Фухе лениво почесывал левую пятку и думал о том, с каким удовольствием он проведет сегодняшнюю рождественскую ночь. Оставалось три минуты до конца рабочего дня, дома Флю готовила его любимые гренки…

Фухе только собирался отключить телефон, как тот требовательно загорланил.

— Ну! — прорычал Фухе, но тут же залебезил:

— Да-да, господин Конг, сейчас буду… Кабинет пятнадцать? Хорошо. Как вам работается в контрразведке? Конечно, не мое дело, я так просто спросил… Так точно, дурак, не извольте гневаться… Нет, не вы дурак, это я про себя сказал…

Бросив трубку, Фухе помчался в кабинет № 15. Забыв постучать, он ворвался к заместителю шефа Дюмону, своей стремительностью напоминая летящее пресс-папье.

В кабинете было толписто. У карты Мадрида стоял Конг и жонглировал гантелей, отчего потолок при очередном легком прикосновении этого снаряда исходил штукатуркой. За своим столом восседал Дюмон и длинным шомполом чистил гранатомет. В углу жались три или четыре представителя полицейского профсоюза, забывших о своем праве голоса от постоянного поддакивания.

— Что, пришел, скотина? — любезно поинтересовался Конг. — Ты знаешь, что Рождество на носу?

— Так точно, ваше превосходительство! — обрадованный собственной осведомленностью, взвизгнул Фухе.

— Так вот, — продолжил Конг, пока Дюмон целился в Фухе из своего гранатомета, — сеньор Дюмон по решению нашего профсоюза завтра будет исполнять роль Санта-Клауса и обносить всех подарками, сеньор де Бил нарядится Снегурочкой, я веду общее руководство праздником, а тебе, красавец, надлежит раздобыть елку для совместного рождественского утренника контрразведки и поголовной полиции. Понял?

— Но ведь…

— Не понял, значит! А в Гваделупе швейцаром давно был? Теперь понял все-таки? Ну, то-то! А говорили, что Фухе туп, как де Бил… И не говори мне, что елки продаются только героям Алжирской войны в Камбодже. Все. Чтоб к семи утра дерево было!

Фухе угодливо попятился перед стволом гранатомета и огненным взором Конга, игравшего гантелей, и засеменил исполнять.

— И не вздумай понавешать на елку своих пресс-папье! — услышал он, закрывая дверь.

В семь часов утра Конг расхаживал по залу торжеств и хвастал:

— Несмотря на непроходимую тупость сотрудников поголовной полиции — я не имел в виду вас, господин де Бил — я сумел воспитать такого кадра, как всем известный благодаря мне комиссар Фухе! Именно он радует нас такой чудесной рождественской елкой. Ура комиссару Фухе!

Гости дружно закричали «Ура!» и бросились лобызать Фухе.

«Орден Бессчетного Легиона у меня в кармане,» — подумал комиссар.

Отгремел праздник, отпрыгали гости, де Бил по случайности выпил жидкость для травли насекомых, а комиссар Фухе все продолжал почивать на лаврах.

Но вот позвонили из Лондона… и позвонили самому Фухе!

Вот что сказал инспектор Скотланд-Ярда:

— Хорошо, что я застал вас лично, Фухе! Только вы способны решить эту загадку… Понимаете, в Виндзорском дворце неизвестными спилена ель самой Ее Величества Елизаветы Второй…

— Понимаю, — ответил Фухе и, усмехнувшись, повесил трубку.