Как всегда, сидя за рулем машины, катившей по главной улице Вулертона, Кейт ощутила теплое чувство удовлетворения. Что ни говори, перебравшись в Йоркшир, она совершила самый значительный в своей жизни поступок.

За эти два года Кейт влюбилась в Йоркширскую долину с первозданным великолепием ее горных ландшафтов, в здешние поселки с их каменными, построенными на века домами. У нее уже вошло в привычку каждый день видеть скалистые склоны гор — плод тысячелетнего труда дождей и ветра. Казалось, долина была специально создана для человека. Если только человечество само не уничтожит себя, скривив губы, подумала Кейт и остановила машину возле магазина трикотажных изделий, где была хозяйкой на пару со своей ближайшей подругой Маргарет Боуз.

Оказавшись два года назад в Вулертоне и выкупив по дешевке это маленькое ателье, Кейт и представить не могла, какую успешную карьеру она сделает. Теперь Кейт приходилось регулярно вылетать в Лондон и Нью-Йорк, где заказчики в лице самых престижных магазинов одежды буквально-таки дрались за то, чтобы получить очередную партию джемперов и свитеров, изготовленных по ее рисункам усилиями местных вязальщиц. Помимо личного успеха Кейт могла записать на свой счет и то, что ее работницы получили возможность дополнительного заработка, подчас превышавшего доходы их мужей.

Поначалу жены фермеров, опекаемые женой здешнего викария, со скептицизмом восприняли предложение вязать по ее рисункам, но, узнав, с каким успехом идут на рынке их изделия, они преисполнились энтузиазма. И теперь Кейт имела в своем распоряжении целую бригаду вязальщиц, за качество труда которых она всегда могла поручиться. Женщины долины были смолоду приучены, дожидаясь длинными осенними и зимними вечерами возвращения мужей, использовать свободные от домашних трудов часы для приработка, а Кейт и Мэг оставалось заезжать к ним и забирать готовые изделия.

— Ну, наконец-то! А то я уже собиралась закрываться, — с улыбкой встретила Мэг подругу.

— Я немного задержалась у Сары, — пояснила Кейт.

Вдова Сара Кэдди, несмотря на свой преклонный возраст, была одной из лучших вязальщиц, работавших на Кейт. Шотландский род Кэдди был одним из самых древних в Эббдейле, но внук Сары с женой и детьми три года назад переехал в Новую Зеландию, и, хотя у Сары было много знакомых, она страдала от разлуки с родными. Ферму на склоне горы, где Сара прожила всю сознательную жизнь, она после смерти мужа продала и теперь жила в крохотном, безупречно чистом домике на другом конце поселка.

Сара была, что называется, душевной женщиной. Об этом в один голос говорили все, кому приходилось иметь с ней дело. Вообще, быт маленького провинциального поселка во многих отношениях продолжал оставаться тяжелым и неустроенным, но Кейт ни за какие коврижки не поменяла бы такую жизнь на более удобную — в большом городе. Именно здесь, в Вулертоне, она обрела душевный мир и надежду на будущее после пережитой ею катастрофы…

Кейт вздрогнула и мотнула головой, отгоняя от себя воспоминания о событиях, в результате которых она оказалась в Эббдейле. С тех пор прошло два года, и раны ее зарубцевались, но одного прикосновения к ним было достаточно, чтобы снова вспомнить старую боль. И даже умиротворение здешней жизни не могло изгладить из сердца Кейт ощущение утраты, когда волшебное зеркало надежды на глазах у нее раскололось вдребезги, разбилось на миллионы ранящих осколков…

В свое время ее, можно сказать, буквально спасло знакомство с Мэг. Кейт занесло в Вулертон совершенно случайно. Одержимая единственным стремлением — уехать как можно дальше от Лондона, она мчалась в сторону Шотландии, но на подъезде к Вулертону машина неожиданно сломалась. В мэрии, куда Кейт пришла выяснить, где можно остановиться на ночлег, она и познакомилась с Мэг.

День, проведенный в ожидании, когда закончится ремонт машины, растянулся на два, три, четыре дня, а на пятый Кейт поняла, что ни за что на свете не хочет уезжать из этой тихой долины.

Мэг, рано овдовевшая, все еще молодая и преисполненная нерастраченной энергии женщина, прониклась идеей новой подруги, и они сообща купили магазин. И хотя шерстяные изделия всегда успешно расходились в здешних суровых местах, именно джемперы, связанные по рисункам Кейт, обеспечили бум местному надомному трикотажному производству.

— Мэтт заедет за мной через полчаса, — сообщила Мэг, забирая из рук Кейт охапку только что привезенных джемперов, и добавила: — Картофельная запеканка с мясом в духовке.

Проводив взглядом Мэг, поднявшуюся в свою спальню чтобы переодеться к свиданию с местным фермером Мэттом Рексли, Кейт подумала, что подруга за время знакомства с этим парнем здорово изменилась и, можно сказать, заново родилась. Мэтт тоже в свое время остался вдовцом с малолетней дочкой на руках. Они познакомились в молодежном клубе, где Мэг из чистого энтузиазма вела со школьниками занятия по вязанию. Мэтт привел туда свою дочь.

В долине с такими событиями, как свадьба, не спешат, но Кейт понимала, что рано или поздно ей придется решать, кем заменить подругу в магазине. Наверное, нужно будет нанять сменную работницу в магазин на те дни, когда я буду объезжать вязальщиц и встречаться с оптовыми покупателями, подумала Кейт. Впрочем, успокоила себя она, времени у меня еще более чем достаточно.

Перед тем, как подняться на второй, жилой этаж дома, Кейт окинула взглядом торговый зал. Это было среднего размера помещение со стенами бледно-абрикосового цвета. Здесь преобладали бежевые, персиковые и светлокремовые тона: плетеная, персикового цвета, мебель, на диванных подушках — чехлы из кремовой ткани. Пол зала был выкрашен светлой краской, на нем лежало несколько ковриков из овчины. Мэг в свое время сомневалась по поводу такого непривычного для здешних мест интерьера, но магазин был куплен под закладную на имя Кейт, и она не стала с ней спорить. Когда же дело начало приносить доход, а их жертвы были с лихвой вознаграждены, Мэг поняла, что подруга во всем оказалась права.

Мэг исчезла в спальне, а Кейт прошествовала на кухню и заглянула в духовку, проверяя, не пора ли вынимать запеканку. Во время жизни в Лондоне ей, вероятно, показалась бы смехотворной мысль о том, чтобы самой готовить себе еду.

Осиротев совсем маленькой, Кейт выросла в семье своей умудренной жизнью крестной матери, которая неоднократно выходила замуж и разводилась с такой же легкостью, с какой перебиралась с одного роскошного курорта на другой. Как только Кейт окончила школу, Норма и крестницу начала всюду таскать с собой. Жизнь, которую они вели, была бонвиванством в классическом смысле слова, но Кейт искренне наслаждалась ею, пока… пока она не встретилась с Джейком.

Поначалу Кейт приняла его за одного из многочисленных ухажеров Нормы, хотя смутно ощущала, что Джейк — а именно так звали этого нового мужчину из ее окружения — слишком тверд и неуступчив, чтобы довольствоваться ролью пажа в многочисленной свите крестной. Норма, по-видимому, тоже чувствовала это и заметно нервничала в его присутствии.

Кейт впервые поняла это вечером во время ужина в Канне, где, собственно, она и познакомилась с Джейком. Норма, звеня как колокольчик тонким девичьим смехом, представила Кейт своего «милого пасынка» — Джейка Харви. Кейт поняла, что скорее всего это сын одного из многочисленных мужей Нормы. Последняя по счету авантюра с браком провалилась у крестной в тот год, когда Кейт заканчивала школу. Впрочем, Кейт не вдавалась в подробности бесчисленных романов своей приемной матери и не держала в памяти имена бывших супругов Нормы.

Серые глаза Джейка Харви, острые, как льдинки, неотрывно смотрели на Кейт. «Джейк, не смущай ребенка!» — резко сказала тогда Норма, и он, саркастически усмехнувшись, высвободил Кейт из прицела своих глаз. После этого Норма отослала ее спать под тем предлогом, что им с Джейком нужно кое-что обсудить, и Кейт всю ночь проворочалась в постели, вспоминая этот взгляд.

Интересно, похож ли Джейк на своего отца, думала она. Если да, то неудивительно, что их брак с крестной быстро распался. Да, грубоватая мужественность Джейка притягивала взгляд, его стройное, мускулистое тело поражало своим совершенством. И тем не менее было в его облике что-то отталкивающее, возможно, небрежная и абсолютная уверенность в том, что во всем мире нет ничего, что могло бы противостоять его воле. Если бы она сразу прислушалась к своим опасениям, ничего бы не было, со вздохом подумала Кейт.

Из спальни вышла Мэг и, немного смутившись, спросила:

— Ну, как я выгляжу?

Сегодня Мэтт вел ее в ресторан, и Кейт поспешила заверить подругу, что шелковая блуза и бархатная юбка смотрятся на ней просто замечательно.

— Я не похожа на молодящуюся старуху? — с беспокойством в голосе поинтересовалась Мэг.

Кейт от души расхохоталась и, вытирая слезы, сказала:

— Ну, что ты, разумеется, нет! Тебе сорок пять, а не девяносто лет, Мэг! Рано еще задаваться такими вопросами!

— Сорок пять — вполне достаточно, чтобы смотреть на тебя, как на дочку, — сухо сказала Мэг. — И коль скоро речь зашла о возрасте, то это тебе следовало бы бегать на свидания, а не мне!

— Спасибо, как-нибудь обойдемся! — буркнула Кейт и торопливо отвернулась к духовке — якобы для того, чтобы проверить, готова ли запеканка.

— Бьюсь об заклад, Кевин Харгривс положил на тебя глаз, — не сдавалась Мэг, вспоминая местного врача. — На этой неделе он звонил тебе раз шесть, никак не меньше.

— Он звонил мне в связи с тем, что я собираю подписи под обращением о закрытии атомной электростанции, а он согласился помочь мне, — решительно возразила Кейт. — Они сошли с ума с этой идеей о введении нового энергоблока! Мало им Чернобыля, хотят все испытать на собственной шкуре!.. Я уж не говорю о ракетах…

— Кейт, я понимаю, как остро ты воспринимаешь эту проблему, — успокаивающе подняла руки Мэг, — но для многих станция — единственное место, где можно получить работу, и с этой точкой зрения тоже стоит считаться… Молчу, молчу!

В отличие от Кейт, Мэг не разделяла идеи полного запрета на использование ядерной энергии, да и Кевин Харгривс соглашался с подругой своей возлюбленной только в той части, которая касалась усиления мер безопасности на АЭС.

Через полчаса, проводив Мэг, поужинав картофельной запеканкой, Кейт уселась за рабочий стол. Она намеревалась поработать над эскизами для весенней коллекции свитеров, но сегодня, как ни старалась, не могла сосредоточиться на деле. Снова и снова она вспоминала Джейка, хотя не позволяла себе этого два года.

Если бы тогда в свои двадцать лет она хотя бы чуть-чуть разбиралась в жизни, они с Джейком скорее всего никогда не поженились бы. Более того, если бы Кейт не жила тогда с Нормой, все, возможно, завершилось бы коротким романом без продолжения. Джейк сначала не поверил, а затем искренне развеселился, обнаружив, что она девственница. Это уже потом, вскоре после свадьбы, он признался ей, что побоялся оставить невинную душу в обществе Нормы, «способной развратить кого угодно». Правда, он говорил не только это. «Ты такая взрывная и чувственная — бормотал он с хрипотцой в голосе, которая у него появлялась, когда он занимался с Кейт любовью, и от которой у нее по спине бежали сладостные мурашки. — Ты все чувствуешь и переживаешь так сильно и глубоко, что невозможно это передать словами!»

И все же для Джейка она была ребенком. Девочкой, доверчиво отдавшейся ему и вышедшей за него замуж без малейшего представления о том, что на деле представляет собой брак. И жила она только в те моменты, когда он держал ее в своих объятиях, заставляя ощущать себя текучим огнем, взрывом и пламенем.

Но медовый месяц не мог продолжаться вечно, и однажды Джейк сказал, что ему надо возвращаться на работу — на базу ВВС в Гринэм-Коммон, где он занимался совершенствованием системы наведения ракет с ядерными боеголовками, способных разрушить целые города и обратить в пепел сотни тысяч людей.

Какой она была тогда наивной и невинной! Кейт передернуло, едва она вспомнила, как Джейк обнаружил ее дома с пачкой антивоенных брошюр, авторы которых выступали против распространения ядерного оружия. Он страшно разозлился и вышвырнул всю эту литературу в окно. Ее тогда словно ледяным душем окатило. Он потребовал, чтобы она выбросила «эту дурь» из головы, словно не допускал и мысли о том, что у Кейт может быть своя точка зрения, отличающаяся от его собственной. Словно она была механической куклой, созданной исключительно для удовлетворения его мужских потребностей, и ничем больше.

С этого все и началось. Кейт взбунтовалась, обозвала его диктатором и тираном. По ночам он занимался с ней любовью с такой исступленностью, что она взбунтовалась. Но взбунтовалась не физически, что было невозможно, а морально. В отношениях их наметилась трещина, которая с каждым днем становилась все глубже и шире. Кейт начала контактировать с пацифистским движением, и Джейк пришел в ярость.

Она вспомнила страшный скандал, разыгравшийся между ними из-за этого. Джейк бушевал и кричал на нее — по сути дела, еще ребенка. Говорил, что она тратит свое время на разговоры с истерическими дамочками, что ей следовало бы родить ребенка и найти себе хоть какое-то занятие.

А она в ответ вопила, что меньше всего на свете желает иметь от него ребенка и ни за что не родит от человека с такими взглядами и таким отношением к людям. Зачем? Чтобы малыш погиб от чудовищного орудия разрушения, которое совершенствует его отец?

