Кристина отвела взгляд от искрящейся на солнце водной глади и с улыбкой посмотрела на Сиднея. Уже не первый раз она испытывала легкое головокружение, встречая взгляд его зеленых глаз.

Они познакомились всего неделю назад на набережной Виктории. В эту пору года здесь было особенно красиво. Весеннее солнышко ласково пригревало нежные клейкие листочки, недавно распустившиеся на деревьях. На ветках весело пели птицы, а клумбы пестрели крупными тюльпанами всех оттенков.

В течение всей стажировки в Лондонском университете Кристина, по специальности историк-искусствовед, время от времени приходила на одну из наиболее красивых набережных между мостами Блэкфрайз и Вестминстерским. Ее привлекала импровизированная выставка-продажа картин, развешенных художниками прямо на проволочной сетке ограждения.

Интерес к живописи привел на набережную Виктории и Сиднея.

Кристина склонилась к одному из пейзажей, чтобы получше рассмотреть мелкие детали, и вдруг у нее за спиной раздался мужской голос:

— Какое удачное сочетание красок!

— Вы тоже так считаете? — радостно подхватила Кристина, обернулась и оказалась лицом к лицу с высоким широкоплечим человеком в элегантном темном костюме.

Это и был Сидней Рейнольдз. Он представился Кристине и после того, как они обсудили понравившуюся обоим картину, предложил вместе прогуляться по выставке. Впервые взглянув в выразительные глаза Сиднея, Кристина поняла, что готова пойти за ним на край света.

Они долго бродили по набережной, переходя от одной картины к другой, обсуждая достоинства и недостатки выставленных работ, и вскоре обнаружили, что их вкусы во многом совпадают. Сидней оказался чрезвычайно приятным собеседником. Кристина чувствовала себя с ним удивительно легко и свободно, словно знала его много лет. Поэтому, когда Сидней попросил ее встретиться с ним на следующий день, чтобы полюбоваться достопримечательностями Лондона, Кристина приняла это почти как должное.

Вернувшись в гостиницу, она весь вечер думала о новом знакомом, с трепетом вспоминая теплое сияние его зеленых глаз. Едва расставшись с Сиднеем, Кристина уже с нетерпением ждала новой встречи. Стажировка закончилась, и можно было возвращаться домой, но Кристина чувствовала, что хочет задержаться в Лондоне, что именно здесь с ней должно произойти что-то очень важное.

В полдень, как было условлено, Кристина и Сидней встретились возле одного из львов, отлитых из трофейных французских пушек, с прошлого века стороживших колонну Нельсона на Трафальгарской площади. Сидней предложил посетить Национальную галерею, но Кристине не хотелось прекрасный весенний день проводить в помещении. Поэтому все кончилось тем, что Сидней купил у пожилого продавца в фартуке пакетик корма для птиц, и они с Кристиной принялись кормить голубей возле фонтана.

Наблюдая за суетящимися птицами, Кристина со вздохом сообщила, что скоро возвращается в Америку, в Сан-Франциско и вдруг — о, чудо! — оказалось, что Сидней тоже живет в этом городе. Сердце Кристины тревожно забилось. Это не может быть случайным совпадением, взволнованно подумала она.

Сидней тем временем рассказывал ей, что приехал в Лондон по делам, что в Сан-Франциско возглавляет крупную компанию по производству систем радио- и телекоммуникаций, и что здесь у него совсем нет знакомых, кроме партнеров по бизнесу.

Кристина плохо понимала, о чем идет речь. Она слушала Сиднея, а сама всматривалась в черты его лица, словно стараясь запомнить красиво очерченные губы, ровный нос, густые темные волосы… И глаза.

Заметив загадочную тень, промелькнувшую в их зеленой глубине, Кристина поспешно отвернулась.

После этого Сидней и Кристина почти не разлучались. Они встречались каждый день и гуляли по Лондону. И все время, пока они рассматривали старинное оружие в Белой башне Тауэра, статую Эроса в центре Пиккадилли-Серкус, небольшую фигурку Питера Пэна в парке Кенсингтон-Гарденс или находились в музыкальном театре «Друри-Лейн», Кристина пребывала в приподнятом настроении. Но причиной тому были не красоты одной из самых знаменитых столиц Европы, а то естественное и восхитительное ощущение, которое хотя бы раз в жизни возникает у каждого человека.

Кристина влюбилась.

Кто бы мог подумать, что «вечная девственница», как называли Кристину подруги, потеряет покой и сон и будет сгорать от нетерпения в ожидании нового свидания с Сиднеем. Только сейчас Кристина поняла, что такое любовь. В душе ее словно приоткрылась завеса, и на волю вырвались потоки эмоций. Ошеломленная внезапно заполнившим ее чувством, Кристина по-новому взглянула на окружающий мир и на свою жизнь. Она поняла, чего желает больше всего на свете, — быть с Сиднеем Рейнольдзом. Неважно где и как, лишь бы видеть его, прикасаться к нему и слышать его волнующий голос.

Сейчас они сидели на скамье у пруда в Гайд-парке.

— Завтра наш последний день в Лондоне, — задумчиво произнес Сидней, откинувшись на спинку скамьи и глядя на медленно движущиеся по Серпентайну прогулочные лодки. — Думаю, это стоит отметить. У меня на примете есть один превосходный ресторан.

Кристина улыбнулась.

— Отлична идея! Только мне придется заехать на Парк-Лейн, в гостиницу, чтобы переодеться.

В ресторане «Роял» было очень уютно. Метрдотель проводил их к столику в глубине зала. Взяв из рук подошедшего официанта меню, Сидней передал его Кристине, и она заказала бараньи отбивные с эстрагоном, овощами и фаршированными маслинами, а также выбрала из карточки вин «Божоле». Сидней с нежной улыбкой заметил, что их вкусы совпадают даже в выборе блюд.

Ожидая заказ, Кристина и Сидней потягивали фирменный коктейль «Уайт леди» — смешанные джин, ликер и лимонный сок, и слушали оркестр.

— Ты сегодня очаровательна, Тина, — тихо сказал Сидней. Его взгляд скользнул по темным кудрям, полным розовым губам и остановился на огромных фиалковых глазах Кристины. Он нежно сжал ее руку. — Я счастлив, что мы встретились.

Кристина посмотрела на Сиднея, и в этот момент оркестр начал исполнять аранжированный вариант «Let It Be», песни «Пусть будет так» из ее любимого альбома «Битлз» с таким же названием. Завороженная проникновенной мелодией, Кристина не могла оторваться от глаз Сиднея, сияющих в полумраке зала.

Если до отъезда из Лондона я услышу «Let It Be» еще раз, значит Сидней — моя судьба, загадала Кристина.

Медленно приблизившись, Сидней прикоснулся к влажным розовым губам Кристины, дрогнувшим в ответном поцелуе, и все вдруг словно перестало существовать для нее…

Через несколько секунд рядом со столиком раздался негромкий вежливый кашель официанта.

— Давай пройдемся, — предложил Сидней, когда они вышли из ресторана. — Я провожу тебя до гостиницы.

Вечерний Лондон сверкал огнями и разноцветной рекламой. Шагая рядом с Сиднеем и держась за его крепкую теплую руку, Кристина подумала, что этот вечер запомнится ей на всю жизнь. На улице было множество людей, юные парочки прогуливались в обнимку или сидели, склонив головы к транзисторному радиоприемнику.

Свернув на Шафтсбери-авеню, Кристина и Сидней заметили небольшую группу молодежи, окружившую уличного музыканта с блестящим в свете фонарей саксофоном. Кристина увидела, как парень поднес к губам мундштук инструмента… и замерла, после первых же звуков узнав знакомую мелодию. Второй раз за этот вечер звучала «Let It Be»!

По спине Кристины пробежали мурашки. Неужели это предзнаменование, знак судьбы? Медленно подняв голову, Кристина посмотрела на Сиднея. Он обнял ее и прильнул к губам в нежном поцелуе, не обращая внимания на прохожих.

Возле гостиницы Кристина и Сидней несколько минут постояли, не в силах расстаться.

— Может, пригласишь меня на чашку кофе? — взволнованно спросил Сидней. — Мне нужно поговорить с тобой.

Они поднялись на второй этаж. Когда за ними закрылась дверь номера, Сидней порывисто заключил Кристину в объятия.

— Тина… Тина… — шептал он в перерывах между полными страсти поцелуями.

Кристина сначала неумело, а потом все смелее стала отвечать Сиднею. Неожиданно он оторвался от соблазнительных губ и взял лицо Кристины в ладони.

— Я… люблю тебя! — выдохнул Сидней. — Я прошу тебя стать моей женой. Нет-нет, я понимаю, что все это слишком неожиданно для тебя, — быстро добавил он, — поэтому не тороплю с ответом. Тебе нужно подумать… да, Тина? — произнес Сидней, заметив, что глаза Кристины стали влажными.

— Я согласна, — просто сказала Кристина, — не обращай внимания на слезы, я плачу от счастья и больше никуда тебя не отпущу…

Через день, когда Сидней закончил дела в Лондоне, они с Кристиной отправились в аэропорт Хитроу и вылетели в Америку. Обычно Кристина нервничала в самолете, но сейчас рядом находился Сидней и держал ее за руку. Почти все время, пока продолжался полет, Кристина сидела, прикрыв глаза, и вспоминала каждое мгновение двух проведенных с Сиднеем ночей.

После того, как самолет приземлился, и пассажиры начали проходить таможенный контроль, Сидней помахал рукой стоящему недалеко молодому человеку в очках и высокой белокурой женщине в строгом синем костюме, которая сдержанно кивнула в ответ.

— Нас встречают, — сказал Сидней, подхватывая Кристину под руку, и пояснил на ходу: — Это Майк, мой личный секретарь, и Дженет Дентон, вдова моего старого друга, который погиб три года назад в автомобильной катастрофе.

Пожав руку Майка и поцеловав Дженет в щеку, Сидней весело произнес:

— А сейчас позвольте представить вам мою невесту!

Кристина улыбнулась и посмотрела в стальные глаза Дженет…

Вой сирены был невыносим. Голова раскалывалась от этого пронзительного звука.

Пожалуйста, выключите сирену, мысленно попросила Кристина.

Кристина почувствовала, что ее словно несет куда-то медленное течение, над головой сияло пятно желтого света. Что это? Солнце?

Вокруг невнятно звучали чьи-то голоса, она слышала обрывки фраз:

— Пять кубиков раствора магния сульфата…

— Давление еще не пришло в норму…

— Подождите, пока принесут рентгеновские снимки…

Голоса эхом отозвались в сознании Кристины. Она решила, что все это не имеет к ней никакого отношения, и снова погрузилась в темноту.

Кристина очнулась и опять услышала голоса:

— Трудно делать прогнозы на данной стадии…

— Состояние несколько стабилизировалось, но…

На этот раз она с тревогой прислушалась.

О ком это идет речь? Неужели обо мне, подумала она. Но почему эти люди говорят так, словно я где-то не здесь, рядом, возмутилась Кристина. Ей захотелось подать какой-нибудь знак, но она даже не смогла открыть глаза, веки были слишком тяжелыми.

Она слабо застонала и тотчас почувствовала, как кто-то успокаивающе сжал ее руку.

— Кристина? Ты слышишь меня?

Это меня спрашивают? Значит, меня зовут Кристина, с трудом соображала она.

— Травмы головы часто имеют самые непредсказуемые последствия…

— Да прекратите же говорить о ней так, будто она отсутствует! — воскликнул человек, державший ее за руку. В его голосе прозвучали нотки приказа.

Кристина попыталась пошевелить пальцами, чтобы выразить таким образом благодарность незнакомцу, но не смогла этого сделать. Рука не подчинялась ей, а все тело словно налилось свинцом.

— Все в порядке, Тина, — услышала она тот же голос. — Я здесь, с тобой.

Кристина начала было успокаиваться, но внезапно ее охватила паника. Кто этот человек, почему он все время рядом? Она испугалась, и ее снова поглотила темная пучина.

Кристина пришла в себя, как только почувствовала, что рядом никого нет. У нее было странное состояние, но мозг работал четко. И самое главное, она уже поняла, что не парализована, так как смогла пошевелить пальцами рук и ног…

Может, удастся открыть глаза? Наконец Кристина решилась и потихоньку приоткрыла их. В первое мгновение свет ослепил ее, но через несколько секунд она все же смогла осмотреться.

Кристина поняла, что лежит в больничной палате. В этом можно было не сомневаться, потому что рядом с кроватью стояла капельница с прозрачной жидкостью, которая медленно стекала по трубке в ее руку.

В комнате никого не было. В окна лился солнечный свет, везде стояли вазы с цветами и корзинки с фруктами.

Неужели это все для меня, с удивлением подумала Кристина. Наверное, в палате я одна, больше никого нет. Что же произошло? Ни на руках, ни на ногах никаких повязок, ничего не болит. Если бы не капельница и не игла в вене, она могла бы подумать, что просто нечаянно вздремнула, и вот сейчас проснулась.

Интересно, есть ли здесь звонок для вызова медсестры? Кристина приподняла голову от подушки…

— А-а-а! — застонав от острой боли, молнией пронзившей голову, она снова закрыла глаза.

— Миссис Рейнольдз? Вы слышите меня? Откройте глаза, пожалуйста!

Превозмогая боль, Кристина выполнила просьбу и увидела склоненное к ней озабоченное лицо медсестры.

— Вот и хорошо! Как вы себя чувствуете?

