Собрались мы как-то вместе почитать Хайдеггера, что с успехом и осуществили, причем не без удовольствия. Хайдеггер, надо сказать, оказался очень даже правильным, качественным и добротным, так что в «пограничное состояние» мы вошли довольно быстро и стремительно начали приближаться к конечному пункту онтологической триады — трансценденции. Необходимо отметить: нас было всего двое, что, вообще говоря, не совсем соответствует национальной традиции прочтения Хайдеггера, поэтому, обнаружив на месте «зияющей пустоты ничто» некоего третьего, мы даже обрадовались, чем заведомо нарушили процесс и немедленно вывалились в мир — арену обезличенного, неподлинного существования.

Между тем некий третий, окинув нас горящим взором, протянул два ярко-оранжевых прямоугольника. «Московский Кремль — Твин Пикс. Маршрут 88» значилось на билетах. В ответ на немой вопрос гость, неестественно жестикулируя, прошептал: «Нас ждет агент Купер (не путать с агентом Малдером) для изучения феномена сов». Мы переглянулись. «Там карлик гадко танцует перед алыми гардинами» — менее уверенно произнес он. Тут уж мы не сдержались. Оранжевые клочки полетели по закоулочкам. «Дорогой друг, да будет вам известно, что у каждого уважающего себя субъекта есть свое представление о том, что вы хотите нам навязать. Так, один из нас навсегда принадлежит Полдню, он вот уже несколько десятков лет лежит там, на травке, рядом с Леонидом Андреевичем и, соответственно, недалеко от речки. Другой же живет во Внутренней Монголии с женщиной по имени Анна, и каждое утро они поливают желтую розу, стоящую в бутылке с золотой этикеткой, сделанной из квадратика фольги. Understand?»

Некий третий отнесся к этой тираде с пониманием, пожевал губами, закатил глаза и изрек: «Так в этом и состоит ваша экзистенция?» Мы мгновенно успокоились, прочитали еще по паре страниц и подробно изложили свои соображения по этому поводу на бумаге.

Любая эпоха становления Мира есть время человеческих ошибок.

Для лучшего понимания нашей позиции начнем с нескольких обобщающих тезисов. Во-первых, мир несовершенен (взять хотя бы персональный состав Российской Государственной Думы). Во-вторых, мы в этом несовершенном мире осознаем себя в качестве любителей фантастики, т. е. особой категории людей. Для грезящих фантастикой несовершенство мира представляется еще более вопиющим, ведь в повседневной жизни им приходится играть роли, навязанные обществом (семьей, работой, политикой и т. п.). Отсюда со всей неизбежностью вытекает необходимость построения такой среды, в которой происходило бы духовное общение «немногих» — в противоположность массовому общению.

У любителей фантастики такая среда получила название Конвент.

Конвент, таким образом, является полем битвы с всемирным абсурдом, бунтом против рутины, мятежом против судьбы. Подавляющее большинство участников конвентов действительно свободны. Каждый из них раскрывает себя в качестве актера, который самостоятельно исполняет все роли.

Казалось бы, чего проще — выбрать путем дискуссии объективно лучшего из лучших и провозгласить его своим королем. Ан нет. Короли-то, конечно, провозглашались и не всегда были голыми. Но вот насчет объективности выбора вопрос отдельный.

История проведения российских (советских) конвентов насчитывает чуть более двадцати лет. (Для сравнения скажем, что церемония вручения премии «Хьюго» в сентябре 2000-го года прошла в Чикаго уже 58-й раз.) Старейшим отечественным конвентом по праву считается «Аэлита», которая проводится с 1981 года. Сотни и сотни любителей фантастики съезжались в Свердловск буквально отовсюду. На «Аэлите-90» только официально было зарегистрировано около полутора тысяч человек; этот рекорд не удалось превзойти и по сей день.

Но, несмотря на внешне демократические атрибуты проведения фестиваля фантастики, сам приз «Аэлита» долгие годы оставался официозным, нивелирующим все индивидуальное, навязывающим фэндому усредненный вкус. Так, братья Стругацкие, хоть и получили свой приз первыми еще в 1981 году, но только в непременной компании с А. Казанцевым, без которого не могло обойтись руководство Совета по приключенческой и научно-фантастической литературе Союза писателей РСФСР.

