Сколько Мария себя помнила, единственный путь, ведущий к побережью, проходил по воде или по длинной ухабистой дороге, которая выводила к автостраде, соединяющей модный курорт в Мексике Канкун с городом-крепостью Тулумом. Этот город был возведен еще древними индейцами майя и являлся главной туристической достопримечательностью. Но она никогда не бывала ни в Канкуне, ни в Тулуме. Ее отец отвернулся от людей и вел уединенный образ жизни, а его дочь находилась постоянно при нем. Лишь из-за того, что в последнее время он неважно себя чувствовал, Марии разрешалось иногда ездить в близлежащий городок, чтобы пополнять запасы продуктов.

С тех пор, как Марии исполнилось два года, она вместе с отцом, Джорджем Ролингсом, жила недалеко от Плайя-дель-Кармен. На протяжении многих лет этот отдаленный уголок полуострова Юкатан не был затронут туристическим вирусом. И лишь три года назад, когда ей исполнилось шестнадцать, воротилы туристического бизнеса обратили свои алчные взоры на этот райский уголок, омываемый бирюзовыми волнами, в которых весело резвились стайки пестрых рыбешек.

Единственное, чего она не понимала, так это острой неприязни отца к гринго, американцам, хотя он сам, сын англичанки и американца, был таким же гринго. Будучи мексиканкой по матери, Мария унаследовала от нее карие глаза, обрамленные густыми черными ресницами. А светлый цвет волос и высокий рост достались ей в наследство от предков, прибывших в Америку из Норвегии в конце прошлого века. У нее сохранилась старая выцветшая фотография, на которой красовались двое молодых людей, решивших попытать счастье в Новом Свете.

По сравнению с местными жителями-мексиканцами и потомками индейцев майя, которые не отличались большим ростом, Мария порой казалась просто каланчой. Даже босиком она была на несколько сантиметров выше многих местных мужчин, а короткая стрижка придавала ей сходство с долговязым мальчишкой. К пятнадцати годам фигура ее приобрела некоторую женственность. Но у нее не было тех захватывающих дух форм, которыми могли похвастаться мексиканки или некоторые туристки, загоравшие, к великому неудовольствию ее отца, почти обнаженными.

Отец не был ханжой. Очень часто он писал свою жену обнаженной и оттачивал свое мастерство, рисуя менее эстетичную натуру в художественной школе. Некоторые рисунки сохранились в его папках.

К сожалению, Мария не унаследовала его таланта, однако не знала себе равных в искусстве вышивки, характерной для традиционных мексиканских платьев. Правда, выбираясь на многолюдное побережье, она их не надевала. Обычно ее наряд составляли шорты и какая-нибудь майка, хотя отец настаивал, чтобы она носила коричневую юбку из плотной ткани и свободную белую рубаху. Столь же ревностно он относился и к ее прическе, заставляя подбирать волосы.

Маленький мальчишка, собиравший пустые бутылки на пляже, откликнулся, когда Мария позвала его.

— Привет, Мария! Твой отец все еще болеет? — спросил он, подбегая.

— Да.

— Хорошо бы ему к доктору…

— Надо бы, да разве его заставишь. Будь добр, Хулио, пригляди за моей лодкой, я скоро.

— Ноу проблем.

Английских словечек Хулио нахватался от американских туристов. Самый младший из многодетной семьи, он уже полгода не ходил в школу. Не было учителя. Джордж Ролингс зверел при мысли, что миллионы уходили на сооружение шикарных отелей и пляжей, а дети на протяжении долгого времени вынуждены были пропускать школу.

Закончив все свои дела и закупив необходимые продукты, Мария возвращалась к месту, где оставила лодку, когда из бара вывалился мужчина и преградил ей путь. Глаза его были налиты кровью, а в руке он держал бутылку пива.

— К чему такая спешка, детка? Ты куда? — заплетающимся языком промямлил он.

До этого момента Марии никогда не приходилось сталкиваться с пьяными. Иногда ее отец коротал вечер за стаканчиком текилы, и весь следующий день лежал в гамаке, ничего не делая. Но никогда в жизни она не видела его мертвецки пьяным.

Не зная, как реагировать на эту выходку, она попыталась обойти его, но пьянчужка схватил ее за руку.

— А ты ничего, миленькая… Почему бы нам вдвоем не повеселиться, а? Не люблю я этих мексиканских телок. Мне бы блондиночку! Сечешь, почему! Да потому что я джентльмен, а как в песне поется, джентльмены любят блондиночек! — Омерзительно похохатывая, он потащил девушку за собой. Почти не надеясь на его здравый смысл, она взмолилась:

— Пожалуйста, сеньор, отпустите меня!

— Я не сеньор, да и ты не сеньорита. Я из Детройта, ясно? А ты сама-то откуда?

Начиная терять терпение, Мария уже готова была врезать своей тяжелой сумкой по его мерзкому, вываливающемуся из брюк брюху, как вдруг вмешался чей-то голос:

— Ты нарываешься на неприятности, амиго. Ну-ка убери свои клешни от девушки и вали отсюда.

Мария и пьянчуга одновременно обернулись. На любителя пива грозно смотрел высокий, хорошо сложенный и безупречно одетый мужчина. На какую-то долю секунды глаза детройтского дебошира сверкнули яростью, но как-то очень быстро до него дошло, что с этим противником ему не сладить.

— Ну, ладно, ладно, полегче, дружище. Я никого не хотел обидеть, — пробормотал задира, удаляясь.

— Большое спасибо! — поблагодарила Мария незнакомца.

— Не стоит, — ответил он. — Разрешите, я помогу вам. По-моему, сумка слишком тяжела для вас.

Мария попыталась отказаться, но он уже взял ее ношу, и девушке осталось только порадоваться, что ее избавили от этой несусветной тяжести.

Становилось все жарче. И хотя она уже привыкла к палящим лучам, сегодня особенно хотелось поскорее выбраться из раскаленного города к спасительной прохладе моря.

— По-моему, ваш поход по магазинам оказался успешным. Вы здесь с туристической группой или дикарем? — поинтересовался ее добровольный помощник.

Она поняла, что он имел в виду. Очень часто, направляясь в город, она видела молодых людей, расположившихся на побережье. Они проводили там дни и ночи под открытым небом. Мария завидовала их возможности свободно передвигаться туда, куда хочется, видеть такие древние города, как Тулум, Коба, Уксамал, которые, казалось, были затеряны на века, но, тем не менее, открыты вновь и сейчас реставрировались. Со всех концов света приезжали туристы, чтобы видеть их, и особенно Чичен-Итца.

Хотя Мария жила меньше чем в дне пути от этих городов, она лишь читала о них. На вопрос незнакомца девушка ответила, что она местная и живет недалеко от Плайя. Она хотела поинтересоваться, что привело его в город, но не решилась, хотя по натуре была не такой уж застенчивой, во всяком случае, с местными. Но с незнакомцем все обстояло иначе: таких, как он, Мария прежде не встречала. Она даже не могла понять, кто он по национальности. Судя по сильному загару, темным волосам и тому, как он одет, его легко можно было принять за богатого мексиканца. Но странный серо-стальной цвет его глаз и легкий акцент выдавали в нем иностранца.

Как бы читая ее мысли, он сказал:

— Я англичанин, но моя прабабка была мексиканкой, и, честно говоря, здешний климат мне нравится больше, чем тот, что в Англии, поэтому я очень много времени провожу в Мексике. А вы давно здесь живете? — поинтересовался он.

— Всю жизнь. Моя мать была мексиканкой.

— Была? — в голосе его послышались сочувствие и тепло, сразу расположившие к нему Марию.

Отдавая себе отчет, что отец не одобрил бы ее разговора с незнакомцем, она, тем не менее, сказала:

— Она умерла, когда я родилась, поэтому я совсем не помню ее.

Он слегка нахмурился и спросил:

— Вы сирота?

— Конечно, нет, я живу вместе с отцом. Он американец, как и тот, от кого вы избавили меня, но только гораздо лучше, — добавила она, улыбаясь.

— Не сомневаюсь в этом. Тот парень — придурок, но, к сожалению, такая беда случается у каждого народа, — ответил он с улыбкой.

Уже не в первый раз она почувствовала странное, приятно волнующее чувство, когда ей улыбался мужчина. Иногда молодые мексиканцы блеском своих глаз и белоснежных улыбок ослепляли ее. Но на этот раз у нее захватило дыхание и как-то томительно засосало под ложечкой. Мария почувствовала, что отчаянно краснеет под его испытующим взглядом.

— Я должна бежать. Не хочу опаздывать, отец будет волноваться, если задержусь. Спасибо вам, сеньор, и до свидания, — сказала она, протянув руку за сумкой.

— С этим вы не добежите, — ответил он, не выпуская сумки из рук. — Очевидно, вы попали сюда на лодке?

— Да, она здесь недалеко.

Мария показала туда, где маячил маленький сторож. Подойдя к полуразвалившейся лестнице, ведущей к причалу, она сказала:

— Теперь я сама. Вам не нужно идти дальше, там песок. Только испортите свои прекрасные туфли.

— Ну и что?

Он мягко спустился по шатающимся ступенькам, неся тяжеленную сумку так, будто в ней не было ничего, кроме пары бананов.

Мария и ее отец вели точно такой же образ жизни, как и мексиканцы, их соседи. Но вот что странно: несмотря на свое происхождение по матери, Мария не чувствовала себя мексиканкой. Может быть, потому, что она была высокой и светловолосой, что не очень-то соответствовало карим глазам и черным ресницам. Но она не чувствовала себя и американкой.

Тем не менее, она жила в этой стране и считала, что это единственное место на земле, где ей может быть хорошо. Но вот в самом главном, в том, что когда-нибудь ей придется покинуть эти благословенные места, она боялась себе признаться. Но как же ей хотелось увидеть Нью-Йорк, Париж, Мадрид! Да даже поездка в Канкун была для нее событием.

— Меня зовут Рауль, — прервал молчание незнакомец, — а вас?

— Мария, Мария Ролингс, — может, ей показалось, но ее фамилия заставила его удивленно вскинуть брови, хотя она уже упоминала о том, что ее отец американец.

— Мария… вам идет это имя, а, сколько вам лет? — поинтересовался он.

— Уже девятнадцать.

Он удивился еще больше.

— Я думал, что не больше шестнадцати. Там, откуда я приехал, очень трудно вогнать девятнадцатилетнюю девушку в краску. В ваши годы они выглядят куда старше, да и ведут себя, как владычицы мира. А вы так же невинны, как ваша Пресвятая тезка.

Когда до Марии дошло, что именно он имел в виду, она снова покраснела.

— Наверное, так оно и есть, — говорил он, по мере того, как они приближались к причалу. — В таком случае, отец должен лучше заботиться о вас. Этот городишко начинает все больше и больше привлекать негодяев, похуже того, кто приставал к вам сегодня.

— Мой отец заботится обо мне очень хорошо. Просто сегодня он приболел. Пожалуй, это единственная причина, почему я здесь одна. Тем не менее, я могу сама за себя постоять, — сказала она, гордо вздернув подбородок. — Если бы я врезала ему своей сумкой, он бы моментально отстал. Уж очень нетвердо он стоял на ногах.

— Хм… может, вы и правы. Но лучше избегать таких неприятных моментов. Вы двигались как во сне, я имел удовольствие наблюдать за вами до того, как это случилось, малышка.

Отец, говоривший по-испански так же легко, как и по-английски, довольно часто называл ее малышкой. Но одно дело, когда тебя называют деткой родители, и совсем другое, когда это слово слетает с уст подсмеивающегося над тобой незнакомца.

Мария сразу почувствовала себя маленьким ребенком, а ей уж очень этого не хотелось. Девушке вдруг стало ужасно неудобно за свою простенькую одежду, растрепанные волосы. А как бы хотелось вот именно сейчас, вдруг, стоять здесь в роскошном платье и быть прекрасно воспитанной девушкой из богатой семьи.

Иногда они с отцом вместе приезжали в Плайя. Отец покупал местную газету и, листая ее, неторопливо попивал холодное пиво, а она тем временем наслаждалась холодным апельсиновым соком.

Очень часто в газете печатались фотографии детей из богатых семей, принимающих первое причастие, или же молоденьких девушек на их первых балах. Это были девушки ее возраста, но какая же между ними лежала пропасть! Хотя Мария и отличалась от детей бедняков, чье крайнее положение заставляло ее отца скрежетать зубами в бессильной злобе.

— Вы часто приезжаете в Плайя? — спросил, помолчав, Рауль.

— Нет, всего лишь раз в месяц. Овощи отец выращивает сам, ну а рыбы достаточно в море. — Убеждая себя, что это всего-навсего вежливость, но в глубине души сознавая, что это самое настоящее любопытство, она поинтересовалась:

— А как долго вы здесь?

— Моя работа связана с постройкой нового комплекса для отдыха неподалеку отсюда, — кивнул он в противоположную сторону. — Бываю здесь наездами до тех пор, пока не завершится строительство. Не думаю, что оно закончится в срок, но в том и состоит моя работа, чтобы все было сдано в свое время.

— Вы архитектор? — спросила она.

— Нет, хотя и учился на архитектора. Можно сказать, что я был в некотором роде третейским судьей.

Мария не совсем была уверена в том, что правильно поняла его последнее изречение. Но, честно говоря, переспросить не решилась, чтобы не выглядеть простушкой.

— А это кто такой? — воскликнул Рауль, глядя на Хулио, который уже нехотя выбирался из лодки.

Как приятно было подремать в ней, представляя, что лодка принадлежит ему, и он уже плывет навстречу приключениям и опасностям. Мария была уверена, что мальчишка так же, как и она, мечтает увидеть весь мир! И у него на это было больше шансов, чем у нее, хотя он был самым маленьким в многодетной семье и бегал босым во все дни недели, кроме воскресенья, когда они всей семьей отправлялись в церковь. Отец Марии всегда говорил, что этот мальчик наделен особой, уличной мудростью, которая в свое время поможет ему выбраться наверх, и уж тем более не упустить свой шанс в отношении денег.

— Это мой приятель Хулио Торрес, — представила Мария по-испански, так как ей показалось, что если Рауль работает в Мексике, то уж наверняка знает родной язык своей прабабушки. Повернувшись к мальчику, она добавила: — Знакомься, Хулио, это дон Рауль. Извините, но я не знаю вашей фамилии, сеньор.

— Рауль Дисарт, — произнес он по буквам.

— Я никогда не слышал такой фамилии, — сказал Хулио.

— Это английская фамилия, — объяснил Рауль, — во мне течет немного мексиканской крови, но как ни крути, я все-таки гринго, — добавил он, весело подмигнув.

— Вы говорите не как гринго, сеньор, — вежливо ответил мальчик.

Для Марии поведение Хулио служило лакмусовой бумажкой: она сразу же поняла, что мальчик, так же, как и пьянчужка-турист, сразу определил и общественное положение Рауля Дисарта, и то, что с ним лучше не вступать в конфликт.

— Я родился и вырос в Англии, но учебу заканчивал в Мериде, — сказал Рауль, опуская тяжелую сумку в лодку.

Но чтобы это сделать, ему пришлось намочить ноги. Тогда он снял обувь, снял белоснежные носки и запихнул их в ботинок.

Мария слегка удивилась, увидев, что ноги у него такие же загорелые, как и лицо, шея, руки. А ногти на ногах — аккуратно подстриженные и ухоженные — совершенно не были похожи на то грязное безобразие, которое очень часто встречалось девушке. Никогда раньше она не видела у мужчин таких ухоженных ног.

Любопытство взяло верх, и она принялась исподволь рассматривать кисти его рук. Это зрелище также радовало глаз: длинные, но, тем не менее, мужские пальцы выглядели одновременно и сильными, способными раздавить яблоко, и удивительно нежными. Казалось, что если в них попадет бабочка, то ничто не причинит ей вреда.

— Я доставила вам столько хлопот, сеньор, пожалуйста, дальше с Хулио мы справимся сами.

— Почту за честь служить вам, сеньорита, — на английском языке ответ мог бы выглядеть слишком напыщенным, но только на английском, а не на испанском.

И снова его взгляд заставил ее покраснеть, а сердце забиться раза в два быстрее. Но Мария прекрасно знала, что он над ней подсмеивается. Какой же нужно быть раскрасавицей, чтобы всерьез принять все сказанное?

Несколько минут спустя, когда лодка уже отошла от берега и набирала ход, Мария оглянулась и увидела, что Рауль все еще смотрит ей вслед. Перед тем как уйти, он взмахнул рукой на прощание и пошел обратно вдоль берега, неся в руке свои ботинки. Хулио шел рядом, о чем-то увлеченно рассказывая и отчаянно жестикулируя.

Марии вдруг стало любопытно, о чем могли разговаривать эти два совершенно разных, непохожих друг на друга человека. Мексиканский оборванец и англичанин, чье воспитание и манеры передавались из поколения в поколение. Интересно, увидит ли она Рауля когда-нибудь еще? Казалось, вряд ли.

Теперь, когда он объяснил, почему он работает в этих краях, она подумала о том, что видеться им не стоит. Рауль был одни из тех богатых и безжалостных людей, которые до революции были владельцами прекрасных гасиенд на побережье. На протяжении многих лет они правили этим благословенным краем, а подневольные люди должны были за ничтожную плату работать на них, не смея надеяться, что их нищенская жизнь когда-нибудь станет лучше.

Да и теперь ситуация не намного изменилась. По мнению Джорджа Ролингса, потомки этих феодалов продолжали точно так же эксплуатировать местное население, используя его на строительстве огромных, приносящих колоссальную прибыль отелей и туристических комплексов. Но люди по-прежнему получали крохи за свой непомерный труд.

А уж говорить об улучшении условий их проживания, об их образовании и вовсе не приходилось. В глазах ее отца Рауль мало чем отличался бы от этих воротил и алчных предпринимателей.

При мысли об отце Мария горестно вздохнула. Она очень любила его. Веря в его талант, девушка считала, что в один прекрасный день плоды его трудов будут оценены по достоинству. Но, тем не менее, с ним не так-то уж легко было ужиться. Отец — человек настроения, и подчас очень вспыльчивый. Мария старалась изо всех сил, чтобы, не дай Бог, не расстроить его и уж тем более не вступать с ним в какие-либо споры.

Время было безжалостно по отношению к нему. Джордж выглядел значительно старше своих лет, и уже мало, что осталось от того молодого человека, который был запечатлен на старых фотографиях. Глядя на него сейчас, трудно поверить, что мать Марии увлеклась им настолько, что без оглядки бросила достаток и, несмотря на запрет родителей, вышла замуж за неизвестного американского художника, у которого и гроша-то за душой не имелось. А он выбрал Мексику лишь потому, что, по его мнению, там родились три величайших художника двадцатого века.

К сожалению, отец так и не стал известным художником. И, несмотря на то, что он имел своего агента в Нью-Йорке, занимающегося продажей его картин, денег от них едва хватало, чтобы свести концы с концами.

Мария старалась не думать о том времени, когда отец состарится или будет совсем беспомощным, и ей придется взвалить всю тяжесть их существования на свои плечи. Она не получила образования, так как отец не считал это необходимым. Он научил ее читать, писать, а также элементарным арифметическим действиям. Каждый день, начиная с десяти лет, она должна была выучивать страницу из однотомной энциклопедии. Ей потребовалось ровно четыре года от «А» до «Я». Затем все начиналось сначала. Но в глубине души она не разделяла мнения отца, что когда-нибудь ей все это может пригодиться, а уж тем более помочь заработать какие-нибудь деньги.

Спустя неделю Мария, отдыхая в гамаке, наблюдала за маленькими корабликами на горизонте. Вдруг ее внимание привлекло сердитое жужжание приближающейся моторной лодки. Звук доносился из-за рифов, где она иногда бывала, часами наблюдая за стайками резвящихся рыбок.

Издали человека в лодке она приняла просто за одного из местных. Но когда моторка начала замедлять ход, ей показалось, что мужчина — не местный и ужасно на кого-то похож. Ну а когда лодка мягко врезалась в песок, ее удивлению не было предела: прибыл Рауль Дисарт. Неужели Хулио сказал ему, где живут Ролингсы? Что ему здесь нужно? Как отец может отреагировать на визит незнакомца? Будет ли он сердиться на нее за то, что она ни словом не обмолвилась о том, при каких обстоятельствах познакомилась с Раулем?

Свесив ноги с гамака, который служил ей одновременно и постелью, и стулом, Мария нечаянно задела огромный ворох выцветших голубых ниток. Вообще-то вещей у Ролингсов было немного. У отца — мольберт и краски, а у Марии — небольшой сундучок с книгами, которые отец заказывал ей по почте. Во всех других отношениях их быт мало, чем отличался от быта бедных мексиканских семей. Единственное преимущество их жизни было в том, что они жили около моря, что позволяло им содержать в чистоте себя и свое жилье. Для остальных людей, живущих дальше, в глубине побережья, вода была непозволительной роскошью. А уж питьевая вода ценилась на вес золота.

— Кого это еще черти несут? — удивился ее отец, выходя из домика.

Его, должно быть, разбудил шум приближающейся лодки. Ролингс с раздражением смотрел, как мужчина, поставив лодку на якорь, перебрался на берег.

Сегодня Рауль был в шортах и белой майке. Мария торопливо проговорила:

— Это англичанин, папа. Я… я забыла рассказать тебе. Когда я ездила в Плайя, ко мне пристал какой-то забулдыга, а этот человек, Рауль Дисарт, отшил его.

Отец быстро взглянул на нее:

— Он спрашивал, где ты живешь, или ты сама сказала ему?

— Нет, но, возможно, Хулио ему рассказал. Я попросила мальчика присмотреть за лодкой, а мистер Дисарт любезно помог мне поднести покупки к лодке. Он очень воспитанный человек, папа.

— Некоторые негодяи тоже отличаются прекрасным воспитанием. Он что, здесь в отпуске? — мрачно спросил отец.

Зная, что, если сказать правду, отец пошлет Рауля куда подальше, Мария пробормотала:

— Не знаю. Мы недолго разговаривали.

Краска стыда из-за того, что ей пришлось солгать, залила ее лицо. Но, к счастью, отец пристально смотрел на приближающегося незнакомца и совсем не обращал на Марию внимания.

— Хм, держится уверенно, не как какой-нибудь задрыга, — пробурчал он.

— Доброе утро, мистер Ролингс, моя фамилия Дисарт, — сказал Рауль приветливо, ступив под навес их домика. — Мне говорили, что вы художник, сэр. Прошу простить меня за непрошенное вторжение, но я хотел бы купить картины, которые вы, возможно, хотели бы продать. — Говоря все это, он даже не взглянул на Марию, словно девушки и вовсе не было здесь.

— Кто вам сказал, что я хочу что-то продать?

— Продавец магазина в Плайя, когда я спросил, не знает ли он кого-либо из художников здесь, на побережье.

— Вы торговец?

— Да нет, я коллекционер, всего лишь молчаливый и восторженный почитатель Ороско, Риверы и Сикейроса.

Для отца Марии эти три величайших мексиканских художника были подобны богам. Даже при всем желании польстить Ролингсу, Рауль не мог и мечтать о лучшем, но он даже не подозревал, насколько близко оказался у цели. Как ни странно, голос Ролингса смягчился, хотя ответил он грубовато:

— Конечно, легко восхищаться художниками, чьи имена известны всему миру. Но талант — это такая вещь, которая чаще всего остается невостребованной. Нет, здесь я своих работ не продаю. Они уходят в нью-йоркскую галерею.

— Я понимаю. Что ж, извините за беспокойство. Я бы никогда не приехал сюда, если бы как-то на днях не понадобился вашей дочери. — Когда он взглянул на нее, Мария почувствовала себя десятилетним ребенком, на которого обратили внимание лишь из вежливости, но без всякого интереса. Вновь повернувшись к ее отцу, он заметил: — Время от времени я бываю в Нью-Йорке. В каких галереях выставляются ваши работы, мистер Ролингс?

— Я вам напишу. Мария, принеси бумагу и карандаш, — попросил он дочь.

Идя в дом, Мария краем уха услышала, как Рауль сказал отцу:

— Мне сказали, что вы живете очень просто, без электричества, поэтому я позволил себе привезти вам немного холодного пива и лимонада для вашей дочери. Разрешите, я сейчас все принесу?

Мария затаила дыхание, боясь, что отец, со своим непримиримым отношением ко всему человечеству, может не воспринять этой доброты и отказать в довольно грубой манере. Но, к своему великому облегчению, она услышала:

— Это очень предусмотрительно с вашей стороны, молодой человек. Поскольку я не был в городе на той неделе, я с удовольствием попью пивка.

Рауль отправился за пивом и лимонадом. Мария тем временем принесла ручку и клочок бумаги. Отец поинтересовался, не могут ли они угостить чем-нибудь этого молодого человека. Они рано вставали, и поэтому обедали в полдень, а ужинали, когда солнце только начинало заходить. Иногда, когда наступала полная темнота, они могли почитать при свете газовой горелки, защищаясь от москитов зажженным веревочным жгутом, пропитанным средством для отпугивания насекомых. Жгут медленно тлел, распространяя запах, заставляющий насекомых держаться на почтительном расстоянии, а позднее, когда Мария и отец ложились спать, они закрывали свои гамаки плотной противомоскитной сеткой.

Очень часто по ночам Мария просыпалась из-за отцовского храпа или невнятного бормотания. Нередко он сам не мог уснуть, и через ткань сетки она могла видеть, как он подходил к берегу моря, и его тень на песке казалась фигурой сказочного великана.

— Да, папа, еды достаточно, — сказала Мария и отправилась что-нибудь приготовить, предвкушая, как будет запивать пищу холодным лимонадом.

Сочтет ли Рауль их неприхотливую пищу съедобной и достаточно вкусной? Даже если и нет, он никогда не покажет виду. Но она не была уверена, что отец сможет сдержать свой гнев, если узнает, что в действительности привело Рауля в Мексику. Как бы избежать этого момента? Что может сделать она?

Ничего путного не приходило ей в голову. Было совершенно ясно, что, как только отец докопается до сути проблемы, все его столь редкое дружелюбие рассеется как дым. И даже тот факт, что Рауль — их гость, не сможет предотвратить отцовского гнева, который обрушивается на любого, кто ради собственной наживы покушается на жизнь побережья.

Однако интуиция подсказывала ей, что Рауль не из тех людей, которые молча снесут потоки брани, которые ее отец способен был выплеснуть в припадке ярости.

Когда она возвратилась из-под навеса, служившего импровизированной кухней, то застала довольно мирную картину: отец, лежа в своем гамаке, потягивал пиво, а Рауль оккупировал ее гамак. Он поднялся, уступая ей место, но отец сказал, что беспокоиться нечего, так как в доме найдется еще один гамак, и Мария с ним прекрасно справится. Он показал на закрепленные на балках железные кольца, за которые подвешивались гамаки. Обычно место для них выбиралось по желанию: либо в тени, либо на солнце. Мария подвесила свой гамак недалеко от мужчин и могла слышать, о чем велась беседа.

Когда бы ни зашла речь о ее матери, Изеле, отец всегда с восторгом говорил о добродетелях, которыми была наделена эта необыкновенная женщина. Скромная и чистая, она не шла ни в какое сравнение с современными размалеванными девицами, потерявшими, по его мнению, стыд и совесть. Он воспитывал Марию именно в старых традициях, согласно которым, женщина должна была знать свое место в доме, в то время как мужчины, на его взгляд, обсуждали серьезные проблемы, и принимали важные решения.

Когда Мария была еще маленькой, она разделяла его взгляды, но позднее, по мере взросления, мятежный дух, дремлющий в каждом подростке, начал смущать ее. И сейчас, в ожидании, когда отец пригласит гостя к столу, она удивленно заметила, как единодушно они не обращают на нее внимания. Ну да, конечно, Рауль встал, чтобы уступить ей место, когда она подошла, но это была чисто автоматическая реакция, и, уж конечно, этот его жест вовсе не предполагал ее участия в их разговоре.

— Двадцать лет назад, когда я приехал сюда, здесь был рай. Даже после того, как здесь побывал Жак Кусто, снимавший фильм про Паланкарский риф, — Ролингс протянул руку в сторону застроенного побережья, — еще очень долго туризм не поднимал свою поганую голову. А теперь — это вопрос времени, как быстро можно будет осквернить эти края.

Рауль кивнул:

— Но мексиканское правительство, кажется, обеспокоено ущербом, нанесенным экологии этих мест, и хочет взять под контроль столь быстрое строительство.

Ролингс раздраженно пробурчал:

— Но это совсем не значит, что они буду сопротивляться коммерческому натиску.

Пока отец не успел еще окончательно оседлать своего конька, Мария, удивившись сама себе, предложила им пойти пообедать, очень опасаясь, что отец именно сейчас-то все и испортит. Но он лишь кивнул Раулю, приглашая его к столу.

Во время обеда мужчины вели беседу об искусстве. И хотя Рауль с аппетитом ел предложенную ему похлебку из бобов, посыпанную сыром и залитую сверху томатной пастой, Мария подумала, что лучше бы он все же побывал у них накануне, когда она готовили свежую рыбу. Сейчас, когда они уже заканчивали десерт, состоявший из папайи, ананаса и кусочков дыни, Рауль сказал:

— На самом деле, мистер Ролингс, не картины явились целью моего к вам визита. Через некоторое время из Англии приезжает моя тетушка. Ей за семьдесят, но, тем не менее, страсть к путешествиям сильна в ней, как ни в ком из нас. Она горит желанием побродить по раскопкам и старинным городам, принадлежавшим древним майя. Сам я слишком часто видел все это великолепие, да к тому же у меня дела, которые не позволяют мне сопровождать ее. Поэтому я ищу ей достойного спутника.

Он внимательно посмотрел на Марию, затем, повернувшись к отцу, продолжил:

— После того, как я встретил вашу дочь в Плайя, мне пришло в голову, что, если, конечно, вы позволите, Мария могла бы быть идеальной компаньонкой и переводчицей. Многие молоденькие девушки находят тетушку слишком занудливой, да и ей не очень-то нравится их общество. Она довольно прямолинейна и привередлива, но я очень привязан к ней и хочу, чтобы ее поездка была, по возможности, приятной и запоминающейся.