— Голова… болит… — с усилием прошептала Кристина.

— Не волнуйтесь, — быстро сказала медсестра. — Сейчас я позову доктора, и он даст вам какое-нибудь лекарство.

Кристина протянула руку и ухватила уходящую сестру за рукав белого накрахмаленного халата.

— Пожалуйста, расскажите, что со мной случилось? — попросила она.

— Доктор Ноулз все вам объяснит, миссис Рейнольдз, — заверила медсестра. — Постарайтесь не волноваться. Через минуту я вернусь.

— Постойте!

— Вам что-нибудь нужно, миссис Рейнольдз?

Кристина неуверенно посмотрела на широкое добродушное лицо медсестры.

— Вы все время называете меня миссис Рейнольдз. Не могли бы вы… сказать мне, почему?

Вскоре в палату вошли два врача: один был молодой, другой постарше. Оба называли Кристину миссис Рейнольдз, и она за считанные минуты научилась отзываться на это имя, хотя оно все еще ни о чем не говорило ей.

Кристина могла с уверенностью сказать только одно — что находится в больничной палате и чувствует себя так, словно ее жизнь началась час назад. Она задавала, видимо, не совсем понятные вопросы, и это беспокоило ее все больше и больше. Но молодой доктор пояснил, что именно так и протекает амнезия — что-то сохраняется в памяти, что-то нет. Кристина обрадовалась, услышав это, и сказала, что, по крайней мере, не будет лежать здесь, как овощ на грядке. Врачи рассмеялись. Она сначала тоже улыбнулась, но потом вдруг разрыдалась от отчаяния, обиды, что ее не понимают. Через мгновение она почувствовала, что ей делают укол, и провалилась в забытье.

Проснувшись, Кристина обнаружила, что уже вечер. Темноту палаты пересекала полоса света, проникавшего через приоткрытую дверь. В коридоре было тихо. За окном светились огоньки, очевидно, там был город. В комнате ощущался приятный запах мужского лосьона.

— Сестра! — слабо позвала Кристина.

— Тина, — тихо произнес кто-то рядом, и она сразу узнала голос человека, державшего ее за руку, когда к ней впервые возвратилось сознание.

— Да, — ответила Кристина.

Раздался едва слышный скрип, кто-то встал с кресла, находившегося у окна, и подошел к ее кровати. Кристина осторожно повернула голову на подушке.

В полумраке неясно вырисовывались очертания фигуры высокого широкоплечего человека, от которого исходило почти мистическое ощущение силы.

— Тина, — произнес незнакомец, на этот раз с нотками нежности в голосе.

Кристина ощутила, что ее пальцы снова сжала мужская рука, и ответила на это пожатие.

— Добро пожаловать к нам! С возвращением! — В словах незнакомца слышались радость и облегчение.

Кристина прерывисто вздохнула. Ей хотелось о многом спросить, но она почему-то решила, что это неудобно.

— У тебя, наверное, масса вопросов? — поинтересовался мужчина.

— Да! — обрадовалась Кристина.

— Спрашивай, о чем хочешь. Включить ночник или верхний свет?

— Нет! — мгновенно ответила она, понимая, что при свете все происходящее станет восприниматься как-то слишком реально, а этого нельзя допустить.

— Хорошо. — Незнакомец присел на кровать. Кристина ощутила прикосновение его бедра, от которого исходило тепло и сила. — Спрашивай, я постараюсь ответить на все вопросы так подробно, как только смогу, и рассказать все, о чем ты хочешь узнать.

Кристина облизала губы.

— Как я сюда попала? Кажется, произошел несчастный случай?

— Да.

— Помню, что был дождь… Я сошла с тротуара на проезжую часть… — Кристина нахмурилась. Она чувствовала, что все это как-то связано с этим человеком, но как узнать, кто он?

Кристина всхлипнула, и мужчина склонился над ней, взял ее за плечи.

— Ну-ну, успокойся, Тина, — шепнул он. — Все хорошо.

Прикосновение его рук было нежным, но в них чувствовалась сдерживаемая сила.

— Такси появилось так неожиданно… Я заметила его, но было уже поздно… — Голос Кристины задрожал, и она умолкла.

Незнакомец осторожно просунул руки ей под спину, затем приподнял и прижал к своей груди. В эту секунду Кристина ощутила пронзительную боль и зажмурилась, словно от вспышки яркого света. С ее губ слетел непроизвольный крик.

— Ох! Тина, извини, — поспешно произнес незнакомец. — Я не должен был тебя трогать.

Но как ни странно, боль компенсировалась удивительным чувством комфорта, испытанным Кристиной в мужских объятиях. Ей захотелось сказать об этом, но как признаться в подобных вещах незнакомому человеку?

— Тина, ты хорошо себя чувствуешь?

— Да.

Мужчина нежно погладил ее по щеке.

— Мне необходимо знать… — продолжила Кристина. — Где я нахожусь? Что это за город?

— Сан-Франциско, центральная больница.

— Что со мной случилось? Пожалуйста, скажите правду?

— Не волнуйся, у тебя несколько синяков, над глазом была повреждена кожа, пришлось наложить швы.

— Почему я ничего не помню? У меня амнезия? — Кристина спросила об этом как бы между прочим, но ее состояние выдал тревожный оттенок голоса. И незнакомец понял, что творится в ее душе.

— Такси задело тебя, — пояснил он. — И при падении ты сильно ударилась головой о тротуар.

— Моя память сейчас похожа на школьную доску, с которой все стерли. Вы называете меня Тиной, но я понятия не имею, кто это?

Глаза Кристины привыкли к темноте, и она разглядела незнакомца. У него был ровный нос, красиво очерченные губы и густые темные волосы.

— А я? — взволнованно прошептал он. — Меня ты узнаешь?

Кристина судорожно вздохнула. Значит, она должна была узнать этого человека?

— Нет, я вас не помню.

Повисла долгая, почти осязаемая тишина. Незнакомец поднялся с кровати. Несколько секунд он смотрел на Кристину, затем провел пальцами по волосам.

— Доктора предупреждали меня, что этого следует ожидать, — произнес он, — но… — Мужчина беспомощно пожал плечами, и Кристина почувствовала жалость к этому человеку.

— Я прошу прощения… — пролепетала она.

Незнакомец горько улыбнулся. Он снова сел на кровать и взял руку Кристины. В это мгновение она вдруг увидела все происходящее как будто со стороны. Вот мужчина склонился над ладонью женщины, чтобы поцеловать ее. Была ли этой женщиной сама Кристина? И не собирается ли незнакомец проделать то же самое с ней? От предчувствия чего-то необычного у Кристины сильно забилось сердце, но мужчина положил ее руку на постель и нежно похлопал теплой ладонью.

— Ты ни в чем не виновата, Тина. Тебе незачем извиняться.

В эту минуту душу Кристины обуревали сложные чувства.

— Пожалуйста, скажите, как вас зовут, — тихо попросила она.

Губы незнакомца дрогнули. Он встал, подошел к окну и долго стоял там, вглядываясь в ночь. Затем повернулся к Кристине.

— Конечно, скажу. — Он вдруг как-то переменился, его жесткий тон испугал Кристину. — Меня зовут Сидней. Сидней Рейнольдз.

Кристина помедлила в нерешительности. Желудок ее неприятно сжался. Она почувствовала страх.

— Сидней Рейнольдз, — повторила она, словно надеясь отыскать что-то знакомое в звуках этого имени. — У нас… одна и та же фамилия.

Сидней неожиданно улыбнулся.

— Твоя сообразительность тебя не покинула. Тина. Да, мы оба носим фамилию Рейнольдз.

— Значит, мы родственники?

По лицу Сиднея пробежала судорога. Он криво усмехнулся.

— Совершенно верно, дорогая. Я твой муж.

В больнице все медсестры знали Сиднея в лицо. Впрочем, это было неудивительно, потому что с момента поступления сюда Кристины прошло уже две недели. Удивляло другое — каждое появление Сиднея становилось для медперсонала событием.

Дженет рассмеялась, когда Сидней впервые рассказал ей о неожиданно приобретенном статусе суперзвезды.

— Я же не Кларк Гейбл! — возмущался он. — На днях, пока я добрался до палаты Тины, у меня несколько раз попросили автограф. Чего они хотят от неприметного бизнесмена?

— Не скромничай, — заметила Дженет. — Насколько мне известно, с тобой периодически консультируется министр обороны и даже звонит сам президент. А насчет неприметности… Не тебя ли внесли в десятку самых сексуальных мужчин Сан-Франциско?

— Глупее этого я в жизни своей ничего не слышал! — вспылил Сидней. — Кому только это пришло в голову?

Однако у газетчиков было иное мнение на этот счет. Известие о том, что жена Сиднея Рейнольдза пострадала в результате дорожного происшествия, оказалось для них лакомым куском. Они слетелись к больнице раньше, чем туда прибыл Сидней. Выйдя из такси, он увидел лес микрофонов и услышал массу вопросов, некоторые из которых невозможно было бы задать даже самому близкому другу. Сцепив зубы, Сидней пробился сквозь толпу репортеров к входу в больницу.

С тех пор, хорошо усвоив первый урок, Сидней приезжал в больницу только в машине. Этот лимузин очень нравился Кристине. Она обожала роскошный салон со встроенным баром, телевизором и проигрывателем, отделенный от шофера специальной перегородкой.

В этом заключалась своеобразная ирония — с момента происшествия автомобиль, который Кристина любила, а Сидней ненавидел, стал основным средством передвижения Рейнольдза. Дело в том, что охрана больницы не позволяла таксистам подъезжать к главному входу. Для лимузина же путь был свободен.

Сидней захлопнул дверцу и быстро вошел в больницу. Сегодняшнее посещение было последним. Завтра Кристине предстоял переезд в реабилитационный центр «Оазис», пользующийся превосходной репутацией благодаря безупречному медицинскому обслуживанию и обеспечению преграды для нежелательных посетителей. Газетчикам туда путь будет заказан.

Сидней вошел в лифт и протянул было руку к кнопкам, как вдруг через закрывающиеся дверцы протиснулась молодая женщина с микрофоном в руке. Она обратилась к Сиднею:

— Мистер Рейнольдз, миллионы наших читателей интересуются состоянием миссис Рейнольдз. Не могли бы вы сказать несколько слов?

— Миссис Рейнольдз чувствует себя хорошо, спасибо, — вежливо ответил Сидней. — Пожалуйста, выключите микрофон, — добавил он.

— Вы можете сказать мне правду, мистер Рейнольдз. Говорят, ваша жена находится в коме? Ходят слухи, что несчастье случилось по дороге в аэропорт, откуда вы собирались отправиться в Мексику, где должно было состояться нечто наподобие второго медового месяца. Вы можете подтвердить это для наших читателей?

Интересно, подумал Сидней, разглядывая назойливую репортершу, как бы ты отреагировала, если бы узнала, что Кристина действительно направлялась в аэропорт, и мы собирались в Мексику, но совсем по другому поводу — чтобы быстро и без осложнений развестись. Но Сидней не желал предавать огласке эти сведения — его личная жизнь никого не касается. Кроме того, сейчас о разводе не может быть и речи, размышлял Сидней, Кристина моя жена, и я буду о ней заботиться, пока она не поправится…

— Мистер Рейнольдз, — репортер не собиралась сдаваться, — поделитесь своим горем и вам станет легче.

— Э-э, мисс…

— Смит. Дора Смит, но для вас просто Дора.

— Так вот, Дора, — ядовито улыбнулся Сидней. — Последуйте моему доброму совету и не суйте нос не в свои дела!

Неизвестно, что рассмотрела Дора Смит во взгляде Сиднея, но как только кабина остановилась, она тотчас выскочила из лифта.

— Вы забываете, что мы живем в свободной стране, и у прессы есть право… — услышал Сидней, прежде чем закрылись двери.

Я тоже обладаю кое-какими правами, устало подумал Сидней. Впрочем, что толку спорить с газетчиками?

Последние недели были очень трудными. Сидней чувствовал себя совершенно разбитым. Он больше не любил Кристину и даже не был уверен, что вообще когда-либо питал к ней какие-то чувства. Но его потряс телефонный звонок, известивший о катастрофе. Сидней не был бессердечным. Он не мог оставить в беде женщину, на которой был женат.

Беда — это слишком мягко сказано. Произошла настоящая трагедия — Кристина потеряла память. Она не помнила ни своего имени, ни того, что у нее есть муж…

Лифт остановился, и дверцы раскрылись. Сидевшая за столом дежурная медсестра нахмурилась, готовясь остановить неурочного посетителя, но при виде Рейнольдза ее лицо разгладилось.

— Ах, это вы!

— Извините за опоздание, мисс Браун. Пришлось задержаться в офисе.

— Не беспокойтесь, сэр. Могу вас порадовать — сегодня миссис Рейнольдз чувствует себя лучше. Она даже согласилась принять парикмахера.

— Да, — улыбнулся Сидней, — новости действительно хорошие.

Последнее время Кристина была не похожа на себя, и взгляд Сиднея постоянно возвращался к ее лицу.

— Почему вы… ты так смотришь на меня? — смущенно поинтересовалась она не далее как вчера вечером и, не получив ответа, поднесла руку к шрамику над глазом. — Это ужасно, правда?