В последние несколько лет авторитет самой старшей отечественной литературной премии стал падать, и организаторы конвента, надо отдать им должное, пошли на радикальные меры: изменили систему голосования, расширили состав и региональное представительство жюри.

В начале 90-х годов в нашей фантастике произошли серьезные изменения. Роль лидера взял на себя Санкт-Петербург. В феврале 90-го прошел семинар, посвященный фэн-прессе, получивший соответствующее название «Интерпресскон». Этот конвент на долгие годы стал центром притяжения как писателей, так и читателей. Еще бы: теперь каждый участник встречи чувствовал себя приобщенным к таинству выбора, причем выбора свободного, не ограниченного ничем (практически — «зову экзистенции»). А если добавить еще Улитку, тихо ползущую по склону Фудзи, то становится абсолютно ясной престижность премий, вручаемых на «Интерпрессконе».

Однако время показало, что фантасты «четвертой волны», провозгласившие целью сближение фантастики и литературы, не слишком приблизились к последней, но значительно удалились от первой. Издательства стали выпускать больше фантастики, много хорошей, но в основном разной. И как-то незаметно мнение Б. Стругацкого, прежде довольно часто совпадавшее с мнением участников конвента, стало заметно с ним разниться. Так, выбор Борисом Натановичем лучшим фантастическим романом года «Generation „П“» В. Пелевина вызвал, по меньшей мере, недоумение…

Все это происходит на фоне того, что номинационная комиссия «Интерпресскона», а соответственно, и «Бронзовой улитки» из года в год не включает в списки для голосования лидеров продаж.

Словом, последние годы публика съезжается, по инерции голосует, неформально общается в баре и удовлетворенно разъезжается. Попытка прорыва в «Лес» обернулась новым «Управлением».

Там же, в городе на Неве, с 1996 года проходит Конгресс фантастов России. В его рамках вручается премия «Странник», задуманная и присуждаемая, как озвучил в свое время Б. Стругацкий, «по гамбургскому счету». По своему статусу премия напоминает американскую «Небьюлу» (и ту, и другую присуждает жюри, состоящее из профессионалов), но серьезно отличается по сути. В SFWA профессиональную ассоциацию англоязычных фантастов, которые и производят голосование, входит несколько тысяч (!) человек, причем не только писателей, но и художников, критиков, литагентов и т. п., а в жюри «Странника» — всего 11 членов, которые, как показывают последние годы, явно не желают расширять состав. Кроме того, на фестивале стал заметен серьезный уклон в коммерческую сторону, назначен приличный оргвзнос (до 160 долларов США). Собственно, ничего ужасного в этом нет, но, простите, это и не «гамбургский счет»…

Ведущие конвенты «старого фэндома» пребывают в кризисе, одни в более глубоком, другие — менее. У любителей же ролевых игр внешне все намного благополучнее. В Казани на «Зилантконе-2000» собралось около 1200 человек. После раскола начала 90-х годов два фэндома развивались в противоположных направлениях. Одни были в основном направлены в будущее, другие — в прошлое. Но при кажущейся демократии происходящего на «Зилантконе» — спальники, гитары, хайратники — буквально всюду виднелась жесткая, практически феодальная пирамида. Мастера игры, старые заслуженные бойцы — это повелевающая элита, остальные — чернь, готовая есть, спать и жить в пропахшем потом зале на сто топчанов. Если кому-то такая жизнь нравится — нет проблем, но и провозглашаемого светлого утонченного сообщества, занимающегося постижением высших истин, пока не наблюдается.

Свобода человеческой экзистенции часто находится в рабстве у мнения толпы.