У Марии перехватило дыхание. Ей было все равно, сколько этой тетке лет. Для нее это был прекрасный шанс увидеть все, о чем она так долго мечтала: сказочные затерянные города, не утратившие своего великолепия, даже став руинами, и частично восстановленные. Но позволит ли ей отец воспользоваться такой чудесной возможностью?

Затаив дыхание, она ждала. Мария прекрасно понимала, что в данной ситуации молить и просить его дать согласие — просто бесполезно. Ее желание никоим образом не повлияет на его решение.

— Разумеется, вы можете быть спокойны за свою дочь. Она попадет в хорошие руки, — сказал Рауль. — Я мог бы представить вам любые рекомендации и справки, которые при желании вы могли бы проверить. Тетушка всегда путешествует с комфортом, поэтому недостатка в деньгах на мелкие расходы у Марии не будет. Тетушка очень старомодна, но великодушна.

О, папа!!! Пожалуйста, пожалуйста, скажи «да», беззвучно молила Мария.

Джордж Ролингс взглянул на дочь, затем на своего гостя.

— Мне Мария нужна здесь. Я сейчас работаю над картиной, которая имеет для меня очень большое значение, и у меня нет времени возиться на кухне и заниматься уборкой.

Все. Сердце будто оборвалось. Если уж он решил, то ничто, ничто не переубедит его.

— А нет ли какой-нибудь женщины из местных, которая могла бы позаботиться о вас? Я бы с удовольствием оплатил ее работу, — предложил Рауль. — И я уверен, что ваша дочь это то, что нужно моей тетке. Ее компаньонка должна владеть двумя языками, быть воспитанной, интеллигентной и, кроме того, терпимой по отношению к дружелюбной, но порой вспыльчивой старушке. Поверьте мне, в наше время очень трудно найти девушку, обладающую всеми этими достоинствами.

Ролингс заартачился:

— Нет, это невозможно, я не вижу причины, по которой я должен оставаться один.

Но в этот момент на Марию, словно что-то снизошло. Она выпрямилась, выражение ее лица внезапно стало решительным:

— Я очень хотела бы поехать, отец, это моя мечта — повидать Чичен-Итца и другие города. В прошлом году, когда ты уезжал в Америку, ты оставлял меня с Розальбой. Она могла бы присмотреть за тобой, пока меня не будет. Это всего лишь две недели. Я уверена, что мама отпустила бы меня.

Отец выглядел озадаченным. Даже Рауль удивился: он-то полагал, что девочка — безответное создание, не способное постоять за себя.

Мария испытала чувство острого удовлетворения оттого, что, может быть, впервые в жизни смогла за себя постоять. Но как же все-таки поведет себя отец? Хватит ли у нее мужества вынести его отказ? Позволит ли ей тетка Рауля ехать без разрешения отца?

— Я подумаю, — сказал отец. — А сейчас мне пора отдыхать. Приезжайте дня через два-три, Дисарт. Я сообщу вам о своем решении.

— Наверное, передумал, — сказал Джордж Ролингс спустя несколько дней. — Или нашел кого-нибудь еще. Желающих полно, стоит только свистнуть.

— Скорее всего, последнее слово останется все-таки за его теткой, — ответила Мария. — Если бы я была на ее месте, то не хотела бы, чтобы какая-то незнакомка крутилась вокруг меня.

Весь вчерашний день, да и сегодняшний прошли впустую. Вслушиваясь в томящую тишину, Мария так и не услышала долгожданного звука лодки и начала терять надежду снова увидеть Рауля.

Наверное, все-таки отец был прав. В Плайя-дель-Кармен или еще где-нибудь хватало девушек, которые были бы не прочь заработать деньги, сопровождая старую мисс Дисарт в ее поездке по городам майя. И не удивительно, что после отъезда Рауля Ролингс не был расположен к разговору с дочерью. Она прекрасно представляла, в каком он был состоянии. Но когда Мари осторожно попыталась узнать причину его раздраженности, ответ, к великому ее изумлению, превысил все ожидания.

Оказалось что отец вовсе не против ее поездки, а, наоборот, считает, что небольшое путешествие поможет ей расширить кругозор, да и поднабраться опыта.

Но, казалось, Рауль передумал. Желание Марии получить эту работу было столь велико, что ее охватило желание немедленно поехать в Плайя и разыскать там Рауля. Возможно, он остановился в «Континентал-Плаза» — самом огромном и шикарном отеле, который находился недалеко от паромной пристани. Один вид этого отеля приводил ее отца в неописуемую ярость. Мария могла представить себе, что бы случилось, если бы отец узнал о том, что Рауль — один из тех, кто вложил капитал не только в этот отель, но и в громадный туристический комплекс побережья.

Легкий прохладный дождик, хлынувший внезапно, скоро закончился. Все вокруг дышало свежестью. И в тот момент, когда солнце во всем своем закатном великолепии уже начало опускаться в океан, Мария услышала звук, который заставил ее вздрогнуть и выскочить из домика на улицу. Она пристально вглядывалась в сторону Плайя, откуда, вероятней всего, и мог раздаваться шум мотора.

И действительно, вначале звук был настолько слабым, что она с трудом его различала. Но через две-три минуты уже не оставалось никакого сомнения, что к берегу приближается лодка. Более того, что человек, находившийся в ней, — Рауль.

За несколько минут до того, как лодка пристала к берегу, Мария рванулась в дом, чтобы натянуть чистую майку и джинсовую юбку, которую отец привез ей из Америки. Она даже успела привести волосы в порядок, причесав их и убрав со лба под цветной ободок — также подарок отца. На большее времени уже не хватало, Рауль был на берегу. Как бы ей хотелось выбежать ему навстречу и сказать, что отец согласен отпустить ее. Но осталось ли в силе его предложение?

Моментально прокрутив в голове все возможные варианты, Мария решила, что даже если он и передумал, то по выражению ее лица он ни о чем не должен догадаться.

— Добрый день, мистер Дисарт, — церемонно поприветствовала его Мария, в то время как он уже выбрался из лодки и направлялся к домику, несся в руках такую же пластиковую коробку-холодильник, как и в прошлый раз.

Он улыбнулся ей в ответ. Его белозубая улыбка была ослепительной на фоне загорелого лица, и Марии показалось, что с тех пор, как она видела Рауля последний раз, его загар стал намного темнее.

— Привет! Как дела? — казалось бы, обычное приветствие, но опять Мария почувствовал себя подростком.

— Спасибо, у нас все нормально. Отец пошел прогуляться, но ненадолго. Хотите чаю? — предложила она. — У нас есть ромашковый, или хотите вот этот? — и добавила: — Он сделан из цветов гибискуса.

— Спасибо, но я привез пиво мистеру Ролингсу, лимонад и апельсиновый сок для вас, — сказал Рауль. — Ну, как, ваш отец подумал?

Мария кивнула, и, стараясь ничем не выдать своей радости, ответила:

— Если вы считаете, что я вполне могу справиться, то отец не возражает. Он считает, что для меня это было бы неплохой школой.

— Ну, тогда все отлично, — воскликнул Рауль. — Мы представим ему свои рекомендации. Естественно, он хотел бы быть уверенным, что отдает вас в надежные руки, и что о вас будет, кому позаботиться. Где вы учились? — поинтересовался он.

Мария слегка вздрогнула. Ну вот, началось, подумала она. Не передумает ли он, если окажется, что она никогда не ходила в школу? Неужели из-за этого рухнут все ее мечты? Но в то же время, бесполезно притворяться, что она получила приличное образование. Мария даже не знала названия ни одной из школ. Конечно, можно было бы уйти от ответа или вовсе не говорить отцу, что Рауль приезжал к ним. Но совесть грызла бы ее, наверное, до конца дней.

Скрепя сердце она сказала:

— Я не училась в школе. Отец считал, что лучше я буду учиться дома, чем где-то. У меня нет никаких дипломов об окончании школы, но я очень много читала, и даже сама выучила французский. Читаю нормально, но не думаю, что смогла бы хорошо говорить на нем. Мы с отцом никогда не встречали французских туристов.

— Честно говоря, я думаю, что вы вообще не очень часто встречаете здесь каких-либо туристов, — отметил Рауль.

— Да, не часто. Иногда кто-то катается вдоль пляжа на лошадях, иногда пройдет парочка с рюкзаками, а так… Да и мы как-то не особо пытаемся общаться с ними. Отец не любит, когда его беспокоят, а уж если он работает… А, кстати, вот и он.

Рауль взглянул туда, куда указала Мария. Ее отец, казалось, что-то пристально рассматривал в омываемом водой песке. Но в то же время он не останавливался, а продолжал медленно идти к дому. Издали он казался старше своих лет, и внезапно Мария почувствовала сильную обеспокоенность. Вдруг во время ее отсутствия ему понадобится ее помощь? А если он заболеет?

Конечно, Розальба позаботится о нем. Она приготовит ему и уберет дом, но вечером уедет домой, и отец останется ночью один.

И опять было неясно, едет ли она. Хотя Рауль и сказал, что все улажено, но вот то, что она не получила образования…

— Тетка знает французский, — сказал Рауль, — так что у вас будет возможность поговорить. Она была единственной девочкой в семье. Когда ее братья ходили в школу, при ней оставалась гувернантка-француженка. У нее было довольно-таки одинокое детство, и она росла застенчивым ребенком. Вы знаете, кого называют дебютанткой?

Мария кивнула:

— Девушка из высшего общества, которую представляют при королевском дворе в Англии или на балу в Америке, а затем она целый год ходит на вечера и приемы в надежде найти себе подходящую пару, чтобы удачно выйти замуж.

— Точно. Но тетка была очень застенчивой в молодости и, честно говоря, не блистала красотой. Поэтому ее первое появление в свете было довольно неудачным и не вызвало ажиотажа. Ни тогда, ни в последующее время никто так и не предложил ей руку и сердце. К сожалению, она родилась и выросла в то время, когда в обществе царили строгие нравы. Мне кажется, что вы с ней прекрасно поладите. Ей будет гораздо проще найти общий язык с вами, чем с какой-либо вашей сверстницей, так как ваш отец придерживался тех же строгих нравов, воспитывая свою дочь. Мне повезло, что в Плайя я встретил именно вас. Иначе ее пришлось бы сопровождать мне, а сейчас, в силу занятости, я не могу себе позволить такой роскоши.

Марии показалось довольно странным то, что он говорил. Совершенно очевидно, что в данной ситуации Мария как компаньонка его тетки очень его устраивает. Чего же ожидать в дальнейшем? Он значительно старше ее, по крайней мере, ему около тридцати. Да и интересы его так же отличаются от ее собственных, как развеселая ночная жизнь на борту шикарного лайнера от коротких вечеров, проводимых ею вместе с отцом за игрой в шахматы. Если же все будет идти, как задумано, у нее появится возможность хотя бы краем глаза взглянуть на жизнь, которую ведут женщины из окружения Рауля. Но все это будет так скоротечно, и, возможно, больше она с ним никогда не встретится.

— Когда приезжает ваша тетя? — спросила она.

— Как только я переговорю с вашим отцом, то немедленно займусь ее приездом. Надо только заказать билеты до Канкуна. Ей вряд ли понравится там, хотя там прекрасный отель, а ей необходима пара дней, чтобы прийти в себя после перелета. Обычно пожилые люди труднее адаптируются к разнице во времени, чем молодые.

Он взглянул на часы.

— Разница с Англией во времени — семь часов. Сейчас там одиннадцать, и она, должно быть, спит.

— А почему вы думаете, что ей не понравится Канкун? — спросила Мария.

Ее отец питал отвращение ко всем городам, а уж такие, как Париж, Венеция и Стамбул, вообще терпеть не мог, считая их пределом человеческой деградации. Но Мария с трудом могла поверить, что так оно и есть.

— Да нет, Канкун — находка для людей, которые хотят проводить свои отпуска, купаясь и загорая. Им нравится ходить по магазинам, покупать сувениры, пить коктейли, проводить ночи напролет на дискотеках. И ничего страшного в этом нет. Для людей, которые не видят ничего дальше собственного носа, такой вид отдыха — предел мечтаний. Тетка же любит уединение. Ей нравится спокойное созерцание исторических и культурных достопримечательностей, — объяснил Рауль.

В это время Ролингс уже подходил к дому. Взмахом руки Рауль дружески поприветствовал его. Тот ответил, но нельзя сказать, что жест его был преисполнен радушия.

Марии вдруг показалось, что во время прогулки отец все обдумал и решил не отпускать ее.

— А вы хотели бы съездить в Канкун? — спросил Рауль Марию. — Там мы могли бы вместе встретить тетку, или могли бы забрать вас по дороге из Плайя-дель-Кармен. В первую очередь она хотела бы побывать в Тулуме, а попасть в него можно как раз по 307-й автостраде.

Конечно же, Мария хотела бы увидеть Канкун, но нашла в себе силы произнести:

— Я не думаю, что отцу понравится, если я буду отсутствовать больше, чем надо. Поэтому было бы лучше, если бы вы забрали меня из Плайя.

— Как хотите, — он повернулся и пошел навстречу Джорджу Ролингсу.

Две недели спустя Мария с отцом приехала в Плайя-дель-Кармен и встретилась с теткой Рауля. Наконец-то она могла быть твердо уверена, что отец не изменит своего решения, во всяком случае, до того как они распрощаются.

Свою одежду и кое-какие мелочи она запаковала в сумку, привезенную отцом из Америки. На деньги, которые он ей дал, Мария купила новую блузку и туфли на невысоком каблуке. Конечно, это были не такие дорогие туфли, как те, в которых ходили многие туристки, но, по крайней мере, выглядели они приличнее ее повседневных сандалий.

— Ты никогда не выглядела лучше, чем сегодня, — воскликнул Хулио, который, увидев их лодку, поспешил к берегу, чтобы помочь выйти на берег и в надежде заработать несколько песо. — Удачи тебе, — добавил он, ухмыляясь.

Мария рассмеялась и, шутливо отмахнувшись, сказала:

— Приберег бы ты свои комплименты для туристок.

— Куда это ты так нарядилась? — поинтересовался он.

— Меня попросили сопровождать одну старую леди. Дней десять меня не будет.

— Ну, если ты ей понравишься, то она наверняка даст тебе постоянную работу. Вовсе неплохо быть горничной, — произнес мальчишка.

Услышав его последнюю фразу, отец резко обернулся и сказал по-английски:

— Зачем ты сказала ему, что собираешься быть горничной? Ты едешь как компаньонка, как личный секретарь, но не как горничная. Ты всегда должна помнить, что твоя мать родом из одного из лучших семейств Мериды!

Его недовольство было вызвано тем, что людей, занимающихся умственным трудом, он всегда ставил значительно выше тех, кто работает в обслуге. Чтобы не раздражать его в столь ранний час, Мария молча кивнула, как бы подчеркивая, что полностью с ним согласна.

Гостиница «Молкас» выглядела довольно скромно на фоне недавно построенного «Континентал-Плаза». На маленькой веранде, прилегающей к отелю, стояли столики, уже сервированные к обеду. У входа их ждал Рауль.

Моментально оценив, с какой тщательностью и аккуратностью одета Мария, он, поприветствовав их, сказал:

— Машина ждет нас за углом. Если не возражаете, вашу сумку мы положим вместе с остальными вещами. Тетя сейчас должна спуститься.

По дороге к машине он сообщил, что произошла небольшая накладка, и гид, собиравшийся сопровождать их с утра, не приедет, поэтому ему придется самому везти их в Коба, а завтра они уже встретятся со своим гидом. Это изменение в планах, неудобное для Рауля, Мария встретила с радостью. Слава Богу, ей не придется сразу же оставаться один на один с людьми, которых она не знает, а с Раулем они знакомы, и он поможет ей немного освоиться.

Имелась здесь и еще одна причина, по которой ей было приятно это неожиданное изменение в планах, но Мария предпочла даже не думать о ней.

Автомобиль, к которому они подошли, не имел ничего общего с шевроле-пикапом, на которых иногда ездили небольшие группы туристов. Он не был также из тех роскошных длинных машин, которые Хулио называл лимузинами и которые, выйдя из моды, стояли за дюнами на свалке, выпотрошенные и никому не нужные. Это была по-настоящему классная машина, лишенная чего-либо показного или нарочитого. В большом багажнике уже находились внушительных размеров чемодан и такого же фасона, но гораздо меньших размеров дорожная сумка. На сделанных из дорогой кожи вещах висели бирки с надписью «Мисс Айрис Дисарт».

Отец поставил ее сумку в багажник, и Рауль закрыл его.

— Вы волнуетесь, Мария? — спросил Рауль, искоса поглядывая на девушку.

— Немного.

Такой вопрос обычно задают маленьким детям, а не взрослым, раздосадовано подумала Мария. Сегодня ей очень хотелось удивить его. Хорошо бы сегодня вечером все произошло так, как это описывают в книгах: его тетка пошла бы переодеваться к ужину, а Мария надела бы свое платье, выдержанное в национальном стиле, и причесалась бы как взрослая. Тогда, возможно, Рауль не вел бы себя с ней, как с младенцем.

Мисс Дисарт уже сидела за столиком на веранде, поглядывая на людей, покупающих в киосках билеты на паром. Вопреки ожиданиям Марии, она оказалась не такой уж старой. Да, она была пожилой, но не дряхлой леди, которую нужно возить на каталке. Она была довольно высокого роста, сухощавой, а цвет волос поражал своим необычным рыжеватым оттенком. Марии много раз приходилось видеть пожилых туристок с волосами невероятных цветов, как, например, цвета бутылочного стекла, а некоторые вообще носили парики. Но никогда раньше ей не приходилось встречать пожилую даму с волосами медно-красного цвета. К счастью, Рауль вначале представил мисс Дисарт Джорджа Ролингса, и когда настал черед Марии, она сумела скрыть удивление.

— Здравствуйте, милая, — произнесла мисс Дисарт, оценивающе оглядывая девушку с ног до головы, ничем, впрочем, не показывая своего первого впечатления. — Где бы вы хотели пообедать, здесь или в зале, мистер Ролингс? — поинтересовалась она.

— Где вам будет угодно, — ответил Ролингс.

По тому, как он церемонно ответил, Мария поняла, что он не воспринял мисс Дисарт. Возможно из-за цвета ее волос.

— Да, теперь это уже не то место, каким оно было до того, как бизнесмены прибрали его к рукам, — сказал он.

— Вы знаете, это почти везде, — произнесла мисс Дисарт. — Мое поместье в Англии изменилось до неузнаваемости. А я так любила его таким, каким оно было в дни моей юности, но мои родители говорили то же самое. Хотя, я более чем уверена, что и у древних майя были такие же проблемы. Вероятно, поэтому их цивилизация рухнула. Наверно, с нами произойдет то же самое. Но сейчас мне грех жаловаться. Я, наконец-то, выбралась из сырой, холодной, нагоняющей депрессию Англии в этот поистине земной рай. Хотя знаю, что и здесь, может быть, все не так уж и солнечно. Вы были здесь, когда ураган Гилберт пронесся над полуостровом?

Пока Джордж Ролингс рассказывал о разрушениях, причиненных ураганом, подошел официант и, раздав меню, поинтересовался, кто что будет пить. Рауль вопросительно посмотрел на тетку.

— Воду, пожалуйста, — ответила та, — но не газированную.

— И мне тоже, — произнесла Мария.

— Что бы вы могли порекомендовать мне, мистер Ролингс? — спросила мисс Дисарт, глядя в меню.

— Боюсь, что ничего. Я никогда не обедал здесь. Дочка прекрасно готовит, поэтому мы не ходим по ресторанам, — ответил он.

— В таком случае, надеюсь, Рауль, ты поможешь мне. Он знает толк в ресторанах, такова участь неженатого мужчины, впрочем, я и сама не гнушаюсь ими, — сказала мисс Дисарт. — Так было до недавнего времени, пока я не нашла отменного повара. Признаю, готовка — это настоящее искусство.

— Попробуй цыпленка, приготовленного в листьях банана с подливкой из апельсинового соуса, — ответил Рауль. — А что вы будете, Мария? — спросил он.

— Пожалуй, я тоже воспользуюсь вашим советом, — ответила она.

— Ну, а я уж обязан взять себе то, что посоветовал другим. А вы, мистер Ролингс? — поинтересовался Рауль.

Джордж взял меню и, скорее всего, наугад, ткнул пальцем в какое-то неведомое блюдо, и Марии показалось, что что-то в Дисарте вызвало в нем неприязнь и даже злость. Он испугалась, что сейчас, когда уже все, казалось бы, решено с ее отъездом, ему ничего не стоит изменить свое решение.

Но что же произошло? Вроде мисс Дисарт не настаивала на соблюдении их договора, возможно, ему показалось, что она может без лишних слов отказаться от услуг его дочери. И, хотя она и не знает испанского языка, она сможет кого угодно заставить понять себя.

До знакомства с этой женщиной, Мария ожидала увидеть беспомощную старушку в сползающих на нос очках, капризную и требовательную.

Но, вопреки ожиданиям, очки мисс Дисарт болтались на цепочке, спадающей на грудь, она уверенно стояла на ногах, и наверняка не было такой услуги, которую не оказали бы ей служащие гостиниц. Наверняка, если отец изменит свое решение, мисс Дисарт будет ни холодно, ни жарко.

Мария даже представила, как эта женщина скажет: «Ради Бога, мистер Ролингс, заберите свою дочь, пусть она живет с вами. Мне она будет скорее обузой, чем подспорьем. Я смогу обойтись и без нее».

При других обстоятельствах Мария наслаждалась бы обстановкой, прекрасно сервированным столом, едой, приготовленной не ее руками, да и вообще всем, что происходит вокруг нее. С одной стороны, она была наверху блаженства, но с другой — чувствовала себя несчастной из-за того, что не могла вымолвить ничего путного, а сидела, словно манекен, в то время как с Розальбой и Хулио она могла говорить о чем угодно.

Но, к ее великому изумлению, мисс Дисарт вдруг сказала:

— Честно говоря, я ужасно рада, что ты не болтушка, девочка! Рауль уверял меня, что ты не похожа на моих молодых родственников, которые умолкают лишь тогда, когда наденут наушники, чтобы послушать поп-музыку. Я и сама путешествую с плейером, но предпочитаю классическую музыку. Кстати, что это сейчас играют? — спросила она.

— Это маримба — что-то вроде ксилофона, уличные музыканты развлекают сошедших с корабля туристов, — сухо заметил Рауль.

— Довольно мило, — произнесла тетка, ритмично постукивая кончиками пальцев по столу.

Не она одна попалась в ритмичные сети замечательной мелодии. Мария потихоньку, чтобы никто не увидел, ногами постукивала в такт, а какая-то молоденькая девушка, ритмично покачивая бедрами, шла по ресторану и прищелкивала пальцами, отчего браслеты на ее руках мелодично позвякивали.

Очевидно, это была одна из туристок. Проходя мимо их столика, она ослепительно улыбнулась Раулю. Тот, улыбнувшись в ответ, приветственно поднял бокал с пивом в знак восхищения ее непосредственностью.

Мария взглянула на девушку, завидуя ее грации и свободе, которая сквозила в каждом движении. На ней была лишь маечка, которую обычно надевали индийские женщины под сари, а шаль, ловко превращенная в коротенькую юбчонку, туго охватывала бедра. Соломенная шляпа, повязанная на тулье ярким шарфом, звенящие серьги и множество браслетов завершали ее наряд.

Очевидно, и она обратила внимание на довольно странную компанию, среди которой выделялся привлекательный молодой мужчина в окружении двух пожилых людей и какой-то унылой и серой девчонки, и не смогла ему не улыбнуться.

Марию заинтересовало, пригласил бы Рауль, будь он здесь один, девушку за свой стол, чтобы угостить пивом? Вероятно, нет. Она не относилась к типу женщин, которые могли бы понравиться Раулю. Возможно, его спутницей могла бы оказаться более таинственная и загадочная особа. А может быть, у него даже есть постоянная подруга, у которой замечательная работа, карьера, и которая так же прекрасно образованна, как и он.

С тех пор как она была совсем еще ребенком, отец никогда не употреблял нежных эпитетов в ее адрес. Очевидно, потеря ее матери повлияла на него таким образом, что он не осмеливался выражать свои чувства.

— Береги себя, папа, — сказала Мария, а потом, словно поддавшись какому-то чувству, обняла его и добавила: — Я очень люблю тебя.

Он никак не отреагировал на ее порыв, но внезапно хриплым голосом сказал:

— Ну, все, давай. Не заставляй их ждать.

Мисс Дисарт уже сидела в машине, а Рауль, придерживая открытую дверцу, ждал, пока Мария попрощается с отцом. Отец не обернулся на шум отъезжающей машины, продолжая идти вдоль набережной. И когда девушка посмотрела назад, то увидела только его удаляющуюся спину. Она потихоньку вытерла набежавшие слезы и уселась поудобнее. Интересно, плакал ли отец, подумала она. Поймав в зеркале взгляд серых глаз Рауля, она надеялась, что он не заметит ее расстройства. Уж очень не хотелось оказаться плаксой.

— Я думаю, что твой отец будет очень по тебе скучать — сказала вдруг мисс Дисарт, — но будем надеяться, что его картины немного отвлекут его, в то время как ты будешь предоставлена себе. Честно говоря, я хотела бы родиться на несколько поколений позже. В твои годы я лишь мечтала о путешествиях, но ждать пришлось довольно-таки долго, прежде чем я получила возможность ездить туда, куда мне хочется. Какие у тебя планы на будущее? — поинтересовалась она.

— Да, собственно говоря, никаких, — ответила Мария, — я нужна отцу, чтобы помогать по дому. В один прекрасный день его признают как большого художника.

— Может быть, ты и права. Но в этой жизни ты должна найти что-то свое, то, что тебе было бы по душе, а не проводить свою жизнь, обслуживая его, — мягко заметила мисс Дисарт. — Рауль, кстати, ты не мог бы на секунду остановить машину? Если отсюда до Тулума такой же ландшафт, как и по дороге из Канкуна, другими словами, такой же скучный, Мария могла бы сесть с тобой, а я тем временем прилегла бы и просмотрела путеводитель.

Рауль притормозил у обочины. Было ли ему приятно такое категоричное заявление тетки или нет, не имело значения.

Во всяком случае, ясно было одно: очевидно, притесняемая и ущемленная в детстве, тетушка с годами начала отыгрываться на окружающих Она могла теперь говорить, что захочется, и делать, что пожелает, фактически не считаясь с мнением и желанием остальных.

Марии стало интересно, действительно Рауль так предан своей тетке, или же терпит ее, преследуя какие-то свои цели, может быть, надеясь на огромное наследство. Мария читала когда-то о таких неблаговидных мотивах, но никогда в жизни еще не сталкивалась ни с чем подобным. Хотя скольких людей она повстречала в своей жизни? Ее знания о природе человеческого поведения, к сожалению, были ограниченны.

Чем дальше они ехали, тем больше она соглашалась с мисс Дисарт по поводу монотонности ландшафта: эта перерытая вдоль и поперек бульдозерами равнина не может радовать глаз. Но, с другой стороны, для Марии, впервые выбравшейся из дома в такую даль, все было внове. Казалось, она наслаждалась каждой минутой начавшегося путешествия.

Спустя некоторое время Рауль заговорил с ней.

— В отелях, где вы будете останавливаться, есть бассейны, чтобы постояльцы могли остыть и отдохнуть после экскурсий. У тебя есть с собой купальник? Возможно, там, на побережье, он тебе и не был нужен?

— Да, я… у меня есть… я взяла с собой, — ответила Мария. — Хотя недалеко от того места, где мы живем, есть нудистский пляж, но люди из нашего поселка не любят его. Они считают, что это уж слишком вызывающе, лежать на солнце без ничего. Одна девушка, туристка, рассказывала мне, что в Европе это обычное явление. Все так загорают.

— Да нет, они не раздеваются полностью на нудистском пляже. Для тех есть специальные места. А загоранием без верхней части купальника сегодня никого не удивишь. Теперь это в моде, конечно, если красивые формы, но не совсем хорошо, когда у леди целлюлитные проблемы.

— Целлюлитные? — удивленно спросила Мария. — А что это?

Рауль в недоумении посмотрел на девушку:

— Прости, я совсем забыл, что ты далека от жаргона модных журналов. Целлюлит — это название дряблой и отвислой кожи, особенно на бедрах. Но тебе-то нечего бояться, — добавил он, на мгновение отведя глаза от дороги и быстро окинув Марию взглядом. Этот взгляд совсем не походил на тот, которым он смотрел на девушку из ресторана. Тогда он, казалось, восхищался ее формами, лаская ее взглядом. Мария же почувствовала, что на нее сейчас посмотрели, как на бродячую кошку.

Поздно вечером они доехали до отеля в Кобе, где и остановились переночевать. Портье, чьи черты, бесспорно, указывали на то, что предками его были индейцы майя, поспешил выйти из гостиницы и заняться их багажом.

— Может быть, сначала чашечку чая, тетя Айрис, или вы сразу же пойдете к себе? — спросил Рауль, сопровождая их в прохладный полумрак гостиничного дворика, усаженного пальмами.

Посередине дворика мелодично журчал маленький подсвеченный фонтан, от которого разлетались разноцветные брызги.

— Да, чай — это неплохо, — сказала тетка. — Но мне кажется, что здесь все на французский лад, а? — поинтересовалась она.

— Ну, хотя отель и входит в систему «Клаб Мед», но обслуживание здесь на любой вкус. Найдите местечко поудобнее и располагайтесь, пока я заполню бланки.

И он направился к стойке портье.

— Давай-ка побродим здесь, — предложила мисс Дисарт Марии. Они отправились изучать холл отеля и очень скоро обнаружили другой дворик, значительно, больших размеров, чем при входе. С трех сторон его окружали комнаты для гостей, на четвертой находились кресла, которые, в зависимости от времени суток, можно было либо убрать в тень, либо выставить на солнце.

В центре дворика находился большой бассейн, окруженный тропическими растениями. Как же Марии захотелось нырнуть в манящую прохладу! Но она сдерживала себя, зная, что вначале должна получить какие-либо указания от мисс Дисарт.

