Великую щедрость проявила природа по отношению к нашему мозгу. Можно, оказывается, иметь вес мозга чуть ли не в полтора раза меньше обычного и быть при этом Анатолем Франсом. Можно с одной лишь половиной мозга совершить важнейшие открытия — одно полушарие мозга Пастера было в молодости расплавлено кровоизлиянием.

Развитие цивилизации и совершенствование мозга идут вовсе не параллельно. Рабы, строившие пирамиды для египетских фараонов, обладали мозгом ничуть не лучшим и не худшим, чем современные литераторы. Мозг сегодняшнего специалиста по квантовой механике ничем существенным не отличается от мозга охотника-кроманьонца, жившего 60 тысячелетий назад.

Когда-то, примерно во времена Иоганна Себастьяна Баха, был создан рояль. С тех пор техника изготовления этого инструмента существенно не меняется. Инструмент остается тем же. Но фортепианные композиции, стиль игры, степень исполнительского мастерства менялись и продолжают меняться. Человеческий мозг можно уподобить роялю, на котором история в каждую эпоху разыгрывает свои пьесы.

Судя по всему, человеческий мозг несет в себе огромную, пока далеко не используемую целиком избыточность природных возможностей. Природа отпустила нам колоссальный кредит, и этот наследственный фонд до сих пор вводится в действие не слишком поспешно.

На что шли математические способности в пещерные времена? Да ни на что. Они спали и ждали своего часа. Действовали другие программы. Для того, чтобы размахивать палицами, не требовалось математических выкладок.

А сколько иных возможностей спит еще ныне?

Нет-нет да и вспыхнет звездой гениальности избыточность интеллектуальных сил. Я стою на той точке зрения, что гениальность — это не отклонение, не аномалия человеческого ума, как склонны считать некоторые, а, напротив, высшая полнота его проявления, обнажение природных возможностей. Действительно, при общении с гением — будь это романы Толстого, стихи Пушкина или картины Рембрандта — нас не покидает чувство естественности. Это чувство говорит нам: только так, иначе нельзя.

Но не в том ли дело, что полное проявление естественного в творчестве — такая же чрезвычайная редкость, как полная гармония телосложения, как идеальный характер? Огромная неравномерность распределения способностей между людьми очевидна. Но еще вопрос, в чем причина этой неравномерности: в неравенстве ли исходных возможностей или в неодинаковости их использования? Ведь даже у самых выдающихся личностей далеко не в одинаковых пропорциях сочетаются компоненты «специальных способностей» и волевых качеств.

Можно выделить как бы два полюса гениальности, между которыми лежит гамма постепенного перехода. Представителей одного полюса можно было бы назвать, по традиции, гениями «от бога», представителей другого — гениями «от себя».

Гении «от бога» — Моцарты, Рафаэли, Пушкины — творят так, как поют птицы, — страстно, самозабвенно и в то же время естественно, непринужденно, играючи. Они, как правило, выделяются своими способностями с детских лет; судьба благоприятствует им уже в начале жизненного пути, и их обязательное трудолюбие сливается воедино со стихийным, непроизвольным творческим импульсом, составляющим самую основу их психической жизни. Огромная избыточность «специальных» способностей проявляется у них подчас на фоне сравнительно скромных волевых качеств.

Волевые качества Моцарта — чистейшего гения «от бога» были, по-видимому, посредственными. Уже в зрелые годы он отличался такой детской наивностью суждений, какая, исходи она от другого лица, могла бы вызвать лишь снисходительный смех. Зато через всю биографию Моцарта проходит мощное волевое влияние его отца, побуждавшее его к неустанной работе, ограждавшее от неверных шагов. Отец был учителем, воспитателем и импресарио юного Моцарта; огромное дарование сына было вынесено к вершинам гениального творчества волею отца.

У гениев «от себя» развитие медленное, иногда запоздалое, судьба обращается с ними довольно жестоко, порой даже зверски жестоко. Здесь фанатическое преодоление судьбы и преодоление самого себя.