Сидней мог бы сказать жене, что в ее внешности сейчас проступили черты той Тины, которую он уже почти забыл, и чью грацию и красоту не портила даже простая больничная сорочка. Волосы Кристины, как прежде, темными локонами рассыпались по плечам, на ресницах не было туши, и огромные глаза казались до боли трогательными, а полные розовые губы без помады выглядели беззащитными.

Конечно, Сидней не обмолвился об этом ни словом, отчасти потому, что презирал подобную сентиментальную чушь, но в большей степени из-за того, что Кристина не стала бы его слушать. Девушка, с которой Сидней познакомился в Лондоне, куда-то исчезла через несколько месяцев после свадьбы, и вместо нее появилась новая Кристина, холеная и капризная. Поэтому Сидней просто заверил жену, что шрамик скоро перестанет быть заметным, и поспешил изменить тему разговора. Но эти несколько мгновений остались в его памяти.

У Сиднея возникло странное ощущение, что время вдруг повернулось вспять. Заехав после больницы к Дженет, он поделился с ней своими мыслями. Старая приятельница понимающе прищелкнула языком.

— Бедная девочка! Неудивительно, что она переменилась. Подумать только, через что ей пришлось пройти. Наверное, Тина и в зеркало-то боится взглянуть! Но я знаю способ поднять твоей жене настроение — нужно лишь передать ей косметику и послать в палату парикмахера. Хочешь, я сама позвоню в салон и все устрою?

Сидней на секунду задумался, но потом все же согласился. Дома он распорядился упаковать халаты, ночные сорочки и вообще все, что понадобится Кристине, и отправить это в больницу.

Улыбнувшись напоследок дежурной медсестре, Сидней постучал в палату. Кристина стояла у окна спиной к двери. Сегодня она выглядела именно такой, какой привык видеть ее Сидней. На Кристине был голубой кашемировый халат, волосы тщательно уложены, она держалась прямо, с достоинством, и только опущенные плечи свидетельствовали о внутренней неуверенности. Сидней вошел в палату и закрыл дверь.

— Кристи?

Она обернулась, и сразу стало ясно, что образ прежней Кристины снова исчез. Вычурно подкрашенные глаза выглядели меньше и потеряли трогательность, на щеках алел искусственный румянец, а губы были покрыты помадой слишком яркого оттенка.

Женщины, которую Сидней однажды назвал своей Итальяночкой, больше не было. Глядя на изысканную салонную даму, Сидней почувствовал, как его сердце сжимается от горького ощущения утраты. Но ведь это глупо, на самом деле он потерял обольстительную Итальяночку еще несколько лет назад.

— Сид! — воскликнула Кристина. — Я думала, что ты уже не придешь.

— У меня была важная деловая встреча… Тина! Ты плакала?

— Нет, — быстро ответила она. — У меня… немного болит голова, вот и все. Спасибо, что ты прислал вещи.

— Не за что. Я должен был сделать это еще несколько дней назад, ведь гораздо приятнее носить собственную одежду, а не больничную.

Кристина провела по губам кончиком языка и посмотрела на халат.

— Ты хочешь сказать, что я сама покупала эти вещи?

— Конечно. Сью вынула их из твоего платяного шкафа, — пояснил Сидней.

— Сью?

— Да, твоя горничная.

Кристина коротко и нервно рассмеялась.

— У меня есть горничная? — Она присела на край кровати. Сидней молча кивнул. — В таком случае поблагодари ее от моего имени. Спасибо, что ты прислал парикмахера и косметолога.

— Тебе не за что благодарить меня, Тина, — спокойно заметил Сидней, испытывая в это мгновение сильное желание сказать жене, что она гораздо больше нравится ему с распущенными волосами, натуральным румянцем и искрящимися от смеха глазами.

Кристина и сейчас была красивой, но прежде она казалась Сиднею неотразимой. Все же сказывается напряженность последних дней, хмуро подумал Сидней. К чему ворошить прошлое?

— Итак, — оживленно произнес он, — ты готова завтра покинуть больницу?

Кристина подняла глаза на Сиднея. Она понимала, каких слов ждет он от нее. Перспектива выйти из этих стен действительно казалась заманчивой, но лишь до тех пор, пока Кристина не начинала задумываться о том, что будет впереди.

Сидней уже успел рассказать ей, что они живут в загородном особняке, их окон которого открывается вид на океан. Но какова была их жизнь? Кристина понимала, что Сидней человек состоятельный, но она не представляла себе, как складывается жизнь богатой женщины, что она должна делать. Впрочем, сейчас она вообще ничего не знала о жизни, а Сидней был для нее чужим человеком. Он был таким красивым, ее муж, которого она не помнила. Кристина чувствовала, что не соответствует ему — в больничной сорочке, с неубранными волосами, без следа косметики на лице. Затем прибыла одежда, приехали парикмахер и косметолог, и Кристина поняла, что муж предпочитает видеть ее ухоженной, стильной дамой. Неудивительно, что все это время Сидней будто не узнавал ее.

Может, сейчас все уладится? Медсестры наперебой говорили Кристине, как она должна быть счастлива, что вышла замуж за Сиднея Рейнольдза. «Он такой восхитительный мужчина, — улыбаясь, говорили они, — и такой сексуальный».

Кроме того, он слишком вежливый и отстраненный, могла бы добавить Кристина. Насчет этого медсестры оставались в неведении. Интересно, размышляла Кристина, мы с Сидом всегда держались друг с другом, как посторонние люди, следя за выражениями и действиями, чтобы не допустить ничего лишнего? Или после несчастного случая все изменилось? Возможно, Сид ведет себя таким образом, потому что знает, что я ничего не помню из нашего прошлого?

Ей очень хотелось спросить об этом Сиднея, но вопросы были слишком интимными.

— Тина, что с тобой? — озабоченно спросил Сидней. — Уж не передумали ли врачи выпускать тебя из больницы?

Кристина заставила себя улыбнуться.

— Нет, дверца клетки распахнется завтра в десять часов утра. Просто я задумалась о том, каким будет мое возвращение… — Она не договорила, запнувшись на слове «домой». Ведь Кристина не возвращалась домой, она ехала в реабилитационный центр, где снова будут белые стены, высокие потолки, заученно улыбающиеся медсестры… — Где находится этот «Оазис»?

— Примерно в часе езды отсюда, — пояснил Сидней. — Тебе понравится, Тина. Там много зелени, огромный бассейн и есть даже гимнастический зал. Конечно, он не имеет такого первоклассного оснащения, как твой спортивный клуб, но все же…

— Мой клуб.

Сидней выругался про себя. Ведь предупреждали же врачи о том, что нельзя подстегивать процесс выздоровления воспоминаниями, что нужно подождать, пока Кристина сама спросит о чем-нибудь!

— Прости, я не должен был…

— Я состою в спортивном клубе?

— Да.

— Ты имеешь в виду одно из тех мест, где женщины, обтянув себя дурацкими трико, занимаются на спортивных снарядах до седьмого пота?

Сидней усмехнулся — Кристина выразилась именно так, как сказал бы он сам.

— Члены твоего клуба не пришли бы в восторг, услышав такие слова, — заметил он.

Кристина рассмеялась.

— Еще бы! На днях я видела нечто подобное по телевизору. Значит, я тоже занималась этим? Не понимаю… Ты сказал, что мы живем в довольно живописном месте. Почему же я не бегала по утрам или не прогуливалась пешком?

Улыбка Сиднея погасла. Кристина говорила словно не о себе, а о ком-то другом.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Лично я каждое утро совершаю пробежку по побережью вдоль моря.

— И мы никогда не бегали вместе?

Сидней пристально посмотрел на Кристину. Он уже почти забыл об этом, но в первые месяцы супружеской жизни они действительно бегали по утрам вместе. Однажды они выбежали из дома ранним летним утром, когда на пляжах не было ни души. Влажный песок вдоль прибрежной полосы приятно пружинил под ногами, свежий воздух, напоенный ароматами моря, слегка пьянил, спину пригревало солнышко… Кристина вдруг издала пронзительный возглас и устремилась вперед. Сиднею не оставалось ничего иного, как принять вызов и броситься вдогонку. Он настиг свою юную жену лишь в маленькой укромной бухточке, со всех сторон огороженной скалами. Здесь Сидней поймал Кристину и целовал ее до тех пор, пока она не перестала смеяться и не стала в его руках мягкой и податливой от вспыхнувшего вдруг желания. Они не стали возвращаться домой…

Пылая, словно в лихорадке, Кристина стояла, упершись руками в выступ скалы, временами оглядываясь через плечо на Сиднея. Из ее груди рвались громкие страстные стоны, которым вторили резкие голоса чаек и тихий шелест волн. Сидней овладевал ею с такой жадностью, будто они год не виделись. От быстрых нетерпеливых движений по его телу разливалась пронзительная нега…

Сидней нахмурился и отвернулся.

— Ты предпочитала посещать клуб, — натянуто произнес он. — Там ты встречалась с приятельницами, которые, как и ты, считали, что гораздо безопаснее заниматься бегом на тренажере.

— Но какая опасность могла угрожать мне, если рядом находился ты?

— Мы оба решили, что так будет лучше. Мой распорядок дня становился все более напряженным, дела требовали постоянного внимания… Конечно, ты не помнишь, но…

— Не нужно ничего объяснять, — вымученно улыбнулась Кристина. — Я уже поняла, что ты очень занятой человек. И известный. Все медсестры завидуют, что у меня такой муж.

— Медсестры, газетчики… — проворчал Сидней. — Лучше бы они не совали нос, куда не следует.

— Газетчики? — В голосе Кристины прозвучали панические нотки.

— Не волнуйся, — поспешил успокоить ее Сидней. — Я прослежу, чтобы их и близко к тебе не подпускали.

— Но почему… — начала Кристина и вдруг замолчала. — A-а, понимаю, потому что я являюсь женой мистера Рейнольдза.

— В «Оазисе» тебя никто не побеспокоит, — твердо заверил Сидней.

— Доктора сказали, что там мне предстоит пройти специальный лечебный курс.

— Да.

— Что это означает?

— Я точно не знаю. Сначала тебе предстоит обследование.

— Но я не нуждаюсь в лечении. Мне лишь нужно все вспомнить. Сид, я совершенно здорова. Моя психика не нарушена. Я не хочу, чтобы меня водили на прогулку под ручку или укладывали на кушетку и задавали идиотские вопросы о детстве, которого я не помню.

Примерно то же самое сказал и Сидней, когда ему предложили поместить Кристину в «Оазис».

— Моя жена не потеряла рассудок, она не инвалид, — заявил он.

Врачи согласились с ним, но не преминули заметить, что реабилитационный центр — лучшее место для женщины, страдающей амнезией, конечно, если мистер Рейнольдз не собирается забрать жену домой. Она нуждается в спокойной обстановке и в присутствии, хотя бы временном, опытного человека, способного присмотреть за ней.

Сидней вынужден был признать, что не сможет подолгу находиться с Кристиной, потому что его рабочий день зачастую составляет двенадцать часов. Кроме того, хотя докторам Сидней не стад об этом говорить, они с Кристиной были не в состоянии в течение длительного времени выдерживать общество друг друга.

В конце концов, и врачи, и Сидней пришли к заключению, что «Оазис» является наилучшим местом для Кристины.

А что сказала по этому поводу сама Кристина? Сколько Сидней ни пытался, он так и не смог припомнить.

— Сид?

Он посмотрел на виновато улыбающуюся Кристину.

— Скажи, есть ли какое-нибудь иное место, кроме «Оазиса», куда я могу уехать сейчас и где мне помогли бы восстановить память?

— Видишь ли, таким местом могла бы стать твоя квартира, но ты продала ее через год после того, как мы поженились. Да я и не оставил бы тебя там. А наш загородный дом не совсем подходит для тебя в настоящее время, потому что…

— Понятно, — поспешила сказать Кристина.

Прежде чем она отвернулась, Сидней успел заметить слезы в ее глазах.

Кристина плакала. Тихо, но все же плакала.

— Тина, — мягко позвал Сидней, — не надо…

— Прости. — Кристина порывисто поднялась с постели и подошла к окну. — Поезжай домой, Сид. Уже поздно, у тебя был трудный день. Меньше всего тебе нужно сейчас успокаивать жалеющую себя женщину.

Неужели это Тина, думал в это время Сидней. Он привык видеть свою жену высокой стройной женщиной с прямой спиной и ровной линией плеч. Но сейчас она казалась маленькой и беззащитной.

— Тина, — снова произнес Сидней, медленно приближаясь к жене, — все будет хорошо, я обещаю.

— Конечно, — с легким всхлипом шепнула Кристина.

Сейчас Сидней стоял очень близко. Он ощущал тонкий аромат резеды, который всегда исходил от кожи Кристины, но позже был вытеснен дорогими духами.

— Если ты не хочешь ехать в «Оазис», я найду другой центр…

Кристина резко обернулась.

— Не нужно говорить со мной, как с ребенком! — воскликнула она.

— Что ты! Я хочу, чтобы ты успокоилась.

— Ты не понимаешь! Тебе кажется, что, если я надела присланные тобою вещи, и над моими волосами потрудился парикмахер, после чего я стала похожа на Кристину Рейнольдз, то я и превратилась в нее!

— Нет! — быстро возразил Сидней. — То есть я действительно пытался помочь тебе вспомнить…

Кристина неожиданно стукнула его кулачком в грудь. Сидней отшатнулся, но не от удара, которого он почти не почувствовал, а от удивления. Он не мог припомнить случая, когда Кристина повысила бы голос, не говоря уже о том, чтобы она подняла на кого-нибудь руку.