— Давай присядем здесь, — предложила англичанка, подходя к небольшому диванчику, на котором лежало множество разноцветных подушек. — А вот и Рауль, и, кстати, наш чай. Ему все подвластно. Когда бы я с ним ни путешествовала, ему все нипочем, как заводной.

— Устали? — спросил он, присаживаясь рядом с ними.

— Пожалуй, да — согласилась тетка. — Тулум просто чудесен. Я бы не прочь пожить там. Маленький городок, высокие стены, море потрясающе. Ты не находишь, Мария?

— Да, чудесное место, — согласилась девушка.

— А ты, я смотрю, свежа, как маргаритка, — улыбнулась ей мисс Дисарт. — По правде говоря, я не привыкла к этой жаре и влажности. Поможешь мне распаковать вещи, когда попьем чаю? А потом я прилягу на часок.

— Конечно. Я пойду прямо сейчас, к тому времени, когда вы допьете чай, комната будь готова. А я отдохну попозже. Тем более что, наверное, вы хотите поговорить с Раулем, поскольку он завтра уезжает? — спросила Мария.

— Отлично, вот мои ключи. Разбирая вещи, действуй по своему усмотрению.

Багаж мисс Дисарт уже ждал ее. Вдоль просторной комнаты стояли две большие кровати, покрытые ярко-малиновыми покрывалами. На противоположной стороне стоял небольшой диван с кучей маленьких бежево-розовых, в тон занавескам, подушечек. Все это великолепие довершало огромное окно, выходящее в маленький внутренний дворик. Мария открыла чемодан и начала развешивать платья и юбки в шкаф. В этот момент раздался стук в дверь. Думая, что это кто-то из персонала, Мария открыла дверь и, к своему великому удивлению, увидела Рауля. В руках он держал стакан с холодным фруктовым соком.

— Я подумал, что ты, должно быть, изнываешь от жажды, — сказал он, — а кроме того, хотел помочь тебе справиться с кондиционером.

Пока она наслаждалась холодным напитком, Рауль подошел к кондиционеру, нажал на кнопку, и, через несколько секунд раздалось едва слышное монотонное жужжание, и теплый воздух в комнате начал постепенно охлаждаться.

— Честно говоря, — сказал он, — я предпочитаю открывать окна, влажность меня особенно не волнует. Как ты, осваиваешься?

По правде говоря, Марии нравилось то, что она делала. Гардероб тетки Рауля явился для нее полным откровением. Она никогда не предполагала, что пожилая женщина могла носить тончайшие ночные рубашки в паре с прозрачными пеньюарами и такое нежное батистовое белье. Совсем очаровали девушку платья из чистого шелка из самых модных парижских магазинов.

— У вашей тети прекрасный гардероб, — сказала она Раулю.

— Да, это ее слабость, — улыбнулся он. — Ей доставляет неописуемое удовольствие переодеваться к обеду или ужину. Но, как правило, большинство туристов, приехавших сюда, не берут с собой много вещей, предпочитая простоту и удобство в одежде. Вообще-то я хочу пойти поплавать. Когда закончишь разбираться, присоединяйся ко мне. Я захвачу для тебя купальное полотенце. Администрация, — пояснил он, — не в восторге, когда берут полотенца из номеров.

С этими словами он вышел, плотно притворив дверь. Мария аккуратно разгладила тонкую бумагу, в которую были завернуты вещи и, закрыв чемоданы, убрала их в стенной шкаф. В это время опять раздался стук в дверь.

— Рауль уже плавает, — сказала мисс Дисарт, заходя в комнату, — да и ты, наверное, тоже не против? Как тебе номер? — полюбопытствовала она.

— Мне кажется, что он очень красивый, — ответила Мария, — но, честно говоря, мне никогда раньше не приходилось останавливаться в дорогих отелях.

— Хм, — огляделась тетка, — на мой взгляд, тесновато, но кровать, ничего, довольно удобная, — сказала она, присев на одну из них. — Спасибо, что распаковала вещи, Мария. И поплавай. Увидимся за ужином.

Номер Марии ничем не отличался от того, в котором остановилась мисс Дисарт. Ей хватило пятнадцати минут, чтобы распаковать свои вещи и принять душ, перед тем как спуститься к бассейну. Наверное, для тех, кто останавливался в этом отеле, вытираться пушистым махровым полотенцем, которое девушка нашла в душе, было делом обычным. Марии же это показалось верхом блаженства.

Достав свой купальник, она слегка приуныла: несколько лет назад отец привез его из Штатов ей в подарок. Изначально черного цвета, он поблек от соленой воды, и отчасти потерял эластичность. Но она не могла и заикнуться о том, что ей нужен новый, тем более что перед отъездом сюда ей и так было много чего куплено. Она надеялась на то, что никто не обратит внимания на ветхость ее купального костюма.

Выйдя из номера, Мария посмотрела вниз и увидела загорелого человека, плывущего под прозрачной водой бассейна. Доплыв до противоположного конца, где нависающие ветви пальм отбрасывали тень на дно бассейна, Рауль (а это был он) вынырнул. Вода доходила почти до уровня его широкой груди, и Мария поняла, что бассейн не очень глубок. Через некоторое время он, пригладив волосы, согнул колени, оттолкнулся от бортика и на спине поплыл к середине бассейна, скрестил ноги в щиколотках, прикрыл глаза и остался лежать на спине, покачиваясь на воде, как в гамаке.

Мария наблюдала за ним, с удивлением понимая, что вид его тренированной фигуры вызывает в ней какое-то странное, но приятное чувство. Не в первый раз она видела полуобнаженного мужчину, но сейчас ей хотелось запечатлеть его образ навсегда.

Спустившись к бассейну, она постаралась войти в воду потихоньку, чтобы не потревожить отдых Рауля. Но в это время появилось несколько человек, и их громкая болтовня прервала медитативное состояние Рауля. Он поднял голову, посмотрев сначала на нарушивших его покой людей, затем увидел плывущую Марию.

— А, вот ты где, — сказал он, подплыв к ней, — я уж думал, что ты не спустишься.

— Я решила принять душ. Так жарко… — ответила она.

— Наши полотенца вот там, на креслах.

Мария повернула голову, чтобы посмотреть на вновь пришедших. Все они были крупного телосложения, а бледность кожи говорила, что еще вчера в это же время они были в местах довольно прохладных. Но тем не мене сказала:

— По-моему, очень милый бассейн, он похож на оазис. Мне кажется, что, оставив эти пальмы, когда строился отель, хозяева поступили очень умно. И вообще, такое впечатление, что здесь все продумано до мелочей. Архитектор видно, постарался.

Внезапно ее осенило. Внимательно посмотрев на Рауля, она спросила:

— А это часом не ваша работа? Я помню, что, когда мы встретились, вы рассказывали, что изучали архитектуру, и вас привлекли к новым разработкам по строительству в Плайя?

Рауль покачал головой:

— К сожалению, нет. Я согласен, что отель хорошо продуман, но комнаты можно было сделать побольше. Тем не менее, это один из лучших здешних отелей.

— Возможно, комнаты кажутся вам маленькими, потому что вы сами не такого уж маленького роста, — хихикнула Мария.

— Ладно, пойдем-ка, позагораем, — усмехнулся Рауль. — Солнце скоро сядет.

Решив не пользоваться лесенкой, он подплыл к краю бассейна и, подтянувшись на руках, легко выскочил на бортик. В этот короткий миг Мария увидела, как под его загорелой кожей играли хорошо натренированные мышцы. Рауль протянул руку, чтобы помочь ей вылезти из бассейна. И хотя Мария могла бы прекрасно справиться сама, она подала руку и в ту же секунду оказалась рядом с ним.

— Надо же, легкая как пушинка.

— Ну не такая уж я и худая, — ответила Мария, насупившись.

— Просто легкая кость, а? — улыбнулся Рауль.

Стесняясь своего старенького купальника и смущенная тем, что Рауль явно забавлялся, оценивая ее телосложение, Мария поспешила к спасительному махровому полотенцу, в которое моментально завернулась.

Рауль слегка вытер голову полотенцем, а затем откинул волосы назад.

— Хочешь еще сока? — спросил он.

Пить ей хотелось, но представив, как, наверное, это все дорого, она побоялась выглядеть в глазах Рауля этакой нахлебницей, и поэтому сказала:

— Спасибо, но сейчас что-то не хочется. А в котором часу ужин?

— Думаю, в восемь. Зависит от тети Айрис. Около семи я ей позвоню. Принять ванну ей здесь не удастся, но, к сожалению, ничего не поделаешь, — ответил Рауль.

— Здесь в номере прекрасный душ. Честно говоря, я не привыкла к горячей воде. Дома отец придумал что-то вроде душа, чтобы я могла мыть голову, но мы не могли тратить много воды, — сказала Мария.

— Здесь ты можешь ни в чем себе не отказывать. Можешь залезать в душ так часто, как тебе этого захочется, мой голову хоть три раза в день, — проговорил он, вытягиваясь на лежаке. — Похоже, твой отец устроил тебе жизнь, похожую на ту, что вел друг Робинзона Крузо Пятница? — спросил Рауль.

Негодуя, Мария резко приподнялась.

— Ничего он мне не устраивал и не навязывал. Меня все устраивало… все было хорошо.

— Но ты не знала ничего другого.

— Все равно, я много читала и знаю, как живут другие. Они не намного счастливее нас, — нахмурилась Мария.

— Ну да, — согласился Рауль, — не многим выпадает случай, чтобы изменить жизнь. Но мне кажется, что ты просто сама не понимаешь, что выбора у тебя не было. Ухаживая за отцом, так как он этого хотел, ты забыла о себе.

— Это неправда, — возмутилась она, но, тем не менее, постаралась сдержаться. — Если человек рождается одаренным, как мой отец, то он должен холить и лелеять свой талант. Он должен жить там, где живет. Отец не мог работать в городе.

— Возможно, но ведь иметь дочь — тоже большая ответственность. Каждый ребенок имеет право и должен получить надлежащее образование. Ты сейчас должна была бы учиться в университете или в колледже, — возразил Рауль.

Невзирая на то, что, возможно, он и прав, Мария пылко ответила:

— Да не хочу я быть одной из тех крутых женщин-карьеристок, стремящихся любой ценой пролезть в верхушку какой-нибудь компании. Мне это не нравится.

— А что, ты хотела бы стать монахиней? — спросил Рауль.

Вопрос застал ее врасплох. Неужели он всерьез думает, что она могла бы посвятить свою жизнь религии?

— Нет, — ответила она, — такая жизнь тоже не по мне.

— Но создается впечатление, что это так. Та жизнь, которую ты ведешь, почти ничем не отличается от жизни монашки в каком-нибудь закрытом ордене, — сказал он.

— Но сейчас-то я здесь! И отец не смог остановить меня!

— Иногда мне кажется, что смог бы. Уж очень он не хотел расставаться с тобой, — сухо заметил Рауль.

При мысли о том, что отец коротает сейчас вечер в одиночестве, вся злость на справедливую критику Рауля мгновенно улетучилась. Скучает ли он без нее? Чувствует ли себя одиноким?

— Надеюсь, с ним все в порядке, — сказала она после непродолжительного молчания.

— Я тоже так думаю. Полагаю, что ему было больше лет, чем сейчас мне, когда ты родилась. Тогда он справлялся со всем, так почему же раскисать сейчас? — спросил Рауль.

— Ему было сорок, когда я родилась. Сейчас около шестидесяти, да и чувствует он себя неважно.

— Что-нибудь серьезное?

— Не знаю, он никогда не говорит о своем здоровье, но здорово похудел, да и выглядит усталым, — ответила Мария.

В этот момент, оставляя за собой шлейф духов, мимо них прошла изящная девушка в красном бикини. Подойдя к бассейну, она пальчиком ноги попробовала воду.

Тоненькая золотая цепочка обвивала щиколотку. Другая цепочка — с кулоном, изображавшим два золотых сердечка, пронзенных бриллиантовой стрелой, — красовалась на изящной шее. В руках она держала большое голубое купальное полотенце. Но, вместо того, чтобы положить его на лежак и пойти поплавать, повернувшись к ним, и предстала во всем великолепии искусного макияжа, а красная помада на ее губах, была в тон ее купальному костюму.

Скользнув взглядом по Марии, она чуть дольше посмотрела на Рауля, затем перевела глаза на три незанятых лежака рядом с ними.

— Простите, здесь не занято? — спросила она по-французски.

— Они все ваши, мадемуазель, — ответил Рауль также по-французски.

— Спасибо, — она постелила полотенце на лежак посередине. — Какой чудесный вечер. Когда я уезжала из Парижа, было жутко холодно. А у вас прекрасный загар, — обратилась к Раулю, — должно быть, ваш отпуск подходит к концу?

Мария почувствовала себя лишней.

— Извините, я пойду к себе, — тихо сказала она.

Когда она поднялась наверх, то увидела, что Рауль сидит на лежаке и весело смеется — вероятно, парижанка сказала ему что-то смешное.

Через полчаса, когда Мария выглянула из комнаты, они все еще сидели у бассейна. В руках у них были стаканы. Француженка, очевидно, пила коктейль, а Рауль — виски.

Француженка оживленно говорила о чем-то, сопровождала свою речь изящными жестами, изредка поводя плечами, которые, очевидно, были смазаны каким-нибудь дорогим противозагарным кремом.

Приняв душ, Мария решила найти спокойное местечко, чтобы посидеть возле небольшого дворика напротив отеля. Во дворике уже было темно, хотя солнце еще не село. Когда челка на голове подсохла, она подобрала волосы и заколола их чудесным черепаховым гребнем, который когда-то принадлежал ее матери.

Мария нашла укромное местечко у озерка. Множество рыбок толпилось у кромки воды в надежде, что им кинут чего-нибудь поесть. Но посидеть спокойно не удалось. Тишина, очарование раннего вечера были нарушены шумом, поднятым приехавшими туристами. Их голоса показались Марии ужасно громкими для такого вечера.

Почему-то в памяти всплыли слова Рауля о том, что жизнь, которую она вела, мало чем отличается от жизни монахини. Ей было ужасно интересно, пригласит ли он эту парижанку ужинать с ними. И могла ли девушка ее лет быть здесь одна? Это казалось маловероятным. Но если она путешествует не одна, то где же ее спутник? Почему его нет у бассейна? Хотя, возможно, она здесь с родителями, которые так же, как и мисс Дисарт, отдыхают.

Как только солнце коснулось верхушек деревьев на противоположном краю озерка, Мария поспешила обратно в отель. По дороге ей попался маленький магазинчик, в котором продавались открытки и сувениры.

— Простите, у вас есть помада? — обратилась она к продавщице.

— К сожалению, мы не продаем косметику, — ответила она.

— Жалко, — произнесла Мария, и вмиг услышала:

— Извините, вы спрашивали помаду? — Обернувшись, она увидела девушку, которая улыбалась ей:

— Если вы потеряли косметичку в дороге или забыли ее где-то, может быть, я вам помогу. Я купила крем в магазине «Дьютифри» аэропорта Гатвик, и в придачу мне дали бесплатные образцы косметики, в том числе и помаду. Этот цвет мне не очень подходит, но кажется, вам он будет хорош. Если хотите, пожалуйста, пойдемте ко мне в номер, и я вам ее отдам.

— Спасибо, это так мило с вашей стороны — произнесла удивленная Мария.

Незнакомка сказала, что отдыхает со своим приятелем. Она настояла, чтобы Мария взяла сумочку с образцами, где кроме помады были тени, тушь и флакончик с духами.

Марии казалось, что она встретилась с прекрасной феей. Придя к себе, она первым делом попробовала духи. Капнув чуть-чуть на запястье, она почувствовала чудеснейший аромат. Нанесла немножечко теней на веки, затем чуть-чуть тронула кончики ресниц тушью. К своему великому удовольствию, Мария отметила, что выглядит взрослее, и уже ничуть не похожа на девчонку, решившую уйти в монастырь.

В начале девятого Мария уже ждала мисс Дисарт в коридоре. Та вышла из своего номера и, внимательно посмотрев на девушку, сказала с одобрением:

— Чудесно выглядишь, Мария. Платье просто прелесть!

Сама она была в белой шелковой блузке и черной с серебром юбке. В ушах красовались длинные серебряные сережки.

Мария вспыхнула от удовольствия. Еще бы, ведь ей пришлось немало потрудиться, чтобы сшить свое платье, выдержанное в национальном стиле.

— Я отлично поспала, — сказала мисс Дисарт. — А чем занималась ты?

— Сначала мы с Раулем немного поплавали в бассейне, а потом я познакомилась с одной англичанкой.

— А Рауль нас уже ждет, — заметила старушка, перегнувшись через перила. — Но я бы сначала посмотрела на те интересные штучки, которые стоят в нишах.

Коридор освещался подсветкой, более яркой в местах, где была выставлена старинная керамика. Бассейн также имел подсветку, зеленоватый цвет воды произвел на Марию магическое впечатление, в то время как на Рауля и его тетку, возможно, не такое сильное.

Когда они спустились вниз, Рауль болтал по-немецки с какой-то парой. Увидев тетку, он извинился и отошел.

— Надеюсь, ты не забыла помазаться противомоскитной мазью? — спросил он тетку.

— Да, особенно щиколотки и запястья — ответила та, — а ты, Мария? Тебя могут загрызть, ведь руки-то не закрыты?

— Я помазалась лосьоном, но, кажется, москитам я не нравлюсь. Меня почти не кусают, — ответила она.

— Странно, но, в то же время, какое преимущество, — сказала мисс Дисарт. — Я бы прошлась перед ужином, — повернувшись к племяннику, произнесла она. — Это не сложно?

— Конечно, нет, только дорожка не очень ровная, подождите, я принесу фонарь, — ответил Рауль.

Он пошел к себе в комнату. Сегодня вечером на нем была прекрасно сшитая льняная куртка, рубашка с открытым воротником и белые джинсы.

К своему великому разочарованию, Мария отметила, что он не обратил внимания не то что на ее платье, но и на то, как она выглядит.

— Скорее всего, галстук за ужином не является здесь необходимостью, — сказала мисс Дисарт. — До сих пор поражаюсь, как это путешественники времен королевы Виктории могли выносить эту влажность в своих наглухо застегнутых камзолах? Ума не приложу. А ты, наверно, легко переносишь эту жару? — обратилась она к Марии.

— Вы знаете, здесь намного жарче, чем на побережье, где я живу, — ответила та.

Вернувшись с фонариком, Рауль сказал:

— Между прочим, здесь есть библиотека, совмещенная с видеозалом. Там я нашел несколько интересных книг о древних майя. Думаю, тетя, завтра тебе не помешало бы на них взглянуть.

— Когда ты приедешь? — спросила тетка.

— Не знаю. Может быть, мы встретимся в Мериде. Но не волнуйтесь. С Диего вы будете в полной безопасности. А я на всякий случай оставлю вам свой телефон, — ответил Рауль.

— Я уверена, что он нам не понадобится, — ответила тетка, когда они вышли из отеля.

— Хочешь опереться на мою руку? — спросил он ее, когда они оказались на проселочной дороге, за пределами хорошо освещенного входа в отель.

— С удовольствием, — она взяла его под руку. — Мне кажется, что ночью я не очень хорошо вижу. А мы увидим хоть какой-либо кусочек дикой природы? — спросила тетка.

— Вряд ли. Если здесь и остались на воле ягуары, в чем я очень сомневаюсь, то их держат вдали от населенных пунктов. Завтра утром ты первым делом увидишь черепах, а так… Кроме развалин, куда вход для посетителей закрывают с наступлением темноты, пары магазинов и ресторанчиков, здесь ничего особенного нет, — ответил Рауль.

Они прошли мимо маленького открытого кафе, владелец которого, употребив всю свою фантазию, украсил фасад цветными лампочками и плетеными корзинками для яиц.

— А здесь питаться безопасно? — спросила тетка.

— Где бы ты ни ел в Мексике, тебя поджидает «гнев Монтесумы», ну, желудочное расстройство, — засмеялся Рауль. — У Марии, наверное, уже выработался иммунитет, а туристам я бы посоветовал быть осторожнее.

Мария шла в нескольких шагах от них и размышляла, что же она будет делать, если мисс Дисарт внезапно почувствует себя плохо. Этого-то она не предусмотрела, хотя и слышала, что туристы часто заболевают из-за того, что пьют нефильтрованную сырую воду. Даже в отеле, в ванной комнате, висело объявление о том, что вода для питья непригодна.

Единственное, что утешало Марию, что они ели и пили только в дорогих местах, и вряд ли тетке Рауля захочется покупать воду со льдом или перекусывать на улице.

Оглянувшись, Рауль посмотрел на девушку и сказал:

— Мария привыкла к таким звездам, тетя, чистым и хрустальным, а в Америке и Европе не часто увидишь это из-за загрязненного воздуха. — Остановившись, он посмотрел вверх.

Мисс Дисарт откинула голову назад:

— Потрясающе! — промурлыкала она. — Как бы хорошо сейчас лечь на спину и наслаждаться этой красотой. Пожалуй, после ужина я сяду в шезлонг во дворе отеля и полчаса проведу за этим прекрасным занятием.

Когда они возвратились в отель, первой, кого они встретили по дороге в бар, оказалась француженка, одетая в обтягивающую шелковую маечку без рукавов, украшенную спереди блестками, и белые полупрозрачные брюки. Она с интересом рассматривала рекламный плакат.

— Хм, довольно рискованный наряд, — прокомментировала мисс Дисарт.

— Это Джульетта, — пояснил Рауль. — Она из Парижа. Здесь она с матерью и еще двумя французами. К сожалению, они пока еще привыкают к здешнему климату. А она не знает ни английского, ни испанского. Ты не будешь возражать, если я приглашу ее выпить с нами? — спросил Рауль.

— Как хочешь, — ответила тетка.

Рауль предпочел оставить без внимания отсутствие в ее голосе энтузиазма и направился к француженке.

Мария увидела, как вспыхнуло улыбкой лицо девушки, когда он обратился к ней. Через секунду он взял ее под руку и подвел к тетке.

Весь разговор за ужином шел по-французски. Мисс Дисарт допила кофе, чуть тронула губы салфеткой и положила ее на стол.

— Я еще не совсем привыкла к новому для меня времени, поэтому отправляюсь спать и вас, молодые люди, покидаю, — произнесла она.

Когда вместе с ней из-за стола поднялись Рауль и Мария, тетка добавила:

— Очевидно, завтракать вы будете значительно раньше, чем я, поэтому, Рауль, когда будешь уезжать, зайди попрощаться со мной.

— Конечно. Спокойной ночи, тетя Айрис, — сказал Рауль.

— Вам чем-нибудь помочь, мисс Дисарт? — спросила Мария.

— Нет, спасибо, милая. Спокойной ночи мадемуазель, — повернулась она к так и не вставшей из-за стола француженке.

И это пожелание спокойной ночи прозвучало в устах тети Айрис весьма холодно.

Несколькими минутами раньше, не спрашивая ни у кого разрешения, француженка закурила. Мария поняла, что полное равнодушие и даже неодобрение со стороны мисс Дисарт было вызвано, попросту, отсутствием у этой девушки, элементарного представления о правилах приличия.

— Я думаю, что мне тоже пора, — сказала Мария.

— По-моему, еще довольно рано, чтобы идти спать, — возразил Рауль.

— Я привыкла ложиться рано, — ответила Мария.

— А ты взяла что-нибудь почитать на случай бессонницы? — поинтересовался он.

— Нет, но уверена, что усну моментально. Спокойной ночи, — сказала она, улыбнувшись Джульетте.

Та равнодушно кивнула в ответ.

По дороге в номер Мария натолкнулась на мисс Дисарт, которая с интересом рассматривала репродукции с гравюр начала девятнадцатого века, на которых были запечатлены затерянные в джунглях города майя. Они еще некоторое время вместе побродили по холлу, затем мисс Дисарт вспомнила о своем намерении полюбоваться звездным небом. Они вышли к бассейну и расположились на лежаках. Их глазам предстало потрясающее зрелище: небо, светлое от миллиардов звезд, как бы находилось в раме из черных ветвей пальм, растущих вокруг бассейна.

Через некоторое время, вдоволь налюбовавшись впечатляющим зрелищем, они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим номерам.

Когда Мария вынимала гребень из волос, раздался стук в дверь. Открыв ее, она с изумлением увидела Рауля. В руках он держал несколько журналов и пару книг.

— Я попросил это у портье на тот случай, если ты все-таки не заснешь, — объяснил он. — Тем более что если ты привыкла спать в гамаке, то на первых порах привыкнуть к нормальной постели тебе будет трудновато.

Мария, тронутая его заботой, сказала:

— Спасибо, очень мило с вашей стороны.

— Спокойной ночи, — сказал он, уходя, но вдруг повернулся и добавил: — Это платье очень тебе идет, но прическу я бы оставил, как она была. Не надо казаться старше своих лет Мария, будь самой собой… — Легонько коснувшись пальцем ее щеки, он повторил: — Спокойной ночи.

Круто повернувшись, он пошел в противоположном от своего номера направлении. Возможно, к Джульетте.

Рауль оказался прав. Уснуть оказалось очень трудно. По сравнению с гамаком, матрас казался набитым камнями и, уж конечно, не укачивал, как колыбель. Сняв все подушки с диванчика, она попыталась устроиться поудобнее, что у нее отчасти получилось.

Но теперь оказалось, что кондиционер переохладил воздух в комнате, а его, казалось бы, ненавязчивое жужжание действовало на нервы и мешало сосредоточиться. Она вскочила, выключила его, но поскольку почти во всех остальных номерах кондиционеры были включены, шум, мало чем напоминающий успокаивающий рокот прибоя, продолжал назойливо звучать в ушах.

Журналы, которые ей принес Рауль, увлекли Марию настолько, что она позабыла почти обо всем. Через некоторое время сон сморил девушку, и только стук, упавшего на пол журнала, разбудил ее. Мария с удивлением обнаружила, что в комнате горит свет.

Я должна научиться спать как все нормальные люди, подумала она, выключив свет и вернувшись в постель. Вытянувшись во весь рост, Мария несколько минут лежала в кромешной темноте. Она забыла раздвинуть плотные шторы, которые днем не пропускали солнечного света. Хотя это не помогло бы ей, так как окна не открывались, и воздух нагнетался в комнату только при помощи этого ужасного кондиционера.

— Мария!

Девушка вздрогнула и открыла глаза, готовая вскочить. Прямо перед собой она увидела лицо Рауля, который сидел возле нее на корточках, положив руку ей на колено.

Она вышла во дворик еще на заре, чтобы увидеть, как черепахи, высунув свои головки из воды, поприветствуют восход солнца. Совершенно измученная бессонной ночью, она сидела и пыталась понять, что же происходит.

— Ты сейчас свалишься, — сказал Рауль, убирая руку с ее колена. — Наверное, знакомство с кроватью было не совсем удачным?

— Да, но я постараюсь привыкнуть. А потом мне показалось, что на меня все давит.

— Понятно. Конечно, комнаты небольшие, а потолки низкие. Я и сам чувствовал себя, как клетке. Ну, ничего, завтра все будет по-другому. В Чичен-Итца, куда вы поедете, в вашем распоряжении будет огромный старинный дом.

Он присел рядом с ней на скамейку. От него исходил едва уловимый аромат дорогого одеколона, волосы его были еще влажными после душа, лицо чисто выбрито. Мария быстро отвела глаза, вновь уставившись на черепах, которые потихоньку стали выползать на солнышко. Рауль посмотрел на часы и сказал:

— Так, пора завтракать. Составишь мне компанию?

Мария заколебалась. Ей ужасно хотелось крепкого горячего кофе, но она подумала, что Рауль пригласил ее из вежливости и что, на самом деле, он предпочел бы позавтракать в одиночестве. Ее отец, например, с утра бывал очень замкнут, и она за много лет уже привыкла никогда не начинать утренний разговор первой.

— Я думаю, что стаканчик холодного апельсинового сока восстановит силы после бессонной ночи, — сказал Рауль. — Пойдем.

Несмотря на столь ранний час, в кафе было много народу. Рауль выбрал самый дальний столик и предложил Марии сесть.

— Спасибо, — сказала Мария, садясь за стол. Внезапно она подумала о Джульетте. Присоединится ли она к ним за завтраком, или же еще спит? Интересно, поцеловал ли ее Рауль вчера вечером? Вчера в полумраке гостиницы нашлось, наверное, немало уголков, где можно было бы уединиться. А возможно… нет… хотя он и мог провести ночь с француженкой. Мария знала, такое бывает, хотя отец и заботился о том, чтобы она выросла в лучших традициях своих бабушек.

Внезапная мысль о том, что Рауль и Джульетта могли заниматься любовью, настолько поразила ее, что Рауль, глядя на выражение ее лица, спросил:

— Что с тобой, ты плохо себя чувствуешь?

— Да нет… все нормально, — быстро ответила Мария.

— Ну и хорошо. Я полностью полагаюсь на тебя относительно моей тетки. Она часто забывает о том, что уже не так молода. Не разрешай ей заходить слишком далеко, — попросил Рауль.

— Я попробую, но как бы при этом мне не выглядеть надсмотрщицей!

— Попытайся использовать весь свой такт, — посоветовал он.

В этот момент подошел официант и стал накрывать столик к завтраку.

К тому времени, как мисс Дисарт и Мария пришли в отель к обеду, приехал водитель и гид Диего. После того, как они встали из-за стола, мисс Дисарт сказала, что часок отдохнет, а потом они могли бы продолжить свою экскурсию.

Мария спустилась к бассейну. Там никого не было. Создавалось впечатление, что все туристы останавливались в Кобе только для того, чтобы переночевать.

Сидя на краю бассейна, она болтала ногами в воде, размышляя о том, когда Рауль придет снова. Внезапное «Привет!» заставило ее дрогнуть. Она подняла глаза и увидела на противоположной стороне бассейна молодого парня с рюкзаком на спине.

Ему было от силы лет двадцать. Улыбаясь, он приветственно взмахнул рукой. Очевидно, он только что приехал, так как капельки пота блестели у него на лице и руках, а взъерошенные волосы были влажными. Он выглядел так, будто ему очень долго пришлось идти пешком, и именно в самую жару. Выгоревшая майка и порядком потертые джинсы лишь усиливали это впечатление.

