Эта книга стала возможной благодаря поддержке моей семьи, друзей и коллег по Континентальной Хоккейной Лиге, газете «Спорт-Экспресс», ЗАО «TeleSPORT», которым я выражаю искреннюю признательность. Особенно благодарен Петру Макаренко, Рене Фазелю, Алану Иглсону, Джону Зиглеру, Сергею Афанасьеву, Евгению Зимину, Игорю Тузику, Олегу Денисенко, Евгению Кузнецову, Киммо Лейнонену, Владимиру Ерошевскому, Игорю Мухину, Владимиру Жидкову, Геннадию Богуславскому, Алексею Заславскому, Борису Чернышеву, Александру Коршикову, Олегу Арнаутову, руководителям хоккейных клубов «Металлург» (Магнитогорск) и «Салават Юлаев» (Уфа).

Фотографии предоставили Владимир Беззубов, Сергей Киврин,

Андрей Голованов, архив IIHF, а также Светлана Александрова (семейный архив).

Художник А. Литвиненко

Посол Канады в России Ральф Лисишин относится к числу знатоков истории хоккейных отношений между двумя странами. И его интервью, данное осенью 2009 года, может служить своеобразным предисловием к этой книге. Разумеется, как настоящий карьерный дипломат, он был четок в формулировках, но как настоящий канадец, не мог равнодушно говорить о хоккее.

Ральф Лисишин. Посол Канады в России

– Можете ли Вы представить Канаду без хоккея?

– Это невозможно. Канада – это и есть хоккей. Думаю, русские испытывают те же чувства. Хоккей – часть нашего национального характера, каждый канадец чувствует свою причастность к игре. Многие из нас играли в хоккей, да и смотреть игру все мы любим.

– Какое влияние, на ваш взгляд, на отношения Канады и СССР, России оказал хоккей?

– Хоккей был важной частью наших двусторонних отношений. Начиная с пятидесятых годов, Канада и Россия были, конечно, соперниками. Но первые суперсерии, организованные в 1972 году, позволили нашим народам по-новому взглянуть друг на друга. И я думаю, что дружеские отношения между нашими странами стали во многом следствием тех событий.

В последнее время, по мере того как связи между Канадой и Россией расширялись, развивалась торговля, хоккей, возможно, отошел на второй план. Но, оглядываясь назад, могу сказать, что в семидесятые годы он был чрезвычайно важен.

– Вы считаете, что спорт может быть инструментом, сближающим страны?

– Конечно, да, он им и является. Спорт всегда играл значительную роль в развитии отношений между Канадой и Россией. В семидесятые годы, когда я был вторым секретарем посольства в Москве, я играл правым крайним в хоккейной команде. И именно игра против команд ТАСС, Гостелерадио и других подарила нам главный опыт общения с русскими. В то время возможности контактов были очень ограничены, и такое взаимодействие нам очень помогало и способствовало развитию политических отношений в дальнейшем.

– А помните, где Вы были в сентябре 1972 года?

– Как раз в сентябре 1972 года я начал работать в министерстве иностранных дел в отделе планирования иностранной политики, и мы очень внимательно следили за всеми матчами. А вот в 1974 году, когда состоялась вторая серия, я уже был в посольстве в Москве и помогал с организацией этих матчей.

– Вы считаете, что на Олимпиаде в Ванкувере матч сборных Канады и России будет лучшим финалом для Игр?

– Конечно, нужно признать, что Олимпийские игры – событие гораздо более масштабное, и хоккей – лишь один из многочисленных олимпийских видов спорта. И хотя вполне естественно, что у людей в Финляндии, Швеции и США может быть иная точка зрения, я все-таки надеюсь, что Канада и Россия встретятся в финале. Ставлю на то, что Канада выиграет с преимуществом в два гола.

– Согласны ли вы с мнением, что сейчас хоккей не столь популярен среди канадской молодежи, как раньше?

– На этот вопрос нет однозначного ответа. Все-таки тот хоккей, который мы называем дворовым, остается чрезвычайно популярным. Что же касается хоккея профессионального, который требует большей самоотдачи, как в плане сил, так и в плане времени, здесь, я думаю, есть некоторое снижение интереса. В то же время пять лет подряд команда Канады выигрывала чемпионат мира среди молодежи, что говорит о том, что у нас много очень хороших молодых хоккеистов.

– Вы считаете, что государство должно поддерживать клубы?

– Это очень сложный вопрос. В Канаде профессиональный спорт – это тот же бизнес. И как бизнес он должен сам себя окупать, а потому мы не можем

его поддерживать. Но в то же время, насколько я знаю, правительства провинций и городов считают немаловажным иметь команды высокого класса. Часто они поддерживают эти команды, предоставляя им субсидии, такие как, скажем, более низкие цены на аренду арен. Такая помощь определенно существует. А вот на уровне любительского спорта, где нужно поддерживать в ребятах стремление играть в хоккей, государству отводится очень важная роль. Речь ведь идет об укреплении здоровья населения. В таком деле государственная поддержка – безусловно, очень хорошая идея.

– Считаете ли вы, что профессиональный хоккей стал частью большого шоу-бизнеса?

– Хоккей, как, впрочем, и весь профессиональный спорт, в большой степени был и остается частью шоу-бизнеса. Как бы некоторым из нас ни казалось, хоккей – это все-таки развлечение, а не жизнь, и поэтому в нем всегда присутствует значительный элемент шоу-бизнеса.

– Не могли бы вы назвать имена ваших любимых хоккеистов прошлых лет?

– Среди канадских игроков я всегда любил наблюдать за Жаном Беливо.

Он был элегантен как на льду, так и вне его. Было удовольствием смотреть, как он играет – он так плавно двигался на коньках. Среди русских все мы восхищаемся Третьяком, которого я хорошо узнал за годы, проведенные в Москве. Он – один из моих любимых игроков.

– Есть ли какой-то конкретный матч, который вы запомнили?

– Очень трудно назвать один конкретный матч, который остался в памяти… Запомнилась, конечно, первая игра в серии-72, на которую канадская команда вышла с ожиданием легкой победы. Пусть это необязательно самое приятное для канадцев воспоминание, но, определенно, это было событие. Но была и последняя игра серии, когда Пол Хендерсон забил просто потрясающий гол. Помню еще очень зрелищный матч ЦСКА и «Монреаль Канадиенс» в канун Нового года – смотреть его было просто удовольствием.

За эти годы Канада и Россия сыграли столько прекрасных матчей…

Канада – одна из немногих стран, которая пользуется особой популярностью среди россиян. По простой причине – канадцы придумали хоккей и играют в него лучше других.

Россияне пользуются популярностью среди канадцев по одной причине – они так же хорошо, как канадцы, играют в хоккей.

И, если россиянин встречается с канадцем, они обязательно, хоть немного, но поговорят о хоккее, обязательно что-то вспомнят. Потому что в хоккейном соперничестве этих двух стран за более чем пятьдесят лет было такое множество ярких событий… У каждого есть воспоминания, которые греют душу болельщика.

Нормальный россиянин и нормальный канадец не интересуются, есть ли между двумя странами какие-то зоны конфликтов или еще что-то. Россияне знают, что у канадцев есть Ниагара, есть Монреаль и Торонто, где находятся две великие хоккейные команды. Канадцы знают, что в России есть река Волга, черная икра, Москва и Санкт-Петербург. В Москве есть хорошие команды и в Москве играли четыре матча в 1972 году, а в Санкт Петербург стоит ехать потому, что это очень красивый город и там много потрясающих музеев… Соответственно, в Канаду стоит ехать, чтобы посмотреть водопад, старый Монреаль и старый Торонто и, главное, если повезет, – матч «Монреаль Канадиенс» – «Торонто Мэйпл Лифе».

К этому стоит добавить, что граждане обеих стран считают, что ни Россия Канаде, ни Канада России ничего плохого в прошлом не сделали. Больше того, в шестидесятые годы весьма популярной была песня российского барда Александра Городницкого «Канада». Вообще-то песня, естественно, о любовной грусти, но в ней есть такие слова: «Над Канадой, над Канадой солнце низкое садится, мне уснуть давно бы надо, отчего же мне не спится? Над Канадой небо сине, меж берез дожди косые, хоть похоже на Россию, только все же не Россия…» Она была очень популярной и, кажется, и по сей день слова «так похоже на Россию, только все же не Россия», мурлыкают россияне по обе стороны океана – кто, где находится. Между странами существует неплохой товарооборот, есть и культурный обмен, но главное – команды Канады и России играют друг с другом в хоккей, доставляя огромное удовольствие своим болельщикам и всем остальным поклонникам этой игры во всем мире. Словом, мы лучшие!

А кто конкретно «мы»? Это, как говорится, вопрос второй. Мы вместе – канадцы и русские.

Если в финале любого турнира, будь то детский или олимпийский, играют сборные России и Канады, то организаторы счастливы – будет полный сбор, рекламодатели довольны – у телетрансляций будет высокий рейтинг. Счастливы даже билетные спекулянты – такая игра пользуется спросом.

Сейчас можно сказать, что между тренерами и игроками во всех странах, где играют в хоккей, больше сходства, чем различий. А что касается Канады и России, то и игроки, и нации питают одинаковую страсть к этой великой игре.

Почему именно эти игры столь значимы в мировом хоккее? Можно написать целый трактат, а можно ответить довольно кратко. Дело в том, что, выходя на лед, эти команды показывают абсолютно все лучшее, на что они способны. Больше того, игра идет по принципу «стенка на стенку», когда никто не соглашается уступать ни при каких условиях.

Когда канадский хоккей начал приобретать популярность в СССР, московская газета «Красный спорт» даже начала полемику, зачем нам хоккей с шайбой, который является канадским изобретением, когда у нас есть свой – «русский хоккей», с мячом. Правда, хоккей с мячом правильно называть «бенди» и изобрели его в Скандинавии. Это происходило в период борьбы с космополитизмом, когда все западное было «плохим», и родился анекдот, что, на самом деле, «Россия – родина слонов». За хоккей с шайбой вступилась другая газета – «Комсомольская правда», чей авторитет был весомее, а влияние сильнее. На самом деле, секретарю ЦК ВЛКСМ Николаю Михайлову понравилось самому играть «в шайбу» на льду прудика в подмосковном поселке Переделкино, и он вступился за этот вид спорта.

Никто не спорит: хоккей с шайбой – канадская игра, изобретенная в этой стране, и канадцы являются отцами-основателями, а также крестными отцами для всех остальных. Но слишком долго они варились в собственном соку, объявляя даже свои некоторые команды «чемпионами мира». На самом деле международная федерация хоккея была создана в 1908 году в Париже, но канадцев среди первых членов ИИХФ не было. Канада вступила в ИИХФ только в 1920 году. Впрочем, и та же НХЛ была образована в 1917 году. Но это так, для сведения.

Пока европейцы осваивали хоккей с шайбой, а некоторые вообще делали первые шаги, канадцы получали удовольствие от игры, которую показывали клубы НХЛ, а заодно и от возможностей самим играть на тысячах катков по всей стране. Время от времени канадские команды приезжали в Старый Свет и участвовали в чемпионатах мира и Олимпийских играх. Для них это была чаще всего увеселительная прогулка – соперники только так назывались – «соперники», на самом деле конкуренции не было никакой. Чемпионаты мира были для канадцев веселым и необременительным времяпрепровождением. Они не знали даже, что такое сборная. Отправляли команду, которая выигрывала любительский чемпионат – кажется, турнир девяти провинций. В общем, приплывала (добирались тогда на пароходах, авиация еще не была настолько дальнобойной) в Европу команда любителей средней руки, которые забирали золотые медали и уплывали обратно. Европейцы только восторгались виртуозным мастерством канадцев и, по мере способностей и возможностей, копировали их стиль и манеру.

Вот, к примеру, как канадцы расправлялись над остальными командами из Европы на зимних Олимпийских играх 1924 года: Канада – Швейцария – 33:0, Канада – Швеция – 22:0, Канада – Великобритания – 19:2, Канада – Чехословакия – 30:0.

А вот несколько образцов отчетов канадских репортеров из Европы о матчах своей команды. «Игра со Швейцарией состоялась при нулевой температуре на прекрасном льду. После вбрасывания Уотсон отпасовал назад на Мак-Каффери, который забил. Через несколько секунд Уотсон забил снова… Уотсон и Смит прекрасно комбинировали и взяли на себя ответственность за два следующих гола… Игра на некоторое время стала медленной, пока капитан команды Данк Мунро не завершил это, пройдя из конца в конец площадки и аккуратненько положил шайбу в ворота за спину Савойе – швейцарского голкипера. После этого канадцы снова заиграли на высокой скорости, постоянно атакуя швейцарские ворота…»

«Британцы удивили эффективной игрой, как в защите, так и в нападении против сильного канадского состава, который начал матч так, словно вновь намеревался довести дело до счета 30:0, к которому они приучили зрителей Олимпиады. Смит, левый крайний нападения, завладел шайбой после первого вбрасывания, отдал пас Мак-Каффери, который забил гол еще до того, как истекли первые десять секунд игры… Третий период прошел без заметных событий. Канадцы играли в комбинационный хоккей без ненужной грубости, добавив семь голов к своему общему счету и завершив игру 19:2… Теплое солнце сделало быструю игру утомительной, так как лед был вязким к концу матча». Кстати, тогда главной звездой был Уотсон, считающийся и по сей день Легендой канадского хоккея.

Единственная довоенная осечка произошла с канадцами на Белой Олимпиаде-36 в немецком Гармиш-Партенкирхене. Они проиграли команде Великобритании. Впрочем, чему там было огорчаться? Поскольку Канада была Британским доминионом, многие канадцы служили в английской армии и вот эти-то канадцы и выиграли золотые медали, победив соотечественников, но под «Юнион Джеком».

В это же время в Канаде строились, несмотря на экономический кризис, дворцы, которые стали храмами хоккея – монреальский «Форум», «Мэйпл Лиф Гарден» в Торонто. Болельщики боготворили в разные годы Ньюси Лалонда, Хоуи Моренца, Джорджа Везину, Фреда «Циклона» Тэйлора и многих других. После Второй мировой войны заблистали Морис Ришар, называвший себя «рабочим хоккея», Дикки Мур, Горди Хоу, Бобби Халл, Жан Беливо, Тим Хортон, Жак Плант и многие другие «легенды».

До 1954 года канадские хоккеисты, да и не только они, толком не знали, в какой хоккей играют русские, да и вообще, умеют ли они играть. На сей раз на чемпионате мира в Стокгольме Канаду представлял клуб «Ист Йорк Линд-херстс» из предместья Торонто.

Вообще-то сборная СССР должна была дебютировать на чемпионате мира 1953 года. Но в ЦК КПСС от руководителей тогдашнего Спорткомитета попросили гарантии, что наша команда станет первой. Давать такие гарантии было опасно – а вдруг не получится? К тому же был травмирован лидер сборной Всеволод Бобров. Все опасались, какой будет реакция Иосифа Сталина в случае неудачи. Все помнили, каким суровым было наказание футболистов за проигрыш на Олимпиаде-52. А кому хотелось подставлять свою голову под гильотину гнева «отца народов»? В результате, перестраховались и команду послали на студенческие игры в Вену, где она легко всех обыграла. В 1954 году гарантий уже не требовали.

«Да, возили нас в ЦК партии, – вспоминал почти полвека спустя вратарь первой чемпионской команды Николай Пучков – Но никто от нас не требовал обязательно выиграть. Там тоже умные люди были, и они понимали: чем больше шпынять, тем хуже результат будет. Нас попросили достойно сыграть, но ничего не приказывали. Сказали, что будут болеть и переживать за нас».

Турнирная ситуация к финальному дню была не слишком сложной. Сборная СССР перед игрой с канадцами сыграла 1:1 со шведами. Матч проходил в ужасных условиях – все время сыпал снег, а из-за того, что на лед то и дело с лопатами и скребками выходили чистильщики, пришлось играть четыре периода по пятнадцать минут. Распределение медалей зависело от встречи СССР – Канада. Если сборная СССР проигрывала канадцам, то на следующий день, 8 марта, ей предстоял дополнительный матч со сборной Швеции – уже за медали чемпионов Европы. Организаторы были уверены в таком исходе и даже распорядились начать печатать билеты. Кстати, наши игроки об этом узнали, и это стало дополнительным раздражителем для их самолюбия…

Канадцы в своем составе имели «восстановленных» любителей – вратаря Локхардта, форварда Джеймисона и пару нападающих из «Бостон Брюинз» Ангера и Шилла.

Руководители советской делегации решили накануне этого матча собрать тренерский совет, на который пригласили не только Аркадия Чернышева и Владимира Егорова, но и приехавших на турнир других специалистов, среди которых был и Анатолий Тарасов. Какое-то время Тарасов также был тренером сборной, но у него возник конфликте игроками, и на чемпионат он поехал наблюдателем. Пригласили и капитана команды Всеволода Боброва, который на этом заседании совета демонстративно… зевал. Отношения между Тарасовым и Бобровым всегда были сложными – у обоих непростые характеры. Но, твердо могу сказать, никогда ни один из них не высказывался неуважительно о другом.

Одни участники совета считали, что против канадцев надо играть, как на тренировке, не биться за выигрыш, сберечь силы и потом дать бой шведам.

Для первого выступления титул чемпионов Европы тоже почетен. Это уже, ого, какой успех! Лишь Чернышев считал, что надо играть на победу. Бобров, пока все не выступили, отмалчивался, и высказался, когда основные ораторы выдохлись. Капитан был краток: «Давай, Аркадий, пойдем спать, а завтра мы обыграем канадцев… Нечего тут болтовней заниматься… Вы, как хотите, а я пошел спать». Естественно, что после этого он встал и вышел из комнаты, оставив остальных в несколько нелепой ситуации: что бы они ни решили, он будет играть по-своему.

А от Боброва зависело многое. Его авторитет среди игроков был огромен. Он действительно был первой советской хоккейной звездой. У него были великие спортивные качества. Взрывной, мощный, феноменальная координированность и отличная техника владения клюшкой. К тому же у него было мышление настоящего спортсмена-игровика. И поле он видел, как никто. Повезло ему и с партнерами, которые играли на него. Его «кормили» передачами, а он забивал голы. Тренеры с ним обычно не спорили.

Вот что рассказывал о финальном матче голкипер советской сборной Николай Пучков: «Это было колоссальное состязание. Бобров в этом матче был велик! Какие он забивал голы, не так уж важно. Но он вселил в нас абсолютно боевое и спокойное настроение… Состояние духа было здоровое и победное, до сих пор не могу понять, почему… Думаю, то, как держались Бобров, Бабич, Жибуртович, Виноградов, внушало всем нам, а мы были помоложе, такое настроение… А после матча, во время награждения мы плакали: ничего особенного, когда у тебя на плечах вся страна, миллионы людей».

Всеволод Бобров рассказывал: «Аркадий Иванович – человек тактичный, умный, волевой, знающий свое дело и каждого из нас. Он создал коллектив, команду волевую, способную на подвиг. В день игры побеседовал с каждым. Мне сказал: «Ты, Сева, лидер, но не увлекайся индивидуальной игрой. Победить может только команда, и сыграть ты должен только на команду. Сегодня – наш день».

Наверное, с перепугу, – все-таки финал чемпионата мира и грозные соперники напротив тебя, – советская команда начала игру свободно, раскованно, а канадцы – самоуверенно. Они и на лед выходили с шуточками. И внешне преимущество было на их стороне – почти все выше соперников и мощнее.

Да и экипировка у них была внушительнее. Советская сборная – в велосипедных шлемах…

Козырями в игре у советских хоккеистов были скорость и игра в пас, а тяжелые мощные канадцы попросту не успевали за соперниками. Да и Чернышев поставил перед ними неожиданные тактические задачи – каждое звено его команды действовало в своей манере, и приспособиться к их игре канадцам никак не удавалось. На шестой минуте Гурышев открыл счет с подачи быстрого и верткого Хлыстова, затем Шувалов реализовал большинство с подачи Бабича. Канадцы стали грубить: если не успеваешь, то просто вынужден нарушать правила, а если проигрываешь, то с досады кидаешься на соперника, как на главного обидчика. Скоро Бобров отметился сольным проходом и, выйдя один на один с голкипером, просто обыграл его и положил шайбу в пустые ворота – 3:0.

На первый перерыв команды ушли при счете 4:0 в пользу сборной СССР – под занавес периода с подачи Гурышева гол забил Бычков. Дубль в этом матче был на счету Шувалова – во втором голе его ассистентом стал Бобров. Гол Кузина – результат индивидуальных усилий, а Кучевский реализовал большинство с подачи Хлыстова.

В 1954 году впервые руководство Международной федерации решило назвать трех лучших игроков турнира. Лучшим вратарем стал канадец Дон Локхардт, лучшим защитником – швед Ларе Бьерн, а нападающим – Всеволод Бобров.

«Я был уверен, что первыми станут канадцы, – признавался потом знаменитый шведский хоккеист Свен «Тумба» Юханссон – Советская команда выиграла заслуженно, у нее нет слабых мест». Лукавил все-таки швед…

Успех сборной СССР в том последнем матче чемпионата мира 1954 года имеет свое объяснение. Он оказался возможен в связи со счастливым совпадением нескольких составляющих, необходимых для победы. Канадцы не настроились на серьезную борьбу. У них в подсознании была уверенность, что они уже всех обыграли, и русских, которые перед этим еле– еле сыграли вничью со шведами, тоже победят. Не исключено, что они видели и шарж в шведской газете, где был изображен лучший советский хоккеист Всеволод Бобров, сидящий за школьной партой, а здоровый канадец стоит у доски и дает ему урок. Так что соперник не был достаточно мотивирован, не был настроен на игру с полной отдачей. А еще на стороне дебютантов была Удача. Она была почти во всем, начиная с того, что играть пришлось почти в идеальных условиях – тот самый снегопад, который испортил матч со шведами, прекратился. К тому же команду разозлило известие, что организаторы уже начали печатать билеты на дополнительный матч со шведами. Русских они заранее списали в аут.