— Ты понятия не имеешь, в каком положении я оказалась! Мне не известно, кто я! Я не знаю Кристину, именем которой меня называют. И я не знаю тебя!

— Но ты можешь спросить. Я отвечу на любой твой вопрос.

Кристина глубоко вздохнула.

— Для начала мне хотелось бы знать, почему я должна верить, что ты действительно мой муж?

Сидней расхохотался было, но потом вдруг замолчал. Он понял, Что Кристина не шутит. Это было видно даже по ее глазам, которые из фиолетовых превратились почти в черные. Во всей ее фигуре сквозила едва сдерживаемая ярость, и это делало Кристину необычайно красивой.

— Что же вызывает у тебя сомнение?

— Ты сказал, что ты мой муж, но я не помню тебя. Почему я должна позволять тебе устраивать мою жизнь?

— Кристи, ради Бога!..

— Чем ты можешь доказать, что мы с тобой муж и жена?

— Не верю собственным ушам! Какие доказательства тебе нужны? Свидетельство о заключении брака? Рождественские открытки, подписанные нами обоими? Я могу показать тебе все это в любую минуту, только объясни, зачем мне лгать?

В глубине души Кристина понимала, что в подобной ситуации вряд ли кому-нибудь придет в голову брать на себя ответственность за чужую жену. Но ее не покидало ощущение, что они с Сиднеем перестали быть близкими людьми до того, как ее сбила машина.

— Ответь мне, Тина! — настойчиво повторил Сидней.

— Я не утверждаю, что ты лжешь, но слова остаются лишь словами.

Сидней схватил Кристину за плечи.

— Мое слово сейчас важнее всего для тебя!

И с этим Кристина не могла не согласиться.

Еще бы! Любая женщина была бы счастлива иметь такого мужа. Кристине удалось прочитать пару статей о Сиднее Рейнольдзе в старых журналах, извлеченных из больничной тумбочки, после чего она перестала удивляться поведению медсестер. Но ее обуревали совершенно иные чувства. Когда ее называли миссис Рейнольдз, у нее возникало ощущение щемящей пустоты, к которому примешивалось нечто, от чего кружилась голова и захватывало дух, словно Кристина раскачивалась на огромных качелях.

Кристина посмотрела Сиднею в лицо.

— И все же этого мало! — заявила она. — Я ничего не знаю о тебе. Мне не известны твои привычки, что ты любишь на завтрак, какие фильмы предпочитаешь смотреть, где покупаешь костюмы…

Да, ты права, подумал Сидней, вглядываясь в глаза жены, мы действительно чужие люди. Тебе не известно еще одно обстоятельство — мы стали чужими не в результате несчастья, а гораздо раньше. Сидней почувствовал, что в его душе поднимается гнев и вдруг, даже не успев задуматься над тем, что он делает, притянул к себе Кристину и прильнул к ее губам.

Кристина задохнулась и попыталась отстраниться, но Сидней был настойчив. Вначале им двигало оскорбленное мужское самолюбие, затем он вдруг осознал, что держит в объятиях женщину, жену, к которой не приближался многие месяцы. К его груди прижималась полная упругая грудь Кристины, ее стройные длинные ноги прикасались к его ногам… К Сиднею внезапно вернулись полузабытые ощущения. Он почувствовал, как неукротимая сила наполняет его.

Сидней зарылся одной рукой в волосы жены, рассыпавшиеся по плечам, другая рука скользнула вниз, подбираясь к тугим ягодицам Кристины. Сидней подхватил ее и потянул вверх, на себя. Сердце Кристины учащенно забилось, отдаваясь частым ритмом в теле Сиднея, и она с едва слышным стоном стала отвечать на поцелуи…

— Ой! Простите, ради Бога! Я зайду позже…

Услышав женский голос, Сидней и Кристина отскочили друг от друга, словно на них плеснули водой. В дверях стояла растерянная ночная медсестра.

— Я хотела помочь миссис Рейнольдз раздеться перед сном, и… — Медсестра запнулась. — Неужели к миссис Рейнольдз вернулась память?

— Миссис Рейнольдз сама способна ответить! — резко заметила Кристина. — Нет, память ко мне не вернулась!

— К сожалению, это так, — хмуро подтвердил Сидней, направляясь к выходу. — Но она вернется. Я об этом позабочусь.

Какого же дурака я свалял вчера, ругал себя Сидней, стоя в кухне своего дома в шесть часов утра. Потерял контроль над собой, бросился целовать Кристину… Трудно придумать что-нибудь глупее этого. Ведь ей нельзя волноваться.

Полночи он размышлял над своим поступком, пытаясь найти ему оправдание. Особую гордость Сиднея составляло умение признать свои ошибки и сделать из них выводы. Именно это качество помогло ему отслужить положенное время в армии, куда он отправился наперекор воле родителей, считавших, что их сыну не пристало находиться в обществе парней из простых семей. Поначалу Сиднею действительно было трудно, но он быстро научился выходить победителем из сложных ситуаций. Зато потом, во время учебы в университете, чувствовал себя вполне уверенно.

Так почему же сейчас он стоит, прихлебывая из чашки отвратительный кофе — Сидней никогда не умел варить его, — и еще и еще раз прокручивает в голове вчерашний поцелуй?

Поморщившись, Сидней вылил в раковину остатки кофе из чашки, туда же отправил содержимое кофейника, затем аккуратно вымыл посуду. Через час должна прийти миссис Джефферсон, выполнявшая обязанности кухарки и экономки. Зачем доставлять ей лишние хлопоты?

Если бы Сидней развелся с Кристиной раньше, сейчас не оказался бы в двусмысленной ситуации. Как минимум год назад он понял, что хочет покончить с этим браком и вычеркнуть из своей жизни женщину, о которой вообразил слишком много. На поверку Кристина оказалась хладнокровной расчетливой особой, преуспевшей в охоте на богатого мужа.

Если бы Сидней не побоялся признать правду раньше и сделать необходимые выводы, он не увяз бы в браке на долгие годы. А сейчас этому вообще конца не видно. Во всяком случае, Кристина сначала должна выздороветь.

Сидней распахнул застекленную дверь и вышел на террасу. Над величественно раскинувшимся внизу океаном стояла легкая утренняя дымка.

Весь «Оазис», казалось, был пронизан духом радости. Сестра, принимающая посетителей в вестибюле, улыбалась, глаза девушки из регистратуры сверкали весельем, санитар, проводивший Кристину и Сиднея в залитую солнцем палату, светился добродушием.

— Уверен, вам понравится у нас, миссис Рейнольдз, — произнес он.

Кристина подумала, что подобная фраза больше подошла бы гостиничному портье. Но они находились не в отеле. «Оазис» был больницей, как бы его ни называли. А я не хочу в больницу, пронеслось в голове Кристины, я не больна, мне только нужно вспомнить…

Такие мысли нельзя допускать, иначе можно разрыдаться на глазах у всех. Нужно дождаться ночи, когда никого не будет рядом. Свое отчаяние Кристина поверяла лишь подушке.

Она подошла к окну и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.

— Кристина — тихо произнес Сидней за ее спиной.

Из прически Кристины выбилось несколько прядей. Сидней знал, что она заправила бы их обратно, если бы заметила. Кристина Рейнольдз не терпела неаккуратности. Но высвободившиеся волосы делали ее трогательной. В эту минуту Сидней вспомнил ту Кристину, которую, как ему казалось, любил. Да, он понимал, что это лишь наваждение, что она не стала опять нежной и любящей женой, но сейчас ей приходилось несладко. Не так это просто — потерять память…

Сидней подошел к Кристине и положил руки ей на плечи. Он почувствовал, как все ее тело напряглось, а затем, когда он повернул Кристину лицом к себе, ему даже показалось, что у нее дрожат губы.

— Кристи, — с неожиданной нежностью сказал Сидней, — если тебе не нравится здесь, я подыщу какой-нибудь санаторий…

— Мне нравится, — твердо произнесла Кристина.

Сидней взял себя в руки и всмотрелся в лицо жены, быстро осознав, что его снова подвело воображение. На ее губах была холодная улыбка. Сидней отошел от жены. Вот еще один пример того, как легко он может попасться на удочку Кристины!

— Я останусь здесь, — продолжила та. — А сейчас, если не возражаешь, я хотела бы прилечь на часок.

— Да, конечно. Должно быть, этот день показался тебе трудным. — С этими словами Сидней направился к двери. — Я… не знаю, когда смогу навестить тебя.

— Не беспокойся, Сид. Сюда слишком долго добираться. После напряженной работы это может быть обременительным. Кроме того, у меня вряд ли будет время для приема посетителей.

— Я тоже так считаю.

Кристина улыбнулась.

— Всего хорошего! — сказала она.

Кристина с трудом продолжала удерживать на лице улыбку, пока за Сиднеем не закрылась дверь. Потом она закрыла лицо руками и расплакалась. До сегодняшнего дня Кристине казалось, что нет ничего хуже, чем в один прекрасный день проснуться и обнаружить, что у тебя нет прошлого. Но еще ужаснее — осознать, что ты нелюбима дорогим тебе человеком.

Вскоре после того, как они покинули реабилитационный центр, начался дождь. Кристина с удовольствием вслушивалась в шуршание включенных Сиднеем дворников. Стук дождя по крыше «роллс-ройса» и шелест шин по мокрому асфальту создавали ощущение уюта и безопасности.

Домой! Сидней везет меня домой, радостно думала Кристина. Меньше всего она ожидала такого поворота событий, но тем не менее это произошло. Кристина ехала домой…

Всего два часа назад она стояла на лужайке возле «Оазиса», глядя вслед уносящему Сиднея «роллс-ройсу» и уговаривая себя перестать плакать. Ей было уже ясно, что Сидней по какой-то причине хочет вычеркнуть ее из своей жизни. Но что это за причина?

Прежде чем Кристина успела найти ответ, на дороге снова показался знакомый автомобиль. Сидней наскоро сообщил жене, что обдумал ее слова и пришел к выводу, что она права.

От радости у Кристины закружилась голова, хотя тон Сиднея был довольно будничным.

— Ступай, собери вещи, а я пока улажу формальности, — предложил ей муж.

Казалось, не прошло и нескольких минут, как Кристина и Сидней уже сидели в мчащемся «роллс-ройсе». Через некоторое время Кристина заметила, что Сидней хмурится. Может, он уже жалеет о принятом решении, и ей не следовало так быстро принимать его предложение?

— Тебе не холодно? — спросил тот, заметив взгляд жены.

— Нет, — быстро ответила она, — ни капельки. Я немного волнуюсь.

— Не надо. Доктор Ноулз предупреждал, что у тебя не должно повышаться давление. — Сидней улыбнулся, и Кристина поспешила ответить ему улыбкой.

— Не беспокойся, — тихо произнесла она. — Я постараюсь не стать для тебя обузой.

— Наоборот, это тебе не стоит думать ни о чем подобном.

— И все же мне хотелось бы прояснить этот вопрос. Пойми, Сид, я не больна, я вполне могу сама ухаживать за собой.

Сидней вздохнул.

— Разве я когда-нибудь утверждал обратное?

— Нет, но я хочу удостовериться, что ты понял меня. Я не нуждаюсь в сиделке.

— Я тоже так считаю, — терпеливо заметил Сидней. — Кроме того, ты не будешь находиться в доме одна, в случае чего за тобой присмотрят.

— Как раз этого я и не хочу! — Кристина почувствовала, что ее слова прозвучали резковато. — Не нужно нанимать медсестру или компаньонку…

— Посмотрим, как у тебя пойдут дела.

— Все будет хорошо. Мне так надоела постоянная опека! Спасибо тебе, — добавила Кристина.

— За что?

— За то, что ты передумал и согласился взять меня… домой.

Сидней пожал плечами.

— Тебе не за что меня благодарить. Чем больше я размышлял над твоими словами, тем более разумной казалась мне эта идея. И кроме всего прочего, ты хотела вернуться домой.

Но сам Сидней не испытывал подобного желания. Повисла напряженная пауза. Казалось, и Сидней, и Кристина думают об одном и том же. Наконец она вздохнула.

— Далеко еще?

— Примерно полчаса езды. — Сидней бегло взглянул на нее. — Ты устало выглядишь. Почему бы тебе не вздремнуть?

— Но я не устала… — начала было Кристина, и замолчала на полуслове. Она поняла, что Сидней заботится о собственном спокойствии, а вовсе не о ней. Он согласился выполнить желание жены и сейчас вез ее домой. Но он не собирался тратить силы на поддержание вежливой беседы. — Ты прав, — добавила Кристина. — Попробую последовать твоему совету.

Она откинула голову назад и прикрыла глаза. Так действительно будет лучше. Иначе она может не сдержаться и наговорить лишнего.

Время шло, и Кристина нервничала все больше и больше. Признайся, говорила она себе, ведь ты ужасно боишься! Она ехала в дом, которого не помнила, с мужчиной, которого не знала. С тем же успехом Кристину могли отвезти на другую планету. Она взглянула на Сиднея из-под опущенных ресниц. Его губы были плотно сжаты, руки крепко держали баранку.

Кристине стало ясно, что не одна она скрывает свои мысли. Ее муж тоже в чем-то сомневался. Не зря он не хотел везти ее домой! Но почему? Неужели их брак был настолько ужасен? А если нет, то как еще объяснить отстраненную вежливость Сиднея, его сдержанную манеру поведения?

