— Эй! Есть кто-нибудь?

Александер Уэст решил не обращать внимания на стук. На двери вывеска «Закрыто». «Радужная радость» обанкротилась. Конец.

С бухгалтерией полная неразбериха, в коробке для мелкой наличности — ничего, кроме газетных вырезок. В нижнем ящике стола он нашел кучу нераспечатанных конвертов со счетами. Налицо все классические признаки того, что малое предприятие пошло ко дну, а Риа только посвистывала, заткнув уши пальцами.

Особа, которая стоит на улице, скорее всего, тоже пришла за деньгами. Наверное, сдуру дала Риа в долг, а теперь сама идет ко дну и надеется вернуть хоть что-то. Поэтому и ломится в дверь так настойчиво.

Злиться на Риа бессмысленно. Он сам во всем виноват.

Но ведь Риа обещала, что станет внимательнее, не допустит, чтобы ситуация вышла из-под контроля. Александер не сомневался, что прошлое ее чему-то научило… Может быть, он принимал желаемое за действительное, потому что ему так хотелось? Вначале Риа действительно очень старалась, и какое-то время дела шли нормально, но потом она что-то услышала, что-то увидела, и ее в очередной раз накрыла депрессия… или эйфория. В таком состоянии ей ни до чего нет дела, особенно до мерзких коричневых конвертов.

— Риа!

Он нахмурился. Голос тот же самый, но его владелица уже не на улице…

— Я пришла забрать заказ для Джефферсонов! — продолжала незнакомка. — Если ты занята, не отвлекайся, я сама возьму. — В коридоре зацокали каблуки.

Он рывком встал со стула, срезал путь через цех предварительной обработки — чисто вымытый, блестящий, готовый к новому дню, который для него уже не настанет, — и распахнул дверь подсобки.

Он увидел длинные, стройные ноги и аккуратные ягодицы, обтянутые мини-юбкой. Подобное зрелище поднимает настроение даже в такой трудный день… Не желая отвлекать владелицу длиннющих ног и мини-юбки, он прислонился к двери и стал любоваться открывшимся видом.

Она что-то пробормотала и полезла еще дальше в недра морозильника, согнув одну ногу в колене. Она как будто демонстрировала свою черную замшевую туфельку на высоком каблуке, с вырезом сбоку и элегантно загнутую на мыске. Очень дорогую, очень сексуальную туфельку. Он, естественно, залюбовался красивыми, стройными лодыжками, икрами, бедрами. Под преступно короткой юбкой мелькнули кружева и полоска голой кожи.

Длинные ноги и темно-красная мини-юбка в сочетании с шелковой кофточкой кремового цвета неожиданно вызвали у него ассоциации с домашним малиновым мороженым в вафельном рожке, которое готовила Риа. Живо представив себе сочетание свежих, немного кисловатых ягод и сливочной сладости, он ужасно захотел обхватить ладонями ягодицы незнакомки и провести языком по узкой полоске золотистой кожи на талии.

— Риа, я взяла клубнично-сливочное и кексы! — крикнула незнакомка чуть осипшим голосом, вынимая контейнеры. — Нашла «медовый пряник»… А где фруктовый лед со вкусом чая «Эрл Грей»? Не вижу ни сорбета с шампанским, ни огуречного мороженого!

Огуречное мороженое?

Ничего удивительного, что у Риа проблемы.

Он в последний раз одобрительно взглянул на бесконечные ноги и, приказав своим гормонам успокоиться, сказал:

— Если там нет того, что вы ищете, мне очень жаль, вам не повезло.

Салли Эймери застыла на месте. Как в переносном смысле, так и в самом прямом. Так как она до пояса находилась в морозильнике, а от перспективы замерзнуть насмерть ее отделяла только тонкая шелковая кофточка, она уже почувствовала холодок. Либо у Риа жуткая ангина, либо там…

Она с трудом вынырнула из ледяных глубин и развернулась.

Это не Риа!

Инстинктивно она одернула юбку, которую ее младшая сестра, не ценящая винтаж, пренебрежительно назвала «тряпкой». Впрочем, уже поздно прикидываться скромницей. Она уже собиралась гневно спросить у незнакомца, который беззастенчиво пялился на нее от двери, кем он себя вообразил, но потом передумала.

Кем бы ни был голубоглазый красавец, все равно.

— Не повезло? Что значит «не повезло»? — спросила она. — И где Риа?

Оценив красоту незнакомца, она инстинктивно ощетинилась и заговорила сухо и отрывисто. Он думает, что достаточно ему улыбнуться — и она упадет к нему в объятия! Он ошибается… хотя… Какие крепкие у него руки! Крепкие, сильные, с длинными пальцами. Похоже, он умеет обращаться с…

Ее передернуло. Но это от холода. Она замерзла. Зря она не надела нарядный жакетик свободного покроя, который дополнял ее ансамбль. Она ведь ехала не на деловую встречу, а за товаром. Конечно, жакет не закрывает ног, зато он защитил бы ее плечи и она сейчас не дрожала бы от холода. И потом, в костюме, пусть даже и с мини-юбкой, она чувствует себя хозяйкой положения. Женщине очень важно быть уверенной в себе, если хочется, чтобы ее принимали всерьез в мире, где заправляют в основном мужчины. В костюмах. Деловой костюм — современный аналог доспехов.

На Риа производить впечатление не нужно. Кроме того, Салли не рассчитывала, что придется самой лезть в морозилку. И позировать перед публикой.

Мужчина, стоящий у двери, явно не нуждался ни в каких доспехах. На подбородке — трехдневная щетина, густые русые волосы отросли до плеч. Костюма на нем нет и куртки тоже. Только застиранная футболка, которая вот-вот лопнет на широких плечах, да старые джинсы, обтянувшие крепкие бедра. В волосах выгоревшие пряди; лицо обветренное — такого цвета не добьешься за две недели валяния на пляже. Значит, он целыми днями бездельничает, валяясь в шезлонге… Правда, судя по теням под глазами, он ведет активную ночную жизнь.

— Риа нет, — медленно, с ленцой ответил он. От звуков его низкого голоса у нее все сжалось в груди. — Сейчас обо всем забочусь я.

— Вот как? А вы кто такой? — Она старалась говорить властно и уверенно, правда, получалось плохо. К счастью, он ничего не заметил. При нем она говорила только так — слегка задыхаясь и словно осипнув.

— Александер Уэст.

Она зажмурилась.

— Вы — мужчина с открытки!

— Что? — Настала его очередь прийти в замешательство. Хорошо, что он стоял у двери, — не пришлось ни к чему прислоняться.

— Мужчина с открытки, — повторила незнакомка, от всей души ругая себя за то, что не удержала язык за зубами. Прозвище само слетело с ее губ. А он оказался моложе, чем она ожидала. Намного моложе. Для своего возраста Риа выглядела неплохо, но не считала нужным скрывать, сколько ей лет. Например, она простодушно рассказала, что в сорок лет «рассталась с корсетом». Не то чтобы ей нужен был корсет… И даже если бы он у нее был, вряд ли Риа его носила бы.

— Так вас называет Нэнси, — объяснила Салли, стараясь скрыть изумление. — Помощница Риа. Вы посылали ей открытки.

— Я посылал открытки Нэнси? — В его глазах заплясали веселые огоньки. Он прекрасно понимал, в чем дело, и видел, что ей не по себе.

— Не ей, а Риа. Очень редко… — Салли хотелось, чтобы Александер Уэст понял: он не произвел на нее никакого впечатления. Ни он, ни его улыбка.

Воспоминание об открытках всплыло потому, что они оказывали на Риа разрушительное действие. Один раз Салли увидела, как Риа прижимает открытку к груди, и по ее лицу бегут слезы. Когда она спросила, в чем дело, Риа отмахнулась и сказала, что у нее сенная лихорадка. В ноябре-то?

Такую реакцию мог вызвать только любовник или ребенок. Александер Уэст оказался намного моложе, чем она ожидала, но по возрасту он не годится Риа в сыновья. Значит, любовник… хотя он не баловал Риа частыми визитами. Иногда присылал ей открытки с изображением тропических пляжей, обсаженных пальмами. После таких открыток просыпаются голливудские мечты об экзотических коктейлях и прогулках босиком по кромке прибоя с таким вот красавцем, как этот… Поскольку Риа не гуляет по пляжам, а сидит дома, в Мэйбридже, ничего удивительного, что она плакала.

— Очень редко, — подчеркнуто повторила она, чтобы до него дошло.

Салли отлично знала такой тип заезжих гастролеров. Им ничего не стоит завоевать сердце какой-нибудь доверчивой женщины. А потом они уезжают, а бедняжкам приходится собирать себя по кусочкам и как-то жить дальше. Таким гастролером был и ее отец. Правда, он не утруждал себя даже такой малостью, как открытки. А его приезд можно сравнить с приближением кометы Галлея: один раз за всю жизнь.

— Наверное, все же не очень редко, — возразил Александер Уэст. — Или, может быть, вы выражаетесь в переносном смысле? — Не дожидаясь ответа, он продолжал: — Я нечасто оказываюсь рядом с почтой.

— Вы не обязаны передо мной оправдываться, — отрезала Салли, стараясь взять себя в руки.

— Рад слышать. — Уэст сделал шаг к ней, и ее пробила дрожь. — А мне показалось, вы на что-то намекаете.

— На что? — Салли невольно ахнула. Шов у него на плече начал расходиться. Лопнул один стежок, другой… под футболкой мелькнула золотистая кожа. Она тяжело вздохнула. — Ваша с Риа переписка меня не касается.

— Ну да… и все-таки мне показалось, что вас она касается.

В его глазах плясали веселые огоньки. Неожиданно ей стало жарко. Разум подсказывал: «Он совершенно не в твоем вкусе…» Салли не верила в любовь с первого взгляда. Но тело не слушало разума. Оно тянулось к нему, а сердце билось так, словно готово было вырваться из грудной клетки. Под тонкой шелковой кофточкой предательски набухли груди… Нет, нет, нет, нет!

Она снова вздохнула и выпрямилась. А может, она дрожит просто от холода? Ведь она так и не закрыла морозильник. Стояла, опершись о дверцу, не потому, что боялась упасть. Ее тянуло к новому знакомому. Хотелось броситься ему на шею. Ее мать наверняка бы так поступила. Вот кто верил в любовь с первого взгляда! И вот почему ее мать растила трех дочерей без отцов. С семнадцати лет, когда в ней заговорили материнские гены и все кончилось разбитым сердцем. Салли старалась во всем, что связано с мужчинами, поступать не так, как поступила бы ее мать. Особенно же она избегала вот таких сильных, рослых мужчин, которые, как оказалось, способны вскружить ей голову одним взглядом. Салли понятия не имела, что привело Александера Уэста в Мэйбридж. Судя по всему, его приезд наверняка станет для Риа причиной очередного нервного срыва. Хуже того, в «Радужной радости» воцарится нескончаемый хаос, а ведь кафе и в лучшие времена балансировало на грани пропасти. Достаточно одного толчка, и кафе-мороженое, которое она мечтает превратить в модное сетевое заведение, пойдет ко дну.

Захлопнув дверцу, Салли приказала себе не фантазировать. Чтобы произвести на нее впечатление, недостаточно широких плеч и улыбки. Пока ее подруги бегали на свидания, она думала о будущем. Поэтому она выбрала прозаическую специальность «управление коммерческим предприятием» и дала себе зарок к двадцати пяти годам стать миллионершей.

Чтобы понравиться ей, мужчина должен обладать такими же, как у нее, энергией и амбициями. А еще он должен следить за собой, хорошо одеваться, делать карьеру и, что самое главное, обладать склонностью к постоянству.

Первые два требования выполнить легко. Над третьим неизбежно придется поработать. Над ее жизнью как будто тяготеет злой рок. Все женщины в ее семье любили мужчин, сеявших хаос повсюду, где они появлялись. Потом мужчины исчезали, оставив женщин с разбитым сердцем.

Нет, нельзя давать волю чувствам! Не успеешь оглянуться, они затопят ее и поломают жизнь, которую она так тщательно спланировала.

— Чем же вы здесь занимаетесь? — спросила холодно Салли.

— Чем я занимаюсь, вас тоже не касается.

— Еще как касается! Риа поставляет мороженое для моей фирмы, а раз вы здесь временно распоряжаетесь, — она подчеркнула слово «временно», — вам следует знать, что в цехе предварительной обработки нужно убирать волосы и надевать белый халат.

— Так как «Радужная радость» обанкротилась, это уже не важно. — Он кивнул в сторону картонных коробок, которые она поставила на стол рядом с морозильником, и продолжал: — Будьте так добры, верните товар на место. Я провожу вас к выходу. — Он подождал, пока смысл сказанного дойдет до нее.

— Товар? Обанкро… О чем вы говорите? Риа в курсе, что сегодня я должна забрать заказ. Когда она придет?

— Никогда. Во всяком случае, в ближайшем будущем. — Он пожал плечами, словно жалея ее за очевидное смущение. Видимо, он привык, что женщины утрачивают дар речи, стоит ему поиграть мускулами. — На прошлой неделе к ней неожиданно нагрянул налоговый инспектор. Судя по всему, она не платила НДС. Хуже того, она игнорировала письма из налоговой службы.

— Как же она… Что случилось?

— Как именно случилось то, что случилось, не знаю. Наверное, инспекция нагрянула неожиданно. Они собирались провести аудит, но, едва взглянули на ее бухгалтерию, они сразу же объявили ее несостоятельной, — с невозмутимым видом ответил он.

— Но ведь это значит, что…

— Это значит, что отсюда ничего нельзя выносить до учета активов и выплаты всех долгов. Иначе Риа объявят банкротом и кредиторы потребуют возвращения долгов.

— Что?! Не может быть! — Голова, наконец, перестала кружиться; Салли властно накрыла ладонью верхний контейнер с мороженым на столе. — Я должна забрать заказ сегодня. Сейчас же. И другие сорта, которые я заказывала.

— Вы имеете в виду сорбет с шампанским, который не можете найти? — уточнил Александер. — Ну, и другие… — Хорошо, что он не только пожирал глазами ее нижнее белье, но и расслышал, что она говорит.

— Может быть, сорбет на кухне? — предположила Салли, мысленно скрестив пальцы на счастье. — Вряд ли Риа последнее время мыслила здраво… — Она все больше злилась. — Почему же она не позвонила мне, не сказала, что у нее проблемы? Она ведь знала, что я ей помогу!

— Она позвонила мне.

— И вы прискакали сломя голову, чтобы спасти ее? — язвительно спросила она.

— Едва ли можно сказать, что я «прискакал сломя голову». Я прилетел в «боинге», — ответил он еще более язвительно.

— Современный эквивалент, — отмахнулась Салли. — Значит, вы приехали, чтобы ее спасти? — Она разрывалась между надеждой и сомнением. Больше всего Риа сейчас нужен не любитель красивого загара, а опытный бухгалтер, которого нельзя обвести вокруг пальца.

— Нет. Я приехал, чтобы закрыть кафе. «Радужная радость» обанкротилась.

— Но… — Салли охотно сделала бы все от нее зависящее, чтобы спасти «Радужную радость». Но сначала ей нужно провести прием у Джефферсонов. На карту поставлена ее репутация. Без сорбета с шампанским ей крышка. И она не позволит какому-то мускулистому красавцу, дружку Риа, встать у себя на пути.

— Если вы не против… — Салли решительно шагнула вперед, но Александер Уэст не сдвинулся с места.

Хотя ростом он был выше ее, но не очень — благодаря ее десятисантиметровым каблукам. Ей не пришлось задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. В бизнесе нужно уметь за себя постоять. Если она когда-нибудь станет министром финансов, едва вступив в должность, она издаст указ, по которому туфли на высоком каблуке не будут облагаться налогом.

— Вообще-то против, — ответил он.

Потрясающе! Будь он бизнесменом, он понял бы ее. Возможно, Александер Уэст — путешественник и полиглот, но с ней они определенно говорит на разных языках…

— Прошу вас, мистер Уэст… — начала она, стараясь не обращать внимания на готовую лопнуть футболку, джинсы в обтяжку, запах теплой мужской кожи, от которого внутри все таяло… Быть деловой женщиной трудно. Нужно уметь настоять на своем. Для этого приходится пользоваться всеми подручными средствами. В банках ее спасало умение представить грамотный бизнес-план; общаясь с заказчиками, она интуитивно понимала, чего от нее ждут. С сотрудниками отелей, которые не желали идти ей навстречу, иногда приходилось прибегать и к острому языку, но только в крайнем случае. Салли знала, что самым действенным средством из ее арсенала всегда была улыбка, и сейчас нельзя было упускать удобного случая. Она улыбнулась ему широко, во весь рот. Улыбку, только улучшенную, она унаследовала от матери. У них в семье такую улыбку называли «разящей наповал», хотя сейчас поражена именно она. — Александер… — Она назвала его по имени, потому что его нужно было сделать своим союзником. — Это очень важно!

Она добилась того, что он обратил на нее внимание; его улыбка увяла, и она заметила лучики морщинок вокруг его голубых глаз — наверное, они появились, когда он щурился на солнце. Глаза, как прожекторы в старом научно-фантастическом фильме, высвечивали изгиб полной нижней губы, манили к себе…

— Насколько важно? — спросил он.

От его вкрадчивого голоса мурашки пробежали у нее по спине. От него исходило тепло. Когда она успела подойти так близко, что чувствует на своей щеке его дыхание?

— Очень… очень важно…

Пока мозг с трудом пытался отдать ногам приказ отойти, его рука легла ей на талию, скользнула под шелковую кофточку, прошла по спине. От кончиков его пальцев шли искры удовольствия. Она опьянела, и новые ощущения заблокировали сигнал тревоги. Увидев его губы совсем рядом, она прошептала лишь одно слово:

— Да…

Его язык без труда раздвинул ей губы; проник внутрь, как серебряный ключ, который бесшумно поворачивается в хорошо смазанном замке. Она прильнула к нему всем телом, желая большего. Но, как только она обхватила его руками за шею, он чуть отстранился и на миг заглянул ей в глаза.

— Нет, не малина… — прошептал он.

Не малина?!

Он слегка нахмурился и, выпрямившись, посмотрел на нее сверху вниз. Надо было надеть туфли на двенадцатисантиметровых каблуках…

— Хотя не настолько это важно.

Он отпустил ее, и она во второй раз прислонилась к морозильнику, чтобы не упасть. И во второй раз за утро пожалела, что не удержала язык за зубами.

— Не важно?