Ох, не стоило этого делать! Это было поколение, прошедшее войну, они умели сражаться, как говорится, до последнего патрона.

Кстати, в той же шведской газете после успеха советской сборной появился обратный шарж – теперь уже Бобров стоял у доски и давал урок.

Правда, такая ситуация в русском языке характеризуется фразой: «Ребята, не по чину берете»… Канадцы твердо решили, что надо показать, кто в доме хозяин, как можно скорее. Правда, для этого нужно было ждать двенадцать месяцев – до следующего чемпионата мира. К идее поездок команд в СССР и поездок советских команд в Канаду тогда еще не пришли.

В 1955 году на чемпионат мира в Германии приехала канадская команда «Пентинктон Вниз», которая готовилась поставить на место русских. Нет, у них не было задания обязательно выиграть, хотя пресса и подогревала хоккеистов. На этот раз канадцы задали соперникам основательную трепку.

Все было довольно просто – канадцы посмотрели на игру советской команды и увидели, что ее игроки не любят силовой борьбы, да и сами не очень-то умеют применять силовые приемы. Ну, а раз слабое место обнаружено, в него и надо бить. Желательно, побольнее. При этом особенно не получалось у игроков сборной СССР противостоять канадцам у бортов. Не случайно Аркадий Чернышев предупреждал: «Не связывайтесь с ними у бортов – убьют». Это был классический канадский хоккей – атаки с первых секунд, силовое давление, ни мгновения не давали они соперникам на обдумывание ситуации, защитники не могли голову поднять, оглядеться, кому можно пас отдать, чтобы хоть какую атаку начать. Как вспоминал Андрей Старовойтов, который был в Крефельде судьей, канадцы с первых мгновений начали попросту бить наших, и назвать это безобразие силовой борьбой никак нельзя.

Но это его точка зрения. Так или иначе, но такая тактика тогда подействовала.

Счет открыл Шабага на пятой минуте (на 32-й он оформил дубль), потом Билл Уорвик сделал свой дубль, а точку поставил Мак-Эвой.

Словом, канадцы с опозданием на год дали урок настоящего канадского хоккея. Победили они заслуженно – 5:0.

Это не открытие сегодняшнего дня – лучшая дистанция для забивания гола – от трех до семи метров от ворот. Сблизишься слишком – попадешь в мертвую зону, и уже идет бросок во вратаря, да и поднять шайбу вверх нет возможности. А как добивать шайбу, отскочившую от вратаря, тогда не очень-то знали, да и могучие канадцы у своих ворот ни с кем не церемонились. Это у них осталось и по сегодняшний день. Так что самые результативные форварды забивают канадским вратарям, да и многим иным с расстояния от трех до семи метров.

На Олимпиаду-56 Чернышев, сделав вывод из крефельдского урока, решил взять опытных бойцов и отправил домой двух молодых хоккеистов: защитника Виктора Тихонова и нападающего Константина Локтева.

К отъезду канадской команды на Олимпиаду был выпущен специальный почтовый конверте изображением Дворца спорта в Китченере и призывным кличем, который жив и по сей день «Go – Canada – Go» («Вперед – Канада – Вперед»). Канаду представлял клуб «Китченер Датчмен».

В Кортине все, как всегда, решалось в матче с канадцами, которые, справедливости ради, надо сказать оказались в непростой ситуации. Они проиграли сборной США, и им требовалось не только выиграть, но еще и с крупным счетом.

О силе советской команды они знали. Против лидеров канадцы планировали выпустить своих сильнейших, как это традиционно было принято за океаном.

Но Чернышев приготовил тактическую ловушку – переставил порядок выхода звеньев. Против ударной силы канадцев он выпустил третью тройку и поставил перед ней задачу: сдерживать Логана, Нокса, Мак-Кензи и Тебергу. Потом это стало называться «нейтрализацией звезд».

Канадцы начали игру также жестко, как год назад в Крефельде. Тогда выиграли 5:0 и золото. Теперь они не просто опасно атаковали, что было бы понятно, они пытались запугать соперников, особенно, если оказывались возле борта. В одном из столкновений кто-то из канадцев ударил в лицо Николая Сологубова. Это было умышленно – нужно было вывести из игры лучшего защитника, к тому же атакующего плана. Зашивали рассечение прямо на скамейке. Но как только закончили, Сологубов кинулся на лед. Как хоккеист, это был игрок мощный, физически сильный, по-спортивному злой, с высокой индивидуальной техникой. Но это был еще и супермен, прошедший войну в разведке, имевший несколько ранений.

Канадский тренер Боб Бауэр исступленно кричал: «Не давать русским передышки!». И его парни бились и бросали по воротам Пучкова с любой позиции, с любой дистанции. Но вратарь был великолепен. После поражения один из лучших игроков канадской команды Джек Мак-Кензи сказал: «Если кто-нибудь скажет, что мы могли играть лучше, я лично разобью ему нос». Кстати, по итогам именно он был назван лучшим форвардом Олимпиады.

Чтобы забить шайбу в ворота канадцев, требовалось сыграть нестандартно. И тут вдруг оказалось, что это не слишком сложно. Канадские хоккеисты приучены бросать почти из любых положений – вот почему они и по сей день чаще всего превосходят любого соперника в этом компоненте игры. Советским игрокам прививалось умение отдать пас партнеру, который находится в более выгодном положении, играть коллективно. А канадский вратарь от игрока, владеющего шайбой, ждет, прежде всего, именно броска.

Кстати, в ЦСКА система подготовки была нацелена на формирование именно звеньев. Даже мальчишки в хоккейной школе все делали «пятерками». И в баскетбол, и в водное поло, и в футбол играли пятерками, добиваясь взаимопонимания, развивая именно комбинационное, командное мышление.

Во второй двадцатиминутке в какой-то момент соперник выбил у Кузина клюшку, но форвард не растерялся и коньком, по футбольному отдал пас вперед на Крылова. Тот продвинулся вперед и бросил почти от борта. Бросок оказался неожиданным для вратаря, но бурно приветствовался нашими болельщиками – в основном, правда, это были спортсмены, свободные от стартов.

В начале третьего периода Уваров оказался перед воротами канадцев, немного проехал поперек площадки и отдал пас Кузину. У того получился точный бросок в дальний угол. Канадцы бросились спасать державу, но действовали разрозненно, да и сил почти не оставалось. Финальная сирена, а тогда это был звук пастушьего рожка, зафиксировала победу сборной СССР – 2:0.

В результате, впервые олимпийскими чемпионами стали советские хоккеисты, вторыми – американцы, а канадцы остались третьими.

Канадские хоккеисты частично восстановили свою репутацию, выиграв два чемпионата мира подряд – в 1958 и 1959 годах в Осло и Праге («Уитби Данлопе» и «Белльвиль Макфарландс»), победив сборную СССР 4:2 и 3:1. При этом сборная СССР, которой руководил Анатолий Тарасов, оставалась второй. Тренер объяснял проигрыши тем, что шла смена поколений.

На Олимпиаде 1960 года обе команды пропустили на первое место сборную США – хозяев олимпиады в Скво Вэлли. При этом канадцы – клуб «Китченер Датчмен» – взяли у советских реванш за поражение четырехлетней давности, выиграв 8:5. После этого канадцы вернулись на верхнюю ступень пьедестала чемпионата мира в 1961 году в Женеве, нанеся там чувствительное поражение сборной СССР – 5:1. Канадцы были верны своему принципу и прислали очередной клуб – «Уитби Данлопе». С тех пор, когда «старики» вспоминают те годы, об «Уитби Данлопе» всегда говорят с большим уважением.

Говоря о встречах с канадскими хоккеистами в те годы, Владимир Юрзинов, игравший тогда в московском «Динамо» и в сборной (затем он стал самым титулованным тренером в российском хоккее) признавался: «Канадцы нас хорошо били, это они научили нас бороться по-настоящему. После турне в Канаду мы возвращались домой с синяками и шишками, но зато появлялась уверенность в себе. Тот, кто выдерживал канадский «экзамен», становился сразу классом выше в своем хоккейном образовании».

К сожалению, в пятидесятые-шестидесятые годы спортивную ситуацию омрачали политики. Так, канадцы не приехали на чемпионат мира в Москву в 1957 году. А в 1961 году после нейтральной Швейцарии чемпионат был назначен в США, и, в силу политических моментов, на него не поехали ни сборная СССР, ни сборная Чехословакии. В сборной СССР начался период обновления, называемый еще сменой поколений. В Канаде к работе с командами был привлечен Дэвид Бауэр – священник, который совмещал пост «патера» с постом главного тренера. Он был яркой личностью, и советский тренерский дуэт – Аркадий Чернышев и Анатолий Тарасов относился к нему с большим уважением.

В 1963 году в Стокгольме сборная СССР поднялась на верхнюю ступень пьедестала, оставив вторыми шведов, а третьими – чехословацкую команду.

С одной стороны это была молодая сборная СССР. А с другой – дебютантами в команде оказались в 1963 году Виталий Давыдов, Виктор Кузькин и Эдуард Иванов. И «дядькой» – наставником у них был Николай Сологубов, для которого это был последний чемпионат мира. В тот момент ему было 39 лет – такого долголетия в хоккее до него не было. Что касается форвардов, то они, в основном, дебютировали в 1961 году, а теперь просто именовались «молодые».

Турнирная ситуация перед этим матчем была такой, что русским нужна была победа или 1:0 или с разницей в два гола. И начало было за сборной СССР. Вениамин Александров на высокой скорости ворвался в зону канадцев – это была команда «Трейл Смоук Итере» – прокатил за ворота Сета Мартина и оттуда дал пас на Александра Альметова. Тот с лета забил красивейший гол. Быстрая шайба подействовала на команду, и она заиграла так, словно и тени сомнений не было в успехе. На 7-й минуте Эдуард Иванов с подачи Бориса Майорова забил второй гол, а за две минуты до финальной сирены первого периода Юрий Волков сделал счет 3:0.

Виталий Давыдов – легенда отечественного хоккея, человек добрый и не жадный, охотно отдал в динамовский музей одну из своих золотых олимпийских медалей, отдал и некоторые медали чемпионатов мира, но наотрез отказал в медалях 1963 года. Это были его первые награды столь высокой ценности, да и добыты они были очень нелегко.

– Был момент, когда мы вели 3:0, но Чернышев и Тарасов требовали от нас не успокаиваться, не расслабляться, – вспоминал Борис Майоров – Нам надо было выиграть с преимуществом в два гола, чтобы стать чемпионами мира, тренеры понимали, что канадцы пойдут на штурм.

Я в той игре сделал две голевые передачи, с них забили Вячеслав Старшинов и Иванов. В общем, не переживал, что сам не забил, но Старшинов всегда говорил, что, если он находится в пяти метрах от ворот, то никогда пас не отдаст, будет сам забивать. А нам нужна была победа, так что такую «жадность» можно было простить.

Старшинов забил свой гол с лета, словно у него была не клюшка, а теннисная ракетка.

За минуту до конца матча канадцы отыграли одну шайбу – забил Флетчер.

В лучших традициях они заменили вратаря шестым полевым игроком, закрутили такую кутерьму на пятачке перед воротами Коноваленко, что соперники растерялись. Сначала удаление получил Иванов, а потом Старшинов, уже лежа на льду, руками схватил крюк клюшки соперника. Сборная СССР осталась втроем против шестерых канадцев и получила еще один гол. Канадцы забили две шайбы за 39 секунд. За 4 секунды до финальной сирены вбрасывание было в зоне советской команды. Но канадцам все-таки не хватило времени, чтобы развить свой неожиданный успех.

– Труднее всего было на последней минуте, когда счет стал 4:2, вот тут-то нас всех так затрясло… – вспоминал Майоров – Но ничего, продержались…

Такая же расстановка на пьедестале осталась и в 1964 году на Олимпийсикх играх в Инсбруке. После этого Дэвид Бауэр почти потребовал, чтобы отныне и на чемпионаты мира и на Олимпийские игры от «Кленовых листьев» ездила сборная. К его мнению отнеслись предельно серьезно.

…В хоккейном плане 1967 год не должен был стать каким-то особенным. Да, чемпионат мира определили в Вену. Город в хоккейном мире достаточно известный. Но главный сюрприз приготовили… канадцы. Основным событием стал матч СССР – Канада.

Под впечатлением от этого хоккея знаменитый актер, поэт и певец – классический шансонье в лучшем смысле этого слова – Владимир Высоцкий, написал знаменитую песню «Профессионалы». Он был любителем хоккея, дружил с некоторыми игроками сборной, приезжал к ним на базу и пел для них. Тогда еще его пластинки не издавались, и после майской премьеры на концерте в Ленинграде хоккейная песня быстро пошла по стране на магнитофонных лентах.

– Эту песню я написал после игры СССР – Канада в хоккей на первенство мира, – рассказывал Высоцкий на концертах – Игра была очень трудная, в канадской команде было несколько профессиональных игроков…

В общем, если по делу, он сказал правду. Руководству канадской ассоциации надоело видеть свою команду проигрывающей, и в нее включили несколько игроков, которые в 1967 году, до начала чемпионата мира не выступали как профессионалы, но в предыдущие годы играли в клубах НХЛ. Появление защитника Карла Брюера (Николай Озеров в репортажах называл его Бревером), сразу усилило канадскую команду. И он один нагонял страха на всех соперников, в том числе и на советских хоккеистов. Так вот, этот жесткий защитник попросту «съедал» наших нападающих, и сделать с ним ничего не удавалось. В силовой борьбе он многих превосходил, техника у него была отменная, и вперед он шел без страха и сомнений. Словом, надо было каким-то образом избавиться от «зарвавшегося канадца», как говорил Анатолий Тарасов. Правда, в команде был еще один бывший «профи» – Боунесс.

Тренер поначалу дал задание Старшинову – «убрать». «Но, хотя у Вячеслава был первый разряд по боксу, схватиться с Карлом он не смог», – так рассказывал Анатолий Тарасов на встрече в редакции «Комсомольской правды» после возвращения с того чемпионата. И тогда выбор тренера пал на Виктора Полупанова. Шел второй период, в какой-то момент Брюер прижал к борту крепкого русского. Виктор отработал назад локтем, да так, что попал Карлу в глаз. Немедленно за удар соперника локтем Полупанов получил штраф. Зато Карл уехал в раздевалку. На третий период Брюер выехал лишь… на скамейку с пузырем со льдом, который он прижимал к лицу. Глаз заплыл.

Конечно, можно осуждать руководителя, давшего такое задание, но среди тренеров никто никогда не отличался святостью. И не важно, были они русскими или канадцами.

Карл Брюер был, несомненно, лидером своей команды. Его техника владения шайбой, навыки силовой борьбы были просто невероятны для любительских чемпионатов мира. Все-таки трёхкратный обладатель Кубка Стэнли в составе «Торонто Мэйпл Лифе», трижды входил в символическую сборную «Все звёзды» НХЛ. (Позднее Брюер вернулся в профессиональный хоккей и выступал до 42 лет).

Ситуация была едва ли не критической. Если канадцы выиграют чемпионат, имея всего лишь Брюера с Боунессом, то становится ясно, что чемпионаты мира – второразрядные турниры. К тому же в воротах играл Сет Мартин, который хотя и числился пожарником, но мог бы играть на хорошем уровне в любом клубе НХЛ. Но не хотел. К этому времени хоккей в СССР стал любимым видом спорта у болельщиков, хоккеистов ставили в пример футболистам. К золотым медалям нашей дружины на чемпионатах мира все начали привыкать. Осечка грозила серьезными жизненными осложнениями и для тренеров. Правда, хотя Анатолий Тарасов и заявлял журналистам при каждом удобном случае, что он готов играть с профессионалами, в директиве, с которой ехал на конгресс ИИХФ советский представитель, было четко записано – «категорически препятствовать допуску профессиональных хоккеистов на чемпионаты мира».

Полагаю, что Высоцкий видел по телевизору этот матч и активно болел за знакомых ему игроков. Вот в какие слова воплотилось его эмоциональное состояние:

Но Высоцкий время от времени менял свои стихи. Вот каким был первый вариант одной из строф:

Песня эта «жива» и по сей день, ее очень любят хоккеисты и болельщики в России.

Кстати, у Брюера не было претензий к нашим – не случайно он пользовался репутацией одного из самых грязных игроков в НХЛ – знал все приемы, как выключить соперника из игры и умело ими пользовался. А тут сам попал. Бывает.

Был и еще один важный момент на этом чемпионате. Он проходил в разгар холодной войны. И не важно, как играла сборная СССР, стадион по большей части был настроен против «русских». Кстати, и сейчас, когда, казалось, все закончено, во многих странах публика бывает на стороне соперников сборной России. Теперь это объясняют тем, что «публика всегда поддерживает «слабых». Может быть и так, но все равно во многих странах «русских» не любят. Поддержку команда получает, когда на трибунах находится несколько сотен туристов или соотчеественников, которые живут теперь в разных странах по всему свету. Хотя специалисты без оговорок воздают должное мастерству российских хоккеистов.

На Олимпиаде-68 турнирная ситуация для сборной СССР сложилась таким образом, что в финальном матче ей была необходима только победа над канадцами. Выигрыш выводил сборную СССР на очко перед сборной Чехословакии. Упустить такой шанс?!

– Естественно, что мы ехали на матч против команды патера Дэйва Бауэра – бесспорно, выдающегося тренера – с таким настроением, что нас никто не смог бы остановить, – вспоминал капитан сборной СССР Борис Майоров.

– У канадцев попросту не было шансов. Правда, до этого они обыграли чехословацкую сборную – 3:2, и мы на их счет не заблуждались. Но у нас был великий настрой.

Первый период матча проходил весьма жестко – канадцы не стеснялись в силовой борьбе, правда, и нарывались на удаления – оба судьи действовали четко. Тарасов называл такую тактику – «силовое давление», так как точного перевода термина forechecking тогда не было, да и сейчас нет. Первый гол был забит классически в стиле советского хоккея – Викулов выдержал паузу перед пасом, доехал почти до линии ворот и прострелил на дальнюю штангу, Фирсов бросил без промедления. Русские продолжали действовать активно, но и канадцы не унимались. Наконец, сработала связка Моисеев – Мишаков, и одноклубники свой гол забили. В начале третьего периода «успокаивающий» гол забил Старшинов – шайба отскочила к нему примерно под углом в 45 градусов, и он перебросил ее над двумя полевыми игроками и вратарем, оказавшимися в этот момент лежащими на льду.

Если три шайбы в хоккее еще отыгрываются, то четыре гола преимущества в третьем периоде почти гарантируют победу. Четвертый гол оказался на счету Зимина, который стремительно промчался по правому краю и срезал угол к воротам. Там к нему и прилетела шайба, которая тут же была переправлена в сетку. Как начали, так и закончили – пятый гол забил Фирсов опять-таки с передачи Викулова.

Олимпийская сборная СССР гренобльского созыва была, пожалуй, самой сбалансированной командой в шестидесятые годы. Лидерами были хоккеисты первого звена – Борис Майоров, Вячеслав Старшинов и Вениамин Александров. Не повезло, правда, Александрову – он получил травму. Но его в оставшихся матчах удачно заменил тогда самый молодой игрок сборной Евгений Зимин.

Действительно, когда команда мобилизована и настроена (при этом не следует забывать, что все игроки были большими мастерами), противостоять ей или очень трудно, или просто невозможно. Это были последние Олимпийские игры, когда победитель получал сразу три комплекта наград – «золото» олимпийского турнира, чемпионата мира и Европы.

И хотя сборная «Кленовых листьев» была прекрасной командой, в тот день у нее не было шансов – у другой прекрасной команды был невероятный подъем. Результат – 5:0 спас репутацию не только тренеров, но и спортивных руководителей.

Правда, наиболее серьезные выводы из турнира в Гренобле сделали канадцы.

«Хотя мы ни на мгновение не останавливались в своих попытках, нам не хватало мощи, чтобы противостоять сильной русской команде, которая заставила нас удовлетвориться бронзовыми медалями, – писал Фрэнк Шонесси, руководитель канадской делегации на Играх в Гренобле – Я думаю, что пока Россия, Чехословакия и Швеция будут привозить на Олимпийские игры своих сильнейших игроков, нам будет очень трудно выиграть хоть какую-то медаль. Хоккей в этих странах столь же популярен, как и в Канаде, и пока их сильнейшие игроки не будут уходить в профессионалы, как наши, нам невозможно соревноваться с ними на равных и у нас будут большие трудности, чтобы выставить в будущем такую же хорошую команду, как в Гренобле».

Нет, не канадцы стали слабыми, а мировой хоккей прогрессировал высокими темпами.

Только под занавес XX века это спортивное событие – Суперсерия -72 – получило настоящую оценку – оно признано самым значительным событием столетия в мировом спорте. Именно хоккей перевернул представление многих о том, каким должен быть спорт, не только хоккей, на многие годы вперед.