И так шли день за днем, неделя за неделей — до того, последнего, скандала. Это было перед самым Рождеством, накануне вечеринки с танцами, ежегодно устраивавшейся на базе. Джейка и Кейт, разумеется, тоже пригласили туда. Она хотела остаться дома, но Джейк настоял, чтобы они пошли.

Кейт вынуждена была согласиться, но обида так распирала ее, что она танцевала со всеми гостями и сотрудниками базы, приглашавшими ее, и, давая волю чувствам, не стеснялась выражать свои, мягко говоря, неортодоксальные взгляды. И чем дальше, тем больше. Наконец в зале воцарилось напряженное молчание, Джейк уловил это, и они встретились взглядами, стоя в разных концах зала, два врага, готовые умереть, но не уступить один другому.

Он немедленно увез Кейт домой, и она дрожала от страха и гнева в ожидании непростого разговора. Но он сказал ей вовсе не те слова, которых она от него ждала. Джейк остановился в дверях их спальни, окатил ее ледяным взглядом и вынес свой приговор: «Это не может больше продолжаться. Я женился на ребенке, надеясь, что он повзрослеет и станет женщиной. Но я ошибся. Ты все более и более впадаешь в ребячество. Я ухожу от тебя, Кейт. Если ты сумеешь стать взрослой, найди меня и приходи, но не рассчитывай больше, что я буду ходить вокруг тебя, терпеть и ждать этого благословенного часа!»

Он ушел, не сказав ни слова. А утром Кейт собрала вещи и поехала на север, надеясь никогда не возвращаться сюда, чтобы не поддаться искушению броситься к нему просить прощения. Она списалась с Нормой, и та рекомендовала ей своего адвоката, а заодно предложила переехать жить к ней. Но Кейт к этому времени поняла, что стиль жизни крестной — не ее стихия.

Все это случилось два года назад. Во время последней поездки в Лондон Кейт заглянула к адвокату и поинтересовалась, как движется дело с разводом, но тот сообщил, что Джейк не желает разводиться. Ее изумленное «Но почему?» вызвало у адвоката подобие улыбки. В ответ на ее недоуменный взгляд он сухо пояснил, что многие мужчины находят удобными такие отношения с женой. Это обеспечивает им полную свободу и в то же время отличный заслон от возможных притязаний со стороны любовниц.

Как это похоже на Джейка, подумала Кейт, что даже сейчас он продолжает использовать ее. Она попыталась отогнать от себя воспоминания и сосредоточиться на работе. Но эскизы, лежавшие на столе, расплывались перед затуманившимися глазами, и словно наяву она слышала тихий голос Джейка: «Моя милая кошечка, когда я так прикасаюсь к тебе, ты становишься мягкой и текучей, как нежащаяся на солнце пантера!»

У Кейт пересохло в горле, кожа запылала при воспоминании о том, как он прикасался к ней. В эти мгновения она просто переставала принадлежать себе. Два долгих года она изо всех сил старалась не думать о Джейке, но и не позволяла себе физической близости ни с одним из мужчин, да и не собиралась делать этого.

Кейт не сомневалась, что инстинкт обладания женщиной и подавления ее преобладает в мужчинах над всеми остальными устремлениями и чувствами. Оказавшись в постели, они желают видеть в партнерше всего лишь прислужницу своего вожделения. Кейт была не в силах забыть, как Джейк отметал ее мысли и воззрения в сторону, будто это был сор, а ведь разница в возрасте у них не такая уж и большая — всего десять лет. Он испугал ее при первой же встрече. Окружавшая его аура силы и мужского начала всегда пугала ее, но, уступая сексуальному влечению, она подавляла свои страхи, пока дело не кончилось полным крахом.

Какого черта я думаю о нем? — раздраженно подумала Кейт, рывком отодвинув в сторону эскизы и запустив пальцы в каштановую гриву волос, густой волной ниспадающую на плечи. В то лето, когда она познакомилась с Джейком, Норма настаивала, чтобы Кейт постриглась совсем коротко. Присутствовавший при одном из таких разговоров Джейк, взглянув на Кейт, резко сказал Норме: «Не надо, оставь ее в покое! — А потом добавил вполголоса: — Однажды кто-то возблагодарит небо, когда увидит эти волосы, разметавшиеся по подушке!» И она тогда отчетливо поняла, что «кто-то» — это сам Джейк. В какое возбуждение привело ее тогда это открытие!..

Кейт прикусила губу, пытаясь остановить волну воспоминаний. На часах было всего лишь девять вечера. Слишком рано, чтобы идти спать. И тут зазвонил телефон.

— Кейт? — Это был Кевин Харгривс. Он звонил ей, как непременно отметила бы Мэг, седьмой раз за неделю. — Кейт, думаю, тебе интересно будет знать, что на АЭС назначен новый начальник. Я узнал об этом только сегодня. Будем надеяться, диалог у нас с ним получится лучше, чем с прежним.

Кевин, возможно, в силу профессии, проявлял неравнодушие к проблемам безопасного использования ядерной энергии. Вот и сейчас он сказал, что хотя и не располагает подробной информацией об этом новом назначении, но все же надеется убедить нового начальника АЭС принять дополнительные меры предосторожности.

— Ах, меры предосторожности! — взорвалась Кейт. — По-настоящему существует одна мера предосторожности — закрыть все действующие атомные электростанции.

С другого конца послышался смешок Кевина:

— Боюсь, это невозможно, Кейт! Атомная электростанция здесь прочно и надолго, и это — факт. Не знаю, как ты, но если бы нам удалось наладить с ними цивилизованные отношения, я был бы вполне удовлетворен. Мне пришла в голову отличная идея. Как только я узнаю, кто этот новый начальник, немедленно приглашу его на ужин. Надеюсь, ты поможешь мне принять гостя, — подлизываясь, сказал он. — Миссис Маккарти, моя домоправительница, в своем роде очень хороша, но с тобой не идет ни в какое сравнение. Кроме того, у тебя будет возможность изложить свои взгляды непосредственно оппоненту.

Без труда добившись от Кейт согласия, Кевин поблагодарил ее и торопливо попрощался, пояснив, что у него сегодня день вызовов на дом, и он не может занимать линию слишком долго.

Кевин — это, конечно, не Джейк, подумала Кейт, вешая трубку. Он, хоть и мужчина, признает за тобой право иметь собственную точку зрения и всегда готов прислушаться к ней. Впрочем, каким бы приятным человеком Кевин не был, сексуально он для Кейт ничего не значил и оставался всего лишь близким, задушевным другом, не более. В его присутствии она не ощущала и намека на то электризующее воздействие, которое в свое время производил на нее Джейк.

Когда она познакомилась, Джейку было тридцать, и уже тогда ее пугал и возбуждал в нем переизбыток грубой мужской силы. Кейт по молодости и глупости поддалась искушению спрятаться от жизни за Джейком, который всю ответственность брал на себя и все вопросы решал единолично. Позже она научилась презирать в нем эту потребность преобладать и навязывать свою волю, а саму себя возненавидела за инфантилизм и мягкотелость.

Мэг вернулась поздно. Кейт была уже в кровати, но слышала, как подруга вошла. И тут Кейт поразила внезапная мысль: может быть, Мэг, как и ей, тоже не хватало жарких мужских объятий и любви — по крайней мере, до знакомства с Мэттом?

Продукты для ужина в доме Кевина Кейт закупала с особой тщательностью и при этом уверяла себя, что поступает как обычная хозяйка, которая стремиться произвести впечатление на любого гостя, будь он начальником АЭС, или просто соседом по улице, ее бывшим мужем Джейком Харви или незнакомым человеком по имени, скажем, Джон Смит.

На ужине должны были присутствовать еще две семейные пары, а также Рита, поэтому Кейт не особо удивилась, когда эта дамочка зашла в магазин и как бы между делом заговорила о предстоящем ужине у Кевина.

— Надеюсь, у тебя есть что надеть на вечер, дорогая, — бросила она перед уходом. — Я попросила Кевина, чтобы все было строго официально, чин-чином! Так что ты собираешься надеть? Какие же мы бедные, женщины! Времени осталось всего ничего, а нужно успеть подобрать подходящий наряд! — Рита выжидающе посмотрела на Кейт и добавила: — Кевин сказал, что пригласил тебя на наш традиционный Охотничий бал. Это и к лучшему, я все равно не смогла бы составить ему пару. Меня поведет на бал Джейк. Папа обожает эти балы, поэтому родители пойдут на него тоже. Мы уже договорились, что Джейк после бала зайдет к нам в гости и, разумеется, останется ночевать.

Слова «останется ночевать» в устах Риты звучали как «ночевать со мной». Она уже ушла, а Кейт все не могла прийти в себя. Ей казалось, что она видит дурной сон, в котором Рита беспардонно намекает на то, что собирается провести ночь с Джейком, не подозревая, что он — муж ее собеседницы.

За прошедшие два года она ни разу не побеспокоилась о том, что Джейк, возможно, спит с другими женщинами, хотя во время их совместной жизни, мысль о том, что такое возможно, не давала ей покоя. Господи, через какие муки ревности она прошла, подозревая Джейка во всех грехах! Каждая красотка, бросившая на него взгляд, становилась для Кейт смертельной соперницей, а на Джейка заглядывалось очень много — слишком много! — женщин…

— Святые небеса, мне нужно бежать! — схватилась за голову Мэг и отшвырнула в сторону полотенце, которым вытирала посуду. — Мэтт будет здесь через полчаса. Что ты планируешь на выходные, Кейт?

По воскресеньям подруги отсыпались за всю неделю, и потому после завтрака всякий раз начиналась суматоха.

— Мы с Кевином планировали прогуляться по горам, — сообщила Кейт, пропуская мимо себя Мэг. — Он уже несколько недель обещал взять меня с собой. Весной и летом я уже поднималась в горы, а теперь я хочу увидеть, как выглядит долина осенью. А потом, на носу ноябрь, и он вряд ли будет баловать нас такой же ясной погодой, как сегодня.

— Это точно, — кивнула Мэг. — Как только в горах выпадет снег, прогулка по ним уже не покажется сахаром. Мэтт, как ты знаешь, тоже член спасательной команды, и он не раз рассказывал, как они выручали из беды чудиков, рискнувших выйти в горы зимой… Кстати, как прошел ужин у Кевина?

Мэг провела пару дней на ферме Мэтта, ремонтируя дом к их свадьбе, которую они наметили отпраздновать следующим летом, и почти не видела подругу.

— В общем и целом неплохо, хотя Рита всеми способами пыталась внушить гостям, будто мы с Кевином — любовники, — скривив губы, сообщила Кейт.

— Боже, какая стерва! — вырвалось у Мэг. — Впрочем, это совершенно в ее стиле. Расскажи об этом ее новом кавалере. Он и вправду так хорош, как она его описала?

— Джейк, бесспорно, по-своему очень красив, — сквозь зубы проговорила Кейт, — но красота красоте рознь… Судя по всему, оба они не склонны считаться с чувствами и мнением других людей, так что на этой почве, возможно, и споются…

— Сурово ты его припечатала, — покачала головой Мэг. — Кстати, Мэри вчера действительно выбрала себе джемпер, который Алан преподнесет ей на Рождество. А еще она сказала, что этот новый начальник АЭС весь вечер не сводил с тебя глаз, чем и вывел из себя Риту.

— Ты же знаешь Мэри, — пожала плечами Кейт, глядя куда-то в сторону. — Она на дух не переносит Риту, и способна выдать желаемое за действительное.

— А то, что он побежал в кухню утешать тебя, это ей тоже показалась? — иронично поинтересовалась Мэг.

— Нет, это у него от избытка старомодной любезности. Я вышла в кухню вместе с Самантой, чтобы подать главное блюдо, и… Между прочим, до прихода Мэтта осталось всего десять минут, — мстительно напомнила Кейт подруге. — Если ты намерена и продолжать этот допрос с пристрастием, то никогда не соберешься…

Проводив Мэг, Кейт прошла в свою комнату и стала собираться на прогулку в горы. Она надела бело-розовое теплое белье, выгодно подчеркивавшее ее формы. Оно совершенно не было похоже на старомодную «комбинацию», от которой это чудо дизайна и техники вело свою родословную. Сверху Кейт набросила тонкую клетчатую рубашку, свитер и плотные джинсы. Стеганая куртка-парка с капюшоном лежала на кровати. Саманта с удовлетворением отметила, что хорошо подготовилась к походу. Она нагнулась, чтобы зашнуровать тяжелые альпинистские ботинки, купленные по настоянию Кевина, и тут зазвонил телефон.

Со времени злополучной среды при каждом звонке сердце Кейт подпрыгивало от страха. Всякий раз, поднимая трубку, она боялась услышать голос Джейка. Разумеется, рано или поздно ей придется поговорить с ним — хотя бы для того, чтобы решить вопрос о разводе, но лучше поздно, чем рано… Учитывая то, что Джейк, судя по его общению с Ритой, явно не страдал от отсутствия женского внимания, с его стороны вряд ли стоило ожидать особых возражений по поводу развода.

Правда, адвокат говорил однажды, что Джейк хочет выдержать срок в пять лет, но какой в этом смысл, особенно сейчас, когда они убедились, что не переносят общество друг друга? Их брак потерпел крах, и Кейт стремилась окончательно развязаться с прошлым. А как это возможно, если они с Джейком будут и дальше разыгрывать из себя посторонних людей, на деле оставаясь мужем и женой?

Кейт дрожащей рукой поднесла к уху трубку и тут же с облегчением вздохнула, потому что звонил Кевин.

— Кейт, извини, — виновато сказал он. — Придется отменить сегодняшнюю прогулку. У Лоры Брэйтаут начались родовые схватки. Акушерка уже выехала, а я направляюсь следом. Лора настояла на том, чтобы рожать дома, и мне придется присутствовать до самого конца — на случай осложнений.

— Не беспокойся и делай все, что от тебя требуется, — успокоила его Кейт. — Пациент — это святое, так что ни о чем не беспокойся.

