомету…

Он заключил ее в объятия и впился в губы долгим страстным поцелуем.

— Ты видела меня в снах? — Барни подвел ее к дивану и усадил к себе на колени.

— Когда мне удавалось наконец заснуть, то видела. О, Барни, я так счастлива снова быть рядом с тобой!

— Тогда ты, может, продемонстрируешь мне это?

Клэр обхватила его руками за шею и прижалась к нему.

— Сначала скажи, ты уже достаточно меня наказал?

— Наказал? О чем ты говоришь? Где бы я ни был, ты постоянно незримо присутствовала рядом со мной. Я вставал с мыслью о тебе и с ней же заканчивал свой день. Ты навечно поселилась в моем сердце. — Клэр стиснула зубы, чтобы удержаться от слез, но они все равно заструились по щекам. — Любовь моя, ты не должна плакать. — Барни крепко прижал ее к себе.

— Тебе всегда удается вызвать у меня слезы. Я так сильно люблю тебя…

— Придется тебе выйти за меня замуж, — прошептал Барни с необыкновенной нежностью.

У Клэр закружилась голова от его слов.

— Ты… ты хочешь этого? — пролепетала она, боясь поверить в свое счастье.

— Я примчался на другой конец света, чтобы увидеть тебя.

— А я собиралась отправиться к тебе, даже если бы мама не поехала. Я не могу жить без тебя.

— Значит, насколько я понимаю, ты согласна?

Клэр подумала, что этот момент она никогда не забудет, и прошептала:

— Да.

— Подобный договор полагается скрепить.

Прошло немало времени, прежде чем они смогли прийти в себя после страстного поцелуя.

Барни вытащил из кармана пиджака небольшую бархатную коробочку.

— Не будем нарушать и остальных традиций, — весело провозгласил он, целуя левую руку Клэр.

В футляре лежало изумительное кольцо — большой квадратный сапфир в окружении бриллиантов.

— Женщине с такими необыкновенными глазами можно подарить только сапфир, — сказал Барни, надевая кольцо на палец своей невесты.