Куда же податься бедному фэну? Да все туда же — на конвент. Главное — быть самим собой, не поддаваться влиянию среды. И не важно, куда она тебя влечет: голосовать за не интересного тебе писателя (не бойся показаться глупым) или в лес — размахивать деревянным мечом (не бойся показаться слабым). Наслаждайся мудростью «Аэлиты», бесшабашностью «Интерпресскона», сервисом «Странника», прекрасными семинарами и шумным балом «Зиланткона». Тем более, что полку конвентов прибыло: заявили о себе и харьковский «Звездный мост», и томская «Урания». Приезжай и наслаждайся общением, ибо никакой Интернет не заменит блеска человеческих глаз, тепла человеческих рук. Только в процессе общения появляется возможность обрести собственное «я». Остальное зависит от организаторов: позволят ли они проявить это «я» в качестве чистой, как первый снег, экзистенции — или загонят в рамки догм, решат все сами и этим все разрушат.

Очень многое зависит от того, какую систему голосования изберут на конвенте.

Собственно, если отвлечься от нюансов, таких систем две — открытого и закрытого типа. Что есть «закрытый тип»? Это когда в голосовании принимает участие ограниченный круг личностей, выделяемый по какому-либо признаку, будь то профессиональный, географический или просто тусовочно-клубный. В голосовании открытого типа, напротив, может участвовать любой желающий, а единственным ограничителем в подобных системах становится, как правило, лишь вопрос финансовый. Например, если право голосовать имеют только участники конвента, заплатившие специальный взнос, — это голосование открытого типа, ибо доступно любому действительно желающему, а если для того, чтобы выразить свое мнение, тебя кто-то должен посчитать профессионалом и милостиво дать тебе такую возможность — тут уж никакие деньги не помогут.

Впрочем, иногда «выборщики» подобного рода сорганизовываются сами. Главное — объединиться по какому-либо признаку: по принадлежности к имперцам или демократам, патриотам или космополитам, гуманистам или турбореалистам — и шумно вручать премии за лучшее произведение в данном «жанре» или по данной тематике авторам, доселе не подозревавшим, что принадлежат к такому «литературному направлению».

Подобные попытки привлечения известных авторов для пропаганды своей тусовки — одна из самых неприятных тенденций среди премий закрытого типа. Как, впрочем, и довольно мощные возможности лоббирования из-за небольшого количества решающих голосов.

С другой стороны, в премиях открытого типа тоже не исключено эффективное применений «PR-технологий». Кроме того, как показывает практика, произведения — лауреаты премий открытого типа носят гораздо более массовый, даже «попсовый» характер по сравнению с имеющими более «элитарный» уклон победителями голосований противоположного вида. Естественно, это опять же никак не отражает ни объективность, ни собственно экзистенциальность или трансцендентность каждой премии. Но голосования закрытого типа субъективны априори, хотя зачастую весьма престижны, в то время как общедоступные выборы отражают лишь взгляды читательского большинства.

Кроме того, все премии, вне зависимости от типа, можно разделить по двум признакам, касающимся непосредственно технологии принятия решений. Это наличие или отсутствие номинационных списков и/или номинационной комиссии: то есть имеет ли место выбор из ограниченного числа или он полностью свободен. Наличие номинационной комиссии, особенно в премиях закрытого типа, говорит, как правило, о лишнем этапе голосования и лености жюри. Заметим, что в самых известных мировых премиях окончательные номинации составляет само жюри, а посему даже участие в финальной стадии является весьма престижным фактом.

В дальнейшем при сравнении систем голосования нам неизбежно придется ссылаться на так нелюбимый ныне зарубежный опыт. Хотя бы потому, что этот опыт огромен, и за долгую историю существования западных премий учтены, пожалуй, все тонкости и недостатки выборных технологий.

Самой знаменитой премией закрытого типа является «Небьюла». Голосовать имеют право лишь члены SFWA. Голосование ведется в несколько этапов, номинационная комиссия отсутствует, произведения для предварительных списков выдвигаются самими членами ассоциации. Однако председатель ассоциации назначает несколько дополнительных комитетов, в состав которых входят самые уважаемые писатели, издатели, критики. Эти комитеты имеют право добавлять по одному произведению на свой выбор в окончательные номинации. Премии вручаются, как правило, на специальной конференции, обычно в мае.