Один-единственный раз его настоящие чувства выплеснулись наружу — в тот вечер, когда он поцеловал ее. Она вздрогнула, вспомнив об этом. Поцелуй Сиднея… страстный и гневный, он совершенно потряс Кристину, заставив разрываться между страхом испытать даже простое прикосновение мужа и отчаянным желанием броситься в его объятия.

У Кристины перехватило дыхание. Она вдруг поняла, что в желании отправиться домой даже не подумала о том, во что это может вылиться. Ведь они с Сиднеем были мужем и женой. Что, если он ожидает от нее?.. Хотя с того памятного вечера он ничего не предпринимал. Не может же Сидней думать, что…

Кристина передернула плечами.

— Тина, что с тобой?

Она выпрямилась, посмотрела на Сиднея, затем перевела взгляд на дорогу.

— Мне кажется, здесь холодновато.

— Я включу обогрев. — Сидней повернул одну из рукояток. — Ты всегда говорила, что система обогрева этой повозки рассчитана скорее на белых медведей, чем на людей.

— Правда? — усмехнулась Кристина, слегка похлопав по кожаному сиденью. — Не могу поверить, что я могла плохо отзываться о таком чудесном автомобиле!

Сидней удивленно посмотрел на нее.

— Чудесном?

— Конечно. Как он называется?

— «Роллс-ройс», — тихо произнес Сидней.

— Понятно. Давно он у тебя? — поинтересовалась Кристина.

— Не очень, — сдержанно ответил Сидней. — Несколько лет.

— Тебе, наверное, пришлось много потрудиться, прежде чем этот старичок снова стал как новенький?

— Ты угадала.

Спустившись в восемь часов утра в столовую, Кристина обнаружила, что Сидней уже уехал. Это устраивало ее. Меньше всего хотелось общаться с кем-либо в незнакомом доме, который больше походил на музей.

Завтрак прошел в молчаливом присутствии миссис Джефферсон и состоял из половинки апельсина и чашки черного кофе. Кристине показалось, что экономка недовольна скудостью завтрака.

Покинув столовую, Кристина побродила по дому, надеясь, что какая-нибудь мелочь заденет одну из потайных струнок памяти. Но этого не произошло.

Когда в полдень позвонил Сидней, Кристина вновь сидела в столовой, обширный стол которой был рассчитан на двенадцать человек. Симпсон принес телефон.

— Как ты себя чувствуешь? — вежливо поинтересовался Сидней. — Не нужно ли тебе чего?

— Не беспокойся, — ответила Кристина. — У меня все в порядке.

Беседа продолжалась не более минуты. Затем Симпсон слегка поклонился и унес телефон. В столовой появилась миссис Джефферсон с салатом из омара.

— Прежде вам нравились омары, — спокойно и безучастно произнесла она. — Или я не должна этого говорить?

Прямолинейная суровость миссис Джефферсон не вязалась с общим духом шикарной виллы и составляла приятный контраст. Кристина улыбнулась.

— Говорите о чем угодно, — сказала она, — иначе я начну грызть салфетки, чтобы выяснить, нравятся ли они мне.

Экономка почти позволила себе улыбнуться.

— Хорошо, — произнесла она и удалилась.

После обеда Кристина вышла на террасу. Сверкающая под солнцем гладь океана была пустынной, если не считать одинокого белоснежного морского лайнера, спешащего куда-то.

Вот так и я, грустно подумала Кристина, оказалась одна, словно посреди океана. Она отвернулась от завораживающей панорамы и направилась в свою комнату. Кристина вздремнула часок, а позже еще немного побродила по комнатам.

На кухне миссис Джефферсон чистила овощи.

— Не нужна ли моя помощь? — спросила Кристина с порога.

Экономка так посмотрела на хозяйку, будто у той была не амнезия, а потеря рассудка.

— Нет, благодарю вас, мадам, — сдержанно ответила она, возобновляя работу.

В семь часов вечера снова позвонил Сидней, на этот раз, чтобы извиниться. Ему нужно было срочно отправляться на деловую встречу, от которой он не мог отказаться.

— Очевидно, тебе придется ужинать без меня, — извиняющимся тоном предупредил Сидней.

— Ничего страшного, — поспешила заверить Кристина. — Когда ты вернешься, мы сможем вместе выпить кофе.

Но Сидней приехал домой лишь к десяти часам, к этому времени Кристина была уже в постели. Она слышала, как Сидней шел сначала по лестнице, а затем по коридору. Перед спальней жены он остановился, и Кристине показалось, что ее сердце остановилось тоже. Она затаила дыхание, представив себе, как Сидней возьмется за дверную ручку, как затем медленно откроется дверь…

Но Сидней пошел дальше. Послышался звук открывшейся и тихо закрывшейся в конце коридора двери, и Кристина облегченно вздохнула.

Или это был вздох разочарования?

Ровно в семь Кристина спустилась по лестнице, одетая в черное платье, которое ей совсем не нравилось. Оно было просторным, почти бесформенным. Его длина тоже не удовлетворяла Кристину. Платье не было настолько коротким, чтобы его можно было назвать сексуальным, но и не было длинным, элегантным. Кристина чувствовала себя вдвое старше своего возраста. Впрочем, в платяном шкафу все вещи были именно в таком стиле.

Что заставило меня купить подобную одежду, спрашивала себя Кристина. Она даже решилась задать этот вопрос Сью.

— Эти вещи вы покупали в лучших магазинах, миссис Рейнольдз, — ответила горничная.

— Правда? — поморщилась Кристина, глядя на себя в зеркало.

Может, я отстала от моды, гадала она. Но не могла же мода кардинально измениться за три недели?

Сидней ждал жену в библиотеке. Он стоял у камина, спиной к входу. Нужно отдать должное Сиднею, он очень красив, пронеслось в голове Кристины. Широкие сильные плечи, длинные ноги, узкие бёдра…

Возможно, миссис Рейнольдз не хватало вкуса при выборе одежды, но при выборе мужа он ей не изменил.

Сидней неожиданно обернулся.

— Тина!

Щеки Кристины порозовели.

— Добрый вечер, Сид, — сдавленно произнесла она.

Взгляд Сиднея скользнул по фигуре жены. Кристина ожидала комплимента, но его не последовало. Она вглядывалась в лицо Сиднея, пытаясь понять, какое впечатление произвела на него, но с тем же успехом можно было рассматривать лицо каменной статуи.

— Как у тебя прошел день? — наконец спросила Кристина.

— Неплохо, — спокойно ответил Сидней. — А у тебя?

У Кристины упало сердце. Снова начиналась ничего не значащая вежливая беседа.

— Скучно.

Сидней удивленно взглянул на жену.

— Скучно?

— Да. Я ничего не делала.

Глаза Сиднея сузились.

— Кое-что ты все же делала. Ты ходила на прогулку.

Кристина выпрямилась.

— Симпсон доложил?

— Он лишь следует моим указаниям.

— Иными словами, ты приказал ему шпионить за мной?

Сидней нервно провел рукой по волосам.

— Я порядком устал сегодня, Тина. Давай не будем ссориться.

— А раньше мы часто ссорились? — быстро спросила Кристина.

— Нет, — помедлив, ответил Сидней. — Совсем не ссорились.

И в самом деле, даже решение о разводе они приняли спокойно и вполне цивилизованно. Не было ни скандалов, ни гневных вспышек… ни сожалений.

— А почему ты спрашиваешь? — поинтересовался Сидней.

Потому что супружеские пререкания все же лучше, чем существующая сейчас между нами пустота, могла бы сказать Кристина. Вместо этого она вздохнула.

— Просто так, интересно. Как и о чем мы говорили?

— Послушай, я лишь стараюсь проследить, чтобы ты не переутомилась.

С губ Кристины слетел новый вздох.

— Я знаю.

Сидней внимательно посмотрел на нее. Кристина внезапно почувствовала себя маленькой серой мышкой, попавшей в поле зрения голодного кота. Это было необъяснимое ощущение.

— Не обращай на меня внимания, — попросила она, издав тихий смешок. — Должно быть, ты сильно разволновался по поводу состояния моего здоровья. — Кристина пробежала глазами по комнате в поисках зацепки для перемены темы разговора. Ее взгляд упал на маленький столик с закусками. — Какая прелесть! — воскликнула она. — Сыр, маслины… а это что? — Кристина взяла крохотное печенье, намазанное чем-то светлым и зернистым, и отправила в рот.

— Козий сыр. — Увидев, что жена поморщилась, Сидней добавил: — Прежде он тебе нравился.

— Похоже, мои вкусы изменились, — передернула плечами Кристина, вытирая рот бумажной салфеткой.

Сидней усмехнулся.

— На самом деле это еще хуже, чем звучит — это козий сыр, обкатанный в пепле.

— Как это? — удивилась Кристина. — В том пепле, который образуется на конце сигареты? Улыбка Сиднея стала еще шире.

— Не думаю, но какая разница?

— Да уж, приятного мало! — рассмеялась Кристина. — Надо же! Сыр и пепел. Интересно, что люди еще придумают?

— Пальмовый салат, например, — спокойно произнес Сидней и добавил, увидев, как расширились глаза жены: — Честное слово, салат из сердцевины бутонов каких-то пальм! Недавно его подавали на благотворительном вечере, куда мне пришлось пойти с Дженет. Правда, сам я салат не пробовал, а вот Дженет… — Сидней нахмурился. — Извини, Тина, я все забываю… Дженет — это моя старая приятельница.

— Понятно, — опустила глаза Кристина. — Вы вместе присутствовали на вечере?

— Собственно, это Дженет попросила меня составить ей компанию, — пояснил Сидней. — Она хотела заехать сюда, чтобы повидаться с тобой, но я не был уверен, что ты захочешь принимать посетителей, даже если они и хорошие друзья.

Женщина по имени Дженет — хорошая подруга? И она проводит с Сиднеем больше времени, чем жена?

— Это было очень мудро с твоей стороны, Сид. Пожалуйста, передай Дженет, что мне еще требуется некоторое время, чтобы освоиться.

— Хорошо, передам, — пообещал Сидней.

Кристина улыбнулась, и он вдруг обратил внимание, что она, сама того не заметив, стерла салфеткой ярко-красную губную помаду, которую он ненавидел, а его жена обожала. Сейчас губы Кристины были нежно-розовыми, их полнота звала, привлекала к себе внимание. Сиднею захотелось поцеловать эти губы. Сначала слегка, потом проникнуть между ними языком… Сидней хрипло кашлянул.

— Не хочешь ли выпить? — Он плеснул в бокалы немного коньяка для себя и шерри для Кристины.

Пили за ее скорейшее выздоровление. Поставив бокал на столик, Кристина состроила гримасу.

— Что случилось, Тина? — поинтересовался Сидней. — Что-то с шерри?

— Скорее, что-то произошло со мной, — пожала плечами та. — Но… раньше я любила шерри? — робко поинтересовалась она.

— Ты не обязана любить его вечно, — заметил Сидней. — Я налью тебе чего-нибудь другого. Что ты предпочитаешь?

В памяти Кристины внезапно возник образ небольшой темной бутылки с надписью на этикетке…

— Я только что подумала… Ты знаешь напиток, который называется «Гиннес»?

Сидней замер.

— Это пиво. Когда-то оно очень нравилось тебе. — Его голос снизился почти до шепота. — Потом ты решила, что шерри более… То есть я хотел сказать, что ты стала предпочитать шерри пиву.

Кристина почувствовала, что начинает дрожать.

— Боже! Что со мной происходит, Сид?

Сидней внимательно посмотрел на жену, затем отвел к дивану и усадил.

— Пригни голову и сделай глубокий вдох, — велел он.

— Со мной все в порядке… — начала было Кристина.

— Но ты белее мела. Успокойся, Тина. Ты просто начинаешь понемногу вспоминать разные мелочи.

— Что толку, я ведь не могу… не могу… — Кристина вдруг покачнулась и начала валиться на пол.

Сидней подхватил ее на руки.

— Сью! — крикнул он. — Миссис Джефферсон!

Горничная и экономка прибежали через мгновение.

— Боже! — Миссис Джефферсон поднесла руку к губам. — Что случилось, мистер Рейнольдз?

— Сью, принеси немного льда! А вы, миссис Джефферсон, позвоните доктору. Скажите, что моя жена упала в обморок, и попросите приехать.

Отдав распоряжения, Сидней отнес Кристину в спальню и уложил на постель.

— Сид… — слабо произнесла Кристина, открывая глаза. — Что это было?

— Ты на минутку потеряла сознание, — тихо ответил Сидней, — но сейчас уже все хорошо.

— Сэр! — На пороге появилась Сью с миской льда и полотенцем.

— Спасибо, Сью. Несите все это сюда и закройте дверь спальни, когда будете уходить.

Кристина поморщилась.

— Как голова болит! — пожаловалась она. — Что ты делаешь?

— Помогаю тебе раздеться. Сколько здесь пуговиц! Странное платье — возле горла тесно, а внизу широко. Превращает женщину в подобие мешка с картошкой!

— Мешок с… — Кристина покраснела. — Значит, тебе не нравится это платье?

— Не вижу в нем ничего привлекательного. Думаю, любой мужчина согласится со мной. Впрочем, какая разница, что мне нравится, а что нет? Подними руки. Вот так, молодец.

Кристина взглянула на отброшенное Сиднеем платье.

— Но мне казалось… — Она подумала о том, что весь ее платяной шкаф забит такими же бесформенными тряпками, и ее губы дрогнули. — Ничего не понимаю… — прошептала она.