— Привет, — ответила Мария, улыбаясь.

— Здесь так чудесно, прохладно, да и ты здорово вписываешься! Просто сгораю от нетерпения залезть в бассейн. Но, по-моему, сначала все-таки лучше умыться. До скорого! — он помахал ей рукой и отправился искать свой номер.

Глядя ему вслед, Мария подумала, что интересно было бы узнать, откуда он приехал. У него голубые глаза, и говорил он как американец, подумала она, но, кажется, с каким-то акцентом.

Ее поразило то, что обыкновенный парень с рюкзаком за спиной мог позволить себе остановиться в таком фешенебельном отеле. Хотя, может быть, не было ничего дешевле?

Через некоторое время, когда Мария уже плавала, парень вновь появился возле бассейна. Со всего разбегу он прыгнул в воду и вынырнул около Марии.

— Меня зовут Крис, сокращенно от Кристиана. Я из Дании, — представился он.

— А я — Мария, — сказала девушка, — и живу здесь, в Мексике.

— Я-то думал, что ты также из Европы, — удивился он.

— Мои предки были из Норвегии. А сама я ни разу не была в Европе, — ответила Мария. — А ты давно приехал?

— Перед тем как приехать в Канкун, я две недели был в Мехико. А сейчас я обдумываю маршрут до Гватемалы, — сказал он. — Честно говоря, я обычно не останавливаюсь в таких отелях, но иногда считаю, что заслужил достойный отдых.

— Ты прекрасно говоришь по-английски, — сказала Мария.

Он ухмыльнулся:

— Это необходимость. Не все говорят по-датски. По-испански я говорю не очень хорошо, но ежедневная практика делает свое дело. А ты работаешь, или тоже туристка? — спросил он.

— Я здесь в качестве переводчицы у одной англичанки. Она сейчас отдыхает, — ответила Мария.

— Это твоя профессия? — поинтересовался Крис.

— Да нет, это первый раз. А так мы с отцом живем на побережье. Он художник. А ты работаешь или учишься?

— Я свободный журналист. У отца газетный бизнес, и я некоторое время работал простым репортером. Потом накопил денег и поехал путешествовать. Хочу стать писателем, но вот только не знаю, прокормит ли меня эта профессия. В конце года собираюсь поехать домой, и там уже посмотрю, что делать. Отец хочет, чтобы я занял его место, когда он уйдет на пенсию, но ему нет еще и пятидесяти. Моя сестра скоро закончит университет в Копенгагене и, наверняка, пойдет по его стопам. А у тебя есть братья или сестры?

— Моя мать умерла, когда я была совсем маленькой, — покачала головой Мария. — А, наверно, здорово, когда у тебя большая семья?

— Да, иногда это приятно, но очень часто мне встречаются люди, которые не в ладах со своими родственниками. Кстати, если бар открыт, не купить ли нам, чего-нибудь выпить? Я просто умираю от жажды.

Мария вежливо отказалась. А он очень милый, подумала она, глядя, как он подплывает и забирается на бортик бассейна. Во всяком случае, он совершенно не похож на Рауля, не такой уверенный в себе, но тем не менее… Как ни странно, но ей приятно было поболтать с ним.

Когда он возвратился, держа в руке литровую бутыль минералки, они уселись в тени, и между ними снова завязался разговор. Ему интересно было узнать о ней, о ее отце, о мисс Дисарт. Ему хотелось знать все.

Они все еще говорили и говорили, когда мисс Дисарт подошла к ним.

— Кажется, кругом все вымерли… Мария, милая, не могла бы ты найти кого-нибудь и попросить принести мне чай?

— Ой, конечно, извините, я совсем забыла про время, — смутилась девушка.

— Добрый день, мэм, — поднялся Кристиан, — меня зовут Кристиан Эриксон.

— Добрый день, молодой человек, — поздоровалась мисс Дисарт, — я — Айрис Дисарт. Не хотите ли выпить с нами чаю? А может быть, холодного пива? — предложила она.

Приглашение к чаю удивило Марию, которой показалось, что если мисс Дисарт увидит ее болтающей с кем-то, то будет очень недовольна тем, что девушка, вместо того чтобы помочь ей одеться и причесаться, тратит время на пустые разговоры, да еще и с незнакомцем. Но мисс Дисарт была более доброжелательна с этим парнем, чем накануне с Джульеттой.

— С удовольствием, мэм, но я хотел бы переодеться и пойти осмотреть развалины. Я приехал только час назад. Спасибо вам за приглашение, — поблагодарил Кристиан.

Спустя десять минут, когда чай уже был заказан, и Мария помогла мисс Дисарт переодеться, та спросила у нее:

— Этот молодой человек — американец?

— Нет, — ответила девушка, — он датчанин.

— Хм, имя у него действительно датское, но, судя по тому, что он называл меня «мэм», мне показалось, что он из семьи эмигрантов. Прекрасные люди датчане. В свое время, моя дорогая, королем Англии был датчанин. Но ты, наверно, не знаешь об этом? — спросила мисс Дисарт.

Но когда Мария сказала, что знает и, даже, привела кое-какие факты из его биографии, тетка Рауля сказала:

— Ты не перестаешь поражать меня, девочка. Осмелюсь тебе сообщить, что немногие, получившие прекрасное образование вспомнили бы о таком историческом эпизоде. Я сомневаюсь, что моим внучатым племянницам приходилось что-либо слышать об этом короле. Твои знания просто потрясающи. Ты открыла мне глаза на то, что с вашим поколением еще не все потеряно.

Похвала заставила Марию покраснеть. Возможно, что часы, проведенные за энциклопедией, не прошли даром.

Вечером, когда они сидели в баре, к ним подошел официант и передал Марии записку на испанском. Оказалось, что звонит Рауль. Мисс Дисарт попросила девушку пойти с ней, так как предположила, что племянник захочет сказать и ей пару слов.

Они подошли к телефону. После щелчка на коммутаторе мисс Дисарт послушала и через мгновение произнесла:

— Очень интересный день и все чудесно. Диего вполне устраивает меня. Несколько новых шведских туристов. А еще мы познакомились с одним очень милым молодым датчанином, его зовут Кристиан Эриксон. Я хочу его пригласить поужинать с нами. — После паузы она продолжала: — Нет, не мой ровесник, мальчик лет двадцати. Мария познакомилась с ним у бассейна, а потом мы встретились на развалинах.

Еще немного поговорив, она сказала:

— Да, она здесь. Даю тебе ее, спокойной ночи, мой милый, — с этими словами она передала трубку Марии.

— Привет, я слышал, что ты с кем-то познакомилась? — спросил Рауль.

— Да, он журналист, и беседы с людьми — часть его работы.

— А как у тебя? Все в порядке?

— Пока да.

В этот момент мисс Дисарт знаками показала Марии, что возвращается в бар.

— Как тебе понравились раскопки? Они превзошли твои ожидания? — поинтересовался Рауль.

— Это просто потрясающе! — воскликнула Мария. — Днем мы забрались на самую высокую пирамиду. Только с этой высоты можно увидеть, каким же Коба был большим городом. Но Диего сказал, что раскопки приостановлены из-за отсутствия средств.

— Он забирался с тобой?

— Нет, он был внизу вместе с мисс Дисарт. А забирались мы с Крисом. Ваша тетя попросила его сделать несколько снимков для нее, — и так как мисс Дисарт была уже вне досягаемости их разговора, Мария добавила: — Ужасно жаль, что она боится высоты, и не смогла насладиться видом сверху.

— Даже отсюда можно почувствовать, что вы находитесь там, как в духовке. Проследи за тетей, чтобы она побольше пила воды, да и ты тоже. Все. Спокойной ночи, — попрощался он.

— Спокойной ночи, Рауль, — ответила Мария и положила трубку.

Ей показалось, что голос у него был немного усталым. Возможно, тяжелый день.

На следующее утро, сразу после завтрака, они поехали в Чичен-Итца. Выяснив у Криса, что его путь лежит через этот город, мисс Дисарт предложила подвезти его. Парень с радостью согласился.

Дорога, по которой они ехали, пролегала через довольно унылую местность, поросшую густой, но невысокой растительностью. Диего объяснил им, что дожди идут здесь очень редко, поэтому местность такая безрадостная и однообразная.

Несмотря на то, что Мария выспалась, ее начало клонить в сон. Крис сидел на переднем сиденье и всю дорогу слушал Диего, рассказывавшего ему про свою жизнь. Изредка Крис задавал вопросы. Его испанский был хорош, но он говорил на кастильском наречии, на котором говорят в Испании, но не в Мексике.

Джордж Ролингс всегда подчеркивал, что семья его жены шла родом от конкистадоров, открывших эту часть Нового Света в шестнадцатом веке. Но в глубине души, Мария подозревала, что здесь присутствует больше стыда, чем гордости. Она, больше, отождествляла себя с завоеванными, чем с завоевателями. И ей стало интересно, что Крис думает об этом, и что сказал бы по этому поводу Рауль.

Не требовалось слишком большого воображения, чтобы представить его стоящим на мостике корабля или отдающим приказ о нападении. Мария очнулась от своих грез лишь тогда, когда Крис коснулся ее руки и сообщил, что они уже почти приехали.

В полдень, когда мисс Дисарт отправилась отдыхать, Мария и Кристиан сидели на краю огромного бассейна в отеле «Асиенда Чичен». Юноша спросил:

— Когда я разбудил тебя в машине, мне показалось, что ты чего-то испугалась. Тебе снился плохой сон?

— Вероятно, меня просто переполнили впечатления, — улыбнулась Мария. — В отличие от тебя я не привыкла так много путешествовать.

— А что тебе снилось? — настаивал он.

— Да я уже забыла, так, какие-то беспорядочные отрывки, — слукавила она.

На самом деле она прекрасно помнила этот сон. Ей снилось, что Рауль был одним из захватчиков, а она попала в плен. Всех должны были казнить, а ее отдали ему. И когда она поняла, что ему нужно, стала умолять отпустить ее. Но он был неумолим. Мария должна была либо подчиниться ему, либо умереть вместе с остальными. Именно на этом место Крис ее и разбудил.

— А сны тебе снятся на испанском или на английском? — спросил он.

— Да они вообще мне не так уж часто снятся, — ответила Мария. — Сколько сейчас времени?

Посмотрев на часы, он ответил:

— Уже пора заказывать чай для мисс Дисарт. Пожалуй, я пойду к себе. Увидимся на развалинах. К сожалению, мой скромный бюджет не позволяет остановиться в этом отеле.

Изначально здание отеля, выдержанное в старинном испанском стиле, принадлежало американскому консулу, который проводил довольно много времени на Юкатане, изучая культуру майя.

Крис остановился в отеле, похожем как две капли воды на тот, где они познакомились. Мария подозревала, что цены там тоже бьют по его карману, но, возможно, он хотел быть поближе к ним, а может быть, рассчитывал на то, что они подбросят его к раскопкам в Уксмале, что было им по пути. А может, ему нравилось беседовать с мисс Дисарт и слушать рассказы о ее прежних путешествиях. Она была прекрасной рассказчицей и накануне поведала много интересного. Неудивительно, если Крис использует что-нибудь, из услышанного в своих будущих путевых заметках.

А вот то, что причиной его присутствия была она сама, Марии и в голову не приходило. Даже, несмотря на то, что они были почти ровесниками, и в жилах обоих текла скандинавская кровь, она считала себя довольно-таки скучной по сравнению с девушками, которых когда-либо встречал Крис.

Они встретились на развалинах, и мисс Дисарт вновь пригласила его поужинать.

— Это очень хорошо для тебя — пообщаться с ровесником, — заметила она, пока они ждали Криса. — Мне кажется, что ты была лишена этого.

Они ужинали на открытой веранде. Присутствовавшие большей частью были пожилыми людьми. Мария заметила пару американцев, которые разговаривали только с официантами. Вероятно, они были измотаны путешествием, а может, им было просто не о чем говорить друг с другом. Может быть, она и не обратила бы на них внимания, но ее привлекла блузка на американке. Такой красоты она еще не видела.

Когда она спросила у мисс Дисарт, из чего могло бы быть сшито это чудо, англичанка ответила, что, возможно, из батиста или очень тонкого шелка и, очевидно, в Италии, в одном из немногих мест, где еще можно найти вещь ручной работы, над которой трудились монашки.

После ужина мисс Дисарт сказала, что хочет почитать перед сном. Крис попросил у нее разрешения пригласить Марию к себе в отель, посмотреть фильм о Чичен-Итца, который начинался в десять часов.

— При условии, что ты обязательно проводишь ее обратно, — сказала мисс Дисарт.

— Можете не сомневаться, мэм, — смущенно проговорил Крис.

— В таком случае, спокойной ночи, — попрощалась старушка.

Когда она повернулась, чтобы уйти к себе, Мария сказала, что Рауль еще сегодня не звонил.

— А я и не жду, что он будет звонить каждый вечер. А если захочет, то пусть сделает это сейчас, пока я не ушла.

После фильма Мария с Крисом немного посидели в баре, где он заказал себе пиво, а девушке — сок папайи. Затем Крис пошел ее провожать. Луна светила так ярко, что фонарик Крису не понадобился. В нескольких метрах от отеля, где жила Мария, дорогу пересекала узкоколейка.

— Диего говорил, что по этим рельсам ездили повозки, запряженные мулами, — пояснила Мария.

Они подошли к отелю.

— Вот мы и пришли. Я, пожалуй, пойду, а завтра встретимся на экскурсии. Спокойной ночи, Мария, — сказал Крис.

Наклонившись, он поцеловал ее в щеку и быстро пошел обратно.

Впервые в жизни ее поцеловал мужчина. И хотя это был, скорее всего, дружеский поцелуй, сердце Марии учащенно забилось. Ей пришло в голову, что он пошел назад так быстро потому, что хотел поцеловать ее по-настоящему, но понял, что не сможет.

Решив немного прогуляться перед сном в такую чудесную ночь, она медленно пошла вдоль дорожки, глядя на небо, просвечивающее сквозь ветви деревьев. Звезды по-прежнему сияли во всей своей красе.

Подойдя к своему коттеджу, где в спальне мисс Дисарт все еще горел свет, она увидела, что в кресле-качалке на веранде кто-то сидит. Сначала она подумала, что это Диего, и удивилась: что ему понадобилось так поздно? Но когда мужчина поднялся, Мария увидела, что это Рауль. Сердце ее забилось сильнее, чем когда Крис поцеловал ее.

Он спустился по ступенькам, подошел к тому месту, где она замерла как вкопанная.

— Я ждал, пока ты вернешься, — сказал он мягким голосом. Затем, взяв ее за руку, повел по дорожке. — Я хочу тебе кое-что сказать.

На террасе был занят только один столик, за которым пили кофе четыре человека, остальные обитатели отеля, вероятно, уже спали.

Все еще держа девушку за руку, Рауль подозвал бармена и заказал для себя кока-колу с ромом. Но только для себя. Затем, выйдя на террасу, отрывисто бросил:

— Садись.

— Почему вы злитесь? — недоуменно спросила Мария.

— Ты здесь не для того, чтобы прохлаждаться с мальчиками, а для того, чтобы ухаживать за моей теткой, — холодно ответил Рауль.

— Но она разрешила мне, — запротестовала Мария, — да и была я лишь в соседнем отеле. Мы смотрели видео.

— Да, которое началось в десять и закончилось через полчаса, — сказал Рауль. — Сейчас же начало двенадцатого.

— Мы сидели в баре, обсуждали фильм.

— А что ты пила? — Его выпытывающая манера напомнила ей об отце. Но он не ее отец! И хотя он помог ей с этой работой, он даже не ее работодатель. Она отвечает только перед мисс Дисарт! Поколебавшись мгновение, она выпалила:

— «Огненный рассвет»! — Название этой кактусовой водки, написанное мелом на доске, Мария часто встречала у входа в бар в Плайя-дель-Кармен.

Мария никогда не пила ее, так как один запах внушал ей дикое отвращение. Но она прекрасно знала, что мексиканцам нравится эта водка, да и ее отец был не прочь пропустить стаканчик-другой на сон грядущий.

— Ну и как, понравилось? — спросил Рауль.

Предвидя, что если скажет «да», то он поймет, что она не пила, и, решив лишить его этого удовольствия, она ответила:

— Нет, но я не вижу ничего плохого, если бы даже и попробовала. Мне уже девятнадцать, а не девять, как вам известно.

— Ты ведешь себя, как только что вылупившийся цыпленок. Твой отец вверил тебя под нашу опеку, думая, что мы сможем защитить тебя от соблазнов, которые тебе еще не ведомы. К сожалению, жизненный опыт моей тетки в некотором плане ограничен. Она отождествляет хорошие манеры и чистые ногти с нормами морали, которые неприложимы к различным десятилетиям. Она же продолжает жить категориями своей молодости.

— Она же разглядела Джульетту насквозь, — сказала девушка. — Манерами та не блещет, а что касается моральных устоев… Я не думаю, что она даже знает, что это такое.

От удивления брови Рауля поползли вверх:

— Тебе не кажется, что это весьма жесткое обвинение?

— Не более чем то, что Крис, как вы, вероятно, считаете, хотел соблазнить меня. Я-то пообщалась с вашей подругой, а вы даже не видели Криса.

— Не сомневаюсь, что встречу его завтра. Но если, околачиваясь здесь завтра, он увидит, что я присоединился к честной компании, вряд ли ему взбредет в голову попросить подбросить его в Уксмал. В машине места для него уже не будет, — мрачно заметил Рауль.

— Я думала, вы заняты, — ответила Мария, — ведь вы по этой причине не можете сопровождать мисс Дисарт.

— Это основная причина. Спасибо.

Последнее относилось к бармену, принесшему его заказ.

— Может быть, принести сеньорите воды со льдом? — спросил тот.

— Нет, спасибо. Сеньорите уже пора спать. Думаю, что в номере она найдет стакан воды, — ответил Рауль.

— Конечно, сеньор, — кивнув Раулю и улыбнувшись, Марии, бармен ушел.

— Я не ребенок! — возмутилась Мария. — Я заслуживаю, чтобы со мной обращались нормально, как со всеми!

Но, казалось, Рауль проигнорировал ее замечание.

— Довольно милый столик, — сказал он, поднимая стакан с плавающим в нем кусочком льда. — На первый взгляд — настоящая старина. Скорее всего, привезенный, а может быть, хорошая здешняя копия.

Посмотрев на Марию, он добавил:

— Очарование старинной мебели — одно из немногих удовольствий в этой жизни.

Затем, скрестив свои длинные ноги, сделал еще один большой глоток.

Но как только Мария захотела встать и уйти спать, он ухватил ее за руку и сказал:

— Хорошо. Я могу привести тебе пример, как бы я обращался с тобой, будь тебе лет двадцать пять, будь у тебя куча любовников и будь ты здесь одна в поисках любовных приключений.

В следующий миг он прижался губами к ее запястью, и в его взгляде промелькнуло нечто, заставившее Марию вздрогнуть. Затем он медленно провел ее ладонью по своей щеке. Мария напряглась еще больше, а когда он припал губами к ее ладони, ее охватило такое ощущение, словно она выпила текилы. Она вдруг подумала, что если сейчас встанет, то у нее подкосятся ноги.

Пальцы Рауля вновь скользнули к запястью, и ее рука оказалась на подлокотнике кресла. Рауль все еще крепко держал ее.

— Ну, и как бы ты действовала вот в такой ситуации? — спросил он.

Стараясь не показать, как взволновал ее его поступок, и, пытаясь унять биение сердца, Мария, взяв себя в руки, спросила:

— А как повела себя Джульетта?

— Ей не была предоставлена такая возможность, — ответил он. — А почему ты спросила?

— Мне показалось это возможным…

— А мне наоборот. Тебе предстоит еще многое узнать о вкусах мужчин. Но уже поздно, а у меня был длинный, трудный день. Мы продолжим обучение в следующий раз. Спокойной ночи, Мария.

На следующее утро, когда мисс Дисарт вышла из номера, Мария уже ждала ее на террасе. За завтраком мисс Дисарт сказала:

— Вчера приехал Рауль. Сразу же после того, как ты ушла. Он был крайне недоволен, что я отпустила тебя. Во сколько ты вернулась?

— Немного позднее, чем рассчитывала, но было еще не поздно, — ответила Мария. — Он ждал меня здесь. А вы не знали?

— Нет, после того, как он вышел из моей комнаты, я вынула из ушей слуховой аппарат, и поэтому ничего не слышала.

К удивлению Марии, она извлекла из ушей миниатюрные наушники телесного цвета.

— Честно говоря, это лучшее из того, чем я пользуюсь в последнее время. Очень удобно и почти незаметно, — она вставила их обратно в уши и повернулась к Марии, чтобы та посмотрела, видно их или нет. — Моя глухота не ужасна. Это всего лишь расплата за старость. Скажи, Рауль очень сердился на тебя?

— В общем-то, да, — ответила Мария.

Мисс Дисарт хихикнула:

— В дни моей молодости людей такого типа, как Рауль, называли коварными обольстителями. Но поскольку сама я была, довольно страшненькой, то на мою добродетель — а раньше это именно так и называлось — никто не посягал. Но, насколько я могла понять из услышанного и прочитанного, все молодые люди таковы. Они должны перерасти это, если, конечно, достаточно интеллигентны. Разумеется, Рауль уже миновал эту фазу, да и Кристиан тоже. Он так молод, и в то же время так серьезен. Ужасно милый мальчик.

Рауль едва-едва приступил к завтраку, когда его тетка и Мария, пройдя через зал, оказались у его столика. Присев, и нервно комкая в руках платок, Мария отвела глаза. Эффект ночного «назидания» был все еще силен. Мельком взглянув на Рауля, она успела заметить, что он чисто выбрит, однако ее ладонь все еще хранила память о легкой шероховатости его щеки. Она знала, что еще долго будет помнить это ощущение, как и ледяное прикосновение его губ к своему запястью. Это воспоминание оставит более глубокий след в ее душе, чем отметины от его пальцев на ее руке, когда он тащил ее за собой.

Все же позднее прикосновение его рук было нежным и мягким, и это она тоже хорошо помнит. Одна лишь мысль об этом прикосновении заставила сердце стучать, как отбойный молоток. На какое-то мгновение Мария смутилась, но быстро отогнала от себя это наваждение. Ей показалось, что он легко может читать ее мысли.

Он думает, что она слишком молода и неопытна, чтобы позволить таким мыслям овладеть ею. Но он никогда не узнает о том, что полночи она провела, представляя его поцелуй не как холодный и бесстрастный, а как медленное прикосновение теплых, нежных и в то же время страстных губ.

Даже сейчас, при свете дня, в людном месте, мысль о том, что он может обучать ее премудростям любви, привела ее в трепет. Когда же она попробовала представить аналогичную ситуацию с Крисом, ее грезы потеряли свое очарование и таинственную притягательность. Он нравился ей, он даже был привлекательным, но был лишен той таинственности и опасности, которые исходили от Рауля, заставляя ее ощущать себя словно сидящей напротив ягуара, который в данный момент не голоден, но вполне может позднее ею закусить.

Сославшись на то, что ему нужно отправить несколько важных писем в офис, Рауль пообещал позднее присоединиться к ним.

Мисс Дисарт сказала Марии:

— Рауль никогда не расстается со своим, м-м, как это?.. Компьютером? Правильно? — Когда Рауль утвердительно кивнул, она продолжила: — Ты должен обязательно показать его Марии. Когда она выберется в большой мир, ей эти вещи будут необходимы.

Повернувшись к Марии, Рауль подтвердил слова тети:

— Тетя совершенно права. Чуть позже я покажу тебе свой компьютер, и при желании ты сможешь даже научиться пользоваться им.

— Да, моя дорогая, теперь женщины не ограничены в свободе выбора действий. Им предоставлены большие возможности. Это замечательно, — добавила мисс Дисарт.

— Ты права, мир открыт. Но только для тех, кто хочет чего-либо добиться в этой жизни. Конечно, легче всего провести жизнь у телевизора, — сказал он, посмотрев на Марию, а затем спросил: — А у тебя есть цель в жизни, хотя бы одна?

— Я хотела бы путешествовать, увидеть мир…

— Ну, здесь есть два выхода. Первый — проработав некоторое время и скопив деньги, провести отпуск в каком-нибудь экзотическом месте, а второй — устроиться в какое-либо туристическое агентство. В этом случае необходимо знать не менее двух языков. Ты же говоришь по-английски и по-испански, да и французский у тебя весьма приличный. Твоя внешность — это еще один плюс. Словом, у тебя есть все, что нужно. Но знаешь, что самое главное?

— Боюсь, что нет, — ответила Мария.

— Ты должна стать самой собой, а не оставаться всю жизнь дочерью Джорджа Ролингса, — сказал Рауль, допивая кофе. — Ну, ладно, еще увидимся.

Когда они остались одни, тетка сказала:

— Иногда Рауль не деликатничает. У него очень сильный и волевой характер, так что ему порой не понять людей, у которых эти качества отсутствуют. Как и мой отец, он может быть очень деспотичным. По крайней мере, пока не найдется женщина, которая смогла бы держать его в руках.

— А ему это надо? — с сомнением в голосе спросила Мария.

— На мой взгляд, он относится к породе тех мужчин, которые, если влюбятся, становятся ручными. Одной из причин, почему мой отец был эдаким тираном, было то, что он не любил мою мать, которая вместо того, чтобы сглаживать острые углы, еще больше все усложняла, чем приводила его в бешенство.

Позже, когда они вернулись на некоторое время в свои комнаты, Мария вспомнила, что Рауль сказал ей еще и о том, что ее внешность тоже не последнее дело для покорения мира. Интересно, был ли этот комплимент искренним? Не в его характере говорить то, чего он не думает, но это вовсе не означает, что он находит ее привлекательной.

Час спустя, когда они с Крисом карабкались по ступеням пирамиды, на вершине которой жрецы майя совершали свои кровавые жертвоприношения, какая-то американка спросила у Марии, не в Америке ли она покупала свои «бермуды». Дело в том, что собираясь на экскурсию и зная, что придется ползать по камням, Мария решила на этот раз вместо юбки надеть свои старенькие обрезанные по колено джинсы.

Они были уже достаточно поношенные, и, чтобы как-то скрасить их ветхость, она в свое время украсила их разноцветными заплатками. И когда она ответила, что сделала их сама, американка пришла в дикий восторг.

Когда же они вновь оказались у подножия пирамиды, Крису захотелось увидеть храм, находящийся внутри нее, открытый лишь в 1937 году. Едва только они вошли в темный, длинный и узкий коридор, ведущий к центру пирамиды, Марии вдруг показалось, что стены давят на нее.

Мария, предупредив Криса, что будет ждать его снаружи, поспешила к выходу. Сидя на каменной ступеньке, она с удовольствием подставила лицо солнцу и вдыхала свежий воздух.

— Вот ты где, — раздался знакомый голос.

Она приоткрыла глаза и увидела Рауля, наклонившегося к ней. На мгновение ей показалось, что он недоволен, что она не с мисс Дисарт. Мария уже хотела объяснить, что это мисс Дисарт посоветовала им подняться к пирамидам, но Рауль опередил ее:

— А где твой датский друг?

— Он внутри пирамиды, я не пошла. Честно говоря, мне показалось, что я задыхаюсь, — призналась она.

— Ничего страшного, — ответил Рауль, присев рядом с ней, — я был здесь всего один раз и тоже был не в восторге от своего состояния. Поэтому-то я и беспокоился о тебе.

Ее тронула его забота. На мгновение показалось, что если бы в этом мрачном тоннеле он был с ней, то она легче бы перенесла этот переход.

Как же, однако, быстро ему всегда удается внушить мне чувство безопасности, когда он рядом, подумала Мария.

— В прошлый раз я был здесь во время весеннего равноденствия. Возможно, Диего рассказывал о том, как полуденный свет создает впечатление, будто Кукулькан, крылатый змей, вылетает из храма и парит в воздухе. Зрелище фантастическое. Тысячи людей дважды в год приезжают специально, чтобы полюбоваться им. Удивительно, что отец ни разу не привозил тебя сюда.

— Он не любит толпы, хотя… — сказала Мария.

— Пойдем к тете Айрис, — предложил Рауль, — сейчас Диего показывает ей священный колодец, куда бросали молоденьких девственниц, принося их в жертву богам. Хотя ты, может, хочешь подождать своего друга? — спросил он.

— Он будет здесь с минуты на минуту, — ответила Мария. — Мы договорились, что я буду его ждать.

Рауль поднялся и протянул ей руку. Несмотря на жару, ладонь его была сухая. И хотя их руки соединились всего лишь на какое-то мгновение, оно явилось волнующим напоминанием о предыдущем вечере.

Они нашли тетку и Диего возле колодца. Это было огромное сооружение, вокруг которого росли деревья. Около него находилась разрушенная каменная площадка, где, очевидно, в стародавние времена вершились обряды жертвоприношений. Где-то далеко внизу на дне колодца мрачно поблескивала вода.

Диего долго рассказывал о том, как трудно было производить раскопки: мешали грунтовые воды, но, тем не менее, археологам удалось найти много чего интересного, включая одежды, украшения, которые были на жертвах. Он также рассказывал, что приносимые в жертву девушки почти ничего не чувствовали, так как перед обрядом им давали какие-то снадобья, притуплявшие сознание. Внезапно Рауль, поднявшись с места, сказал:

— Ладно, Диего, пожалуй, хватит мрачных деталей. Давайте пойдем в главный зал.

Когда они вернулись к пирамиде, то увидели Криса. Мария подумала, что, наверно, надо представить Криса Раулю, но мисс Дисарт опередила ее:

— Рауль, это Кристиан Эриксон, датский журналист, с которым мы познакомились в Кобе.

Мария поразилась, как удивительно дружелюбно Рауль сказал:

— Мне очень приятно. Как вам понравилось внутри?

— Довольно мрачно, но ничего, — улыбнулся Крис. — Ты не потеряла ничего, — добавил он, повернувшись к Марии.

— Ужасная жара, — заметила мисс Дисарт, обмахиваясь бумажным веером, прикрепленным шнурком к ее юбке. — Я бы вернулась сюда чуть позже. Пойдем, Диего, я хотела бы задать вам еще несколько вопросов. Кристиан, не пообедаете ли вы сегодня с нами?