Если она сейчас покраснела, она не малина, а самая настоящая свекла. И смотрит он все время не на лицо ее, а на юбку! Почему так кружится голова? Виновата генетика… На всех женщинах из семьи Эймери лежит проклятие. Она забыла обо всем, совершенно перестала соображать, потеряла голову. Интересно, что сейчас думает о ней Александер Уэст? Наверняка решил: она готова на все, лишь бы получить что хочет…

— Да ведь я только о мороженом, — рассеянно заметил он.

— Вы сказали «только о мороженом»?

— Как вы сюда вошли? — вдруг отрывисто спросил он, словно не слышал ее. — Кафе закрыто. — Его раздражение ударило ее по лицу, как пощечина, зато и мозги сразу встали на место.

— Через боковую дверь, — отрезала она.

Нет, она ни за что не скажет ему, что Риа дала ей ключ, чтобы она могла забирать заказы в неурочные часы. Она ничего ему не скажет и, как только убедится, что ее мороженое готово, сразу уйдет. А вернуться можно и попозже, когда его здесь не будет.

— Боковая дверь была заперта, — возразил он.

— Нет, потому что я ее открыла. — Правда, вся правда… почти вся правда. — В отличие от парадной двери. Вы не поможете Риа, если отвадите ее постоянных клиентов, — многозначительно продолжала она.

Александер Уэст наградил ее долгим, задумчивым взглядом. Судя по всему, он прекрасно понимал, что она его обманывает.

— Я заплатила за заказ авансом, — строго сказала Салли, стараясь не обращать внимания на бешено бьющееся сердце. — Может быть, раз Риа оставила вас за главного, вы найдете для меня остальную часть заказа?

Так лучше. Не слушай, что подсказывает тело. Слушай свой голос…

— Вы заплатили авансом? — Александр удивленно поднял брови.

Салли с трудом удержалась от порыва подойти к нему, убрать волосы со лба, прильнуть к нему всем телом, обнять за шею. Чтобы слегка остыть, она заправила за ухо собственную прядь волос, выбившуюся из прически. Словно желая придать себе уверенности, погладила серьгу в виде рожка с мороженым — подарок на день рождения от ее избранника, Грейма Ланга. Аккуратного, ухоженного, целенаправленного. Он тоже путешествовал — но для него путешествия сводились к коротким деловым поездкам в Цюрих, Нью-Йорк или Гонконг. Иногда в интересах дела можно и попутешествовать.

— Такова практика деловых отношений, — объяснила Салли.

— Ни разу не слышал, чтобы Риа употребляла словосочетание «деловые отношения», — заметил Александер.

— Охотно верю, но ведь я не Риа.

— Да неужели?

Очевидно, ее слова не произвели на него никакого впечатления. Он даже не спросил, чем она занимается. Видимо, его интерес к ней не простирался дальше подола ее мини-юбки. Наверное, увидев, как после поцелуя она опирается на морозилку, чтобы не упасть, он решил, что она — легкая добыча. Странно, что он не воспользовался своим преимуществом. Наверное, просто решил удостовериться, что ради мороженого она готова на все. И здесь он тоже ошибся. Целуя его, Салли напрочь забыла и о своем заказе, и о предстоящем приеме. Она вообще ни о чем не думала, только плавилась от желания. Ей хотелось, чтобы поцелуй продолжался вечно…

— Ладно. — Александер пожал плечами. — Покажите квитанцию, и можете забирать мороженое.

— Квитанцию?!

Она поняла, что не сводит взгляда с дыры на его плече. Внезапный холодок в области солнечного сплетения никак не был связан с тем, что она стояла, прислонившись все еще к открытому морозильнику.

— В соответствии с практикой деловых отношений принято выписывать квитанции, — пояснил он. Салли не поняла, издевается он или нет. Очень похоже, что издевается! Надо сказать, что для бездельника и альфонса, каким она его считала, он соображает неплохо. Наверное, потребность потакать своим прихотям требует определенной безжалостности. Может быть, он поэтому взялся помочь Риа? Она полна жизни, в сорок лет выглядит просто сказочно, но смазливые любовники, пусть и редкие, — удовольствие дорогое. — У вас есть квитанция?

— Н-нет… С собой нет… — уклончиво ответила Салли. — Риа наверняка сделала запись.

— Риа не делала никаких записей уже несколько недель.

— Но ведь…

— Риа — она такая.

— Неужели все так плохо? — спросила Салли.

— И даже хуже.

Салли тяжело вздохнула.

— В практических вопросах от нее никакого толку. Когда мы экспериментируем с разными добавками для мороженого, мне приходится записывать все ингредиенты. И все равно, стоит ненадолго отвернуться, она может в последнюю минуту добавить что-нибудь совершенно неожиданное.

— И получается настоящее волшебство.

— Верно, — удивилась Салли. Для человека, презирающего мороженое, он неплохо разбирается в особенностях его приготовления. — К сожалению, нет гарантии, что заклинание сработает каждый раз.

Она приветствовала взлеты фантазии, но хотелось какого-то постоянства. Риа предпочитала действовать наудачу и иногда изобретала нечто по-настоящему потрясающее. Поэтому посещение «Радужной радости», старомодного кафе-мороженого, превращалось в увлекательное приключение. Но иногда тех, кто приходил, надеясь еще раз попробовать восхитительное мороженое, которое так понравилось им в прошлый раз, ждало разочарование. К счастью, чаще посетители все же уходили довольные.

— Вам придется либо пойти на риск, либо уйти, — заметил Александер, видимо прочитав ее мысли.

— В самом деле? — Она наградила его таким же задумчивым взглядом, как и он ее чуть раньше. — Приехав сюда, вы тоже пошли на риск?

Его улыбка оказалась опасной. Мимолетной. Наполненной двусмысленностью. Ему что, смешно? И все-таки сейчас нужно привлечь его на свою сторону. В минуту слабости она позволила себе забыться, но больше такого не повторится. Ей все равно, зачем Александер Уэст вернулся в Мэйбридж, к Риа. Ее заботит только собственное дело.

— Что касается мороженого, — продолжала она, не дожидаясь ответа, — мои клиенты ценят авторские, оригинальные сорта, придуманные Риа.

Убедившись в том, что Риа упорно не желает придерживаться рецептуры, Салли решила пойти по пути наименьшего сопротивления. Она стала предлагать своим клиентам мороженое «по запросу». Новые сорта создавались в соответствии с пожеланиями покупателей. Салли сама записывала рецепты во время их экспериментов. Клиенты должны получать именно то, что они продегустировали и одобрили, а не новые версии, созданные в порыве вдохновения.

— Где Риа? — снова спросила Салли. — Кстати, а где Нэнси? — Она посмотрела на часы. — Знаю, по утрам она возит дочку в школу, но она должна была вернуться час назад и открыть кафе.

— Она и вернулась, но, поскольку «Радужная радость» закрылась, я посоветовал ей не тратить зря времени и поискать себе другую работу.

— Вот как? — Он ее уволил? Ситуация гораздо серьезнее, чем ей казалось. — Вы хоть представляете, как эта работа важна для Нэнси? Она мать-одиночка. Найти другое место…

— Все вопросы к Риа, — оборвал ее он. — Ведь это она исчезла.

— Исчезла?! — Ей казалось, он такой сонный, что вот-вот сядет на пол и заснет. Но он действовал с молниеносной скоростью. Когда кровь отхлынула от ее лица, а колени подкосились, он поддержал ее по локоть. — Что значит «исчезла»?

— Ничего. Я неудачно выразился. — Да нет, он все прекрасно понимает… Несмотря на любовь к ярким краскам и жизнерадостность, Риа очень слаба и ранима…

Он снова оказался совсем близко, и Салли уловила запах лаванды. Риа срезает ее в саду и раскладывает в постели, между простынями.

— От налоговиков все равно не спрячешься!

— Да, но, если вы так хорошо с ней знакомы, как уверяете, вам наверняка известно: когда жизнь прижимает, она прячет голову в песок, как страус.

Совершенно верно. Риа отлично умеет прятать голову в песок и не слышать того, что ей не хочется знать. Например, совета быть более организованной. Просьбы не забывать о рецептуре мороженого, которым она торгует в кафе, оставив эксперименты для «особых клиентов».

— Вам известно, какой она выбрала пляж? Где именно она прячет голову в песок?

— Вас это не касается.

Вот именно. Раньше касалось, а сейчас… Раз Риа оставила его за главного, наверное, он знает куда больше, чем говорит.

— Я все время старалась ее организовать, — продолжала Салли, с горечью сознавая, что могла бы стараться и энергичнее. Хотя она не одобряет «мужчину с открытки», пусть он не думает, что ей все равно. — Но организовать Риа так же трудно, как пасти кошек.

Услышав ее последние слова, он улыбнулся — мимолетно и криво, но улыбка на миг объединила их. Оба хорошо знали Риа — как ее достоинства, так и недостатки. Несмотря ни на что, Салли улыбнулась в ответ.

— Кому вы говорите! — вздохнул Александер. Увидев, что она снова вздрогнула, он уточнил: — Вы хорошо себя чувствуете?

— Да… вполне. — Но, когда их взгляды встретились, у нее снова закружилась голова, и она больше ни в чем не была уверена. Слово «вполне» тут явно не годилось. Когда Александер Уэст рядом, с ней что-то происходит. Она теряет способность думать и действовать здраво. — Голова немного кружится, — призналась Салли. — Наверное, долго проторчала головой в морозилке. И слишком быстро выпрямилась…

— Так всегда бывает.

Выражение его лица было серьезным, но в глазах читалось нечто совершенно другое.

— Да… — И теплая рука, поддерживающая ее под локоть, и глаза цвета моря в ясный день. И забота об общей знакомой. — Расскажите, что вам известно, — попросила она, чтобы отвлечься.

Александер покачал головой:

— Немного. Я вернулся вчера поздно вечером. Ключ лежал под ковриком.

— Ключ? А я думала… — Она думала, что Риа сама ждала его на пороге с распростертыми объятиями. — Хотите сказать, что вы с ней не виделись?

Он покачал головой, и солнце, проникавшее в маленькое окошко над дверью, высветило золотистые прядки в его волосах.

— Но ведь вы с ней говорили? Что она вам сказала?

— После грозы связь то и дело прерывалась. На то, чтобы вернуться домой, у меня ушло три дня; когда я сюда попал, Риа и след простыл.

Три дня? Он пробыл в пути три дня? Интересно, где же он был до того? Надо думать, Риа ему в самом деле небезразлична, раз он преодолел такое расстояние, спеша ей на помощь! Салли отбросила неуместные мысли. Ее не интересует ни он сам, ни то, откуда он приехал.

— Куда? Куда она уехала?

— Понятия не имею.

— Кто-то ведь должен знать, где она, — возразила Салли. — Она не могла бросить кошек на произвол судьбы!

Он снова быстро улыбнулся.

— Артур и Гуиневир со всеми удобствами устроены у соседки; она считает, что Риа срочно уехала по семейным делам.

— Не знала, что у нее есть семья.

— Правда? — Судя выражению его лица, ему известно многое из того, что не знает она. — Риа уже не в первый раз так поступает.

— Вот как? — Новость ее совсем не обрадовала.

— В прошлом у нее уже было нечто подобное. Я-то надеялся, что жизнь ее чему-то научила. Я ей говорил, что она поступает нечестно по отношению к людям, которые на нее рассчитывают. К поставщикам, клиентам… — Наверное, сообразив, что его слова вызовут новые вопросы, он осекся. — Она знает, какие последствия ее ждут. Ей просто не хотелось при всем присутствовать.

— Вы уверены?

— Почему иначе она сбежала?

Салли покачала головой. Он прав. Другого объяснения нет.

— А пока отсюда ничего нельзя выносить до тех пор, пока я не произведу учет активов. — Словно желая подчеркнуть последние слова, он, наконец, отделился от двери и начал переставлять большие контейнеры с мороженым со стола в морозильную камеру.

— Погодите! Это не активы… — Салли схватила контейнер с крошечными шоколадными кексами с начинкой из малинового фруктового льда. — Они мои. Говорю вам, я за них уже заплатила.

— Как? Чеком, кредитной картой? Я связался с банком; Риа несколько недель ничего не переводила на счет.

Салли зажмурилась. Ему известно состояние счета Риа? Такое возможно, только если у них общий счет. А может быть, Риа выдала ему доверенность действовать от ее имени? Салли не стала спрашивать. Он все равно не скажет, и потом, у нее сейчас хватает своих забот.

— Нет, я не выписывала чек, — ответила она. — Кто в наши дни носит с собой чековую книжку?

Он молчал.

— Я… м-м-м… дала ей… — Она замялась, понимая, как глупо сейчас выглядит.

— Только не говорите, что заплатили наличными, — встревожился Александер Уэст.

Салли действительно отступила от строжайших правил… Правда, ей пришлось действовать в необычных обстоятельствах. Пожав плечами, она криво улыбнулась:

— Если настаиваете, я так не скажу, но тогда я уклонюсь от истины.

— В таком случае, — без улыбки ответил он, — надеюсь, что квитанцию вы положили в надежное место.

Салли напрасно надеялась, что он забыл о квитанции.

Сообразительная, деловитая… Она неудачница!

— Пришлось спешить. Дело было срочное.

Салли понимала, что спешка — не оправдание, но ничего не поделаешь…

— Я разрешила ей выписать квитанцию потом, после того, как я заберу заказ.

Он ничего не сказал — он явно был не из тех, кто привык сдерживаться, но едва заметно поднял брови, давая понять, что он, несомненно, именно так и подумал.

— Не смотрите на меня так!

«Нет, нет, нет! Соберись! Ты профессионал, а он…» Она не знала, кто он. Ясно одно: он стал для нее источником огромных неприятностей.

— Я заехала, чтобы передать Риа, что контракт с «Джефферсон спортс» подписан, — продолжала она, желая доказать, что она не такая идиотка, за которую он ее, очевидно, принимает. Вот уже дважды он одерживает над ней верх, хотя даже не спросил, как ее зовут… — Мы с ней обсуждали сорта, заказанные клиентом, но вдруг позвонил мой шурин и сказал, что сестру срочно отвезли в больницу. — Его лицо оставалось непроницаемым. — Перед моим уходом Риа попросила немного наличных вперед. Заказ очень крупный…

— Очень крупный? Сколько же мороженого вы заказали? — он впервые повысил голос. Салли вздохнула. Ясно! Наверное, деньги — единственное, что его волнует. Чему тут удивляться?

— Много, но дело не только в количестве, — ответила она. — Дело в качестве. Это не обычные сорта, какими торгуют в «Радужной радости», хотя и там все вкусное. — Добившись наконец его внимания, она не собиралась упускать удачную возможность. — И совсем не такие сорта, которые мы продаем в рожках из фургона.

— Вы торгуете мороженым вразнос?

Ну вот, теперь он подумает, что она торгует мороженым с лотка на улице.

— Нет. У нас винтажный фургон для мороженого «Роузи». Его здесь все знают, потому что его регулярно показывают в сериале… — Вот так, Александер Уэст! Не все же тебе открытки посылать!

— А почему «Роузи»?

— Потому что фургон розовый.

Александер Уэст покачал головой и только что не закатил глаза. Нечего сказать, произвела впечатление.

— Мороженое, которое мы заказываем у Риа, предназначено для взрослых, — продолжала Салли, решив убедить его, что она — не какая-нибудь пустышка, которая возглавляет мелкую фирмочку-однодневку. — Для него нужны дорогие ингредиенты. Органические фрукты. Ликеры.

— И шампанское.

— И шампанское, — кивнула она. — Причем не какая-нибудь дешевка, а настоящее. Большие затраты, особенно в трудных обстоятельствах.

— И что? У вас проблемы с дебетовой карточкой?

— Нет. Просто у Риа не работал сканер, а так как ждать я не могла, то просто сняла деньги в банкомате.

— В самом деле? — Судя по выражению его лица, она могла попрощаться со своими деньгами.

Салли негромко выругалась. Он прав. Она полная идиотка. Даже ее мягкосердечная сестрица Эль не попалась бы в ловушку. Но ведь речь шла о Риа! И пусть Риа безалаберная, она такая теплая, такая любящая. Она так похожа на ее мать. Вплоть до того, что тоже выбирает неподходящих мужчин.

— Как ваша сестра? — вдруг спросил он, не дав ей открыть рот. — Вы сказали, ее срочно отвезли в больницу. У нее что-то серьезное?

— Что? — Салли зажмурилась. Разве она не сказала? Видимо, нет. Что ж, он всего лишь проявил вежливость. А может, надеется таким образом загладить ее глупость? Скорее всего, последнее… — Неизлечимое, — ответила она, просто чтобы увидеть изумление у него на лице, сменившее типично мужское высокомерие. Попался! — Ее отвезли в роддом. Она родила девочку, Фенни-Луизу, семь фунтов, шесть унций… едва ли не на крыльце больницы. Это у нее третий ребенок. — Она протянула руку. — Мистер Уэст, я знаю, кто вы, но вы меня не знаете. Пора представиться: Сальвия Эймери. Главный исполнительный директор «Сладкого шарика».

Ее рука, лежавшая на контейнере с мороженым, была холодной как лед; но, когда он пожал ей руку, жар от его ладони спиралью разлился от кончиков пальцев к плечу, проник в самые отдаленные уголки ее тела. Он что, излучает электричество?

— «Сладкого шарика»? — Он снова удивленно поднял брови.

— Мы поставляем мороженое на разные мероприятия. Свадьбы, приемы, вечеринки… Сегодняшний заказ предназначен для приема, который фирма «Джефферсон спортс» устраивает в «Крэнбрук-Парке». Приглашены знаменитости и репортеры из глянцевых журналов. Они представляют новую коллекцию одежды для тенниса. По такому случаю усадьбу отреставрировали, — продолжала она. — Там теперь отель и конференц-центр.

— «Джефферсон спортс»?

— Крупная местная компания. Они производят спортивную одежду и инвентарь класса люкс, туристическое снаряжение…

— Я знаю, чем они занимаются.

— Значит, вы понимаете, насколько важен этот заказ, — обрадовалась Салли, спеша закрепиться на отвоеванной позиции. — Прием будет широко освещаться в прессе. Мы надеемся, что в светской хронике и женских журналах появится много красивых фотографий, после которых все ринутся покупать восхитительные новые ракетки, розовые мячи и такую же форму, в которой звезды мирового тенниса в этом году будут выступать в Уимблдоне.

— Розовые?!

— Розовые, бежевые, голубые… мячи должны сочетаться по цвету с костюмами.

— Пожалуйста, скажите, что вы шутите!

— Думаете, общественность возмутится? — Она рискнула едва заметно улыбнуться. — Все начнут писать в «Таймс», подавать запросы о законности таких мячей? Все лишняя реклама для «Джефферсон спортс».

— При условии, что не будет дождя.