В общем, идея «поставить русских на место» хотя бы в хоккее, высказывалась в Канаде неоднократно. Но как это сделать? Главным препятствием оказалась… Олимпийская хартия. К Олимпиадам допускались только любители, а где взять сильных любителей, если они, как только выходят на высокий уровень игры, уходят в профессионалы? Главным «смотрящим» в этой области был американец, президент МОК Эвери Брендэдж, категорически заявивший, что, если кто-то из любителей сыграет хоть один матч против профессионалов, то его не допустят на Олимпиаду. Кстати, из-за этого не играл в Гренобле швед Ульф Стернер, проведший несколько матчей в составе «Нью-Йорк Рейнджере» и вернувшийся на родину. Так что опасавшиеся сурового американца советские спортивные руководители и слышать не хотели о матчах с профессионалами.

По крайней мере до окончания игр 1972 года в Саппоро, где сборная СССР в очередной раз выиграла золотые медали. Это еще больше подогрело руководителей организации «Хоккей Канада», куда входил молодой и весьма энергичный руководитель профсоюза игроков НХЛАлан Иглсон. Он быстрее других понял, что НХЛ нужны новые идеи и что-то особенное, поскольку все приедается, а остутствие интереса может убить игру.

По-канадски наивный Алан Иглсон еще в 1969 году написал письмо Председателю Президиума Верховного Совета СССР Николаю Подгорному, в котором предлагал сборной СССР сыграть против команды хоккеистов НХЛ. Естественно, он полагал, что глава государства согласно конституции – Председатель, не знал он о роли КПСС, не говоря уже о том, что главным хоккейным болельщиком был Леонид Брежнев. Иглсона пригласили в Москву – он был все-таки «профсоюзным деятелем», отстаивал интересы «рабочих». На прощание Андрей Старовойтов, который вел переговоры – письмо было «спущено» в Спорткомитет, посоветовал больше не писать писем в ЦК или Верховный Совет – сами договоримся.

Первый матч профессионалов, который в Канаде увидел Борис Майоров в 1960 году, потряс его. А потом он понял – играть с ними можно. Канадцы в своем хоккейном развитии шли вперед едва заметным шагом, а мы мчались вдогонку, но с огромной скоростью, они варились в собственном соку, а мы носились по миру в поисках учителей, партнеров, всего, что могло бы улучшить нашу игру.

Трагедия обоих – Чернышева и Тарасова – была в том, что они в конце 1971 года и в начале1972 года, даже перед Олимпиадой, которую команда выиграла, уже говорили, что плохо себя чувствуют, что устали. Говорил, в основном, Тарасов. И руководство решило им внять – уже в Саппоро поехали Всеволод Бобров, Николай Пучков и с ними был Николай Карпов. Приглядывались…

А после Олимпиады произошла «смена караула».

Правда, тренерский тандем Бобров – Пучков в своем дебютном чемпионате – в Праге – золота не добился. К этому руководители Спорткомитета отнеслись спокойно – Чернышев с Тарасовым тоже поначалу не каждый год «золото» выигрывали. Но в Праге было подписано соглашение с несколько непонятной организацией Хоккей-Канада, скоро стало ясно, что грядут матчи с самыми настоящими профессионалами из числа главных звезд.

– Первый вариант контракта делали какие-то любители, которые ничего не понимали в хоккее, – вспоминал Иглсон – Я посмотрел первые три страницы и понял, что он плохой. Наш посол в СССР настаивал, чтобы все было зафиксировано на бумаге, Андрей Старовойтов бился за каждый пункт. В итоге – сто с лишним страниц. Со Старовойтовым было легко – сначала мы с ним воевали, он отстаивал свои позиции, потом находили компромисс, а когда договаривались о чем-то, можно было быть уверенным: все так и будет. Большой контракт делается, когда стороны не верят друг другу. Мы прошли эту стадию, и потом нам со Старовойтовым хватало одной страницы и рукопожатия.

В июне Тарасов пришел к председателю Спорткомитета – так, мол, и так, мы с Чернышевым здоровы, готовы возглавить сборную. Сергей Павлов в ответ – тренеры назначены, нет причин их менять. Через некоторое время Тарасов стал предлагать, чтобы от СССР играла команда ЦСКА – она сильнее сборной и, вообще, давайте проведем контрольный матч – сборная СССР против ЦСКА. Бобров согласился. Все армейцы из его команды ушли в свой клуб, в сборной остались динамовцы, спартаковцы, игроки из «Крылышек».

Сборная переиграла Тарасова тактически – ее игроки проводили на льду больше времени, а армейцы играли непривычными для них тогда короткими отрезками – секунд по 30. Дело в том, что великий тренер не мог уйти от себя – в чемпионате страны он всех переигрывал за счет тактики силового давления, потому и на этот раз решил играть в предельно высоком темпе, короткими сменами. А те же Петров и Харламов попросту не успевали войти в игру. В общем, результат – 8:1 в пользу сборной. После этого матча почти все вместе поехали на сбор в Новогорск. Из армейцев по совету Тарасова отказался играть в команде Анатолий Фирсов. По какой-то причине не было в составе и Виталия Давыдова.

Конечно, фигура тренера Анатолия Тарасова выделяется своей уникальностью. Причем не только его достижениями и неудачами – а было и то и другое – но и вообще, как личность. Мог и почудить. Порой его личные качества сказывались на ведении игры, особенно, когда он руководил ЦСКА. Эмоции его захлестывали через край, и он начинал тасовать команду, всех задергивать. Тарасов был более яркой личностью, чем его напарник, но в роли главного тренера он не выиграл ни одного чемпионата мира. Главным был Аркадий Чернышев, и вот в тандеме они добились огромных успехов.

У канадцев также не все было безоблачно с комплектацией. Поначалу глава НХЛ Кларенс Кэмпбелл заявил, что не позволит игрокам НХЛ участвовать в этих матчах. Иглсон парировал, что соберет команду из своих клиентов – он вел контракты тридцати или сорока ведущих игроков Лиги. Потом владельцы восстали против включения в команду Бобби Халла – тот ушел в конкурирующую с НХЛ организацию – ВХА (Всемирную хоккейную ассоциацию). Иглсон договорился с Бобби, что объявит о его включении в последний момент, когда уже ничего нельзя будет сделать против этого. Но Халл в субботу поиграл в гольф, выпил пива и… проболтался журналистам об этой договоренности. Начался скандал, и один из сильнейших игроков Канады остался дома.

Кстати, эта команда не носила название «Сборная Канады», она называлась «Команда Канады». Это была дань неким юридическим нюансам, которые для большинства не имеют большого значения.

Ажиотаж перед серией был большой, и буквально перед отъездом из Москвы главного тренера Всеволода Боброва вызвали в ЦК КПСС. Он сказал, что канадцы, конечно, сильны, но не настолько, чтобы устроить нам разгром. Установки – надо выиграть – не было. Просто попросили сыграть достойно, чтобы не было стыдно. Тогда никто не понимал, что эта серия станет эпохальным событием в мире спорта.

Парадокс, но перед началом серии преимущество было у сборной СССР – канадцы не знали стиль советского хоккея – пас, скрещивание, маневренность. Не знали они и методов подготовки советской сборной. За две недели до начала серии в СССР приехали Джон Маклеллан и Боб Дэвидсон из Торонто. Оба в прошлом хорошие игроки, выигрывавшие Кубок Стэнли, затем тренеры, скауты. «Не знаю, как их там принимали русские, – говорил Иглсон, – но они доложили так, что все были уверены: будет восемь – ноль».

Контрольный матч сборной СССР они видели, когда команда играла после свадьбы Третьяка, на которой никто не следил за нарушением режима. Владислав играл – хуже некуда. «Их вратарь – самое слабое место, он и воздушный шарик не поймает», – докладывали скауты.

Сборная СССР прилетела в Монреаль 30 августа рейсом СУ-301 Аэрофлота. 1 сентября после своей утренней тренировки на катке имени Мориса Ришара канадцы неожиданно остались и с трибун смотрели за тренировкой сборной СССР. Наша команда попала «под акклиматизацию», а потому действия игроков нельзя было рассматривать всерьез. «Казалось, русские нападающие во время броска не умеют правильно распределять вес тела. Защитники, большие и неуклюжие, чуть не падали, пытаясь резко изменить направление движения, – вспоминал Драйден – Нас одурачили».

Никто их не дурачил, просто хоккеисты еще не пришли в себя.

Правда, был один случай, когда «советский» попытался одурачить канадца. Вместе со сборной СССР прилетел самый популярный в стране телекомментатор Николай Озеров. Он на самом деле был тучным мужчиной и двигался весьма неторопливо. И вот кому-то пришла идея, чтобы Озеров сыграл в теннис с «тощим» Иглсоном. Глядя на Озерова, никто бы не сказал, что это – многократный чемпион страны по теннису. Может быть, когда-то в далеком прошлом он что-то мог…

Первый сет, демонстрируя всяческие трудности, выиграл все-таки Озеров. Второй остался за Иглсоном.

– Я видел, что он просто не хотел терять клиента и дал мне возможность зацепиться, хотя и мог выиграть легко, – вспоминал Алан. Но потом, когда он сказал: теперь третий сет – решающий, я понял, что он меня дурачил и теперь возьмется всерьез. И тогда я прибег к обычной уловке – нет, нет, победила дружба.

На следующий день на корт пригласили чемпиона Канады по теннису Белкина.

А хоккеисты продолжали тренировки.

Фил Эспозито потом так рассказывал о впечатлениях от увиденного на тренировке русских: «Они вышли в какой-то странной форме, в обшарпанных перчатках, со старомодными клюшками. Все делали заторможено, нелепо и даже неумело. А на первый матч вышли во всем новеньком, высшего класса. Они нас обманули».

Потом знаменитый администратор сборной «Папа» Анатолий Сеглин, сам в прошлом хороший хоккеист и судья, отлично разбиравшийся в экипировке, признался, что в то утро он нарочно придержал новый инвентарь. Зато через полчаса после этой тренировки к нему была очередь из «фирмачей», предлагавших все что угодно без каких-либо денег, только возьмите и сыграйте.

Вечером накануне первого матча к Иглсону прибежал кто-то из его помощников – решением монреальского районного судьи раздевалка русских опечатана в покрытие какого-то долга СССР какому-то канадскому парню.

– Оказывается, парень был в 1968 году в Праге, взял напрокат машину и ее зацепил русский танк, – рассказывал несколько лет спустя Алан – Ремонт стоил полторы тысячи долларов по страховке, и русские отказались платить. Наш специалист сказал, что ни в коем случае ни русские, ни канадское правительство не должны создавать прецедент и не должны платить. А раздевалка-то опечатана, и возле нее стоит полицейский. Я вызвал этого парня.

– Ты там трахался с какой-то девчонкой, поставил машину, где не надо, а теперь вымогаешь деньги, – вспоминал свою тираду Иглсон – Я знаю русских танкистов, они – лучшие водители (он не знал шутку: не так страшен русский танк, как его пьяный экипаж. Но в Прагу-то входили трезвые танкисты). Если бы они зацепили машину, от нее ничего бы не осталось…Что это за машина, если после столкновения с танком на ремонт требуется такая ерунда? Но парень твердил, что не хочет терять из-за русского танка пятнадцать сотен. Мы договорились, что дадим ему деньги наличными, он будет молчать об этом, но закроет дело. Он тут же написал бумагу, схватил деньги и… попросил билет на матч… Господи, из-за каких-то пятнадцати сотен мог сорваться такой миллионный проект…

Перед началом игры в раздевалку СССР пришел великий канадский вратарь Жак Плант. Скорее, из сочувствия к своему молодому коллеге с юношеским румянцем на щеках Плант взял макетку площадки и начал на ней рисовать. «Будь внимателен, когда на льду Фрэнк Маховлич. Он бросает по воротам беспрерывно, с любых дистанций, из любых положений. Подальше выкатывайся ему навстречу. Учти, Иван Курнойе – самый быстрый нападающий в НХЛ. Самый опасный игрок в команде – Фил Эспозито. Этот парень посылает шайбу без подготовки даже в малюсенькие щели ворот. Не спускай с него глаз, когда он на пятачке, здесь защитники сладить с ним не могут».

– Никто не верил, что мы сможем их обыграть, – рассказывал мне в самолете из Ноябрьска в Москву зимой 2009 года защитник сборной Александр Гусев – Мы и сами в это не верили. Руководство нас напутствовало: надо сыграть достойно, не так, чтобы сразу испугаться и развалиться. Вышли на лед… Сначала представляют нас. Стадион жиденько так, из вежливости скорее, похлопал. Начали представлять хозяев. Минут тридцать творилось что-то страшное. Я еще Валерке Васильеву, мы рядом стояли, тогда сказал: «Не убили бы». От страха казалось, что профессионалы по сравнению с нами гиганты. Валера в ответ: «Гусь, не бойся. До смерти точно не убьют».

В монреальский «Форум», эту Мекку хоккея, невозможно было попасть просто так, перед началом игры все билеты бывают проданы заранее, зритель в этом городе искушенный, знающий и умеющий оценить мастерство игроков.

Здесь аплодировали не только голам, но и красивым приемам, финтам. А монреальская пресса отличается тем, что умеет придать событию такое значение, что поневоле начнешь интересоваться билетами за несколько недель до события. Церемония открытия была организована с большой помпой – приехал премьер– министр Канады Пьер Трюдо – не только болельщик, но и знаток игры. Из наших спортивных руководителей персон высокого ранга никого не было – в Мюнхене шла Олимпиада, и все были там.

Канадцы были верны себе – на вбрасывание, которое делал американский судья Гордон Ли, в центре встал Фил Эспозито, слева Фрэнк Маховлич, справа – Иван Курнойе. Хозяева начинали серию в красных свитерах с белым кленовым листом на груди, а наши – в белых с буквами «СССР».

И сразу хозяева рванули вперед. Зал так взревел, что впору было вставлять беруши. На 27-й секунде бросок Маховлича отбил Третьяк, но Эспозито с пятачка сунул шайбу в ворота еще не совсем понявшего, что именно происходит нашего голкипера. Еще немного времени прошло, и Бобби Кларк выиграл вбрасывание, переправил шайбу Полу Хендерсону, и тот беспощадным броском верхом в дальний угол забил второй гол. Канадцы начали думать, что предсказания – 8:0 – начинают сбываться. Органист начал играть похоронный марш. Но в этот момент советские хоккеисты как раз успокоились, тот самый нервный колотун ушел.

И тут я позволю себе небольшое отступление.

Вопрос о матчах с профессионалами решался весной 1972 года на Секретариате ЦК КПСС. Против этих игр был Михаил Суслов. Но «за» – Генеральный секретарь Леонид Брежнев. Докладывавший «вопрос» председатель Спорткомитета Сергей Павлов пообещал, что сыграем достойно, все матчи точно не проиграем. Кроме того, играть должны одновременно с Олимпиадой, так что хоккей будет на фоне олимпийских успехов. Суслов по своей вредности заметил, что за неудачу партбилетом придется отвечать. Кто-то поддакнул – пусть расписку напишет.

И вот, в ночь со второго на третье сентября в телевизионном пресс-центре Олимпиады в Мюнхене, в небольшой комнатке у мониторов, куда шел сигнал из Москвы, собралось руководство советского спорта. При счете 0:2 Павлов выразительно посмотрел на Валентина Сыча, курировавшего хоккей и проталкивавшего идею матчей. «У тебя партбилет с собой? Где будешь сдавать?» – поинтересовался Павлов. В те времена юмор порой был весьма своеобразным.

– Парни, собрались. Нормально играем, – призывал на скамейке партнеров Виктор Кузькин.

– Все, успокоились и играем свою игру, – сказал Бобров нескольким игрокам, которые были к нему поближе. Для него вообще было характерно не кричать, не ругать игроков. Это было необходимо – игроки должны были почувствовать, что против них играют не супермены, а такие же парни. Потом Александр Мальцев признавался, что перед игрой поджилки немного тряслись.

– Я думал, что на нашем катке, перед нашими зрителями, проигрывая два гола, они развалятся, – говорил потом Гарри Синден – Тем, что произошло потом, я был потрясен.

В Канаде телезрители начали смотреть игру уже без напряжения, просто предчувствуя удовольствие от успеха своих парней. В победе «своих» никто не сомневался. У советской сборной на две минуты был оштрафован Александр Якушев, но ничего особо опасного канадцам сделать не удалось. А вот Якушев, спустя несколько секунд после возвращения на лед, нашел классной передачей Евгения Зимина, и тот забил первый ответный гол. С ним он, кстати, и вошел в историю российского хоккея. Потом Зимина в канадских газетах назвали – «миниатюрный быстрый демон». Это был первый гол советских хоккеистов в Суперсерии. Так Зимин, следом за Эспозито, вошел в историю мирового хоккея. То, что первый гол организовали именно эти парни, особенно порадовало Боброва – они были, теперь об этом можно говорить открыто, его любимчиками.

Самое неприятное для команды, когда соперник, играющий в меньшинстве, забивает гол в твои ворота. Владимир Петров вышел на добивание шайбы после броска Бориса Михайлова и уже серьезно огорчил Кена Драйдена – 2:2. Представляю, у скольких болельщиков нашей команды был вздох облегчения.

После первого периода Марсель Дионн сел в раздевалке канадцев рядом с Иваном Курнойе. «Я не могу поверить, насколько они сильны и в какой форме, – сказал Иван – Я не знаю, как против них играть».

– Как капитан команды, я должен был заводить команду на льду и в раздевалке. Но в этом не было необходимости, – вспоминал Виктор Кузькин – Все понимали, что мы играем самые важные матчи в нашей жизни.

Во втором периоде произошло то, чего многие не могут понять и по сей день. Как небольшой, ничем внешне не выделяющийся Валерий Харламов сумел забить два гола подряд? Рон Эллис рассказывал мне тридцать лет спустя, что он не раз смотрел тот самый «прекрасный» гол Харламова, когда «семнадцатый» пошел прямо на двух могучих защитников, сделал какое-то движение, объехал их, вышел один на один и забил великолепный гол. «Я до сих пор не могу поверить, что это возможно, – говорил Рон – Будь у него шанс, он был бы огромной звездой в НХЛ». Кстати, термин «прекрасный гол» обычно относится к целому эпизоду, а тут – всего несколько шагов и собственно бросок по воротам. «Харламов делает счет 4:2», – звенел в эфире голос Николая Озерова. Харламов обыграл Рода Силинга, вернее, объехал его справа и бросил низом с точки вбрасывания в дальний, правый от Драйдена угол. «Мы ничего не могли сделать, чтобы остановить советских, – говорил Силинг – У меня было ощущение, что я был на коленях, когда мимо проносились Харламов и Якушев».

Гол Бобби Кларка в третьем периоде чуть подбавил огонька надежды канадским болельщикам, но ненадолго. Действительно, в течение почти десяти минут хозяева льда давили соперников, но каждый раз в опасной ситуации на пути шайбы оказывался Третьяк. А затем была «казнь» канадцев – сборная СССР сыграла в обороне, спокойно дожидаясь шансов для контратак. И эти шансы пришли. В течение шести минут голы забили Борис Михайлов, Евгений Зимин и Александр Якушев. Перстень лучшему игроку матча в сборной СССР вручили Валерию Харламову, в команде Канады – Бобби Кларку.

С одной стороны ничего существенного не произошло – одна команда выиграла у другой. С другой – был разрушен миф о незыблемом превосходстве хоккеистов НХЛ над всеми остальными, а заодно и второй миф, что никто не умеет готовить мастеров хоккея так, как это делают в Канаде. «Эта серия подтвердила, в конце концов, что мы были настолько же хороши, как и они», – сказал много позже, оглядываясь в прошлое Владимир Лутченко.

18.818 зрителей были потрясены и покидали «Форум» в молчании. По телевидению эту игру смотрело около 100.000.000 зрителей в Северной Америке, Европе и СССР. А сколько человек видели этот матч на сегодняшний день – неизвестно. Но сколько еще увидят на экранах и фильмы, посвященные матчам Суперсерии, и сами матчи…

На следующее утро Харламову предложили миллион долларов, чтобы он перешел в «Торонто». Валерий пошутил – не могу без Петрова и Михайлова. Баллард, хозяин «Мейпл Лифе», заявил, что все уладит – «беру всю тройку, и каждый получит по миллиону».

Второй матч серии проиграли по делу. Бобров не хотел форсировать события, не «грузил» команду. А, в результате, игроки действовали очень небрежно, к тому же после первого успеха кое у кого голова закружилась. В защите было много ошибок, а канадцы играли, как одержимые. Иван Курнойе забил блестящий гол, обыграв Рагулина на высокой скорости. Даже через тридцать лет Рагулин вспоминал: «и тут Ванька Курнойе мимо меня, как электричка – вжик, и гол…»

Примерно через 30 лет тот же Курнойе сказал мне: «Победа во втором матче была для нас очень важна. Мы поняли, что можем играть против русских. Если бы мы проиграли второй матч, все было бы кончено». Это он, конечно, преувеличивал – канадские хоккеисты не из тех, кто теряет надежду.

Затем была ничья в Виннипеге, а на прощание советская сборная разделалась с хозяевами в Ванкувере. Местная публика освистала соотечественников. Потрясенный этим отношением, Фил Эспозито прямо на льду, в микрофон телекомментатора произнес свою знаменитую речь. «Мы сделали все возможное. Мы отдали все, что могли, – говорил он и по его лицу, по тому ручью пота, который катился со лба, было видно, что это абсолютная правда – И услышать в ответ Бу-у-у-у. Это привело всех нас в уныние. Мы выкладываемся до конца, и я хотел бы, черт побери, чтобы вы – люди, поняли это. Мы разочарованы и расстроены. Мы не можем поверить в то, что мы читаем о себе в прессе, не можем поверить в Бу-у-у, которое мы получили у себя дома. Эти русские – великие хоккеисты. Почему бы вам не оценить их по достоинству и не прекратить осыпать нас обвинениями? Я очень, очень расстроен. Я просто не могу в это поверить. Все мы, 35 парней, играем потому, что мы любим нашу страну. У нас нет другой причины, кроме той, что мы любим Канаду».