— Поверни голову, — велел Сидней.

Кристина подчинилась, не задумываясь, словно это произнес врач. Муж вынул из ее волос все шпильки. По подушке сразу же рассыпались темные кудри.

— Так-то лучше, — заметил Сидней. — Неудивительно, что у тебя болит голова, если волосы были так стянуты, — добавил он сердито.

Повернув Кристину к себе, Сидней почувствовал, что у него защемило сердце, настолько красивой показалась ему жена в эту минуту. Она напомнила Сиднею ту женщину, образ которой все еще был жив в его памяти. Без уродливого черного платья, в ореоле свободно лежащих волос и с огромными фиалковыми глазами — и он вспомнил, как называл ее когда-то давным-давно.

— Итальяночка… — хрипло прошептал он.

Кто? Кристина непонимающе всматривалась в глаза мужа. Ей на секунду показалось, что она находится в другом времени.

Итальяночка? Да, я стану Итальяночкой для Сиднея, пронеслось в голове Кристины. Пусть он увидит в моих глазах жаркое южное солнце, ощутит пьянящий аромат Средиземноморья. Любую прихоть Сиднея я превращу в реальность и буду вечно любить его…

— Тина… — шепнул Сидней.

Он начал склоняться над Кристиной, затем приостановился. Она сама обняла его и притянула к себе. Их губы соприкоснулись.

Поцелуй Сиднея был нежным и сладостным, но Кристина ощущала глубинную дрожь в теле мужа. Она поняла, что лишь усилием воли Сидней сдерживает проснувшееся желание любви. Кристина сдавленно застонала, потому что похожие ощущения пронизывали в это мгновение и ее.

— Сид…

Он стиснул Кристину крепче, а потом его рука скользнула по шелковистым кружевам и подхватила полную грудь жены. Кристина тихо вскрикнула, чувствуя, как ее сосок уперся Сиднею в ладонь…

— Мистер Рейнольдз!

Сидней поднял голову и обратил невидящий взор в сторону закрытой двери. Снова раздался стук.

— Мистер Рейнольдз! Это Сью. Прибыл доктор Ноулз.

Сидней взглянул на Кристину. Ее лицо раскраснелось, глаза потемнели. Но все это ровным счетом ничего не означало. Не стоит заблуждаться, напомнил себе Сидней. Его жена, его прекрасная лживая жена превосходно владеет правилами затеянной ею игры. Тело Кристины само знало, что нужно делать, даже несмотря на то, что память молчала.

— Сид!

И голос наполнен музыкой и негой, как всегда. Зато сердце тверже камня.

— Сид! — снова позвала Кристина, и на этот раз он встал с кровати, протянул руку за халатом и бросил его жене.

— Прикройся, — холодно произнес Сидней, отворачиваясь от Кристины и от искушения.

Кристина вздрогнула от резкого тона Сиднея.

— Что? — переспросила она.

— Ты прекрасно слышала, — проворчал Сидней. — Прикройся. Незачем показывать доктору Ноулзу, чем ты занималась минуту назад.

Кровь отлила от лица Кристины.

— Я занималась?!

— Ну, хорошо, не ты, а мы, если тебе легче от этого.

Дрожа от унижения и путаясь в рукавах, Кристина надела халат.

— Мне было бы легче, если бы я могла начать жизнь заново с того момента, когда еще не знала тебя! — гневно заметила она.

— Здесь наши мысли совпадают! Чем скорее к тебе вернется память, тем лучше будет для нас обоих, — раздраженно произнес Сидней.

Кристина поднялась с постели, принялась завязывать пояс и вдруг покачнулась. Сидней хотел поддержать ее, но она отстранила руку мужа.

— Не прикасайся ко мне! Никогда. Понятно?

Глядя в глаза жены, в которых сквозила обида, Сидней неожиданно испытал какое-то неловкое чувство. В том, что недавно произошло между ним и Кристиной, была и его доля вины. А может, я один во всем виноват, печально подумал Сидней. Кристина ничего не помнит, но я-то не потерял память! Она права, решил Сидней, именно я был инициатором этого бессмысленного поцелуя.

— Кристина, — начал он, — послушай…

— Уйди из моей комнаты!

— Но я хочу извиниться, Тина… — договорить Сиднею не пришлось, потому что Кристина внезапно схватила с туалетного столика флакон духов и запустила в мужа. Тот машинально пригнулся, флакон вдребезги разбился о стену, и в это мгновение дверь спальни открылась.

Появившийся на пороге доктор Ноулз внимательно посмотрел на осколки стекла, разлетевшиеся по ковру, затем вежливо прокашлялся и произнес:

— Прошу прощения, у вас возникли какие-то проблемы?

— Да! — подтвердила Кристина, не сводя глаз с Сиднея. — Я хочу, чтобы этот человек покинул мою комнату!

Ноулз повернулся к Сиднею.

— Мистер Рейнольдз, — мягко сказал он, — не позволите ли несколько минут побеседовать с вашей супругой наедине?

— Сколько угодно! — Сидней с шумом захлопнул за собой дверь.

— Итак, миссис Рейнольдз, — бодро начал доктор Ноулз, — может, вы расскажете мне, что случилось?

Кристина повернулась к нему.

— Ничего особенного. — Ее запал постепенно иссяк, и она опустилась на край кровати. — Почему ко мне не возвращается память? Неужели я прошу невозможного?

— Дорогая миссис Рейнольдз…

— Не называйте меня так! — сердито попросила Кристина. — Я не хочу, чтобы мне постоянно напоминали, что я являюсь женой этого дикаря.

— Кристина, — похлопал ее по руке Ноулз, — вы должны набраться терпения. Поверьте, вашему мужу тоже очень тяжело.

— Зря стараетесь, доктор, — усмехнулась Кристина. — Вы понятия не имеете о том, каков Сидней на самом деле!

— Возможно, — мягко согласился Ноулз. — Но я могу доверять своим наблюдениям. А они показывают, что мистер Рейнольдз каждый вечер посещал вас в больнице, согласился забрать вас домой, как только понял, что вы неуютно чувствуете себя в «Оазисе», был рядом с вами в течение всего тяжелого периода.

Кристина задумчиво посмотрела на доктора, затем прерывисто вздохнула.

— Наверное, вы правы. Сиднею действительно нелегко.

— Вот и прекрасно.

Расспросив Кристину об обмороке и внимательно осмотрев ее, он положил на туалетный столик несколько таблеток снотворного.

— Если вам будет трудно уснуть, примите одну пилюлю. Кроме того, я позволю себе дать вам совет: не нужно жалеть о прошлом, живите настоящим. Ведь прошлое безвозвратно ушло не только для вас, Кристина, но и для всех людей. Имеет значение лишь то, что есть сегодня и что будет завтра.

— Оказывается, вы философ, доктор, — улыбнулась Кристина.

— Есть такой грех, — согласился пожилой врач, поднимаясь. — А вам нужно просто начать новую жизнь, — сказал он напоследок, затем попрощался и ушел.

Поразмыслив, Кристина решила, что в словах доктора Ноулза есть здравый смысл. Никто не может дать гарантии, что она вспомнит прошлое, значит, нужно начинать строить супружескую жизнь заново.

Кристина пришла к выводу, что амнезия имеет странное свойство избирательности. Прошлое все так же оставалось тайной за семью печатями, но стоило Кристине вспомнить слова Сью о том, что одежду она обычно покупала в лучших магазинах, как память услужливо подсказала их названия.

Очевидно, там найдутся и другие платья, отличающиеся от невыразительных темных, длиною до середины голени, в которых женщина похожа — как выразился Сидней? — на мешок с картошкой!

Существовал только один способ проверить.

Сегодня у Сью был выходной, и некому было уложить волосы Кристины, поэтому она просто завернула их и закрепила на затылке заколкой. После этого Кристина посмотрела на себя в зеркало. Собственное отражение показалось ей еще более траурным, чем обычно.

Ничего, после посещения магазина все изменится!

Внезапно в сердце Кристины закралось сомнение. А правильно ли я поступаю, подумала она. И сразу же припомнила комментарии мужа относительно ее одежды, прически…

Она подумала о Дженет и сегодняшнем вечере…

Глубоко вздохнув, она решительно вышла из комнаты.

Кристина попросила Симпсона отвезти ее в магазин, название которого первым пришло ей на ум, и сказала, что останется там, а он может ехать домой.

Указание пришлось Симпсону не по душе.

— Но, мадам…

— Поезжайте, Симпсон. На сегодня вы свободны. Поведите свою подружку развлечься… — Кристина рассмеялась, увидев выражение, появившееся на лице шофера. — Ведь у вас есть девушка?

Войдя в магазин, Кристина ощутила, что ее начинает охватывать паника. Он был таким большим…

— Мадам, я могу вам чем-нибудь помочь? — К Кристине поспешила юная, в фирменном костюме, продавщица.

— Да, — благодарно улыбнулась Кристина. — Я хочу купить у вас платье… особенное, в котором можно пойти на прием.

Наметанным взглядом продавщица окинула фигуру Кристины.

— Конечно, мадам.

Через несколько мгновений перед Кристиной была развернута выставка новейших моделей вечерних туалетов.

— Вас интересует какой-нибудь определенный цвет, мадам?

— А разве есть выбор? — рассмеялась Кристина. — Мне кажется, я вижу платья лишь черного цвета.

Продавщица вежливо улыбнулась.

— Черный цвет всегда в моде, мадам.

— Это правда, — согласилась Кристина, — но он не всегда интересен. Нет ли у вас платьев других цветов — желтого или светло-голубого? — Взгляд Кристины задержался на манекене, установленном в соседнем отделе. — Наподобие вот этого!

— Но… оно же фиолетовое! — удивленно воскликнула продавщица. — Оно слишком смелое — глубокий вырез, длина выше колен. Определенно, это не ваш стиль, мадам.

— Почему вы так уверены? Я же объяснила, что мне нужно особое платье, для приема. Проводите меня, пожалуйста, в примерочную и захватите именно эту модель.

Кристина любовалась своим отражением в зеркале. Платье сидело превосходно. Фиолетовый цвет идеально сочетался с фиалковыми глазами Кристины.

— Мадам, вы выглядите просто чудесно! — не удержалась продавщица.

Кристина вдруг подумала о том, как отнесется к подобному наряду Сидней. Не слишком ли экстравагантно это платье?

— Если вы измените прическу и подберете подходящие туфли… — добавила продавщица.

Кристина в последний раз посмотрела в зеркало.

— Беру! — решительно произнесла она.

В обувном отделе Кристина выбрала пару серебристых туфель на шпильках, тут же приобрела маленькую изящную сумочку, после чего вышла на улицу и в соседнем магазине купила черное белье и чулки. Осталось сделать прическу.

Кристина стояла перед зеркальной дверью салона-парикмахерской. Записная книжка свидетельствовала, что она посещала это заведение три раза в неделю.

Дверь открылась, выпуская посетительницу, из салона струился аромат изысканных духов. Где-то в глубине его тихо звучала музыка.

Кристина собралась с духом и вошла.

— Миссис Рейнольдз! — воскликнула девушка, сидящая за столиком у входа. — Рады видеть вас. Мы слышали, что с вами произошел несчастный случай?

Кристина подтвердила эту информацию и сказала, что хочет сделать прическу.

— Сегодня не мой день, но, может, кто-нибудь из мастеров примет меня?

— Конечно, — улыбнулась девушка, кивая в сторону кресел. — Лео скоро освободится, и если вы немного подождете…

Кристина посмотрела в указанном девушкой направлении и увидела, как один из пожилых мастеров приветливо помахал ей рукой. Значит, это и есть Лео, мой постоянный парикмахер, промелькнуло в голове Кристины. У сидящей в кресле клиентки была высокая и очень претенциозная прическа. Кристине она совсем не понравилась.

— Я не хочу торопить Лео, — быстро произнесла она. — Моими волосами может заняться другой, тот, например. — Кристина показала на молодого длинноволосого мастера.

— Что вы, миссис Рейнольдз! Падди работает совсем в другом стиле… — начала нервничать девушка.

— Я как раз хочу немного изменить свой теперешний стиль, — заметила Кристина. — Кстати, у вас можно сделать макияж?

— Конечно. Именно этим Падди и занимается.

— Отлично! — Кристина решительно направилась к креслу Падди.

В четыре часа утра Сидней все еще сидел в темной гостиной. С тех пор как они с Кристиной вернулись домой, он так и не поднимался в свою спальню.

Сидней был без пиджака и без галстука, верхние пуговицы рубашки он расстегнул. На маленьком столике стояла початая бутылка коньяка. Рюмку Сидней держал в руке. Ему очень хотелось напиться, но из этой затеи ничего не получилось.

Наверху раздались легкие шаги.

Сидней поднял голову, глядя на спускающуюся по лестнице Кристину. Примерно на середине она остановилась, заметив мужа.

— Привет, Сид, — произнесла она безжизненно.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Сидней.

— Хорошо.

Это было далеко от истины. Желтый халат Кристины подчеркивал ее бледность, под глазами были темные круги.

— Хочешь коньяку? — предложил Сидней, поднимая рюмку.

— Нет, спасибо. — Кристина потерла виски. — Я спустилась за аспирином. Не могу найти его в своей аптечке.

— Сейчас я принесу тебе таблетку.

— Спасибо, я возьму сама, — спокойно произнесла Кристина.