В исторической веренице выдающихся людей этого типа мы видим застенчивого, косноязычного Демосфена, ставшего величайшим оратором Греции. В этом ряду и наш гигант Ломоносов, преодолевший свою великовозрастную неграмотность; здесь и Джек Лондон с его обостренным до болезненности чувством собственного достоинства и настоящим культом самообладания и самопреодоления; здесь душевнобольной Ван-Гог; здесь яростный Вагнер, овладевший нотным письмом лишь в двадцать лет.

Многие из этих людей в детстве и юности производили впечатление малоспособных и даже тупых. Джемс Уатт, Свифт, Гаусс были «пасынками школы», считались бездарными. Ньютону не давалась школьная физика и математика. Карлу Линнею прочили карьеру сапожника. Гельмгольца учителя признавали чуть ли не слабоумным. Про Вальтера Скотта профессор университета сказал: «Он глуп и останется глупым». О Шеридане писали: «Тот, кому суждено было в 25 лет от роду приводить всю Англию в восторг своими комедиями и красноречием своим на трибуне потрясать сердца слушателей, в 1759 году (то есть в восьмилетнем возрасте) получил название самого безнадежного дурака...» «У тебя только и есть интерес, что к стрельбе, возне с собаками и ловле крыс, ты будешь позором для себя и своей семьи», — говорил отец Чарлзу Дарвину.

У гениев «от себя» над всем преобладает несокрушимая воля, неуемное стремление к самоутверждению. У них колоссальная жажда знаний и деятельности, феноменальная работоспособность. Работая, они достигают вершин напряжения. Они преодолевают свои недуги, свои физические и психические недостатки, в буквальном смысле творят самих себя, и на самом творчестве их, как правило, лежит отпечаток яростного усилия. Гениям «от себя» порой не хватает той очаровательной непринужденности, той великолепной небрежности, что свойственна гениям «от бога», но гигантская внутренняя сила и страсть, соединенные с неукоснительной требовательностью к себе, возводят их произведения в ранг гениальности... Думаю, что к этому типу гениев относится и Эйнштейн, который не шутя заявил однажды: «У меня нет никакого таланта, а только упрямство мула и страстное любопытство». В школьные и студенческие годы создатель теории относительности тоже, как известно, особенно не блистал. Нельзя, конечно, сбрасывать со счетов исходный потенциал дарования и у гениев «от себя»: что-то должно было быть, что питало страстное влечение к делу и веру в себя, — может быть, их толкало вперед смутное чувство нераскрытых возможностей... Бесспорно одно: на этом полюсе гениальности впереди всего воля, саморазвитие и самопреодоление.

Кто не бывал «в ударе»? Кто не знал в жизни минут, когда все поразительно проясняется и удается, когда все получается «само по себе»? Каждый хоть раз испытывал тот вдохновенный взрыв, то состояние, которое позволяет иной раз новичку выигрывать у классного игрока... Быть «в ударе» — не значит ли это находиться в — увы! — кратковременном, ускользающем состоянии гениальности? Быть гением — не значит ли это хронически находиться «в ударе»?

«...Вышло так, что я оказался вне общества... На малейшую критику, иронический смех реагирую крайне болезненно... Товарищи, подметив эту мою слабость, стали нарочно меня поддевать... В конце концов я ушел из общежития...»

(Рабочий, учащийся вечернего техникума, 17 лет.)

«...С самого детства чувствую себя в обществе людей скованно, напряженно. Ничего не могу с собой сделать... Всегда сторонилась людей, не могла с ними нормально общаться и страдала от этого... Ощущение одиночества бывает невыносимо... Завидую людям, которые могут свободно разговаривать и смеяться с другими...»

(Служащая, 28 лет.)

«...День проскакивает незаметно.. Пока войдешь в ритм, день уже кончился. Времени не хватает».

(Рабочий, студент вечернего института, 25 лет.)

«...Прошу вас ответить на мой вопрос: какими способами можно улучшить свою память?»