Фрэнк Маховлич: «Я готов поверить теперь во что угодно. После того, что русские сделали с нами в нашей игре здесь, в Канаде, боюсь в спорте не осталось ничего святого. Если их кто-нибудь познакомит с американским футболом, они через два года разгромят «Далласских ковбоев» и выиграют супербоул».

Это была высшая оценка советских хоккеистов со стороны коллег.

– Мы хотели, чтобы ваша команда видела не только гостиницы и катки, но Бобров и Кулагин считали, что игроки должны сфокусироваться на играх, а потому всякие развлекательные мероприятия отменялись, – вспоминал Иглсон – Советская команда улетала в хорошем настроении, а мы боялись, что проиграем в Москве три или четыре матча. Кстати, Кэмпбелл потребовал, чтобы мы летели в Швецию, по пути на серию, двумя самолетами – одни через Париж, другие – через Лондон. Хотя он и служил в авиации во время войны, все-таки не слишком доверял самолетам. Его мотив был прост – нельзя, чтобы в случае аварии погиб весь цвет НХЛ. Зато после окончания серии я настоял, чтобы из Праги мы летели одним рейсом и прибыли в Канаду все вместе.

После возвращения в Москву многие советские игроки провели «паузу» весьма вольно, кто-то уехал отдыхать, делали кто что… Бобров был «тренером – демократом»…

20 сентября сборная Канады прибыла в Москву, сыграв по пути два матча в Швеции. Помимо всего прочего канадская печать запугала игроков всякими небылицами о КГБ. В гостинице «Интурист» они сразу начали искать подслушивающие устройства. Больше других нервничал Фрэнк Маховлич. Еще в Канаде он вполне серьезно предлагал тренерам взять с собой палатки и стать лагерем, как Наполеон, за пределами Москвы. «Идет холодная война. Советы могут сделать все, что угодно. Они могут начать стройку в четыре утра возле гостиницы и не дать нам спать. Для усиления своей пропаганды им нужна победа и они готовы на все», – декларировал он.

В Москву канадцы привезли с собой контейнер продуктов – стейки, молоко, пиво. На кухне гостиницы «Интурист» на нынешней Тверской, где сейчас стоит «Ритц Карлтон» шустрые повара довольно быстро уполовинили стейки, искренне удивившись, когда канадцы пришли и заявили, что им недодают еды. «Именно тогда мы страшно разозлились, когда они сперли наше пиво после пятого матча», – заявил Род Гилберт. Через десяток лет тот же Иглсон со смехом говорил, что им нужно было «заводить» команду. Эти истории о каких-то украденных банках пива и клюшках может быть соответствовали действительности процентов на десять.

Фрэнк Маховлич считал, что его номер прослушивается КГБ, и нашел какой-то подозрительный металлический предмет под паласом в номере. Обрадовавшись, что разоблачит КГБ, он стал откручивать подозрительное устройство и делал это до тех пор, пока этажом ниже не раздался грохот. Оказалось, что Маховлич разобрал крепление люстры, которая разбилась вдребезги в нижнем номере.

Уэйн Кэшмен заподозрил, что подслушивающее устройство находится в зеркале в комнате. Недолго думая, он сдернул его со стены и выбросил в окно. До конца серии его жене приходилось ходить причесываться в номер жены Фила Эспозито.

Первое, чему учат в Канаде новобранца в хоккейной команде – не паниковать. В канадской песенке поется: если можешь сделать это в Монреале, где каждое поражение считается трагедией, то можешь выдержать это везде. Для тренера это особенно важно. И главное для тренера – не паниковать. В первом московском – пятом по общему счету – канадцы вели 4:1 и проиграли 4:5.

На следующий день после этого проигрыша я брал интервью у Синдена на ступеньках «Интуриста». Он держался молодцом и его слова «Корабль еще не затонул» в интервью корреспонденту ТАСС, где я тогда работал, потом цитировали многие. Он что-то знал. Канадская делегация сплотилась в единый кулак. При этом каждый знал свой маневр – речь идет не об игроках, а обо всем штате. Даже Иглсон знал, когда он должен подать пример, когда кинуться на судей. Не исключаю, что в то утро кто-то из канадских игроков знал, что именно он должен сделать на площадке и против кого.

За Харламовым соперникам следить нужно было особенно внимательно.

Те, кто смутно представлял себе стиль его игры, сходились с ним лицом к лицу на площадке и не понимали, что происходит. А понимать его начинали только после того, как шайба оказывалась в воротах.

В шестом матче канадцы играли как никогда грязно. Именно в этом матче Бобби Кларк умышленным ударом клюшки сломал лодыжку Харламову. Джон Фергюсон – один из тренеров сборной Канады, сам в прошлом не просто жесткий, но и жестокий игрок знал, что на это способен только Кларк и дал ему задание выбить Харламова любой ценой, сломать его. Потом Гарри Синден сказал: «Травма Харламова сыграла большую роль в конечном результате. Теряя свою звезду, команда перестает быть такой сильной… Мы просто не могли его удержать. Без Харламова Советы не стали лучше».

Еще одна драка доставила огорчение нашим болельщикам. Канадцы накинулись на Евгения Мишакова гурьбой, а наши не пришли ему на помощь. Один на один драться с Мишаковым Паризе не решился. Спустя много лет, уже за столом, когда встретились ветераны, Паризе объяснил, почему: «Ты бы меня убил тогда… У нас в Лиге ты был бы тафгаем».

Умели ли русские хоккеисты драться? Наверное, да.

Но, вот что говорил тот же Гусев: В СССР мы не бились в кровь, как гладиаторы. Здесь же все друзья. Ну, как я Валерку Васильева буду бить или он меня? Иногда, конечно, попадался нападающий пошустрее, его надо было немного утихомирить. Но и нам доставалось. Мне однажды так двинули – три ребра разом сломались.

Потом, в матчах, которые были после этой серии, Гусев уже не сдерживал себя. А тут – молодой, почти мальчишка…

Главной звездой московской части в сборной СССР был Александр Якушев. О нем очень интересно вспоминал Агги Кукулович. «Я был представителем «Эйр Канада» и собрал команду из сотрудников канадского посольства в Москве. Мы назывались «Москоу Мейпл лифе», играли на открытом льду в Сокольниках. Однажды нам предложили сыграть с командой журналистов ТАСС, и мы их обыграли. Тогда назначили вторую игру в следующую субботу в час дня. Я сразу забил гол, поехали в центр на вбрасывание и напротив меня встал этот юноша. Больше шайбу я не видел. Только в воротах. С тех пор мы подружились. Мне было ясно, что он супер талантливый хоккеист. Он мог быть равным Жану Беливо в НХЛ. Но перестройка опаздала». Кстати, команда посольства существовала довольно долго, в ней правым крайним нападающим в семидесятые годы играл тогдашний второй секретарь посольства Ральф Лисишин. Московские команды, выходившие против посольских, иногда хитрили – брали игроков из команд мастеров, которые закончили играть. Об уровне мастерства соперников канадцы судили по… конькам, в которых были москвичи. Если у кого-то были коньки Купер – значит, он ездил в Канаду в какой-либо команде.

– Меня удивило их мастерство, как они перестраивались по ходу игры, как контролировали шайбу, – признавался много лет спустя Джон Зиглер, который в то время представлял владельцев команд – Газеты писали, что будет хорошее состязание, но обещали нам только победы. И вот в первом же матче… Конечно, это была команда хоккеистов НХЛ, но в ней были лишь канадские игроки и мы решили, что у публики будут проявляться национальные чувства и согласились с названием «Команда Канады». Из игроков в той серии можно выделить многих, но вот, если парами, то, по своему значению для команд, я бы поставил на один уровень Бобби Кларка и Бориса Михайлова. Они друг друга стоили. По всем качествам.

«Когда мы приходили в хоккей, для нас игра Боброва была уже каменным веком. Точно также для нынешних игроков выглядит наш хоккей семидесятых», – сказал мне недавно Владимир Лутченко.

Разумеется, многие моменты традиционной подготовки канадцев были известны. По сведениям, которыми располагали наши теоретики хоккея, подготовка к сезону у родоначальников начинается в сентябре, когда команды собираются на сбор. Вроде бы индивидуально они не занимались, тот же Бобби Халл работал у себя на ферме, скирдовал сено и говорил, что ему никаких занятий не нужно. Вот, мол, настанет сентябрь, выйду на лед, потом в начале октября начнем сезон, и в играх буду набирать форму. Так что некоторые советские специалисты полагали, что за счет функциональной подготовки удастся выиграть. Первый-второй периоды они еще смогут продержаться, а потом… А они вдруг, особенно в московской части, оказались в отличной форме, их хватало на всю игру.

Конечно, были недоразумения и неудобства, но был и цирк, и балет, и Кремль. Тот же Пэт Стэплтон много лет спустя вспоминал с удовольствием время, проведенное в Москве. «Моя жена была очень довольна, а я и по сей день, минимум раз в неделю, рассказываю кому-нибудь о той серии». Правда, он относится ко всему с юмором и считает, что это был просто хороший хоккей.

В седьмом матче нервное напряжение хоккеистов вылилось в настоящую драку, которая началась после обмена ударами между Борисом Михайловым и Гари Бергманом за три с небольшим минуты до финальной сирены. Во время драки Михайлов несколько раз ударил Бергмана коньком, что с точки зрения канадцев недопустимо на хоккейной площадке.

Основная разница в подходе к хоккею между советскими и канадскими игроками была в отношении к самой игре. Канадцы играют от первого вбрасывания до финальной сирены на максимуме. Наши могли «доигрывать», а потому и проигрывали на последних секундах. А ведь именно в концовке ярче всего проявляется характер, здесь «играют» бойцовские качества.

Характерная черта для матчей московской серии – сборная СССР выходила вперед и «сбавляла», а соперники наоборот, чем ближе конец игры, тем больше наваливались. Канадцы в каждом поединке боролись до конца и, в итоге, сумели переломить ход серии, одержав победы в заключительных трех матчах. Решающий гол за 34 секунды до финальной сирены финального матча забил Пол Хендерсон.

Есть три периода в жизни каждого настоящего канадского мужчины, когда он равнодушен к женщинам. Какие? Первый, второй и третий периоды матча, когда играет его команда. Восьмой матч серии, который показывали из Москвы по телевидению, смотрела вся Канада, в школах были остановлены занятия, в каждом офисе были включены телевизоры. Никто не работал.

Даже по прошествии многих лет кто-то говорит, что русские выиграли по забитым голам, а кто-то показывает итоговую таблицу – по матчам победили канадцы. Кстати, в Москве советским газетам была дана рекомендация – баланс, итоговый результат серии не публиковать… Но канадцы выиграли не только по количеству матчей, а по выводам, которые они сделали – нужно омолаживать свой хоккей, нужно вносить коррективы. Выводы из той серии специалисты делают и по сей день. Бобров как-то признал, что, в целом, мы не были готовы играть с канадцами такого уровня. Канадцы, хотя вроде бы и готовились, но играли все-таки с листа, а наши готовились по– настоящему…

В канадской газете появилась реклама – «если русские умеют играть в хоккей, то мы умеем делать водку».

Интересно, а делают ли в Канаде свою водку? По идее должны бы, все-таки там много украинцев, а они-то горилку умеют делать… О хоккее мы и не говорим.

– Я попробовал водку по-хоккейному в 1969 году, когда после матча в Лужниках Анатолий Сеглин отвел меня в свою комнатку администратора сборной, там был кто-то еще, мы открыли бутылку, нарезали черный хлеб и салями, – вспоминал с улыбкой нескрываемого удовольствия Агги Кукулович – Это было прекрасно. Главный тост всегда был «за хоккей!». Потом это было уже с Иглсоном, он сначала думал, что все пьют воду, попробовал, понял, что огненная вода… Если наутро голова не болела, то значит водка была хорошая… А Джона Зиглера научили пить «до дна», и он даже мог за столом сказать по-русски – «до дна».

Через два года Всемирная хоккейная ассоциация, конкурировавшая с НХЛ, решила повторить серию, благо Федерация хоккея СССР не была связана какими-то особыми обязательствами. Формат тот же самый, больше того, немало игроков из клубов НХЛ, которые участвовали в играх-72, сменили свою хоккейную прописку. Но главной звездой был Бобби Халл, который хотел показать, сколько потеряла «Команда Канады» два года назад из-за его отсутствия. Он достаточно много забивал, затмив своего партнера, не менее знаменитого Горди Хоу. Примечательно, что Халл быстро разобрался в этой серии и настаивал на том, чтобы канадские хоккеисты старались делать результат в первых двух периодах, пока еще есть свежесть.

Если в 1972 году речь шла о том, чтобы не проиграть крупно, то на этот раз кое-кто начал требовать, чтобы сборная СССР выиграла все восемь матчей.

О таком прогнозе писали в тогдашних газетах в Москве и других городах. Вдруг все забыли, что канадцы – мастера высокого класса. Больше того, канадская команда готовилась почти два месяца, нет, не на общем сборе, но все тренировались по специальной программе. Тренер команды Билл Харрис, который хорошо знал европейский хоккей, занимался «просветительской» работой. В результате, он пришел к выводу, что даже Бобби Орр или Фил Эспозито не могли бы усилить «кленовые листья».

Владислав Третьяк о первых матчах против «профи» отзывался так: «Большинство канадских атак завершалось как-то бестолково. Выходят к воротам и бросают. Нет, чтобы обмануть меня, обвести, выманить из ворот… Нет, выходят к воротам и лупят что есть силы… Это и есть то, что называют прямолинейностью канадского хоккея». Правда, справедливости ради, надо сказать, что тот же Бобби Халл не раз «пробивал» не только Третьяка. Все, как всегда, зависит от мастерства.

Но серию-74 «Команда Канады» проиграла. Специалистам стало ясно, что нужно перестраивать канадский хоккей. Нет, не подлаживаться под европейский стиль, но брать лучшее. На это требовалось время. Равно как и на то, чтобы согласиться с этой идеей. Кстати, советские специалисты обратили внимание на ахиллесову пяту своих подопечных – проигрывние вбрасываний, с которых начинается игра. Канадцы выигрывали примерно 55 процентов вбрасываний, что позволяло им сразу начинать атаку. В исследованиях принимал участие Владимир Петров, который знал игру изнутри. Первый вывод был неутешителен для теоретиков – универсальных технических приемов для выигрывания вбрасываний нет. Но кое в чем разобрались – у игроков нужно создавать специфический настрой, вызывать повышенную спортивную агрессивность, настраивать на бескомпромиссность борьбы в значимом для игры эпизоде. С тех пор ситуация улучшилась, но до сих пор канадцы чаще выигрывают вбрасывания.

Если большинство канадских специалистов поняли, что надо что-то менять в своей игре, то был один колоритный бывший тренер, «обделавшийся» в финале Кубка Стэнли и после этого переквалифицировавшийся в телекомментатора, который откровенно ненавидел европейцев и все европейское. Это был Дон Черри, утверждавший, что консультируется по всем хоккейным вопросам со своим бультерьером по кличке Блю. Как известно эта порода считается одной из самых «тупых». Он, независимо от результата любого матча, «поливал» иностранцев, утверждая, что НХЛ не должна была соглашаться на серию матчей против Советов. Впрочем, в Канаде большинство болельщиков считало его записным клоуном, который нужен для развлечения публики своим эпатажем.

На последний день 1975 года, когда на родине уже было первое января, пришелся очередной триумф Владислава Третьяка в цитадели канадского хоккея – монреальском «Форуме», где ЦСКА играл против «Монреаль Канадиенс». В дальнейшем этот матч назвали лучшим в истории мирового клубного хоккея. Играл 19-кратный чемпион СССР против 17-кратного обладателя Кубка Стэнли. Почему его назвали лучшим? А что вообще нужно, чтобы матч получил такое признание? Сейчас немногие знают, что в этой встрече был установлен рекорд – соперники отыграли одиннадцать минут без единой остановки игры: ни пробросов, ни прижатия шайбы ко льду или к бортам, ни одного нарушения. А играли всерьез, не фигурным катанием занимались…

В Канаде, как и вообще в большинстве стран Запада, домашним праздником считается Рождество, а новогодняя ночь – это общий праздник. В силу этого в Монреале сходить на хоккей за несколько часов до праздничной полуночи – это прекрасное развлечение. И в «Форуме» был аншлаг – все предчувствовали возможность полакомиться зрелищем, которое подают только эстетам, способным оценить его по достоинству. Матч в конце декабря гарантировал, что обе команды находятся в прекрасной форме. К тому же армейцы уже несколько дней находились в Северной Америке, так что об издержках, связанных с акклиматизацией, никто не говорил. Судил встречу один из лучших арбитров НХЛУолли Харрис, а одним из лайнсменов был наш Юрий Карандин.

Наверняка у некоторых любителей хоккея вызовет вопросы состав ЦСКА – почему в нем появились Мальцев, Васильев, Солодухин? Возможность появления в составе армейцев нескольких игроков из других наших клубов была оговорена заранее, и возражений у организаторов турне не вызывала. Они, наоборот, были рады, что сумеют попотчевать болельщиков игрой высшего класса.

Почему армейцы пригласили Мальцева, а канадцы не возражали? Мальцев был уникальным по своему таланту. Он мог играть и левого крайнего, правого, и центрального нападающего. Он от природы хоккеист. И самое главное – он это понял и пошел в хоккей, хотя весьма прилично играл в футбол. Но сам понял: хоккей – это мое. У Александра была двигательная одаренность, у него особая манера двигаться, какая-то необычность, особые паузы. Вокруг него строилось звено, а вокруг такого звена могла строиться и команда. Такой игрок решает командные задачи. Отсюда и его авторитет, и отношение к нему со стороны партнеров, и со стороны соперников. Мальцев очень быстр, причем быстр во всем – в отрыве от соперников, в обыгрыше. Он видел – вот здесь клюшка, вот здесь шайба, они еще не вошли в соприкосновение, а он уже знал, как дать пас и куда должна отскочить шайба. В итоге, он выигрывал главное – время. Если все разложить по полочкам, то он выигрывал какие-то микросекунды, а получалось – много. Одна «слабинка» у Мальцева все-таки была. Если его ставили центральным нападающим, он не очень хорошо выполнял оборонительные функции.

К Мальцеву слава пришла быстро. Он еще мальчишкой был. Он с этой славой рос и не хотел опускаться со своей высоты. Одни стали говорить – появился эгоизм. На самом деле – высокое чувство собственного достоинства. Оно ему помогает во многом.

Что касается канадцев, то они всегда хотели видеть лучших. К этому числу относился и Александр.

…Начало игры и сразу вал атак на наши ворота. И такое впечатление, что сейчас сомнут, задавят, не дадут ни вздохнуть, ни охнуть.

И вот уже Шатт с подачи Пита Маховлича открыл счет. Табло отсчитало всего 3.16. Через несколько мгновений хозяева сделали счет 2:0 – прямо как в матче четырехлетней давности. Комбинацию, начатую Саваром и Райзборо, завершил Ламбер.

В то время буквально «бедой» отечественного хоккея, которая в какой-то степени осталась и по сей день, было малое количество бросков, комбинацию старались разыграть до «верного». Вот и получился счет бросков в периоде – 11:4 в пользу «Монреаля». Правда, как всегда на высоте Третьяк – его многократные «спасения» были одним из немногих положительных моментов в игре ЦСКА в первой двадцатиминутке.

В перерыве тренеры попросили игроков успокоиться и играть в свою игру. И надо сказать, слова наставников нашли отклик у хоккеистов. На 24-й минуте Васильев дал пас Михайлову, и тот огорчил Драйдена – 2:1. А потом опять «Канадиенс» вышли вперед на две шайбы. Сначала был удален за подножку Солодухин (27.38), а меньше чем через минуту, опять-таки за подножку, и Гусев (28.23). Так что остались армейцы втроем против пятерых хозяев. И «Монреаль» свой шанс не упустил. Правда, Курнойе с помощью Лафлера и Лемера забил «свой» гол через секунду после того как кончилось штрафное время у Солодухина, но Вячеслав даже не успел добежать до нашей зоны.

Канадский болельщик любит ходить «на звезд», и не важно в какой форме играет великий хоккеист – его будут приветствовать. Харламова к тому времени уже обожали и от него ждали чего-то яркого. И Валерий оправдал и канадские, и наши надежды. Первая тройка в полном составе участвовала во втором голе – Михайлов, Петров и заключительный бросок Харламова.

На 36.21 счет стал 3:2. И опять-таки по воротам Третьяка – 11 бросков, а Драйден едва не замерз – всего 3.

Третий период начался с натиска хозяев, и Васильев уже на первой минуте был отправлен на скамью штрафников за подножку. Но ничего, выдержали армейцы натиск, а затем и сами перешли в атаку. Цыганков и Жлукгов прекрасно ассистировали Александрову, и счет стал 3:3 на 44.04.

В последнюю пятиминутку канадцы обрушили на ворота Третьяка такой шквал, что, казалось, загонят шайбу в ворота вместе с вратарем. Но, не судьба. Третьяк великолепно играл, когда соперники действовали на пятачке, в тот вечер «ближний бой» был его стихией. А с дальней дистанции ему и не бросали – полагали, что он настолько сконцентрирован, что не пропустит «случайный» бросок.