— Большое спасибо, мэм, с удовольствием.

— Тогда увидимся в час.

С этими словами мисс Дисарт ушла.

— Вы видели жертвенник, Эриксон? — спросил Рауль.

— Да, — ответил Крис, — я был там в первую очередь, но мне больше понравилась обсерватория Эль Караколь. Должно быть, майя были прекрасными астрономами и математиками.

— Да, — ответил Рауль, — великими предшественниками Коперника, Кеплера и Галилея. Хотя я, например, больше интересуюсь космологией.

На этом разговор об астрономии завершился. Немного помолчав, Крис сказал:

— Если я приглашен на обед, то нужно принять душ. В тоннеле жарко, как в турецких банях. Извините, но я, пожалуй, пойду.

Во время обеда, к удивлению Марии, от подозрений Рауля в отношении Криса не осталось и следа. Выяснилось, что у них есть о чем поговорить. Крис сказал, что его тетка — архитектор, а Рауль знал Копенгаген как свои пять пальцев и очень часто проводил время у одного из своих друзей, жившего на одном из датских островов.

— У этих двоих много общего, — заговорщицки прошептала мисс Дисарт на ухо Марии.

Позже выяснилось, что Крис вовсе не рассчитывает на то, чтобы его подбросили до Уксмала. Он собирался уезжать вечером, уговорив водителя экскурсионного автобуса подвезти его.

— Наверное, еще увидимся здесь… а может, в Мериде, — сказал он мисс Дисарт, — благодарю за обед. — Повернувшись к Марии, он добавил: — На случай, если мы вдруг не встретимся здесь, я дам тебе свой домашний адрес. Если вдруг окажешься в Копенгагене, обязательно позвони. Ты проводишь меня до выхода?

— Конечно, проводит, — ответила мисс Дисарт, — а я тем временем выпью еще чашечку чая. Согласен, дорогой? — повернулась она к Раулю.

— В каком отеле вы будете жить в Мериде? — спросил Крис, когда Мария пошла провожать его. — Я хотел бы отблагодарить мисс Дисарт, но боюсь, что смогу прислать ей лишь букет цветов.

— Честно говоря, не знаю, — ответила Мария. — А ты знаешь, где остановишься?

— Наверное, в самом дешевом чистом отельчике, который смогу найти. Не думаю, что в Мериде много дорогих гостиниц. Поэтому мне будет легко найти вас.

Подойдя к воротам, Мария сказала, протягивая на прощанье руку:

— На случай, если мы с тобой больше не встретимся, я хочу пожелать тебе счастливого пути. И если я когда-нибудь буду в Дании, обязательно позвоню тебе.

— Буду очень рад тебе, Мария. Пока!

Не решившись поцеловать ее на прощанье, Крис улыбнулся и пошел по дороге.

Проводив Криса, Мария вернулась к себе в комнату.

Она хотела пойти к бассейну, пока мисс Дисарт отдыхала, но подумала, что может встретить там Рауля. Каким-то шестым чувством она уловила, что ей лучше не встречаться с ним наедине. Но когда мисс Дисарт проснулась, то сказала ей, что Рауль так же внезапно уехал в Канкун, как и приехал сюда, а причиной послужил срочный телефонный звонок, и что он вернется, как только уладит все свои дела.

И снова Мария почувствовала, как учащенно забилось ее сердце.

В Уксмале они остановились всего на одну ночь, чтобы попасть на ночную феерию, которую устраивали на развалинах с наступлением темноты. Это было фантастическое зрелище. Игра света, оформление, костюмы участников превращали спектакль в сказку. Но через пятнадцать минут мисс Дисарт пожаловалась, что замерзла, и попросила Марию принести ей шаль. Отель был недалеко, и когда девушка уже спешила с шалью обратно, то увидела возвращающуюся в сопровождении Диего мисс Дисарт.

— С меня достаточно, — сказала она, — но ты обязательно досмотри до конца, если хочешь.

— Нет, что вы, я пойду с вами, — ответила Мария, скрывая огорчение.

Возвратившись в отель и пожелав Диего спокойной ночи, они направились в ресторан.

— Надеюсь, ты не слишком расстроена тем, что не досмотрела шоу до конца? — спросила мисс Дисарт. — Что же касается меня, то мне все эти световые эффекты показались несколько однообразными, а Диего рассказал мне, что вся эта история с принцессой майя — полнейшая выдумка на потребу туристам.

Прежде чем Мария успела что-нибудь ответить, пожилой мужчина, сидевший за соседним столиком, повернулся к ним и сказал:

— Совершенно с вами согласен. Не сомневаюсь, что Ее Величество Королева подумала точно так же, когда это шоу было представлено впервые.

Несколько секунд мисс Дисарт в недоумении смотрела на говорящего, однако, прежде чем ужин закончился, она и ее новый знакомый, который представился как Конрад Хантингтон, болтали так, словно знали друг друга много лет.

Когда же мистер Хантингтон предложил им присоединиться к нему в баре, мисс Дисарт согласилась, а Мария, извинившись, попросила разрешения уйти. Она хотела написать письмо отцу, да и свой дневник давно не открывала.

Точно так же, как в Кобе, шум кондиционера не давал уснуть. Идея искупаться перед сном показалась Марии очень заманчивой. И уже через минуту она шла к бассейну.

Она плавала уже довольно долго, когда услышала невнятные голоса, раздающиеся у входа в отель. Секунду спустя, появились двое мужчин. Один из них был низенький и толстый. В нем Мария узнала портье, который помогал им с багажом, когда они въехали в отель. Шедший рядом с ним, вне всякого сомнения, был Рауль.

Мария окончательно закоченела, неподвижно сидя в воде. Испугавшись, что ее могут заметить, она не решилась ни плавать, ни вылезать. Но, как назло, луна светила как раз над ее головой.

На нее словно был направлен прожектор. Может быть, какая-нибудь незагорелая туристка и слилась бы с поверхностью воды, но загорелая девушка, да еще в открытом черном купальнике, была прекрасным объектом для наблюдения.

Первым ее заметил портье. Он внезапно остановился как вкопанный и поманил Рауля рукой. С минуту они в молчании смотрели на нее. Затем Рауль подошел к Марии, у которой от холода зуб на зуб не попадал, и мягко сказал:

— По-моему, ты должна уже спать?

— Но я не могу уснуть. Разве я делаю что-то ужасное? — шепотом спросила она.

Он повернулся к портье и негромко отдал какое-то распоряжение. И хотя он говорил по-испански, Мария не разобрала ни слова. Портье кивнул и удалился в холл гостиницы. Рауль, повернувшись к Марии, приказал:

— Вылезай!

От такого резкого тона она вздрогнула, но ей ничего другого не оставалось, как вылезти. Когда она подплыла к бортику и взялась за поручни лесенки, он уже держал большое купальное полотенце.

Рауль накинул ей его на плечи, почти не касаясь ее тела. Но то, что он стоял так близко и даже не коснулся ее, взволновало Марию донельзя. Чтобы хоть как-то согреться, она энергично растерлась полотенцем, а затем завернулась в него.

— Где твой ключ? — спросил Рауль негромко.

— Я оставила его в двери. Не волнуйтесь, красть у меня нечего, да и некому. Спокойной ночи, — попрощалась она.

Мария даже повернулась, чтобы уйти, но Рауль остановил ее, сказав, что хочет с ней поговорить.

— Я уверена, — ответила Мария, — что можно подождать до утра.

Но Рауль настоял на разговоре. В его голосе опять прозвучали повелительные нотки.

— Если мы будем говорить здесь, то всех разбудим, — возразила девушка.

— Ничего, я распорядился принести чай в библиотеку, — не сдавался Рауль.

— Так поздно?

— А что в этом такого, я точно так же, как и ты, не хочу спать.

И он жестом предложил ей следовать за собой.

Библиотека была очень похожа на ту, где Мария с Крисом смотрели видео. Очевидно, до них здесь курили, так как воздух был пропитан запахом табака.

— Не хотелось бы сидеть в прокуренном зале. Я думаю, будет лучше, если мы расположимся в холле на стульях, — сказал Рауль.

Но он ошибался насчет стульев. Стулья были в Кобе. Здесь же стоял небольшой кожаный диванчик с маленькими подушечками. Когда они уселись, Мария спросила:

— Почему вы вернулись? Ведь завтра мы все равно уезжаем.

Немного помедлив, Рауль сказал:

— Возможно, меня одолели предчувствия, что ты снова натворишь что-нибудь.

— Что можно натворить, плавая в бассейне? Это же не море…

— Может, и нет, — ответил Рауль, — но все равно, есть чего опасаться. Кто-нибудь из постояльцев тоже мог быть объят бессонницей и вполне мог слоняться неподалеку, или портье мог заподозрить что-либо, приняв тебя за девицу легкого поведения, коих здесь предостаточно.

— Ну конечно, — ответила Мария, подумав о Джульетте, — все добропорядочные девушки должны сидеть в этот час под замком. Поэтому мне кажется, что вот он, — она кивнула на портье, принесшего им чай, — не подумал бы про меня плохо.

— Он-то, может, и нет. Он старый человек. А вот ночной портье мог бы быть молодым и похотливым. Ты понимаешь, о чем я?

— Сексуально озабоченным и страстно вожделеющим? — насмешливо спросила Мария.

— Твой словарный запас куда больше, чем я ожидал. Откуда ты взяла все эти словечки? — удивился Рауль.

— Я искала слово «пафос», а слово «похоть» было как раз под ним.

— Когда я был маленьким мальчиком, — сказал Рауль, — моя бабушка, у которой я жил, каждый день в течение получаса читала мне вслух. Незнакомые слова, которые мне попадались, я на следующий день искал в словаре, а потом придумывал с ними предложения…

— А почему же вы жили с бабушкой? — поинтересовалась Мария.

— Потому что по роду своей работы отцу часто приходилось ездить за границу, а меня не с кем было оставить. Мама умерла, когда мне было шесть, но оставались две бабушки и несколько теток. Так что недостатка в женском обществе я не испытывал… ни тогда, ни сейчас, — добавил он сухо.

Интересно, помнит ли он свою мать? Наверное, еще страшнее потерять ее, когда ты уже почти все понимаешь, чем никогда не знать ее совсем, подумала Мария.

Внезапная вспышка жалости к бедному одинокому маленькому мальчику исчезла так же, как и возникла, когда Рауль сказал:

— Когда я снова сдам тебя твоему отцу на руки, то скажу ему, что дальнейшее пребывание с ним только навредит тебе. Это нелепо, когда девушка твоего возраста не может постоять за себя.

— А мне кажется, нелепо то, что вы говорите, — вспыхнула Мария.

Упоминание об отце больно кольнуло ее совесть. Казалось, что с каждым днем она все меньше и меньше думает о том, как он управляется без нее. Но в то же время в глубине ее души зрела мысль о том, что она не хочет возвращаться к тому образу жизни, который вела до встречи с Раулем. Он начал прививать ей вкус к свободе, и она прекрасно понимала, насколько ограниченным было ее существование.

Но его тон настолько задел ее, что в пылу гнева она запальчиво воскликнула:

— Да откуда же вам знать, какая я на самом деле? Может, я притворяюсь? И, вероятно, я более искушенная в этой жизни. Ведь отца часто не бывало дома, а вокруг было полно ребят, да и туристы…

— Может быть, и так, — согласился Рауль, — но ведь Эриксон первый, кто поцеловал тебя. Или я ошибаюсь?

— Ну, как скажете, — отвернулась Мария.

— Да нет, я просто знаю, — усмехнулся он. — Мне заняться чаем, или ты нальешь?

На столе лежало несколько пакетиков с чаем, принесенных портье. Мария опустила по пакетику в чашки и налила кипяток. Когда она приподнялась, оказалось, что на спине полотенце совсем промокло. Хорошо, что диван кожаный, и я не промочила его насквозь, подумала девушка.

— Как тебе понравилось шоу? — спросил Рауль, пока чай остывал.

— Чудесно!

Она объяснила, почему они не досмотрели представление до конца, не преминув добавить:

— Мисс Дисарт не возражала бы, если бы я захотела остаться до конца. Уж она-то меня не дергает.

— Но ей бы не понравилось, что ты сейчас сидишь здесь, даже со мной, — сухо сказал Рауль.

— А что со мной может случиться, если я с вами? — рискнула спросить Мария. — Ваша тетка говорила, что с такими, как вы было небезопасно общаться, правда, она сказала также, что это было давно…

Он не отвечал. Искоса взглянув на него, Мария поняла, что ей лучше было бы попридержать язык.

— Не так уж и давно, — голос его прозвучал мягко, но напряженно. — И замечание, подобное этому, я не могу не воспринять как вызов. Никогда не провоцируй ситуацию, с которой ты не сможешь справиться, детка.

Понимая, что это и был вызов, и что он понял, как она его дразнит, Мария вскочила:

— Ну, с меня довольно поучений!

Но он оказался на ногах быстрее, чем она, и, сжав ее плечо, усадил ее на место:

— Сядь и допей свой чай.

— Ничего я не хочу!

Зная, что это бесполезно, Мария все же попыталась освободиться от его руки. Неловко дернув плечом, она рванулась, и в этот момент раздался треск. Ее ветхий купальник, не выдержав, лопнул от резкого движения. Остатки материи соскользнули вниз, обнажив ее по пояс. Рауль, в изумлении, выпустил обрывок бретельки и произнес:

— Извини, что так вышло, но твой купальник оставляет желать лучшего… Давно он у тебя?

Его, скорее всего, позабавило не то, что она стояла перед ним почти обнаженная, а ее смущение. Ведь то, что девушки сейчас купаются в одних плавках, стало привычным явлением на пляжах. Стараясь скрыть свое смущение, Мария подтянула полотенце, пытаясь хоть как-то прикрыть наготу, и процедила сквозь зубы:

— Мы не можем себе позволить так часто менять вещи, как это делает большинство. — Затем, пытаясь сделать вид, что ничего особенного не произошло, она сказала: — Если вы не возражаете, я, пожалуй, допью чай у себя в комнате. Честно говоря, я промокла насквозь, а это не очень-то приятно.

— Да, — ответил он, — я думаю, так будет лучше. Спокойной ночи, Мария.

Следующее утро Мария и мисс Дисарт провели в пути и лишь после полудня приехали в Мериду. Центр города оказался большим парком, окруженным со всех сторон красивыми старинными зданиями. В парке было много народу, преимущественно мужчин, которые сидели на скамейках в тени деревьев или прогуливались из конца в конец.

— Видите эти скамейки в форме незаконченной восьмерки? — спросил Диего. — Их называют любовными скамейками. В те времена, когда молоденькие девушки выходили на улицу в сопровождении своих дуэний, им разрешалось садиться на эти скамейки и немного побеседовать со своими возлюбленными. Теперь же на них охотно фотографируются туристы.

Проехав площадь, они свернули на большую дорогу, забитую автомобилями и повозками торговцев мелким товаром, и ехали до тех пор, пока не попали на более широкую улицу, вдоль которой с обеих сторон находились маленькие уличные кафе.

— Это Пассо де Монтехо. Ее соорудили в конце прошлого века в стиле Елисейских Полей в Париже, — пояснил Диего. — Здесь богатые плантаторы строили свои дома из каррарского мрамора, а старинную мебель завозили из Европы. Слева от вас находятся Паласио Кантон, построенный в 1909 году. Сейчас это музей. К сожалению, многие из здешних зданий пришли в упадок, так как стало слишком дорого содержать их. Но самые лучшие были переоборудованы под отели, в одном из которых вы и поселитесь.

Через некоторое время он остановил машину у великолепного белого здания с громадными окнами и аккуратными балконами, затененными зелеными тентами. По обеим сторонам широкой белой мраморной лестницы стояли огромные каменные вазы с восхитительными цветами.

Рауль, добравшийся до Мериды на вертолете, уже встречал их у входа. Вместе с ним был и мистер Хантингтон, выехавший из Уксмала несколькими часами раньше Марии и мисс Дисарт.

Служащий отеля проводил их в номера на втором этаже. Комнаты оказались просто великолепными: высокие французские окна выходили на затененную террасу и сад, спускающийся к другой террасе, в центре которой находился большой плавательный бассейн.

— Какой разительный контраст по сравнению с теми клетушками, где мы останавливались, — воскликнула мисс Дисарт, разглядывая высоченные лепные потолки и роскошную спальню, пока девушка распаковывала ее вещи. Сама же Мария поселилась в номере поменьше, но даже там ванная комната была отделана мрамором, а из оконного витража лился чудесный золотисто-розовый свет.

За обедом к ним присоединился мистер Хантингтон, который, как и мисс Дисарт, предпочел потом немного отдохнуть.

— Ты собираешься пойти поплавать, Рауль? — спросила тетка, когда после обеда они вернулись в номер.

Он покачал головой:

— Мне нужно сделать несколько звонков, просмотреть письма из Лондона и ответить на них. Может быть, попозже. Да, кстати, ты мне напомнила… У меня кое-что есть для тебя, — повернулся он к Марии.

В то время как его тетка исчезла за дверью своей спальни, а Мария ждала в гостиной, он отправился в свою комнату, оставив дверь широко открытой, так что ей была видна огромная двуспальная кровать, на которой ему предстояло спать. Он возвратился, держа в руке маленький пакетик, завернутый в яркую бумагу и перевязанный цветной ленточкой.

— Я видел такой же здесь, в гостинице, но купил еще сегодня в городе. Так что, если не понравится, или если не подойдет, ты сможешь его поменять.

Гадая, что же там может быть, Мария аккуратно, стараясь не порвать бумагу, стала открывать пакетик. Внутри оказалось что-то голубого цвета и шелковистое на ощупь. Сначала она даже не поняла, что это может быть.

— Это замена твоему старому купальнику, — пояснил Рауль.

— Ой, — произнесла она, сообразив, что держит в руках лифчик и крошечные плавки. — Спасибо большое, это очень мило с вашей стороны. Но не стоило так беспокоиться, я бы зашила старый…

— Я не собираюсь делать тебе комплименты, — сказал Рауль, — но он тебе очень пойдет. А если не подойдет размер, ты всегда сможешь его поменять. Если все будет нормально, не стесняйся и носи его. У тебя очень хорошая фигура.

С этими словами он вышел из комнаты и закрыл дверь.

Мария читала, когда мисс Дисарт позвала ее и попросила погладить кое-что из вещей.

— После того как ты закончишь, мы попьем чаю и пойдем по магазинам. Мистер Хантингтон знает одно место, где можно купить чудесные панамы.

К большому удивлению Марии, Рауль тоже отправился с ними в этот магазинный поход. Уже выйдя из отеля, он сказал:

— Ты не взяла с собой купальник, из чего можно заключить, что он тебе подошел.

— Да, спасибо. Он сидит чудесно. Но я хочу заплатить за него. Мне неудобно, что вы что-то покупаете для меня, — сказала она.

— Почему бы и нет? Ведь в гибели твоего старого отчасти виноват и я, — усмехнулся Рауль.

Затем, к ее великому разочарованию, он чуть ускорил шаг, и весь оставшийся путь шел с мистером Хантингтоном.

На следующее утро, когда мисс Дисарт отдыхала, а Рауль был занят своими бумагами, Мария решила отправиться на поиски дома, где выросла ее мать.

Найти его не составило большого труда, но с первого же взгляда было ясно, что в нем давно никто не живет.

Она рассматривала большой дом через железную ограду, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, девушка увидела низенькую полную женщину, которая наблюдала за ней, стоя на противоположном тротуаре.

— Добрый день, сеньора, — поздоровалась Мария по-испански.

— Добрый день, — ответила женщина.

— Вот, любуюсь домом. Вы не знаете, давно он пустует? — поинтересовалась Мария.

— Да уж лет пятнадцать, — ответила женщина, переходя дорогу. — Это был чудесный дом. Я когда-то работала здесь. Я-то поначалу приняла тебя за туристку, ну, из-за цвета волос. Настоящие? — спросила она.

Мария кивнула:

— Настоящие, но я здесь тоже проездом, хотя родилась неподалеку. Так вы работали здесь, сеньора?

— А то, как же! — ответила женщина. — Почти двадцать пять лет. Поначалу, когда хозяева уехали и думали его продать, я еще ходила сюда, проверяла, проветривала. Но до сих пор на него нет покупателей. Никому старые дома не нужны. Единственно, кто еще увлекается стариной, это художники и фотографы. Иногда я их пускаю в сад, посмотреть, ну если попросят, конечно. Может быть, и ты хочешь зайти взглянуть?

— С удовольствием, — ответила Мария, — если только у вас есть время.

— С тех пор как мой муж умер, а дети разъехались, времени у меня полно. Пойдем.

Женщина достала из кармана связку ключей и отперла железную калитку. Судя по тому, как заскрипело железо, было очевидно, что и художники и фотографы стали здесь редкими гостями.

— Осторожно, здесь полным полно скорпионов, — предупредила женщина, когда они с Марией оказались в заброшенном саду.

— А почему хозяева бросили дом? — поинтересовалась Мария.

— Их преследовала одна неудача за другой. Когда я начала здесь работать, они были уже не молоды. Донье Хулии было где-то около сорока, а дону Хайме лет на десять больше. К тому времени у них уже было трое сыновей, довольно взрослых, но вдруг, как это часто бывает, донья Хулия снова забеременела. У них была куча денег, и это их не огорчило. Как же они любили этого ребенка! — воскликнула женщина.

— А как… как они назвали ее? — спросила Мария, уже не сомневаясь, что речь идет о ее матери.

— Изелой… Самый прелестный ребенок, которого я когда-нибудь видела. Но ужасно избалованная. Тут уж руку приложили не только родители, но и братья. Так она и росла, ни в чем, не зная отказа, пока ей не исполнилось столько, сколько тебе сейчас.

— А что потом?

— Все то же самое, что случается со всеми молоденькими девушками. Влюбилась. И тогда ее отец впервые в жизни повысил на нее голос.

— Почему?

— Ну, они-то уже подыскали ей жениха — друга ее старшего брата. Подходил он ей по всем статьям. А человек, в которого она влюбилась, страшно сказать, оказался американцем, без гроша за душой, да и в придачу намного ее старше. Но, сама понимаешь, что толку было ждать от нее повиновения, когда девчонка привыкла все делать по-своему, да и к тому же потеряла голову от любви? Упрямства ей было не занимать, ну она и сбежала в Гватемалу вместе со своим гринго. Мать ее чуть с ума не сошла. А она лишь написала, чтобы о ней не беспокоились, мол, все хорошо. Ну а потом они узнали, что она забеременела. Вот тут-то и пришел конец всему.

— Как это? — спросила Мария, хотя отлично знала, что к чему.

— Дон Хайме просто рассвирепел. Он и так-то здоровьем не отличался, а тут на тебе… Все это привело к тому, что его частично разбил паралич. Это доконало донью Хулию, и она приказала никогда не упоминать имя дочери в присутствии своего мужа. Но я знаю, что дочка-то писала ей, а сеньора отвечала на письма. Тем не менее, меньше чем через год они узнали, что Изела умерла во время родов, оставив ребеночка, — горестно вздохнула женщина.

— А как они узнали?

— Я так думаю, что, может быть, ее муж написал им. Но ребеночка не отдал. Донья Хулия послала старшего сына уговорить этого человека отдать им девочку, но все было напрасно. Они уже собирались привлечь его к суду, как умерла донья Хулия. Слишком много оказалось всего для ее бедного сердечка. Не успели ее похоронить, как у дона Хайме случился второй удар, и на этот раз его навсегда приковало к кровати. Его старший сын стал во главе семьи и решил перебраться в другой дом, который было бы легче содержать.

— Да, — помолчав, сказала Мария, — очень печальную историю вы мне рассказали. А что же другие братья Изелы? Они преуспели?

— А то! Им сейчас где-то под пятьдесят, такие же важные и почитаемые, как в свое время их отец. Живут в хорошем районе, у всех свои дома. А недавно я видела фотографию самой младшей внучки дона Хайме в журнале! Такая красавица. Не успеешь глазом моргнуть, как тоже выскочит замуж.

Марии вдруг стало интересно, как отреагирует эта женщина, узнав, что она и есть самая младшая внучка дона Хайме.

— А вы не могли бы дать мне их адрес? — спросила Мария. — Мой друг зарубежный журналист. Может, они разрешат ему сфотографировать дом?

— Ну, тогда ему надо поговорить со старшим, доном Гильермо. Если у тебя есть ручка и бумага, запиши.

И хотя женщина оказалась чересчур словоохотливой, Мария поняла, что в глубине души она рассчитывает на хорошие чаевые. И, прощаясь с ней, не поскупилась.

Ей потребовалось полчаса, чтобы добраться до дома своих родственников. Оказалось, что ее дядя живет в большом одноэтажном доме, окруженном высоким каменным забором, из-за которого были видны крыша и часть гаража. Подходить ближе Мария не стала, чтобы не вызвать подозрений у тех, кто мог наблюдать за ней из дома. Отойдя на некоторое расстояние, она присела на скамеечку под раскидистым деревом и решила немного отдохнуть, а заодно и поразмыслить над тем, как бы приняли ее родственники, узнав, кто она такая.

Как они отреагируют? Будут ли рады ее появлению, или из-за тех неприятностей, которые доставила им ее мать, не захотят и пустить на порог дома?

Даже если они и приветят ее, то не будет ли это предательством с ее стороны по отношению к отцу? А она была уверена в том, что он никогда не позволил бы ей встретиться с родственниками. Окончательно расстроившись, Мария встала и потихоньку побрела в направлении отеля.

На Пассо де Монтехо она купила мороженое и пошла дальше, раздумывая над судьбой своей матери и над тем, что рассказала ей женщина.

Внезапно из-за угла появился Рауль и, увидев ее, воскликнул:

— Привет, Мария! Можно составить тебе компанию?

— Конечно, но мне уже пора возвращаться.

Он посмотрел на часы:

— Ну, торопиться некуда. Хочешь еще мороженого?

— Да нет, спасибо, — вежливо отказалась она.

— Тогда давай выпьем чего-нибудь холодненького. Хотя, — сказал он, посмотрев на нее внимательно, — ты никогда не выглядишь запарившейся, как большинство туристов. Тем не менее, сейчас необходимо пить как можно больше. — С этими словами он заказал холодный лимонный сок для Марии и мороженое для себя. — А где ты была? — спросил он.

— Да так, бродила, рассматривала дома. Честно говоря, я немножко не так представляла себе большой город, — сказала она.

— Да, Мерида не похожа на другие города, — согласился Рауль. — Хотя здесь и живет восемьсот тысяч человек, она похожа на обыкновенный маленький городок. Почти нет преступности. А вот в Мехико я бы не пустил тебя вот так на прогулку.

Прежде чем она успела что-либо ответить, рядом с ними раздался скрип тормозов, и машина, проскочившая было мимо них, дала задний ход. За рулем сидела молоденькая девушка с копной темных кудряшек. Выскочив из машины, она, сияя от радости, бросилась к Раулю.

— Рауль! Это ты! Какими судьбами? Какой же ты гадкий, что не предупредил нас о том, что приедешь! Как я рада тебя видеть!

На вид ей можно было дать лет двадцать, и Мария подумала, глядя на роскошную машину и дорогую одежду девушки, что она, должно быть, дочь или жена какого-нибудь очень богатого человека.

Когда Рауль представил ее как Каролину Гонсалес Перес, Мария обратила внимание на то, что, несмотря на обилие колец на пальцах девушки, обручального среди них не было.

— Моя тетка, Айрис Дисарт, приехала сюда, а Мария добровольно выполняет обязанности переводчика в мое отсутствие, — объяснил он Каролине.

— Почему ты не предупредил нас? Сегодня обязательно приходи, мы отмечаем помолвку Сезара. Дедушка и бабушка будут очень рады видеть твою тетю, а я с удовольствием послушаю, чем ты занимался с тех пор, когда мы в последний раз виделись.

— Я обязательно передам тете твое приглашение, хотя, может быть, твоя мама не будет рада приходу нежданных гостей? — спросил он.

— Да ты что! У нас сегодня будет полно народу! Какая разница еще три или десять человек? — сказала девушка, пожав плечами. — Ну ладно, мне пора. Опаздываю на свидание. Увидимся вечером.

Кокетливо улыбнувшись ему и махнув рукой Марии, она прыгнула в машину и рванула с места.

Рауль, глядя ей вслед, покачал головой:

— Не человек, а какой-то ураган! Если бы ее энергию направить в нужное русло… Родители давно мечтают видеть ее солидной замужней дамой, но… Отвергая всех подряд, она решила заняться бизнесом. Открыла собственный магазинчик модной одежды, периодически катается в Нью-Йорк, оттуда в Лондон и Париж. Словом, наслаждается жизнью изо всех сил.

— А вы давно ее знаете? — спросила Мария.

— Да почти всю жизнь, — ответил Рауль. — Ее дед и моя бабка были братом и сестрой. Ее предки были настолько богаты, что смогли послать своих детей учиться в Европу. В то время было проще добраться с полуострова до Старого Света, чем до Мехико. Прабабка Каролины вышла замуж за моего прадеда Ричарда Дисарта.

Марии внезапно пришло в голову, что семья Каролины могла находиться в столь же сложных родственных отношениях с родными ее матери. И, возможно, кто-то из ее родственников сегодня будет на вечере. Вспомнят ли они фамилию ее отца после стольких лет? Узнают ли ее? Отец ей часто говорил, что от матери ей достались глаза и рот.

— Ты кажешься сегодня немного рассеянной, Мария, — сказал Рауль. — Что-то мучает тебя?

— Да нет, просто очень жарко. Я не привыкла гулять по тротуарам.

— И дышать отработанными газами, — добавил он, когда мимо них с ревом пронеслось несколько машин.

Полуденный зной стал спадать, и широкий бульвар вскоре заполнился автомобилями, возвращающимися в город после сиесты.

Когда Мария предприняла попытку заплатить за мороженое, Рауль со смехом остановил ее, сославшись на то, что, слава Богу, в Мериде привилегия платить за все еще осталась у мужчин, тогда как в Америке и Европе действуют другие правила. Он также выразил надежду, что Мария, покинув рано или поздно отчий дом, не попадет в лапы феминисток, считающих мужчин ничтожествами.