(Школьник, 16 лет.)

«Не могу заставить себя заниматься. Засыпаю над книгой через 15 минут».

(Медсестра, 22 года.)

«Очень мешает жить чувство неуверенности в себе. Оно постоянно, особенно в общении с людьми. Легко соглашаюсь с тем, что говорят другие, хотя в глубине сознаю, что прав я».

(Студент, 23 года.)

«Как выработать организованность?.. Заводил записные книжки, но забывал в них заглядывать. Все время оказываюсь во власти момента. Куда-то иду, что-то делаю, потом спохватываюсь — время упущено, самое главное так и не сделано...»

(Аспирант, 27 лет.)

«Не могу выступать перед людьми, даже если хорошо подготовлен. Страшно волнуюсь. Какой-то спазм... Говорю совершенно не то и не так, много лишнего. Потом ругаю себя, считаю себя трусом».

(Служащий, 30 лет.)

«...Два раза покупал баян, потом продавал... Теперь опять купил, в третий раз. Музыку люблю, а слуха нет, не нахожу себе места... Посоветуйте, что делать, — бросить все или продолжать...»

(Колхозник, 32 года.)

«Живу в ожидании какого-то просветления. Кажется, чего-то мне не хватает, в голове моей что-то закрыто, заперто, но вот-вот раскроется. Что-то изменится, и прекратится посредственное существование, голова заработает ясно, чисто, сделаю какое-нибудь открытие...»

(Женщина-инженер, 26 лет.)

Эти выдержки подобраны из многочисленных читательских писем, полученных мною за последнее время в ответ на статьи, посвященные психике.

Вопросы — как мне исправить в себе то-то и то-то — исходят чаще всего от молодых людей. Их задают обычно вполне здоровые люди, по тем или иным причинам недовольные своей психикой. Думаю, не ошибусь, если скажу, что таких людей много. Одно время, наполовину шутки ради, я распространял среди своих знакомых такую анкету:

Большинство, как и следовало ожидать, отнесло себя к третьей группе (в том числе и автор этих строк). За ней следовала четвертая, затем — первая, и на последнем месте — вторая группа. Таким образом, судя по этой нехитрой анкете, большинство людей недовольно собой, прежде всего собой, а затем уж другими.

Если отвлечься от частностей и попытаться заглянуть «в корень» всех пестрых психических недостатков здоровых людей, то можно убедиться, что главные причины их достаточно однообразны. Основным стержнем, на который нанизываются все прочие психические недостатки, оказывается недостаточность воли (как раз то, что в избытке имеется у гениев «от себя»). Именно слабоволие составляет главное препятствие к достижению любых жизненных целей. Не меньшее значение имеет эмоциональная неуравновешенность, плохой контроль над эмоциями. Очень часто эмоциональные недостатки (раздражительность, чрезмерная застенчивость и т. д.) слиты в одно с дефектами воли. Они выявляются именно там, где воля обнаруживает свою слабость.

Многие хотят переделать себя, но не знают, как к этому подступиться, сомневаются, достижима ли психическая перестройка. Индивидуальных причин недовольств собой множество, их не перечислишь, в рубрики не уложишь. Но конечные цели у всех более или менее общие: лучше владеть собой, лучше себя чувствовать, избавиться от дурных привычек и неприятных особенностей характера, развить и усилить способности, жить в обществе полноценно.

Можно ли этого добиться?

Культуризм, принимающий за последние годы все более массовые масштабы, показывает, какие чудеса способна сделать с человеческим телом продуманная, систематическая, совершенствующая работа. Хилые, неуклюжие приобретают атлетический вид. Но ведь психика наша — чувства, воля, память, мышление — все это принадлежит нам точно так же, как тело, все это лепится из того же природного материала, только еще более изменчивого, пластичного и управляемого!

Собственно говоря, средство одно, бесконечно разнообразны и многочисленны лишь способы его применения. Здесь, мне кажется, достаточно будет рассказать лишь о его сущности, и читатель сможет, если пожелает, начать им самостоятельно овладевать.