Справедливости ради, надо сказать, что и армейцы «огрызались» и могли решить исход матча в свою пользу, но бросок Попова пришелся в перекладину ворот. Много лет спустя, мы говорили с бывшим армейцем об этой игре. «Мог я войти в историю, если бы забил тогда, – с полуулыбкой говорил хоккеист – Но ведь как устроены канадцы – если бы проиграли, то постарались бы забыть эту игру, а они – законодатели мод. А ничья – все довольны, игра-то была действительно великолепная».

Скотти Боумэн так оценил матч: «Мы загнали русских в бутылку, но Третьяк не дал заткнуть пробку». А репортеры сравнивали ловкость Третьяка в воротах с… плясками казаков.

Сразу после игры владельцы «Монреаль Канадиенс» обратились к старшему тренеру ЦСКА Константину Локтеву с предложением вписать в чистый лист сумму, за которую армейский клуб уступит Третьяка. Локтев только отшутился. Он не знал, как вести подобные переговоры, но точно знал, что вести их не нужно.

Защитник Серж Савар, который всегда увлекался чтением и красноречием, а потому его прозвали «сенатор», заявил журналистам, что «в этот вечер хоккейный Бог был советским».

– Мы считали ЦСКА клубом-премьером, – говорил Джон Зиглер – У вас были хорошие команды «Спартак», «Динамо», но большинство звезд было в ЦСКА. Эта команда могла бы играть в НХЛ, базируясь в Детройте, где любят техничных игроков, в Торонто и Монреале, где ценят и игроков, и команду, в Нью-Йорке, где любят победителей. Состав ЦСКА семидесятых мог бы дойти до финала кубка Стэнли. В первый сезон. А во второй – выиграть. Все-таки, чтобы выиграть Кубок требуется опыт.

Через несколько дней ЦСКА встречался с «Бостон Брюинз». И в этой игре произошел инцидент, когда Уэйн Кэшман посчитался с Борисом Михайловым. Дело в том, что наш центральный нападающий в своем арсенале имел немало приемов на грани фола, но для большинства судей они оказывались незаметными. Так, проезжая мимо вратаря он вступал в единоборство с защитником и при этом умудрялся своей длинной и увесистой клюшкой незаметно бить по черенку клюшки голкипера. Естественно, она дергалась, крюк отрывался ото льда, а шайба низом влетала в ворота. Этот же трюк он проделал в матче с «Брюинз», когда Валерий Харламов сделал свой бросок. Гол! И тут же ликующий Михайлов получил такой удар Кэшмана, что свалился, «затаив дыхание». Дело в том, что канадец видел проделку Михайлова и наказал его за это по-своему. К счастью для советской сборной судьи чаще всего не видели, что делал на льду с соперниками этот «русский», который никогда не лез в кулачный бой, но многим от него доставалось.

…Однажды летом все тот же неугомонный Алан Иглсон красил свой небольшой коттедж в Торонто и слушал репортаж с чемпионата мира по футболу. Комментатор называл турнир «Кубок мира» вместо принятого в Европе «Чемпионат мира». Иглсон решил, что в хоккее стоит организовать Кубок Канады и собрать на него только сильнейшие сборные. Лучше – шесть. Он уже знал соотношение сил в мировом хоккее и, водя кистью по стене, прикидывал – Канада, США, СССР, Швеция, Чехословакия, Финляндия. Словом, к тому моменту, когда малярные работы закончились, у него уже сложилась концепция турнира. Но, как известно, от зарождения идеи до ее реализации должно пройти время. Словом, каждому овощу – свой срок.

На первый Кубок Канады в 1976 году в силу довольно неразумных причин не приехали в составе сборной СССР ведущие игроки. Отправили команду с невразумительным названием – «экспериментальная сборная». Тренерами были Виктор Тихонов, Борис Майоров и Роберт Черенков. До этого Тихонов и Майоров возглавляли «вторую сборную» – полу-молодежную команду, так сказать, ближайший резерв, который обязательно проходил «проверку» в турне по Канаде. Канадские руководители, когда узнали состав и увидели, кто приехал, спросили: за что вы наказали так сурово своих ведущих игроков, лишив их такого праздника?

На самом деле это было результатом ситуации, сложившейся в Москве.

Дело в том, что сборная СССР уступила золотые медали на чемпионате мира в Польше и тренеры опасались, что в случае неудачи на Кубке Канады их могут освободить от работы до чемпионата мира 1977 года. С другой стороны, если выиграет сборная, но под руководством других тренеров, то опять-таки может произойти смена руководителей. И было найдено «хитрое» решение – отправить «экспериментальную» команду – с новыми тренерами, но без нескольких сильнейших игроков. Так сказать, дать отдохнуть лидерам.

Экспериментальная команда сыграла неплохо, но заняла лишь третье место. Другое дело, что Тихонов с друзьями доказали, что им можно доверять и первую сборную.

На чемпионате мира в Вене в 1977 году случилось невероятное: сборная СССР обыграла команду Канады со счетом 11:1. На самом деле профессиональные звезды попросту были несыграны с остальными и, вообще, не очень понимали, зачем они сюда приехали. Правда, холодный душ подействовал. Второй матч на турнире проводила совсем другая команда – по составу та же, но по настроению…

У них взыграло самолюбие, в команде прекратилась анархия. Канадцы стали играть иначе и одержали перед матчем со сборной СССР победу над шведами – 7:0. Фил Эспозито заявил корреспонденту венской газеты, что, если для выигрыша матча потребуется прыгнуть и схватить кого-нибудь за горло, то он, не задумываясь, сделает это. Остальные игроки действовали попросту грязно. Больше того, они решили, что соперников можно запугать. Со шведами это прошло, с советскими – нет. После окончания разминки кто-то демонстративно бросил шайбу в Третьяка, что по хоккейным традициям является преступлением, за которое в Канаде тафгай тут же «убивает» хулигана. Но на чемпионате мира тафгаев не бывает. По пути в раздевалку после разминки канадцы так матерились, что, случись это на улице в Торонто или Монреале, тут же появилась бы полиция. По ходу матча они продолжали свою психологическую атаку, и одним из главных объектов ее был вратарь сборной СССР Владислав Третьяк. Да, они забили ему одну шайбу, но Владислав обладал удивительным качеством – мог сказать себе: «Этот гол – последний в моих воротах» – и, что почти невероятно, так и происходило. План по запугиванию провалился, советские игроки терпели и не поддавались на провокации, канадцев судьи штрафовали и, в итоге, счет был 8:1 в пользу сборной СССР. Но за победу над канадцами золотых медалей не давали, сборная СССР осталась на третьем месте. В результате, тренеров все-таки сменили.

Осенью 1977 года Виктор Тихонов стал тренером не только ЦСКА, но и сборной СССР. Вместе с ним «у руля» был Владимир Юрзинов. Их дебют на чемпионате мира, когда от них даже не требовали обязательной победы – все-таки играли в Праге, где хозяева традиционно сильны – оказался более чем удачным. Первое место с первой попытки! Но скоро команде предстояло новое и очень серьезное испытание в январе 1979 года – Кубок Вызова. «Советские» должны были играть против сборной звезд НХЛ, другими словами, не только против канадцев, а против всех лучших. С приходом этого тренерского дуэта сборная СССР начала играть по новой системе – в четыре звена. Новые тренеры делали ставку на высокие скорости, на необходимость для игроков выкладываться в течение тридцати секунд. Соперники были растеряны – на таких скоростях они не привыкли действовать. Примечательно, что среди тех, кто возражал против этого нововведения, был Аркадий Чернышев – тренер, воспитавший обоих новаторов. Но время показало, что Тихонов и Юрзинов оказались правы.

Официально соперником сборной СССР была сборная НХЛ, в которую разрешалось включать иностранцев, выступавших в клубах лиги. Да и сам «Кубок Вызова» должен был заменить уже довольно приевшийся болельщикам «Матч всех звезд», в котором хоккеисты демонстрируют мастерство, но не боевой дух.

Участие советской сборной должно было придать событию новую окраску, вызвать интерес у болельщиков, что и случилось.

Еще во время переговоров весной 1978 года босс Профсоюза игроков НХЛ Алан Иглсон говорил, что для него лучше всего будет, если состоятся три матча – дополнительные сборы от продажи билетов и т д. Ему помогал Агги Кукулович, который к словам шефа добавил: «И в третьем матче в дополнительное время выиграет команда НХЛ».

– Если канадцы выиграют первый матч, то они и во втором будут стараться победить, и не будут доводить дело до третьей игры, – говорил умудренный опытом в мировом хоккее Старовойтов – Я им не верю. Они и без третьего матча столько заработают, что им хватит.

– Конечно, мы хотели выиграть в двух матчах, – спустя годы говорил Иглсон – Я никогда бы не решился войти в раздевалку к игрокам и попросить «сделать результат». Если бы я хоть раз предложил моей команде «договориться», то они бы меня убили.

Первый матч сборная НХЛ выиграла без особых проблем. В силу разных причин в нашей сборной не было Валерия Харламова, Вячеслава Фетисова и Александра Мальцева. Наши игроки, с одной стороны, «попали» под акклиматизацию, а с другой – непривычно неуверенно сыграл Владислав Третьяк.

Для Виктора Тихонова ситуация перед вторым матчем была критическая: проигрыш – и команда должна возвращаться домой, как говорят, не солоно хлебавши. А в те времена порядки были суровые – команда получала премиальные только за выигранные матчи, кажется, по 200 долларов на человека, еще что-то можно было получить за общую победу. Так что, хотя никто из игроков вслух не говорил о деньгах, парни понимали, что их заработок лежит в чужих воротах.

Второй матч дался с трудом, но все-таки выиграли гости. Болельщики кинулись покупать билеты – игра была в Нью-Йорке, но и там хватало знатоков игры. Советский хоккей был в семидесятые-восьмидесятые годы непредсказуемым. В этом было его преимущество.

В день третьего, решающего матча Владимир Мышкин после завтрака поднимался в свой номер в лифте вместе с Тихоновым. И Тихонов как-то спокойно, буднично сказал: «Сегодня играешь». Конечно, это было несколько неожиданно, но перед отъездом в Москве Владимиру говорили, что хотя бы один матч он будет играть основным вратарем. Сомнения были – все-таки решающая игра…

Это уже чуть позже Тихонов объяснил Владимиру, к чему надо готовиться: «Они настроены на Третьяка, а к тебе отношение будет иным, они считают, что тебя издалека забросают. Так что будь готов к тому, что на тебя обрушат броски сразу, издалека, вряд ли будут стараться разыгрывать «до верного».

А защитникам тренеры говорили – берегите вратаря, играем без авантюризма, Третьяк сегодня играть не может, так что на вас падает двойная нагрузка.

– Нервничал я поначалу, когда шла церемония представления команд, весь этот непривычный шум, – вспоминал Владимир – Но ребята перед первым вбрасыванием, как всегда подъехали к воротам, подбодрили. Первые минуты было тяжко, а потом успокоился, вошел в игру. Стоило удачно поймать или накрыть шайбу, отбить, как парни подъезжали, подбадривали. Это очень помогало… Только много лет спустя, когда посмотрел видеозапись той игры, понял, в какую переделку я попал тогда. В первом периоде они нас прилично давили, мы не могли серьезной контратаки провести. Только во втором что-то начало получаться, а третий период уже был наш.

Канадцы не поняли, как играть против этого вратаря, который «почему-то» считался вторым.

В третьем матче Кубка вызова в воротах сборной Канады играл Чиверс. Прекрасный голкипер, но действовал в чисто канадской манере. Он твердо знал – идет атака, форвард входит в зону – бросок по воротам. Пока нападающий замахивается, вратарь должен выкатиться хотя бы на полтора метра вперед, чтобы увеличить «мертвый сектор». Чиверс и играл «по классике». Он выкатывался, броска не было, вместо него пас на бегущего параллельно партнера и тот уже клал шайбу в пустые ворота. Так был забит второй гол, и после первого периода 2:0 в пользу СССР. Вполне вероятно, что ему кто-то в перерыве сказал: куда полез, стой на линии, пусть они разыгрывают, успеешь среагировать. Вот во втором периоде он и встал на линии. В результате, его попросту расстреляли – 6:0 в итоге. Хороший вратарь Чиверс, но не успевал реагировать на все броски.

Впервые после игры Владимир Мышкин должен был идти на пресс-конференцию – пресса требовала этого удивительного парня.

После матча команда приехала в гостиницу, поужинали как обычно, и игроки пошли по номерам. После таких матчей никто никогда не контролировал ребят – главное, чтобы не пошли в бар гостиницы и не «загудели», а что творилось в номерах – никого не интересовало.

«Руководство» – тренеры, начальник команды, заместитель руководителя делегации и начальник Управления хоккея Спорткомитета СССР Вячеслав Колосков, собралось в номере Валентина Сыча. Тот был привязан к телефону – мобильников тогда не было – ему обязательно звонил председатель Спорткомитета Сергей Павлов. Выпили по первой, и тут зазвонил телефон – в Москве еще не было девяти утра. И Сыч решил разыграть председателя. Убитым тоном он сказал: «Да, Сергей Павлович, шесть – ноль… Что тут поделать…» И вдруг он понял, что Павлов повторяет его интонацию и говорит по «вертушке»: «Да, Михаил Васильевич, шесть – ноль, но вы согласитесь, все-таки играли со сборной мира». Как только Сыч понял, что Павлов докладывал секретарю ЦК КПСС Михаилу Зимянину, он тут же завопил: «Сергей Павлович, это мы выиграли шесть – ноль, наша победа». «Михаил Васильевич, секундочку, – сказал Павлов в «вертушку» и тут же переспросил Сыча – кто все-таки выиграл?» «Мы выиграли, мы», – уже понимая, что розыгрыш оказался неудачным, сказал Сыч. «Михаил Васильевич, тут какая-то телефонная линия оказалась неудачная, плохо слышно. Но точно – наши выиграли шесть – ноль… Понимаю, что невероятно, но вот случилось, молодцы ребята».

Зимянин в это время уже по ВЧ докладывал Брежневу, который, как известно, был болельщиком «номер один».

Естественно, что по возвращении в Москву, в разговоре «один на один» Сыч в кабинете Павлова прослушал «лекцию» на тему, какие шутки, когда и кому дозволяются.

На отношения Третьяка и Мышкина эти игры не повлияли, они сохранялись, и по сей день остаются товарищескими, теплыми. После Кубка Вызова оба вратаря играли в сборной СССР и добились больших успехов.

Оценивая канадских игроков спустя достаточно много лет, Владимир Юрзинов в своей обычной, рассудительной манере говорил мне: «В НХЛ всегда были разнообразные команды, но все – интересные… Интересные по– своему. Монреальцы были всегда «технарями», они исповедовали комбинационный хоккей, с ними играть нелегко, трудно, но интересно. Игроки «Канадиенс» были скоростными, но могли и врезать. А встречались и команды, в которых игроки действовали клюшками, как дубинками. Здесь от наших ребят требовалось умение терпеть боль, демонстрировать характер и все равно выигрывать за счет своего мастерства. Ведь, «дуборезы», как называли такие команды, играли просто, бесхитростно, у них удавалось выиграть за счет той же тактики».

В семидесятые годы никому и в голову не приходило считать НХЛ центром мирового хоккея. А руководители НХЛ искренне считали, что им, для того, чтобы стать этим самым центром, необходимо заполучить лучших европейцев.

Канадцы были уверены в успехе в финальном матче Кубка Канады-81 и отнеслись к игре, мягко говоря, «легко». В сознание многих «засела» победа в круговом турнире – 7:3. Но никто не знал, что после матча «русские» в раздевалке говорили:

«А с этими ребятами вполне можно играть». И это после впечатляющего поражения!

Обычная история – кто будет судить решающий матч? А выбор-то не слишком велик – автоматически выбывали судьи из Канады и СССР, оставались трое – чех, американец и швед. Андрей Старовойтов договорился со Скотти Моррисоном (главным судьей НХЛ), что команды выберут из предложенной «тройки» арбитра сами. Процедура простая – представители обеих делегаций вычеркивают по одному имени, кто останется, тому и судить. Наши отказались от американца, хотя с ним выиграли полуфинал у сборной Чехословакии. Канадцы вычеркнули чеха – все-таки из «соцлагеря». Остался Даг Олссон. Руководитель нашей делегации Валентин Сыч бросился к Старовойтову: «Вы знаете, что швед перед турниром был две недели на сборах судей НХЛ, они его «прикармливают», обещают, что он будет судить в НХЛ»… Старовойтов только улыбался – он знал, что шведы абсолютно беспристрастные судьи и их «купить» невозможно.

По поводу судьи канадцы не волновались: что он может сделать, если команда на голову сильнее соперников? В газетах – один прогноз: выиграет команда Канады.

Кажется, только Джордж Гросс в «Торонто Сан» был осторожен – уроженец Братиславы помнил русский язык и любил поговорить с Виктором Тихоновым. Потом он рассказывал так: «Виктор перед самым матчем сказал мне, что его команда сегодня выиграет. А почему я должен был ему не верить? Он меня никогда не обманывал»…

За два часа до начала матча традиционное короткое собрание, потом чай, кофе, печенье и в автобус – на игру. В автобусе, хотя и недалекое путешествие, стоит звенящая тишина – первый признак того, что команда предельно собрана. В раздевалке все разложено по местам, хотя сама раздевалка – теснющая, ее не переделывали, наверное, со времен строительства «Форума» в двадцатые годы, только подкрашивали.

Все шло по протоколу – на матч приехал премьер министр Канады Пьер Трюдо, другие официальные лица, но посол Александр Яковлев «струхнул» и, сославшись на какие-то дела, отдал приглашение своему водителю.

Анатолий Тарасов – почетный гость турнира вместе с Анатолием Фирсовым, который заботился о своем бывшем тренере, как сын об отце, – смотрел матч с галереи прессы. Его душу разрывали противоречивые чувства – с одной стороны хотелось, чтобы выиграли наши, с другой – слава Тихонова, в случае успеха, могла затмить в какой-то степени его прошлые успехи. Все-таки у сборной СССР в восьмидесятые годы соперники были серьезнее, чем в шестидесятые.

Самым трудным был первый период, канадцы так прижали соперников, что, казалось, вот-вот дрогнет команда. Но не дрогнула, лишь сжалась как пружина. Владислав Третьяк был великолепен, он закрыл ворота тем самым «железным занавесом», специалисты видели, что на этот раз советская команда играет иначе, чем в предыдущих матчах против канадцев. Успех хозяев льда базировался на игре первого звена, на высоком индивидуальном мастерстве их звезд. Гретцки уезжал в свою «ложу», так называли «пятачок» за воротами соперника, откуда он выдавал пас на ход партнеру – чаще всего Ги Лефлеру – и тот расстреливал ворота соперника. Проанализировав видеозапись, Виктор Тихонов и Владимир Юрзинов нашли противоядие такому приему, отработанному канадцами.

С обеих сторон наших ворот располагались защитники, которые как раз перекрывали этот опасный пас. В результате тот же Лефлер накатывал на ворота Третьяка, а шайбу из-за ворот так и не получал.

Первая потеря была у канадцев – Майк Босси ворвался в нашу зону, Первухин отжал его к борту за ворота, вираж оказался слишком крутым, и форвард упал. На полной скорости он врезался коньками в борт, и… пришлось выкатывать носилки – перелом лодыжек.

Но как бы то ни было, в раздевалки команды ушли в разном настроении – наши с сознанием того, что задачу выполнили, не дали соперникам выйти вперед, канадцы были раздосадованы, что столько усилий потрачено, а результата нет. Для многих, правда, стало ясно, что Третьяк – лучший вратарь турнира.

В ложе прессы пошли обычные разговоры – игра будет до гола, счет будет небольшой, кто первый забьет – тот и матч выиграет.

Второй период начался атаками канадцев, но вот Вячеслав Фетисов отдал пас Сергею Капустину, тот перевел шайбу Сергею Шепелеву и форвард на хорошей скорости рванул к синей линии, где его ждали двое защитников. Дальше все случилось в мгновение, которое любят показывать в замедленной съемке. Шепелев с двумя соперниками на плечах делает пару шагов, его укладывают на лед, но он успевает протолкнуть шайбу вперед, а затем, уже из горизонтального положения умудряется кистевым движением запустить шайбу в верхний угол. В зале тишина гробовая. Анатолий Сеглин – администратор команды, поворачивается в сторону трибун и наигранно спрашивает: «Что случилось-то, почему так тихо? Кто умер-то?»

Даг Олссон вбросил шайбу в центральном круге, и опять ревут трибуны, грохочет в паузах электроорган, звенит знаменитая монреальская труба, опять накатывает канадский вал, но… опять Сергей Шепелев «зажигает» красную лампу за воротами Льюта.

Канадцы не были бы канадцами, если бы «сложили крылышки». Они могут сбросить обороты, если ведут в счете, но, если уступают, то ни в коем случае не согласятся с поражением. Темп взвинчен и, наконец, хозяевам льда удается сократить разрыв – отличился Гиллиз. У них появляется надежда. Но, меньше чем через минуту, Ларионов делает счет 3:1.

Третий период. Атаки канадцев, агрессивные действия по всей площадке, но они побаиваются судьи, который гонит нарушителей беспощадно, не оглядываясь на титулы и звания. Причем гонит и тех, и других.

Сергей Шепелев делает хет-трик. Становится ясно, что это – наш день, теперь уже советская команда победу не упустит. Спустя много лет Шепелев признался, что на утренней раскатке в день финала Анатолий Тарасов (он обожал смотреть тренировки), подозвав спартаковскую тройку к бортику, чуть не со слезой сказал: «Мальчишки, только на вас вся надежда. Только спартаковцы могут нас выручить». Не сомневаюсь, что примерно тоже самое он говорил и армейцам – в турнире впервые выступала «первая пятерка» – Фетисов – Касатонов, Крутов – Ларионов – Макаров. Тарасов потому и был Великим, что в нем жил, помимо всего прочего, еще и великий актер, это было сочетание Большого театра и Малого, драмы и комедии, мимики и жеста, а, может быть, даже и оперетты.