— Заодно хочу обрадовать тебя: мы с Джейком договорились провести заседание комиссии по экологической безопасности прямо на АЭС. Джейк хочет, чтобы мы своими глазами увидели, как соблюдаются на ней требования безопасности.

— Замечательно! — с фальшивым энтузиазмом откликнулась Кейт. Ее задевало то, что окружающие, как она когда-то, подпали под обаяние личности Джейка. Наверное, все считают ее маленьким ребенком, который из упрямства не хочет прикоснуться к именинному пирогу и принять участие в общем празднестве.

Пожелав Кевину успехов, Кейт принялась мрачно расхаживать по дому, время от времени поглядывая в окно. Солнце сияло золотистым пятном на льдисто-голубом небе, и свет его будоражил кровь, как молодое вино. Кейт вдруг ощутила, что не в состоянии провести такой день в четырех стенах наедине со своими мыслями. Ей безумно захотелось выйти на природу и вдохнуть полной грудью холодного, чистого воздуха.

А почему бы мне не прогуляться одной? — мелькнула у Кейт шальная мысль. Я ведь не собираюсь забираться куда-то особенно далеко! Перерыв книжные полки, она нашла местный путеводитель для пеших экскурсий, купленный сразу после переезда в Вулертон. Один из описанных там маршрутов, к которому прилагалась карта, показался ей вполне подходящим для начинающего любителя. Он образовывал кольцо вокруг долины, начинаясь и оканчиваясь на окраине Вулертона. Маленькими крестиками на карте были помечены бывшие домики пастухов, превращенные в пункты первой медицинской помощи и временные приюты для заблудившихся туристов. Пешеходные тропы были обозначены различными цветами, обозначавшими степень сложности маршрута. Тот, который выбрала для себя Кейт, относился к самым легким. На карте указывалось и время прохождения маршрута — три часа. Иначе говоря, она успевала до наступления темноты вернуться домой. Быстренько сложив в карманы куртки сэндвичи и термос, Кейт застегнула молнию и вышла из дома.

Спустя полчаса, перейдя вброд узкий, спокойный ручей и двинувшись вдоль старинной булыжной стены к вершине горы, она почувствовала, как сердце у нее поет от радости. С вершины она окинула взором рассыпавшийся по долине поселок и сверила панораму местности с картой. Со слов Кевина она знала, как легко в высокогорье потерять нужную тропинку.

Воздух был таким холодным и чистым, что обжигал легкие. Глотнув его побольше, Кейт двинулась по тропе, не забывая смотреть под ноги, как учил ее Кевин. Он не раз говорил, что одна из самых распространенных ошибок начинающего любителя горных прогулок — спешка, в результате которой можно быстро выбиться из сил. И сейчас, взбираясь все выше и выше по горному склону, Кейт регулярно останавливалась, чтобы взглянуть на пройденный путь и еще раз свериться с картой.

По большому счету одно вопиющее нарушение правил горного туризма Кейт уже совершила, отправившись в горы в одиночку. Если она поскользнется и растянет себе ногу, ей никто не придет на помощь. Зато амуниция не подкачала: чем холоднее становился воздух, тем больше оснований было у нее радоваться собственной предусмотрительности.

Поначалу Кейт списывала похолодание на высоту маршрута, но с каждой остановкой она замечала, что ветер становиться все более ледяным и резким. В два часа дня Кейт сделала остановку, укрывшись от ветра в маленькой расщелине. Она расположилась на гладком камне и выложила на него свой нехитрый ланч. На противоположном склоне горы, Кейт разглядела стадо, а рядом с ним — фермера и пса.

Ежегодно в долине проводились соревнования овчарок, и Кейт с неизменным восхищением смотрела, как эти умные натасканные животные мгновенно выполняют команды хозяев. Кевин рассказывал, что щенков для воспитания помещают в стойло со старым бараном, и собаки вскоре приучаются распознавать вожака, чтобы, взаимодействуя с ним, сгонять стадо.

Овчарка на той стороне долины была явно из молодых. Кейт восхищало терпение фермера и выносливость пса, раз за разом повторявшего одну и ту же команду хозяина. Хорошая овчарка в здешних местах была неотъемлемой частью хозяйства, и здешние псы, как было известно Кейт, пользовались спросом во всех частях света.

Одно время Кейт тоже хотела завести себе щенка, и Кевин посоветовал взять молоденькую сучку у одного из местных фермеров. Он с ухмылкой объяснил, что с суками больше хлопот и переживаний, но они более эмоциональны и послушны, чем кобели. Кейт выслушала его, но так и не решилась взять на себя ответственность за животное.

Внезапный порыв ветра напомнил о том, что она в горах. Надвинув капюшон, Кейт выбралась из своего укрытия и обнаружила, что солнца больше не видно: пока она уплетала свой ланч и наблюдала за собачьими тренировками, на предгорья опустился густой туман, и вершины гор уже скрылись в белой мгле. Сердце у Кейт сжалось от страха. Значит, ветер скоро стихнет, но видимость ограничится. В Вулертоне она наслушалась историй о кознях, которые подстраивал путникам горный туман.

Кейт бросила взгляд на часы. Она прошла более половины маршрута, но остаток пути обещал быть самым трудным. Тропа шла вдоль крутого обрыва. В ясную погоду трасса не представляла опасности, и с обрыва открывались чудные виды на долину, но в густой туман…

Кейт тревожно огляделась. Ей показалось, что туман за эти несколько минут стал еще гуще. Если так, с ее стороны было бы глупостью идти дальше — слишком легко сбиться с пути и упасть в ущелье. А главное, никто не знает, куда она ушла из дома, и, несмотря на теплую одежду, ночевку в горах в такой холод она скорее всего не перенесет. Остается одно — повернуть назад, то есть, нырнуть в туман, опускающийся все ниже.

— Не паниковать! — вслух приказала себе Кейт, присела на камень и вытащила из кармана куртки карту. Если бы она оставила записку Мэг или сообщила Кевину, что собирается в горы! Если бы да кабы!..

Она еще раз изучила карту, и сердце у нее оборвалось. Только сейчас Кейт поняла, что успела отмахать изрядное расстояние, и теперь его предстояло повторить в обратном порядке. Правда, идти надо было под гору, но она уже знала, что спуск в горах гораздо опаснее и тяжелее подъема.

И в этот самый момент Кейт заметила на карте крестик, обозначавший хижину пастуха. Хижина должна быть где-то выше по склону, примерно в миле от того места, где она сейчас находится. Судя по обозначениям на карте, тропинка к хижине должна идти вверх вдоль каменной стены. Оставалось найти эту стену и идти вдоль нее.

Туман сгущался и, что еще страшнее, холод становился все сильнее. Волосы Кейт стали влажными, пальцы заледенели. Она встала, и туман заклубился вокруг нее, ограничивая видимость в пределах пяти шагов.

И тут Кейт приняла решение. Она не могла рисковать жизнью, пробираясь по горной тропе над самой пропастью, но и возвращаться назад было слишком опасно. Итак, оставалось либо найти хижину, либо стоять и ждать пока туман рассеется. Ждать, возможно, придется до самого утра. Но так можно получить обморожение, а то и вовсе замерзнуть. От этой мысли у Кейт засосало под ложечкой.

Снова и снова сверяясь по карте, Кейт медленно двигалась к стене, ведущей к хижине. Наткнувшись на булыжную поверхность рукой, она испустила шумный вздох облегчения и тут же снова заглянула в карту. Она понимала, что любая ошибка в такой ситуации может оказаться роковой. Если это не та стена… Нет, кажется, все в полном порядке. Остается пройти примерно милю — это около получаса, а с учетом тумана — все сорок минут пути!..

Кейт посмотрела на часы, запоминая время, и твердо решила не обращать внимания ни на какие помехи и двигаться только вперед. Через полчаса вся одежда на ней была мокрой от пронизывающего насквозь ледяного тумана. Из-за холода и страха зубы Кейт отбивали чечетку. Джинсы, прилипнув к ногам, стали тяжелыми, как кандалы каторжника, и только куртка защищала Кейт от того, чтобы промокнуть окончательно. Видимость сократилась до расстояния протянутой руки. Куда ни кинешь взгляд — везде клубился туман, словно какой-то невидимый колдун насмехается над ее неспособностью разогнать эту бесплотную, непроницаемую завесу. Только темно-серая стена справа от Кейт помогала ей справиться с паникой.

Да благословит Господь Кевина, давшего ей целый ряд драгоценных советов на такие случаи, и эту самую стену, мысленно повторяла Кейт. Без этой стены она бы ни за что не поняла, в правильном ли направлении движется. Правда, не раз и не два ее подмывало оторваться от стены и с диким ревом отчаяния ринуться наугад в серую мглу в наивной надежде одним усилием вырваться из этого кошмара.

Кейт забиралась все выше и выше. Каждый шаг давался ей с огромным трудом: мышцы ног начали болеть, она задыхалась, и лишь усилием воли не позволяла себе впасть в полное отчаяние. Она шла уже добрых сорок минут, но не было даже намека на хижину. Что, если она наткнулась на другую стену, что, если?..

Кейт была на грани истерики, когда прямо перед ней вырос из тумана маленький серый домик. Она выпрямилась, и слезы облегчения и благодарности потекли по ее лицу. Слава богу! Слова эти уже готовы были слететь с губ Кейт, когда, споткнувшись, она полетела лицом вперед, на мгновение оторвавшись от стены — ее проводника и спасителя. Восстановив равновесие и снова нащупав стену, она поняла вдруг, что сильно похолодало и почувствовала, что джинсы и куртка покрылись тоненькой корочкой льда.

Хижина оказалась простым каменным сооружением, причем совсем небольшим. Внутри она, скорее всего, оснащена приспособлением для растопки печи, газовой плитой с баллоном бутана и минимальным запасом пищи. Кейт знала об этом от Кевина, который не раз уговаривал ее участвовать в сборе денег на оборудование этих спасательных пунктов. Теперь Кейт с запоздалым раскаянием подумала, что никогда больше не станет уклоняться от этой благородной работы.

Обнаружив дверь, Кейт толкнула ее, и в голове у нее мелькнули сразу две мысли: первая, что в хижине царит блаженное тепло, а второе, что сторожка кем-то уже занята. В очаге горел огонь, на веревке сохли толстые шерстяные носки и джинсы. В воздухе витал аромат стряпни, кажется, бобов, и более аппетитного запаха она в жизни не ощущала. Лицо Кейт расплылось в улыбке при мысли о том, что не ее одну туман загнал в это убежище, но улыбка сменилась шоком, когда сидевший к ней спиной человек встал и обернулся.

— Джейк! Что ты здесь?..

Скорее от потрясения, чем от чего-то другого, голова у нее пошла кругом. В то же мгновение Джейк поймал ее запястье и в бешенстве крикнул прямо в ухо:

— Кейт, какого черта?.. Ты что, шла за мной по пятам?

— Шла по пятам?! — Глаза Кейт негодующе сверкнули. — Чего ради я бы стала делать это? Вот уж кого не рассчитывала увидеть здесь, так это тебя!

— А что же тогда ты здесь забыла?

— Мы с Кевином собирались совершить прогулку по горам, но его срочно вызвали к роженице, — усталым голосом сказала Кейт и, стянув с рук рукавицы, торопливо протянула ладони к огню. — Когда он позвонил, я уже оделась для экскурсии и решила, что прогуляюсь одна. А когда попала в туман, поняла, что единственный выход — отсидеться до утра в хижине.

— А ты изменилась, — услышала она за спиной насмешливый голос Джейка. — Та Кейт, которую я знал, уселась бы там, где застал ее туман, и билась бы в истерике, ожидая, пока бедняжку найдут и спасут!

— Той Кейт было двадцать лет, и она ко времени своего замужества не успела толком понюхать жизни, — парировала Кейт. — Не забывай, что ты повел под венец свежеиспеченную выпускницу колледжа! Мне пришлось научиться держать себя в руках, потому что другого выхода не было. Точнее, ты не оставил мне другого выхода. А сидеть на тропе и ждать помощи — это ж просто глупо, особенно, если учесть, что я никого не предупредила о своем походе в горы.

— Тебе не кажется, что ты поступила опрометчиво? — холодно поинтересовался Джейк. — Первое правило путешественников по горам — проинформировать о своем уходе и дать хотя бы примерное описание предполагаемого маршрута.

— Я бы так и сделала, но Мэг сегодня нет дома, и мне некому было сообщить о своем намерении.

— А Кевин? Разве он не станет беспокоиться по поводу твоего отсутствия дома вечером?

— Кевин? — Кейт залилась краской. — Лучше скажи, как Рита отпустила тебя от себя — да еще в горы?

Джейк никак не прореагировал на ее выпад.

— Ты промокла, — тоном прокурора сказал он, — и тебе нужно как можно скорее снять с себя эти мокрые тряпки!.. Ну же, Кейт! — насмешливо добавил он. — С каких это пор ты стала меня стесняться? Во-первых, я видел тебя во всех видах, а во-вторых, я не клюю на женщин, для которых секс — всего лишь оружие в борьбе с сильным полом.

— Ко мне это не относится! — вспыхнула Кейт.

— Ты отказывалась спать со мной, — возразил Джейк. — Более того, отказывалась рожать мне детей.

— Лишь потому, что мне было непереносимо приводить ребенка в этом мир, в мир, который ты и тебе подобные всеми силами приближают к катастрофе. Подумать только, смерть, разрушение, боль…

— …были, есть и будут непременным спутником человеческой цивилизации, — сказал Джейк, и в его голосе она уловила недобрую нотку. — Можно подумать, будто что-то изменилось бы в мире, если бы я выбрал себе другую профессию!

Он покачал головой, и на губах его мелькнула сардоническая усмешка. Отблески пламени плясали на резко очерченном, словно вырубленном из камня лице Джейка, придавая ему зловещее, демоническое выражение.