Когда они вошли в отель, то столкнулись с мисс Дисарт, выходящей из лифта. Они прошли через холл в сад, где уже был готов столик с чаем для нее.

Услышав о приглашении на вечеринку, она воскликнула:

— О, как это мило! Однако смогу ли я с кем-либо там пообщаться, не зная испанского?

— Ну, об этом не беспокойся, — успокоил ее Рауль, — по крайней мере, половина всех гостей говорит и по-английски, и по-французски.

Мария спросила насчет вечернего туалета, и Рауль порекомендовал надеть ее платье в национальном стиле.

Подошедший посыльный сказал, что какой-то молодой человек по фамилии Эриксон спрашивает мисс Дисарт.

— Проводите его к нам, — попросил Рауль.

— Какой он молодец, что нашел нас, — сказала мисс Дисарт.

Через несколько минут появился Крис с большим букетом цветов.

— Это мне? — воскликнула англичанка. — Как это мило с твоей стороны!

— Что вы, мэм, вы и представить себе не можете, как я вам благодарен, — произнес юноша.

— Мария, будь любезна, отнеси их наверх, попроси у горничной вазу и просто поставь цветы в воду, а я потом украшу ими свою спальню, — попросила она девушку.

Когда Мария, выполнив просьбу мисс Дисарт, выходила из комнаты, навстречу ей из своего номера вышел Рауль с купальным полотенцем через плечо.

— Лично я собираюсь искупаться, — заявил он. — Думаю, что тетя Айрис вскоре оставит вас наедине с Крисом. По-моему, она прекрасно поняла смысл преподнесенного ей букета. А если он тебя сегодня куда-нибудь пригласит, что ж, тебе вовсе не обязательно идти с нами. Но, честно говоря, с ним ты могла бы пойти куда-нибудь и завтра. Там, куда нас пригласили, может оказаться очень много полезных тебе людей. Впрочем, как хочешь.

— На самом деле, — сказала Мария, — мне кажется, что у Криса полно знакомых, а цветы вашей тете он принес только затем, чтобы выразить свое к ней уважение.

— Сомневаюсь, — сухо сказал Рауль, когда открылась дверь подошедшего лифта. — Он вряд ли побеспокоил бы ее, если бы не ты.

Они вошли в лифт.

— Значит, он воспитан лучше, чем вы в его годы, — ничего не подразумевая, сказала Мария.

Но ее невинное замечание, казалось, укололо Рауля. Его глаза утратили насмешливый блеск, и взгляд стал внезапно холодным.

— Возможно, ты права, — уронил он.

— Ой, простите, — смутилась Мария. — Я не хотела обидеть вас…

Через несколько секунд они, доехав до первого этажа, вышли в холл. Выражение его лица не изменилось, и он никак не отреагировал на ее извинения.

Идя с Раулем обратно в сад, Мария почувствовала, что он обижен. И именно в этот момент поняла, что влюблена в него без памяти.

В саду с мисс Дисарт и Крисом сидел Конрад Хантингтон, возвратившийся из поездки в лагуну Росада, где любовался прекрасными фламинго. Когда он закончил рассказывать об этом незабываемом зрелище, Рауль извинился и сказал, что хотел бы пойти поплавать. Тетка же, повернувшись к мистеру Хантингтону, сказала:

— По-моему, мистер Хантингтон, вы сегодня пробыли на солнце больше чем достаточно. И поэтому, я думаю, что молодые люди не обидятся, если мы с вами бросим их на произвол судьбы и удалимся в спасительную тень террасы.

Когда они ушли, Мария спросила Криса, нашел ли он себе какой-либо подходящий отель.

— Да, — ответил он, — сегодня на рынке я познакомился с одной милой шведской четой, которая порекомендовала мне небольшой и недорогой отель. Снаружи он, конечно, так себе, но ты бы видела, каков интерьер! Загляденье! В основном там живут американцы. Представляешь, там всего семь комнат, а сегодня мы все, кто там живет, решили поужинать в Лос-Альмендрос. Честно говоря, я бы очень хотел, чтобы ты пошла со мной.

— Спасибо тебе большое, Крис, но, к сожалению, сегодня никак не могу. Нас пригласили родственники Рауля.

Так как вечеринка должна была начаться около девяти часов вечера, они решили, что легкий ужин им не помешает. Мистер Хантингтон ужинал вместе с ними и, к своему удивлению, Мария узнала, что он идет в гости вместе со всеми. Очевидно, мисс Дисарт попросила Рауля, чтобы мистера Хантингтона тоже пригласили. Это было неспроста, даже больше, чем неспроста.

Интересно, подумала Мария, можно ли влюбиться в их возрасте? А если это и так, то, должно быть, у них это все по-другому… И мысли, и отношение друг к другу. И ничего общего с тем, что творится у меня на душе.

Внезапно ей стало страшно при мысли, что кто-нибудь из гостей признает в ней дочь Изелы. Есть расхотелось моментально.

— Твоему аппетиту, милая моя, сегодня что-то не позавидуешь, — сказала мисс Дисарт, отодвигая от себя тарелку, — с тобой все в порядке?

— Да, спасибо, — ответила Мария, — но что-то мне не очень хочется есть.

— Ну, я думаю, на первое время нам хватит, — заговорщицки подмигнул ей мистер Хантингтон, — а там видно будет, весь вечер впереди. Было очень мило с вашей стороны, — уже обернувшись к Раулю, произнес он, — пригласить меня присоединиться к вам. Надеюсь, что мой испанский никого не шокирует, и я постараюсь поддержать беседу на должном уровне.

Мария была безмерно благодарна старику за то, что тот отвлек внимание от ее персоны. Официанты тем временем принесли десерт.

Несмотря на нахлынувшую тревогу, Мария решила, что не стоит показывать своего беспокойства, и на этот раз стоически съела все, что лежало у нее на тарелке, надеясь, что, когда они встанут из-за стола, никто и не вспомнит, как вяло она ковыряла вилкой тушеное мясо с соусом «чили». Но когда они выходили из-за стола, Рауль тихонько спросил, все ли у нее в порядке с желудком.

— Иногда Монтесума настигает в тот момент, когда и не ждешь. И, как правило, месть его страшна. Но я рад, что с тобой все в порядке, — улыбнулся он. — Ты чудесно выглядишь сегодня, — сказал он, — мне нравится твоя прическа, да и с макияжем все нормально.

От этого неожиданного комплимента Мария покраснела:

— Спасибо, — только и смогла произнести она.

В этот вечер за рулем сидел Рауль. Когда он пригласил ее занять место рядом с ним, она поняла, что он больше на нее не сердится, и это придало ей уверенности.

Всю жизнь потом она будет вспоминать то утро, когда в Плайя она, впервые встретила Рауля.

Весь подъезд к сверкающему огнями дому был забит автомобилями. Рауль остановил машину и, повернувшись к тетке и мистеру Хантингтону, сказал:

— К сожалению, подъехать ближе не удастся. Как вы отнесетесь к тому, если мы немного пройдемся?

— Ну, во всяком случае, мы с мистером Хантингтоном не откажемся. Ножки у нас пока еще не отвалились, — откликнулась мисс Дисарт, — не так ли, мистер Хантингтон?

— Пока еще нет, это точно, так что я не прочь пройтись, — согласился тот.

В этот момент Рауль, искоса взглянув на Марию, подмигнул ей. Девушке показалось, что где-то в уголках его глаз мелькнула улыбка. Интересно, подумала она, а догадывается ли он, что его тетушка неравнодушна к ухаживаниям этого немолодого, но все еще жизнерадостного англичанина?

Не успели они войти в дом, как сразу же увидели Каролину, которая, очевидно, уже ждала и высматривала их среди собравшихся гостей. На ней был белый атласный жакет, черная шелковая юбочка и черные атласные туфельки. Длинные бриллиантовые серьги переливались в свете многочисленных китайских фонариков. Что и говорить, выглядела она потрясающе.

Пока Рауль представлял Каролину мисс Дисарт, Мария с ужасом подумала о том, что на этом вечере, кроме нее, никого не было в национальном мексиканском платье, и, уж тем более, в сандалиях на босу ногу. На Каролине же были либо колготки, либо дорогие французские чулки с кружевной отделкой, которые Мария видела в одном из женских каталогов.

Поздоровавшись с Каролиной, Мария почувствовала, что от внимания этой красотки не ускользнуло ни ее самодельное платье, ни прическа, которую она соорудила.

Круто повернувшись, Каролина, слегка растягивая слова, сказала по-английски:

— Пойдемте, я познакомлю вас с моими родителями, мисс Дисарт.

Мысль о том, что сейчас она пойдет, мимо болтающих и пьющих шампанское гостей, к хозяевам дома, ужаснула Марию.

Да, ее мать когда-то принадлежала к высшему обществу. Но она-то — нет. Сможет ли она побороть нарастающее смущение и страх? Сумеет ли не замечать косых и недоуменных, как ей уже показалось, взглядов?

Чуть позже мать Каролины попросила дочь занять мисс Дисарт и ее спутника, и та увлекла их вглубь дома. На какое-то мгновение Мария осталась совсем одна. Внезапно почувствовав легкое прикосновение чьей-то руки к своему плечу, она обернулась, и в этот момент Рауль протянул ей бокал шампанского.

— Пойдем, я покажу тебе сад.

Вероятно, они были довольно экстравагантной парой, так как не было почти ни одного человека, который не посмотрел бы на них с интересом.

В зале пахло духами, сигаретами, вдобавок, ко всему аромат срезанных цветов делал воздух настолько насыщенным, что, казалось, его можно было потрогать руками. Поэтому Мария с радостью приняла приглашение Рауля.

С террасы, на которую они вышли, открывался прекрасный вид; внизу, подсвеченная светильниками, ярким зеленовато-голубым озерцом поблескивала вода в огромном бассейне. Своей прозрачностью она ничуть не уступала потрясающей чистоте аквамарина, который Мария заметила на кольце у одной из женщин в холле.

— Мне кажется, что тебе здесь немного не по себе, не так ли? — обратился к ней Рауль, когда они спускались по ступенькам в сад.

— Вообще-то, вы правы, особенно когда кажется, что ты одна пришла в сандалиях на босу ногу, — ответила она.

— Ну, это ты зря. Такая ты здесь не одна, — улыбнулся Рауль, — а что касается цвета твоих волос… Натуральная блондинка с карими глазами — такое встречается здесь довольно редко. Так что приготовься к комплиментам, моя дорогая. Но мой тебе совет — не забивай ими себе голову, — шутливо предостерег он.

В этот момент от компании гостей, расположившихся неподалеку, отделился молодой человек и подошел к Раулю:

— Вот так сюрприз! — воскликнул он. — Привет, Рауль! Каролина мне сказала, что ты в городе и что придешь со своей тетей и ее другом, но ни словом не обмолвилась, что с тобой будет такая милая девушка, — улыбнулся он Марии.

— Это Хуанито, младший брат Каролины, — представил юношу Рауль, а ему объяснил: — У Марии сегодня, так сказать, первый выход в свет. Здесь она никого не знает, если не считать мимолетного знакомства с твоей сестрой. Могу ли я рассчитывать, что ты не дашь ее в обиду и позаботишься о ней, пока я пойду, поздороваюсь с твоими родителями?

— С превеликим удовольствием, — ответил Хуанито. — Мне кажется, что лучше всего нам сейчас немного поболтать, чтобы получше узнать друг друга. Как ты думаешь, Мария? — спросил он, приглашая девушку присесть на небольшой диванчик, уютно спрятавшийся в нише на террасе.

Спустя некоторое время Мария поняла, что все вокруг не так уж страшно, как ей показалось вначале. За исключением двух девиц, которые отнеслись к знакомству с ней весьма равнодушно, остальные люди, которым представлял ее Хуанито, оказались довольно милыми и приветливыми. Она была рада, что впервые попробовала шампанского, хотя вкус игристого напитка слегка разочаровал ее. Поэтому, когда ее бокал опустел, она с большим удовольствием взяла сок папайи.

Беседуя с Хуанито, она спросила, не знают ли его родители старшего брата ее матери, но, назвав его по имени, никоим образом не намекнула, что он приходится ей дядей.

— Конечно, — ответил юноша, — прекрасно знаю. У отца с ним общие дела. Сейчас они с женой за границей. А почему ты спрашиваешь о нем? — поинтересовался он.

Мария объяснила, что видела дом, принадлежащий этому человеку, и бывшая консьержка ей кое-что рассказала.

— Да, — ответил Хуанито, — дом нежилой, это точно. Но у его владельцев есть веские причины не жить там.

— А что случилось? — поинтересовалась Мария.

— Это связано с какой-то очень неприятной историей, произошедшей в этой семье много лет назад. Сами они до сих пор стараются не говорить на эту тему. Ты сама прекрасно знаешь, как порой, старшее поколение бывает щепетильно и сдержанно, особенно если речь заходит о семье. Но моя-то матушка знает, в чем дело. Очень часто она приводит эту историю в назидание Каролине, пытаясь втолковать ей, что может произойти с бедной молоденькой девочкой, если она не будет слушать маму и папу. Честно говоря, — Хуанито слегка понизил голос, чтобы, находящиеся неподалеку люди, не могли услышать его, — не помню подробностей, но, кажется, у дона Гильермо была сестра, которая убежала из дома и оказалась в интересном положении. Но при рождении ребенка она умерла, поэтому замять скандал, сама понимаешь, большого труда не составило.

— А твоя мама знала ту девушку? — спросила Мария.

— Думаю, что да. В Мериде все знают друг о друге все. Только соберешься чихнуть, а тебе уже все желают здоровья. Именно поэтому Каролина и катается то в Нью-Йорк, то в Париж. Уж там-то можно разгуляться.

Позже, уже после ужина, все гости были приглашены в сад, где хозяин дома собирался объявить о помолвке своего старшего сына.

Мария увидела, как из дома на террасу под руку вышли Рауль и Каролина.

Они о чем-то разговаривали, но их голосов не было слышно. Судя по игривому настрою Каролины, обсуждалась какая-то личная тема. В какой-то момент Рауль совсем близко наклонился к девушке, и Мария почувствовала резкий укол ревности. Интересно, подумала она, а ведь, наверняка, они встречаются за пределами Мериды, там, где Каролина может себя спокойно чувствовать вдали от родительского ока. И уж совершенно точно, что они ведут не только светские беседы.

Тишина водворилась в саду, когда отец Хуанито заговорил о помолвке Сезара, своего старшего сына, и Анны-Луизы, девушки достойной и приятной во всех отношениях.

Мария подумала, что должна быть рядом с мисс Дисарт, чтобы перевести его речь, но затем вспомнила, что мисс Дисарт в надежных руках. Так как ее спутник, мистер Хантингтон, немного говорит по-испански, то он, возможно, поможет ей понять все, о чем будут говорить и родители жениха, и родители невесты. После объявления помолвки гостей должны были пригласить в столовую, где столы уже накрывались по второму разу.

Хуанито склонился к Марии и прошептал:

— Пойдем, я хочу потихонечку показать тебе настоящие произведения искусства, пока они еще целы!

Он взял Марию за руку, и они прокрались в столовую.

Минуту спустя Мария даже зажмурилась от той роскоши, которую увидела: утопающие в цветах столы были уставлены всевозможными сладостями, мороженое в серебряных вазочках было украшено кусочками фруктов и орешками, торты, о которых Мария лишь читала, на этот раз можно было попробовать. Зрелище было поистине великолепным!

— Все это приготовила твоя мама? — воскликнула она.

Хуанито рассмеялся:

— Ну что ты, мама последний раз готовила сама, когда я пешком под стол ходил.

— Я так и знала, что ты сюда первым доберешься, сладкоежка! — раздался приятный женский голос. Повернувшись, они увидели его мать. — Хуанито, как и я, обожает сладкое, — призналась она Марии. — Надеюсь, он за тобой хорошо ухаживает? — спросила она у девушки.

— Прекрасно, спасибо, сеньора, — ответила Мария.

— Я должна сделать тебе комплимент по поводу твоего платья, моя дорогая, очень многие обратили на него внимание. Довольно необычный фасон, и такая искусная ручная работа. Очень приятно, что молоденькая девушка отдала предпочтение национальному наряду. Ты покупала его или сшила на заказ? — поинтересовалась мать Хуанито.

— Я сама его сшила, сеньора, — сказала Мария.

— Неужели? Но это же замечательно. Каролина даже иголку держать в руках не умеет, и я, честно говоря, не знаю ни одной девушки, которая бы так бесподобно шила. Рауль говорил мне, что ты живешь на Восточном побережье, и никогда прежде не была в Мериде, но мне кажется, что я тебя уже где-то видела… Где я могла тебя видеть раньше? — спросила она.

— Я больше чем уверена, что мы не встречались, сеньора, но с вашей стороны было так любезно пригласить меня сегодня… Спасибо, — ответила Мария.

— Мы всегда рады видеть в своем доме друзей Рауля. А сейчас извини меня, со столькими еще нужно поговорить, — улыбнулась хозяйка. Немного помедлив, она еще раз внимательно взглянула Марии в лицо и сказала: — Что-то в тебе очень знакомое, но я не могу понять, что.

Улыбнувшись и недоуменно пожав плечами, она вышла из столовой.

Праздник был в самом разгаре, когда около часа ночи тетка Рауля собралась уезжать.

— Боюсь, что мы лишаем тебя прекрасного времяпрепровождения, — сказала мисс Дисарт, когда они вышли из дому.

— Ну что ты, когда мне было столько же лет, сколько сейчас Сезару, я мог веселиться ночи напролет. Сейчас уже совсем другое дело, — ответил Рауль.

Попросив их подождать, пока он подгонит машину, Рауль направился к стоянке.

— По правде говоря, — сказала мисс Дисарт, — я завидую этим людям. Столько энергии! А у тебя, девочка моя, тоже глаза слипаются, а? Тебе понравился праздник?

— Очень! Никогда в жизни не видела таких нарядов и такого стола, — ответила Мария.

— Они хорошо живут, не так ли? — сказал мистер Хантингтон. — На фоне той волнующей нищеты, которую видишь из окон машины, это просто оазис благополучия и изобилия.

По дороге в отель, пока тетка и ее спутник были увлечены разговором о богатстве и нищете Мексики, Рауль спросил у Марии:

— Мать Каролины сказала, что ты ей кого-то напоминаешь. Откуда были родом твои предки? Может быть, из Мериды?

Марии не хотелось лгать, но говорить правду ей тоже не хотелось.

— Я не очень много знаю о них, — ответила она, — отец практически никогда не говорил, откуда они.

— У тебя есть фотография матери? — поинтересовался он.

— Только ее портрет, который написал отец, но лица там почти не видно, — ответила Мария.

— Так ты не знаешь, насколько ты на нее похожа?

— Мне кажется, что я больше в отцовскую родню.

— Многие обратили на тебя внимание, и ты, честно говоря, порядком заинтриговала их своим видом: белокурая девушка с мексиканскими глазами, да еще и в национальном платье. Наверняка, Хуанито попытался назначить тебе свидание, а? — спросил Рауль.

— Он предложил пообедать завтра вместе, но я объяснила, что я здесь делаю.

В этот момент мисс Дисарт, очевидно услышав последнюю фразу, вклинилась в их разговор:

— Если Хуанито пригласил тебя, девочка, иди, ради Бога. Завтра мы с Конрадом поедем смотреть птиц, так что у тебя, Мария, выходной.

— В таком случае я буду к услугам Марии целый день. Боюсь, что Хуанито нужно заниматься. Он отличный парень, но жутко ленивый, — отметил Рауль, искоса взглянув на Марию, у которой от его взгляда сердце чуть не выскочило из груди.

Но уже позже, сидя у себя в номере, строя прекрасные планы на завтрашний день, Мария внезапно помрачнела. Воспоминания о том, как вела себя Каролина, острым ножом прошлись по ее сердцу.

Когда девушка уже готовилась отойти ко сну, ей в голову пришла одна мысль. Вспомнит ли мать Хуанито о том, что лицо Марии показалось ей знакомым? Захочет ли она приложить усилия, чтобы вспомнить, на кого Мария так похожа?

Скорее всего, нет. Домашние дела и светская жизнь не позволят ей поразмыслить на эту тему. Но иногда желание вспомнить что-то становится просто навязчивой идеей, подумала Мария, залезая в постель.

Нельзя было исключить и такую возможность, что завтра любая из приглашенных на праздник может позвонить матери Хуанито, чтобы поблагодарить за прием, а заодно и поинтересоваться, что это за блондинка в национальном платье была на вечере. И стоит сеньоре Гонзалес представить Марию с темными волосами, ей все станет ясно.

На следующее утро, когда они распрощались с любителями птиц, Рауль спросил:

— Чем ты хочешь сегодня заняться?

— Я бы хотела посмотреть музей прикладного искусства и костюма. Но мне кажется, что у вас найдутся дела и поважнее? — спросила она.

— Это что, дипломатический ход? Ты даешь мне понять, что хочешь пойти туда с Эриксоном? — полюбопытствовал Рауль.

— Да нет, Крис уехал. Просто я не хочу, чтобы вы чувствовали себя нянькой, — объяснила Мария.

— О чем ты? — удивился он. — Мне нравится проводить время в твоей компании.

Он что, серьезно? Но если бы ему было все равно, он вряд ли бы пошел со мной, подумала Мария, когда они вышли из отеля.

А после музея они еще немного побродили по городу, прежде чем возвратиться в отель. В холле их ждала Каролина. Поздоровавшись с Марией, она поприветствовала и Рауля.

— Я думал, ты все еще спишь после вчерашнего, — удивился он.

— Я привыкла ложиться на рассвете, — призналась она. — Мама просто валилась с ног, но перед тем как лечь, она попросила меня узнать у тебя, не согласится ли твоя тетя Айрис провести несколько дней в нашем доме на Косумеле? Она могла бы пригласить с собой своего друга.

— Спасибо за приглашение, Каролина. Я обязательно ей передам, — поблагодарил Рауль. — Пообедаешь с нами?

— Я надеялась на это приглашение, — томно взглянула она на него. — Это просто свинство с твоей стороны, что вчера ты так рано уехал!

Чтобы добраться до острова, им пришлось воспользоваться услугами местной авиакомпании. И если для остальных, это было не больше, чем обыкновенный перелет, то для Марии — еще одно чудесное мгновение.

Ее не удивило то, что к ним присоединилась Каролина. Мария даже подумала о том, что, скорее всего, идею об отдыхе на острове подала не мать девушки, а она сама.

Ее догадка подтвердилась, когда в первый же вечер их пребывания на Косумеле Каролина сказала мисс Дисарт, что если Мария соскучилась по отцу и хочет вернуться домой, то она с радостью заменила бы ее. Но к чести мисс Дисарт и к большому облегчению Марии, старая англичанка ответила, что хотела бы, чтобы Мария оставалась с ней до ее отъезда в Англию.

Однажды за завтраком, мисс Дисарт сказала, что подумывает о том, чтобы остаться в Мексике подольше. Она предложила Марии написать отцу и попросить разрешения задержаться. Но девушка подумала, что будет лучше, если она спросит у него лично. Рауль согласился с ней.

— Почему бы тебе не воспользоваться лодкой? — спросила Каролина. — Погода отличная, да и ветер что надо.

— К тому времени, когда нам надо будет возвращаться, ветер может перемениться. Может, ты и прекрасно обращаешься с лодкой, а вот насчет Марии я не уверен. А потом, даже я с ней не справлюсь, она слишком большая, — сказал Рауль. — Мы воспользуемся паромом.

— Ну, тогда я остаюсь, — поморщилась Каролина. — Паром — такая скука, и этот жуткий запах мазута… да и людей…

— К счастью, Мария менее чувствительна, чем ты, — усмехнулся Рауль. — Я уверен, паром ей понравится.

Каролина вспыхнула. Во взгляде, которым она наградила Марию, читалось раздражение. Но Рауль, казалось, не обратил на этот испепеляющий взгляд ни малейшего внимания.

Марии действительно понравилось путешествие на пароме. Сидя в салоне, она, не отрываясь, смотрела телевизор. Это было для нее в новинку. Шел какой-то американский фильм с субтитрами на испанским языке.

Она настолько увлеклась, что не заметила, что Рауль, отложив газеты в сторону, с интересом смотрит на нее.

— Мне кажется, что телевизор может быстро надоесть, если, конечно, смотреть его регулярно, — сказал он, — смешно даже подумать, что некоторые проводят целые дни перед экраном.

— А вы когда-либо смотрите? — спросила Мария.

— Иногда, но мне кажется, что чтение и музыка оказывают более умиротворяющее воздействие, — ответил он. — Кстати, мы уже почти добрались. Я, наверно, отлучусь на часок по своим делам, а потом зайду поздороваться с твоим отцом.

С одной стороны, Мария была рада вернуться: она очень соскучилась по отцу. А с другой — трудно было представить его реакцию на ее приезд. Порадуется ли он за нее, или нет, сказать однозначно было нелегко. За то время, что она провела вдали от него, стало очевидным, насколько сложной была жизнь с отцом. Все-таки, он очень отличался от тех людей, с которыми ей пришлось встретиться за время путешествия.

Подойдя к домику, она увидела, что отец лежит в гамаке. Но, судя по тому, что он никак не отреагировал на ее появление, Мария решила, что он спит. Но странно, он никогда раньше не спал в этот утренний час. Увидев бутылку из-под текилы, стоящую рядом с гамаком, девушка нахмурилась. Он никогда не пил с утра. А может, это осталось со вчерашнего вечера? Может, он выпил столько, что, до сих пор, не может проснуться?

Вдруг в голове мелькнула ужасная мысль, и Мария побежала к веранде. Увидев осунувшееся лицо отца, она вздрогнула: он был очень бледен, щеки совсем запали. Но в это время он потянулся и открыл глаза.

— Папа… с тобой все в порядке? — Мария в тревоге склонилась над ним.

Он посмотрел на нее все еще затуманенным после сна взглядом, а затем произнес:

— Господи, Мария, это ты? Что ты здесь делаешь?

— Я приехала проведать тебя, — ответила она, — мы здесь недалеко, на Косумеле. Я приехала на пароме. Я скоро приеду совсем, мисс Дисарт собирается уезжать.

Отец сел в гамаке, свесив босые ноги, потер глаза.

— Вот и отлично, — сказал он. — Знай я, какой он подлец, никогда не позволил бы тебе ехать.

— Кто подлец? Ты о чем? — с недоумением посмотрела на него девушка.

— Дисарт, конечно. Кто же еще? Я много чего узнал о нем, с тех пор как ты уехала, — пробурчал он. — Ты знаешь, кто такой этот ублюдок? Он один из этих бандитов, которые застраивают все побережье. Один из богатеньких… В Европе он уже сделал свои миллионы, теперь сюда добрался. К черту людей, землю, которая им принадлежит… Деньги! Вот цель!

— Папа, мне кажется, ты не прав! Откуда ты взял все это? — удивлено спросила Мария.

С минуту он помолчал, уставившись в одну точку, а затем сказал:

— Через несколько дней после твоего отъезда я поехал в Канкун… решил показаться врачам.

Встревожившись не на шутку, ведь он раньше не решился бы на этот шаг, она спросила:

— Что сказали тебе врачи?

— Ничего такого, чего я бы не знал сам. Я уже не молод и прежнего здоровья уже не вернешь.

— Но они ничего не нашли?

— А что они вообще могут, эти доктора? — проворчал он. — Но, тем не менее, пока я там был, навел справки о тех, кто вкладывает свои денежки в строительство нового комплекса. И знаешь, что я узнал? Это компания Дисарта. Этот подонок богат, как Крез, и своего не упустит никогда! Именно такие, как он, превратили весь этот мир в бардак! На всех им наплевать, кроме себя.

— Рауль не такой, ты совсем не знаешь его, — воскликнула Мария.

— Не знаю, и знать не хочу, — сказал Джордж Ролингс резко. — Если бы я знал, кто он такой, то плюнул бы ему в рожу, когда он заявился сюда в первый раз.

— Папа, позже он приедет сюда. Прошу тебя, не груби ему, — взмолилась Мария. — Они с теткой были так добры ко мне. Они на самом деле очень милые люди. Я уверена, что, если Рауль действительно так богат, как ты говоришь, может, и деньги его не во зло?

— Ну да, конечно! Все они добренькие, — цинично сказал отец. — Но все это лишь показуха: смотрите, какие мы расчудесные!

Мария поняла, что спорить с ним бесполезно. Если он что-то вбил себе в голову, то его не переубедить.

Спустя полчаса Мария краем глаза заметила одинокую фигуру, появившуюся на берегу. По очертаниям и по тому, как человек двигался, девушка поняла, что это Рауль. Через несколько минут он будет здесь. Что же делать? Как он воспримет то, что говорит ее отец? Поймет ли, что старик пьян? Что он просто болен, в конце концов? Уже одно то, что он ездил в Канкун, столь ненавистный для него, наводило на грустные мысли о том, что с отцом не все в порядке. Даже сейчас, выбритый и причесанный, он выглядел очень плохо.

О том, чтобы Мария поехала обратно на Косумель и оставила его одного, не могло быть и речи. Тем более, что он настроен очень агрессивно.

Сейчас, видя, как Рауль приближается, и расстояние между отцом и им все сокращается, Мария поймала себя на мысли, что хочет предупредить Рауля, но, тем не менее, осталась возле отца. Всю свою последующую жизнь она никогда не забудет этого ужасного состояния.

Мария находилась, словно между двух огней. С одной стороны, был человек, единственный, которого она любила всю свою жизнь. А с другой — человек, которого она хотела бы полюбить и быть любимой им.

— Доброе утро, мистер Ролингс, как поживаете? — поздоровался Рауль, улыбнувшись Марии.

— Тебе здесь не рады, Дисарт. И ты никогда не переступил бы порога этого дома, знай я раньше, кто ты такой, — процедил сквозь зубы Джордж Ролингс.

В мгновение ока лицо Рауля посуровело, но, тем не менее, голос его оставался дружелюбным:

— Извините, но я не понял вашего последнего замечания.

— Ну, раз не понял, сейчас я тебе все объясню, — гневно ответил отец Марии.