– Я понял, что мы проиграли, в тот момент, когда Ги Лафлер поехал назад, в защиту, и Крутов посадил его на лед финтом, – вспоминал почти через двадцать лет Иглсон – Боже, куда он поехал, зачем? Но Крутов прокатился мимо Ги, Льют начал дергаться, не понимая, что сейчас будет, а Владимир кистевым броском отправил шайбу в ворота… Все было кончено.

После финальной сирены на центр вывезли столик с Кленовым листом из титано-никелевого сплава, и с этим тяжеленным призом Валерий Васильев, сопровождаемый командой, совершил круг почета. Стадион приветствовал победителей стоя – канадцы умеют ценить хорошую игру и воздавать должное победителям..

На встрече с прессой в раздевалке Виктор Тихонов был великодушен: «Нам просто повезло… Мы не настолько сильнее соперников… Так сложилось в этот вечер». И говорил абсолютно искренне.

А дальше произошло непредвиденное. Организаторы были настолько уверены в своем успехе, что не поставили никого в известность о правилах содержания трофея. Он остается в Канаде – национальное достояние. Так сказать, выиграли, подержали и – «до свидания». Наши игроки решили взять Кубок с собой в гостиницу. Кто-то из канадцев, говорят, что это был дантист команды, помчался к Иглсо-ну с криком «Алан, они украли наш Кубок!». Тот, убитый скандальным поражением, помчался выручать трофей, который уже был уложен в хоккейный баул.

В результате, кубок уронили, и сейчас в Зале славы в Торонто стоит настоящий Кубок Канады, это легко определить по чуть погнутому кончику кленового листа. Еще одна копия находится в резиденции Генерал-губернатора Канады.

С последними мгновениями того турнира связана еще одна история. Вячеслав Фетисов на протяжении всего третьего периода мечтал о… бокале пива.

Он почти видел перед собой высокий бокал с пенной шапкой. И, когда началась «заваруха» с кубком, рванул на второй этаж «Форума», где в перерывах можно взять пиво с сосиской – хоккейная канадская классика. Но из-за проигрыша публика, не задерживаясь, шла со стадиона, киоски закрылись. Фетисов рванул вниз и сказал какому-то служителю «Форума» в красном пиджаке – «бир» (пиво). Тот посмотрел на лохматого парня в синем тренировочном костюме с буквами «СССР» на груди с некоторым интересом. Парень повторил – бир. Капельдинер указал на какую-то дверь. Фетисов рванул туда и увидел в глубине барную стойку и пивной кран. Он устремился вперед и обратился к бармену – бир! Тот отрицательно покачал головой. Слава достал деньги. Опять отрицательное качание. Слава достал еще денег. И тут кто-то обратился к бармену по-французски.

Тот, молча, взял бокал и начал его наполнять золотистой жидкостью. Потом взял стакан для Кока-Колы, бутылку «Смирновской» водки и налил в него. Пиво уже немного отстоялось, и бармен подвинул эту комбинацию Фетисову. И Слава увидел, что его окружают молодые красивые женщины и смотрят на него с нескрываемым интересом. «Я вспомнил фильм «Судьба человека», – много лет спустя рассказывал он мне эту историю – До этого водку я не пил, это был не наш напиток. Но делать нечего – выпил водку и запил ее пивом. Что мне говорили женщины, я не понимал, но они принялись меня целовать, хлопать по плечам. Меня бросило в пот, и я побежал к автобусу. В автобус нырнул последним, никто ничего не заметил».

На следующий день в «Газетт» появилась заметка, что какой-то русский после игры ворвался в комнату жен и подруг игроков сборной Канады, выпил водку с пивом, перецеловал их всех и убежал. «Разве мы могли победить такую команду!» – заявила одна из жен. «Глубокого» расследования не проводилось, никто ни в чем не признался, и тот же Валентин Сыч констатировал, что «канадские репортеры мастера на выдумки, наши до такого не додумались бы».

Через день команда улетала в Москву. После прибытия все сразу поехали на кладбище к могиле Валерия Харламова, который погиб в тот момент, когда команда только прилетела в Канаду. Свой первый матч наша сборная проводила с траурными повязками, а на собрании, в котором традиционно принимают участие только игроки, было решено – играем за Валерия Харламова.

В какой момент начался отъезд советских хоккеистов в НХЛ? Не надо смотреть справочники и называть разные фамилии. «Отъезд» сначала произошел в умах игроков, он случился в тот момент, когда они приняли решение – едем в НХЛ. И к такому решению лидеры сборной СССР – игроки той самой легендарной «первой пятерки» пришли в 1987 году. В тот год сначала было «Рандеву-87», а затем – «Кубок Канады».

Особенный год – чемпионата мира и Кубка Канады – начался не так, как обычно. Сборная СССР была приглашена на уникальное мероприятие – руководители НХЛ решили вместо традиционного матча звезд провести в Квебеке две игры с советской командой. А поскольку провинция Квебек франкофонская, то назвали эти две игры на французский манер – рандеву 87. Так сказать, хоккейное свидание.

Это было уникальное событие, о котором с удовольствием вспоминают его участники и двадцать с лишним лет спустя. Марсель Обю, а он был главным инициатором этого супер – события, пригласил в Квебек великих спортсменов Пеле, Мохаммеда Али, Чемберлена, дизайнера одежды Ива Сен-Лорана, великого менеджера Ли Якокку, который создал знаменитый «Форд – Мустанг». Из Москвы прилетел ансамбль песни и пляски Советской армии имени Александрова.

Алан Иглсон и Джон Зиглер предложили «простой формат» – два матча и, если счет равный, то ничья и все довольны. Но наше руководство, а спортом тогда руководил Марат Грамов, чтобы заплатить премиальные, приняло решение: «платить по результату». Что это означало, понять было трудно.

– Рандеву-87 удивило не только меня, но и многих, кто приехал в Квебек, – вспоминал Джон Зиглер, который в это время возглавлял НХЛ – Это было Событие для всей Северной Америки. Это был настоящий класс. И оба матча были классными. Это было настоящее состязание, с силовой борьбой, без «снисходительности», как во время матчей «Всех звезд». Игроки НХЛ не жаловались – они понимали, что играют лучшие против лучших. А в таких матчах на первый план выходит гордость, гордость за страну, за себя.

Первый матч выиграла сборная НХЛ – 4:3. Блестяще выглядели Уэйн Гретцки, Марио Лемье и Марк Мессье… Наша команда пришла в себя и взяла реванш со счетом 5:3. На этот раз к звездной пятерке – Вячеслав Фетисов – Алексей Касатонов, Владимир Крутов – Игорь Ларионов – Сергей Макаров, добавились Валерий Каменский, Вячеслав Быков и Андрей Хомутов.

Спустя два десятка лет мне удалось вновь встретиться с Марселем Обю, Аланом Иглсоном, Джоном Зиглером и поговорить о «рандеву». Я видел видео записи этого события и могу только пожалеть, что по идеологическим причинам советские телезрители были ограничены лишь двумя матчами. Все остальное мы не видели, да и мало что знали об уникальном Событии.

А хозяева были довольны тем, как все прошло, канадское и американское телевидение – в восторге от качества игры и всяких зрительских показателей, наше руководство посчитало, что по разнице забитых и пропущенных голов мы победители. Но это было «условно», все понимали, что осенью – на Кубке Канады будет другая игра и другой «зачет».

«Не думаю, что вы когда – нибудь увидите хоккей лучше, чем тот, который был в той серии» – так оценил три финальных матча Кубка Канады 1987 года Уэйн Гретцки. А ему можно верить, он в хоккее разбирается. Главный инициатор Кубка Канады – Алан Иглсон не хотел рисковать и проводить финал из одного матча, как это случилось в 1981 году. Он ввел на этот раз классическую схему – до двух побед из трех матчей.

– Канадцы к тому времени сменили систему подготовки к играм против сборной СССР, – рассказывал наш знаменитый хоккеист, а теперь и тренер Зинэтула Билялетдинов – Они изучали стиль нашей команды – состав-то у нас менялся незначительно, – и строили свою тактику заранее, знали против кого и как играть. У нас такого не было, играли почти с листа, называлось это: «играть свою игру». Хотя сейчас бы обязательно собирали статистику, досье на игроков. Но тогда наши тренеры не пользовались компьютерами. Потом поняли, что надо пользоваться этой техникой.

… Советские хоккеисты всегда любили играть в монреальском «Форуме»: здесь самая разбирающаяся в хоккее публика, которая создает особую атмосферу, – зал словно наэлектризован. А как ревут трибуны, отзываясь на знаменитое та-та-та – тааа органиста, приветствуя знакомые имена звезд, как пронзительно-призывно звенит труба! Такое впечатление, что зрители заставляют хоккеистов включать высшие скорости с первых мгновений.

– Конечно, я знаю о «домовых» «Форума», – признался Алан Иглсон – Но они любили не только «канадиенс», но и сборную СССР. Как иначе объяснить победу в первом матче в 1972-м году? А 8:1 в 1981-м?! Без их участия не обошлось. А матч «Монреаль канадиенс» – ЦСКА, в третьем периоде москвичи не только сравняли счет, уступая во всем, но и могли выиграть… А после того, как сборная СССР выиграла в дополнительное время в первом финальном матче Кубка Канады-87, я твердо решил, что никогда больше не буду приглашать советских в этот зал…

К такому турниру тренеры готовятся по особому, нарабатывают секретные домашние заготовки, которые должны, как минимум, озадачить соперника, а еще лучше – принести результат. На сей раз Гретцки не уезжал за ворота в свою «ложу», а играл в одной линии с Марио Лемье и Марком Мессье, которых поддерживали сзади Рей Бурк и Пол Коффи. Майк Кинан не мог упустить своего шанса создать суперпятерку. Он должен был ответить Виктору Тихонову, который создал «зеленую пятерку» (впервые на тренировках в ЦСКА они выходили в зеленых свитерах), которая больше известна как «первая пятерка», считавшаяся лучшей в мире.

Гартнер забил в ворота Мыльникова тот самый, быстрый гол, который зачастую определяет ход всего матча. И ведь прошло всего 1 минута 49 секунд после первого вбрасывания шайбы. Досадно. Но история свидетельствует, что в соперничестве этих команд один гол преимущества, да еще в начале игры, ничего не решает. А затем кто-то из канадцев нарушил правила, и наша команда наказала соперников. Численное преимущество реализовал Касатонов, которому на 9.34 обеспечили «убойную позицию» Семенов и Фетисов.

Сколько канадских тренеров предостерегали своих парней: не удаляться в матчах против русских – они отвечают голами. Второе удаление – второй гол, забитый первой пятеркой – на сей раз это сделал Крутов на 13.53. Защитник Крейг Хартсбург считался в Канаде жестким, но его уважали за корректность. На сей раз против Крутова он сыграл грязно, а форвард ответил на это голом.

Удаление в нашей команде обернулось третьим голом в ворота… Фюра. На льду у хозяев были Гретцки, Лемье, Мессье, Бурк, Коффи…Но привычка защитников подключаться катаке, идти вперед сослужила им плохую службу – на этот раз Бурк «провалился», а Крутов сумел перехватить шайбу и точным пасом вывел на ворота Макарова. Так счет стал 3:1 на 17.44.

1987 года стал годом «прорыва» Валерия Каменского, он заявил о себе, как о настоящей звезде. И «клиентом» форварда стал вратарь Фюр. Зимой во время двух матчей серии «Рандеву-87» Каменский забивал ему с «нулевого угла».

После этого Каменский стал своеобразным «злым гением» голкипера.

И вот сейчас, во втором периоде матча Каменский на 22.10 бросает от синей линии, практически от борта – 4:1. Такой бросок почти любой вратарь обязан брать. Фюр пропустил.

Отличительная черта канадских хоккеистов: они никогда не выбрасывают «белый флаг». Даже в очевидно проигранном матче бьются до финальной сирены. На последней минуте второго периода они в большинстве и Бурк реабилитирует себя голом на 39.18.

До финальной сирены еще 20 минут игрового времени и два гола преимущества в матче таких команд еще ни о чем не говорят. Забивает Гилмор на 41.35 и делает счет 3:4. И такая пошла игра, что дух захватывало. У канадских болельщиков от удовольствия, у наших – с досады. Андерсон сравнивает счет -4:4 на 54.39. То ли наши после 4:1 уверовали в окончательную победу, то ли еще что-то стряслось, но на табло – 4:4. На 57.01 уже 5:4 в пользу канадцев – отличился Гретцки. Трибуны еще ликуют, а на табло уже 5:5. Всего через 32 секунды после гола Гретцки в сутолоке у ворот Фюра – наши страстно кинулись отыгрываться – Быков каким-то образом углядел шайбу и дал пас на Хомутова. Тот, не мешкая, переправил ее в сетку ворот.

Трудно сказать, что чувствовала каждая команда после финальной сирены третьего периода. Наши были потрясены тем, что после такого лидерства должны начинать почти все сначала. А с другой стороны – был подъем, мы вырвали ничью.

У канадцев была досада, что упустили выигрыш за две с половиной минуты до конца, но и удовлетворение, что прекрасно провели период.

Овертайм – это лучшее подтверждение того, что хоккейные матчи выигрываются или проигрываются не за 60 минут чистого времени, а в секунды… Все решилось на 65.33 – Семак «поймал» Фюра неожиданным броском – 6:5. Победа! Едва зрителей отпустил естественный шок, который они испытали от забитого Семаком гола, как большая часть болельщиков поднялась со своих мест и аплодировала стоя. Аплодировали обеим командам в знак признания их мастерства. Монреальцы умеют ценить красивый хоккей. Тот же Третьяк отмечал, что в Канаде болельщики понимают толк в первоклассном хоккее и, как ни обидно им за своих соотечественников, отдают должное мастерству соперников.

– Я прекрасно помню тот матч, да и вообще всю серию, – говорил спустя 20 лет Александр Семак, – Я, правда, был в третьем – четвертом звене, но зато, в какой команде! Такой сильной у нас не было года за три до этой серии, и она просуществовала еще года три. Игра была настолько великолепной, что мы, наблюдая за ней со скамейки, получали удовольствие. Конечно, не забывали выходить на смену, но у моего звена было поменьше игрового времени… Что говорил Тихонов после третьего периода, не помню. Дмитриев, кажется, его успокаивал, чтобы он ненароком кого из игроков словом не обидел… Мы только сказали друг другу, что продолжаем свою игру – это сказал Фетисов, громко говорить в раздевалке имел право только капитан.

С тем голом мне повезло – представился случай, и я его не упустил… Насколько он был для меня важным, в тот вечер я еще не понял, а вот теперь – через почти двадцать лет вспоминаю.

– Вообще это был потрясающий финал. Играли очень равные по силам, по звездному составу команды, очень высокого класса. Судьи в последней игре своим, малость, помогли, иначе мы бы выиграли. Но это, естественно: дома, может, стены и не помогают, но судьи – точно.

На этот раз тактика канадской команды была иной, чем раньше. Теперь прежнее «секретное оружие», когда Гретцки уезжал за ворота соперника и оттуда выдавал голевые передачи партнерам, уже не работало. Майк Кинан не мог удержаться оттого, чтобы не объединить в одно звено Гретцкого, Марио Лемье и Марка Мессье, а к ним добавить Рэя Бурка и Пола Коффи в защите. Хотя многие эксперты считали, что есть другие варианты и не стоит объединять самых ярких звезд в одно звено. У канадцев получился «сдвоенный центр» из Лемье и Гретцки, при этом Лемье в нужные моменты уходил на левый край, может быть не чисто на край, но был слева от оси площадки.

Первый гол во втором матче забил в ворота Белошейкина защитник Рошфор. Сделал он это на 43-й секунде. Довольно быстро. Впрочем, Андрей Хомутов восстановил равновесие без большой паузы – на 1.27. Таким началом обе команды напомнили, что на хоккейные матчи нужно приходить за пару минут до вбрасывания, а не после «третьего звонка». Кстати, капельдинеры на канадских катках разрешают проход опоздавшим только после остановки игры – нельзя мешать зрителям получать удовольствие от зрелища. Канадцы все– таки «рассердились» не на шутку – Гилмор на 3.48 довел счет до 2:1, а потом и защитник Коффи подключился в атаку и сделал счет 3:1. Прямо– таки зеркальное отражение первого матча.

В начале второго периода рефери Пол Стюарт «выписал» штраф канадцам и первая пятерка взялась терзать квартет «кленовых листьев». «Бригада меньшинства» все-таки не сумела справиться с «бригадой большинства» – капитан нашей команды – Вячеслав Фетисов своим точным броском сократил счет на 32.11. Игра обострилась и уже сборная СССР вынуждена обороняться в меньшинстве. Кинен выпустил своих сильнейших игроков, которые только что видели, как действовала русская пятерка. Лидеры «кленовых листьев» кинулись забивать, но попались на коронный прием Крутова, который игру в меньшинстве использовал, как шанс забить гол. И на 34.17 счет стал 3:3.

Игра пошла как на качелях. Наконец-то начала «стрелять» клюшка Марио Лемье, который только подбирался к своему будущему «прозвищу» – Супер Марио. На 36.32 он вывел свою команду вперед – 4:3.

Начался третий период и Быков равняет счет на 44.45. Публика стонет от восторга – Уэйн Гретцки выводит передачей на голевую позицию Марио и счет становится 5:4. Правда, играть остается 9.46, а за это время можно многое сотворить. И нельзя сказать, что хозяева успокоились. Но…

Наверное, это был фирменный прием советского хоккея, когда форвард идет на двух защитников. Так забил свой великий гол Валерий Харламов в 1972 году, так забил Хельмут Балдерис на чемпионате мира. На 58.55 Валерий Каменский пошел на двух защитников – Кроссмана и Мэрфи, которые, то ли растерялись, то ли не поняли, кто из них должен останавливать форварда, но и вратарь Фюр оказался неготовым к такому решительному рейду одиночки – 5:5. И опять дополнительное время, опять игра «до гола». Правда, назвать это «лотереей» никто не решается, хотя все недовольны, когда судьба встречи решается с помощью «буллитов» и называют это соревнование «лотереей». Впрочем, это лишь общие рассуждения.

Было назначено дополнительное время, но гола пришлось ждать долго. Обе команды действовали весьма осторожно, понимая значимость точного броска. Уэйн Гретцки продолжал терзать наших защитников своими прострельными передачами, которые адресовались, прежде всего, Марио Лемье. Именно с них тот забивал четвертую и пятую шайбы, с подачи Уэйна он забил и шестую – на 90.07. Тут же началась продажа билетов на третий – решающий матч.

Примерно через час после окончания матча, практически последними мы шли вместе с Алексеем Касатоновым со стадиона по специальному переходу в гостиницу. Возле небольшого фонтана в окружении юных болельщиков стоял Уэйн Гретцки и терпеливо подписывал автографы.

– И он не уйдет, пока не сделает счастливым последнего мальчишку, поэтому он и именуется Великим, – заметил Алексей, поприветствовав коллегу.

Это одна из основ хоккея в Канаде – звезды понимают, как важно быть «Великим» не только на льду, но и вне его.

Этот матч состоялся в сентябре 1987 года, а в марте 2005 года некто, укрывшийся под девизом «Big Phill» в Интернете в переписке признавался, что «с невероятным удовольствием смотрел видеозапись последнего матча, поверив друзьям, что это был лучший хоккей, который когда – либо был сыгран». В конце он едва не сжег свой видеоплеер.

Начало встречи было таким обескураживающим для канадцев, что Иглсон потом признавался, что его холодный пот прошиб: неужели повторение 1981 года?! Шайбы влетали в ворота хозяев одна за другой, создавалось впечатление, что доиграть матч до победного свистка не представит для советских хоккеистов никаких трудов. Это только из области предположений, но, кажется, в это поверили и сами хоккеисты, хотя никто в этом никогда не признается. А как признаешься, если благостная успокоенность залезает в подсознание и живет там своей жизнью.

«В конце третьего периода Лемье вкатывается в зону, получает шайбу, делает паузу и бросает. Но в это же время защитник, который должен был играть против Лемье был зацеплен Оверчаком и по какой – то «причине» канадский судья Дон Кохарски не дал штраф. Когда это случилось, Оверчак перестал катить, так как уже ждал свисток. Самый очевидный штраф… Но публике и всей стране очень бы не понравилось, если бы вместо гола русские получили бы численное преимущество… Но, если закрыть глаза на этот инцидент, то следует признать, что это были лучшие три матча из когда-либо сыгранных».

На самом деле Оверчак зацепил Вячеслава Быкова, который спешил перехватить Марио Лемье и вполне успевал сделать это, но Дон Кохарски лишь посмотрел на то, как упал на лед «русский» игрок, и развел руками – все нормально, продолжайте играть. А против Уэйна Гретцкого, Марио Лемье и Ларри Мерфи остался Игорь Стельнов, который, забыв об указании тренеров, кинулся к Уэйну, тот спокойно обыграл его «один в один» и отдал пас Марио, выкатившемуся чисто против Сергея Мыльникова. Марио в такой ситуации еще на разминке забивал в верхний угол десять из десяти. Против этого «выстрела» Сергей уже ничего сделать не мог. Кстати, канадцы после этого применили традиционный прием – вся команда выскочила на лед, В такой ситуации ни один судья не решится противостоять двум десяткам здоровенных парней, можно на такое нарваться…

Кстати, Иглсон в 2006 году признался перед телекамерой, что сборная СССР в матчах с канадцами лишилась двух голов – первый не был засчитан еще в 1972 году в третьем периоде финального матча в Москве, когда Кен Драйден выгреб шайбу из ворот, хотя она была там сантиметров на пять за линией, а второй, когда Дон Кохарски засчитал гол вместо того, чтобы дать удаление.