— Ты отвергла не мою работу, а меня, Кейт! Мне нужно было сразу понять, что ты слишком инфантильна и слишком подвержена всяческим доморощенным теориям, которые вбивала в твою голову Норма…

— Теориям о равенстве мужчин и женщин, ты это хотел сказать? — с горечью переспросила Кейт. — В них ты никогда не верил, не так ли? И если уж говорить о тебе, то я для тебя была лишь прислугой — женщиной, которая всегда под рукой…

— Не прислугой, — резко возразил он, — но и не равной, по крайней мере, в том смысле, которое вкладываешь в это слово ты. Нельзя сделать мужчин и женщин равными друг другу, Кейт, у тех и у других свои достоинства и свои слабости, мы и созданы для того, чтобы дополнять друг друга. Я не сомневаюсь в способностях и жизнестойкости женщин, просто чувствую, что в мире, скроенном под мужчин, — а наш мир именно таков — им нужно принести слишком много жертв, чтобы добиться успеха. У женщины, имеющей детей и одновременно делающей карьеру, жизнь — постоянный, причем жестокий, выбор между семьей и профессиональным долгом. Я видел, как это происходит. Возьми для примера ту же Риту. Будь она мужчиной, все вокруг восхищались бы ее сексуальностью, способностью безоглядно добиваться исполнения желаний, но она — женщина, и другие женщины недолюбливают ее за те самые качества, которые они ценят в мужчине. Что касается Нормы, то она вбила тебе в голову, будто брак должен быть полной гармонией двух сердец, так как сама всю жизнь стремилась к этому. Однако абсолютно гармоничного брака не существует в природе, потому что люди изначально несовершенны. В результате, что бы я ни делал, я всегда оказывался плохим в твоих глазах, и ты оскорблялась на меня уже за то, что я дарю тебе сексуальное удовлетворение.

— Неправда!

И все же, выкрикнув это ему в лицо, Кейт не могла отделаться от неприятного ощущения, будто в словах его таится зерно истины. Ее оскорбляло вовсе не наслаждение, которое ей дарил Джейк, а скорее его способность пробуждать в ней плотское желание. В то время как разум ее восставал против всего, что он делал и за что ратовал.

— А впрочем, — устало сказала она, — это больше не имеет значения. Наш брак распался два года назад. Кстати, почему ты не даешь согласия на развод?

— А ты как думаешь?

Кейт взглянула на профиль Джейка, на его сжатые губы, твердые, словно из камня высеченные скулы. Он, казалось, стал еще выше, и выглядел чуть осунувшимся и усталым, но густые черные ресницы его вспархивали с тем же беззащитным простодушием, которое пронзило ее сердце нежностью несколько лет назад, и беззащитность эта казалась особенно странной, потому что она знала, каков он на самом деле.

— Я думаю, формально продолжая состоять в браке, ты всегда можешь отвергнуть притязания других женщин на тебя, — прямо сказала Кейт. — Кстати, Рита в курсе, что ты женат?

— Она знает, что я разведен, — сказал он небрежно. — Итак, ты полагаешь, что сохранившиеся между нами формальные отношения — для меня щит на поле боя. А как насчет тебя? Что думает Кевин по поводу того, что ты до сих пор официально являешься женой другого мужчины.

— Кевин мне друг и ничего больше, — парировала Кейт.

— Да неужели? Я видел выражение его лица, когда ты вышла из спальни. Было совершенно очевидно, что под халатом у тебя ничего нет. Я знаю, в какое возбуждение способно привести мужчину твое тело, Кейт, а потому не пытайся даже уверить меня, будто Кевин совершенно равнодушен к этому источнику дьявольского соблазна.

— А почему бы и нет? Не ты ли десять минут назад уверял меня, что не клюешь на такие штучки?

— Кевин не знает тебя так, как знаю я… А впрочем, мы слишком увлеклись беседой. Ты можешь замерзнуть и простудиться. Живо стаскивай с себя джинсы, — неожиданно сменил тему беседы Джейк. — Они промокли насквозь.

Кейт снова замялась. Она понимала, что выглядит смешно, не решаясь раздеться в его присутствии. В конце концов Джейк знал ее тело столь же детально, как и она сама, а, возможно, и лучше, потому что умел одним прикосновением пробудить в ней целый мир неведомых ранее чувств и ощущений.

В этом, собственно, и была загвоздка. Даже сейчас, испытывая к Джейку неприязнь, взбешенная случайностью, сведшей их под одной крышей, Кейт чувствовала, как тело ее тянется к нему, как по животу растекается огонь, а сердце стучит так часто, что готово в любой момент выскочить из груди.

— Что с тобой, черт возьми?

Джейк, нахмурившись, снова поднялся на ноги, и у Кейт перехватило дыхание при виде линий его сильного, могучего тела. Судя по всему, он тоже вымок в тумане, потому и вынужден был повесить для сушки джинсы и носки. В углу комнаты валялась толстая стеганая куртка, на ней — свитер, а фланелевая рубашка почти не скрывала его загорелых бедер, покрытых темной растительностью. У Кейт бешено забилось сердце, стоило ей вспомнить эти бедра поверх своих — жаркое, нетерпеливое движение упругой мужской плоти…

— Ты собираешься снимать их, или мне сделать это за тебя? — прорвались сквозь чад ее мыслей и чувств угрюмо-насмешливые слова Джейка. — Я уже сказал, что тебе незачем меня бояться. А потом, за то время, что мы не живем вместе, ты вполне могла бы научиться различать, когда мужчина хочет тебя, а когда нет.

Кейт дернулась, как от пощечины. Он говорил с таким пренебрежением, словно для него не имело значения, что с ней было, с кем она могла заниматься любовью. А впрочем, почему это должно иметь значение, ведь они уже ничего друг для друга не значат?

Дрожащими пальцами Кейт стянула джинсы, стараясь не смотреть в сторону Джейка — слишком сильно и очевидно возбуждал ее один вид его тела. Кто бы мог подумать, что два года спустя она все еще будет во власти его мужского обаяния? Более того, если во время замужества она целиком отдавала инициативу Джейку, то теперь ей хотелось первой прикоснуться к нему, увидеть судорогу наслаждения на его лице…

Черт возьми, о чем я сейчас думаю? — спохватилась Кейт. Я никогда прежде не стремилась прикоснуться к Джейку, да и зачем мне это нужно?

Она вообще не желала мужчину на протяжении всех этих двух лет. Желание, напомнила она себе, не более чем предательская ловушка, призванная затуманить сознание и обмануть чувства. Отныне и до конца жизни она в нее не попадется. Никогда!

— И это снимай! — хмуро сказал Джейк, проведя рукой по колготкам Кейт. — Они тоже вымокли. Мы не сможем уйти отсюда до утра, даже если туман рассеется, а потому перед выходом должны быть одеты в сухую одежду. Здесь есть пара спальных мешков, так что ночь можно будет провести в относительно комфортных условиях.

Он повернулся спиной, и Кейт торопливо стащила с себя колготки и влажную теплую майку. Потом они молча ели бобы и запивали их чаем, который заварила Кейт. В хижине царило блаженное тепло, и от повешенных у камина джинсов шел пар. Сладостная летаргия растекалась по телу, но, пошевелившись, Кейт вздрогнула от острой боли в промежности.

— Что-нибудь не так? — насторожился Джейк, увидев, как она поглаживает пальцами внутреннюю сторону бедра.

Кейт поняла, что мокрыми джинсами она стерла свою нежную кожу.

— Ничего страшного, — поморщившись, сказала она. — Если ты не против, Джейк, я пойду спать.

— Дай взглянуть! — распорядился он, игнорируя последние слова Кейт, и прежде чем она успела что-либо сделать, пальцы его уже ощупывали воспаленное место.

— Убедился, что ничего страшного? — ядовито спросила Кейт, стараясь не показывать, как ее взволновало прикосновение Джейка. — Я надела новые джинсы — вот и стерла себе кожу…

— Хорошо что я прихватил с собой крем.

Джейк поднялся и потянулся за своей курткой. Когда, вместо того, чтобы передать Кейт тюбик, он начал сам растирать ей ноги кремом, встав при этом на колени, она испытала сперва блаженную прохладу, но почти тут же ощущение облегчения сменилось паникой. От движения пальцев Джейка исходили волны жаркого вожделения, и Кейт с трудом могла дышать, не говоря уже о том, чтобы ссорится и требовать, чтобы он оставил ее в покое. Под тонкой тканью бюстгальтера соски ее напряглись и затвердели. Самое ужасное, что Джейк заметил это. Он медленно поднял голову, и Кейт, вспыхнув, увидела, как глаза его остановились на ее груди. Затаив дыхание, она ждала убийственно-насмешливой реплики с его стороны, и, прикрыв глаза, приготовилась к самому худшему.

— Кейт! — услышала она тихий возглас Джейка, и, к ее совершенному изумлению, пальцы его быстро отодвинули в сторону бюстгальтер, открывая взору предательски разрумянившиеся груди.

Кейт вздрогнула, когда большой палец Джейка коснулся соска. Ресницы ее изумленно вспорхнули вверх, глаза округлились при виде горячего румянца, появившегося на его лице. Жадным взглядом он смотрел на ее лицо, затем снова на почти обнаженное тело. Хозяйской рукой он расстегнул застежки бюстгальтера и снял его.

Словно зачарованная, Кейт следила за манипуляциями Джейка. Только когда одна его рука обвила ее талию, а другая порывисто стиснула груди, Кейт выгнулась дугой, выдавая тем самым страсть, которая давно уже кипела в ней.

— Ах, Кейт, Кейт, я чертовски истосковался по тебе! — пробормотал он, целуя ее.

Рот Кейт послушно раздвинулся, пальцы вплелись в густые волосы Джейка, пока его язык бесчинствовал, а зубы хулигански покусывали ее губы. Руки Кейт проникли под рубашку Джейка, ладони легли на его влажную разгоряченную грудь, подушечки пальцев с наслаждением ощупывали жесткую растительность на удивительно гладкой коже. Двух лет разлуки словно и не было, был один только Джейк, путаница мыслей и напор чувств, жаждущих найти выход. Кейт страстно хотелось касаться и ласкать Джейка, ощущая, как тело его содрогается от наслаждения с каждым ее прикосновением.

— Кейт, ты истомилась не меньше меня, — глухо пробормотал Джейк, покусывая ее нежное, розовое ушко. — Судя по всему, любовники, которые у тебя были за время нашей разлуки, так и не научились удовлетворять твою страсть, кошечка моя!

Рука Джейка скользнула вниз, еще сильнее возбуждая Кейт, но мимоходом сказанная циничная фраза разом отрезвила ее. Кейт вмиг осознала, что происходит. Еще мгновение она лежала неподвижно, все еще ощущая ликование своего растревоженного тела, которое так истосковалось по ласкам Джейка. И все же, разве могла она забыть, сколько мук и боли принес ей этот человек?

— Если ты так изголодался по женщине, Джейк, тебе стоит обратиться к Рите, — бесцветным голосом проговорила она, отодвигаясь в сторону.

Тихое ругательство раскололо воцарившуюся в хижине тишину, и Кейт невольно сжалась в комок под презрительным взглядом, которым смерил ее Джейк.

— Я совсем забыл, что ты большая любительница садо-мазохистских игр, — пробормотал он, поднимаясь. — Но учти, тебе самой придется до конца твоих дней обжигаться на том же самом огне, с которым ты играешь. Если сегодня вечером мне суждено лежать в спальном мешке, изнывая от неудовлетворенного желания, то меня по крайней мере будет утешать мысль, что ты мучаешься точно так же, как и я. Когда я увидел тебя в среду, у меня мелькнула мысль, что ты наконец-то повзрослела, но я ошибся — ты все та же маленькая дурочка, которой была прежде.

Он поднял с пола один из скатанных спальных мешков и швырнул его Кейт.

— Сладких снов тебе, милая! — саркастически бросил он и повернулся к Кейт спиной, чтобы развернуть второй спальник. Перед тем, как лечь спать, он кочергой помешал горящие угли так, чтобы они не горели, а тлели, и комната погрузилась в какой-то адский багровый сумрак.

Кейт стало не по себе от того, что еще несколько минут назад она могла желать этого недоброго и страшного человека. Дрожа всем телом, она забралась в стеганый спальный мешок. Притворяться не имело смысла — она действительно желала его, желала так исступленно, что потеряла голову. Вот и сейчас Кейт не могла унять дрожи, пытаясь успокоить себя перед сном. Если бы он не бросил этих неосторожных слов, кто знает…

Кейт поежилась и решительно закрыла глаза. Она поступила совершенно правильно. Как бы она жила дальше, если бы позволила Джейку заниматься с ней любовью? Да, он желал ее, но лишь потому, что хотел удовлетворить свою похоть. Такой мужчина, как Джейк, никогда не мог довольствоваться жизнью монаха, а тут под рукой — женщина, да еще женщина, с которой он когда-то жил. Как и она, он был захвачен искушением близости, воспоминаниями о том времени, когда они были мужем и женой.

Слава богу, что у меня хватило ума и мужества остановить его в последний миг, подумала Кейт и закрыла глаза, пытаясь уснуть.

По возвращении в Вулертон Кейт сумела сделать так, чтобы ее злополучная воскресная прогулка не наделала шума в городке. Впрочем, удалось ей это лишь отчасти. В понедельник перед самым перерывом на ланч в магазине появилась Рита. Глаза ее зловеще сверкали, а лицо было искажено злобой.

— Ты, надо думать, считаешь себя очень умной! — с порога бросила она. — Нет, милочка, Джейк слишком умен, чтобы купиться на такие фокусы. Я еще на ужине у Кевина заметила, что ты домогаешься его внимания, но заруби себе на носу: у тебя ничего не выйдет, милочка! И я хочу, чтобы ты хорошенько подумала…

Она осеклась, потому что над дверью в магазин зазвенел колокольчик, и в дверном проеме вырос Джейк собственной персоной. Обе женщины поначалу оторопели, но Рита первая пришла в себя и, окатив убийственным взглядом Кейт, подхватила Джейка под руку и нежно проворковала:

— Милый, как замечательно, что ты здесь! Ты наверняка захочешь подбросить меня домой, да и вообще я соскучилась по тебе!.. Кстати, милый, перед Охотничьим балом папа традиционно дает ужин для избранных персон. И ты, как понимаешь, в числе приглашенных… Да, как ты здесь оказался? — как бы мимоходом поинтересовалась она. — Только не говори, будто пришел купить один из джемперов Кейт!