— Прогноз благоприятный, но на всякий случай в усадьбе есть красивая оранжерея Викторианской эпохи. Поставили большой шатер, пригласили кучу знаменитостей. Какая бы ни была погода, фотографии выйдут отменные.

Салли воспользовалась удобным случаем и разрекламировала свою компанию Нику Джефферсону, когда тот заехал к ней в контору, чтобы заказать «Роузи» на день рождения младшего сына. «Роузи» пользовалась популярностью. Ник предложил ей принять участие в тендере. Салли удалось обойти конкурентов с помощью придуманной концепции «чая с шампанским» в виде небольших шариков мороженого — идея остроумная, летняя и неожиданная. Среди гостей ожидаются звезды спорта первой величины, множество известных персон, а также два второстепенных члена королевской семьи.

— Мистер Уэст… — она пробовала называть его Александером, но уловка не сработала, и теперь она говорила совершенно серьезно. — Если я подведу «Джефферсон спортс», моя репутация растает быстрее, чем шоколадное мороженое в духовке. — Хуже того, провал скажется на всей ее карьере. — Тогда ко дну пойдет не только Риа… — Раз он уже признался, что в какой-то мере отвечает за трудности Риа, можно попытаться вызвать у него чувство вины. — И на вашей совести будут два банкротства.

— Если вы надеялись на Риа, — невозмутимо ответил Александер, — вы вполне заслуживаете того, чтобы пойти ко дну.

— Как вы жестоки! — Салли с самого начала понимала, что сотрудничать с Риа рискованно, но до сих пор ей удавалось как-то справляться. Во всяком случае, ей так казалось. — Значит, вы позволите налоговикам задушить нас обеих?

— Мисс Эймери, если мы не платим налогов, страдают все.

— Я аккуратно перевожу налоги! — возмутилась она. — И оплачиваю счета. А вы?

— Что «я»?

— Вы здесь не живете, мистер Уэст. Чем же вы занимаетесь? Живете на подачки мягкосердечных женщин?

— Ах, вот что вы подумали! Риа, значит, угодила в беду из-за меня?

От его голоса, мягкого, как паутина, снова побежали мурашки по коже. Неужели она все поняла совершенно неправильно? А ведь она считала, что умеет сохранять хладнокровие в минуты опасности! И вот появился мужчина… совершенно не в ее вкусе… и она совершенно потеряла голову. Ей всегда нравились мужчины ухоженные, элегантные, безупречно одетые… Не такие, как Александер Уэст!

Она глубоко вздохнула.

— Не важно, что я думаю. — Способность сохранять спокойствие перед лицом катастрофы — главное качество устроителя праздников, но сейчас ей приходится открывать запасной бак с горючим, да и там стрелка почти на нуле. — Может быть, можно хотя бы проверить, приготовила ли она сорбет? — Салли надела белый халат и спрятала волосы под белым колпаком. — У сорбета очень маленький срок хранения; к тому времени, как вы разберетесь во всех бумагах, его можно будет выкидывать. Много сил и денег пропадет зря.

— Не сомневаюсь, вас волнуют ваши деньги.

Он все больше терял терпение и смотрел на нее с нескрываемой досадой.

— Если вы настаиваете, — продолжала она, пользуясь единственным доступным ей способом привлечь его внимание, — я могу заплатить за свое мороженое еще раз. — Последние слова она произнесла особенно многозначительно. — Уж лучше я поработаю себе в убыток, чем потеряю репутацию.

Он не собирался принимать ее предложение, несмотря на то что лишние деньги сейчас очень кстати.

— Разумеется, я снова заплачу наличными, — продолжала Салли. Она сама виновата, значит, придется взять деньги со своего банковского счета. «Сладкий шарик» только один! Его создала сестра, и она его не лишится. — Ведь банковский счет Риа, скорее всего, заморожен…

Салли казалось, что она ждет целую вечность. Наконец он нехотя посторонился, пропуская ее.

Почему она так разочарована? Оказывается, деньги — самый легкий путь к его сердцу. Неужели красивая женщина способна влюбиться в мужчину, совершенно не достойного ее? Нет, она ничему не удивлялась. Мужчины умеют пользоваться женскими слабостями; она знала это по своему опыту.

Они осмотрели морозильники на кухне, и Салли поняла, что проблема куда серьезнее, чем разбитое сердце Риа.

— Сорбета нет, — заметил Александер, который, похоже, не удивился, — и огуречного мороженого тоже, хотя мне трудно представить, кто мог его заказать.

— Несладкое мороженое сейчас на пике моды, — ответила Салли, соображая, сколько времени у нее уйдет на изготовление недостающих сортов. Какое ей дело, одобряет он ее вкус или нет?

— Итак, к делу. — Александер решил, что с мороженым они покончили. — Мисс Эймери, можете забрать партию мороженого, за которое вы, по вашим словам, уже заплатили. Денег я у вас не возьму. Но перед уходом, пожалуйста, верните мне ключ.

Он протянул руку. Салли сделала вид, что не заметила. Нет, она не собирается отсюда уходить — во всяком случае, пока. И все-таки, раз он здесь за главного, придется упросить его, чтобы он разрешил ей остаться.

— Во сколько это обойдется? — спросила она, оглядывая безупречно вымытую кухню. — Сколько стоит оставить «Радужную радость» на плаву?

— Нисколько.

— Неужели вы приняли такое решение? — нахмурилась Салли.

— Кто же еще? Здесь больше никого нет.

— Думаете, если кафе закроется, будет лучше для всех?

— Чтобы сохранить кафе, придется расплатиться с кредиторами и посадить сюда толкового бухгалтера.

— Сколько?

— Только не говорите, что хотите купить «Радужную радость».

— Почему бы и нет?

Александер не ответил, но Салли и не ожидала от него ответа. Он считает ее идиоткой, которая надеется с помощью флирта добиться в бизнесе чего угодно. Большая ошибка! Сейчас ей придется трудиться вдвое усерднее, чтобы убедить его в обратном.

— Если назначите разумную цену, может быть, я и заинтересуюсь… Правда, тут уж не ждите от меня наличных. И я определенно потребую у вас расписку.

Салли слышала слова, понимала, что они слетели с ее губ, но по-прежнему сама себе не верила. Она не принимает скоропалительных решений! Она всегда все тщательно планирует, оценивает риски, прикидывает прибыли и убытки… И всегда, прежде чем принять важное решение, советуется со своим финансовым консультантом. Сейчас можно даже и не звонить Грейму; она заранее знает, что он скажет. Кроме того, Грейм никогда не одобрял Риа.

— Надо отдать вам должное, вы учитесь на ходу, — заметил он.

— Как великодушно! — Скорее всего, он над ней издевается. Не так уж его обрадовало ее предложение. Раз он предпочитает стиль жизни «сегодня здесь, а завтра там», он определенно не тратит сил напрасно. Наверное, и в дальних странах его больше всего интересуют бары под пальмами и красивые пляжи.

— Сколько вы намерены предложить? — спросил он.

Думай! Правда, сегодня ей отчего-то трудно думается…

— Прежде чем я назову цифру, я должна взглянуть на счета, — ответила она. Голова понемногу включалась. — Когда истекает договор аренды?

— Договор не продлевается. О новых условиях вам придется договариваться с арендодателем.

— Вот как… — Странно, что ему известны такие тонкости. Наверное, сегодня у нее просто неудачный день. Целая куча сюрпризов, и ни одного приятного. — Не сомневаюсь, он воспользуется удобным случаем и взвинтит арендную плату. Раньше здесь можно было дешево снять помещение, но последние два года клиентов гораздо больше.

Квартал облагородился после того, как в нем появились профильные магазинчики. Сюда устремились привередливые покупатели, которые соскучились по чему-то необычному, не такому, как у всех. Они готовы были платить за товары высокого качества. «Радужная радость» оказалась в авангарде нового движения и поначалу преуспевала. Тем сокрушительнее стал внезапный крах.

— Не сомневаюсь, что арендодатель захочет воспользоваться удобным случаем. На облагораживание района ушло много денег. Вам не кажется, что теперь землевладелец имеет право пожинать плоды своего труда?

— Да, наверное. Кстати, а вы знаете, кто арендодатель? — спросила Салли.

— Да, знаю. — Уголки губ у него еле заметно дернулись. — Я.

Она изо всех сил старалась сосредоточиться на крошечной складочке в углу его рта. Не надо было спрашивать… Ей опять стало трудно дышать, и смысл его слов не сразу дошел до нее. Значит, он… Что-о?!

— А… «Радужная радость»… — Она поморщилась. — Выходит, я сморозила глупость?

Он расплылся в улыбке:

— Я запомню ваше предложение взвинтить арендную плату.

— Прекрасно! — У нее сегодня и так плохой день, а теперь еще и это.

— Всегда готов обсудить условия… Если арендатор мне подходит.

— Риа именно так удалось заключить с вами такую выгодную сделку? — спросила Салли.

— Что значит «выгодную сделку»?

— Ее арендная плата вполне… разумна. — Нет смысла уклоняться от пуль. Слова уже вылетели из ее рта, даже если она имела в виду не совсем то, что сказала… А может быть, и то самое. При мысли о Риа, которая торгуется из-за денег, ей стало смешно. — Пусть ее кафе и не в самом центре городка.

— Я вас правильно понял? — спросил он. — Вы намекаете на то, что она платит мне за оказываемые услуги, чтобы я ее субсидировал?

Бывают дни, когда даже не стоит выходить из дому. Салли поняла, что у нее сегодня именно такой день. Что ни слово, то хуже и хуже.

— Так вы не… — спросила она, не в силах договорить.

— Я «не». И она «не». Не понимаю, с чего вы взяли. — Он вопросительно поднял брови.

— Но ведь она обратилась к вам, когда попала в беду, и вы сразу же примчались, — возразила Салли.

— Мы с Риа давно знакомы.

Она покачала головой:

— Нет, здесь что-то не так.

Александер неловко пожал плечами; у всякого другого она приписала бы такой жест смущению.

— Я за нее в ответе.

— Потому что вы — ее арендодатель?

— Дело несколько сложнее.

— Не сомневаюсь. Как-то я застала ее в слезах над вашей очередной открыткой.

— Проклятие! — Он вздохнул. — Дело не во мне, но я ничего не собираюсь объяснять.

— Когда я смогу взглянуть на счета? — спросила она, прерывая неловкое молчание.

Он вынырнул из пучины своих мыслей.

— Вы серьезно?

— А разве у меня несерьезный вид?

Он не спеша окинул взглядом ее туфли, прошелся по белому халату, задержавшись на вырезе, и остановился на колпаке, который ей не шел.

— Извините. — Он сдернул с нее уродливый головной убор. — В этой штуке я никак не могу воспринимать вас всерьез.

— Всерьез, — повторила Салли, не зажмурившись, хотя сердце у нее бешено застучало после такого фамильярного жеста.

Он пожал плечами.

— Если честно, вы похожи на девицу, которая привыкла выпаливать первое, что приходит ей в голову.

— Вот уж чего я никогда не делаю. — Точнее, не делала… до сих пор. И не целовалась с первыми встречными.

Сегодняшний поцелуй — единичный случай. Больше такого не повторится.

— Судя по вашим словам, трудно поверить, что вы думаете перед тем, как говорите.

Возможно, в чем-то он прав. Но так происходит только когда он рядом! При нем слова сами слетают с губ, еще до того, как включаются мозги. Так происходит с тех пор, как она отвернулась от морозилки и увидела, как он на нее смотрит.

— У меня сегодня плохой день…

— Только сегодня? Не обижайтесь, но, по-моему, в таком виде, как сейчас, вы не способны руководить предприятием, тем более предприятием, погрязшим в долгах.

— Я и не буду, если вам все равно. — Пусть ее предложение стало несколько опрометчивым, она не позволит судить себя по совершенно нехарактерным для нее высказываниям. Пусть он подошел к ней ближе всех с тех пор, как Джейми Кулидж оказал ей услугу, лишив девственности в семнадцать лет, он ничего о ней не знает. — Мой профессионализм вас не касается. Если я дойду до ручки, я не стану посылать вам эсэмэски и звать вас на помощь.

— Обещаете? Лучше скрестите пальцы на счастье, — посоветовал он.

— Из скрещенных пальцев не сделаешь таблицы, — возразила Салли. — Вам придется признать, что мое предложение — самый лучший ответ на наши общие трудности.

— Я ничего не признаю. Неужели вы не можете заказать свое мороженое в другом месте? — не сдавался он. — Вы же сказали, что рецепты у вас есть.

— Некоторые, — призналась Салли. Этого недостаточно. У нее нет рецепта шоколадного мороженого с чили, которое Риа должна была приготовить к корпоративной вечеринке на следующей неделе. А еще они проводили опыты с апельсиновым сорбетом для свадьбы. Невеста просила привезти образец на дегустацию. — И потом, дело не только в рецептах. Нужно оборудование.

— Его не так много. В самом начале Риа делала мороженое дома, на кухне.

— Правда? — Интересно, когда это было? И давно ли Риа и Александер знакомы? Определить возраст мужчины всегда сложнее. Они достигают расцвета лет в тридцать и, если следят за собой, не начинают расплываться почти до старости, что очень несправедливо. Он сейчас определенно в расцвете… Спокойно, девочка!

— Вы хотите сказать, что и мне нужно последовать ее примеру?

— Почему бы и нет?

— Во-первых, потому, что я руковожу не домостроительным комбинатом, а фирмой по организации праздников. И, поскольку мороженое относится к сфере общественного питания, его положено готовить на кухне, которая прошла проверку и получила лицензию санитарного инспектора. Если хотите знать, кухня в моем доме больше похожа на пристройку к приюту для бездомных животных!

— Приюту для бездомных животных? — Он отрывисто хохотнул, застав ее врасплох. — Вот сейчас я вам охотно верю.

— Животными занимается моя сестра.

— Куча детей и еще животные? Наверное, у нее хлопот полон рот.

— Другая сестра.

— Значит, вас трое? — ошеломленно спросил он.

— Поздравляю, мистер Уэст. Оказывается, вы умеете считать!

— Когда приходится, — признался он. — Интересно, как мир выдерживает вас в тройном количестве.

Грубиян!

— А вы не волнуйтесь за весь мир, — посоветовала она. — Моя мать пользовалась услугами обширного генофонда. Мы с сестрами совершенно не похожи друг на друга ни внешне, ни по характеру.

— Может быть, сестрица номер три поможет вам как следует отмыть кухню? — спросил он, явно придя в отчаяние. — Вдруг получится?

— Не получится, — отрезала Салли. Ее упорство росло обратно пропорционально его сопротивлению. В качестве последнего варианта можно воспользоваться кухней в «Хотон-Мэнор», но у них нет мороженицы, а зачем ей еще больше неудобств, если здесь есть все, что нужно? — Со стороны может показаться, что вы не хотите, чтобы я спасла «Радужную радость».

— Со стороны, наверное, виднее, — ответил он. — Я этого не хочу.

От такой прямоты Салли даже растерялась. Правда, ненадолго.

— К счастью, мистер Уэст, решение принимать не вам. Не сомневаюсь, сотрудники налогового управления ее величества очень обрадуются возможности когда-нибудь получить свои налоги… — Не давая ему вставить слово, она продолжала: — Кстати, известно ли вам, что пени за неуплату налогов начисляются поденно?

— До меня доходили такие слухи.

— И к вашему сведению, хотя я веду учет рецептов, разработанных Риа для моих клиентов, они являются ее интеллектуальной собственностью. Я не могу просто передать их другому производителю мороженого и попросить их изготовить мне партию.

Если, конечно, удастся найти другого поставщика.

Нелегко найти того, что согласится выполнять ее требования — довольно, надо признаться, специфические. Например, ей недавно заказали к свадьбе сорбет того же цвета, что и вышивка на платье невесты. Ей приходилось доставлять мороженое, выполненное в тех же цветах, что и логотип компании или форма футбольной команды. На завтрашний прием потребовалось несладкое мороженое — нечто вроде сэндвича с огурцом. Обычные поставщики, услышав такое пожелание, только покрутили бы пальцем у виска. А Риа по-детски обрадовалась интересной задаче. Если «Радужная радость» закроется, придется начинать все заново, возможно, с нуля. На то, чтобы найти нужное помещение, закупить оборудование, обучить персонал и пройти все необходимые проверки, нужно время, которого у нее нет.

— Ну да… без ее разрешения, — продолжала она вслух. — В общем, я ничего не могу делать, пока вы не скажете, где она сейчас.

— Почему?

— Потому что «Джефферсон спортс» устраивают прием завтра.

— Завтра?! — Наконец-то он заинтересовался по-настоящему.

— Кажется, я говорила, что у сорбета очень маленький срок хранения.

— Да, говорили.

— Мне показалось, что вы меня не слушали.

— Уверяю вас, — ответил он, — я уделял вам все возможное внимание с той минуты, как вы сюда вошли.

— Да, я заметила.

— Если вы будете расхаживать по цехам полуодетая…

Полуодетая?!

— Я не «полуодетая»! Наоборот. Это костюм от Мэри Куант. Его носила моя бабушка!

— Неужели это весь костюм?

— Жакет я оставила в машине. Я не рассчитывала пробыть здесь дольше пяти минут. Если вы еще что-то хотите сказать о моей одежде, о головном уборе, который разрабатывал какой-то женоненавистник, о моей манере управлять предприятием… Или, может быть, приступим к делу?

— Неужели ваша бабушка расхаживала в таком… костюме?

— В шестидесятые она как раз начала выходить в свет. Тогда вошли в моду прически «Видал Сассун», машины «мини-купер», мини-юбки и идеи феминизма, хотя…

— Что «хотя»?

— После знакомства с вами становится ясно, что впереди у нас еще долгий путь. Кстати, давайте расставим все точки над «і». Переговоры о покупке «Радужной радости» начнутся только после того, как будет выполнен заказ «Джефферсон спортс».

— Иными словами, вы припираете меня к стенке. — Он оперся о морозильник, скрестил на груди мускулистые руки, и Салли подумала: сейчас футболка на плече совсем разъедется. Какие у него мощные бицепсы! Так и тянет их потрогать… — Вы не дадите мне работать, пока не получите что хотите.

— Нет! — Она сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. — Пока я не поговорю с Риа. Я возьму помещение в аренду на неделю, пока мы обсуждаем условия. Разумеется, я надеюсь, что все, за что я заплачу, будет вычтено из продажной цены. — Он не шелохнулся. — Не сомневаюсь, налоговики рады будут получить хотя бы часть тех денег, что им должны. Или вы собирались заплатить налоги самостоятельно?

Он по-прежнему молчал.

— Итак, мы договорились? — спросила Салли. — Учтите, мне придется как-то выкручиваться из сложной ситуации, в которую я попала не по своей вине; мне бы очень хотелось поскорее все исправить.