Потом Игорь Дмитриев признавался, что хотел бы встретить Кохарски в темном переулке и поговорить с ним «по-мужски». Впрочем, теперь это все – история, которую вспоминаем с удовольствием. А, может быть, если бы не о чем было спорить и рассуждать, то ради чего играли…

По оценке канадских экспертов и зрителей лучшими в сборной СССР в той серии были Вячеслав Фетисов – «доминирующий защитник», Сергей Макаров – лучший правый крайний восьмидесятых, Владимир Крутов – «машина по забиванию голов», «профессор» Игорь Ларионов, Валерий Каменский – это был его «прорыв», Алексей Касатонов – самый «надежный» защитник, Александр Семак, Андрей Хомутов и Вячеслав Быков – лучшая «вторая линия».

После Кубка Канады ведущие игроки сборной и ЦСКА – та самая первая пятерка – решили, что они сыграют на олимпийских играх-88 и чемпионате мира, а затем поедут в НХЛ. Такой отъезд, тем более легальный, по контракту, заключаемому «Совинтерспортом», не был чем-то предосудительным. Уже в предолимпийском году парни увидели, что они ничуть не уступают самым великим звездам, но не могли понять, почему они должны жить хуже. И Виктор Тихонов знал, что, быть может, он в последний раз выводит такую блестящую команду на турнир.

В СССР шла перестройка и, разумеется, она не могла не влиять на настроения спортсменов, да и их родных. Экономика разваливалась гораздо стремительнее, чем шел процесс выработки знаменитого «нового мышления», а социализм в исполнении лидеров СССР никак не хотел приобретать человеческое лицо или хотя бы черты этого самого лица.

Джон Зиглер во все годы своего президентства в Лиге, независмо оттого, как играла команда хоккеистов НХЛ против русских, считал, что его Лига – лучшая в мире и в ней должны играть лучшие. Конечно, можно говорить, что это типично американский подход, но в чем-то он был прав. Другое дело, это означало, что Лига открыта для советских хоккеистов и вот-вот они в нее поедут. Причем поедут действительно лучшие. В 1987 году он разговаривал с «советскими» и понял – вот-вот они приедут в НХЛ и сбудется мечта многих североамериканских болельщиков: все лучшие – в НХЛ.

Заокеанский хоккей сейчас другой. В свое время НХЛ от полного застоя спасли именно европейцы. Боссы североамериканского хоккея открыли двери для лучших мастеров Старого света и технари типа Штястны и Курри отучили боевые, но прямолинейные команды семидесятых от стиля «бей-беги». А в Европе, увы, в хоккейной тактике все стало меняться к худшему.

Олимпийский турнир 1988 года по воле судьбы стал последним, на котором выступала хоккейная сборная СССР. Правда, в том году никто не думал, что через три года сочетание «СССР» окажется достоянием истории. В силу того, что олимпиада должна была состояться в Калгари, к ней особенно усердно готовилась сборная хозяев. Это вполне естественно. Посылали гонцов по городам и весям, чтобы собрать как можно больше информации о соперниках. Естественно, что, прежде всего, обращали внимание на «русских». (Один из парадоксов человеческого мышления – пока мы были «СССР», нас называли «Русскими», а теперь, когда мы – «Россия», нас вспоминают как «советских»).

Новичком, который произвел наибольшее впечатление на тех, кто приезжал смотреть двухсторонние матчи, был Илья Бякин. Этот защитник увлекался нападением, умудрялся влетать в зону соперника, не останавливаясь на синей линии, как того требуют каноны игры хоккеиста обороны. Он шел на ворота, не оглядываясь, кто остался его страховать. Но, если терял шайбу, то успевал вернуться на свое «законное» место. Словом, работал за двоих. Еще одним новичком сборной был Александр Могильный – хоккеист огромного таланта, но и сложного, импульсивного характера. Должен был стать звездой еще один талантливый игрок – Евгений Белошейкин, которому прочили славу «второго Третьяка». Но ему не повезло – он получил травму и, в результате, основным вратарем неожиданно для самого себя оказался Сергей Мыльников.

– Честно говоря, мне очень хотелось съездить на Олимпиаду и получить медаль, хотя после травмы я не имел нужной игровой практики, – два десятилетия спустя рассказывал мне Сергей, – Пришел к Виктору Васильевичу, поговорили, он ко мне хорошо относился, помнил, что в неудаче в последнем матче Кубка Канады-87 моей вины не было. Тем более, что речь шла о позиции «второго» вратаря, который на лед выходит раз – другой… А тут, неожиданно для себя, стал «первым». Мне очень помогли ребята – они играли предельно строго, четко и я обрел уверенность, что все будет в порядке.

В матче против канадцев команда СССР поймала кураж. А вот на хозяев турнира стены «Сэддлдома» так надавили, что они, как говорят в мире спорта, перегорели. Против такой команды, как советская, необходимо было сделать чудо, чтобы победить. И хотя играли в команде Канады «восстановленные» любители, те, кто еще вчера выходил в формах клубов НХЛ, им ничего не удавалось сделать против команды Фетисова – он был капитаном и «заводилой». Взять «на силу» – мы были на равных, запугать жесткостью или жестокостью также не проходило – в сборной СССР были те, кто в НХЛ чуть позже стали звездами.

По результатам Олимпиады многие игроки получили правительственные награды. И вот это награждение явилось поводом к обострению отношений между руководством и хоккеистами. Логика руководства была проста – мы их только что наградили такими высокими орденами, а они, неблагодарные, хотят уехать к американцам. Увы, хотя горбачевско – ельцинская «перестройка» и шла по стране, до перестройки в умах руководителей в отношении к судьбам людей дело еще не дошло.

Много позже Виктор Тихонов рассказал, что ведущие игроки сказали ему, что после Олимпиады они поедут в НХЛ.

Другими словами, в сентябре 1988 года их в команде уже не будет. Кого лишился тогда еще советский хоккей?

Вот, для примера, что писал Джордж Гросс в «Торонто Сан» о Сергее Макарове: «Когда историки решат написать сагу о когда-то неизвестной советской хоккейной машине, имя Сергея Макарова займет заметное место в списке звездных игроков. Хоккейные болельщики Калгари вспомнят Макарова за его классический стиль, умные ходы и острый взгляд, сфокусированный на воротах соперников, хотя он и примкнул к «Флейме» в конце своей карьеры. И, тем не менее, он выиграл приз «Новичка сезона» в свой первый из шести сезонов в НХЛ. Карьера Макарова, как хоккеиста была, конечно, впечатляющей. Он демонстрировал свой талант еще в челябинском «Тракторе», откуда его «кооптировали» в мощную московскую команду Красной Армии… Этот русский выиграл достаточно золотых, серебряных и бронзовых медалей, чтобы открыть магазин в центре Челябинска».

Сборная СССР в 1991 году готовилась к Олимпиаде в обычном режиме, привычном для хоккеистов, которые привыкли «страдать» на тренировках. Уже летом в Новогорске работали со штангой весом в 120 килограммов. Много лет спустя, в одном из разговоров об отношениях с игроками Виктор Тихонов без малейшей тени кокетства признал, что игроки его терпеть не могли. И он об этом знал. Но такова природа спорта – тренер является душителем «свободы» в отношении режима, «эксплуататором». Если в отношениях между тренером и игроками начинается «любовь», то прощай результат. Кстати, в «Канадиенс» игроки не любили Скотти Боумена, но зато какой был результат!

В декабре 1991 года СССР прекратил свое существование. Непосредственно перед приездом во Францию хоккейная сборная сыграла последний раз в турнире в Швейцарии в форме с буквами «СССР», в Альбервиль приехала какая-то «объединенная команда», как ее обозвали чиновники МОК, литеры были попросту спороты со свитеров.

Перед началом турнира президент Международной федерации хоккея Гюнтер Сабецки решил заняться спортивной «бюрократией». Он не возражал против участия в Играх команды «Содружества независимых государств» (читай – сборной, приказавшего долго жить Советского Союза), тем более, что в случае ее успеха, над стадионом вместе с флагом МОК должны были поднимать и штандарт ИИХФ. Но Гюнтер был педантичным немцем. Сейчас это «Объединенная команда», а завтра игроки захотят выступать за разные страны – и как быть? Заготовили специальный бланк и предложили каждому хоккеисту расписаться, за какую команду, а точнее, за команду какой страны он намерен выступать в будущем. Если «ответы» будут разные, то команда именуется «объединенной» и с таким именем уходит в историю, своеобразный казус. Первым пригласили Дарюса Каспарайтиса – говорили, что у него уже есть паспорт Литвы и вообще он не хотел играть за СНГ. Дарюс четко вывел – «Россия». А потом слово «Россия» написали и остальные. Сабецки распорядился – все-таки хорошо, когда президент федерации немного диктатор – писать во всех справочниках ИИХФ, что в олимпийском турнире – 92 играла сборная России. Так и значится на сайте ИИХФ, любой может удостовериться.

Турнирная ситуация сложилась так, что после игр в подгруппах и двух стадий плей-офф в финале встретились Россия и Канада (рука как-то не поворачивается написать «Объединенная команда», а потому воспользуюсь решением Сабецки). Это была вторая встреча давних соперников на Играх. В предварительном раунде победили наши – 5:4.

У канадцев главным козырем был здоровый и «раскрученный» Эрик Линдрос. Он не захотел играть в клубе НХЛ «Квебек Нордикс», остался «любителем», а потому и приехал в Мерибель. Для него выигрыш олимпийского золота был особенно важен – все-таки любой хоккеист хочет стать звездой первой величины. Но не суждено было реализовать мечту. Не суждено в силу нескольких причин, в том числе и физиологических. Олимпиада проходила в среднегорье, где, пусть и не очень заметна нехватка кислорода при нормальной жизни, в игре она довольно скоро сказывается, особенно, если вес спортсмена за сотню килограммов, и он действует на высокой скорости.

Матч начался в стремительном темпе. Все – таки в команде Канады было немало игроков, поигравших в НХЛ и фарм – клубах. Опыта им было не занимать, да и наших игроков они уже неплохо знали. У нас по опыту выделялось звено Быкова, но им не уступали молодые «гренадеры»

– Алексей Ковалев, Алексей Яшин, Андрей Петренко и Алексей Жамнов. Миша Шталенков играл достаточно надежно, он знал, что его главная задача – выстоять первый период, потом, может быть, полегче будет, когда счет с нулей сдвинется. Но счет не двигался. В раздевалке тренеры подтверждают установку – терпеть, не удаляться, играть через не могу, игра последняя, решающая.

Второй период не легче первого. Опять счет стоит недвижимо.

В раздевалке ребята переговаривались между собой – дожмем, парни. Наконец, слово капитана, которое во всех хоккейных раздевалках имеет огромное значение: «А ну, мужики, в последний, в решающий!»

На лед наши игроки выскакивали с азартом, словно нет на ногах, на руках груза первых двух периодов. Первый гол забил Буцаев, через минуту, когда канадцы еще не отошли от досады, Болдин сделал счет 2:0. Канадцы один гол отыгрыли, но спустя десяток секунд, пока соперники не поймали кураж по-настоящему и не взялись всерьез, Быков забил третий гол.

Вообще-то глава с таким названием может охватывать весь период встреч канадских команд с российскими и советскими. И вы в этом уже убедились. Но сейчас речь пойдет о «новейшей истории», когда команды начали соперничать в XXI веке.

На Олимпиаде 2002 года в Солт-Лейк-Сити сборные Канады и России не встречались. Турнирная сетка оказалась такой, что олимпиада лишилась главного матча. Но ничего страшного не произошло. Сборная Канады через пятьдесят лет вернулась на вершину пьедестала почета. Ее игроки во главе с Марио Лемье – «супер Марио» и Генеральным менеджером – Великим Уэйном Гретцки выиграли золотые медали. Каждый канадец, приехавший в команду, понимал, что его пригласили выигрывать. А это – великий настрой.

Канадцы, как говорится, набрали ход.

Возвращение на высшую ступень пьедестала почета олимпийского турнира у сборной Канады состоялось в 2002 году, в американском Солт – Лейк – Сити. Прошло долгих пятьдесят лет, чтобы удалось снова соединить «золото» с «Кленовыми листьями». На этот раз была великолепная команда, которую во многом формировал Уэйн Гретцки и оказывал влияние на ее подготовку, на настрой игроков. Он прекрасно помнил свой олимпийский опыт 1998 года, когда многие игроки просто не очень хорошо понимали, куда они попали. Желание побеждать у них было, но одного желания оказалось мало.

В 2002 это была великолепная команда, которая имела блестящего лидера – Марио Лемье. Один из сильнейших защитников Сергей Зубов, который провел почти полтора десятка лет в НХЛ, сказал, что труднее всего было играть как раз против Лемье. К нему почти невозможно подобраться, отнять у него шайбу, обыграть. Прекрасная координированность, великолепные физические данные, игровое мышление, особая чувствительность – можно еще многое добавить, чтобы попытаться охарактеризовать спортсмена, который всего один на несколько сот тысяч, такие рождаются раз в столетие. Другое дело, что может появиться новый супер-талантливый спортсмен, тоже из серии «раз в столетие», но он будет все-таки другим.

«Наши хорошие игроки потому хороши, что играют усердно, – писали канадские газеты – Они не откатываются, а если игра приобретает силовой характер, то они в силах поднять ее на новый, еще более интенсивный уровень».

Но болельщикам все равно чего-то не хватало ни в 1998-м году, ни в 2002-м. Эти команды могли бы не встретиться и в Турине в 2006 году, но тут судьба поспешила свести фаворитов турнира раньше, чем хотелось бы. В матче четвертьфинала.

Генеральным менеджером нашей команды был Павел Буре – выдающийся хоккеист, пользующийся авторитетом у игроков по обе стороны океана. Каким бы выдающимся, даже великим ни был спортсмен, он все равно хоть чуть-чуть, но «шаманит», соблюдает какие-то свои ритуалы, повязывает «счастливый» галстук, садится на «счастливое» место на трибуне. Павел – не исключение, он пошел на этот матч на то место на трибуне позади ворот, где был, когда наша команда выиграла в группе у шведов.

Нам «повезло» – по регламенту наши выбирали цвет формы и скамейку. Естественно, взяли «счастливый» красный цвет и «счастливую» скамейку.

Как и следовало ожидать, канадцы начали игру «физически», проще говоря – жестко. Жером Игинла агрессивно атаковал Даниила Маркова, но рефери сразу показал, каких стандартов придерживается и что не позволит разгуляться страстям. Различий не делал. На четвертой минуте он удалил за «зацеп» Афиногенова и едва у того закончилась «отсидка», как следом на скамью штрафников поехал Жуков за «задержку». Вбрасывание, и через три секунды после Жукова на соседнюю скамейку отправляется Ганье с формулировкой «за игру высоко поднятой клюшкой». А потом – еще штрафы: Пронгеру за «удар соперника по рукам», Нэшу за «подножку» и Таратухину за «задержку соперника». В итоге шесть минут штрафа у нас, шесть – у канадцев, наши хоккеисты сделали 11 бросков по воротам Бродера, а канадцы – семь по воротам Набокова. Из этих семи самым опасным был щелчок Роба Блейка, который «взял» Набоков. Бродер получил свою порцию аплодисментов, парировав бросок Тютина с «точки». Но особенно опасен был все-таки Овечкин, который постоянно рвался к воротам Бродера, но его сдерживали защитники в белой форме. Для такого матча счет 0:0 после первого периода – вполне нормально: слишком велика цена гола, отсюда и осторожность.

Второй период начался с командного штрафа у канадцев – по пути в раздевалку кто-то из них сказал нечто оскорбительное в адрес судей. В хоккее от игрока требуется не только играть по правилам, но и контролировать свою речь. Понятно, судья – американец, к тому же с опытом работы в НХЛ, прекрасно понял распустившего язык канадца.

Отыграли еще период, а счет тот же – 0:0.

Третий период. Тод Бертуцци получает две минуты штрафа за «блокировку», как обычно, треснул клюшкой об пол, входя в «загончик» для оштрафованных. У нас на льду – Александр Овечкин, Виктор Козлов, Федор Тютин, Сергей Гончар и Алексей Яшин. «Бригадой большинства» их не назовешь. Разве что появление Гончара вместо Волченкова должно было придать мощи этой пятерке. Но Саша Овечкин был настроен на этот матч так, как, наверное, никогда прежде – постоянно нацелен на ворота. Ему нужен был пас, хороший, с которого он мог бы вогнать шайбу в ворота, а если потребуется, то и вместе с голкипером. И пас, наконец, пришел от Виктора Козлова. Как загрохотали трибуны, ждавшие два периода первого гола!

Канадцы поняли, что «дамоклов меч поражения» висит над ними, что нож гильотины опускается все ниже и ниже с каждым мгновением. По воротам Набокова бросают Бертуцци, дважды Торнтон, Игинла, Пронгер, Сакик, Блэйк, Хитли, Сент-Луис, Лекавалье, но не вспыхивает красная лампа – нет шайбы за линией. Самым опасным был выход Ричардса, когда Набоков распластался на льду, но канадец не увидел свободного партнера…Последние минуты матча. На скамье штрафников у нас Даниил Марков за подножку (56.52), затем у канадцев – Лекавалье (58.59) за грубость, а Малкин, схватившийся с ним, получает вообще матч-штраф, Бродер едет на скамейку на 58.59, но почти тут же – на 59.27 – Пронгер получает свои две минуты за «задержку». На льду соотношение игроков «четверо против троих» – ситуация из учебника по хоккею. Бродер возвращается в ворота. На льду у нас – Дацюк, Ковалев, Даниил Марков и Андрей Марков. У канадцев – Роб Блейк, Уэйд Редден, Джо Сакик. На 59.37 Ковалев забивает гол с подачи Андрея Маркова.

«Мне трудно что-то объяснить, – говорил Сакик – Уверенность у нас была, но мы не смогли ничего сотворить по ходу игры». Российские игроки были на подъеме после такой нелегкой победы, но эмоционально они выплеснулись в этом матче. На остальные игры их просто не хватило. На этой олимпиаде обе команды – и России, и Канады остались без медалей.

Если кто не знает, то выражение «красная машина» впервые было запущено в американских газетах в тридцатые годы. Оно относилось к бейсбольной команде Детройта – города моторов, а «красная» – потому что играли они в красной форме. Когда такой оборот – символ восхищения слаженностью игры – был адресован советской сборной, Виктор Тихонов обиделся – наши игроки не бездушные механизмы. Ему объяснили, что ничего плохого в этом нет, и он перестал возражать. Сейчас называть нашу команду «красная машина», пожалуй, рано. Хорошая команда, но нельзя с той былой уверенностью говорить: сейчас выйдут и выиграют. Это, скорее, аванс в адрес российской команды.

Каково это теперь – после сезона в НХЛ играть на чемпионате мира в составе сборной России против сборной Канады?

– Это было очень тяжело, всех ребят из канадской команды я знал и играл вместе с ними и против них, – откровенно признался год спустя после победы на чемпионате мира – 2008 в Квебеке звезда мирового хоккея Сергей Федоров – Я старался блокировать все эти мысли, что играю против партнеров. Если задуматься так, то играть в престижном, финальном матче будет тяжело. Но опыт подсказал, что не надо об этом думать, надо сконцентрироваться на тех моментах игры, когда ты должен действовать как центральный нападающий. В общем, это помогло, но всегда, когда стоишь на вбрасывании и видишь лицо того, с кем отыграл два-три года… Это отвлекало. Но я рад, что не только у меня, но и у всей команды в фокусе внимания была игра на победу. Мы смогли показать свой хоккей. В моей карьере это была самая большая победа.

…Невероятно, но тот самый «быстрый гол» оказался тогда как раз нашим. После многоходовки Сергея Федорова и Александра Овечкина, шайба пришла к Александру Семину и после его броска влетела в ворота Кэма Уорда.

Прошло всего полтора десятка секунд, и Виталий Прошкин был наказан малым штрафом за банальный зацеп. Канадцы тут же выпустили «бригаду большинства», но удалось выстоять. Зато через 13 секунд после окончания штрафного времени защитник Брент Бернс с подачи Дерека Руа броском с «дальнего пятачка» сравнивает счет. Набоков был закрыт стеной из наших и канадских игроков, но шайба свою щель нашла. Идет-то всего четвертая минута игры, а на табло – 1:1.

Если у кого-то закружилась голова после нашего быстрого первого гола, то затем канадцы открыли кран «холодного душа». На 9.17 в равных составах гол с «точки» забивает, исполнив свое «соло», Крис Кунитц.

А на четырнадцатой минуте начался «пожар». Сначала, когда табло показывало 13.52, шайба от клюшки Сергея Федорова вылетела за пределы поля в трибуны. Тут же начал «митинговать» Гетцлаф. Судья вынес «приговор» – две минуты штрафа за «задержку игры». Суровое правило, но оно есть, а потому спорить нечего. Но на 14.23 Виталий Прошкин неумышленно отпускает клюшку и она по инерции идет вверх, цепляя подбородок Нэша. Тот тут же показывает арбитрам, что пошла кровь и судья дает Виталию «две плюс две» за игру высоко поднятой клюшкой. На льду у нас остаются Дмитрий Калинин, Сергей Зиновьев и Даниил Марков вместе с Евгением Набоковым, который понимает, что будет очень жарко – почти полторы минуты играть втроем против пятерых. И опять Брент Бернс, но теперь с помощью Дэни Хитли и Мартина Сент-Луиса загоняет шайбу в наши ворота – 3:1.