Не я первый и, очевидно, не я последний пишу о самовнушении, предлагая его в качестве средства работы над психикой. С глубокой древности до самого последнего времени использовалось множество способов самовнушения для самых различных человеческих целей. Магия, религия, медицина, искусство, военное дело, педагогика, труд — везде, где только оказывалось необходимым мощное и глубокое влияние на психику человека, обращались к самовнушению. На самовнушении основаны такие разные по целям и методам системы, как йога и учение Станиславского. Да и без особых систем испокон веков множество людей, мало что зная теоретически о самовнушении, тем не менее испытывало на себе его колоссальную силу. Сила самовнушения делала людей инвалидами, сводила в могилу, но она же спасала от страданий и смерти, вскрывая неслыханные, неожиданные возможности психики.

Известны десятки и сотни подобных случаев. Некоторые из них даже слишком известны — настолько, что мы перестаем вникать в их существо. На память приходят прежде всего Николай Островский, Маресьев и их многочисленные «двойники», имена которых получили не столь широкую известность. Если мы говорим, что к героическому самопреодолению этих людей побуждало неутолимое желание служить сверхличному делу, высокой идее, то нельзя не видеть и другой, «технической» стороны: все они, преодолевая себя, прибегали к направленному самовнушению. Способность самовнушения свойственна человеческой психике от природы; это то, что всегда «под руками», и те, кто использует эту способность сполна, добиваются поразительных результатов. Не происходит ничего сверхъестественного. Мобилизуется та самая избыточность человеческих мозговых сил, о которой мы уже говорили. При самовнушении психика человека, пользуясь своими неограниченными возможностями комбинирования представлений и самоотражения (рефлексии), создает внутренние модели самой себя и сама же себя под них подгоняет. Сосредоточением внимания и настойчивым повторением эти психические самомодели вводятся в память (но не в механическую, а в так называемую «память чувства»), переходят из сознания в подсознание и в конце концов уже автоматически, непроизвольно начинают влиять на самоощущение и поведение.

Внушить себе что-либо — значит заставить себя в это поверить. Поверить: я такой (а не иной) — и, значит, по сути дела, уже быть таким. Разумеется, до известных границ: поверив, что я Наполеон, я не стану Наполеоном, хотя верно и то, что в поведении душевнобольного, искренне верящего, что он Наполеон, появляются черточки, которые ни за что не смог бы скопировать человек, притворяющийся Наполеоном.

Схема самовнушения выглядит так: должен — хочу — могу — есть. Движение идет от сознания к подсознанию, от решения к вере, к убеждению.

Самовнушение, применяемое полубессознательно, пронизывает, по существу, всю нашу жизнь, явственно проскальзывает то здесь, то там, но по большей части используем мы его неумело и слабо.

Человек, встав утром, тщательно бреется, надевает чистую сорочку, внимательно подбирает галстук и, причесывая голову, принимает перед зеркалом бодрый, несколько воинственный вид... Он и не подозревает, что производит молчаливое самовнушение приблизительно в таком духе (если перевести на язык слов): «Я энергичен и полон достоинства. Я полон решимости провести этот день в высшей степени плодотворно. Я покажу кое-кому, на что я способен...» Такое бессознательное самовнушение «заряжает» память чувства у одних на весь день, у других — на полдня, у третьих — едва на первые полчаса. Вероятно, именно из-за потребности в дополнительном самовнушении Сен-Симон велел своему слуге будить его каждое утро словами: «Вставайте, граф, вас ждут великие дела». Обратите внимание: это делалось именно утром; гордый призыв врезался в еще спящий мозг великого утописта, как бы включая в нем свет.