Еще не договорив, она поняла, что это не вся правда. Ее считают успешной молодой предпринимательницей. Ее обязанность — позаботиться о том, чтобы с доставкой продукции не было никаких проблем, и она давно собиралась найти запасного поставщика для «Сладкого шарика» — такого, кто мог бы соперничать с Риа в смысле качества, фантазии и любви к искусству. К сожалению, таких пока не нашлось. По крайней мере, среди местных.

Когда она решила, что будет поставлять мороженое на праздники и вечеринки, она объехала всех производителей. Ей нужна была творческая личность, которая бы вместе с ней придумывала новые сорта мороженого. Заказы у нее чаще всего небольшие, но отнимают много сил. В результате ее предложением заинтересовалась только Риа.

— Вы правда считаете, что «Радужную радость» никак не удастся спасти? — спросила Салли, видя, что Александер по-прежнему молчит. — Мне очень нужна Риа.

— Сделайте мне предложение, от которого я не смогу отказаться, — ответил он, — и Риа будет работать на вас. — Он пожал плечами, как будто дело было только в этом. Игра окончена. Он ошибался.

Салли имела в виду сотрудничество. Она возьмет на себя бухгалтерию, разберется с финансами. А Риа пусть занимается тем, что у нее получается лучше всего.

— Может быть, я сумею сделать предложение, от которого не сможет отказаться она? — парировала Салли.

— На это не рассчитывайте. — Он наконец отделился от дверцы морозильника. Такой высокий… он оказался так близко! Салли в панике приказала ногам шевелиться, поскорее выйти из опасной зоны. Он молниеносно выхватил у нее из рук колпак и водрузил ей на голову, залихватски заломив набок, а потом заправил за ухо непокорную прядку. Пальцы его задержались у нее на шее; он словно ждал, что прядка выбьется снова, как только он ее выпустит. Потом он покачал головой: — Нет, пожалуй, вам лучше закрывать голову сеткой.

— Да… — Во рту пересохло, как в канаве в летнюю жару. Губы шевелились, но с них не слетало ни звука. Салли приказала себе встряхнуться. — Вы правы. Постараюсь найти сеточку. Спа…

— Не надо меня благодарить. Ничего не изменилось. Вам просто повезло, что я знаком с Ником Джефферсоном. — Александер первым сделал шаг назад. — И пойду вам навстречу ради него. Так что постарайтесь и приготовьте для него самый лучший сорбет с шампанским.

— Или что? — спросила она, сама себе удивляясь. Кажется, у нее входит в привычку лепить первое, что приходит ей в голову!

— Или придется иметь дело со мной! — Слова, слова…

Александер Уэст вернулся в кабинет, закрыв дверь, а ее оставил одну в цеху. Салли машинально провела пальцем за ухом, где еще чувствовалось тепло от его руки.

Возможно, она унаследовала от обоих родителей ген взбалмошности, но вся ее жизнь просчитана заранее, и она ни в коем случае не последует примеру матери. Тем более с мужчиной, который, как ее отец, сбежит задолго до начала настоящих трудностей. Вернется на свой пляж… Наверняка он оплачивает свои прихоти за счет арендной платы, которая поступает от Риа. Правда, Риа наверняка и ему задолжала. Может быть, он поэтому сюда и примчался? Хочет выставить Риа и назначить новому арендатору плату повыше…

— Напрасно вы мне это говорите, — заметил Александер, внушая себе, что ему все равно, кто она и чем занимается. Ну, а Нэнси он рассчитал… Совсем как отец…

Голова полнилась тяжелыми, будто свинцовыми, мыслями. А что ему еще оставалось делать? Он дал Нэнси достаточно, чтобы она продержалась, пока не найдет другую работу. А если не найдет?..

— Почему же? — не сдавалась Салли, снова привлекая к себе его внимание. Его поведение ее явно озадачивало. — Неужели продать кафе-мороженое ниже вашего достоинства?

— Нет. Просто я не хочу его продавать.

— А как же Риа? Чем она займется, если кафе закроется? Вы сами предложили, чтобы я взяла ее на работу.

— А еще я говорил, что она не согласится.

— Почему? Я возьму на себя бухгалтерию, работу с документами, а она пусть занимается только мороженым. Одно удовольствие и никаких забот.

Если она думает, что он запрыгает от радости, она неверно судит о нем. Он вовсе не так доверчив. К тому же знает Риа гораздо лучше, чем она. А о Салли Эймери ему известно лишь одно: когда она рядом, в нем бушуют гормоны.

— Не знал, что мороженое стало обязательным угощением на корпоративных вечеринках, — ехидно заметил он.

— Да, мистер Уэст, вы не скрываете удивления…

— Александер, — раздраженно поправил он. «Мистером Уэстом» был его отец.

— Александер…

Как мило она называет его по имени… Он пожалел, что поправил ее. «Мистер Уэст» было бы спокойнее. Куда спокойнее!

— А вы приходите и посмотрите, как мы справляемся, — предложила Салли гораздо суше, чем собиралась. — Только постригитесь, и, если у вас есть смокинг, я найду для вас дело. Симпатичные официанты мне всегда нужны.

— Спасибо за предложение, как-нибудь обойдусь.

— Если электричество отключат, вы без труда избавитесь от меня, — сказала Салли.

Очевидно, она доверяла ему не больше, чем он — ей. Очевидно, она умнее, чем кажется.

— Да, верно. К сожалению, в морозильных камерах полно мороженого. Поэтому сейчас моя главная задача — чтобы электроснабжение не вырубили.

— Правда? — Салли явно была озадачена. — А мне казалось, что мороженое не покроет расходов… Риа готовит свежие партии для кафе три раза в неделю. Вряд ли в морозильниках большой запас. На вашем месте я бы выкинула все, что там есть, на помойку.

Ясно. Значит, она все-таки умная.

— По счетам рано или поздно придется платить. — Он вбил в мобильник цифры с последней платежки, ввел номер своей кредитной карты. — И лучше рано, чем наоборот!

Он черкнул на счете: «Оплачено», приписал время, дату и номер карты, с которой платил, и положил счет в лоток с исходящими бумагами поверх оплаченной налоговой декларации. Заметив, как она удивилась, он сказал:

— Ну ладно, счет за электричество был моей второй главной задачей. Так как пени начисляют поденно, самая главная задача — заплатить налоги.

— Неплохое решение, — одобрила она, смерив его задумчивым взглядом.

— Если хотите выразить мне благодарность, заварите кофе, — попросил он. — А когда поедете за шампанским и огурцами, купите мне по дороге булочку с беконом.

— Риа тоже у вас на побегушках?

— Привилегия арендодателя…

— Не рассчитывайте, что я буду делать то же самое, — предупредила Салли, намекая на то, что «поручения» не ограничивались одними булочками.

— Булочка должна быть не из мороженого, — пояснил Александер, — а из теста. Их пекут в пекарне напротив. И побольше соуса.

Телефон Нэнси сразу переключился на автоответчик, и Салли оставила сообщение, попросив Нэнси срочно перезвонить. Она уже пробовала дозвониться на мобильный номер Риа, но ей сообщили, что абонент недоступен, и она заволновалась. Если Риа обрезала все связи… Нет. Александер сказал, что она жива и здорова. Наверное, у него есть ее контактный телефон, хотя вряд ли он ей скажет номер.

Она пожалела, что плохо слушала, когда Риа рассказывала о своих знакомых. В прошлый раз она прислала Салли открытку из Уэльса. Открытка до сих пор валяется где-то дома…

Раздумывая, Салли выбросила кофейную гущу из кофеварки и насыпала в корзинку свежую. Пусть от Александера Уэста у нее мурашки бегут по коже, пусть он выводит ее из себя больше любого другого мужчины — раздражает, намекает на то, что все ее деловые качества ограничиваются длиной юбки… Кофе — небольшая плата за то, что он ее сейчас выручил, пусть и нехотя.

Он просто прохожий, и она не собирается вступать в интрижку на одну ночь или даже на неделю. С тех пор, как у нее что-то было, прошло очень много времени. Грейм…

Она покачала головой. В их отношениях секс — не главное; главное — сотрудничество. Их брак, когда они поженятся, будет основан на взаимном уважении и поддержке. Все продумано. Их связывает не какая-то безумная страсть, не вожделение.

Сейчас главная цель — ее дело; она должна сосредоточиться на том, чтобы вывести фирму на новый уровень, сделать ее известной.

Она сходила в машину за ноутбуком, сверилась с рецептами, которые давала ей Риа, записала, что нужно докупить, чтобы начать готовить мороженое. В голову невольно лезли мысли о неожиданном банкротстве Риа и о той роли, какую играет в ее жизни Александер Уэст. Он явно не тот иждивенец, за которого она его принимала. Он заплатил по двум срочным счетам из собственного кармана — и, судя по всему, не в первый раз.

Как бы там ни было, их с Риа связывают прочные и глубокие отношения. Салли пришлось в тысячный раз напомнить себе: ее их отношения не касаются.

Но найти Риа все-таки нужно. Салли набрала ее домашний номер, но ее сразу переключили на автоответчик. Она оставила сообщение, в котором просила Риа откликнуться.

На ее автоответчике не оказалось ни одного срочного сообщения, но, чтобы обрести хоть какое-то равновесие после того, что случилось недавно, она перезвонила Грейму Лангу. Грейм не только ее финансовый советник и наставник с университетских лет, но и воплощает в себе все, чего она хочет от мужчины.

— Салли… Спасибо, что так быстро перезвонила. — Хладнокровный, уравновешенный… едва она услышала его голос, как сердцебиение сразу начало успокаиваться. — Мне удалось достать билеты на премьеру «Богемы». Ты свободна двадцать четвертого?

— Правда? — Она изобразила удивление. — Я думала, билеты на премьеру сказочно дорогие!

— Так и есть. Просто один человек оказал мне любезность. Оперы Пуччини считаются очень легкими. Тебе понравится.

— Там умирает только один персонаж? — наполовину в шутку спросила она. К операм она была равнодушна; более-менее ей понравился только мюзикл «Призрак оперы».

— Это великое искусство, а не «мыльная опера», — обиделся Грейм. Он не выносил, когда иронизировали над его пристрастиями.

— Я где-то читала, что сценаристы «мыльных опер» черпают вдохновение в древнегреческих трагедиях.

— В самом деле? — Он отреагировал так же вяло, как и Салли, когда узнала о билетах в оперу. Хотя Грейм сказал, что лучшей жены для себя он не желает, он наверняка считал, что над Салли еще нужно поработать. Ее сестры не совсем шутили, называя Грейма «профессором Хиггинсом». Нет, их отношения не такие, как у героев «Пигмалиона». Любому приятно, когда жена разделяет его привычки, а Салли всегда точно знала, какого мужа она хочет. Грейм ей идеально подходит, и она сделает все от нее зависящее, чтобы он на ней женился.

Надо подумать о хорошем. Зато в оперу она наденет винтажное платье от Скьяпарелли, которое пару месяцев назад откопала в корзине в лавке подержанных вещей. И потом, полезно пообщаться с миллионерами на приеме после премьеры, потому что там дело не в опере, а в общении. Надо, чтобы тебя видели с нужными людьми, чтобы тебя заметили. Вот в какое общество она стремится с тех пор, как предпочла бизнес науке. Когда она станет миллионершей, всем будет наплевать, кто у нее мать, никто не будет задирать перед ней нос.

— Отлично, я рада, — сказала она, изо всех сил изображая воодушевление. — Напомни, пожалуйста, когда премьера. Я проверю свое расписание и перезвоню тебе. Так как Эль после родов в отпуске, мне приходится не только обслуживать приемы, но и заниматься «Роузи». Как раз сейчас у меня возникли трудности из-за мороженого…

— Что еще натворила эта женщина? — Грейм сразу забыл об опере. Он определенно не считал Риа образцом деловой женщины. Хоть он и идеальный жених, Риа всегда была для них поводом поспорить.

— Ты свободен сегодня вечером? — спросила она, уклоняясь от ответа. — Мне нужно с тобой посоветоваться… Возможно, придется взять еще кредит.

— Кредит? Мне казалось, я разъяснил тебе, что тебе нужно сначала закрепиться на завоеванных позициях, а уж потом расширяться дальше. Может быть, через год.

— Да, да… — Он твердит одно и то же вот уже два года. Но приходится приспосабливаться к обстоятельствам. — Я хочу купить «Радужную радость».

— У нее проблемы? — не без самодовольства спросил Грейм. — Не наделай глупостей из-за своей сентиментальности!

— Не наделаю, но сейчас у меня нет времени разговаривать. — Салли не понравилось, что Грейм учит ее жить. Она благодарна ему за поддержку, за советы, но ведь жизнь состоит не из одних прибылей и убытков.

Мысли теснились у нее в голове. Надо будет записать все блестящие идеи… но сначала справиться с кризисной ситуацией. Она представит бизнес-план. Если она докажет, что дело прибыльное, он к ней прислушается.

— Предоставь дело мне. Возможно, все еще обернется к нашей выгоде. Я наведу справки, выясню, как глубоко она увязла…

— Грейм, спасибо тебе, но, если у тебя столько свободного времени, лучше помоги мне вручную приготовить партию огуречного мороженого, — не удержалась Салли. Хотелось слегка отомстить ему за самодовольство.

— А разрешение санинспектора мне разве не понадобится?

— Опять отговорка! — Не удержавшись, она рассмеялась. Грейм такой предсказуемый!

— А, так ты шутила!

— Грейм, в мороженом нет ничего смешного. — Мысленно Салли ущипнула себя. Не надо его дразнить. — Придется записать тебя на курсы. Будешь заниматься вместе со студентами местного колледжа.

— Я тебе больше пригожусь на финансовом фронте, — без всякой иронии ответил он. — Постараюсь выяснить все, что можно, о положении «Радужной радости», и тогда мы постараемся воспользоваться ситуацией к своей выгоде. — «Мы»… Он имеет в виду, что они будут действовать сообща. Пока она с ним согласна. — Так ты свободна двадцать четвертого?

— Двадцать четвертого… — Салли сделала пометку в блокноте. — Я перезвоню тебе вечером.

Она нажала отбой. Напрасно она рассказала Грейму, что Риа попала в беду. Наверняка он все истолкует не в ее пользу… В бизнесе нет места сентиментальности. И потом, она не может действовать вслепую. Тут он прав. Вот почему она всегда с ним соглашалась. Он во всем оказывался прав.

Грейм — ее скала, ее стена, напомнила себе Салли. И пусть сердце от него не пускается вскачь, пусть голова не кружится, как при одном взгляде на Александера Уэста, пусть у Грейма напрочь отсутствует чувство юмора, зато на него можно положиться.

Салли думала, что Александер возьмет у нее ложку, но он наклонился вперед и обхватил ложку губами. Волосы его упали вперед, щекоча ей руку, отчего у нее по коже пробежал холодок. Рука с ложкой дрогнула; Александер взял ее за запястье и заглянул прямо в глаза.

Так же случилось, когда он сидел за столом и просматривал счета. Тогда он повернулся, чтобы взглянуть на нее, и подбородок у нее задрожал, как если бы он до нее дотронулся. Вибрация эхом отдалась во всем теле, расходилась, как круги по воде от брошенного камешка. Тело побеждало мозг, соблазнительно шепча: «Забудь о безопасности, забудь о надежности. Забудь о Грейме…»

Она непроизвольно шагнула назад, потрясенная такой мощной реакцией. Хоть он и красавец, но совершенно не в ее вкусе. К сожалению, желание никак не связано с разумом. Ее тело бездумно подчинялось первобытному инстинкту размножения. Пережиток, атавизм, такой же ненужный, как аппендикс. Он ничего не значит!

Не дожидаясь, пока она утонет окончательно, он выпустил ее руку и налил себе в кружку воды из-под крана. Ей бы сейчас тоже не помешала вода. Много-много холодной воды… Надо перевести дух, пока он отвернулся…

— Неужели так невкусно? — спросила Салли, потому что надо было что-то сказать, притворившись, будто ничего не случилось.

— Мороженое? — Он покосился на нее, потом на кружку. Покачал головой. — Да нет… Ничего. Главное — сразу настроиться на то, что оно несладкое. — Кажется, он совершенно не понимает, какое действие оказывает на нее. Вот и хорошо! — Как вы его сервируете?

— Порция размером с чайную ложку между крошечными треугольными овсяными печеньями… Вроде миниатюрных сэндвичей с огурцом.

Он поморщился. Салли вздохнула.

— Не одобряете?

— Почти все овсяное печенье, которое я ел, по вкусу напоминает картон.

— Наше не такое. — Она с трудом вырвалась из зыбучего песка. — Я купила его сегодня в пекарне у Питера — вместе с вашей булочкой. Питер поставляет нам выпечку. Печенье, тонкие вафли, трубочки.

— Нам?

— «Сладкий шарик» — семейное предприятие. Его основала моя старшая сестра, когда неожиданно получила в подарок старомодный фургон для торговли мороженым. Младшая сестра — та, что любит животных, — учится в художественном колледже. Она занимается художественным оформлением для рекламы и ведет наш сайт.

Возможно, лучше не упоминать о бабушке, которая помогала устраивать первые презентации, и о двоюродном дедушке Бэзиле, который замечательно обслуживает все крупные мероприятия. Когда нужно, Бэзил охотно облачается в полосатый блейзер и соломенную шляпу-канотье и развозит мороженое на старом велосипеде, который он сам с любовью отремонтировал.

— А вы? — спросил Александер. — Чем занимаетесь вы?

— Я? — Салли превратит их семейную фирму в крупное предприятие. Правда, сейчас не лучшее время делиться своими мечтами. — Я застряла здесь и готовлю мороженое, хотя должна быть в «Крэнбрук-Парке». Кстати, овсяное печенье, которое я купила, совсем не похоже по вкусу на картон. Оно тонкое, хрустящее, тает во рту.

— Раз его испек Питер Сэндс, оно мне заранее нравится.

— Вы знакомы с Питером?

— Я не купил бы булочку с беконом ни у кого другого.

— Замечательно! — Салли не понимала, серьезно он говорит или просто поддразнивает ее. Скорее всего, последнее. Если только…

— Вы и его арендодатель, да?

— Да, но и с ним я тоже не сплю, — ответил Александер. — На всякий случай, если вам интересно.

— Нет. — Ей неинтересно. Совсем неинтересно! — А что с цветочной лавкой, магазином деликатесов и галантереей между ними?

Он смущенно переступил с ноги на ногу, как будто она застала его врасплох. Неожиданно все встало на свои места. Не только ближайший квартал, но и весь район три-четыре года назад подвергся реставрации и ремонту. Его вычистили и освежили. При этом район не утратил очарования старины.