Наиболее известная из премий открытого типа — «Хьюго», названная так в честь «дедушки» американской фантастики Хьюго Гернсбека. Номинационная комиссия присутствует, отбор финалистов идет с учетом предварительных голосований. На последней стадии свой голос может подать любой из тысяч участников конференции «WorldCon» (проходящей в разных странах обычно в третьем квартале года), заплативший соответствующий взнос. Также принимаются бюллетени, присланные по почте. В обеих премиях голосуемые произведения делятся на четыре категории в зависимости от объема текста.

Однако вернемся к нашей реальности и попробуем разделить по классам и оценить все плюсы и минусы большинства современных российских литературных премий в области фантастики (только в части художественных произведений). Начнем с премий закрытого типа.

«Аэлита» (вручается с 1981 г.) — ранее вручалась специальным московско-свердловским комитетом за лучшее произведение последних двух лет. Писатель, получивший приз из уральских самоцветов, по уставу больше не имел права на премию. В результате «Аэлита» стала восприниматься, скорее, как приз «за заслуги». В конце 90-х престиж премии несколько повысился, особенно в связи с тем, что ныне шансы получить старейший российский фантастический приз имеют не только пенсионеры. Номинационная комиссия отсутствует — как правило, предварительные списки составляет некая инициативная группа из членов жюри; любой из выборщиков имеет право добавлять свои кандидатуры.

«Бронзовая улитка» (вручается с 1992 г.) — самая закрытая из всех закрытых премий. Членом жюри является один человек — Борис Натанович Стругацкий, номинационная комиссия та же, что и у премии «Интерпресскон». Произведения поделены на три категории, в зависимости от объема. Престижность этой премии в том, что ее вручает человек высокого литературного вкуса. Но вкус, как известно, далеко не всегда совпадает с литературными (социальными, политическими и т. п.) взглядами. Таким образом, есть ряд известных писателей, которые никогда не получат этой премии.

«Странник» — в 1994 и 1995 гг. вручение происходило на «Интерпрессконе», с 1996 г. — на Конгрессе фантастов России. Эта премия — главный претендент на звание русской «Небьюлы», стать которой мешает немногочисленность состава жюри (что, естественно, подразумевает возможность лоббирования). Кроме того, некоторые члены жюри «Странника» неоднократно высказывались в том смысле, что давно уже не пишут фантастику. Тогда возникает вполне закономерный вопрос: как в таком случае премия может считаться «профессиональной», если ее вручают самодекларированные «не фантасты»?

Голосование ведется в три этапа. Номинационная комиссия при участии жюри определяет финальные семерки, далее из семерок отбираются по три кандидата, окончательное решение жюри принимает во время Конгресса фантастов России (обычно проходит в сентябре в Санкт-Петербурге). Литературных номинаций три роман, повесть и рассказ. Кроме основной премии «Странник» раз в два года вручаются жанровые «Мечи». Произведения разделяются на четыре жанра, номинационные списки составляются секретарем «Странника», право голосовать имеют все приехавшие на конвент писатели.

«АБС-премия» или Медаль имени Стругацких — сравнительно молодая петербуржская премия, вручаемая с 1999 года. Принцип голосования отдаленно напоминает «Странник», однако прозаическая номинация одна — за произведение вне зависимости от объема. Единственная новация — это анонимные (точнее, известные лишь Б. Н. Стругацкому) составы жюри и номинационной комиссии, что теоретически должно исключить возможность лоббирования. Премия вручается каждый год 21 июня — в день, равноотстоящий от календарных дней рождения Аркадия и Бориса Стругацких.

«Большой Зилант» — вручается с 1995 г. оргкомитетом казанского фестиваля «Зиланткон» с довольно оригинальной формулировкой: «За лучшее произведение, не завоевавшее другой престижной премии». Принцип: «Всем сестрам по серьгам, или пусть никто не уйдет обиженным».