— Здравствуй, Кейт! Я проезжал мимо и решил узнать, как ты себя чувствуешь, — заговорил Джейк, словно не замечая Риту, прильнувшую к его руке.

— Совершенно нормально! — ответила Кейт и, поколебавшись, спросила. — А ты?

— Спасибо, как-нибудь выживу. В прошлом мне приходилось переносить и не такое! — усмехнулся Джейк.

Кейт покраснела.

— Признаться, я до сих пор не поняла, что может одинокая женщина делать в горах? — вмешалась в разговора Рита.

Кейт мысленно досчитала до десяти, удержавшись от колких словечек, которые так и вертелись у нее на языке. Краем глаза она видела, как Джейк следит за ее реакцией. Два года назад Кейт непременно спасовала бы перед хищницей наподобие Риты, но за годы разлуки с Джейком она стала взрослее и научилась держать себя в руках.

— Что у вас тут произошло? — поинтересовалась Мэг, появившись в зале и через витрину провожая взглядом Джейка и Риту. — Я наводила порядок в кладовке и невольно слышала все, что тут было сказано.

— Рите, кажется, взбрело в голову, будто я пошла в горы специально для того, чтобы отбить у нее Джейка.

— Ха, я бы не стала осуждать тебя за такую попытку! — рассмеялась Мэг. — Вот уж действительно стопроцентный мужчина, который никому не позволит принимать за него решения!.. И что, у нее есть основания для такой ревности? — с лукавым любопытством поинтересовалась она. — Его действительно интересовало только состояние твоего здоровья? Или он пришел за чем-то большим?

— Меня это не волнует, — отрезала Кейт. — Я тебе уже говорила, что он не в моем вкусе.

— Ну да, я помню, — кивнула Мэг. — Именно это и беспокоит меня! — Она внимательно посмотрела на подругу и пояснила: — Кейт, он во вкусе любой нормальной женщины, даже если та ни за что на свете в этом не признается! И самое главное, что ты прекрасно все это понимаешь и вполне разделяешь мое мнение!

— Не только разделяю, но и при случае расскажу о нем Мэтту, — шутливо пригрозила Кейт, но сердцем она понимала, что подруга права.

Джейк действительно обладал той сексуальной притягательностью, против которой смогли бы устоять немногие из женщин. За время короткой семейной жизни с Джейком Кейт буквально сходила с ума при всяком взгляде, брошенном на него другой женщиной, а взглядам этим не было числа. На этой почве между ней и мужем возникали постоянные ссоры, хотя истинную причину раздражения Кейт всячески маскировала, боясь, что он просто развернется и без всяких присловий уйдет к одной из этих женщин.

С первых же дней брака Кейт начала сомневаться в своей способности удержать Джейка, и хотя любила его до беспамятства, о чувствах своих молчала. Джейк проговорился однажды, что женился на ней в порыве жалости. Еще он говорил, что с ее сексуальной отзывчивостью брак их не может не быть счастливым, и это, как она теперь понимала, было явным цинизмом, потому что Джейк ни разу не признался, что любит ее. Ни разу! Да, он желал ее, желал физически, и в первые месяцы их совместной жизни, казалось, получал какое-то животное удовлетворение, пробуждая в ней неистовую чувственность, но слово «любовь» так ни разу и не всплыло в их отношениях.

А раз так, брак их был ошибкой, раздраженно подумала Кейт, убираясь на полках. Она начала понимать это через полгода после свадьбы, хотя и прилагала все усилия для того, чтобы их семейная жизнь удалась. И не случайно, что именно Джейк оставил ее, бросив на прощание саркастическую реплику: «Если однажды ты сумеешь стать взрослой, найди меня!»

Во второй половине дня беспокойство, владевшее Кейт, стало непереносимым, и она поняла, что если не убежит немедленно из этих стен и не предпримет какое-нибудь физическое действие, то сойдет с ума. Оставив Мэг в магазине одну, она торопливо зашагала в направлении маленького домика Сары Кэдди.

День был холодный, и восточный ветер пронизывал редких прохожих насквозь. Сара открыла дверь буквально через секунду после первого же стука.

— Я видела, как вы шли по улице, — с сияющей улыбкой сказала она. — У вас найдется время выпить со мной чашечку чая?

Кейт с нежностью посмотрела вслед старушке, засеменившей в направлении кухни.

— Кстати, — продолжала Сара, — одна из моих племянниц только что получила место на атомной электростанции. Да, я знаю, что вы против АЭС, — продолжила она, наливая чай, — но куча здешних ребят благодарят Бога за то, что у них появилась работа.

В дверь кто-то постучал, и Сара неожиданно нахмурилась и побледнела.

— Открыть? — спросила Кейт, стоявшая ближе к двери.

На мгновение ей показалось, что Саре стало дурно. Старушке было семьдесят с лишком, и хотя она всегда выглядела крепкой и энергичной, годы все-таки брали свое.

Не дождавшись ответа, Кейт открыла дверь, и почти тут же ее оттолкнул от двери юный молодчик. Парню было лет пятнадцать от силы, но держался он на редкость нагло.

— Гляди-ка, у тебя гости, — коротко бросил он Саре, стоявшей за спиной Кейт, и, помявшись, буркнул: — Ладно, я зайду позднее.

— Это племянник мистера Джеймса, — пояснила Сара, когда парень ушел. — Он подрабатывает на посылках и всякой мелкой работой…

Голос у нее звучал удивительно безжизненно, и Кейт готова была поклясться, что в глазах старушки мелькнул страх. Впрочем, Сара тут же сменила тему беседы, а к тому времени, когда Кейт поднялась, чтобы уйти, она окончательно уверила себя в дом, что страх в глазах миссис Кэдди — не более чем плод ее разгоряченного воображения. На пороге Кейт обернулась и обняла старую леди.

— Вы ведь знаете, что всегда можете прийти ко мне, если… если вам надо будет с кем-то поговорить, правда?

— Вы — чудесная девушка, — с чувством сказала Сара. — И имейте в виду, что очередной джемпер я закончу к концу месяца. Не задерживайтесь на улице, ветер холодный и мороз кусает.

Кейт была на полпути домой, когда услышала сзади сигнал автомобиля. Отступив в сторону и обернувшись, она увидела, что рядом с ней в сверкающем черном «БМВ» едет Джейк.

— Садись, пока не окоченела, — приказал он. — И не трать время на споры, Кейт!

Кейт подчинилась, и только застегивая ремни безопасности, поняла, что действительно очень замерзла. До дома оставалось от силы полмили, но каждую секунду пути она осознавала присутствие рядом с собой Джейка, краем глаза смотрела на его большие руки, властно державшие руль, деловой костюм, отлично сидевший на нем, и ощущала себя птицей, попавшей в силки.

— Никаких последствий после той неудачной прогулки?

Кейт покосилась на него, облизала пересохшие губы, и, тщательно подбирая каждое слово, ответила:

— Абсолютно никаких. Собственно, если сохранять хладнокровие и действовать правильно, не поддаваясь панике, все обычно заканчивается… благополучно.

Пусть теперь гадает, что она собиралась сказать, подумала Кейт.

— Приехали, — ровным тоном сообщила она. — Спасибо, что подбросил.

Она потянулась к ручке двери, но Джейк поймал ее за рукав.

— В благодарность за услугу ты должна пообещать мне танец на Охотничьем балу, — сказал он. — У нас накопилось много новостей друг для друга, а потому…

— Не стоит использовать меня для того, чтобы разжигать ревность Риты, Джейк, — решительно возразила Кейт. — Единственное, что мне от тебя нужно — это развод. Наш брак был сплошным фарсом, и я хочу…

— Я не дам своего согласия на развод!

На мгновение она окаменела от резкого, напряженного тона Джейка, затем растерянно заморгала, когда он наклонился к ней, чтобы открыть дверь. Когда его рука слегка коснулась груди Кейт, она задохнулась от охватившего ее волнения. Воспоминания, которые она тщательно прятала в дальние уголки памяти целых два года, вспыхнули с новой силой, и желание принадлежать этому мужчине, сидевшему совсем рядом, пронзило ее как раскаленный нож.

Кейт вышла из машины, ноги у нее подкашивались. Все было как при первой их встрече: Джейк всего лишь взглянул на нее — и она растаяла. Но так было тогда. Сейчас она должна была устоять против предательского всплеска чувств. Должна была бы! А если не могу? — мрачно подумала Кейт, закрыв за собой дверь и бессильно привалившись к ней.

Все дело в ее неисправимой старомодности! После Джейка она ни с кем даже не целовалась, если не считать нескольких невинных, братских поцелуев с Кевином. И неудивительно, что одного вида Джейка оказалось достаточно, чтобы пробудить в ней чувства, которые сама Кейт считала безвозвратно умершими.

Кейт вздрогнула, услышав звонок в дверь, и, нервно оправив юбку бархатного костюма, двинулась к дверям.

Смеркалось, и из открытой двери на нее пахнуло ледяным ветром. Джейк стоял прямо напротив нее, еще более высокий и широкоплечий, чем она обычно его себе представляла.

— Ты уже собралась?

Кейт беззвучно кивнула, схватила сумку и проверила, взяла ли с собой ключи. Выйдя на улицу, она увидела юнца, топтавшегося у машины Джейка, и узнала в нем мальчишку, с которым столкнулась недавно в доме Сары. На лице у молодчика было написано такое недоброе выражение, что по спине Кейт невольно пробежали мурашки, и она инстинктивно прижалась к Джейку. Тот оглянулся на парня, и нахмурился.

— Ты его знаешь? — поинтересовался он, открывая дверцу машины.

— В общем-то, нет. Видела его мельком в доме одной моей знакомой. Он, кажется, оказывает ей какие-то мелкие услуги.

— Неужели? С такой бандитской рожей — заниматься филантропией?.. Впрочем, кто его знает…

— Джейк, — тихо спросила Кейт, когда он сел рядом, — ты уверен, что нам обязательно ехать к тебе домой? Может быть, мы все обсудим, не выходя из машины?..

— Исключено! — покачал он головой. — Видишь ли, Кейт, я замерз и устал, неделя была чертовски длинной, а у этих кресел, если ты обратишь внимание, нет даже подлокотников. Кроме того, я проголодался и попросил миссис Хиллари, мою домоправительницу, приготовить что-нибудь для нас.

— Как? Она знает, что я… что мы…

— …что ты со мной обедаешь, — закончил Джейк за нее. — Да, знает, а почему бы нет? Быть может, ты боишься, что Кевин узнает и расстроится…

— Я тебе уже объясняла, что мы с Кевином никакие не…

— …любовники, — снова перебил ее Джейк, следя за дорогой. — Бедняга не знает, как много потерял, иначе свернул бы горы за возможность оказаться с тобой в постели.

— А ты запел по-другому, — саркастически заметила Кейт. — Всего каких-то две недели назад ты был уверен, что за время нашего разрыва я сменила кучу любовников.

— Да, но это было до того, как я прикоснулся к тебе, кошечка — после этого ты вела себя как женщина, смертельно изголодавшаяся по любовным ласкам.

На каком основании он говорит со мной в таком тоне? — возмутилась про себя Кейт. Он не имеет на это никакого права! Стиснув руки в кулаки, она заметила:

— Моя личная жизнь не имеет к тебе никакого отношения, и я попрошу впредь не обсуждать ее.

— У тебя был кто-нибудь после того, как мы разъехались, Кейт? — поинтересовался Джейк, словно не услышав ее слов.

— Я не желаю говорить с тобой на эту тему. Я не задаю тебе вопросов о твоей личной жизни. Все, что мне от тебя нужно…

— … это развод! Это я уже слышал!

В голосе Джейка слышалась горечь, но повернув голову, Кейт увидела лишь его невозмутимый профиль.

— Хорошо, о любовниках больше ни слова! — пообещал он и свернул к своему дому. — Не рассчитывай только, что я буду разговаривать с тобой, как посторонний. Мы были любовниками, были мужем и женой, Кейт, и вернуться к состоянию полной отстраненности друг от друга нам не удастся.

Кейт неплохо знала дом, где он жил, а потому без всякой подсказки двинулась в сторону гостиной. Проходя мимо кабинета, она увидела письменный стол, заваленный бумагами. Джейк, поймав ее любопытный взгляд, мрачно поджал губы.

— Кевин прав, добиваясь ужесточения норм безопасности, — пояснил он. — На станции, кажется, действительно проявляли халатность в ряде вопросов, так что у меня появилась еще одна проблема. На заседании комитета об этом пойдет речь, но, надеюсь, ты понимаешь, что до поры, до времени я бы не стал предавать эту информацию широкой огласке.

От Кевина Кейт знала, что в работе АЭС существуют изъяны, и тем не менее ее глубоко задело, что Джейк считал ее способной проболтаться.

— Садись, — приказал Джейк, увидев возмущенное лицо Кейт. — Сейчас принесу что-нибудь выпить, а потом посмотрю, что там у нас с ужином.

Джейк, устало провел рукой по волосам, и у Кейт сердце дрогнуло при виде этого знакомого до боли жеста.

— Днем я заехал на станцию и немного задержался, — извиняющимся тоном продолжал Джейк. — Ты не против, если я приму душ?

— Может быть, мы встретимся в другой раз? — растерянно спросила Кейт, стараясь ничем не выдать свое смятение.