Познакомившись благодаря своей профессии с разнообразными методами самовнушения, применяемыми в медицине, я пришел к полному убеждению, что некоторые из этих методов, их «квинтэссенция», вполне могут применяться для более широких целей здоровыми людьми. Я не оригинален в этом мнении. В Польше, например, с недавнего времени сеансы обучения самовнушению стали передавать по телевидению. Это так называемая «аутогенная тренировка» (саморасслабление или разрядка). Этой системой самовнушения с успехом пользуются некоторые известные спортсмены — Шмидт, Бажановский и другие.

Для массового применения нужны методы упрощенные, «портативные», свободные от «специализированных» наслоений. Самым целесообразным представляется применение психической гимнастики — по аналогии с физзарядкой, уже достаточно прочно укоренившейся в быту и на производстве.

Психическая гимнастика должна заключаться в концентрированном, направленном самовнушении, дающем психике определенный настрой и позволяющем постепенно овладевать самой техникой самовнушения. Отработанные элементы этой техники могут включаться в любое время, в любой ситуации.

Начать лучше всего с аутогенной тренировки. Вспомните состояние, которое бывает у вас, когда вы просыпаетесь утром после хорошего, освежившего сна. Тело еще расслабленное, голове легко. Дыхание свободное. Мысли могут принять любое направление, никакие эмоции, никакие заботы еще не давят на вас. Вот это переходное состояние между сном и бодрствованием и составляет основу аутогенной тренировки. Добиться его можно различными способами.

Положение тела может быть любым, но лучше всего свободная поза, называемая «позой кучера»; сидя, голова полуопущена, предплечья опираются на слегка расставленные колени.

Вот один из наиболее распространенных способов: сосредоточение на представлении о тепле и тяжести, наполняющих тело. Сначала это ощущение вызывается в одной из рук (правой; у левшей — левой). Упорно и максимально ярко представляйте себе: «Моя правая рука становится тяжелой и теплой... как вата, пропитывающаяся теплой водой...» И тому подобное. Довольно скоро, обычно через минуту-две, вы действительно начинаете ощущать тепло и тяжесть в руке (это расширяются сосуды и расслабляются мышцы). Последовательными тренировками вы усиливаете это ощущение. С каждым разом оно возникает все легче. Переходите к другой руке, наконец, учитесь вызывать такое же ощущение во всем теле. Следом за этим рекомендуется сосредоточиваться на представлении: «прохлада в области лба». Сочетание двух этих ощущений (тепло и тяжесть тела, прохлада во лбу) создает состояние полной эмоциональной свободы и вместе с тем сосредоточенности, самообладания.

По другому способу такое же состояние достигается путем медленного маятникообразного сгибания-разгибания различных суставов тела: пальцевых, локтевых — с помощью легких маятникообразных покачиваний головы, туловища и т.д. Производя эти движения, вы стараетесь уловить, усилить и закрепить ощущение «наименьшего напряжения». Мысль одна: «Я совершенно расслаблен».

Наконец, то же ощущение эмоциональной свободы возникает при равномерном, неторопливом, несколько углубленном дыхании (вспомните «вздох облегчения»). Дыша так, тоже можно уловить состояние «наименьшего напряжения» и научиться «включать» его в нужный момент. Лучше всего освоить все три способа. В ходе тренировок каждый может найти свои, индивидуальные дополнительные приемы.

Для овладения основами аутогенной тренировки нужен примерно месяц ежедневных занятий; проводить тренировку лучше всего днем и вечером, каждое занятие минут по 10—15. Лучше заниматься в уединении, но в крайнем случае это можно делать в любой обстановке. В первое время при расслаблении часто клонит ко сну, но засыпать ни в коем случае не следует, надо удерживать это состояние, запоминать возникающие в нем ощущения. Очень важно научиться быстро переходить из состояния расслабления в состояние максимального напряжения и обратно. Этот навык позволяет усиливать работоспособность, повышает все более необходимую в наше время психическую подвижность. В конце концов приобретается умение моментально расслабляться и, наоборот, предельно мобилизоваться по молниеносному мысленному самоприказу.