Сидней вздохнул и склонился над рюмкой, согревая ее в ладонях. Он не знал, как выразить свое сожаление о случившемся, чтобы Кристина поверила.

Через несколько минут Сидней поставил рюмку на столик и отправился на кухню.

Кристина стояла перед открытым холодильником, рассматривая его содержимое. Игра света и тени мягко подчеркивала линию груди, приятную полноту Кристины, стройность и длину ее ног.

У Сиднея пересохло в горле. Ему пришлось сжать кулаки, чтобы побороть почти непреодолимое желание заключить Кристину в объятия и сказать: «Не волнуйся, любимая, все будет хорошо!»

Вместо этого Сидней прокашлялся и произнес:

— Ты нашла аспирин?

Кристина кивнула и закрыла холодильник.

— Да. Я собиралась налить себе стакан сока. Хочешь?

— Нет, спасибо. Я пью коньяк.

Кристина налила сок и взяла стакан.

— Ну, тогда спокойной ночи.

— Подожди. — Сидней шагнул вперед. — Не уходи.

— Я устала, — уверенно произнесла Кристина. — Уже светает, и я не вижу причин…

— Извини меня.

Кристина подняла голову, и их глаза встретились. Сердце Кристины сжалось. Сидней выглядел печальным и усталым. Кристине до боли захотелось утешить его. Но как это сделать? И зачем? Ведь Сидней обидел ее.

Глаза Кристины наполнились слезами. Она поморгала, чтобы задержать их, и выдавила улыбку.

— Извинения принимаются. Мы оба находимся под слишком большим впечатлением… А сейчас прости, но… — Кристина направилась к выходу.

— Тина… — Сидней взял ее за плечи.

Кристина застыла, стоя спиной к нему. Она не спала всю ночь, глядя в потолок и стараясь убедить себя, что все ее чувства к мужу — сплошной вымысел, игра воображения. И Кристине почти удалось поверить в это.

Но почему же сейчас прикосновение Сиднея заставляет ее дрожать? Почему она едва сдерживает желание повернуться и броситься мужу на шею?

Не стоит совершать новые глупости, сердито сказала себе Кристина. Освободившись из рук Сиднея, она взглянула ему в лицо.

— Что ты еще хочешь, Сид? Я уже приняла твои извинения. А кроме того, в случившемся есть доля и моей вины.

— Нет, что ты!

— Да, есть. Я явилась на прием незваной и… должна была одеться совсем по-другому, как подобает твоей жене.

— Тина, о чем ты говоришь!

— А относительно того, что произошло в лимузине… — Щеки Кристины порозовели, но взгляд остался твердым. — Я не ребенок, Сид, и несу ответственность наравне с тобой.

— Ты не хочешь выслушать меня?

— По-моему, нам нечего обсуждать… если только ты не собираешься завести речь о разводе.

Сидней отшатнулся, словно Кристина ударила его. Реакция Кристины на собственные слова оказалась такой же. Она не имела намерений упоминать о разводе, хотя думала о нем в течение нескольких последних часов.

— Как такое могло прийти тебе в голову?

— Так будет лучше, — тихо произнесла Кристина. — Думаю, ты и сам понимаешь, что дальше так продолжаться не может.

— Вздор!

— Только дай мне несколько дней, чтобы я подыскала жилье…

Сидней снова взял жену за плечи.

— Ты с ума сошла! Что ты собираешься делать?

— Не знаю. — Она гордо подняла подбородок. — Мне лишь нужно немного времени.

— Но ты еще не выздоровела, ты понимаешь это?

— Я же говорила тебе, что я не больна, просто…

— Да, я знаю. Просто ты ничего не помнишь. — Глаза Сиднея потемнели. — Забудь об этом, Тина. О разводе не может быть и речи!

Кристина передернула плечами и сняла с плеч руки Сиднея.

— Я в состоянии уйти и без твоего разрешения. Напоминаю еще раз — я не ребенок!

— Но ведешь себя просто по-детски.

Несколько секунд они рассматривали друг друга. Потом Кристина поставила стакан с соком на стол и вышла из кухни.

— Тина! — поспешил за ней Сидней. — Куда ты собралась?

— Я иду в свою комнату. Или мне и на это нужно получить твое разрешение?

— Не глупи. И запомни — никакого развода не будет!

— Это почему же?

— Потому что я так сказал!

У Кристины задрожали губы.

— Великолепно! У тебя нет доводов, и ты прибегаешь к типично мужскому приему… — Пока Кристина договаривала фразу, на ее лице появилось выражение озадаченности. — К типично мужскому… — еще раз повторила она, растерянно глядя на мужа. — Сид, я уже произносила эти слова прежде?

Сидней медленно поднялся по лестнице и остановился ступенькой ниже жены.

— Да, — тихо подтвердил он.

— Так я и думала. — Кристина помедлила. — В какое-то мгновение я почти вспомнила… Это было похоже на вспышку… Когда я раньше произносила эти слова, мы тоже ссорились? Я тоже… хотела уйти?

Сидней улыбнулся и провел пальцем по щеке Кристины.

— Нет, мы не ссорились. Мы с тобой были возле пруда и…

— Ты имеешь в виду дом на севере Калифорнии?

— Да. Я делал вид, что хочу столкнуть тебя в воду, а ты говорила, что я не посмею.

— И когда ты все-таки попытался сделать это, я шагнула в сторону, и ты упал в пруд.

У Сиднея перехватило дыхание.

— Ты помнишь это?

В глазах Кристины заблестели слезы.

— Только это и помню, — шепнула она. — Больше ничего. Словно это картинка из какого-то фильма.

Сидней погладил ее по волосам.

— Я выбрался из пруда. Вода текла с меня ручьем, и ты смеялась до слез. Я стал гоняться за тобой, и в конце концов поймал. А когда я взял тебя на руки и понес к пруду, чтобы достойным образом наказать, ты заявила, что я прибегаю к нечестному приему… Тогда я отплатил тебе по-другому.

Кристина внимательно посмотрела на мужа. В его голосе проскользнула интонация, от которой тело Кристины словно обдало пламенем.

— Как?

Сидней медленно улыбнулся.

— Я не стал бросать тебя в пруд, а вместо этого отнес на лужайку за домом.

— На зеленую лужайку, — мечтательно произнесла Кристина, — всю в цветах…

— Мы пришли туда и занялись любовью прямо среди удивительно душистой травы и цветов, под ярким, обжигающим солнцем… — Сидней взял лицо жены в ладони. — Ты помнишь это, Итальяночка?

Кристина покачала головой.

— Нет, — прошептала она. — Но хотела бы вспомнить.

Несколько секунд помолчав, Сидней вздохнул.

— Иди в свою комнату, — спокойно сказал он.

— Я и собиралась сделать это, но ты…

— Оденься, — продолжил Сидней, не обращая внимания на слова жены. — И собери все, что понадобится для уик-энда.

Кристина удивленно подняла брови.

— Зачем?

— Так мы и поступим. — Сидней словно разговаривал сам с собой. — У меня такое впечатление, будто ты сбросила кожу, как это делают змеи, и оставила ее в платяном шкафу нашего второго дома.

— Я не понимаю…

— Мы сейчас уедем отсюда, чтобы побыть вдвоем. Поверь, — быстро произнес Сидней, когда Кристина попыталась возразить, — многие люди нашего круга так поступают.

— Меня не волнует, как поступают другие люди! Я никуда с тобой не поеду.

— Даже если эта поездка поможет тебе что-то вспомнить?

Кристина задумчиво посмотрела на Сиднея.

— Ты так считаешь?

Сидней помедлил с ответом. А что, если Кристина действительно все вспомнит, в том числе и готовившийся развод, а потом…

— Не знаю, — вздохнул Сидней.

— Но подобная вероятность существует?

— Иди, собирайся, — решительно сказал Сидней. — Даю тебе десять минут и ни секунды больше!

Но Кристина все еще оставалась на лестнице.

— Сид!

Спустившийся вниз Сидней оглянулся.

— Что?

Кристина взволнованно облизала губы.

— Почему ты зовешь меня Итальяночкой?

Сидней замер, молча глядя на Кристину. Потом он медленно подошел к ней.

— Может быть, я расскажу тебе об этом во время нашей поездки.

Сидней склонился к Кристине, и она поняла, что сейчас он поцелует ее, что нужно отвернуться… Сидней едва дотронулся губами, но в этом легком поцелуе было столько нежности, столько ласки… И потому что Кристина ожидала совсем иного, она не смогла устоять и, закрыв глаза, потянулась к Сиднею.

Несколько долгих тягучих мгновений они стояли рядом, соединенные поцелуем, потом Сидней отстранился. Кристина открыла глаза и заметила на его лице выражение, которого никогда прежде не видела.

— Сид… — Голос Кристины дрогнул.

Сидней убрал волосы с ее лица.

— Ступай, — сказал он. — Оденься попроще и выбери удобную обувь. Жду тебя через десять минут.

Кристина счастливо рассмеялась. Глупо, конечно, но она вдруг почувствовала себя легко и свободно, как девчонка.

— Через пятнадцать! — улыбаясь, поправила она.

Запечатлев на губах Сиднея быстрый поцелуй, Кристина взлетела по лестнице и скрылась в своей спальне.

Сиднея разбудил тихий стук дождя по крыше. Он не сразу сообразил, где находится, и несколько минут лежал с открытыми глазами. Комната была освещена лишь пламенем камина. Затем, ощутив тепло тела Кристины, лежащей рядом, вдохнул аромат ее волос. Его сердце наполнилось радостью.

Голова Кристины покоилась на плече Сиднея, рука лежала на его груди, а левая согнутая нога легко прижимала его ноги.

В прошлом Кристина и Сидней всегда засыпали так после любви. Но это было давным-давно, и Сидней уже не надеялся, что подобное когда-либо повторится. И вот сейчас Кристина вновь в его объятиях. Что это — чудо, или новая злая насмешка судьбы? Изменится ли Кристина после возвращения памяти или останется такой, как сейчас?

Ни на один из вопросов ответа не было.

Сидней потихоньку повернулся на бок, обнял и притянул жену к себе. Отсветы огня играли на ее лице, подчеркивая его тонкие изящные линии. После занятий любовью Кристина бывала особенно красива. Сидней всматривался в лицо спящей жены и понимал, что, по крайней мере, в эту ночь не надо задавать себе никаких вопросов.

Он с наслаждением втянул в себя запах Кристины — смесь аромата цветов, солнца и… любви. Сидней поцеловал Кристину в плечо, затем потянулся к шее и губам. Кристина что-то невнятно произнесла и пошевелилась. Сидней нежно сжал ее грудь.

— Сид… — вздохнула Кристина, обнимая мужа за шею.

Сидней улыбнулся.

— Здравствуй, дорогая!

— Я уснула?

— Да, мы оба спали. — Сидней снова поцеловал жену. — Уже поздно. — Еще один поцелуй. — Дрова в камине догорают, пора перебираться на постель.

Кристина тихонько засмеялась.

— Зачем на постель? Мы и здесь неплохо устроились.

Сидней провел рукой вдоль тела Кристины.

С губ Кристины слетел легкий стон удовольствия.

— Даже лучше, чем можно было предположить, — прошептал Сидней. — Но сейчас я хочу заняться с тобой любовью, так сказать, со всеми удобствами.

— Звучит заманчиво, — согласилась Кристина. — Сид, а мы… когда-нибудь спали в одной спальне до того, как со мной произошел несчастный случай?

Она почувствовала, как напрягся Сидней, и подумала, что неосторожным вопросом испортила прекрасную ночь. Но вместо того, чтобы отодвинуться, как боялась Кристина, Сидней вздохнул и повернулся на спину, не выпуская жены из объятий.

— Да, — сказал он через минуту. — Когда-то они действительно спали вместе, и вообще все делали вместе. Но упомянув об этом, Сидней должен будет рассказать и о разводе, и о том, что Кристина сейчас изменилась… — Да, — повторил он.

Кристина легла на живот, подперев руками подбородок.

— Даже на вилле в Сан-Франциско? — уточнила она.

— Даже там. — Сидней ласково убрал волосы с ее лица. — Мы спали в моей спальне до тех пор, пока…

— Пока что? Давно ли мы спим отдельно?

Сидней снова вздохнул. Он не знал, что ответить Кристине.

Правда заключалась в том, что они никогда не решали спать раздельно. Это получилось само собой. Сидней все чаще стал ночевать в кабинете под тем предлогом, что ему неудобно будить жену поздно ночью, когда он возвращается с работы или с деловой встречи.

Через некоторое время Кристина заметила, что Сиднею незачем спать на диване, в то время как в доме есть еще одна спальня. Предварительно оформив ее в соответствии со своими вкусами, Кристина перебралась туда. Было ли это решение правильным?

— Сид!

Он посмотрел на жену, которая напряженно ждала ответа.

— Не могу сказать тебе ничего определенного, Тина. — Сидней мягко перевернул Кристину на спину. — Это произошло, и я даже не могу точно вспомнить, когда.

В глазах Кристины заблестели слезы.

— Очевидно, мы не были счастливы, — с дрожью в голосе произнесла она. — Спали в разных постелях, у каждого из нас была своя жизнь…

Сидней не дал жене договорить, прильнув к ее губам.

— С этим покончено, — решительно сказал он через минуту. — Отныне мы будем спать вместе, Итальяночка. И ты снова станешь моей женой.