Джейк любил принять душ по возвращении с работы. В первые дни их брака он уводил ее с собой в душевую кабинку, но позже, не желая признавать его необоримую власть над ее телом, Кейт прекратила такие совместные походы в ванную и на все его предложения отвечала категорическим «Нет!»… Странно только, что сейчас в душе у нее не осталось горечи и ожесточения, а если что и вспоминалось, то лишь невероятное наслаждение, которое дарили ей его объятия.

— И потом, если ты так устал, ты вовсе не обязан кормить меня ужином, — еле слышно добавила она.

— Не обязан, — хмуро согласился он, — но вкусная еда и бокал вина быстро приведут нас в хорошее расположение духа. Тогда-то мы сможем спокойно обговорить все спорные вопросы. Согласна?.. Вот и славно!.. Я не собираюсь задерживать тебя допоздна!

Претензии Джейка на по-домашнему интимный характер отношений при полном отсутствии семейной жизни как таковой показалась Кейт смехотворными, но ее с каждой минутой охватывало все большее беспокойство. Она пришла сюда, чтобы поговорить с бывшим мужем о разводе, поговорить с глазу на глаз, как взрослый человек со взрослым человеком, а сама нервничает, как девочка-подросток, отправившаяся на первое в жизни свидание.

— Ну, ты созрела, чтобы еще выпить?

Джейк спускался по лестнице с галереи, вившейся вдоль стен. Он переоделся. Тонкая ткань рубашки красиво облегала могучий торс, а узкие черные брюки отлично сидели на стройных бедрах. Кейт обнаружила, что руки у нее дрожат, и торопливо поставила пустой бокал на журнальный столик.

Не дождавшись ответа, Джейк налил вина в ее бокал. Кейт не спускала глаз с его пальцев, обхвативших бутылку, и вдруг ощутила, что жаждет его прикосновения. Ее словно жаром опалило, желание и страх смешались воедино, мысли спутались…

— Кейт!

Она неловко дернулась при звуке его голоса, и вино из бокала пролилось на шелковую блузку и бархатную юбку. Кейт, вспыхнув, вскочила, в ужасе глядя на растекающиеся пятна.

— Быстро раздевайся, нужно замочить блузку и юбку с солью! — приказал Джейк.

— Но…

— Можно подумать, я никогда в жизни не видел тебя в нижнем белье! — саркастически заметил он. — Если не отстирать пятна сейчас же, они останутся навсегда. Идем со мной!

Он схватил Кейт за хрупкое запястье и повел наверх. В спальне он оставил ее стоять, а сам порылся в шкафу и достал оттуда рубашку.

— Переоденься! Юбку и блузку отдай мне.

Увидев, что пятна расползлись, Кейт наконец вышла из состояния летаргии и, повернувшись спиной к Джейку, принялась онемевшими пальцами расстегивать блузку. Больше всего ее злило то, что он не считает нужным выйти. Наверное, искушение близости действовало на него не так сокрушительно, как на нее, а потому Кейт казалась себе дурой вдвойне. Она уже расстегивала последнюю пуговицу, когда услышала нетерпеливый возглас Джейка и невольно обернулась.

— Давай быстрей! — приказал он, стягивая с нее блузку.

Кейт, оставшись в одной комбинации, непослушными пальцами принялась расстегивать молнию на юбке. Как только она упала на пол, Джейк тут же подхватил ее.

— Эту штуку тоже лучше снять, — заметил он, кивнув на бюстгальтер, — на нем тоже пятно.

Шелковый бюстгальтер был очень красивый, Кейт надела его в первый раз, но остаться почти обнаженной она не могла. Словно читая ее мысли, Джейк бросил:

— Я отвернусь, если тебя беспокоит, что я увижу твое тело, хотя и не понимаю, чего ты так боишься. В любом случае я не увижу ничего, чего не видел раньше и к чему не прикасался много раз, не так ли?

Он был прав, она вела себя совершенно по-детски, но от того, что Кейт понимала это, легче не становилось. Быстро сбросив бюстгальтер и набросив на себя рубашку, она нагнулась за одеждой, как вдруг пальцы ее наткнулись на руку Джейка.

— Я замочу это в ванной с солью! — сказал он.

— Нет, мне лучше поехать домой, — возразила Кейт. В конце концов она не могла сидеть в доме мужчины в одних только колготках и трусиках, кое-как прикрытая рубашкой, и обсуждать с Джейком такую серьезную тему, как развод.

— Джейк! — обернувшись, сказала Кейт, но увидела лишь спину, исчезающую за дверью ванной комнаты. Через мгновение нее донесся звук льющейся из крана воды.

Должно быть, из ванной был еще один выход, потому что несколько минут спустя Джейк снова появился в дверях спальни с закатанными рукавами и пачкой столовой соли в руках. Ворот его рубашки был расстегнут, и Кейт почувствовала, как у нее от волнения подкашиваются ноги.

Почему, почему за время их семейной жизни она при виде Джейка не испытывала и десятой доли того томления, которое мучило ее сейчас? Сейчас ей отчаянно хотелось прикоснуться к нему, взъерошить пальцами густые темные волосы у него на груди, почувствовать, как напрягается его тело. Глаза ее поднялись к его губам, и при виде их чувственного изгиба у Кейт перехватило дыхание.

— Кейт!

Он подошел ближе, и все ее чувства обострились еще больше. Она ощущала мужской аромат могучего, крепкого тела, холодноватый запах лосьона, которым он пользовался, увидела, как играют мышцы под закатанной выше локтей рубашкой. Все, что она смогла сейчас делать — это смолчать, не сорваться на крик и слезы, умоляя его прикоснуться к ней. Ее саму пугал сейчас накал ее собственных чувств. Казалось, она перенеслась в чужой мир, в котором сама себя не узнавала.

Откуда это безудержное влечение к Джейку? Неужели ее чувства дремали все два года разлуки с ним? Она жила вместе с ним, будучи еще ребенком. Нет, она любила Джейка, но одновременно не понимала и боялась его. Теперь же она взрослая, и желает его с такой силой, с которой только любящая женщина способна желать мужчину.

— Кейт, с тобой все в порядке?

Неужели он ничего не видит по выражению моего лица? — изумленно спросила она себя, и в этот момент рука Джейка легла ей на плечо, и низкий, глухой голос настойчиво повторил:

— Кейт!..

Он не закончил фразу, потому что в парадную дверь кто-то вошел.

— Это, должно быть, миссис Хиллари, — прошептала Кейт, сама не понимая, зачем понизила голос.

Джейк нахмурился, но не убрал руки с ее плеча, и Кейт напряглась. Они одновременно выглянули из двери спальни и посмотрели вниз. Глаза Кейт изумленно округлились, когда на пороге гостиной возникла Рита.

— Джейк, милый, где ты? — игриво выкрикнула гостья.

— Здесь, наверху. Что тебе надо, Рита? — грубовато откликнулся Джейк.

Кейт, задохнувшись, попыталась вернуться в спальню, но пальцы Джейка еще сильнее сжали ее плечо, и они так и остались стоять в дверях, слушая, как Рита поднимается по лестнице.

— Джейк, пожалуйста! — шепотом взмолилась Кейт, с ужасом осознавая, что на ней слишком мало одежды. Свободной рукой она попыталась застегнуть пуговицы, но Джейк поймал ее запястье и тихо прорычал на ухо:

— Не надо! Мне нравится твоя одежда. На редкость восхитительное зрелище.

— Но Рита!.. — возразила Кейт, все еще не веря тому, что Джейк способен на такую провокацию.

— Я решила проехаться и по дороге заглянула к тебе, дорогой. Ключи я взяла напрокат у миссис Хиллари, — начала издалека Рита. — Почему ты молчишь? Ты не рад видеть меня?

Рита кокетливо заглянула в спальню, да так и застыла при виде полураздетой Кейт в объятиях Джейка. Кейт съежилась, ожидая бури. После секундной паузы, показавшейся Кейт бесконечно длинной, Рита негодующе отступила на шаг, и глаза ее засверкали ледяным блеском.

— Что ж, ладно, радуйся! — злобно бросила она Кейт. — Но запомни: он твоим никогда не будет!

Круто развернувшись, она быстро сбежала по лестнице, и вскоре стук ее каблучков стих за громко хлопнувшей дверью.

— Похоже, придется поговорить с миссис Хиллари по поводу того, что она без моего ведома раздает посторонним ключи от дома, — заметил Джейк.

Кейт, почувствовав, что она свободна, сделала несколько неуверенных шагов и обессилено уселась на край кровати.

— Как ты мог? — вырвался у нее еле слышный возглас. — Джейк, ты понимаешь, как ты оскорбил ее? Да и меня тоже?..

— Она сама напросилась, — равнодушно пожал плечами Джейк. — Как всякий человек, которого загоняют в ловушку, я пытаюсь избежать роли жертвы. Рита во что бы то ни стало стремиться выйти замуж.

— …и чтобы остановить ее и убедить, будто мы с тобой — любовники, ты и разыграл эту комедию? Ты представляешь, что завтра весь Вулертон будет говорит о нас с тобой? Боже, Джейк, как ты мог так со мной поступить? Мы живем не в Лондоне. Здесь все еще действуют некоторые моральные понятия, предполагающие…

— Ты в любой момент сможешь объяснить, что пришла к своему законному мужу.

— Но ведь мы разводимся!

Джейк снова пожал плечами.

— А почему бы нам не подумать о примирении? — спросил он вдруг. — По сути дела…

Он нагнулся к Кейт, и она, прочитав в его глазах недвусмысленное намерение, поняла, что должна отодвинуться. Но силы, казалось, совершенно оставили ее. Джейк поймал Кейт за руки, и в глазах его загорелся хищный блеск.

— Не надо бороться со мной, Кейт, — пробормотал он. — Ты так же стремишься ко мне, как я к тебе. Нет, не говори ничего! — предостерег он и развел ее руки, судорожно запахивавшие полы рубашки. Затем поцеловал в веки, и Кейт, закрыв глаза, погрузилась в море волшебных ощущений.

Сама того не осознавая, она шагнула вперед, ближе к Джейку, и услышала, как он издал хриплый возглас удовлетворения. Кейт почувствовала, как ладони Джейка проникли под рубашку, скользнули по ее талии, пробежались по спине. Неужели я уже переживала раньше такое наслаждение? — как в чаду подумала Кейт, машинально обвивая руками его шею, чувствуя жесткое прикосновение волос, курчавившихся на его груди, к своей нежной коже. А когда Джейк принялся жадно целовать ее груди, мысли окончательно улетучились из ее головы, осталось только неудержимое желание принадлежать этому единственному на свете мужчине!

— Кейт, Кейт, как же я тебя хочу! — донесся до нее жаркий шепот Джейка. — С той дурацкой ночи в горной хижине я мечтаю только лишь о том, чтобы услышать твои страстные вскрики, от которых тело мое тает и превращается в раскаленную магму! Что ты хочешь сейчас, кошечка! — спросил он, продолжая мучить ее поцелуями в грудь.

Разум, гордость, здравый смысл — все унеслось в никуда, внутри Кейт бушевал чувственный ураган. Она поняла, что не может больше оттягивать развязку.

— Джейк! — простонала она, впившись пальцами в его волосы, и на мгновение запнулась, словно впервые услышала это имя из своих уст. — Джейк, поцелуй меня!

— Мне казалось, я только этим и занимаюсь! — прошептал он, пробежав кончиком языка по ее выгнутой шее, по краю розового ушка, и сладкая судорога пронзила ее насквозь.

— Нет, не так! — запротестовала она, притягивая его голову ближе к своему лицу.

— Не так? Тогда, может быть, так? — Губы его коснулись ее рта, словно изучая его контур, не углубляясь и терзая Кейт сладкой пыткой.

— Нет… Не так!

— Тогда покажи мне, как!

Кейт настороженно подняла голову, но серые глаза Джейка смотрели на нее ровно и выжидающе. Все, что оставалось ей — это приблизить лицо и… Язык ее пробежал по линии его рта, зубы жадно прикусили нижнюю губу…

И тут же слезы отчаяния подступили к глазам Кейт. Он все это делает специально для того, чтобы оскорбить ее! Она попыталась отодвинуться, но он поймал ее за шею и привлек к себе, жарко выдохнув прямо в губы:

— Вот так, Кейт?

И это было все, к чему стремилось ее изголодавшееся естество: огненное слияние тел и желаний, когда не остается ничего, кроме жарких, ненасытных губ, ищущих, пробующих, разбойничающих! Почувствовав, что она отвечает на его ласки, Джейк издал стон наслаждения.

— Боже, что ты со мной вытворяешь! — простонал он. — Неужели ты не чувствуешь, как откликается на тебя мое тело?

На меня, или на любую женщину? — мысленно спросила Кейт, внезапно похолодев. Это ее собственное, мягко говоря, провокационное поведение так возбудило его! Она попыталась отстраниться, но руки Джейка соскользнули вниз к ее бедрам. На несколько секунд он освободил ее и почти тут же снова оказался рядом — уже без нитки на теле.

— Кейт! — услышала она его хриплый шепот.

— Джейк, мы не должны делать этого, — попыталась она возразить, чувствуя, как сердце готово в любую минуту выскочить из груди. — Думаю, и бывшим супругам свойственно поддаваться влечению тела, но мы должны перебороть себя…

— Ты хочешь сказать, что воздержание идет во благо душе? Что отказ от того, чего мы оба жаждем, смягчит наш нрав? А может быть, ты играешь со мной в очередную свою игру под названием «подманить-и-убежать»? Ну нет, моя кошечка, на этот раз ты зашла слишком далеко, — угрожающе прорычал он, — и я не собираюсь трубить отступление. Наверное, я напрасно слишком часто делал это в то время, когда мы были вместе.

— Джейк, ты меня не понял, — возразила Кейт, когда он поднял ее на руки и опустил на кровать. Она пыталась отползти в сторону, но он придавил ее своим телом, и в голосе его зазвучал неудержимый гнев:

— Чертова кошка! На этот раз ты от меня не сбежишь. У тебя, Кейт, было слишком много времени, чтобы остановиться.