И в течение нескольких минут он дал понять Раулю, что думает о нем и о таких же негодяях, а также высказал свое отношение по поводу разворачивающегося на побережье строительства.

Наконец, отец прервал свой гневный монолог, чтобы перевести дух. Но через мгновение сказал:

— Если все, что я сказал, недостаточно ясно, то я постараюсь сказать еще проще: убирайся отсюда, и чтобы духу твоего здесь не было. А вещи своей дочери я заберу из отеля «Молкас» тогда, когда мне это будет удобно. То, что ей причитается, можешь оставить себе. Ей твои вонючие деньги не нужны, как и не нужны твои забота и участие!

— Мистер Ролингс, может быть, Мария сама скажет все, что думает? — спросил Рауль. — Ну, так что, Мария, ты согласна с отцом?

А что он ждал от нее в ответ? То, что она не верит ни единому слову, произнесенному отцом? Что ее отец свихнулся от одиночества и ему нужно лечиться? Что он хотел услышать от нее в ответ?

Опустив глаза, Мария с трудом произнесла:

— Как уже сказал мой отец, вам здесь не рады, Рауль. Пожалуйста, передайте мои извинения мисс Дисарт. Я ей больше не понадоблюсь, а может, я ей и вовсе не была нужна. Но она была добра ко мне, и я ей за это очень благодарна.

Прищурив глаза от яркого света, Рауль посмотрел на Марию.

— Понятно, — тихо произнес он, — в таком случае — прощайте!

Он повернулся и пошел в ту сторону, откуда появился.

— Катись! — зло крикнул ему вслед Ролингс и зашел в дом.

Мария осталась одна, глядя вслед удаляющемуся Раулю. Он уходил из ее жизни, и ей хотелось запомнить все до мельчайших подробностей: его легкую походку, широкоплечую фигуру, словом, все, что составляло его образ, который ей уже не доведется увидеть никогда. Больше всего ей хотелось броситься за ним и попросить прощения за то, что наговорил в пылу гнева отец.

Но расстояние между ними увеличивалось, а она так и оставалась стоять на месте, вытирая хлынувшие из глаз слезы.

— О, Рауль… как же я люблю тебя, — прошептала Мария, чувствуя, что от горя ее сердце вот-вот вырвется из груди.

На следующий день тайком от отца Мария написала письмо мисс Дисарт. Она взяла бумагу и конверт, которые привезла из Мериды. Марии стало немножко грустно: они напомнили ей о том, какая роскошь ее недавно окружала.

Интересно, горько подумала она, как Рауль объяснил мисс Дисарт и Каролине то, что я не приеду? Затем начала писать письмо:

Было уже темно, когда кто-то в аккуратном зеленом комбинезоне принес ей на подносе еду.

В приемном покое кроме Марии никого не было. Рауль куда-то исчез, а возле отца все еще возились врачи.

Ее слегка подташнивало, и чувствовала она себя отвратительно. Есть не хотелось, но во избежание ненужных разговоров девушка взяла поднос и поблагодарила человека, позаботившегося о ней. Клиника, куда она попала, оказалась частной. Рауль уже позаботился о первом взносе. Она опять у него в долгу, но сейчас эта проблема волновала ее меньше всего.

Мария все еще не могла оправиться от шока, вызванного попыткой отца свести счеты с жизнью, а также той быстротой, с которой Рауль и какой-то мексиканец, оказавшийся с ним в моторке, вытащили Джорджа Ролингса на берег.

Если бы она не видела всего своими глазами, ей показалось бы неправдоподобным, что буквально через час после происшествия отец уже находился в клинике в руках опытных врачей. Это было поистине чудом. Но чудом власть имущих. А вот каким образом Рауль оказался в тот самый момент в нужном месте? Ведь еще минут десять — и все было бы кончено.

Мария заставила себя съесть пару сэндвичей и запила их холодным соком. Но еда показалась ей безвкусной. Через некоторое время в холле появился Рауль, державший в руке ярко-желтую сумку.

— Здесь кое-какая одежда, — сказал он, — ты можешь переодеться в женской комнате. Это там, направо по коридору. Отец все еще без сознания, но как только он придет в себя, тебе обязательно скажут.

— А можно мне взглянуть на него? — спросила Мария.

— Конечно, — ответил Рауль, — но сначала переоденься.

Стоя перед огромным зеркалом в туалете, Мария вдруг поняла, что Рауль и мексиканец видели ее обнаженной, когда она, сорвав футболку, звала на помощь. На какое-то мгновение ей стало неловко.

Но смущение быстро прошло, когда она поняла, что они нормально оценили ее действия. Ведь даже Рауль, при всей своей силе, не смог бы помочь ее отцу. И сейчас, вспоминая о пережитом, Мария была уверена, что и отец не понял, что его спасли и доставили в клинику Канкуна на вертолете.

В сумке оказалось довольно много одежды, но Мария не выкинула старую футболку и шорты в мусорное ведро. Напротив, аккуратно сложив их, она убрала вещи в пакет.

Возвратившись в холл, она застала Рауля, листающего журнал. При ее появлении он встал, отложил журнал в сторону и оглядел девушку.

— Ну что ж, вот так гораздо лучше, — сказал он одобрительно. — Я тут доел твой сэндвич, ничего?

— Ну что вы, конечно. Я не голодна, — произнесла Мария.

— Честно говоря, я так и думал. Позже мы нормально поужинаем. Я заказал тебе номер в отеле, тут, недалеко.

Он взглянул на часы.

— Тетя Айрис и Конрад уже на полпути в Лондон. Они вылетели с Косумеля в Майами. Я собирался с ними, но выяснилось, что у меня остались кое-какие дела, и я добрался до Плайя на пароме и заодно прихватил твои вещи. Когда мне передали твое письмо к тетке, я подумал, что не будет большого вреда, если я заеду к вам. Твой отец выглядел не блестяще, когда выпроваживал меня. И честно говоря, я начал беспокоиться о тебе, и, как оказалось, не напрасно, — сказал он.

В этот момент появилась врач, женщина лет тридцати пяти. Она подошла к Марии и Раулю, представилась и предложила присесть.

— Боюсь, ваш отец серьезно болен, сеньорита, — сказала она. — Мы со своей стороны, конечно, сделаем все возможное, но вы должны быть готовой ко всему…

Мария кивнула. Слова доктора не повергли ее в шок. Она и так все знала сама.

Доктор объяснила, что, если бы ее отец обратился к ним в самом начале заболевания, возможно, он и сейчас был бы в безопасности. Но, к сожалению, в данный момент трудно сказать что-либо определенное. Потом она повернулась к Раулю и спросила:

— Есть ли еще кто-нибудь, кого нужно предупредить? Вы поможете ей это сделать?

— Не сомневайтесь, я обязательно сделаю все, что необходимо, — ответил Рауль.

— Можно мне повидать отца? — спросила Мария.

— Да, но недолго. Боюсь, что сейчас он в таком состоянии, что, вполне вероятно, может и не узнать вас.

Утро было прохладным из-за набежавшего ветерка. Рауль и Мария ехали к Розальбе, которая вместе со своим многочисленным семейством жила неподалеку от Ролингсов.

Ночью прошел сильный ливень, но мощный «лендровер» без труда преодолевал размытую дорогу.

Розальба, не знавшая о том, что произошло, разразилась слезами, когда ей сказали, что Джордж Ролингс уже не вернется. Мария, сама не находившая себе места, пыталась как-то успокоить ее.

— Как же ты будешь жить дальше, детка, — сквозь слезы спросила Розальба, — ты не можешь оставаться здесь одна. Это ведь не дело, да и небезопасно.

— Я позабочусь о ней, не волнуйтесь, — ответил Рауль.

— Кто это? — спросила Розальба Марию.

— Это родственник той англичанки, о которой я тебе говорила, — ответила Мария.

— Я не советую тебе доверяться ему, — сказала женщина, — мужчины есть мужчины, и не важно, босяки они, или карманы их лопаются от денег.

— С ним я буду в безопасности, Розальба. Он поможет мне собрать вещи и запаковать папины работы. Но я обязательно зайду к тебе попрощаться.

Розальба хотела еще спросить о чем-то, но Рауль, взглянув на девушку, сказал:

— Нам еще много нужно успеть, и Мария хочет вернуться в клинику как можно быстрее, сеньора. Извините нас.

Мария беспокоилась из-за того, что последняя работа отца — ее портрет — мог быть испорчен во время ночной грозы, так как остался под навесом, на улице. Но, к ее великому облегчению, с ним ничего не случилось.

— Великолепная работа, — восхитился Рауль, глядя на портрет.

— Да, — согласилась она, — но на меня это мало похоже. Скорее, это воспоминание о моей матери.

— Возможно, но мне кажется, что это на самом деле ты, только постарше. Сколько времени нужно, чтобы картина просохла? — спросил он.

— Довольно долго. Но у отца есть специальный подрамник, на который он прикалывал картины лицом к лицу, между ними оставалось пространство и поэтому, даже непросохшие, они не прилипали друг к другу, — ответила она.

Им потребовалось меньше часа, чтобы собрать и запаковать все вещи и уложить их в машину. Мария оставила лишь гамаки и кое-какую кухонную утварь. Она понимала, что Розальба права. Жить одной здесь ей было бы тяжело.

По дороге в Канкун Мария, уставшая от переживаний и жары, заснула прямо в машине. Рауль разбудил ее, когда они подъехали к больнице.

— Иди к отцу, — сказал он, — а я разберусь с вещами и вернусь, как только смогу.

— Но у вас, должно быть, есть дела и помимо меня? — спросила Мария.

Он внимательно посмотрел на нее и спросил:

— Ты поверила тому, что твой отец наговорил мне?

Мария покачала головой:

— Он сам уже не сознавал, что говорил. А я не могла спорить с ним.

— Он был прав, обвиняя людей, безжалостно использующих эти места. Но наплыв туристов, желающих погреться под солнцем именно здесь, уже не остановить. Времена, когда лишь несколько избранных могли наслаждаться здешней красотой, прошли. И мне точно так же, как и твоему отцу, жаль ушедшее время. Потому что так же, как и он, я принадлежу к «избранным», — сардонически заметил Рауль. — Он жил в одиночестве в прекрасном, неиспорченном месте на протяжении многих лет. Я тоже люблю отдыхать там, где природа не исковеркана цивилизацией.

— Мне кажется, что если бы вы поговорили с ним раньше на эту тему, то он не стал бы обвинять вас ни в чем, — тихо сказала Мария.

— Возможно да, а возможно, и нет. Мне кажется, что наши интересы пересекаются лишь в одном, — ответил Рауль. И прежде чем она успела открыть рот, продолжил: — И не такой уж я злодей, каким он меня представляет. Моя компания не является той ложкой дегтя, которая портит все. Но мы отклонились от темы. Ты спросила, есть ли у меня более важные дела на сегодня, чем решение твоих проблем. Да, у меня есть много дел, но ни одно из них не представляется мне более важным, как помощь тому, кто оказался в беде. А теперь ступай к отцу. Как только я все улажу, то немедленно приеду.

С этими словами он перегнулся через нее и помог открыть дверь машины.

Час спустя они встретились в коридоре, когда Рауль выходил из лифта, а Мария — из палаты, где лежал ее отец.

— Ну, как он? — спросил Рауль.

— Они дали обезболивающее, чтобы приглушить боль, и чтобы он поспал. Мы немного поговорили. Конечно же, он очень слаб, но больше не злится, ну, я имею в виду то, что было между вами, — ответила Мария.

Рауль, нахмурившись, кивнул.

— Пока он спит, я хотел бы предложить тебе пойти искупаться. В подобной ситуации немного свежего воздуха и физической нагрузки не повредит. Так что соглашайся, нравится тебе это или нет.

С этими словами он взял ее под локоть и вызвал лифт. В лифте Мария, стараясь, чтобы голос ее звучал не очень обеспокоенно, сказала:

— Я опять разговаривала с врачом. Она сказала, что только сила воли помогает отцу держаться. На сколько его хватит — не знает никто. Может быть, он продержится неделю… может, и того меньше…

Произнеся последние слова, Мария всхлипнула.

Рауль приобнял ее за плечи и слегка прижал к себе.

— Он прожил хорошую жизнь: писал картины, любил свою жену, смотрел, как подрастаешь ты.

Это нежное прикосновение и теплый тон, которым он произнес фразу, добили Марию окончательно. Не в силах больше сдерживаться, она разрыдалась, уткнувшись Раулю в плечо. Но, собравшись с духом, достала носовой платочек, вытерла глаза и сказала:

— Извините. Я больше не буду.

— Да если даже и будешь, ничего страшного в этом нет, моя милая, — сказал Рауль и нежно поцеловал ее в лоб.

По дороге на пляж он рассказывал Марии о том, как несколько лет назад здесь, в этом пустынном месте, единственными обитателями которого были игуаны, строилась сеть современных отелей.

Мария слушала вполуха, сосредоточив все свои мысли на том, что произошло в лифте. Зная натуру Рауля, она понимала, что его поцелуй был не более как утешительным. Но в глубине души знала, что, несмотря на тяжелую болезнь отца, на то, что она так переживала все случившееся, Рауль являлся единственным человеком, который в какой-то мере смог облегчить ее страдания. И еще больше уверилась в том, что это единственный человек, кроме родителей, которого она любит всей душой. Но, скорее всего, он не захочет знать об этом. Конечно, она попала в беду, и он поможет ей, но это сейчас. А в дальнейшем ей не будет места в его жизни.

Они остановились недалеко от пляжа, прилегавшего к отелю. Пляж был пустынным. Они искупались, перекусили и возвратились в клинику. Джордж Ролингс еще спал.

Ближе к вечеру он проснулся, и, казалось, обрадовался, увидев Марию возле себя.

Он начал рассказывать девушке о ее матери. В течение его рассказа Марию так и подмывало сказать ему о том, что видела дом в Мериде, где выросла ее мать, но она не осмелилась, так как не знала, насколько спокойно он воспримет это.

Вошла медсестра и сказала, что если сеньор Ролингс не возражает, то сеньор Дисарт хотел бы переговорить с ним с глазу на глаз.

Мария испугалась, что отец может отказать. Но, к ее удивлению, он согласился.

Девушка вместе с медсестрой вышла в коридор. Читать не было никакого настроения, и Мария подошла к окну. Глядя на улицу, на спешащих по делам людей, она думала о разговоре, который шел между ее отцом и Раулем.

Минут через пятнадцать Рауль вышел из палаты. Он не сказал ей ни слова, а сама Мария не решилась спросить, чем же закончилась их встреча. Рауль торопился и сказал, что, как только освободится, приедет опять.

Медсестра только что сделала Ролингсу укол, и, когда Мария вошла к нему в палату, он уже спал.

— На твоем месте я бы тоже немного отдохнула, — сказала медсестра. — Тебе ведь почти не удалось поспать вчера?

Мария согласилась и поднялась в комнату этажом выше, отведенную ей. С мыслью о том, что в скором времени ей придется самой зарабатывать на хлеб, она заснула.

Разбудила ее сестра, сказав, что отец хочет поговорить с ней. Зайдя к нему, Мария увидела, что отец в сознании, и это немного подбодрило ее.

— Здесь недавно был молодой Дисарт… Сегодня утром… по-моему. Из-за этих лекарств я что-то неважно соображаю, — смущенно сказал он. — Он сказал, что хочет помочь тебе… отправить к своей тетке. Но я сказал, что тебе в Англии будет плохо, ведь ты привыкла к солнцу. Тебе не понравятся серое небо и холод. Я не доверяю ему. Я не говорю, что он хочет тебе зла или, тем более, совратить тебя. Не думаю, что это у него на уме. Но что-то в его словах насторожило меня.

— Что же ты ему сказал, папа? — спросила Мария.

— Что тебе будет лучше здесь. Когда я умру, ты должна будешь написать моему адвокату. Адрес найдешь в моих документах в конверте с паспортом, твоим свидетельством о рождении и брачным свидетельством. Надеюсь, все это находится у тебя?

— Да, все документы у меня, — ответила Мария.

Он удовлетворенно кивнул.

— Все, что тебе нужно, лежит в том конверте. Но вот денег, которые я скопил для тебя, ты не получишь, пока тебе не исполнится двадцать один год. Я оговорил это в доверенности на всякий случай и еще потому, что боялся, что ты окажешься такой же мотовкой, как и твоя мать, которая считала, что деньги растут на деревьях. Если ты против, то твои попечители, я думаю, смогут пойти тебе навстречу. Но это на крайний случай. Я все-таки думаю, что ты без труда найдешь себе работу.

— Не волнуйся, папа. Надеюсь, что мне сейчас не придется воспользоваться этими деньгами. Все будет в порядке, — ответила девушка.

— Надеюсь, Мария. Может, я был не прав, держа тебя все время возле себя… Может быть… — Голос его постепенно стал затихать, и он опять погрузился в забытье.

Спустя три дня он умер во сне.

На похоронах они были вдвоем с Раулем, затем он отвез ее в Мехико, в гостиницу, где остановился сам. Мария поселилась в небольшом коттедже, состоявшем из трех комнат и просторной веранды, увитой цветами. Рауль предложил ей немного отдохнуть, а вечером встретиться за ужином. В гостиной она нашла журналы и кое-какие книги, на столе стояла большая корзина с фруктами, холодильник был забит как прохладительными напитками, так и спиртным. По всему было видно, что отель принадлежал к категории пятизвездочных.

Распаковав вещи, Мария, надев купальник, решила пойти на пляж. Море было удивительно спокойным и сверкало на солнце, как зеркало.

Искупавшись, она вернулась к себе, приняла душ, затем, завернувшись в большой махровый халат, прилегла на диван, раскрыла толстый иллюстрированный журнал и погрузилась в чтение. Телефонный звонок, раздавшийся внезапно, вернул ее к действительности, и Мария поняла, что заснула.

— Слушаю вас, — сказала она, подняв трубку.

— Добрый вечер, мисс Ролингс, — произнес приятный женский голос. — Мистер Дисарт попросил меня напомнить вам, что ждет вас к ужину через сорок пять минут. За вами зайдут. Также он попросил напомнить вам, что специально к ужину одеваться не надо, так как ужин будет накрыт у него в домике.

— Спасибо, — поблагодарила Мария.

— Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, звоните, — сказал голос в трубке и, поблагодарив, отключился.

Мария с облегчением осознала, что они будут ужинать не в ресторане отеля, где будет полно роскошно одетых женщин.

Достав темно-синюю юбку и белую блузку в тоненькую полоску, которую накануне выстирала и выгладила в прачечной клиники, она, прикинув все перед зеркалом, осталась довольна своим выбором.

Лента, которой она хотела повязать голову, соскальзывала с чисто вымытых волос, поэтому ей пришлось надеть эластичную повязку, чтобы как-то укротить непослушные пушистые пряди.

Без двух минут семь она была у двери, где уже ждал молоденький мексиканец в униформе. Он должен был проводить ее к Раулю.

По дороге она поинтересовалась, давно ли юноша работает в этом отеле. Тот был приятно удивлен, что гостья говорит по-испански, и ответил, что он здесь вот уже полгода, со дня открытия.

Коттедж, где поселился Рауль, был точной копией того, в котором остановилась Мария. Рауль уже ждал ее на веранде. Поблагодарив провожатого девушки, он попросил накрыть ужин через полчаса.

— Ты не хочешь немного выпить, Мария? — спросил он.

Она заметила на столике ведерко со льдом, из которого торчала бутылка вина.

— А можно мне немного вашего вина? — спросила она.

— Конечно. Разбавить содовой? — поинтересовался он.

— А что, вино пьют так? — спросила Мария.

— Да нет, но большинство женщин считают, что это уменьшает количество калорий. Но тебе-то это не страшно. Попробуй. Посмотри, понравится тебе или нет, — сказал он, добавляя в ее бокал с вином немного содовой.

Когда они сели за столик, Мария сказала:

— Это чудесное место, Рауль, и я вам очень благодарна за то, что вы пригласили меня сюда. Но я теперь прекрасно знаю, сколько все это может стоить. У меня есть кое-какие сбережения, оставшиеся от отца. Но они достанутся мне лишь тогда, когда мне исполнится двадцать один год. Я надеюсь найти работу и думаю, что сумею вернуть вам все деньги, которые вы потратили на меня. Конечно, это будет не сразу, но с завтрашнего дня я хочу начать искать себе работу.

Чуть вздернув бровь, он, изучающее, посмотрел на нее, а затем произнес:

— Да. Речь была достойной. Ну а теперь послушай, что я тебе скажу. Во-первых, в данный момент народу в гостинице мало, поэтому домик, где ты живешь, все равно бы пустовал. А во-вторых, тебе следует более серьезно подумать о будущем. Все произошло слишком внезапно, и тебе надо для начала прийти в себя, смириться с этим. Мне кажется, что небольшой отдых пойдет тебе лишь на пользу.

— Но я не могу позволить себе этого, — возразила Мария, — как я могу сидеть, сложа руки, зная, что должна вам и за клинику, и за похороны? Это же целое состояние!

— В местной валюте — да. Но в долларах или фунтах стерлингов это не так уж и много. Кроме того, существуют другие пути, чтобы рассчитаться с долгами. В этом случае все расходы легко покрываются, и тебе не приходится искать работу, а найдя ее — биться от зари до зари, получая копейки, — сказал Рауль.

— Да? — спросила она озадаченно. — И какие же это пути?

— Ты можешь продать мне работы своего отца, — сказал Рауль. — Все. Это как раз то, что нужно мне для интерьера в отеле в южной части Плайя. Это будет лучше, чем связываться с его агентом в Нью-Йорке. Денег, которые я заплачу, с лихвой хватит и на оплату всех счетов, и на то, чтобы тебе подучиться чему-либо, прежде чем ты начнешь работать.

— А что, они действительно так дорого стоят? — с сомнением в голосе спросила Мария.

Она и понятия не имела о том, сколько получал ее отец за свои работы. Он вечно ворчал, что посредники делают на нем гораздо больше денег, чем достается ему.

— Даже работы дилетантов в наше время хорошо оплачиваются, — сказал Рауль. — Мне кажется, что ты и внимания не обращала на то, что висит в отелях, но уверяю тебя, эти картины практически ничего не стоят по сравнению с работами твоего отца.

В самом деле, она видела картины в отелях и считала их элементами оформления интерьера, но никак не тем, что ее отец считал настоящим искусством. И когда Рауль сказал, сколько они стоили, Мария была поражена.

— Здесь есть курсы, где можно выучиться работе на компьютере. Сегодня это основа почти любой профессии, — продолжал он. — Я не знаю точно, каков срок обучения. Думаю, не больше месяца. Зато, когда ты окончишь курсы, у тебя будет полное представление о том, где бы ты хотела работать и чем заниматься в жизни дальше.

Появился официант и вкатил столик на колесиках, уставленный тарелками.

Когда стол был полностью сервирован, и официант зажег свечи, они приступили к ужину.

— Завтра утром мой секретарь узнает все об этих курсах, — сказал Рауль. — А я выкрою время, и мы с тобой немного походим по магазинам. Тебе нужно будет купить еще кое-что из одежды.

— Мне кажется, что я жуткая обуза для вас, — смущенно произнесла Мария.

— Ну, если бы это было так, то я попросил бы кого-нибудь еще заняться тобой, — сухо ответил он. — Я никогда не делаю того, что мне в тягость.

Спустя несколько минут Мария спросила:

— А почему в отеле так мало народу?

— Мы работаем на клиентов, которые обычно скептически относятся к таким курортам, как Канкун, но в то же время не прочь погреться на солнышке, не забираясь слишком далеко, как, например, в Банданейру.

— А где это?

— Это один из Молуккских островов, который иногда называют островом Приправ. Я сам туда частенько наведываюсь. Но добираться туда довольно долго, да и хорошая погода бывает только в определенные сезоны. Лететь из Европы, чтобы провести несколько дней отпуска, нет смысла, а Канкун — вот он, совсем рядом. Поэтому надеюсь, что скоро тут яблоку негде будет упасть.

После того как ужин был завершен, Рауль пригласил ее в гостиную, чтобы она взглянула на его портативный компьютер. Усадив Марию перед экраном, он пристроился рядом и начал нажимать разные клавиши, демонстрируя возможности машины. Вот на экране высветился его распорядок дня на следующий день. Обратив внимание, что на половину одиннадцатого был запланирован их поход по магазинам, Мария с огорчением для себя заметила, что позже он будет очень занят.

От сознания того, что он совсем рядом с ней, что его лицо буквально в нескольких сантиметрах от нее, у Марии захватило дыхание. К тому же он приобнял ее, положив свою большую ладонь на ее руку, и стал водить ею по клавиатуре. И в результате на экране появились ее имя и фамилия, набранные заглавными буквами.

А затем, к ее великому разочарованию, он нажал какую-то клавишу, и с экрана все исчезло. Он поднялся, посмотрел на нее и сказал:

— А теперь тебе пора спать.

Причесываясь у себя в номере, Мария думала: не потому ли он прервал этот импровизированный урок, что заметил, какое волнение вызвала у нее его близость?

Надев ночную рубашку из тончайшего батиста, оказавшуюся среди вещей, которые отдал ей Рауль, она еще раз удивилась тому, как точно он угадал ее размер. Очевидно, ему часто приходилось покупать одежду женщинам. А может быть, продавщица была такой же комплекции, как и она.

Считая часы, оставшиеся до завтрашнего похода по магазинам, Мария забралась под одеяло. Некоторое время она читала, но книга оказалась довольно скучной, и она отложила ее. Выключив свет, она лежала в темноте и думала о Рауле, и о той, новой жизни, которая ждет ее впереди.

Все следующее утро они ходили по огромному торговому центру. Мария не могла глаз оторвать от витрин.

Когда же пришло время прощаться, она спросила:

— Можно, я еще здесь поброжу? А обратно доеду на автобусе…

Рауль взглянул на нее с сомнением, но затем сказал:

— Ладно. Но ни с кем не болтай. А если будут приставать, отвечай по-испански, дай понять, что ты не туристка. Вот тебе немного денег, если захочешь купить что-нибудь еще. Перекуси здесь и к четырем возвращайся.

Оставшись одна, Мария почти час разглядывала нарядные витрины и длинные стеллажи внутри магазинов, заполненные одеждой.

Решив перекусить, она купила баночку шоколадного йогурта и уселась на скамейку у тихо журчащего фонтана. Наслаждаясь его прохладой, она думала о том, что если уж и зарабатывать деньги, то ей хотелось бы работать в области индустрии моды. Она могла часами просиживать, разглядывая проходящих мимо людей, стараясь понять, почему одни одеты хорошо, а другие так ужасно, и прикидывая, как бы она сама их одела.

Но этот выбор не был окончательным. Больше всего ей хотелось быть рядом с Раулем. Возможно, что, выбрав работу в сфере туризма, она сможет этого добиться.

Продолжая свою экскурсию по торговому центру, Мария забрела на галерею, в которой продавались картины и маленькие статуэтки. Желая узнать цену картин, Мария стала их рассматривать. Конечно, рамы были великолепны, но сами картины стоили ровно столько, сколько сказал Рауль.

Вернувшись в отель, она подошла к портье за ключом от своего коттеджа. Вместе с ключом ей вручили большой конверт. Даже не посмотрев, что на нем, она поспешила к себе. Приняв душ и переодевшись в купальник, Мария села на веранде и только тогда вскрыла конверт. Внутри оказались счета за клинику, похороны, а также список работ ее отца с описанием и предполагаемыми ценами.

К своему великому удивлению, она увидела, что, в список был включен и ее портрет. Это ей не понравилось. Она не хотела с ним расставаться. На другом листе, который она достала из конверта, было описание курсов, о которых говорил Рауль. Секретарь Рауля даже выяснила, во сколько ей обойдется проживание в мексиканской семье в Канкуне.

И, наконец, она достала листок, на котором была сведена полная цена, предлагаемая ей за картины. Эта сумма покрыла бы все ее долги, и еще кое-что осталось бы до получения ею диплома об окончании курсов.

В день, когда Мария закончила обучение, Рауль предложил отметить это событие. За ужином он предложил ей работу по организации экскурсий в одном из отелей, принадлежащих отцу Каролины.

— Я, честно говоря, больше бы хотела работать в одном из ваших отелей, — сказала Мария.

— Может быть, потом, — ответил Рауль, — когда я подыщу что-нибудь подходящее для тебя. А пока набирайся опыта.

— А что мне придется делать? — поинтересовалась она.

— Объяснять, какие рейсы удобны для посетителей, связываться с компаниями, обслуживающими туры. Это не сложно. Работа по расписанию, мини-автобусы привозят и отвозят сотрудников. Ты можешь продолжать жить у Варгасов. Тебе там нравится?

— Да, все нормально, — ответила Мария.

— С кем-нибудь подружилась? — поинтересовался он.

Мария кивнула. Она подружилась с дочерью главы семейства Варгасов, ее сверстницей, которая, так же как и Мария, работала в одном из отелей. Она познакомила девушку со своими друзьями, да и на работе Мария успела кое с кем подружиться. Некоторые молодые люди даже пытались назначать ей свидания, но ей это было неинтересно. Единственный мужчина, которого она всегда хотела видеть, был Рауль.

— Я собираюсь в Европу на пару недель, — сказал он. — Если у тебя возникнут какие-нибудь проблемы, свяжись с моим секретарем.

На пятый день работы она стояла за стойкой бюро путешествий, изучая новую брошюру. Ее внимание отвлек стук каблуков, и, подняв глаза, она увидела, что к стойке подошла Каролина.

— Рауль сказал мне, что устроил тебя сюда. Мне очень жаль, что ты потеряла отца, — сказала девушка. — Мама попросила выразить тебе наши соболезнования, если я тебя вдруг увижу.

— Спасибо, — сказала Мария и внезапно поняла, что сейчас совершенно спокойно может сказать Каролине о своей матери.

Но нет, не сейчас. Может быть, потом.

— Я помогаю в организации благотворительного бала, — сказала Каролина, — иначе бы меня здесь не было. Так что дел полно. Ну ладно, пока.

Она поспешила к выходу. Мария решила пока никому не говорить о том, что ее матерью была Изела. Скорее всего, лучше об этом вначале рассказать Раулю. Как же она ждала его приезда! Сознание того, что он рядом, вселяло в нее чувство уверенности даже тогда, когда она не видела его. Но сейчас он в Европе.