— Боже мой! Так вы — тот самый Уэст!

— Нет, — ответил Александер и, немного помолчав, пояснил: — Тот самый Уэст умер в сорок первом году.

— Вы понимаете, что я хочу сказать, — обиделась Салли. Когда Джеймс Уэст начал производить «пилюли для печени» в домике на том берегу, Мэйбридж был просто деревушкой, выросшей вокруг моста через реку. В огромном особняке в готическом стиле, построенном в девятнадцатом веке одним из предков Александера, сейчас штаб-квартира «Уэст фармасьютикал груп» с отделениями во многих странах мира. — Ваша семья построила наш городок. Какая же я дура!

— Как вы догадались? Из названия фирмы сделали аббревиатуру после скандала с участием моего прапрадеда и замужней женщины. Остановите на улице сотню человек, и ни один не будет знать, что «У» в УФГ означает «Уэст».

— Может быть, но мне это известно, — призналась Салли. Как же она раньше не догадалась? — В выпускном классе школы я писала эссе об истории Мэйбриджа. Позвонила в отдел маркетинга УФГ, и мне устроили экскурсию… — Она поежилась. — Сплошной мрамор и красное дерево!

— Кроме того, особняк включен в список охраняемых объектов культурного наследия, поэтому его нельзя снести. — Последнее его как будто забавляло.

— У них тесные связи и с университетом. Они проводят исследования, приглашают к себе на работу выпускников.

— Они умеют находить талантливых сотрудников.

— Знаю. — Она улыбнулась. — Мне предлагали место в администрации.

— И вы отказались? — недоверчиво спросил он. Салли не удивилась его реакции. От предложений «УФГ» не отказываются. Но ведь у других нет «Сладкого шарика».

— Зачем мне сидеть в конторе какой-то гигантской корпорации и перекладывать бумажки, если я могу радовать людей замечательным мороженым? — Она смерила его задумчивым взглядом. — По-моему, человек, который предпочел москитов и летучих мышей совету директоров, должен меня понять.

— Верно подмечено! — Александер одобрительно улыбнулся, и Салли присела в подобии книксена.

— К сожалению, половина Мэйбриджа не платит мне за аренду земли и помещений, поэтому я не могу жить, как хочу…

— А кто может? Хотя мой прапрадед построил чуть ли не всю главную улицу, его имущество, как и «УФГ», находится в ведении благотворительного фонда.

— Значит, вы — не арендодатель Риа.

— Я вхожу в попечительский совет.

— Который, несомненно, из филантропических побуждений финансирует ваши экспедиции по поиску растений?

— Всем охотникам за растениями нужен покровитель с бездонными карманами. Но из моих находок можно извлечь немало пользы.

— Что же получаете вы, если не считать укусов москитов?

— Может быть, славу? — предположил он. — А может, я так развлекаюсь?

— Раз вы так любите развлекаться, — ответила она, спеша отыграть еще одно очко, — вы, наверное, были на рождественской вечеринке, которую в прошлом году устроила «УФГ» в детском хосписе в Мелчестере. Они пригласили «Роузи». Мы замаскировали наш фургон под сани Санта-Клауса, которые прилетели с Северного полюса, и всем раздавали мороженое.

— Не сомневаюсь, вы были маленькой помощницей Санты.

— Нет, я была феей, которая раздавала мороженое. Тогда моя сестра ждала ребенка, поэтому не влезала в костюм.

— Жаль, что я пропустил такое событие. — Александер широко улыбнулся.

— Мне тоже жаль. Тогда вы не сомневались бы в нашем профессионализме. Кстати, времени у меня мало… Как по-вашему, что сюда еще нужно добавить — лайма или, может быть, немного мяты? — Салли изо всех сил пробовала вспомнить тот самый вкус. Что добавила в пробную партию Риа?

— Ни то ни другое.

Он взял у нее ложку, перевернул, провел ею по губам, вызывающе облизнулся.

— Попробуйте добавить щепотку кайенского перца!

— Кайенского перца?! — ахнула она. О том, что шоколад отлично сочетается с перцем чили, она прекрасно помнила. — Сэндвич с огурцом должен охлаждать. Он символизирует английскую невозмутимость…

— Вы спросили — я ответил. — Александер бросил ложку в раковину. Ему явно было все равно, последует она его совету или нет. — Вы пробовали дозвониться до Риа?

— Да, конечно! Мобильник у нее отключен. Наверное, она не хочет, чтобы ее донимали кредиторы. Вы не знаете, есть ли у нее другие номера? — спросила Салли. — У меня, например, есть отдельный номер для личных звонков.

— У вас много номеров?

— Отдельный номер — это очень практично, — ответила она. Пусть думает что хочет. Хотя… раз уж на то пошло… похоже, Грейм тоже ничего не подозревает. Он всегда звонит ей на рабочий телефон, даже чтобы сообщить, что достал билеты в оперу. Может быть, он по-прежнему считает их отношения чисто деловыми? Она не единственная молодая предпринимательница, которой он помогает. Правда, только ее он приглашает на ужины, на приемы, в театр… Проклятая опера!

До сегодняшнего дня ее такие отношения не смущали. Даже наоборот. Им хорошо вместе. Грейм замечательный спутник. Элегантный, умный. Он привязан к ней, но ничего не требует взамен. И она ему как будто подходит. Элегантная, умная… и нетребовательная.

— Риа никто еще в профессионализме не обвинял! — вторгся в ее мысли голос Александера.

— Да… — Салли тряхнула головой, призывая себя к порядку. — Я видела у нее только старенький коммуникатор «Блэкберри». — Что, конечно, не исключает возможности, что у нее есть еще один телефон. Который она приберегает для особо важных звонков.

И пусть открытки от Александера приходили редко, это не значит, что они не разговаривали, пока он лежал в джунглях в гамаке.

Отчего-то ей стало неприятно…

— Как ей удалось связаться с вами, пока вы были в непроходимых джунглях? — спросила она.

— Несмотря на мое, как вы выразились, викторианство, у меня есть спутниковый телефон, благодаря которому я поддерживаю связь с внешним миром. Кстати, никакого другого номера Риа я не знаю. Надеялся, что он есть у вас… Раз она доверила вам ключ.

— А вам она доверила свой банковский счет.

— В прошлый раз я выручил ее только с таким условием, — он поставил чашку в раковину. — Может быть, Нэнси помнит недостающий ингредиент?

— Я и до нее не могу дозвониться. Сразу включается автоответчик. Вы не возражаете, если я попрошу ее завтра выйти на работу?

— А если бы и возражал — какая разница? Я не против. — Он пожал плечами. — Но вам придется ей заплатить.

— Пятница — сложный день, — напомнила она, — а на выходные обещали резкое потепление. У вас осталось много мороженого. Попробуйте объяснить налоговикам, что на кафе появился покупатель…

— И думать забудьте. Я позвоню в банк, посоветуюсь с бухгалтером Риа о том, как ликвидировать предприятие.

— Вряд ли вы застанете ее бухгалтера на месте. Кажется, Риа говорила, что его забрали в больницу с инсультом. Так что одно дело можете вычеркнуть из списка.

— У него есть партнер.

— Продавать мороженое куда веселее, — вздохнула она. — В самом деле!

— Возможно, но я не для того пролетел полсвета, чтобы стоять за прилавком и торговать мороженым.

Салли так и подмывало спросить: зачем же он пролетел полсвета? Она одернула себя.

— Ладно. — Она надеялась, что сумела сохранить беззаботный вид. — Раз мне не удалось уговорить вас, я сама заплачу Нэнси, но у меня не благотворительный фонд. Раз я плачу аренду и зарплату персоналу, прибыль от продажи мороженого моя!

— Вот первая разумная вещь, которую вы сказали сегодня. — Он улыбнулся.

На самом деле все не так. Пусть Риа — настоящая волшебница, когда речь заходит о мороженом, зато Салли обладает деловой хваткой. Возможно, он не продаст ей «Радужную радость», но чем больше она об этом думает, тем больше волнуется. Когда-то ее сестра, не имея никакого опыта, ухватилась за удачную возможность, изменившую всю их жизнь. Возможно, другой такой больше не представится.

— Рада, что вы одобряете. Значит, мы договорились? — Она улыбнулась.

— Да, если вы внесете аренду за месяц вперед.

— За месяц?

— Столько понадобится времени, чтобы подготовить счета, договориться с фондом о новых условиях аренды, подписать контракты. Хотите — соглашайтесь, не хотите — как хотите.

— Похоже, у меня и выбора нет. Сколько вы собираетесь с меня брать? — Салли точно знала, сколько платила за аренду Риа.

Он не попросил ни на пенни больше.

— Можно наличными? — Она старалась не выдавать радости. Месяц — отлично! Как раз столько времени, сколько ей нужно. — Раз телефон отключен, мы не сможем списать деньги с моей карты…

— Лучше чеком. Внесите на счет УФГ. — Помолчав, он вдруг покачал головой: — Нет-нет. Вы ведь не носите с собой чековую книжку!

Неужели он опять ее дразнит?! Салли открыла сумочку.

— Вот, смотрите. — Она извлекла чековую книжку. — Сегодня вам везет.

— Вы так думаете?

Он по-прежнему весело улыбался. Неожиданно Салли поняла, что из-за Риа и из-за нее самой у него прибавилось забот.

— Нет… Извините. — Она поспешила перейти к делу: — Вычтете ли вы сумму, равную арендной плате за месяц, из покупной цены? — Она старалась не смотреть на уголки его губ, снова дернувшиеся вверх.

— Вычту, если вы купите «Радужную радость». — Александер протянул ей руку. Рукопожатие — традиционный способ скрепить сделку. Поцелуй — совсем другое дело. Как же приятно его целовать! Просто сказка…

— Вам написать, чтобы не забыли? — спросил он, перестав улыбаться, и выпустил ее так неожиданно, что Салли пошатнулась.

— О чем вы?

— Добавьте в то мороженое кайенский перец, — сказал он, отходя от раковины.

Воздух вокруг него вибрировал, надвигался на нее волнами, обволакивал. Салли вздрогнула и посмотрела ему вслед. Неужели он на всех производит такое впечатление или только на нее?

Александер не обернулся. Салли не понимала, что на нее нашло. Хорошо, что он ушел, не обернувшись. Щелкнула закрываемая дверь, возвращая ее к действительности Кайенский перец? А может быть?..

Она открыла шкафчик со специями и пряностями. Конечно, вот он. Прямо перед носом. Может быть, он прав?

Наверное, попробовать стоит, но сколько добавить? Салли любила точные цифры и прямые линии — в бизнесе, в жизни, на кухне. Дайте рецепт, и все отлично, но «щепотка» или «чуть-чуть» — все равно что мерцание в воздухе, вибрация, которая передается ей, когда Александер Уэст оказывается близко.

Она осторожно отмерила перец в небольшой мерный стаканчик и стала понемногу добавлять в смесь, пробуя, добавляя, снова пробуя. Наконец, ей показалось, что мороженое ожило. Стало не острым, а… совершенным. Откуда он только знает?!

Салли много раз видела, как то же самое делает Риа: инстинктивно тянется к той пряности, которая придаст мороженому жизни, после чего оно заиграет всеми вкусовыми оттенками. Какая-то алхимия. Досадно, но у нее так не получается.

Ей нужна Риа.

Ей нужен Александер.

Нет, Риа!

Она посмотрела на весы, вписала точную цифру в рецепт и засыпала кайенский перец в большую миску. Проверила телефон. Новых сообщений нет. Салли вздохнула и начала готовить фруктовый лед со вкусом чая «Эрл Грей». Рецепт стандартный, они уже делали такое мороженое раньше. Тут главное — добавить чай в нужной пропорции. Никаких сюрпризов. Только сосредоточенность.

Нэнси ждала дочку у ворот школы. Салли думала, что она расстроена, но, судя по ярким прядям в волосах, потеряв работу, Нэнси первым делом поспешила в парикмахерскую. Похоже, она не в депрессии, а, наоборот, готова радоваться жизни.

— Нэнси… Я все время оставляю вам сообщения на телефоне.

Нэнси круто развернулась к ней и виновато улыбнулась:

— А, Салли… Как раз собиралась вам позвонить… Есть новости от Риа?

— Нет, зато у меня есть хорошая новость для вас. Я сняла кафе на месяц, и, если все пойдет по плану, скоро «Радужная радость» снова откроется.

— Правда? Но мистер Уэст сказал, что…

— Я знаю, что сказал мистер Уэст, но мы с ним договорились. Пока поработайте на меня, а как только Риа вернется, мы все решим. Так что жду вас завтра с утра.

— Завтра? — Нэнси совсем не обрадовалась. — Нет… Да…

— Да или нет?

— Салли, дело в том, что завтра я не могу.

— Неужели нашли другое место? Вы, конечно, долго без работы не просидите… — быстро добавила Салли. — Такую, как вы, с руками отхватят. — Жизнерадостная Нэнси отличалась усердием и пунктуальностью. Наверное, рада, что так быстро нашла другое место, поэтому и сделала новую прическу. Сейчас работодатели не спешат брать матерей-одиночек даже на временную работу.

— Что вы, какое место? — Нэнси поморщилась. — Я купила местную газету, но в ней ничего подходящего не было. И вдруг я увидела объявление об отдыхе в кемпинге.

— В кемпинге?!

— На побережье. Там целый парк с бассейнами, велодорожками и всевозможными развлечениями для детишек. Мистер Уэст дал мне денег… Конечно, они помогли бы мне продержаться, пока я не найду другую работу, но… когда еще у меня будет столько наличных?

Наличных?!

— Значит, вы едете отдыхать?

— Всего на неделю. Как только увидела то объявление, сразу вспомнила, что всегда говорила Риа. О том, чтобы половить рыбки.

— Что? А, carpe diem! Лови момент… — Или, как Риа любила говорить, когда вдруг уезжала без предупреждения на рок-концерт, танцы у Стоунхенджа в День солнцестояния: «Лови рыбку, пока можешь, потому что жизнь — штука сложная, непонятно, когда подвернется еще что-нибудь…»

— Вот именно. Я поняла, что она имела в виду. И тоже решила половить рыбки.

— А как же школа? Сейчас ведь не каникулы?

— Договорилась с директрисой, — улыбнулась Нэнси. — Она сказала, что неделя на море для Керри полезнее, чем неделя в душном классе, где полно микробов. Она всю зиму проболела… Я и маму беру, — продолжала Нэнси. — Не знаю, как бы я управилась без нее.

— Здорово… — Салли хотелось и поздравить Нэнси, и отругать ее. Разве можно так сорить деньгами, когда у тебя нет работы? Но ее слова ничего не изменят. — Надеюсь, солнце будет светить всю неделю, и все вы замечательно проведете время.

— Я могу выйти на работу в следующую пятницу. Если, конечно, вы меня возьмете, — Нэнси вдруг встревожилась. — Мне ведь не придется возвращать мистеру Уэсту деньги, если я вернусь в кафе?

— Что он сказал, когда давал вам деньги?

— Что они помогут мне продержаться какое-то время. Он специально сходил в банк.

— Правда? — Салли с трудом удержалась от улыбки. — Какой он добрый!

— Замечательный! И такой заботливый. Совсем не такой, как я ожидала. Правда, многое ушло на путевку, на прическу и на обновки для Керри…

— Конечно, Нэнси, я вас возьму, — ответила Салли. — Нет, вам не придется ничего возвращать мистеру Уэсту. Он… — Так как на счету «Радужной радости» не было денег, он наверняка взял деньги из собственного кармана. А она-то считала его равнодушным… — Он сделал вам подарок.

— Точно?

— Точно. А поскольку теперь вы работаете на меня, начнем с чистого листа. — Она протянула Нэнси банкноту. — Вот, передайте от меня Керри На мороженое.

— Здесь слишком много! — Нэнси покачала головой. — Какая вы добрая!

— Я даю деньги не просто так, а на исследовательскую работу. Передайте Керри, пусть попробует весь ассортимент. Вкусы, добавки, расцветки и все такое. Потом представит отчет… с картинками.

Нэнси рассмеялась.

— И то верно… — Ее улыбка увяла. — А вы-то как, справитесь? Кто будет работать в кафе, пока я отдыхаю?

— Об этом не беспокойтесь, — ответила Салли, обнимая ее. — Отдыхайте, радуйтесь жизни. До пятницы!

Салли уехала не сразу; глядя, как Нэнси обнимает и кружит свою длинноногую дочку, она невольно испытала обиду и горечь потери. «Жизнь — штука сложная. Лови момент…»

Александер воспринимал все окружающие звуки инстинктивно. В джунглях это часто спасало жизнь. Здесь тихо урчали морозильные установки, жужжал смеситель, через парадную витрину доносились звуки с улицы. Опасности они не представляли, поэтому он сосредоточился на Салли. Она пылко заверила какую-то Эль, что справится, потом повернулась к нему спиной и, понизив голос, решительно объявила, что готова искать Риа даже в Уэльсе. Удачной охоты! Он различил теплоту в ее голосе, когда она беседовала с человеком по имени Бэзил; услышав в ее голосе веселые нотки, он невольно улыбнулся. Ему хотелось улыбаться уже оттого, что она находилась в одном с ним помещении. Утром он ничего подобного не предвидел.

— Пирог со стейком и пивом? — переспросил он, так как последние слова явно имели отношение к нему.

— Если только вы не вегетарианец, как Риа, — ответила Салли. — В таком случае Джели поделится с вами тофу.

— Кто такая или кто такой Джели?

— Анжелика — моя младшая сестра. — Салли подошла к нему, заглянула в миску, проверяя, как там сорбет. — Та, что любит животных.

— А Эль?

— Вот большое ухо! Эль — сокращение от Лаванда; это моя старшая сестра. Но советую не называть ее полным именем, она не любит.

— Та, у которой три дочки.

— Всем еще нет пяти лет.

— Ужас какой!

— Посмотришь на нее — и кажется, что все просто… И муж ей во всем помогает. — На лицо ее набежала мимолетная тень. — Он очень ловко меняет подгузники.

— Молодец.

— Да… — Он снова заметил тень. Салли тряхнула головой. — Бабушку тоже зовут Лавандой, но все называют ее Лалли.

Сальвия — шалфей, Анжелика — дягиль, Лаванда, Бэзил — базилик… Тема примерно ясна.

— Нет, я люблю пирог со стейком, только не ожидал, что придется ужинать в компании лекарственных растений.

Салли поморщилась:

— Сегодня лекарственные растения плотоядны. «Пусть съедят мясо его в сию самую ночь, испеченное на огне; с пресным хлебом и с горькими травами пусть съедят его»[1].

Наверное, она хотела его развеселить, но Александер разглядел под ее улыбкой смесь самых разных чувств.