Овладение аутогенной тренировкой повышает волевой тонус и вместе с тем дает эмоциональную уравновешенность, способность «перехватывать» любую нежелательную эмоцию. Аутогенная тренировка создает «стартовую площадку» для дальнейшего совершенствования психики, для любых самовнушений. Она как бы стирает с психики, как с доски, ненужные записи и готовит ее тем самым для новых.

Овладев элементами аутогенной тренировки, можно двигаться дальше и отрабатывать формулы самовнушения. На фоне достигаемого аутогенной тренировкой «сосредоточенного расслабления» вы максимально сосредоточиваетесь на ярких, образных представлениях или на выразительных, лаконичных словесных формулировках, выражающих суть того состояния, которого вы хотите добиться. Вы как бы «вживаетесь» в эти состояния... Хорошо проводить утреннюю психическую гимнастику с «вживанием» в формулы самовнушения еще лежа в постели, когда фон «сосредоточенного расслабления» готов сам собой.

Вот примерные утренние формулы (здесь и дальше я привожу их словесные выражения, но «для себя» их не обязательно выражать в словах, важно именно «вживаться» во внутреннее содержание, в их смысл): «СВЕЖЕСТЬ И БОДРОСТЬ». «Я ЗАРЯЖЕН ЭНЕРГИЕЙ». «ВЛАСТЬ НАД СОБОЙ». «Я ВЛАДЕЮ СВОИМ ВРЕМЕНЕМ». «РАБОТА НАД СОБОЙ ПРИНОСИТ УСПЕХ». «ВПЕРЕДИ ПЛОДОТВОРНЫЙ ДЕНЬ». «ВОЛЯ СОБРАНА, КАК ПРУЖИНА». «ПРИГОТОВИЛСЯ». «ВНИМАНИЕ!». «ВСТАТЬ!»

Быстро подняться и приступить к обычным утренним процедурам.

Такие же формулы можно включать и в дневной сеанс психической гимнастики, особенно лицам с недостаточным волевым тонусом — расхлябанным, неорганизованным, малоработоспособным натурам.

Формулы самовнушения для людей, у которых преобладают эмоциональные недостатки, должны выглядеть приблизительно так: «СПОКОЙСТВИЕ БЕЗ УСИЛИЙ». «Я УВЕРЕН В СЕБЕ» «ПОЛНАЯ НЕПРИНУЖДЕННОСТЬ». «СВОБОДА И ЛЕГКОСТЬ ВО МНЕ». «Я ЛЮДЯМ ПРИЯТЕН». «Я ВНУТРЕННЕ УЛЫБАЮСЬ». «МНЕ ПРИЯТНО С ЛЮДЬМИ».

Вечерние формулы должны успокаивать, расслаблять: «ПОКОЙ И УДОВЛЕТВОРЕНИЕ». «ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ ЗАБОТ». «МЫСЛИ ЛЕНИВО УХОДЯТ».

Главное правило формул самовнушения: они должны утверждать, а не отрицать, быть наступательными, а не оборонительными. Нельзя формулировать: «Я не раздражаюсь». Правильно: «Я спокоен».

Формулы, приведенные здесь, разумеется, лишь примерные образцы. Каждый, сообразуясь с собственной индивидуальностью, может найти наиболее подходящие для себя и своих целей формулы самовнушения. Их можно «импровизировать». Важно лишь быть упорным в их поиске и применении.

Успех придет обязательно; он нарастает по мере занятий по принципу «снежного кома». Но, вообще говоря, трех-четырех месяцев интенсивных занятий психической гимнастикой уже достаточно для заметной перестройки всего фона психики: вы овладеете основами техники самоконтроля.

Серьезность решения, неотступность — главное условие успеха работы над психикой, как всякой другой работы. Не стоит ожидать здесь легких успехов. Пробы, и ошибки, и опять пробы. Все зависит от вас, и если вы отступили, разочаровались, — значит, вы не захотели помочь самому себе.