«Филигрань» — новорожденная премия, впервые вручалась в 2000 году в Москве во время Чтений памяти Аркадия Стругацкого. Члены жюри — только жанровые критики. Состав: не менее 9 и не более 13 человек, причем предполагается ежегодная ротация членов жюри. Голосование заочное, чтобы опять— таки исключить лоббирование. Основной критерий — «За литературное мастерство». Номинационная комиссия, как и номинационные списки, отсутствуют (предполагается, что критики должны сами знать, из чего выбирать).

Существует еще несколько премий закрытого типа, однако их локальность и ограниченный объем статьи не позволяют остановиться на них подробнее. Стоит упомянуть приз, вручаемый литературно-философской группой «Бастион» (с 2000 г.) за лучшую фантастику имперского направления, питерскую «Беляевскую премию» (с 1990 г.) и, в качестве анекдота, премии «Фанкон» (с 1995 г.), предлагаемые на одесском коне анонимным жюри практически всем прибывшим на фестиваль и хоть что-то до этого написавшим (а иногда и не написавшим — даже номинация такая была: «За лучшее недописанное и неизданное произведение» — воистину экзистенциальная премия!).

Теперь перейдем к премиям открытого типа.

«Великое кольцо» — первая ласточка среди подобных премий. С 1982 по 1984 год голосование проводилось среди клубов любителей фантастики по системе «один клуб — один голос» в номинациях «Крупная форма» и «Малая форма». В 1987 году была реанимирована омским КЛФ «Алькор» с новой схемой голосования: номинационная комиссия из числа наиболее авторитетных фэнов и профессионалов (коих тогда еще было немного) составляла номинационные списки (в трех категориях), являющиеся на тот момент еще и своеобразным рекомендательным списком для чтения, затем бюллетени рассылались по КЛФ, принять участие в голосовании мог любой желающий. Прекратила существование в 1994 г., после возникновения премии «Интерпресскон».

«Интерпресскон» (вручается с 1994 г.) — самая стабильная и престижная на сегодняшний день премия открытого типа. Голосуют участники одноименной конференции, ежегодно проходящей под Питером в начале мая. Номинационные списки составляет комиссия.

Неоднократно дискутировался, решался и отменялся вопрос о праве голосовать всем желающим, посетившим конференцию в день голосования. Были случаи, когда в этот день на фестивале оказывалось в полтора раза больше участников естественно, местных, — что серьезно сказывалось на объективности результатов. В итоге пришли к выводу, что система полностью открытого голосования дает преимущество местным авторам, и было решено вернуться к схеме, принятой в премии «Хьюго»: бюллетени заполняют официальные участники конференции и все желающие, заплатившие некую сумму за право голосования.

«Звездный мост» (с 1999 г.) и «Урания» (с 2000 г.) — харьковская и томская премии, принцип голосования коих почти аналогичен интерпрессконовскому. Из новаций стоит отметить приз за лучший литературный сериал в Харькове и приз за «гуманистическую фантастику» в Томске. Количество голосующих здесь существенно меньше, чем на «Интерпрессконе», поэтому результаты, как правило, больше поддаются влиянию тусовки.

«Сигма-Ф» — самая открытая премия. Вручается с 1998 г. по результатам голосования читателей журнала «Если». Нет ни номинационной комиссии, ни списков. Эта премия наиболее полно отражает мнение «профессиональных» читателей фантастики, ведь для того, чтобы проголосовать, не надо никуда ехать и ничего платить — достаточно лишь отправить письмо. При такой системе проблемы лоббирования исключены, а большое число голосующих, в принципе, должно нивелировать субъективность выбора.

Однако абсолютно объективной можно считать лишь «Сигму» в номинации «Роман». Именно потому, что журнал романов не печатает. При голосовании же по малой и средней форме статистически почти неизбежно выигрывают произведения, опубликованные в самом журнале.