— Судя по той легкости, с какой вы цитируете, можно предположить, что вы делаете это не в первый раз, — заметил он.

— Так нас прозвала учительница, когда я еще училась в начальной школе. Кстати, мою мать звали Лилия.

Александер отметил про себя прошедшее время, но вслух ничего не сказал. Он и так узнал о Салли Эймери больше чем достаточно.

— Почти полный набор. А полное имя Фенни, наверное, Фенхель?

— На самом деле просто Фенни. Никто не станет звать маленькую девочку Фенхелем. Но общую мысль вы уловили. Ее сестер зовут Эстер и Марджи.

— Эстрагон и Майоран! Интересно, как бы их назвали, если бы они были мальчиками?

— Генри.

Он ухмыльнулся:

— Пролеска? «Травка доброго короля Генриха»?

— В травах вы разбираетесь, хотя на самом деле Генри — семейное имя по линии ее отца. Слушайте, извините, что не предлагаю вам более экзотического ужина, но завтра у меня трудный день. К тому же вид у вас неподходящий для того ресторана, в котором мне хотелось бы показаться. Так что выбирайте: либо ужин с лекарственными растениями, либо ничего. — Увидев, что он собирается пожать плечами, Салли воскликнула: — Не надо! — Опустив голову, Александер заметил, как выросла дыра на плече.

— Если вас так раздражает моя футболка, могу ее снять, — предложил он, с трудом подавляя улыбку.

— Нет! — воскликнула она более пылко, чем было необходимо. — Забудьте вы о футболке. Вот, попробуйте… — Она выключила миксер, достала из стакана две пластиковые ложки, попробовала сама, а вторую ложку протянула ему. — Что скажете?

Когда он нагнулся, чтобы зачерпнуть смеси, его взгляд задержался на вырезе шелковой кофточки, в котором виднелась ее грудь. Сейчас ему меньше всего хотелось думать о сорбете.

— Ну? — спросила она, когда он не спеша облизнул ложку.

— Как будто переливается на языке.

— Ответ верный, — сухо сказала она.

Пусть Салли полуодета, она вернулась в образ «предпринимательницы года». Такое поведение немного сбивало с толку. Во время коротких наездов домой он выбирал себе в спутницы беззаботных тусовщиц, которые хотели только одного — веселиться. Наверное, он отстал от жизни. Пора расширить кругозор…

— Достаточно сладко? — спросила она. — Учтите, сорбет подают с капелькой ликера «Крем де Кассис» на дне бокала. Он добавит сладости и цвета. И с ягодами на коктейльной шпажке.

— Недостающее придется представить? — Сейчас его голова была занята совершенно другими мыслями. Как будут выглядеть ее волосы, если распустить их по плечам, как приятно будет гладить ее шелковистую кожу… — Какие ягоды?

— Малина и черника.

— Чудесно, — сказал он, облизывая ложку. — И… хотя жаль, что нельзя попробовать ликер и ягоды наяву… я бы ничего не добавлял. А знаете…

— Что? — спросила она после долгой, сосредоточенной паузы, явно ожидая, что он предложит еще один «волшебный» ингредиент.

— Готов поспорить с вами на сумму арендной платы за неделю, что сорбет разойдется задолго до огуречного мороженого.

— У вас предубеждение против несладкого мороженого, — сухо заметила Салли и снова включила смеситель. — Представьте, сколько там будет разных сортов. Избыток сладкого вызывает пресыщение.

— Вам-то опасаться нечего, — заметил Александер, прислоняясь к рабочему столу.

— Что, простите?

— Сальвия, или шалфей, принадлежит к семейству яснотковых и широко применяется в медицинских и кулинарных целях; листья обладают сильным остро-пряным запахом, пряным горьким вкусом… — Салли, разрываемая между облегчением и раздражением, развернулась к нему. — Лаванда, также из семейства яснотковых, широко применяется в парфюмерной промышленности, а ангелика из семейства зонтичных… Ваша младшая сестра похожа на ангела?

— Только если вы — брошенный пес. — Она хмуро покосилась на него. — Ну да, вы же ботаник!

— Так получилось. На самом деле я фармаколог, но специализируюсь на лекарственных растениях.

— Риа тоже отлично разбирается в травах. Она делает изумительный бальзам на основе лаванды…

— Без него я не уезжаю из дома. Нам есть чему поучиться у прошлого, а также у первобытных обществ.

— Значит, вот чем вы занимаетесь? — спросила Салли. — Находите растения, которыми люди пользовались много веков, привозите их домой и пытаетесь выяснить, что в них такого особенного?

— Растения исчезают с ужасающей скоростью. Мы теряем многие, так и не узнав об их существовании. Время работает против нас.

— Наверное, лекарственные растения куда важнее, чем редкие сорта орхидей.

— Гораздо важнее, — согласился он, но тут же расплылся в широкой улыбке. — Зато они далеко не такие эротические!

Салли загрузила привезенное мороженое в морозильный ларь в гараже и выпустила в сад собак, прибежавших поздороваться с ней.

На кухне пахло горелым тестом.

— Привет, родная. Устала? — спросила бабушка, накрывавшая на стол. — Где твой знакомый?

— Какой знакомый? — Она посмотрела в духовку, прикрутила огонь, не дожидаясь, пока пирог почернеет. Надо записать бабушку к окулисту. — А, ты имеешь в виду Александера? К сожалению, он не смог. Шлет свои извинения.

— Александер? Кто такой Александер?

— Грейм…

Услышав его голос, она вздрогнула. Грейм вошел на кухню из прихожей. Смешно! Ей не в чем себя винить. Она ему не изменила. Только себе…

— Я не заметила твоей машины у входа.

— Вечер такой приятный, что я решил прогуляться пешком.

— Правда? Сегодня все гуляют… — Увидев, как он нахмурился, Салли покачала головой: — Не обращай внимания… Просто я не ждала тебя сегодня. Как дела дома?

— Потихоньку. К совершенству нельзя спешить.

— Да, наверное. — Может быть, Грейм и с ней не спешит оформлять отношения, потому что она еще далека от совершенства?

— На той неделе я встретился в магазине с Бэзилом; он попросил меня проверить его налоговую декларацию, вот я и решил зайти. Убить двух зайцев одним выстрелом.

— Вот как? А второй заяц — это кто?

Грейм нахмурился.

— Салли, ты сегодня какая-то дерганая.

— Правда? День выдался тяжелый. — Если бы не Александер, пришлось бы еще тяжелее. Она натужно улыбнулась: — Как мило с твоей стороны, что ты помогаешь Бэзилу.

— Мне совсем нетрудно; заодно и о твоих планах узнаю, — сказал Грейм.

— Ах да. Конечно! — Про оперу она совсем забыла. — Я так и не успела посмотреть, свободна ли я двадцать четвертого.

— Так посмотри сейчас. Кстати, ты хотела поговорить о кафе-мороженом.

— Получается уже три зайца, — заметила Салли. И два из них имеют отношение к ней. — Пиф-паф!

Она надеялась поднять ему настроение. Александер непременно рассмеялся бы. Грейм же бросил на нее озадаченный взгляд. Салли покачала головой:

— Извини. Ты прав. Я хочу предложить Риа стать моей компаньонкой. У меня созрел гениальный замысел…

— Компаньонкой? Ты что, с ума сошла? — резко оборвал ее Грейм.

— Наверное. Повторяю, день выдался тяжелый.

— Ты устала?

— …и завтра мне тоже придется нелегко. Честно говоря, сейчас я больше всего хочу посидеть в ванне и пораньше лечь спать.

— На тебя не похоже, — неодобрительно заметил Грейм.

Определенно она — не идеал… Женщины, которые собираются стать акулами мирового бизнеса, не позволяют себе долго нежиться в ванне. Правда, акулам мирового бизнеса не приходится весь день проводить в производственном цехе. И потом, в ванне ей всегда лучше думается.

— Поужинаем завтра вечером. Тогда и поговорим.

— Ситуация и так ясна… — Грейм поспешно отступил, когда на кухню выбежал последний собачий найденыш и начал обнюхивать его туфли.

— Фу, Малыш! — крикнула Салли, и Малыш, смутившись, старательно отряхнулся.

Безупречный темно-серый костюм Грейма покрылся слоем белого пуха. Малыш отбежал подальше и разлегся на пороге.

— Ну и ну! — раздраженно воскликнул Грейм, отряхивая брюки. — Салли, твоей сестре пора повзрослеть. Здесь все-таки ваш дом, а не приют для животных.

— Извини, пожалуйста! — Салли часто приходилось извиняться за любимцев Джели; она извинялась механически, хотя и от всей души. И все-таки… Александер в старых джинсах и старой футболке вряд ли стал бы злиться из-за собачьей шерсти. Она поспешила отогнать непрошеную мысль. Она не будет их сравнивать. Сравнение окажется не в пользу Грейма.

Пусть Грейм не поможет ей готовить мороженое, он поддержал ее советами, когда она спускала «Сладкий шарик» на большую воду. Эль и Джели охотно продолжали бы поставлять мороженое только на мелкие домашние вечеринки. Грейм одобрил желание Салли стать лидером в своей нише.

Когда Салли училась на последнем курсе колледжа, Грейм приехал к ним читать лекции по основам финансов. Едва она увидела его, сразу поняла: Грейм воплощает в себе все, что она ищет в мужчине. Высокий, стройный, постриженный по последней моде. Рубашки, туфли и костюмы сшиты на заказ. Ничего экстравагантного — он одевался в классическом английском стиле. Словом, Грейм сразу сдал тест на ухоженность и умение одеваться со вкусом.

Его считают финансовым гением, впереди у него блестящая карьера. У него есть квартира в хорошем районе Лондона и домик в Корнуолле. Как только в Лонгборне выставили на продажу бывший дом священника, построенный в георгианском стиле, Грейм купил и его.

— Сейчас принесу щетку для одежды, — сказала Салли, с трудом преодолевая раздражение.

— Не трудись, все равно придется отдавать в чистку… Кто такой Александер? — спросил Грейм, по-прежнему оглядывая костюм.

— Александер? — Неужели он прочитал ее мысли? Раньше она гордилась тем, что не краснеет, но сейчас кровь прилила к лицу. Правда, она стоит рядом с горячей духовкой… — Никто… Друг Риа.

— Не сомневаюсь, он тоже из этих… из хиппи.

— Александер — хиппи? — оживилась бабушка, улыбаясь какому-то давнему воспоминанию. — Он носит бусы? — Она тряхнула головой и сменила тему: — Мне нужна петрушка.

— Сейчас нарву. — Радуясь короткой передышке, Салли взяла ножницы, перешагнула через Малыша и принялась срезать петрушку, росшую в вазоне рядом с задней дверью.

— Итак? — Грейм вышел за ней, но держаться старался подальше от пса. — Он хиппи?

— Что ты! — Салли заставила себя улыбнуться. — Грейм, хиппи я видела только в старых выпусках новостей. Может, ты имеешь в виду поклонников «нью-эйдж»?

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

Да… к сожалению.

— Широченных клешей он не носит и венков на голове тоже. — Она дерганая? Да она на грани нервного срыва! — Он помогает Риа разобраться с бухгалтерией.

— Представляю себе…

Почему Грейм так злится? Неужели у нее на лбу огромное клеймо: «Он тебя поцеловал»?

— Если бы ты относился к Риа снисходительнее, она бы, наверное, пригласила тебя. — Салли захотелось немного позлить Грейма. Безалаберность Риа в делах и ее образ жизни он воспринимал как личную обиду. — Не сомневаюсь, он в своем деле разбирается. — Салли встряхнула вымытую петрушку и протянула бабушке. — В общем, какое нам до них дело?

То же самое она внушает себе весь день, но без всякого толку.

— Если собираешься взять Риа компаньонкой, тебе должно быть до нее дело, — возразил Грейм. — А если он ей помогает, разве не Риа нужно угощать этого типа ужином?

— Она уехала.

— Уехала? Куда?

— По срочным семейным делам, — соврала Салли, не покраснев. — Без помощи Александера завтрашний прием окончился бы катастрофой. Я пригласила его на ужин, и это меньшее, чем я могла бы его отблагодарить.

— Не надо было его приглашать.

— Риа нужна мне. Она нужна «Сладкому шарику», — сказала Салли.

— Зачем? Мороженое может делать кто угодно. Сегодня ты сама его готовила. Даже не думай взять эту женщину в компаньонки, — продолжал Грейм. — Тебе пригодится только ее оборудование, и ты его купишь по минимальной цене, когда кредиторы пустят все с молотка.

Потрясенная, она не сразу нашлась с ответом. Однако стало ясно, почему он так заинтересовался, когда она обмолвилась, что хочет перекупить кафе-мороженое. Грейм не подумал ни о Риа, ни о Нэнси с ее дочкой. Во всем происходящем он искал лишь выгоду. И не сомневался, что Салли с ним согласна.

— Я воспользовалась рецептами Риа, — напомнила Салли. — Они — ее интеллектуальная собственность.

— Салли, не говори ерунды! Приготовление мороженого — не высшая математика.

— Д-да… — Приготовление мороженого — это волшебство.

— Конечно, все немного преждевременно, но нельзя упускать удачные возможности, когда они подворачиваются, — продолжал Грейм.

— Carpe diem? Лови момент? — улыбнулась Салли. Он не уловил опасной интонации, зато бабушка подняла голову и пристально посмотрела на внучку.

— Можно нанять кого-нибудь из студентов, которые у тебя работают, — продолжал Грейм. — Через несколько недель, когда закончатся занятия, они все будут искать работу. Ты выберешь лучших. И платить им можно по минимальной ставке.

— Что?

— Я знаю, Риа твоя подруга, но в бизнесе нет места сентиментальности. Ты не представляешь, как мне неприятно, что ты дружишь с женщиной, которая думает, что бизнес — это игра. Она и раньше пару раз была на грани катастрофы. Если честно, чего-то такого я ждал давно.

Его слова вполне справедливы, но почему он так самодоволен? И почему ему настолько наплевать на людей?

— Теперь ты возьмешь бразды правления. Расширишь дело. Главное — репутация. Ты можешь неплохо заработать…

Очевидно, сегодня, пока она готовила мороженое, он придумывал, как получше воспользоваться ситуацией. Салли напомнила себе: Грейм заботится о ней. Никакого личного интереса у него нет. Просто он ее наставник. Раньше ей это нравилось. А сейчас…

— Не сомневаюсь, все, что ты предлагаешь, очень разумно, — сказала она, — и мы все обсудим, когда я смогу нормально соображать, но сейчас, если не возражаешь, я хочу выйти. Выгуляю собак перед ужином.

— Я думал, ты устала.

— Ну да, устала… Почти весь день просидела в душном помещении, и если не подышу воздухом, не засну. Я бы попросила тебя пойти со мной, но на лугу ты испортишь туфли.

— Да… — Ненадолго ее слова привели его в замешательство, и не потому, что он так уж хотел пойти с ней, а потому, что он сам привык все решать. — Так как насчет двадцать четвертого?

Салли взяла смартфон, посмотрела календарь.

— Двадцать пятого у меня свадьба… — Вот и предлог нашелся!

— Ну, если ты не можешь…

— Нет! — Они с Греймом знакомы не один год. И она хочет и дальше продолжать отношения с ним, а не заводить интрижку с мужчиной, который через несколько дней уедет. Не хватало еще поссориться с Греймом из-за кафе-мороженого. Она составит бизнес-план. Может быть, посоветуется с кем-нибудь еще. — Я успею.

Грейм кивнул:

— Я закажу машину, чтобы тебя отвезли домой.

Грейм всегда помнил, что у них с Салли большая разница в возрасте. Но сейчас ее разозлила его холодность. Она снова вспомнила, как безумно целовала почти незнакомого мужчину…

— Мне обязательно возвращаться? На следующий день мне все равно придется ехать в Лондон. — Мысленно она взмолилась: «Попроси, чтобы я у тебя осталась…»

— Грейм, чем ты тут занимаешься?

— Бэзил… — Грейм круто развернулся. — Извини… я тут разговариваю с Салли.

— Милая, я тебя не заметил, — извинился Бэзил. — Не спеши, я принесу пиво.

— Нет, мы уже поговорили, — сказал Грейм. — Салли, позвони мне после выходных, когда будет время. Тогда все и обсудим.

— Грейм?

Салли зажмурилась. Он спросил таким же тоном, как Грейм вчера: «Александер?»

— Грейм Ланг, мой финансовый консультант.

— По-моему, он не только финансовый консультант.

— Да… — она вспыхнула. Грейма вполне удовлетворили ее слова, что Александер — «друг Риа», Александер сразу что-то заподозрил. — Мы познакомились, когда я училась в университете. Он вел курс по открытию собственного дела. После лекции я подошла к нему, попросила его совета. С тех пор он мне помогает.

— Насколько я понял, собак он не жалует.

— Он не жалует собачью шерсть, — ответила Салли. — А вообще он посоветовал дождаться, когда имущество Риа пойдет с молотка, купить оборудование за бесценок, нанять студентов по минимальной ставке и выпускать ее мороженое. На самом деле почти то же самое предложили вы.

— Совет хорош. Вам следует к нему прислушаться.

— Может быть, я так и поступлю. — К чему сейчас пускаться в объяснения? Вчера он целовал ее так, словно ни с кем не связан, у него никого нет. И она отвечала так, словно Грейма не существовало, потому что в тот миг, когда губы Александера коснулись ее губ, Грейм в самом деле перестал существовать. — Он помогает мне достичь цели. К двадцати пяти годам я хочу стать миллионершей.

— Тогда вам определенно следует последовать его совету. — Хорошо, что хоть не засмеялся. — Сколько времени у вас осталось?

— Всего пара лет… Но, хотя головой я понимаю, что вы с Греймом правы, когда приходится выбирать между дружбой и амбициями, для меня все ясно. Я возьмусь за «Радужную радость», но только если сумею уговорить Риа стать моей компаньонкой.

— Вы уверены? — задумчиво спросил он.

— Я ни в чем не уверена, Александер. — Как можно быть в чем-то уверенной, когда привычный мир разваливается на части? — Кроме одного: вам нужно было надеть не шорты, а брюки для крикета. Рядом с вами мои студенты выглядят бледновато.

— Не знал, что так можно, но не волнуйтесь. Никто не обратит внимания, во что одеты юноши. Смотреть все будут на девушек.

— Мужчины — да… — А женщины будут глазеть на него. — Хотите, я вас познакомлю? Слева направо: «Малиновый мусс», «Лимонный чизкейк», «Мексиканская ваниль», «Вишневый коктейль», «Кофе мокко» и «Клубничный торт». Их зовут Люси, Амика, Кайли, Поппи, Джейн и Сиенна.