Первые шаги, как и во всем, самые трудные; надо приготовиться и к неудачам и к срывам. Надо поднять восстание против себя самого, предпринять длительную осаду собственной психики. «Все! Взялся! Решил вырабатывать волю!» — такие знакомые декларации имеют знакомый конец: они забываются при первом соблазне. Лучше всего не делать никаких деклараций, а постепенно вырабатывать привычку к самонаблюдению и самоотчету — в форме ли дневника или в форме регулярных мысленных бесед с собою.

Самоотчет должен быть, разумеется, честным и беспощадным. Втирать очки самому себе — малопривлекательное занятие. Не самокопание, не самолюбование и не самоуничижение, а трезвые, лаконичные самооценки без завышений, с заданиями на будущее. Выработанная привычка к самонаблюдению и самоотчету — уже огромное достижение. Это половина победы над самим собой.

Сказанное можно суммировать коротко: отношение к психике должно быть спортивным в лучшем смысле этого слова. Относиться к своей психике так, как спортсмен или культурист относится к своему телу.

Психика людей, овладевших самовнушением, ранее инертная, непослушная, становится гибкой, подвижной и вместе с тем более устойчивой. Мозг этих людей работает в «оптимальном режиме», как хорошо налаженная машина, и поэтому, естественно, у них повышаются шансы на успех в любом деле. Известны случаи, когда с помощью самовнушения усиливались некоторые «специальные» способности, например, счетные (случай с ливийским крестьянином Кузи, о котором сообщали в печати).

В начале нашего века был предложен специальный метод улучшения памяти, основанный исключительно на самовнушении. Люди, овладевшие этим методом, подчас творили настоящие чудеса. В 20-х годах по циркам Европы гастролировал знаменитый То-Рама. С помощью одного лишь самовнушения он полностью подавлял у себя болевую чувствительность: он, например, позволял прокалывать свое тело огромными иглами. «Я выработал свою систему победы над самим собой и вообще не испытываю страданий, если не хочу их испытывать», — говорил он.

Высокоразвитая способность к самовнушению составляет немалую долю успеха выдающихся мастеров эстрадных психологических опытов Вольфа Мессинга и Михаила Куни. Люди, овладевшие самовнушением, становятся хозяевами, распорядителями собственной психики и находятся в неизмеримо более выгодном положении по сравнению с теми, кто, утратив веру в себя, «живет на таблетках». Самовнушение — самый естественный и потому самый надежный способ оптимизации психики. Для овладения им, как и любым другим навыком, необходимо только одно: неотступность. Поставить себе задачу и овладеть, как овладевают, скажем, техникой вождения автомобиля или иностранным языком. Конечно, разным людям потребуется для этого разное время и усилия, но доступно это всем и каждому.

Говоря об этом с полным убеждением, я тем не менее не питаю иллюзий относительно коэффициента полезного действия своих аргументов, зная, как трудно побудить человека заняться собою, если только его не побуждают к этому чрезвычайные обстоятельства. «Да, это, наверное, что-то даст... хорошо бы, конечно, заняться... да времени нет...» — вот что самое страшное. Я был бы рад, если хотя бы один из ста читателей дал себе труд овладеть аутогенной тренировкой, воспользовавшись этим предельно сжатым, конспективным изложением.

Одними благими пожеланиями дело не сдвинешь. Нужно искать какие-то более действенные формы массового распространения психологических знаний и психологической техники. Может быть, кружки, семинары, практикумы? Может быть, как это сделали в Польше, использовать телевидение? Увлекаются культуризмом, который состоит в развитии мускулов, а не стоит ли подумать о психическом культуризме? Каждый день мы читаем в газетах о рационализаторских предложениях, улучшающих машины, которые нам служат. А как хорошо было бы, если бы кто-нибудь подал хотя бы одно предложение об улучшении машины, которую каждый из нас носит у себя на плечах! Без глубокого понимания человеческой психики, без вооружения тонкой психологической техникой не достичь цели, которую поставило перед собой наше общество, — воспитание нового, физически и психически более совершенного человека.