Рауль приехал на два дня раньше, чем она ожидала.

Варгасы отправились на какое-то семейное торжество, и Мария дремала в гамаке на заднем дворе, слушая музыку, когда он внезапно появился из-за угла. Какие-то доли секунды она с удивлением смотрела на него, затем, выскочив из гамака, бросилась ему навстречу. Лицо ее сияло.

— Вы вернулись!

То, что произошло потом, было неожиданно.

Он раскрыл ей объятия, и она бросилась к нему. Рауль крепко обнял ее и, когда Мария посмотрела ему в глаза, поцеловал ее.

Она часто представляла себе их первый в жизни поцелуй. Но то, что случилось, превзошло все ее ожидания. Чувства, обуревавшие ее так долго, вырвались наружу, как ураган, сметающий все на своем пути.

Казалось, поцелуй будет длиться вечно, и поэтому, когда он нежно отстранил ее, Марии показалось, что сделал он это с явным нежеланием.

— Ты здесь одна? — спросил он, и ей показалось, что этот спокойный тон тоже дается ему ценой невероятных усилий.

Она кивнула и, переведя дыхание, ответила вопросом на вопрос:

— Вы звонили в дверь? А я не слышала. Сейчас никого нет. Почему вы возвратились раньше?

— Я закончил все свои дела. Ты должна запирать ворота изнутри, когда остаешься одна. Зайти может кто угодно.

— Пойдемте в дом. Что вам предложить? Сок? Кофе или… в общем, что хотите.

— Да нет, спасибо. Я зашел лишь поздороваться и посмотреть, как ты.

— У меня все нормально, — ответила она, — но если честно, я не хотела бы оставаться на этой работе надолго.

— А об этом и не было речи, — ответил он. — Когда отходит твой автобус завтра?

Она сказала, что работает с восьми до двух, и Рауль предложил потом пообедать и искупаться.

Сказав это, он попрощался и ушел, оставив ее наедине со своими чувствами.

Сначала ей показалось, что у нее были галлюцинации, но потом, прижав пальцы к губам, она поняла, что все было наяву. И даже если он и не думал целовать ее, это все равно свершилось. Что ж, теперь в их отношениях открывалась новая страница.

В день благотворительного бала Мария работала по вечернему расписанию. Еще накануне она надеялась, что Рауль включит ее в число приглашенных. Но…

С тех пор как он вернулся из Европы, они несколько раз обедали вместе. Но он никуда не приглашал ее по вечерам и вел себя так, словно ничего не произошло.

Через некоторое время, когда Мария уже заканчивала работу, в холле появилась Каролина. На ней было потрясающее платье: обтягивающий серебряный верх и воздушная юбка из белого шифона. Подойдя к бюро, она спросила:

— Ну, как тебе мое платье?

— Чудесно, — ответила Мария.

— От Валентино, — сказала Каролина, чрезвычайно гордая собой.

Мария просмотрела достаточно модных журналов, чтобы понять, что платье было от одного из законодателей в мире моды. Она подумала о том, сможет ли когда-нибудь сама позволить себе такой наряд. И в этот момент над ухом раздался голос:

— Ты должна была уехать домой десять минут назад.

Подняв голову, она увидела Рауля. В первый раз она видела его в смокинге. Он был настолько хорош, что у нее захватило дух.

— Я хотела посмотреть на наряды. Платье Каролины великолепно.

Внезапно ей пришла в голову мысль, что они, должно быть, приехали вместе. И, скорее всего, Каролина, как одна из организаторов бала, решила приехать пораньше, чтобы удостовериться, все ли в порядке, в то время как он парковал машину. Хотя, может быть, сегодня машины паркуют служащие отеля?

— Она с ума сходит от этих мероприятий, — сказал Рауль, всем своим видом показывая, что не разделяет энтузиазма Каролины.

— А ее родители приехали? — спросила Мария, все еще сомневаясь, стоит ли ему рассказывать о своей матери.

— Они сегодня в другом месте. Но большинство присутствующих здесь — люди их возраста. И, по-моему, будет ужасно скучно. Если бы меня не попросили приглядеть за Каролиной, ноги моей здесь бы не было. Честно говоря, я не знал, что ты задержалась, а то довез бы тебя домой.

— Ну что вы, не беспокойтесь. Я прекрасно доберусь на автобусе, — сказала Мария, больше всего на свете мечтающая о лишней минутке, проведенной с ним.

В это время в дальнем конце холла показалась Каролина, делая руками какие-то знаки Раулю.

— Там, по-моему, какая-то накладка. Пойду, попробую уладить. Спокойной ночи… Золушка.

А Мария осталась стоять, больше всего на свете жалея о том, что не уцепилась за его предложение отвезти ее домой.

Два дня спустя в специальном приложении к местной газете были опубликованы фотографии благотворительного бала, включая ту, на которой были запечатлены танцующие Рауль и Каролина.

Казалось, когда объектив выхватил его, ему не было так уж скучно, подумала Мария, чувствуя неприятный холодок в груди. Еще до того, как фотографии были опубликованы, до нее дошли слухи, что Рауль увивается за дочкой председателя правления. Мария старалась отогнать от себя все эти сплетни, но в глубине души понимала, что все это могло быть и правдой.

Когда закончилась ее смена, она, вместо того, чтобы отправиться домой, решила зайти в магазин, чтобы купить недорогой подарок ко дню рождения сеньора Варгаса.

Мария снова отправилась в торговый центр и опять долго бродила вдоль витрин, заглядывала внутрь магазинчиков. Это помогало хоть частично забыть о поцелуе, который уже невозможно повторить, потому что со стороны Рауля это было ошибкой, о которой он сейчас, наверно, очень жалеет.

Занятая своими мыслями, она не заметила, как вновь очутилась около галереи, где продавались картины. На этот раз ее внимание привлекли маленькие картины, висящие недалеко от входа. Она никогда не видела их раньше, но по стилю поняла, что они принадлежат кисти ее отца. На всех из них, кроме одной, стояла цена.

— Сколько стоит эта картина? — поинтересовалась Мария у продавца. Возможно, если она не слишком дорогая, он позволит ей купить эту картину в рассрочку.

Но когда она услышала цену, то ей вначале показалось, что продавец просто издевается над ней.

Мария поддернула рукав своей почти невесомой черной шубки, чтобы посмотреть на часы. До рейса из аэропорта Хитроу на Мадрид еще оставалось время, но оно катастрофически таяло. Ничего. Она успеет.

Прошло меньше полутора суток с тех пор, как она вернулась в Лондон из изматывающей душу поездки по крупнейшим пошивочным мастерским Юго-Восточной Азии, готовящим к производству модели по ее эскизам.

Вчера совершенно случайно она наткнулась в журнале «Таймс» на сообщение, что в знаменитом испанском музее Прадо, в присутствии сотрудников дипломатического корпуса и немногих избранных представителей художественного сообщества, открывается выставка картин из частной коллекции. Как только Мария прочитала имя и фамилию владельца картин, у нее тревожно защемило сердце.

В этого человека она была когда-то влюблена.

С тех пор, как она видела его в последний раз, прошло семь долгих лет. Казалось, что время — прекрасный врачеватель. Но боль, которую причинил ей этот мужчина, увы, оказалась неизлечимой.

Поначалу ей хотелось убежать и спрятаться подальше от людских глаз, но сейчас все обстояло по-иному. Теперь она уже не была той беззащитной девочкой, которую Рауль встретил семь лет назад. Наконец судьба послала ей долгожданную удачу — человек, принесший ей столько душевных страданий, будет наказан по заслугам! И сейчас для этого настал самый подходящий момент.

Многое изменилось за эти семь лет. Из нерешительного подростка Мария превратилась в одну из самых популярных женщин по обе стороны океана. Коллекции одежды, изготовленной по ее эскизам, завоевали весь мир. Войдя в лигу лучших дизайнеров, она стала богатой и независимой. О ней постоянно писали модные журналы, за ней охотились армии репортеров в надежде приоткрыть завесу, плотно закрывающую ту часть жизни, которую принято называть частной. Для всех она оставалась тайной, окутанной невероятными слухами.

Никогда не появлявшаяся на людях без темных очков и широкополой черной шляпы, которая когда-то помогла ей побороть природную застенчивость, Мария решила, что на этот раз своеобразная маскировка, служившая ей защитой от окружающего мира, будет ни к чему.

Сегодня, на открытии выставки в Прадо, она должна блистать, как самая яркая звезда на небосводе. Она соберет все свои силы и мужество, чтобы доказать одному единственному человеку, что она — незаурядная личность.

И это будет ее местью.

Такси, на котором приехала Мария, стояло в длинной веренице машин, выстроившихся в большую очередь перед входом в один из престижнейших музеев мира — Прадо, в котором собраны величайшие произведения искусства, включая работы таких знаменитых художников, как Веласкес, Гойя, Эль Греко.

И сегодня избранная публика спешила на первую выставку одного из наиболее загадочных художников современности, чьи работы вместо подписи украшало изображение в виде маленькой паукообразной обезьянки — древнего символа индейцев майя, которые считали, что этот символ является божеством, покровительствующим художникам и писателям.

Когда ее такси оказалось перед входом, Мария увидела, что к нему ринулись фотографы и телевизионные операторы. Но она не нервничала. Единственное, чего она боялась, так это встречи с одним человеком уже в самом музее.

Расплатившись, она вышла из машины и стала подниматься по ступенькам, ведущим к входу в музей. Повышенный интерес фотографов не смущал ее. Она была настолько уверена в себе, насколько это может себе позволить женщина ее поколения.

— Кто это? — услышала она мужской голос.

Одна из фотожурналистов ответила:

— Это Андриана, модельер. Но вот что удивительно, в списке приглашенных ее нет.

Когда Мария вошла в музей, ее проводили в специально оборудованную для таких мероприятий раздевалку, где она сняла свою элегантную кашемировую накидку, наброшенную поверх платья, и отдала ее служителю.

Тот факт, что у нее не было приглашения, остался без внимания. Не многие женщины рискнули бы появиться на таком мероприятии в одиночестве и без приглашения.

Проверяющие стояли у лестницы, и Мария, подойдя к одному из них, тихо сказала:

— Добрый вечер. Меня зовут…

— Добрый вечер, мисс Ролингс, — ответил тот, к ее изумлению. — Пожалуйста, проходите.

И повернувшись к своему помощнику, громко сказал:

— Этой даме приглашения не нужно.

Как же он узнал, кто она такая? Откуда ему известно ее настоящее имя?

Все еще недоумевая, Мария приняла из рук другого подошедшего встречающего прекрасно изданный каталог с работами отца и вошла в зал, где были выставлены его картины. Не один раз после того, как она покинула Мексику, ей доводилось видеть его работы. В Лондоне и в Париже его картины иногда продавались на известных аукционах, и она часто читала в прессе, как высоко эти работы были оценены.

Сейчас, глядя на них, она испытывала довольно странные чувства. Взяв бокал шампанского у подошедшего официанта, Мария окинула взглядом зал. Со всех сторон на нее смотрели кусочки ее прошлого. Ей вспомнился отец, этот эксцентричный гений, который оставался для нее центром вселенной до тех пор, пока однажды утром в ее жизнь не ворвался другой мужчина, оставивший незаживающую рану в ее сердце.

Если бы это была обычная выставка, Мария начала бы обходить зал, подолгу останавливаясь у каждой картины. Но сегодня это было невозможно. Она была слишком возбуждена. Конечно, сегодня вряд ли кто-либо из присутствующих будет смотреть на развешанные по стенам картины. Люди, собравшиеся здесь, были заняты обычными светскими делами: они встречались, знакомились, женщины разглядывали друг друга, оценивая туалеты.

Единственная картина, помещенная в центре зала, привлекала всеобщее внимание. Отгороженная широким бархатным канатиком, она, безусловно, была гвоздем программы.

Заинтригованная, Мария подошла поближе. Какую же из картин ее отца устроители выставки решили выставить на самом почетном месте? И вдруг она поняла, почему служитель на входе пропустил ее без приглашения. С полотна на нее смотрела она сама. Инстинктивно Мария отвернулась, чтобы кто-нибудь не признал в ней ту загорелую девушку в белом, изображенную на полотне.

Открыв каталог и прикрыв им лицо, Мария пережила второе за сегодняшний день потрясение. Неожиданно она обнаружила, что ее портрет был напечатан на фронтисписе каталога. Подпись под ним гласила: «Портрет дочери художника Марии в 19 лет. См. примечание на стр. 15». Она начала лихорадочно листать страницы, чтобы как-то прийти в себя. В этот момент мужской голос произнес:

— Добрый вечер, мисс Ролингс.

Она обернулась и увидела возле себя незнакомого мужчину.

— Мистеру Дисарту сказали, что вы здесь, — произнес незнакомец, — и он хотел бы встретиться с вами до официального открытия. Пойдемте со мной, пожалуйста.

Такого поворота событий Мария не ожидала. Ей и в голову не приходило, что он может включить ее портрет в число выставленных картин, и что сходство с оригиналом окажется столь поразительным сейчас, когда она уже старше той, что на портрете.

— Хорошо, — согласилась она.

— Сюда, пожалуйста, — жестом пригласил мужчина.

Они вышли из зала, и пошли по длинному коридору. Через несколько секунд ее провожатый открыл дверь, и Мария оказалась в большом зале, потолок которого украшали панно на библейские сюжеты.

— Мистер Дисарт сейчас подойдет. — С этими словами человек, сопровождавший ее, удалился.

Марии совсем не улыбалось встретиться с Раулем наедине. Но, может, это и к лучшему. Почувствовав, что ее начинает колотить, она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Если он увидит, что она в растерянности, то сразу поймет, как ему надо себя вести.

Дверь отворилась, и Мария, стараясь держать себя в руках, повернулась лицом к входящему. На какое-то время он задержался в дверях, и его вечерний костюм вызвал у Марии целый ряд воспоминаний об их последней встрече в Мехико, когда Рауль собирался на благотворительный бал.

Он вошел в зал и тихо прикрыл за собой дверь. Внимательно вглядываясь в его лицо, Мария поняла, что он уже не тот, каким она его знала. Седина заметно тронула виски, лицо немного похудело, но загар остался прежним.

— Добрый день, Рауль, — сказала Мария довольно сдержанно. — Ты хочешь сказать мне что-то важное? Если нет, то я лучше пойду. Здесь, в Мадриде, я проездом, и хотелось бы еще раз взглянуть на работы отца. Сегодня вечером я уезжаю.

Это было чистой правдой. Если бы она не раскрыла «Таймс» и не прочла заметку, то вряд ли узнала бы об открытии выставки.

За последние годы Марии часто приходилось видеть, как мужчины приходят в бешенство, хоть и не она являлась причиной их злости. Глаза Рауля не налились кровью, и лицо его осталось спокойным. Лишь по движению желваков и по тому, как он сжал губы, Мария поняла, что он в ярости.

— Да, черт возьми, для нашего разговора есть веские причины, — сказал он, не повышая голос. — Когда ты внезапно сорвалась с места, то причинила кое-кому немало ненужного беспокойства.

— Серьезно? Я даже знаю, кому. И, уж конечно, не тебе, — усмехнулась Мария. — Ты был рад, что мой след простыл.

— Речь сейчас не обо мне. Тетка пришла в ужас, когда узнала, что ты исчезла, а она очень привязалась к тебе. Да и Конрад, хотя ты вряд ли помнишь ее знакомого, волновался, — сказал он. — А тебе было наплевать.

— Вовсе нет, если бы я знала адрес мисс Дисарт, то я связалась бы с ней, при условии, что смогу избежать каких-либо контактов с тобой! — ответила Мария.

Его серые глаза как-то странно сверкнули.

— Что это значит? — спросил он.

— Не думай, что я буду благодарна тебе теперь, когда я узнала, что ты обманул меня. Ты воспользовался тем, что я мало, что понимала в то время, и заплатил мне копейки за картины отца. Конечно, в тот момент эти деньги показались мне целым состоянием! Но, оказывается, это была лишь ничтожная часть их настоящей стоимости. Я этого не знала, а ты все прекрасно знал, — сказала Мария.

К ее удивлению, Рауль остался спокоен.

— Когда ты узнала об этом? — спросил он.

— Да вскоре после того, как ты облапошил меня. Именно это и послужило причиной моего отъезда. Сначала я хотела спросить тебя, так это или нет. Но потом решила, что не стоит, и будет лучше, если я совсем забуду о тебе. Что, честно говоря, я и сделала. И у меня нет тени сомнения, что и ты забыл обо мне, пока я не появилась сегодня здесь, а ты не почувствовал себя наказанным!

— Наказанным? — от удивления брови его поползли вверх. — О чем ты?

— Было бы совсем не трудно раскрыть твой обман. Все чеки, подписанные тобой, я сохранила. И если я решусь рассказать об этом прессе… На твоем месте я бы чувствовала себя весьма неуютно.

Он прищурился.

— Что тебе надо от меня? Деньги?

Мария смерила его взглядом и произнесла:

— Это единственное, до чего ты мог додуматься? Нет, Рауль, я не буду тебя шантажировать. Я никогда не притронусь к твоим поганым деньгам. И у меня есть право думать, что я тебе больше ничего не должна. — Помолчав, она спросила: — А как мисс Дисарт, надеюсь, она жива?

Было видно, что вопрос, заданный в таком тоне, покоробил Рауля, но он ответил:

— Да, но только она уже не мисс Дисарт, а миссис Хантингтон. Вскоре после того, как ты пропала, они с Конрадом поженились. Она хотела пригласить тебя на свадьбу, но тебя и след простыл. Ты замужем?

Мария отрицательно покачала головой.

— Я была слишком увлечена своей карьерой. Хорошо, что твоя тетя жива. Честно говоря, мне бы не хотелось расстраивать ее. Оставим пока все как есть. Хотя мы оба прекрасно знаем, что некоторые картины, являющиеся самыми ценными в твоей коллекции, никогда тебе не принадлежали. Ты заполучил все это нечестным путем. Мне кажется, что ты, Рауль, можешь с этим смириться. Я — нет.

Пока Мария говорила, выражение его лица изменилось. В глазах больше не было злости, линия рта смягчилась.

— Да, это время не было лучшим и для меня, — сказал он. — Но это неважно. Мы поговорим на эту тему позже. Сейчас мне нужно идти и объявлять об открытии выставки.

В это время открылась дверь, и человек, проводивший Марию, сказал:

— Мистер Дисарт, пора.

— Иду, Стефан. Присмотри за мисс Ролингс. Наш разговор еще не закончен. Ты отвечаешь за то, чтобы она никуда не делась из здания.

— Не волнуйся, я никуда не денусь, — сказала Мария. — Я тоже хочу посмотреть открытие, так как некоторые работы отца мне самой незнакомы.

— Над залом есть небольшая галерея, и, если ты хочешь сохранить инкогнито, тебе лучше смотреть оттуда, — сказал Рауль.

— Да, пожалуй, так будет лучше, — согласилась она.

Марию проводили на балюстраду, откуда она могла видеть все происходящее.

Внизу собралось множество нарядных людей, в воздухе витали запахи ароматного табака и дорогих духов; все это воскресило в ее памяти тот вечер в Мериде, когда она впервые в жизни попала на званый вечер.

Глядя вниз, она видела, как на невысокий подиум под аплодисменты поднимались почетные гости, и ей было интересно узнать, сильно ли изменилась Каролина с тех пор, когда она видела ее в последний раз. Возможно, у них с Раулем уже двое детей, и казалось невероятным, что его кузина так же располнела, как многие мексиканские женщины. А может быть, она сейчас в положении, и поэтому не может приехать, подумала Мария.

— А где же жена мистера Дисарта? — шепотом спросила она у Стефана, который стоял рядом с ней.

Он взглянул на нее в некотором замешательстве.

— Мистер Дисарт не женат, мисс Ролингс, — ответил он.

— Он разведен? — поинтересовалась она.

— Насколько я знаю, он и не был женат.

Как же так? — с удивлением подумала Мария. В это время к микрофону подошел какой-то мужчина и произнес:

— Уважаемые дамы и господа…

Пока он говорил, Мария вновь открыла каталог и вернулась к своему портрету. Последний раз она видела его именно тогда, когда Рауль помогал ей собирать вещи. Она уже собралась перевернуть страницу, как внезапно услышала, что выступающий произнес ее имя.

— Все эти работы являются частной собственностью фонда Марии Ролингс, штаб-квартира которой находится в Мериде, на полуострове Юкатан. После выставки в Европе коллекция будет отправлена обратно и размещена в доме, принадлежащем семье жены художника.

Мария остолбенела. Стефан, казалось, внимательно слушал, что говорилось внизу. Когда вступительное слово закончилось, Мария схватила его за руку и прошептала:

— Что это значит? «Таймс» не написала об этом ни слова!..

— Нет, — ответил он, — но в пресс-релизе об этом сказано. Через несколько минут об этом объявят. Это вклад господина Дисарта в открытие частной галереи.

— Но почему она названа моим именем, а не именем отца? — удивленно спросила Мария.

— Это желание господина Дисарта. Когда открывался фонд, я еще не работал у него.

В это время внизу выступал американский посол. Он сердечно поблагодарил устроителей выставки за то, что они открыли такого великолепного художника, чья жизнь во многом напоминала жизнь известной американской художницы Джорджии О'Киффи, которая черпала свое вдохновение в пейзажах Нью-Мексико.

Следующим выступал председатель фонда.

По сравнению с предыдущими ораторами худощавый Рауль выглядел просто великолепно. После небольшого выступления он сказал:

— Пятнадцать лет назад в Нью-Йорке я увидел работу, которая сразу же привлекла мое внимание. Галерея была маленькой, да и цена картины была невысокой. Я купил ее. Вместо подписи я увидел непонятный значок, и только после того, как провел несколько лет в Мексике, понял, что это такое. Через некоторое время более компетентный агент по продаже понял, что на эти работы следует обратить внимание, и привлечь критиков. Прошло время, и художник становился все более известным. Но по-прежнему продолжал жить в уединенном месте со своей дочерью, в честь которой и назван наш фонд.

Рауль замолчал, обвел взглядом зал, и Мария поняла, что он взглядом ищет ее.

— Портрет дочери художника, — продолжал Рауль, — является, пожалуй, самой яркой работой на нашей выставке. И Джордж Ролингс передал свой талант дочери, которая спустя семь лет после его смерти стала знаменитым модельером, известной под именем Андриана.

Шепот удивления пронесся среди публики, и Мария поразилась, как он мог узнать об этом.

Далее речь шла о ее отце, его работах, и о будущей галерее в Мериде.

После завершения церемонии открытия Стефан вновь пригласил Марию в тот же зал, где они беседовали с Раулем. Но, к его великому удивлению, она отказалась.

— Я не хочу больше встречаться с ним. Может, для вас он и авторитет, но для меня — нет. Если он захочет увидеть меня, передайте ему номер моего телефона. Мне бы хотелось еще раз посмотреть на картины, но в более спокойной обстановке. Возможно, ему удастся договориться о том, чтобы меня ненадолго пустили сюда завтра, до того как Прадо откроется. Я уверена, что это в его силах.

Сопровождая Марию вниз, Стефан сказал:

— Да, конечно, я передам. Но мне кажется, что он захочет встретиться с вами еще сегодня.

Он оказался прав. Внизу их поджидал Рауль.

— Не думаю, чтобы ты хотела столкнуться здесь с толпой незнакомых тебе людей, да и я не хочу никого видеть, — сказал он отрывисто. — Стефан, вы останетесь вместо меня. Пойдем, Мария. Нам надо о многом поговорить. Выйдем через боковую дверь.

Взяв за руку, он повел ее через пожарный выход, где стоял охранник.

— Эта дама неважно себя чувствует, — объяснил Рауль по-испански. — Она остановилась в «Ритце». Мы хотели бы избежать встречи с прессой.

— Вам вызвать машину, сеньор?

— Нет, это только привлечет внимание. Думаю, что свежий воздух ей не повредит.

Только оказавшись на улице, Мария поняла, что забыла о том, как же холодно снаружи.

Рауль накинул ей на плечи свой плащ. До его отеля было совсем недалеко, и очень скоро они снова оказались в спасительном тепле.

Когда они поднимались в лифте к номеру Рауля, Мария спросила, откуда ему известен ее псевдоним.

— Я узнал его только сегодня. Один репортер узнал тебя, когда ты выходила из машины. Наведя справки, я пришел к выводу, что Андриана и Мария Ролингс — одно и то же лицо. До сих пор удивляюсь, как это раньше не пришло мне в голову. Но неужели ты думаешь, что вся эта выставка лишь предлог, чтобы раскрыть твое настоящее имя? — спросил он.

— Я и не прячусь, — сказала Мария. — Я не была полностью уверена, что ты будешь искать меня.

— Ты во многом не была полностью уверена, — сказал Рауль, глядя на нее сверху вниз, — даже в том, что я влюбился в тебя.

— Я… я думала, что ты собираешься жениться на Каролине, — растерянно пролепетала Мария.

— Ты ошиблась, — сказал он грустно. — Я просто хотел подождать, пока ты немного подрастешь. Тогда тебя слишком легко можно было заарканить. Но я хотел, чтобы мы были на равных. Чтобы ты чувствовала и понимала все так, как чувствую и понимаю я. В то время ты даже и понять не могла, как ты прекрасна. Единственный, с кем ты встречалась, был тот молодой датчанин, Эриксон.

Ей было странно, что сейчас он вспомнил об этом. И лишь когда дверь лифта открылась, Рауль сказал:

— Ведь именно он сообщил мне, что с тобой все в порядке… после того как ты уехала из Дании.

Широко раскрыв глаза от изумления, Мария спросила:

— Крис написал тебе? Но ведь он мне обещал…

— Он тоже был влюблен в тебя. А ты что, не знала? — саркастически улыбнулся Рауль.

— Тогда знала. Сейчас он женился. Удачно. А что он написал тебе?

— Ну, что у тебя все в порядке. Не более. Я поехал в Копенгаген, чтобы увидеться с ним. Он неохотно встретился со мной и отказался объяснить, почему ты уехала. Но мне было достаточно знать, что у тебя все в порядке.

Рауль отворил дверь и пропустил Марию в роскошную гостиную. И снова ей вспомнилась Мерида. Как же это было давно!

— Некоторое время я наблюдал за Эриксоном в надежде, что он приведет меня к тебе, — продолжал Рауль, — но он не покидал Данию, а ты туда не возвратилась. Из этого я сделал вывод, что ты просто использовала его.

— Это неправда, — возразила Мария. — Конечно, вначале он был единственным, к кому я могла обратиться за помощью. Я тогда еще не знала, что отец оставил мне довольно приличную сумму. Я написала его адвокатам в Нью-Йорк и сообщила, что он умер. Через некоторое время, когда были улажены все формальности, я поняла, что могу на что-то рассчитывать. Крис всегда знал о моем чувстве к тебе. Единственно, о чем я ему не рассказывала, это о том, как ты поступил со мной.

— Ты что, в самом деле, считаешь, что я ограбил тебя? — холодно спросил Рауль.

— А как же еще я должна думать? Это же очевидно. Зачем ты это сделал, Рауль?

— Чтобы ты всегда была у меня на виду. Через некоторое время, после завершения проекта в Плайя, я хотел взять тебя с тобой в Англию, чтобы ты смогла поступить там в школу художеств. Но ты исчезла. Не спорю, сработано было классно!

— Да, наверно. В конце концов, я довольна тем, как сложилась моя жизнь. — Мария обвела взглядом комнату. — Даже если ты никогда не слышал об Андриане, большинству женщин я очень хорошо знакома. Мне не следовало идти на эту выставку. Встреча с тобой нарушила все мои планы.

— Какие же? — поинтересовался он.

Мария посмотрела ему прямо в глаза:

— Я собиралась публично рассказать обо всем. Но, пролистав каталог, поняла, что еще чуть-чуть — и я бы выглядела полной идиоткой.

— Как же нужно было ненавидеть меня, чтобы решиться на такое?

— А ты как думал? Что бы ты сделал на моем месте, если бы понял, что тот, кого ты любишь, так поступил с тобой? Ведь мне было всего девятнадцать! О каком чувстве уверенности в себе можно говорить! Разве могла я представить, что ты предпочтешь меня Каролине? В это трудно поверить даже сейчас. Почему такой человек, как ты, который может позволить себе буквально все, заинтересовался маленькой наивной дурочкой?

— Наверное, интуиция мне подсказала, что из этой девочки все же вырастет такая женщина, какой я вижу тебя сегодня, — ответил Рауль.

— Ты не знаешь меня. Прошло столько времени. Мы похожи на двух незнакомцев, — сказала Мария.

Он подошел к ней, чуть приподнял ее подбородок и сказал:

— Не было и дня, чтобы я не подумал о тебе… волновался за тебя… хотел, чтобы ты вернулась. Ты помнишь жертвенный колодец в Чичен-Итца?..

— Конечно, — сказала Мария, вздрогнув от его прикосновения.

— Я несколько раз был там. И однажды представил, как тебя бросают вниз, — грустно улыбнулся он, — поверь, у меня было такое ощущение, что мне вырвали сердце.

И в эту самую минуту она оказалась в его объятиях. Рауль прижал ее к себе так, как будто это были последние минуты жизни в этом мире. Прильнув к нему, чувствуя его сильные руки, Мария, боялась, что это сон, и что он сейчас закончится, и все вернется на свои места. Но все это было действительностью.

— О, Рауль, как же давно… Мне было так одиноко! — прошептала она, прижавшись к его плечу.

— Я знаю. Но теперь все кончено. Ты больше никуда от меня не убежишь, — улыбнулся он.

Рауль еще сильнее сжал объятия, но, поняв, что может причинить ей боль, ослабил их и сказал:

— Мария… посмотри на меня.

Она подняла лицо. Слезы облегчения и радости катились по ее лицу, а глаза сияли.

— Ты простишь меня за то, что я так ужасно думала о тебе? — всхлипывая, спросила она.

— Я прощу тебе все! — Он склонил свою голову к ней и поцеловал. Сначала нежно, а когда она ответила ему, стал целовать с нарастающей страстью.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.