И тут Вячеслав Быков решает, что нужно взять тайм-аут, собрать парней, вдохнуть в них нечто, что позволит, прежде всего, не растеряться. Опытные тренеры отметили, что Быков сделал очень правильно, когда подозвал к бортику вместе с полевыми игроками и вратаря. Обычно голкиперов в такие мгновения оставляют наедине с самими собой. Только в конце матча, когда нужно «спасать» игру, вратарей подзывают, чтобы согласовать, когда они должны уступить место шестому полевому игроку. Слова, видимо, возымели действие и доигрывали первый период уже спокойнее, хотя игра была достаточно острой.

Начинается второй период с нашим численным преимуществом – еще на 19.22 первого периода за удар клюшкой был удален Патрик Шарп. Так что было ясно, что наши должны попытаться воспользоваться этим преимуществом и отыграть шайбу. И именно на последней секунде этого самого штрафного времени Александр Семин, после того как шайба от сильнейшего броска Андрея Маркова отлетела от борта и вылетела из-за ворот на «точку» в круге вбрасывания, забивает гол. Формально считается, что россияне реализовали численное преимущество. «Надежда» немного встрепенулась, как говорят, начала расправлять крылышки. На 26.33 второго периода у нас опять удаление за «задержку игры» – на сей раз шайба вылетела за пределы площадки от клюшки Константина Горовикова. И тут аплодисменты трибун «срывает» Сергей Федоров, который в средней зоне демонстрирует технику владения шайбой, катаясь с ней и «убивая» штрафное время. Все-таки канадцы, а их было, естественно, большинство на трибунах, умеют ценить класс, пусть даже показанный соперником. И опять те же «грабли» – штрафное время закончилось на 28.33, а через 1 минуту 20 секунд Дэни Хитли с подачи Райана Гетцлафа забивает в ворота Набокова четвертый гол. «Надежда» начинает складывать крылья.

Перед третьим периодом особенно важным становится, кто и что именно скажет в раздевалке перед выходом. Это слово очень много значит – не случайно в Библии сказано – «Сперва было Слово». На сей раз, слово было Сергея Федорова. Он сказал: «Мужики, не раскисаем, сейчас выиграем. Шайба наша».

Кто-то из партнеров его не понял – проигрываем 2:4, а он – выиграем!

– Бросай! – скомандовал, сидевший на ряд выше меня Валерий Каменский. Шайба, проделав путь от клюшки Федора Тютина на клюшку Александра Семина, пришла, наконец, к Алексею Терещенко и, сделав шаг, он бросил!

– Гол! – взорвались наши болельщики, а канадцы лишь с огорчением выдохнули. (Канадцы вообще молчат, когда шайба влетает в их ворота. Зато, какой взрыв, если забивают свои…)

У наших преимущество: порыв и эмоциональный подъем – ушли от 1:3 и от 2:4, теперь рукой подать до ничейного счета, а там – начинай с начала. И вот Илья Ковальчук, который весь чемпионат рвался к результату и мог только жаловаться на Фортуну, принял передачу Александра Радулова, «хлестнул» сточки вбрасывания и попал в дальний угол – 4:4. На табло – 54.46. Хичкок берет тайм-аут, чтобы встряхнуть своих парней. На табло показывают статистику – по 26 бросков по воротам.

Международная федерация хоккея в свое время отказалась от ничьих, и, если в основное время не удается выявить победителя, то после нормального перерыва команды играют дополнительный период до «золотого» гола, а если он не будет забит, то будут выявлять победителя в серии штрафных бросков.

Так что после финальной сирены, оповестившей завершение третьего периода, команды уехали в раздевалки, чтобы готовиться к заключительной двадцатиминутке, когда играть предстоит «четыре на четыре».

…Наконец в средней зоне в игровом эпизоде сошлись Сергей Федоров и Рик Нэш. От крюка клюшки Сергея до шайбы около метра, но он двигался к сопернику. Рик, видно, решил, что будет рикошет от клюшки соперника, и бросил. Черный диск так лег ему на крюк, что шайба вылетела за пределы поля поверх оградительного стекла. Игра остановлена, и Федоров жестом показывает находившемуся поблизости арбитру: должен быть штраф. Любой мало-мальски разбирающийся в хоккее человек понимает, какой опасности подвергается команда в меньшинстве «3 против 4». Судьи покатились на свой пятачок возле судейского стола и начали совещаться. Обычно линейные судьи также подъезжают к этой зоне, но только, чтобы предотвратить «заезд» туда полевых игроков. Это было достаточно неожиданно, но один из линейных судей – то ли Феола, то ли Фонселиус – что-то решительно сказал арбитру.

«В первом периоде точно в такой ситуации мы удалили русского, и канадцы забили важный гол. Если мы не дадим две минуты, то нас разорвут на части», – сказал «линейный».

И тут наши тренеры пошли ва-банк. Обычно в такой ситуации выпускают трех форвардов и одного защитника, чтобы не пропустить контратаку. На сей раз к Александру Овечкину, Сергею Федорову и Александру Семину добавили Илью Ковальчука – все звезды атаки, но никто не будет «тянуть одеяло на себя».

Рик Нэш со скамьи штрафников смотрел обреченно. Все было сделано чисто – вошли в зону, Овечкин отдал Федорову, тот Ковальчку. В современном хоккее игрок принимает решение за 0,4 секунды, и этого было достаточно, чтобы Ковальчук решил бросать сам, верхом, над двумя кинувшимися под шайбу канадцами, под перекладину и не остановился, чтобы полюбоваться результатом своего великолепного броска, а перепрыгнул через одного соперника и продолжал мчаться к воротам, следом за шайбой, чтобы, случись, что не так, «запаять» ее там навечно. Красная лампа уже горела, и стадион взорвался.

Звукооператор дворца запустил «Катюшу»…

Легко понять состояние канадских игроков. Зато теорий, объясняющих поражение, хватало. Все они лежат в области психологии, как известно, науки темной и довольно запутанной. Так вот, по одной из этих теорий – канадские хоккеисты, среди которых были парни, выигравшие «золото» год назад в Москве, вышли в финальном матче отстаивать свое звание чемпионов мира, а не завоевывать его. Отсюда и настрой на игру. Вторая теория – после счета 3:1 канадские парни поверили, что дело сделано и теперь важно только докатиться до финальной сирены: «золотому яблоку некуда больше упасть». Тренеру канадцев Кену Хичкоку теории были не нужны – он сам объяснил поражение этой самой «темной» психологией.

– Сейчас, чтобы добиться успеха на чемпионате, да и вообще в игре, обязтельно нужно, чтобы команда была бы единой, – говорил мне, спустя несколько месяцев, капитан сборной России на том турнире Алексей Морозов. Сейчас отдельные звезды есть, практически, в каждом клубе. Но, к счастью, многие понимают, что нужно делать все в пользу команды. В одиночку сейчас звезда результата не сделает.

Разумеется, хоккей – трудная игра. Хотя бы в силу того, что среди способов передвижения человека, катание на коньках не относится к естественным. А тут еще нужно не просто держать в руках клюшку, но и действовать ею, контролируя шайбу, менять направление движения. Добавьте еще необходимость реагировать на действия соперника, вступать в силовую борьбу, выходить и уходить с площадки, словом, много чего делать. А поскольку все время что-то в игре меняется, то меняются и требования к игрокам.

Когда-то тренировки Анатолия Тарасова у нас называли убийственными, их изучали канадские специалисты, качали головами, но постепенно вводили у себя. Сейчас тренировки Тарасова будут выглядеть как разминочные, хоккеисты стали иными, иначе готовятся, питаются, тренируются не вообще, а знают, что именно нужно «подтянуть». И играют чуть не до сорока лет былагодаря новым подходам. Игроки ведущих команд выходят на матчи чемпионата мира примерно в одинаковой физической форме. Больше того, в силу нынешнего «смешения народов», выступления в различных лигах, они прекрасно знают друг друга, знают технические приемы соперников, а потому результат определяется способностью тренеров сплотить команду, сформировать боевой коллектив, придумать какую-то, пусть даже малозаметную новинку.

Во время чемпионата мира 2008 в Галифаксе канадские болельщики, наконец, почувствовали, что такое весенний хоккейный ритуал в Европе, в городах, где проходит чемпионат мира. И, увидев это, они также стали ходить на стадион в канадских свитерах, с канадскими флагами, чтобы «ответить» тем же латышам, которые являются чемпионами среди болельщиков по поддержке своей и российской команды. «Это здорово – чувствовать, что с тобой болельщики, – заявил Дэни Хитли – Каждый раз, когда меня приглашают в сборную, я считаю, что мне оказывают честь».

И вот опять начинается «стенка на стенку»

Чемпионат мира 2009 года оказался трудным для сборной России в силу многих причин. Назову первую, которая находится в области психологии. Россияне приехали на турнир в качестве чемпионов мира, и любой соперник старался играть против них с удвоенной энергией – победить чемпиона всегда престижно. Больше того, где-то в подсознании, как оттуда не выковыривай эту мысль, что-то зудело – всех-то дел, что «защитить» звание. Но в хоккее, как и в любом другом виде спорта, защитить звание даже труднее, чем выиграть.

И вот – венец турнира – финал Россия – Канада. Эта встреча приносит самые большие эмоциональные потрясения болельщикам, не говоря уже о том, что о таком варианте финала мечтают…билетные спекулянты. Аншлаг гарантирован.

Мне довелось говорить с канадскими и российскими игроками во время чемпионата мира, и они были единодушны: когда едешь на такой турнир, то заранее говоришь себе, что едешь выигрывать.

Не надо быть пророком, чтобы предположить: канадцы будут играть в наступательный хоккей, они в другой, кажется, и играть-то не умеют. С первых мгновений они показали «зубы», начали атаковать наших игроков по всей площадке, повели игру на хорошей скорости. Лед был еще «свежий» и не такой вязкий, как к концу периода. Первая смена пятерок произошла после 33 секунд матча. В общем, нормально. Сейчас игроки могут выдержать на хороших скоростях около сорока секунд, потом им становится трудно поддерживать темп.

– Для меня игра в «Питтсбург пингвинз» была весьма полезной, – рассказывал как-то капитан нашей сборной Алексей Морозов, который вернулся из НХЛ в Россию, в казанский «Ак Барс» – Канадцы всегда настроены на борьбу, в каждой смене игрок выкладывается по максимуму. Самоотдача в каждом эпизоде у них, кажется, в крови. Я учился у них, а среди моих партнеров был Марио Лемье, такому отношению к игре.

В российской команде выделялись поначалу двое – Ковальчук и Радулов. Первый по своей заряженное™ сработать на команду, второй – железной волей и трудоспособностью. В результате, на трибунах появился плакат – «Красная машина возвращается». Но, одно дело – желание болельщиков, другое – собственно игра. Прошло 05.37 и Дуан набросил на дальнюю штангу, а Спецца «на добивании» открыл счет. Такое начало случалось и ранее с нашей командой на этом же турнире, но все заканчивалось благополучно. Другое дело, что в команде России образца 2009 г. защитники – в большинстве своем игроки атакующего плана, а теперь так нужны защитники, которые должны обезопасить ворота от посягательств соперников. Да, был выдающийся защитник Вячеслав Фетисов, который ходил в атаку и забивал голы. Но в том-то и дело, что его напарником был Алексей Касатонов, который блестяще страховал партнера.

К середине периода соотношение бросков по воротам – 6:3 в пользу канадцев. А ведь еще перед матчем игроки говорили, что Ролосону нужно побольше бросать…

Представляю, как проклинают в Канаде правило, по которому за выброс шайбы за пределы поля хоккеист получает две минуты штрафного времени.

И вот теперь удаление Коберна обернулось голом – 1:1. Олег Сапрыкин подставил клюшку под бросок Атюшова так, что вратарь уже был бессилен среагировать на шайбу, изменившую свою траекторию.

В первом периоде у хоккеистов обеих команд было немало шансов забить, но… На табло считаются не шансы, а голы.

…Борис Майоров всегда настроен критически, но это не злопыхательство, а именно требовательность, которая отличала его и как игрока, и как тренера.

«Они хотят завезти шайбу прямо в ворота, наверное, думают, что такой гол пойдет за два, – говорил он – А можно проще сделать – вышел на позицию

– бросай. Шайба в ворота только после бросков влетает…Ну, еще с добивания, но ведь и оно только после броска возможно!» Полагаю, будь на его месте тот же Уэйн Гретцки, я услышал бы те же слова, по крайней мере, смысл был бы такой же.

Второй период шел опять-таки в острой борьбе, когда никто не хотел уступать. При этом многие игроки обеих команд прекрасно друг друга знают и уважают. Но в этой игре каждый играет за свою команду, за свой флаг, а потому – никаких сантиментов. Если столкновение, то «боевое». При этом все одинаково боятся удалений – слишком высока цена двух минут, когда приходится играть в меньшинстве.

Могу признаться, что, в отличие от многих, я не был «сражен наповал» голом-шедевром Радулова. Дело в том, что это его коронный прием – получив шайбу, двигаться вдоль ворот на расстоянии примерно трех-четырех метров, дойти до точки, из которой все остальные форварды «стреляют», и… сделать «лишний» шаг.

Практически любой вратарь в этой ситуации опускается на лед за мгновение до решающего броска, понимая, что соперник уже находится в абсолютно голевой ситуации. Если он промедлит, то к нему подоспеют защитники, если будет делать паузу, чтобы переиграть вратаря, то опять-таки рискует попасть под защитника. Но после «лишнего» шага вратарь оказывается на льду, в воротах – открытый угол, куда шайба влетает после не слишком сильного, но точного кистевого броска. Разумеется, об этом проще написать, чем исполнить. Больше того, сам Радулов не мог объяснить, почему он делал этот шаг.

Правда, хоккей – игра коллективная, командная. В решающем голе чемпионата Радулову ассистировали Горовиков и Сапрыкин.

Брызгалов был великолепен особенно в третьем периоде – он «читал» канадцев, он понимал, что они будут делать, и принимал соответствующие решения.

В чем-то это напоминало игру его наставника – Владислава Третьяка против «кленовых листьев». А канадские хоккеисты практически не выходили из зоны защиты россиян. Для гола им чего-то не хватало. Сейчас скажу – чего именно.

Когда на последней минуте, да что там минуте, когда на последних секундах судьи «чистого времени» начали «двигать» цифры на табло, мне стало не очень-то уютно. Алексей Морозов, говоря о канадском хоккее, отмечал, что они умеют сделать результат на последней секунде – так они настраивают себя, им нужен шанс и не важно, какая секунда матча идет. Я был на финальном матче баскетбольного турнира Олимпиады-72 в Мюнхене, когда также «крутили» две секунды и, в итоге, нашим удалось невероятное – Иван Едешко выбросил мяч через всю площадку и Александр Белов успел на последней секунде положить его в корзину американцев, которые к тому моменту вели одно очко…И вот теперь – судьи добавили секунду к игровому времени, к тому же вбрасывание в нашей зоне…К счастью, семь секунд не стали для нас трагедией. Чтобы такое случилось, нужна Удача. На этот раз она была благосклонна к россиянам.

На церемонии награждения именно хоккеисты России подъехали к бывшим соперникам для традиционных рукопожатий.

Разумеется, хоккей – спорт. Прежде всего, это спортивное состязание. Но теперь это еще и серьезный бизнес. Почему «серьезный», а не «большой»? Потому что Большой бизнес – это Олимпийские игры, Чемпионат мира по футболу, Кубок Америки, Кругосветная гонка «Вольво». Там бюджеты оцениваются в десятки миллиардов долларов. Хоккейные соревнования – это миллионы долларов, хотя и собирают на чемпионатах мира около четырехсот тысяч зрителей, не говоря уже об огромной – миллиардной телевизионной аудитории. Так что это – серьезный бизнес.

Матчи Россия – Канада это тоже бизнес, причем в Канаде он выстраивается более грамотно, а потому и более доходен. Но все-таки на первое место здесь выходит спорт. Хоккеисты, когда выходят на лед, разумеется, обращают внимание на то, насколько заполнены трибуны, в полном зале играть приятнее. В Канаде они играют в залах под двадцать тысяч зрителей, заполненных полностью. Они играют для зрителей, для болельщиков. Хотя, если бы просто, без зрителей, тоже сыграли бы, но без того куража, который необходим, чтобы матч стал настоящим, с «нервом». В Канаде, когда начинают по настоящему болеть за своих, грохот трибун такой, что никакие дудки не будет слышно. Кстати, на некоторых наших хоккеистов это производит стимулирующее действие – они считают, что им надо играть не только против соперников, но и против зрителей.

Почему канадцам стало трудно играть против россиян? Вопрос слишком сложный, чтобы ответить на него двумя словами. Но все же можно, если не вдаваться в детали, сформулировать ответ в нескольких фразах. Во – первых, в НХЛ прекратились международные матчи с приезжающими клубами из Старого света. А, во – вторых, – появилось слишком много игроков из Старого света, которые… лишили во многом североамериканский хоккей своей самобытности. К тому же европейские хоккеисты, поигравшие в НХЛ, вернулись домой с новым опытом, прежде всего опытом самоотдачи. Звезды клубов НХЛ оказались в тени звезд иноземных, а без звезд играть трудно. В результате, все сборные подравнялись по силам, по мастерству, а от канадцев к тому же отвернулась удача, которая улыбалась им достаточно долго.

На мой взгляд, лукавят руководители НХЛ, когда говорят, что сейчас нет смысла в «Кубке вызова» или в каком-то другом состязании. Мол, все сильнейшие игроки уже в командах НХЛ и зрители их видят чуть не ежевечерне. Вот только почему-то, когда одна команда выходит как «Россия», а другая – как «Канада», зрители заполняют трибуны. И не столь важно, что на кону – золотые медали чемпионов мира или выход в финальную четверку, и не важно – играют мужики или «молодежь». Важно, что играют «канадцы» против «русских». И обе стороны в этих матчах сделают все, что смогут.

Я видел канадских и российских болельщиков в Квебеке после окончания финального матча чемпионата мира 2008 г. Драматичнейшая игра, непредсказуемый финал и… почти братание болельщиков после финальной сирены. Только что поддерживали со всей мочи «своих», но игра закончилась и они стали одним «племенем». Наверное, ради этого и играют хоккеисты, чтобы болельщики выплеснули свою энергию в течение шестидесяти минут игры, чтобы сил у них осталось только на то, чтобы выразить удовольствие увиденным и вместе выпить по бокалу пива, что является традицией в той же Канаде. А, может быть, и хоккейные болельщики руководствуются девизом международной федерации – fair play and respect – честная игра и уважение.

Хоккей должен продолжаться. Фредди Меркьюри не мог предвидеть, что песня «Show must go on» получит второй и третий смысл применительно к спорту. Она стала как бы девизом сегодняшнего дня мирового спорта вообще и хоккея в частности. Можно ли сделать так, чтобы команды Канады и России чаще играли друг против друга? Может быть и можно, но есть законы бизнеса – у зрителей должен оставаться интерес, да и не грех заниматься развитием игры в своей стране. Не говоря уже о том, что требуется постоянное пополнение, требуются молодые игроки для клубных команд, требуются игроки для сборных. А потому должны парни играть у себя дома, время от времени встречаясь по ту или по эту сторону Атлантики. Интерес к таким встречам не должен угасать, более того, его, как огонек в лампаде, надо поддерживать.

Мне удалось как бы синтезировать тренерские высказывания относительно настроя игроков своих команд перед матчами.

– Успех придет с усердной работой, – убеждают главные тренеры – У тренера появляется удовлетворение, когда, стоя за скамейкой игроков, он видит, что команда показывает лучшее, на что способна, это относится к каждому и ко всем вместе. Только тогда приходит успех. В разговорах с игроками все тренеры, неважно на русском или английском языке, подчеркивают необходимость вести хорошую командную игру, хорошую игру в обороне, хорошую силовую игру. И игроки знают, что они хотят добиться успеха. Сейчас нет команды, которая могла бы добиться успеха без умения вести хорошую атакующую игру… И, если имя канадского форварда всплывает в статье рядом с Ньюси Лалондом, это означает что он на верном пути к чему-то особенному в своей карьере. Правда, в сезоне 2008–2009 г.г. супер героями НХЛ были двое россиян – Евгений Малкин и Александр Овечкин. Их имена в канадской печати ставили рядом с великими канадцами. В российской печати их имена просто ставили рядом.

У того же Меркьюри и группы «Квин» есть и другая песня – We are the Champions. И смысл ее слов понятен всем игрокам, потому что слово «Чемпион», оно на всех языках имеет одинаковое значение. Обычно ее ставят «диск жокеи» на хоккейных аренах, когда заканчивается турнир, когда команда совершает круг почета. И канадцы, и русские готовы слушать ее бесконечное количество раз, вновь и вновь. Лишь бы слова относились к ним. Тем более, что там добавляется – мы чемпионы мира. Ибо нет ничего приятнее, чем слышать, что ты – чемпион, и самое вкусное шампанское – из Кубка.

Будем честными, и сегодня в мире нет страны, которая обладала бы такими обширными хоккейными резервами, как Канада. В стране 558,000 зарегистрированных хоккеистов, 2451 закрытый каток. Но Россия к ней приближается. Пока по результатам на чемпионатах мира.