…В последнее время в околофантастической среде бытует мнение, что в премиях открытого типа следует вообще отказаться от номинационных списков. В частности, с довольно резкими заявлениями по этому поводу постоянно выступает один из создателей премии «Интерпресскон» питерский писатель Андрей Легостаев. А раз такое мнение существует, то, с точки зрения субъективной реальности, оно должно быть реализовано в Мире. Попытку подобной трансцендентной реализации предприняли организаторы первой конференции в третьем тысячелетии «Роскон-2001», на котором будет использована принципиально новая для России система голосования: двухэтапная, без номинационных списков, без разделения по объему и жанру. Подождем результатов…

Многим может показаться, что авторы статьи слишком заострили внимание на минусах премий. Однако о преимуществах той или иной премии неоднократно говорилось, а о недостатках и несовершенстве практически любой системы голосования деликатно умалчивалось. Авторы сами являются членами жюри или номинационных комиссий многих из этих премий и потому отнюдь не имели целью обидеть кого-либо, они просто попытались острее поставить вопрос и выступить согласно своей экзистенции.

Когда человеческая экзистенция продвигается в Ничто, то она перешагивает за Сущее в сферу Трансценденции.

Продолжим упражнения с атеистическим экзистенциализмом. «Истинное — это то, что является желанным и долженствующим, а жизнь субъектов только тогда является рациональной, когда она способна осуществить желанное и должное». В повседневной жизни найти этот рациональный путь практически нереально. В рамках же конвента это представляется возможным хотя бы отчасти. Во-первых, личности в силу постоянного общения друг с другом практически очищены от наносного, от шелухи предметного мира. Во-вторых, в силу того же общения они постоянно находятся в «пограничном состоянии», остается лишь слегка подтолкнуть, и вот она, изнанка мира, истина в последней инстанции, трансценденция, как бы она ни выглядела: засасывающей в себя бездной, свалкой студенистой слизи или цветущим вишневым садом. Как невозможно заглянуть за грань, так и невозможно однозначно определить, кто же возведен на пьедестал: герой нашего времени, калиф на час или сама овеществленная вечность. Рассудить всех в состоянии один-единственный арбитр — Время…

Однако и сейчас мы способны приблизиться к истине. На наш взгляд, это случается в том случае, если произведение одобрено и любителями, и профессионалами, то есть одновременно стало лауреатом известных премий открытого и закрытого типа.

Попробуем, исходя из этого критерия, вспомнить, какие англоязычные произведения завоевали одновременно «Хьюго» и «Небьюлу». Итак, в 60-е годы это «Дюна» Фрэнка Герберта, «Левая рука тьмы» Урсулы Ле Гуин и «Мир-кольцо» Ларри Нивена; в 70-е «золотой дубль» сделали «Свидание с Рамой» и «Фонтаны рая» Артура Кларка, «Сами Боги» Айзека Азимова, «Вечная война» Джо Холдемана, «Врата» Фредерика Пола, «Враг мой» Барри Лонгиера и «Обездоленный» все той же Ле Гуин; в 80-е отличились «Звездный прилив» Дэвида Брина, «Нейромант» Уильяма Гибсона и два года подряд на пьедестал вставали первые книги Орсона Скотта Карда об Эндере — «Игра Эндера» и «Голос тех, кого нет».

Не правда ли, впечатляющий список? Все эти произведения стали классикой НФ, выдержав проверку Временем.

Отечественные фантастические премии еще слишком молоды. Но попробуем рассмотреть результаты последнего года тысячелетия. Только три произведения в 2000 году получили как читательские, так и профессиональные премии. Это «Казнь» М. И С. Дяченко («Сигма-Ф», «Странник»), «Монах на краю Земли» С. Синякина («Сигма-Ф», «Интерпресскон», «Бронзовая улитка», «АБС-премия») и «В стране заходящего солнца» Е. Лукина («Сигма-Ф», «Интерпресскон», «Бронзовая улитка», «Странник»). Это основные претенденты из 1999 года на место в «Золотом фонде» НФ. Подождем десяток лет — и выясним, насколько наши сегодняшние премии близки к абсолюту. Конечно, если в литературе он вообще возможен…

Некий третий внутренне вспотел: «Много я встречал на своем пути… э-э-экзистенций, но таких, как вы, признаюсь, впервые. Наверное, не там бредил, — он начал медленно отходить… — Кстати, какой ваш ближайший конвент?» — «Близится весна, а значит, скоро „Роскон“, „Аэлита“ и „Интерпресскон“. Welcome!»