Она с трудом удержалась от крика о помощи, когда он сорвал с ее плеч рубашку.

— Продолжай в том же духе, и ты сведешь с ума даже аскета, — хрипло сообщил Джейк, наблюдая за ее попытками высвободиться.

Кейт вдруг замерла, не желая доставлять ему удовольствия своим яростным сопротивлением.

— Ты умоляла, чтобы я поцеловал тебя? — проскрежетал над ее лицом Джейк. — Вот так, Кейт?

И губы его грубо впились в ее рот, руки безжалостно сжали тело, так что Кейт невольно задрожала от страха.

— Джейк, не надо! — простонала она и от отчаяния завертела головой.

Он был слишком силен, и она лежала, словно пришпиленная к кровати, пока пальцы его скользили по ее лодыжке, колену, бедру… И снова, как в былые времена, прикосновения его было достаточно, чтобы в ней вспыхнуло неистовое желание. Словно в бреду, она потянулась к нему, со вздохом облегчения обвила его плечи. Между тем руки Джейка ласкали ее груди, а губы целовали ее шею…

— Кейт! — нетерпеливо воскликнул он, обжигая горячим дыханием ее грудь. — Кейт!.. Кейт!..

Снова и снова повторял он ее имя, а лунное сияние пробивалось в спальню, озаряя его широкие плечи, большие, властные руки, стиснувшие ее груди. Теперь уже его имя вырывалось из уст Кейт, и когда переполнявшее ее желание стало совершенно непереносимым, Джейк немного ослабил хватку и сверху посмотрел на ее пылающее, искаженное чувственной судорогой лицо.

— Вот теперь мы остановимся, — негромко сообщил он. — Именно теперь, когда ты жаждешь меня, как когда-то жаждал тебя я… Нет, — сказал он, ловя ее за руку и не давая приблизиться, — нет! Бывшим супругам свойственно поддаваться влечению тела, так ты сказала? Грандиозный жертвенный костер, после которого от прошлой любви остается одно пепелище, да? Нет, леди, вам не удастся удовлетворить свое вожделение со мной — я не люблю, когда меня используют!

— Но ведь ты хотел меня! — издала хриплый, протестующий возглас Кейт, совершенно не понимая, что происходит.

— Хотел и мучился от невозможности удовлетворить желание. А потому извлек из этого несколько ценных уроков, — резко сказал он. — Кроме того, утром ты наверняка будешь благодарить меня. Если бы мы довели дело до финала, как можно было бы говорить о разводе?

Разумеется, он был прав, но от этого мука неудовлетворенного желания, усиленная только что нанесенным оскорблением не стала меньше. Кейт и представить не могла, что возможно пережить такое наслаждение, которое только что открыла для себя, и невольно задалась вопросом: неужели она когда-то умела ввергнуть Джейка в такую же сладостную пытку? Но ведь она действовала неосознанно.

И тут же Кейт прикусила губу, вспомнив, как несколько раз позволяла Джейку заняться с ней любовью, а потом внезапно останавливала его лишь потому, что ощущала себя игрушкой прихоти мужа. Ей казалось, что он играет ею, не обращая внимания на ее желания и принципы. Но это было давно, с тех пор она уже доказала, что способна мыслить и жить самостоятельно, отстаивая свое право на такой образ жизни.

— Оденься! — сказал Джейк, швырнув ей рубашку.

Кейт безучастно выполнила приказание. Ее сейчас угнетала мысль, что она, возможно, и к пацифистскому движению примкнула для того, чтобы утвердиться в глазах Джейка. Но это смешно, возразила себе она. Каждый мыслящий человек осознает опасность ядерного пожара, и я не первая из женщин, отказавшаяся рожать детей из страха перед грядущим ядерным безумием!.. И тем не менее запоздалое подозрение, что все ее бунтарство взросло на почве ребяческой мести самому близкому человеку, не оставляло Кейт. Мысль эта мучила ее и по пути домой, но Джейк по-своему воспринял ее молчание.

— Дуешься? — лаконично спросил он, приподняв черную бровь, и остановил «БМВ» возле ее дома. — Я тебя очень хорошо понимаю, кошечка! Согласись, удовольствие не из лучших — дойти до точки кипения, а потом окунуться в ледяную воду. Ничего, ты со мной этот фокус проделывала не раз… Впрочем, как видишь, я жив, и ничего со мной не случилось. — Перегнувшись через сидение, он открыл ей дверь. — Спокойной ночи и сладких снов тебе, Кейт!

— Тебе нравится повторяться? — ядовито поинтересовалась она, расстегивая ремень безопасности. Блузка и юбка еще не до конца высохли, и она всю дорогу дрожала от холода. — А как быть, если я не вижу снов?

— Что ж, единственный способ доказать мне это — заснуть в моей постели!

Кейт показалось, что ей вонзили под ребра нож и несколько раз повернули его. У нее перехватило дыхание, а сознание захлестнуло воспоминание о том, как часто она засыпала рядом с Джейком, защищенная теплым и надежным кольцом его рук.

— Я никогда больше не буду спать с тобой, — бросила она ему в лицо.

Ей хотелось отплатить Джейку той же монетой, но замысел ее потерпел полное крушение. Холодно взглянув на Кейт, Джейк ответил:

— А почему ты решила, что я когда-нибудь попрошу тебя об этом?

И захлопнув дверцу, она укатил в морозную ночь.

— У тебя совершенно измученный вид, Кейт! Что-нибудь случилось?

— Ничего особенного, обычная предрождественская лихорадка. Эти поездки в Лондон, признаться, немного утомили меня. Все будет нормально, не сомневайся! — сказала Кейт и улыбнулась подруге.

— Кстати, о Рождестве, — сказала Мэг. — Самое время прийти к какому-нибудь решению. Мэтт пригласил меня на праздник к себе на ферму и спрашивал, не хочешь ли ты присоединиться к нам?

— Спасибо, Мэг, но Рождество — праздник семейный, — покачала головой Кейт. — Не беспокойся, у меня не будет проблемы, где провести его. Я уже получила приглашение на несколько вечеринок…

— А праздничный ужин ты проведешь наедине с собой? — настороженно спросила Мэг.

— Я позвала на ужин Сару. Бедняжке так одиноко без родных…

— Боже, Кейт, но она же старуха. Я вовсе не хочу сказать, что Сара — плохая компания, но тебе лучше было бы встретить Рождество…

— … в обществе мужчины? — сухо спросила Кейт. — Боже, Мэг, ты — неисправимый романтик, тебе никто не говорил об этом?

— Кейт, — насупившись, сказала Мэг. — Я понимаю, что твоя личная жизнь — не моего ума дело, но… — она помолчала и закончила: — но весь поселок судачит о твоем романе с Джейком Харви. Только не надо расстраиваться! В конце концов, на дворе конец двадцатого века. Правда, кое-кто… Ну, в общем…

— Что ты хочешь сказать, Мэг? — ровным голосом спросила Кейт.

— Ну… что вы с Джейком в близких отношениях… Что ты… как бы это сказать?.. бегаешь за ним, но он… словом, Джейк никогда на тебе не женится. — Мэг замолчала и с сочувствием посмотрела на подругу. — Извини, Кейт… Но я догадываюсь, кто эти слухи распускает.

— Я тоже догадываюсь, — пробормотала Кейт. — Кажется, я начинаю понимать, откуда у нас такой приток клиентов в последнее время, — сквозь зубы проговорила она. — Какая я дура! Решила, что люди приходят выбрать подарки к Рождеству, а они спешат своими глазами посмотреть на падшую женщину. Удивляюсь, как викарий до сих пор не прочитал в церкви проповедь о дурном влиянии современного образа жизни на нравственность одиноких женщин…

— Ах, Кейт, Кейт! — сокрушенно отозвалась Мэг. — Что мне тебе сказать! Вулертон — маленький городок, все здесь на виду…

— А если учесть богатое воображение Риты, способное дорисовать то, чего не было и в помине…

— Она обвиняет тебя в том, что ты украла у нее Джейка, позволив себе такое, на что она, Рита, как воспитанная девушка, до свадьбы никогда и ни за что не пошла бы, — добавила Мэг. — Мы все знаем, чего стоит скромность Риты, но…

— …дыма без огня не бывает, — подытожила Кейт. — Теперь понятно, что означали эти любопытные взгляды исподтишка…

Кейт стало тошно от мысли, что люди, которых она считала своими друзьями, оказались такими скорыми в своем неправедном суде. А впрочем, как она могла осуждать их? Все свидетельствовало против нее. Вопреки всякой логике, у Кейт даже мелькнула мысль, что она достойна такого презрения. Да, они с Джейком формально оставались мужем и женой, но разве имела хоть какое-то отношение к их брачным узам та безумная, почти преступная страсть, которая овладевала всем ее существом в присутствии Джейка?

Имела или нет? Ответа она не знала…

— Ну, что тебе сказать? Мне это платье безумно понравилось еще в прошлый раз. Оно очень идет тебе! — заявила Мэг, когда Кейт появилась в гостиной в новом наряде.

Был рождественский сочельник, и Мэг ждала Мэтта, который должен был заехать за ней и отвезти на ферму. Кейт тоже собиралась на праздничную вечеринку к Алану и Мэри. Кевин предлагал подбросить ее на своей машине, но Кейт рассудила, что его наверняка снова куда-нибудь вызовут, а потому решила ехать сама.

Она надела платье от Диора, в котором была на вечере у Кевина. Открыв шкатулку с драгоценностями, Кейт никак не могла решить, какое украшение предпочесть. Наконец она остановила свой выбор на двойной нитке жемчуга, пристегивающейся к платью антикварной застежкой с большим сапфиром, который оттенял синеву ее глаз.

— Ты похудела, — критически заметила Мэг. — Кейт, это, конечно, не мое дело, но…

В этот момент в дверь позвонил Мэтт, и Кейт так и не узнала, что хотела сказать ей подруга. Впрочем, она не горела желанием узнать это. Помахав на прощание рукой, она мысленно поблагодарила Мэтта за то, что он позволил ей хотя бы недолго побыть одной. Кейт была не слишком расположена обсуждать свои чувства даже с любимой подругой, которой абсолютно доверяла.

Кейт подошла к камину и взяла с его полки цветистую открытку от Нормы. Тетушка прислала очередной чек и небольшое послание, в котором впервые за два года не было ни слова о Джейке. Неужели Норма знает, что ее пасынок здесь, в долине?

Задумчиво покусывая губу, Кейт накинула на плечи шубку из лисы и, проверив, не забыла ли она ключи, двинулась к своей машине. Ей не хотелось оставаться одной в пустом доме. Несмотря на развешенные тут и там украшения, он выглядел совершенно не по-рождественски.

Конечно, холодильник у нее был забит по случаю праздника всяческой снедью, но все эти хлопоты почему-то не радовали Кейт. Она страшилась наступления первого утра Рождества, да и вообще праздники были ей в тягость.

Почему? Ведь она уже встретила без Джейка два Рождества, так отчего же теперь у нее такое скверное настроение? Не потому ли, что они не встретят его вместе? Нет, конечно, нет, убеждала себя Кейт. Просто она не может больше заниматься самообманом: прошло два года, а она любит Джейка так же, как в день свадьбы, а может быть, и сильней. Без Джейка ее жизнь лишалась чего-то очень важного, и каждый день, прожитый без него, еще больше растравляет ей душу.

Мотор, к облегчению Кейт, завелся с первого раза. В последние несколько месяцев машина то и дело барахлила, и Кейт старалась ею не пользоваться. Выезжая со стоянки, она дала себе слово, что в ближайшее время сдаст машину в ремонт.

Погода перед Рождеством выдалась ясная. Три морозные ночи подряд сковали землю льдом и покрыли голые ветви деревьев пушистым нарядом из инея. Но в сочельник луну и звезды скрыли набежавшие из-за гор облака. Направляясь к дому Алана и Мэри, Кейт обнаружила, что пошел снег. В горле у нее застрял комок. Сколько раз в детстве она мечтала о том, как встретит Рождество в окружении своей собственной большой и дружной семьи. Ей хотелось сейчас смеяться и плакать одновременно. Она боялась, что на вечеринку придет и Джейк, боялась и очень хотела этого.

Несколько машин уже стояли полукругом напротив дома Алана и Мэри. Снег уже начал прикрывать белым ковром гравийную дорожку и пятна прошлогодней травы на обочине. Кейт направилась к украшенной разноцветными гирляндами двери гостеприимного дома Спрингсфилдов.

После шумных и радостных приветствий немного смущенная и разрумянившаяся Кейт вошла в большую гостиную. Алан обходил гостей, предлагая им херес, и Кейт взяла бокал, чтобы хоть чем-то занять руки. Взгляд ее затравленно метался по комнате, пока она не увидела Джейка, сидевшего в дальнем углу рядом с Ритой. Сначала Кейт обрадовалась, что у Джейка уже есть спутница, а значит, он не будет приставать к ней. Но почти тут же она почувствовала, что сходит с ума от ревности.

— Кейт, ты в порядке? У тебя такой бледный вид, — услышала она голос Кевина.

— Более чем в порядке! — с преувеличенным оживлением ответила она.

Кевин сокрушенно покачал головой, и Кейт поняла, что он ей не поверил.

— Гм! Ты похудела, и вид у тебя усталый…

Он окинул ее профессиональным взглядом врача, и Кейт не выдержала и едко спросила:

— Ну, и каков будет диагноз, доктор?

— Тоже мне, острячка! — с улыбкой парировал он. — Диагноз прост: либо ты перетрудилась, либо… — Он помолчал. — Либо влюбилась.

Кевин не на шутку перепугался, увидев как Кейт побледнела.

— Кейт, бога ради, прости меня! Я брякнул, не подумав, а это все…

— …сущая правда, — со вздохом призналась Кейт.

Кевин немедленно перевел взгляд на Джейка и Риту.

— Я понимаю, что веду себя как девчонка, влюбленная впервые в жизни, но… — Она помолчала. — Надеюсь, никто, кроме тебя, не заметил этого.