— Они очень хорошенькие, но вы были правы: слишком много сладкого пресыщает, — ответил он. — Остановлюсь на «Огуречном сюрпризе».

— Что за сюрприз?

Он широко улыбнулся:

— Хрустящий и прохладный на поверхности, с нежной сердцевиной… Но стоит его попробовать — и вас обдает жаром.

Наверное, щеки ее пылают, как печи. Надо это прекратить, пока ситуация не вышла из-под контроля. И немедленно!

— Вы все неправильно поняли, — объявила она. — Мое платье — «Фисташковое пралине».

Он покачал головой:

— В фисташковом больше желтого, а в мятном — голубого. Ваше платье определенно огуречное. Верьте мне, я доктор!

— В таком случае, доктор Уэст, на должность официанта вы не годитесь: у вас слишком высокая квалификация… Вы ведь, наверное, догадываетесь, что я вас сегодня не ждала?

— А Бэзил думал, что ждете.

— Боюсь, он вас разыграл. Он мастер всех разыгрывать.

— Меня не разыграешь.

— Тогда зачем вы здесь? — смущенно спросила Салли.

— Во-первых, чувствую свою ответственность, во-вторых, вчера я вас подвел — не поехал ужинать…

— Ах да! — Ну, значит, все в порядке. Им движут чувство вины и аппетит. Почему же ее кольнуло разочарование?

— И еще потому, что я не мог не прийти.

На миг их взгляды скрестились; оба молчали, но внутри у нее словно поднималась горячая лава. Внизу живота заныло от сладкого предвкушения.

— Салли… — она не сразу сообразила, что к ней обращается Мокко. — Извините, что помешала, но, по-моему, нам пора начинать.

— Д-да… конечно… — ответила Салли.

Александер повел ее к оранжерее, поддерживая под руку. Салли пришла в себя, когда села за столик. Надо дать ему бейджик с именем… Его близость совсем не помогала успокоиться. Под столом он касался ее коленом.

— Скажите, что от меня требуется. — Он вынул ручку из ее онемевших пальцев.

— Во-первых, уберите колено… Извините. — Салли и сама не понимала, за что извиняется. За то, что не может назвать его по имени, или за то, что совершенно потеряла голову от желания? Даже Джейн заметила. — То есть… Я не…

— Дышите, — негромко приказал он, прикалывая бейдж к нагрудному карману. Хотя он подвинулся, легче Салли не стало. — Вдох — выдох. Это помогает.

Бейдж он приколол вверх ногами. Салли поняла, что не только она сегодня рассеянная.

— В чем конкретно заключаются обязанности Бэзила? — спросил Александер.

— Конкретно? Бэзил у нас вроде метрдотеля. Он следит за тем, чтобы все всего попробовали. Да ведь вы его видели?

— Да, — усмехнулся Александер. — Извините, что вместо него у вас такой неумеха, как я.

— Ничего страшного. Вы справитесь, Александер! Как вы, наверное, уже поняли, вам придется угощать всех мороженым. Главное — не останавливаться, следить, чтобы гости попробовали разные сорта, и вовремя убирать остатки, чтобы не растаяли… Для знаменитости нет ничего хуже, чем мороженое, которое испортит дорогое платье!

— Бухгалтерские книги с каждой минутой кажутся мне все более привлекательными.

— Поздно, — выпалила Салли. — На следующие два часа вы мой! — Она внимательно смотрела на пол из плитки ручной работы, чтобы он не понял, как она рада последнему обстоятельству.

— Полагаю, услуга не останется без взаимности?

— Конечно. — Сообразив, что она чего-то не поняла, она подняла голову. На долю секунды их взгляды встретились. Она снова оцепенела.

— Я тоже потребую два часа вашего времени… Потом скажу когда. — На сей раз его улыбка была совсем не дружеской и не беззаботной.

Салли невольно прижала руку к груди, пытаясь унять сердцебиение.

— Я… хм… наши преимущества — маленькие партии и скорость доставки, вот почему мне нужно столько официантов, — зачастила она. — Все студенты уже работали у меня, так что вряд ли вам будет трудно.

— Почему они не учатся? — спросил он.

Дыши… воздух…

— Я договорилась с местным колледжем, что работу им засчитают как практику. — Так лучше. Обычный разговор выведет их из опасной зоны. Заставит сосредоточиться на конкретных делах. — И студентам полезно немного поработать официантами; они получат опыт, который пригодится им при устройстве на работу.

— И чаевые лишними не бывают.

— Ну да… Кстати, некоторые из них нашли с моей помощью работу на полный день. — Еще одна причина, почему ей важно раскрутить «Сладкий шарик». — Кстати, двоих я пристроила в «Радужную радость». Хотя у Бэзила еще много сил, бабушке трудно работать весь день.

— Ясно… Ну а вы где будете?

— В Уэльсе. Первым делом загляну в Миддваи. — На сей раз ее произношение вызвало одобрительную улыбку. — Или у вас есть другие предложения?

— Я имел в виду другое. Чем вы займетесь, пока я буду счищать капли мороженого с дорогих платьев?

— А-а-а… — Какая же она дура! — Раз вы здесь, я могу присматривать за всем. Кстати, вы прикололи бейдж вверх ногами… Внимание! Это Александер! — воскликнула Салли, переворачивая бейдж. Пальцы ее дрогнули.

— Дышите глубже, Салли, — негромко посоветовал он, обнимая ее за талию.

— Сегодня Александер заменит Бэзила, — дрожащим голосом продолжала Салли. — Если у вас возникнут проблемы, обращайтесь к нему.

— У меня проблема, — тут же сказала одна девушка, отчего остальные захихикали.

— «Малиновый мусс», — буркнула Салли. — От нее одни неприятности!

— То же самое я раньше думал про вас.

— Что именно? Что я — малиновый мусс? Или что от меня одни неприятности?

— И то и другое. Но я ошибался. Вы не малина.

Вспомнив, что было, когда он в прошлый раз произнес: «Не малина», она густо покраснела.

Александер без труда запомнил многочисленные сорта мороженого. Сорбет, умопомрачительно красивый, в охлажденных миниатюрных коктейльных бокалах, не успевал растаять — его мигом расхватывали. Крошечные порции «Клубничного торта», чашечки фруктового льда со вкусом чая, огуречные сэндвичи и остальные угощения исчезали так стремительно, что Салли и ее команда не успевали перевести дух.

Александер взял со стойки несколько ее визитных карточек и раздавал их гостям, которые спрашивали, кто приготовил такое вкусное мороженое.

Он часто попадался Салли на глаза: беседовал с гостями, отвечал на их вопросы, следил за тем, чтобы всего было вдоволь.

— Насчет огуречного я ошибался, — признался он, возвращая на стойку несколько пустых бокалов.

— Я же говорила, что у меня фисташковое платье.

— Я не о платье, о мороженом. Огуречное идет нарасхват, особенно у женщин.

— Правда? Значит, вы способны признать поражение?

— Зависит от многого. Мы уже договорились, как вы заплатите, если проиграете?

— Если я проиграю, заплачу аренду в полном объеме, — напомнила она. Разговаривать оказалось легче, когда их разделяла широкая стойка. — А вы что имели в виду?

Он расплылся в улыбке. Зря Салли надеялась, что стойка поможет. Она оказалась недостаточно широкой.

— Может, вам дать мороженого? — предложила она.

— Дамы у теннисного корта просят фруктовый лед со вкусом чая.

— По-моему, их больше интересуете вы, чем фруктовый лед. — Особенно молодую особу, дальнюю родственницу королевы! Она отчаянно кокетничает с Александером всякий раз, как тот подходит близко.

— Тогда пошлите к ним кого-нибудь другого.

— Обмануть ожидания клиентов? Ни за что! — Она вынула из морозильника поднос с крошечными чашечками и блюдцами и принялась ловко раскладывать в каждое шарики фруктового льда. Каждый шарик венчала тончайшая лимонная стружка, сбоку лежала тонкая вафля.

— Вижу, вы не первый раз этим занимаетесь.

— Да… приходилось пару раз… или тысячу, — ответила она.

— Выглядит очень соблазнительно.

— Не заставляйте леди Луизу ждать. — Она жестом отогнала его и начала раскладывать «Клубничный торт» и «Лимонный чизкейк». — Она огорчится, если чай остынет.

— Слушаю, мэм!

Когда она позволила себе снова поднять глаза, он беседовал на лужайке с блондинкой — ведущей прогноза погоды; череда ее великосветских романов обеспечила ей постоянное место на обложках глянцевых журналов. Она наклонилась вперед, демонстрируя свой смелый вырез, и что-то шептала, интимно положив руку ему на плечо. Александер что-то прошептал ей в ответ, блондинка расхохоталась и взяла чашечку с подноса. Именно в этот миг их запечатлел фотограф из журнала «Селебрити».

Похоже, ее фруктовый лед со вкусом чая на следующей неделе окажется на обложке «Селебрити»! Фоном послужит известная телеведущая, которая флиртует с загадочным красавцем.

Салли понимала, что должна радоваться такой рекламе, но, увидев, как Александер, еще улыбаясь, идет к теннисному корту, помрачнела.

По пути к автостоянке оба молчали.

— Ну спасибо!

— Салли, он вас не слушал.

— Знаю. Во всем виновата я. Не нужно было так грубить, но… трудно уследить за собой, если всю ночь строишь воздушные замки и не спишь положенных восьми часов. — Когда ты охвачена желанием, а твой прекрасный принц вдруг превращается в лягушку!

— Возможно, сегодня ваш Грейм Ланг не в лучшей форме, но… он не показался мне рыцарем из воздушного замка. Сомневаюсь, что вы вообще найдете удачное время, чтобы рассказать ему о сделке.

— Нет! — вскинулась Салли. — Вы ничего не понимаете. Ему нужен бизнес-план, продуманная стратегия, расчеты… — И даже тогда убедить его бывает трудно. Грейм отверг несколько ее идей, сочтя их «непрактичными» или «поспешными». — Он не такой человек, который способен обсуждать дела на ходу, гуляя вдоль реки с собаками…

— Что он не любит собак, я уже понял.

— Что? А, да. — По крайней мере, Грейм не любит взъерошенных дворняжек. Если он когда-нибудь и заведет собаку, она будет такой же ухоженной и холеной, как он сам.

— У него есть хоть что-нибудь положительное?

— Он замечательно мне помогал, когда я только начинала, когда мне нужны были советы, поддержка. Просто…

— Салли, он разговаривает с вами, как с маленькой девочкой, которая сама не знает, чего хочет.

— Нет… Может быть. Иногда… Я его хорошо знаю. Не нужно было бить его обеими ногами…

— Очень красивыми ногами, — заметил Александер, глядя на ее кремовые замшевые туфельки. — Может быть, он и красивые ножки не любит?

— Об этом… мы не говорим, — с трудом ответила Салли. — Он всегда очень добр ко мне. — Грейм всегда подчеркнуто вежлив с обслуживающим персоналом… Интересно, как он отнесся бы к Александеру, если бы она сказала, что он не «друг Риа», а «один из тех самых Уэстов из, „УФГ“». — Просто он недолюбливает Риа. Ему не нравятся ее просторные платья и браслеты на щиколотках.

— И ее безответственность, когда дело доходит до оплаты счетов.

— Ну да… Но я надеюсь, что он поймет. Ведь тут выгод гораздо больше. Правда, людей изменить трудно.

— Да.

— Да, — вздохнула Салли.

Ей нравится стабильность, а Риа всегда пользуется моментом и предпочитает наслаждаться жизнью, а не корпеть над счетами. А Александер предпочитает рыскать в джунглях и искать новые, точнее, старые способы исцеления больных. Ну а Грейм? Ему по душе ее сдержанность. До вчерашнего дня сдерживаться было нетрудно. Совсем нетрудно…

— Как вы попали в «Крэнбрук-Парк»? — спросила она, не желая развивать тему. — Только не говорите, что пришли пешком.

— Почему? Вы почувствуете себя виноватой?

— С чего мне чувствовать себя виноватой? «Крэнбрук-Парк» не так далеко от города. Гораздо больше меня занимает другое. Женщины-водительницы наверняка засматривались на вас в белых шортах…

Он расплылся в улыбке:

— Хотите сказать, мисс Эймери, что мои ноги представляют угрозу для безопасности дорожного движения?

— Смертельную угрозу. Если вы намерены у нас задержаться, я попрошу местный транспортный отдел вывесить предупреждающие знаки.

— Значит, я кстати сегодня утром забрал свою машину. — Он достал из кармана ключ и отпер дверцу спортивной машины. Очевидно, не только ей нравятся винтажные вещи шестидесятых!

— Она ваша? — Салли провела рукой по нагретому на солнце капоту «астон-мартина». — Красота какая!

— Принадлежала моему отцу. — Салли обратила внимание на прошедшее время и интонацию, намекавшую на то, что отец не просто отдал сыну машину, когда купил модель поновее. — Он умер четырнадцать лет назад, — пояснил Александер.

— Извините.

Он пожал плечами:

— Его подрубил инфаркт, от которого большинство людей выживает. Он купил себе на день рождения яхту и праздновал событие в открытом море… Женщина, которая составляла ему компанию, закатила истерику. К тому времени, как она пришла в себя, сообразила, как работает рация, и вызвала береговую охрану, было уже поздно.

— Какой ужас!

— Что вас ужасает — что он изменял жене или что его спутница не сумела его реанимировать?

— И то и другое. Умереть так… нелепо…

— Не сомневаюсь, он устроил святому Петру веселую жизнь, — продолжал Александер. — А ведь он был исполнительным директором компании, которая производит самые лучшие на рынке сердечные препараты! Тогда газеты много шумели об этом.

— Не сомневаюсь, святой Петр как-то справился, — ответила она. — Куда больше меня волнует то, какое действие произошедшее оказало на женщину, которая была с ним… На вашу мать. На вас.

— Я почти не знал отца. Да и мать тоже. Родители разошлись, когда мне было восемь лет. Меня почти сразу отправили в школу-интернат.

— Но…

— Незадолго до смерти он женился в четвертый раз. Его жена вряд ли удивилась, ведь и сама она увела его от жены номер три. — Он говорил рассеянно, отстраненно. И все-таки взял машину отца. Салли подозревала, что и часы у него на руке тоже отцовские. — Мать повторно вышла замуж через год после развода, — продолжал Александер, словно предчувствуя ее следующий вопрос. — Ее второй муж — дипломат; они разъезжают по всему миру. В последний раз я получил от нее весточку из Южной Америки. — Салли захотелось обвить его шею руками и крепко обнять. Так поступила бы ее мать. Так поступила бы и Риа, но ее эмоции так долго были под замком, что она не знала, как преодолеть барьер, который он воздвиг, исключая любые проявления жалости.

— Наверное, у вас это семейное, — заметила она, потому что надо было что-то сказать.

— Разъезжать мы любим. Но семьей никогда не были. — Он тряхнул головой, как будто отгоняя неприятные воспоминания, и отрывисто спросил: — Ну что, поедем?

— Я поеду впереди, а вы за мной.

— Хорошо.

Салли зашагала к своему микроавтобусу. Александер ждал ее у выезда со стоянки. Поравнявшись с ним, она опустила стекло и сказала:

— Если отстанете, встречаемся в Лонгберне.

Ей показалось, что он снова пойдет на попятный и предложит ей выпить чаю с ее финансовым консультантом. Возможно, так будет лучше.

— В Лонгберне? — повторил он. В его голосе слышалось только удивление. Он не искал повода отказаться. — Я думал, вы живете в «Хотон-Мэнор».

— Там живет моя старшая сестра. «Сладкий шарик» арендует помещение в бывшей конюшне. Никаких скидок за то, что мы родня, — добавила она, и вдруг у нее в голове будто зажегся свет. — У вашего отца была интрижка с Риа?!

Он не ответил. Ему не нужно было отвечать.

— Вот почему вы чувствуете свою ответственность за нее. Тогда с ним на яхте была она?

Александер покачал головой:

— Это случилось много лет назад, когда мои родители еще были женаты. Риа проходила в «УФГ» интернатуру. Молодая, хорошенькая, полная жизни… судя по всему, что мне известно, такие девушки нравились моему отцу.

— Он женился на ней? — ошеломленно спросила Салли.

— Нет-нет. Риа не из тех, кто умеет удержать мужчину. Она была слишком молода, слишком невинна и слишком влюблена, чтобы играть в такие игры.

Судя по всему, все кончилось плохо.

— Что произошло?

— Речь идет о Риа. Вам придется спросить ее саму. — Его спас гудок какого-то нетерпеливого гостя. — Мы перегораживаем выезд.

Салли обернулась, подняла руку в знак извинения и сказала:

— Если мы разделимся, езжайте через деревню, мимо луга. Примерно через сто ярдов, с правой стороны от пруда, увидите «Фронтон»… — Вспомнив, что название почти не видно с дороги, она добавила: — У входа розовые плетистые розы.

— Какая идиллия, — заметил он, явно жалея о том, что не отпустил ее с Греймом.

— Конечно, я ничего не гарантирую, но, если нам повезет, в холодильнике найдется пиво.

Глаза у Салли сделались огромными.

— Вы не понимаете.

На самом деле он ее прекрасно понимал. Она не такая — и он не такой.

После таких слов полагается встать и уйти. Сегодня он собрался поехать в Уэльс и отыскать Риа, но передумал. Она сама вернется, когда сочтет нужным. А дальше решать предстоит Салли, а не ему. Грейм Ланг не даст ей наделать глупостей.

Сегодня он мог бы сесть в самолет и вернуться на Пантабалик. Как просто!

Раньше все всегда было просто. Даже когда он был помолвлен с Джулией, он не мог дождаться, когда вернется на Пантабалик.

Но стоило ему попробовать уйти от Салли, и его тут же отбросило назад.

Он взял ее за руку и сказал:

— У Риа был ребенок.

— Но ведь она не… — ахнула Салли. — Она бы не стала…

— Нет. Отец дал ей деньги, чтобы она избавилась от позора, но… вы правы, она не стала этого делать.

— Но…

— Она была очень молода и думала: стоит ему увидеть ребенка, как он сразу его полюбит. Риа балансировала на грани биполярного расстройства; эйфория сменялась депрессией. На стадии эйфории она и показала отцу новорожденного сына. Можете представить себе его реакцию.

— Бедная Риа!

— Потом у нее начался послеродовой психоз. Она бредила, наносила себе увечья… Ребенка у нее забрали, ее поместили в клинику для душевнобольных. К тому времени, как она выздоровела, ее мать и мой отец договорились о том, чтобы ребенка усыновили. С тех самых пор Риа ищет своего сына — моего брата.

— Так вы с ней и познакомились?

— После смерти отца я нашел в его бумагах письма от Риа и ее матери. Он заплатил ее матери… — Александер замолчал.