— Этого я и хочу, ведь я… — Кристина замолчала. Ей хотелось признаться Сиду, что она любит его, но боязно было делать это первой. — Я и есть твоя жена, — неуклюже закончила Кристина фразу. — И еще я хочу знать, почему ты называешь меня Итальяночкой? Ты обещал рассказать… — Ее голос пресекся. — Сид! Что ты делаешь?..

— Заново знакомлюсь со своей женой, — прошептал Сидней, целуя живот Кристины. — Твоя кожа нежнее бархата. И она такая теплая, даже горячая, особенно здесь… — Сидней спрятал лицо между ног жены и принялся целовать самое интимное ее место, умело действуя языком. Затем Сидней приподнялся над женой и рукой ввел член в лоно Кристины. Продвинувшись вперед, он прижал Кристину телом, тяжело дыша и вслушиваясь, как она вскрикивает от наслаждения после каждого его движения.

Растворяясь в волнах неги и видя красные вспышки под закрытыми веками, Кристина, словно подчиняясь силе прилива, поднималась все выше и выше, к самому пику острых ощущений…

Оргазм они испытали одновременно.

Позже, когда Сидней наконец лег с Кристиной рядом, по щекам той текли слезы. Он почувствовал их соленый вкус, поцеловав жену.

— Не плачь, дорогая, — прошептал Сидней.

— Я не плачу, — ответила Кристина, заливаясь слезами. — Это от счастья.

Сидней стиснул жену в объятиях.

— Я… — Он вовремя остановился, едва не сказав «Я тебя люблю». — Я очень рад.

Сиднею казалось, что еще не пришло время для подобных признаний. Он до сих пор не знал, что представляет собою женщина, только что разделившая с ним пронзительное наслаждение. Поэтому он поднялся, подхватил Кристину на руки и понес в спальню.

— До сих пор нет? — переспросила Дженет, крепче прижимая к уху телефонную трубку. — Ну хорошо, когда придет, действуй, как я сказала.

На другом конце провода, в офисе Сиднея, Майк повесил трубку.

Дженет задумчиво откинулась на спинку кресла. Сидней опаздывал, и это не предвещало ничего хорошего. В последние два года он всегда приходил на работу вовремя. Дженет была в курсе всех его дел, потому что Майк исправно докладывал ей обо всем.

Глупенький Майк! Губы Дженет тронула снисходительная улыбка. Он думает, что я учитываю и его интересы. Ничего, пусть тешит себя иллюзиями, пока мне нужна его помощь.

Дженет посмотрела на часы. Сидней задерживался уже на двадцать минут. Подобного не случалось с тех пор, как он утвердился в мысли о разводе с женой.

Брак Сиднея свел на нет все старания Дженет. А ведь как близок был момент триумфа, когда Сидней должен был наконец осознать, что они с Дженет созданы друг для друга. После гибели мужа она сделала все, чтобы стать незаменимым человеком в жизни Сиднея. Скоро, твердила она себе, скоро он придет к правильному выводу. Но вместо этого — откуда ни возьмись! — появилась эта наивная простушка Кристина, и надежды на брак с Сиднеем рухнули.

Поморщившись как от зубной боли, Дженет поднялась с кресла и подошла к книжному шкафу. Она сняла с полки альбом с фотографиями и нашла снимок Сиднея с Кристиной, сделанный вскоре после их свадьбы.

— Вы только посмотрите на нее! — прошипела Дженет сквозь зубы.

Волосы Кристины развевались на ветру, заправленная в шорты футболка была натянута на полной груди, на губах играла улыбка… Улыбка, которая и вскружила голову Сиднею!

На лице Дженет появилось презрительное выражение.

Вначале брак Сиднея казался ей неразрешимой проблемой. Сидней, после того как они с Кристиной стали мужем и женой, по словам Майка, стал меньше времени уделять делам, все реже появлялся в офисе, но это было еще не самое страшное. Он стал реже заезжать к Дженет. Она молча страдала, оплакивая несбывшиеся надежды.

Но однажды впереди забрезжил свет. Идею подал сам Сидней. Как-то он упомянул, что не хотел бы подвергать Кристину нагрузкам, связанным с новым образом жизни. Сказано это было невзначай, но Дженет уловила в интонациях Сиднея неподдельную озабоченность. И тогда она предложила взять Кристину под свое покровительство.

Молоденькая жена Сиднея оказалась очень доверчивой. Она принимала за истину все, что слышала от Дженет.

— Я счастлива за вас, — говорила Дженет Кристине. — Наверное, вы с Сиднеем прекрасно проводите время в особняке на севере Калифорнии. Теперь я понимаю, почему Сидней пропустил несколько важных встреч, — он не хотел уезжать из своего маленького рая. Как, разве он ничего не говорил? О Боже! Кажется, я проговорилась!

— Нет-нет! — воскликнула тогда Кристина. — Хорошо, что я обо всем узнала. Мне не хотелось бы отвлекать Сиднея от дел.

После этого действовать стало гораздо легче. Дженет воспрянула духом. Она несколько раз поговорила с Кристиной о таких вещах, как особое положение Сиднея, всеобщее внимание к его личности, о людях, с которыми он ведет дела…

— Но почему Сидней никогда не упоминает ни о чем подобном? — почти умоляюще спрашивала Кристина каждый раз, когда Дженет заводила разговор на подобные темы.

В ответ Дженет вздыхала и поясняла, что Сидней любит Кристину и не хочет сразу предъявлять жене слишком много требований.

— Возможно, тебе самой нужно произвести некоторые перемены в вашей жизни, — советовала Дженет. — Тогда Сидней поймет, что ты хочешь вернуться в Сан-Франциско, познакомиться с важными для него людьми и подружиться с его приятелями. Он увидит, что ты начала привыкать к его образу жизни. Поверь, Сид будет очень доволен, что ты так много делаешь для него.

Это окончательно убедило Кристину в том, что Дженет права.

Кристина произвела какие-то перемены — результатом было разочарование Сиднея. Она начала новую серию нововведений, и отчаяние Сиднея усугубилось. Они все больше отдалялись друг от друга.

Дженет испытывала некоторое страдание, глядя, как мучается Сидней, но утешала себя тем, что все это делается для его же блага. Дженет во что бы то ни стало хотела заставить Сиднея понять, что брак с Кристиной был ошибкой.

В конце концов, так и случилось. Однажды Сидней заехал к Дженет и мрачно сообщил ей, что они с Кристиной решили развестись. Дженет долго ахала и сочувственно кивала головой, но сердце ее пело от радости. Она собрала всю выдержку, чтобы дождаться окончательного развода, а затем осторожно предложить Сиднею поддержку и утешение.

И тут с Кристиной произошел несчастный случай…

Дженет со злостью захлопнула дверцу книжного шкафа. Такси едва задело Кристину. Если бы удар был посильнее!

Глубоко вздохнув, Дженет поправила прическу. Позади был долгий и мучительный уикэнд. В субботу Майк сообщил Дженет о том, что Сидней предупредил его о своем отъезде на север Калифорнии. Она сразу поняла, что предмет ее мечтаний снова попал под воздействие чар своей ненаглядной женушки. И тогда Дженет решила, что она не будет ждать, пока к Кристине вернется память. Необходимо было срочно что-то предпринять, чтобы навсегда убрать с дороги соперницу.

Нет, сказала себе Дженет, больше я не выпущу Сиднея из своих рук. После этого она отдала несколько четких указаний Майку и стала ждать дальнейшего развития событий. Хорошо еще, что Майк выполнял любые требования и демонстрировал полную преданность. Конечно, Дженет не раскрывала ему всех своих замыслов. Она лишь намекнула, что в результате успеха задуманной ею комбинации Майк непременно получит повышение в должности и не будет обделен любовью Дженет.

— Доброе утро! — произнес Сидней, входя в свой офис.

Майк оторвался от разложенных на столе бумаг и поздоровался с шефом.

— С утра было несколько звонков, — сообщил он, поднимаясь и направляясь за Сиднеем в его кабинет. — Список звонивших я положил на твой стол. Принесли две телеграммы из Австралии… Так, что еще? Ник Смитсон справлялся, не встретишься ли ты с ним во время ланча. Звонили из офиса мистера Карпентера…

— В котором часу он прибудет? — спросил Сидней.

— Кто? — непонимающе моргнул Майк.

— Представитель президента. — Сидней сел за стол и взял в руки одну из бумаг. — Я только из-за него и приехал.

Майк нахмурился. Он чуть было не допустил оплошность.

— Ах, представитель! — воскликнул он, будто припомнив.

Сидней внимательно посмотрел на секретаря.

— Именно, — нетерпеливо подтвердил он. — Когда он сможет приехать? Мне не хотелось бы попусту терять время.

— Несколько минут назад звонил один из его сопровождающих, — быстро произнес Майк. — У представителя президента что-то изменилось, и он просит перенести встречу на час дня.

Сидней взглянул на часы и коротко выругался.

— Ну хорошо, — сказал он, проведя пальцами по волосам, — займемся пока делами. Неси сюда телеграммы.

Выходя из кабинета Сиднея, Майк улыбнулся. Шефа удалось задержать в офисе, а значит, Дженет будет довольна…

В бывшей квартире матери было подозрительно тихо.

— Тина! — Дженет захлопнула входную дверь и бросила сумочку на кресло. — Тина, где ты? Нам нужно поговорить.

Заглянув в спальню, Дженет пошла на кухню.

Что это? Возле тостера белела записка. Сердце Дженет сжалось от плохих предчувствий. Она протянула дрожащую руку и взяла сложенный вдвое листочек бумаги.

— Можно подавать кофе, мэм? — спросила миссис Джефферсон, появляясь на пороге столовой.

Кристина взглянула на Сиднея.

— Ты уже закончил ужин, дорогой? Сегодня тебя ожидает маленький сюрприз — я испекла яблочный пирог! — Она заговорщицки улыбнулась экономке. — Подавайте сладкое, пожалуйста.

— Я не знал, что твои кулинарные способности простираются так далеко! — довольно заметил Сидней.

— По правде сказать, я действовала под руководством миссис Джефферсон, — призналась Кристина. — Она сказала, что это особенный рецепт, который достался ей от бабушки.

Экономка торжественно внесла блюдо с круглым румяным пирогом и поставила его на обеденный стол. Следом спешила Сью с кофейником и чашками на подносе.

— Спасибо, миссис Джефферсон, — кивнула Кристина, берясь за нож.

— Между прочим, — сказал Сидней, принимая из рук жены тарелку с огромным куском пирога и с наслаждением вдыхая аромат яблочной начинки, — я тоже приготовил небольшой сюрприз. Хотел показать после ужина, но сейчас передумал. — Он ушел в кабинет и быстро вернулся с двумя прямоугольными карточками.

— Что это? — с любопытством поинтересовалась Кристина, протягивая руку.

— Нет, так просто ты это не получишь, — спрятал Сидней карточки за спину. — Сначала ты должна меня поцеловать.

Кристина с готовностью обняла наклонившегося к ней мужа и запечатлела на его губах пылкий поцелуй. Только после этого Сидней вручил жене карточки.

Кристина немедленно принялась их рассматривать.

— Но это же… билеты в Лондон? — изумленно произнесла она.

— Совершенно верно, дорогая, — подтвердил Сидней. — Я решил, что если вспоминать прошлое, то начинать это надо в Лондоне!

— Мы непременно должны здесь поужинать, — сказал Сидней, пропуская жену вперед — у входа в ресторан «Роял».

Кристина увидела спешащего навстречу метрдотеля и, к своему удивлению, узнала его. Она переглянулась с мужем.

— Не могли бы вы усадить нас за тот столик? — кивнула она в полумрак зала.

— Как пожелаете, мадам, — любезно ответил метрдотель.

Кристина направилась к столику, а Сидней за ее спиной что-то прошептал метрдотелю и вручил ему банкноту. После этого он присоединился к жене.

— У вас еще подают фирменный коктейль? — спросила Кристина официанта, принявшего у них заказ.

— Конечно, — ответил тот. — Сейчас принесу, мадам.

— Подумать только, — произнесла Кристина, оглядываясь по сторонам. — Мы были здесь почти три с половиной года назад… А оркестр сменился, — заметила она, наблюдая, как метрдотель говорит что-то на ухо одному из музыкантов.

Официант принес коктейли.

— Знаешь, Тина… — начал Сидней, но в этот момент зазвучала музыка.

— Постой! — Кристина напряженно прислушалась. — Ведь это же…

— «Let It Be», — кивнул Сидней.

Кристина недоверчиво посмотрела ему в глаза.

— Признайся, без твоего участия здесь не обошлось!

— Я до сих пор помню, как ты слушала эту мелодию, — чуть печально улыбнулся Сидней.

Кристина благодарно сжала его руку. А ведь все состоялось, подумала она. Как я загадала, так и вышло. Хотя счастье досталось нам нелегко… Но сегодня Кристине не хотелось грустить.

— Боюсь, что нам еще не раз придется бывать в этом ресторане, — сказала она. — Это место каким-то таинственным образом связано с нами. Именно поэтому, пока мы здесь, я хочу сказать тебе… — Кристина немного помедлила, потом на ее губах появилась мечтательная улыбка. — Я жду ребенка.

Сидней растерянно посмотрел на жену.

— Тина! Неужели я стану отцом? — Он поднес руку жены к губам. — Боже! Мне кажется, что я люблю тебя еще сильнее.

Кристина провела кончиками пальцев по щеке мужа.

— Побереги чувства. Я счастлива, но не забывай, что малыш тоже потребует твоей любви…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.