— И вы вместе стали искать вашего брата?

— Да. Если бы все было сделано по закону, я бы без труда нашел усыновителей. Человек имеет право знать своих родных. Но обо всем договорились частным порядком. Ребенка увезли за границу.

— Александер… — Ее рука крепче сжала его пальцы. — Мне так жаль! Жаль, что Риа не доверилась мне…

Он покачал головой:

— Дело не в вас, Салли. Она ни с кем об этом не говорит. До сих пор чувствует себя виноватой.

— Хорошо, что у нее есть вы.

— Я делал что мог. Пытался как-то все наладить. Надеялся, что кафе-мороженое поможет ей сосредоточиться.

— Понимаю, за что она вас любит.

— Я тоже ее люблю, но не так, — ответил он. — Не так.

Не так? Салли услышала слова, да и взгляд Александера был таким пристальным, что на миг ей показалось: он имеет в виду не только искру, пробежавшую между ними, стоило им увидеть друг друга. Смешно, нелепо! Ведь он ее почти не знает. Как и она его. И все же вся ее жизнь перевернулась. Она не может думать, почти не может дышать. До сих пор она как будто спала — и вдруг очнулась. Как будто ей снова семнадцать и вот-вот произойдет чудо…

Она коснулась губами тонких шрамов, идущих от виска к подбородку, нежно провела сверху вниз. От него словно било током… Коснувшись его губ, она замерла и взглянула на него снизу вверх.

Пусть он скоро уедет, он не украдет ее сердце: она сама дарит его ему. Здесь, сейчас. Сегодня ее день.

— Никаких пабов, — сказала она. — Можно заказать пиццу, но сейчас мне хочется съесть только тебя.

Не дожидаясь ответа, она прильнула к нему губами, спеша попробовать его на вкус, насладиться им. Он ответил жадно, как изголодавшийся путник, которому предложили роскошный пир.

Оба забылись; Салли совершенно не помнила, как им удалось подняться в ее крошечную квартирку в мансарде.

Она помнила только его рот, руки, ласкавшие ее бедра под юбкой, пока она, спотыкаясь от спешки, поднималась по ступенькам, одновременно стаскивая с него рубашку. Ей не терпелось увидеть его, погладить шелковистую кожу, даже мимолетные прикосновения к которой заставляли ее трепетать от страсти.

Задыхаясь, они ввалились в ее спальню; он расстегнул крючки, и платье с тихим шорохом упало на пол к ее ногам. Она осталась в белом бюстгальтере в зеленый горошек, таких же трусиках и чулках с кружевным верхом. И вдруг обоим стало не до смеха…

— Красавица… — с трудом выговорил он, спуская бретельки и целуя ее в ключицу. Она прижалась к нему всем телом. Вскоре бюстгальтер последовал за платьем. Он сжал пальцами набухший сосок, потом принялся ласкать его языком. Она ахнула; по ее телу прошел мощный электрический разряд. — Какая ты красавица…

— Алекс… — взмолилась она, сгорая от желания чувствовать его, видеть его, обладать им.

Он подхватил ее на руки и уложил на кровать.

Предыдущий неуклюжий опыт не подготовил Салли к тому, что ее ждало. С трудом сдерживая спешку, она слушалась своего чутья, доставшегося ей в наследство от Евы. Она приникла губами к его груди, поросшей выгоревшими на солнце волосами, и медленно двинулась ниже… Когда дошла до сосков, он крепче сжал ее.

— Погоди! — приказала она. — Погоди! — Ей хотелось, чтобы он вспоминал ее, когда окажется на другом конце света, в густых зарослях, в гамаке или на тропическом пляже. И сама хотела сохранить его образ, когда от него останутся одни воспоминания.

Он широко улыбнулся и раскинулся на постели, расслабленно вытянув руки над головой. Он сдавался на милость победительницы.

— Угощайся.

Потом он крепко обнимал ее до тех пор, пока она не пришла в себя, пока не открыла глаза в совершенно новом мире.

— Для женщины, которая так долго ждала, ты ужасно спешила, — заметил Александер.

— О боже… Извини… А ты не…

— Разумеется, да, — ответил он, притягивая ее к себе. Она положила голову ему на плечо. — Но в следующий раз мы будем действовать медленнее. Ты, кажется, что-то говорила о пицце? — «В следующий раз»… Значит, он не против повторения?

— Очень жаль, что так вышло с ужином.

— А мне нет. Ты по-прежнему должна мне ужин, и у меня появился предлог вернуться.

— Тебе не нужно никакого предлога, — прошептала Салли. — Можешь приходить, когда захочешь.

— Дай мне минуту, — ухмыльнулся он. — Мне ведь все-таки не девятнадцать.

— Да, какое счастье!

Набрав номер пиццерии, он покосился на нее, но тут ответил диспетчер, и он спросил у Салли, чего ей хочется. Сделав заказ, он повернулся к ней:

— Отлично. У нас еще полчаса. Ты ни о чем не хочешь мне рассказать?

Она подняла руку; казалось, во всем теле не осталось ни единой косточки.

— О чем?

— Как ты оказалась последней двадцатитрехлетней девственницей в Мэйбридже, а может быть, и во всем графстве.

— Я не… Я не последняя девственница.

— Да? Тогда позволь заметить, что девятнадцатилетний юнец, который побывал в тебе до меня, не произвел на тебя особого впечатления.

— В самом деле? — Она вспомнила, как бережно и нежно взял ее Александер, и широко улыбнулась. Вся покрытая испариной, расслабленная, она словно приклеилась к кровати. С ее лица не сходила улыбка, посрамившая бы и Чеширского Кота.

— На самом деле ему было восемнадцать, — призналась Салли. — А мне семнадцать, и я была влюблена по уши.

— Вот повезло ему!

— Я-то считала, что повезло мне. Он был капитаном команды по регби, поступил в Оксфорд и пригласил меня на выпускной вечер. — Салли надеялась, что станет его подружкой на лето, на зависть остальным девчонкам в городке. — Он раздобыл ключ от кладовки при физкультурном зале, но оказался… в общем, он поспешил. А потом кто-то постучал в дверь. Видимо, не он один строил большие планы на ту ночь.

— Хочешь сказать, ты так в нем разочаровалась, что больше не пробовала?

— Все произошло не совсем так, как я представляла себе по романам. Неуклюже, неловко… — Не так, как сейчас. — Но, наверное, если бы мы еще раз попробовали, нам бы все удалось.

— Несомненно. — Он убрал у нее со лба потную прядь полос. — Если сейчас у тебя был, можно сказать, первый опыт, очень хочется узнать, что будет, когда ты войдешь во вкус.

Она широко улыбнулась:

— Может, нам… — Салли провела кончиками пальцев по его ключице. — Ну, ты понимаешь… закрепить результат? Просто на всякий случай…

Александер накрыл ее руку своей:

— Ты не уверена?

Она чувствовала, как под ее ладонью бьется его сердце. Глухие, ритмичные удары; ее сердце, постепенно замедляясь, перенимало ритм. У них будет и следующий раз. Спешить не обязательно…

— Попытка не пытка. — Она нежно подула на его влажную от пота кожу. — У нас масса времени, чтобы все наверстать.

— Главное — не количество, а качество. Расскажи, почему ты так долго ждала второй попытки.

— А это обязательно? — Ей не хотелось вспоминать прошлое. Раньше она цеплялась за него, как утопающий — за бревно, но теперь, наконец выплыв на поверхность, она поняла, что о прошлом можно забыть. Если она все расскажет Александеру сейчас, больше ей не придется об этом думать. Не оглядываться, смотреть только вперед.

— Про себя я уже рассказал. Теперь твоя очередь.

Она дернула плечом. Какая разница? Она никому ничего не рассказывала, даже сестрам!

— Ладно. Он пошел на школьную дискотеку, хлебнул водки из бутылки, которую кто-то пронес в зал контрабандой… Домой вернулся в приподнятом настроении после выполненного задания и сделал то, что сделал бы на его месте любой восемнадцатилетний парень.

Александер нахмурился. До него все еще не доходило.

— Бросил грязную одежду на пол, чтобы мать забрала ее в стирку. — Видимо, Александер в самом деле не понимал, в чем дело. — Ах да, наверное, в школе-интернате так не принято.

— Ну да… Кажется, я догадываюсь. Мать нашла у него презервативы?

— В упаковке не хватало одного.

— Ну и что? Неужели она не понимала, что в его возрасте пора уже интересоваться девочками? Наоборот, должна была обрадоваться, что он принял меры предосторожности.

— Александер, дело не в том, что именно он сделал, а в том, с кем. У моей матери было трое детей от разных отцов. Я очень похожа на нее, если не считать цвета волос. Она была блондинкой…

— Она решила, что ты собираешься пойти по маминым стопам?

— Три девчонки без отца живут со слегка чокнутой бабушкой, которая отдала все свои деньги мошеннику! Представь, как разыгралось ее воображение. Она тут же отправила сынка на все лето к дяде в Америку.

— Он ведь мог и отказаться.

— Пришлось выбирать: я или лето в Кейп-Коде, где сотни девчонок будут тащиться от его «крутого» английского акцента. — Тогда ей казалось, будто ей вонзили нож в спину, но все случилось так давно! — А ты бы что выбрал в восемнадцать лет? Александер, скорее всего, он подумал то же самое, что и его мать.

— Да? И что же?

— Когда на следующее утро я пришла к нему домой, его мать выразилась без обиняков. Она сказала, что я — потаскушка, которая наградит ее сына нежеланным ребенком. Наверное, именно поэтому он и пригласил меня на выпускной. Потому что считал меня потаскушкой… а вовсе не потому, что хотел ребенка. Не такой он был дурак.

— Ну, ты им определенно показала. Или остальные мамаши в округе держали своих сыночков на коротком поводке?

— Да, наверное, но это им аукнулось. В выпускном классе мне от мальчишек проходу не было. Я могла бы выбрать любого… — Теперь ей было смешно, но тогда она чувствовала себя по-настоящему грязной. — Я наконец-то поняла, почему Эль ни с кем не встречалась.

— Она ни с кем не встречалась?

— У нас есть любимая песня… «Скажи мне, красотка, сестрички есть у тебя? Нас много девиц, простых и порядочных»… Начала она весело, но у нее быстро сел голос. — Наша семья притягивает скандалы, как варенье — ос.

— Были и другие?

Салли пожала плечами:

— Бэзил сбежал с братом своей подружки; отец и брат вычеркнули его из состава семьи. Бабушка слишком поздно поняла, что не любит человека, за которого собралась замуж…

— Слишком поздно? До тех пор, пока не принесены обеты, ничего не поздно. — Он уже не улыбался.

Салли развернула его лицом к себе и сказала:

— Лучше признать ошибку до свадьбы.

— Ты совершенно права. — Он криво улыбнулся. — Нельзя ожидать, что женщина будет ждать месяцы, годы…

— Как ее звали? — спросила Салли.

За окном, в кустах сирени, запел черный дрозд, и у нее перехватило дыхание. Ей показалось, прошла целая вечность, прежде чем он ответил:

— Джулия. Ее звали Джулия. Она решила, что мой друг, который должен был стать шафером, станет ей лучшим мужем, чем я. — Невеста и лучший друг. Что может быть хуже? — Я попросил его помочь с приготовлениями к свадьбе. Он все время был с ней, беседовал со священником, выбирал место, делал все, что должен был делать я, вместо того чтобы болтаться на краю света, изображая Тарзана.

— Она так сказала? — ошеломленно спросила Салли.

— Она злилась на меня, и, наверное, не напрасно. А еще ей, наверное, хотелось оправдаться.

— Да… наверное, очень хотелось. Но ведь, когда она согласилась выйти за тебя, она знала, чем ты занимаешься?

— Она думала, что я все брошу. И войду в совет директоров УФГ. Наверное, я ввел ее в заблуждение. Может быть, я даже сам в это верил. — Александер покосился на нее. — Такую ошибку я больше не повторю.

— Да.

Все ясно и понятно. Он скоро уедет…

Атмосферу разрядил звонок в дверь.

— Наверное, пицца, — сказал он.

— Если мы не ответим, может, он оставит пиццу на крыльце.

— И останется без чаевых?

Он быстро поцеловал ее, встал, надел трусы, нашел бумажник.

Какое-то время Салли лежала и ждала. Он долго не возвращался. Что делать? Может, он думает, что она сама спустится?

Салли бросилась в ванную, умылась, надела футболку и джинсы. Кое-как причесалась. Когда она вернулась в спальню, Александер лежал на спине, закинув ногу на ногу. Невскрытая коробка лежала у него на животе.

— На тебе слишком много одежды, — заметил он.

— Если я ем в постели, у меня несварение желудка… — Что правда. — И еще нужно выгулять собак. — Тоже правда.

— И твои родственники могут в любую минуту вернуться.

— О них я не подумала… да, вряд ли бабушка засидится в пабе допоздна.

— Ладно. — Он молниеносно вскочил на ноги. — Поедим, погуляем, а потом… — Он взял ее за руку и повел вниз.

— Что потом?

— Потом я поцелую тебя на прощание и пойду домой, — он покосился на нее. — Не хочется, чтобы соседи сплетничали.

Салли охватило разочарование. Сейчас ее нисколько не волновало, что подумают соседи. Очевидно, она куда больше похожа на мать, чем ей казалось. Она всегда считала себя сильной, самодостаточной, независимой. Оказывается, все не так. Она по-прежнему полагается на Грейма, а не действует самостоятельно; позволяет ему диктовать себе условия, а не полагается на свое чутье. Не рискует — ни в сердечных делах, ни в бизнесе.

Вот и сейчас… Она ненадолго сбросила панцирь, но поспешила спрятаться в него, как улитка, как только усомнилась… Что о ней подумал Александер? Она понятия не имела, что он подумал.

— А завтра нам рано вставать, — продолжал он.

— Нам?

— Если мы поедем в Уэльс искать Риа, нам нужно встать пораньше.

— Ты поедешь со мной?

— Нет, ты поедешь со мной. — Неожиданно он замер и хлопнул себя по лбу: — Конечно, если ты сегодня переночуешь у меня, утром мы сэкономим время.

— Переночевать у тебя? — В его элегантной, роскошной квартире в готическом особняке?

— В моем холодильнике припасов больше, и нам не придется вести себя тихо. — Он едва заметно пожал плечами.

Салли захотелось обнять его, прижаться к нему щекой, губами…

— Вести себя тихо?

— Ты довольно громко кричишь.

— Не может быть!

Он только улыбнулся.

Неужели она в самом деле кричала? Салли посмотрелась в зеркало и увидела, что расплывается в улыбке.

— Наверное, у тебя в самом деле будет лучше, — вздохнула она. — Я имею в виду в смысле времени. Ты живешь ближе к шоссе.

— Верно подмечено.

— Да, ты прав — если твоя машина будет всю ночь стоять у моего дома, утром об этом узнает вся деревня.

— Я думал, тебе все равно.

— Мне правда все равно, — сказала она. Но Грейм должен узнать обо всем от нее самой, а не от своей уборщицы. — Но я кричу.

Едва последние слова слетели с ее губ, Салли поняла, что полностью раскрылась. Она уверяла Александера, что нашла свой идеал, распланировала свою жизнь, но, охваченная первобытной страстью, атавистической потребностью, которая никогда не доводила до добра, она все ему выложила.

Он по-прежнему гладил ее по щеке и пытливо заглядывал ей в глаза.

— Салли, я не подхожу на роль идеала.

— Знаю. — Она лежала на траве и смотрела в небо, которое постепенно окрашивалось в розовые тона. — Ты не соответствуешь идеалу ни по одному пункту. Через несколько дней ты уедешь… Правда, это я знала с самого начала. В семнадцать лет я надела на себя смирительную рубашку, а теперь благодаря тебе я свободна.

— Твои слова возлагают на меня огромную ответственность.

— Нет! — Она слепо потянулась к нему. Он не должен так думать! Ни за что! — Александер, я не Риа. Тебе не придется опекать меня. — Она перекатилась на бок. — Клянусь, я никогда не позову тебя с другого конца света, чтобы ты меня спасал. Ты и так уже спас меня! — Как же он красив — весь золотистый, оперся на локоть, на лбу морщинка… Она потянулась ее разгладить. — С моих плеч как будто упал огромный груз, и мне так легко, что кружится голова…

Он схватил ее за руку:

— Учти, я не нарочно. Вчера я пытался уйти.

— Знаю. Мы оба как одержимые… Надо радоваться тому, что есть. — Неожиданно она рассмеялась.

— Что смешного?

— Ничего… Моя мать любила повторять одно и то же: радуйся тому, что есть. Лови момент. Наслаждайся жизнью. И сейчас…

— Что ты чувствуешь?

— Радость… Я рада, что у нее были вот такие моменты. — Она прижалась к нему, легко поцеловала его в губы. — Спасибо! — Решив, что слишком давит на него, она сменила тему: — Надеюсь, ты наелся? Остатки пиццы доедят собаки.

— И отлично. — Он ответил на ее поцелуй; на сей раз он не спешил. — Я потом что-нибудь приготовлю.

— Потом… — Теперь это станет ее новым любимым словом… — Что будем делать?

— Я переоденусь, — он встал, рывком поднимая ее с земли, — и мы поведем несносных созданий на прогулку.

— Переоденешься?

— Я не в таком виде вышел из дому. У меня джинсы в машине.

К тому времени, как она собрала остатки пиццы, кое-что уложила в дорожную сумку, Александер уже ждал ее на кухне. На нем были мягкие джинсы, облегающие длинные крепкие ноги, — Салли окинула их собственническим взглядом. На черной футболке ни одной дыры… Правда, о последнем теперь можно только пожалеть.

Он закинул ее сумку в багажник, и они зашагали к лугу. Салли спросила:

— Когда ты едешь в отцовской машине, ты ощущаешь, что стал ближе к нему?

— Это невозможно.

— Тогда почему ты оставил себе его машину?

— Ты, наверное, шутишь. Это классика. Очень ценная вещь.

Может быть…

— Наверное, страховка для семнадцатилетнего парня стоила целое состояние.

— Я не мог получить страховку до двадцати одного года, — сказал он. — Но не забывай, отец собирался ездить на ней сам до тех пор, пока мне не стукнет лет пятьдесят. Женившись повторно, он вынужден был переделать завещание; наверное, наследство стало просто ответом на подсказку поверенного, как лучше избавиться от имущества.

— А яхта? Он и ее тебе оставил? — Поняв, что задала бестактный вопрос, Салли поспешно продолжала: — Как и остальные игрушки…

Он громко расхохотался, снимая напряжение.

— Нет. Яхта была новенькая, поэтому ее получила вдова.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Исх. 12:8.