— Думаю, никто, — сказал Кевин, глядя на нее добрыми и печальными глазами. — Просто одному влюбленному легче почувствовать страдания другого. Извини, Кейт! И забудь все, что я тебе только что сказал, хорошо? Мне, должно быть, ударил в голову херес. Он у Алана отменно крепкий.

Глаза Кейт затуманились от слез, и она открыла сумочку, чтобы достать носовой платок. Что, черт возьми, сегодня происходит со мной? — тоскливо подумала она.

— Боже, любовь моя, мне так жаль, — с болью в голосе сказал Кевин. — Вот что, пожалуй, никто нас не хватится, если мы удалимся на веранду на пару минут. Тебе нужно немного проветриться.

Он провел ее через толпу веселящихся гостей и открыл застекленную дверь. Открытая веранда, на которой летом Алан и Мэри любили устраивать вечеринки, была вся покрыта снегом. Обычно отсюда открывался захватывающий вид на долину и горы, но сейчас в снежной мгле можно было различить только смутные очертания деревьев в саду.

Кевин закрыл дверь, и звуки праздничной вечеринки разом смолкли. Потоптавшись возле плетеных летних стульев, запорошенных снегом, он неуверенно сказал:

— Зря я тебя повел сюда, ты совсем замерзнешь. На, возьми!.. — И он начал снимать с себя пиджак, но Кейт отрицательно покачала головой.

— Нет, я в полном порядке. И огромное спасибо тебе за то, что ты пришел ко мне на помощь. Не знаю, что со мной творится сегодня вечером. В какие-то моменты мне хочется смеяться, а через секунду я готова зареветь. Должно быть, гормоны разыгрались, доктор, — попыталась пошутить она, но Кевин лишь грустно покачал головой.

— Нет, — сказал он мягко, — это душевная боль, а причина ей стара, как мир, — любовь. Ты влюблена в Джейка, правда, Кейт?

— Да, — еле слышно ответила она.

— Не хочу говорить всякие банальности, но мне кажется только, что он глупец, если…

— …если не отвечает на мои чувства? — Кейт печально скривила губы. — Жизнь была бы сказкой, если бы мы могли любить по заказу, не правда ли?

Кейт начала бить дрожь, и Кевин озабоченно заметил:

— Ты замерзла. Нам лучше вернуться. Ты хоть немного успокоилась?

— Я в полном порядке! — бодрым голосом ответила она.

Холодный воздух, поначалу такой бодрящий, теперь пронизывал Кейт до костей, но он же остудил ее душевные раны, и теперь она боялась возвращения в гостиную, где могла разбередить их вновь.

— Возвращайся в гостиную, Кевин, — тихо попросила она. — Со мной все в порядке, правда. Мне просто хочется несколько минут побыть одной. Ничего со мной не случится, ручаюсь тебе.

Кевин посмотрел на Кейт с сомнением, но спорить не стал. Услышав, как щелкнула закрывшаяся дверь, она испустила вздох облегчения. До чего же несправедливо устроен мир! Она страдает от любви к Джейку и от того, что он не любит ее!..

Кейт подошла к заснеженным перилам и перегнулась через них. Колючие снежинки кружились в ночном воздухе, тая на ее разгоряченном лице. Она поймала несколько снежинок языком. Странно, подумала Кейт, такие маленькие и хрупкие, а в массе своей составляют грозную стихию и насмехаются над могуществом человека, как бы давая понять, что его власть над силами природы — всего лишь иллюзия.

Дверь снова щелкнула, и чьи-то шаги заскрипели по снегу. Кейт решила, что вернулся Кевин, и не смогла сдержать вздоха разочарования, как вдруг на плечи ей лег теплый, согретый мужским телом пиджак. Только после этого она, вздрогнув, ощутила, как сильно замерзла, и с благодарностью обернулась, чтобы поблагодарить Кевина.

Но это был Джейк, и она в мгновение оказалась в его крепких и теплых объятиях.

— Какого черта ты здесь торчишь? Решила замерзнуть до смерти?

— Я могу хоть иногда побыть одна? — с вызовом спросила Кейт. — Оставь, пожалуйста, меня в покое!

— Старая излюбленная песня: «Оставь меня в покое!» Единственное, что тебе всегда надо было от меня.

— Ты не боишься, что Рита начнет волноваться?

— Я боюсь, как бы ты не заболела. Тебе лучше вернуться в дом.

— А может быть, я хочу побыть здесь?

— Тогда побудем вдвоем!

И Джейк, скользнув руками под пиджак, прижал Кейт к себе. Она задрожала всем телом, но на этот раз не от холода. Забыв, что стоит на морозе, Кейт ощущала лишь жар тела Джейка и… полное блаженство.

— Я заметил, как вы с Кевином тихонько сбежали. Зачем?

— Мы вышли поболтать!

— Ты всерьез рассчитываешь, что я этому поверю? — с усмешкой спросил он.

— А во что ты поверишь? — огрызнулась она. — В то, что мы вышли сюда заняться любовью? Мы не влюбленные подростки, Джейк, поэтому не стремимся использовать каждый удобный момент, чтобы побыть вдвоем.

— Он хочет обладать тобой! — хмуро заметил Джейк. — Из вас не получилось и не получится любовников, Кейт, но он хочет тебя не меньше, чем я!

Джейк нагнулся к Кейт, и она невольно потянулась навстречу его ищущим губам.

— Кейт! Кейт! О, господи! — шептал Джейк, осыпая жаркими поцелуями ее шею, руками жадно гладя тело. — Кейт, ты понимаешь хотя бы, что тоже хочешь меня? — пробормотал он, и от звука его голоса по телу ее пробежала сладкая судорога. — Я, наверное, сошел с ума, потому что готов заниматься с тобой любовью прямо здесь!

Руки Джейка жадно терзали через шелк платья ее груди, и охваченная тем же чувственным порывом, Кейт начала расстегивать пуговицы на его рубашке.

— Кейт!.. Кейт!.. — хриплым голосом повторял и повторял Джейк, целуя ее.

Она уже не думала о том, что их могут увидеть из гостиной, что на веранде холодно, что идет снег… Все ее мысли были сосредоточены на мужчине, в объятиях которого она таяла от жара невыносимого наслаждения.

— Кейт, ради бога, поедем ко мне! Позволь мне…

Если бы он не заговорил, Кейт последовала бы за ним хоть на край света, но звук его голоса разрушил магию происходящего. Она вдруг с ужасом поняла, что они совершенно потеряли голову. Кейт резко оттолкнула Джейка и замерзшими пальцами принялась поправлять платье.

— Все в порядке, Кейт, я тебя понял, — глухо откликнулся Джейк, и голос его источал горечь и сарказм. — Кевин поступил мудро, оставив тебя в покое. У него будет болеть этой ночью разбитое сердце — и только. А вот у меня…

Джейк быстро застегнул пуговицы на рубашке, забрал пиджак и ушел, оставив ее, растерянную и сбитую с толку.

Вернувшись в гостиную, Кейт случайно бросила взгляд на настенные часы и поняла, что находилась на веранде от силы пятнадцать минут, а ей показалось, что прошел целый час. Осторожно осмотревшись, она обнаружила, что никто, за исключением Риты, окатившей ее ледяным взглядом, не заметил ее отсутствия.

Остаток вечера прошел в каком-то тумане. Она, как и другие гости, развлекалась, перемежая еду с разговорами, затем все двинулись в церковь, распевая рождественские песни, а когда она вместе с Кевином вернулась в дом, их там ждали традиционные сладкие пирожки, херес и кофе.

В разгар вечера к ней подошел незнакомый мужчина, который тем не менее откуда-то знал ее. Вернее, знал о ее участии в пацифистском движении. Они немного поболтали и разошлись.

Она ушла в числе первых, стараясь не обращать внимания на Джейка, который оживленно разговаривал с Ритой, судя по всему, простившей ему все его прегрешения. Дрожа всем телом, Кейт вышла на заснеженное крыльцо. Неужели Рите суждено встретить утро в объятиях Джейка? Мысль эта не давала Кейт уснуть, и она до самого рассвета проворочалась в постели, пытаясь отогнать от себя это наваждение.

— Кейт, ты в порядке? Ты совершенно меня не слушаешь!

Кейт покраснела и виновато улыбнулась Кевину. Он зашел в магазин по дороге домой, начал делиться новостями и обнаружил, что голова у нее занята чем-то другим. Кейт и вправду думала только о Джейке. Она вспоминала сейчас о том, как в то утро после Рождества обнаружила, что ночью Джейк проснулся и ушел. Все, что осталось от него, — коротенькая записка, в которой он благодарил Кейт за то, что та проявила сочувствие и понимание.

Почему он ушел именно так, не сказав ни слова на прощание? На кровати лежало аккуратно сложенное одеяло, халат висел на своем месте, словно она приютила на ночь незнакомого человека.

— Кейт, в четвертый раз спрашиваю, видела ты эту статью или нет? — спросил Кевин, размахивая у нее перед носом свежим номером местной газеты.

Под заголовком во всю полосу она увидела свое собственное имя, и глаза у нее изумленно расширились.

— Повторяю, я не верю, чтобы ты стала добровольным источником такой утечки конфиденциальной информации. Помнишь, мы давали Джейку слово не разглашать то, что он нам открыл, по крайней мере, до того момента, когда ему удастся навести порядок на АЭС? Я просто не верю, что Кейт Харви, которую я знаю, могла вести себя так некрасиво и быть такой мстительной. Пара таких публикаций — и под вопросом окажется само существование нашего комитета… Кейт, ты меня слышишь? — спросил он и тяжело вздохнул, убедившись, что она снова не слышала ни слова из сказанного. На этот раз потому, что с головой ушла в чтение газеты.

— Я никогда… Кевин, я ничего не понимаю, — с трудом выговорила она. — Тут говориться, будто я передала в редакцию сведения о грубейших нарушениях норм безопасности на станции и о преступной халатности, проявляемой новым начальником АЭС. Но это и вовсе клевета! — Она снова посмотрела на заголовок и буквы заплясали у нее перед глазами.

«Известная местная предпринимательница и активистка антиядерного движения обвиняет!» — гласил заголовок, а далее давалась коротенькая справка о предпринимательской деятельности Кейт и ее участии в антивоенном и антиядерном движении. Больше всего ее поразил первый абзац статьи. В нем детально излагалось все то, о чем Джейк рассказал в узком кругу на заседании комитета.

— Издатель этого листка и автор передовицы Гарольд Бернс присутствовал на вечере у Мэри и Алана, — негромко заметил Кевин. — Я случайно видел, как ты разговаривала с ним там, Кейт.

— Да, припоминаю, что разговаривала, но ничего подобного я ему не говорила, — дрожа, словно в лихорадке, сказала она. — Ни слова не сказала, Кевин!

Она попыталась воскресить в памяти содержание той беседы: Гарольд интересовался ее взглядами на ядерное разоружение и, насколько Кейт помнила, ни Джейк, ни АЭС в разговоре не фигурировали вовсе.

— Я в этом и не сомневаюсь, — мягко согласился Кевин, — но статья абсолютно скандальная и достаточно точно отражает твои взгляды на проблему, Кейт. Другие люди могу подумать…

— Ты имеешь в виду Джейка? — оборвала она его.

Боже, ну конечно! Джейк может подумать, что она нарушила обещание и рассказала Бернсу самые конфиденциальные детали их встречи. На лице у нее вспыхнул болезненный румянец, глаза сверкали.

— Меня не оставляет ощущение, что за всем этим снова стоит Рита, — заметил Кевин, в очередной раз удивив Кейт железной логикой мышления. — Она видела, как Джейк вышел к тебе на веранду, а уже после этого я видел ее беседующей с Гарольдом. Рита — твой непримиримый враг, и она умеет нанести удар там, где меньше всего его ждешь.

— Да, — хрипло сказала Кейт. — Джейк не поверит, что я не имею отношения к этой грязной публикации, но… Я все равно должна поговорить с ним. Если я этого не сделаю, совесть моя будет вдвойне нечиста. Клянусь Богом, Кевин, я не способна на такие вещи!..

— Я знаю, — просто заверил он ее. — Но не все могут проявить понимание…

Кейт вспомнила о других членах комитета, которые хорошо знали о ее взглядах. Наверняка они всю вину возложат на нее.

— Я позвоню в газету, — резко сказала она. — Потребую, чтобы они напечатали опровержение. А если они этого не сделают, добьюсь своего по суду.

Кевин покачал головой.

— Бернс ни за что не отступит, особенно если эти сведения дала ему Рита. Журналисты имеют право не раскрывать свои источники информации, а у тебя нет неопровержимых доказательств того, что ты не рассказывала ему всего этого.

— Ну да, все присутствующие на вечере могли видеть, как я говорила с ним, — с отчаянием воскликнула Кейт. — Что же мне остается делать?

— Пойти к Джейку и поговорить с ним, — тихо сказал Кевин.

— Да, да… Я пойду к нему, — тихо сказала Кейт. — И спасибо тебе, Кевин!

Кевин ушел, а Кейт по-прежнему читала и перечитывала статью. Она все еще не могла поверить в реальность происходящего, в то, что кому-то понадобилось сознательно опутать ее паутиной лжи, искусно подделанной под правду.

Можно не сомневаться в том, что Кевин прав и статья — дело рук Риты: ее отец являлся членом комитета, и для нее не составляло труда выпытать у родителя содержание встречи. Наверняка Рита торжествовала, ведь она разрушила связь, существовавшую, по ее мнению, между Джейком и Кейт, а кроме того, нанесла удар по самому Джейку, отомстив за то, что он пренебрег ею.

Как только вернулась Мэг, Кейт показала подруге статью и рассказала о предположениях, которые выдвинул по этому поводу Кевин.

— С нее станется! — согласилась Мэг, но по озабоченному выражению ее лица Кейт поняла, что ее тоже беспокоят мысли о том, как отнесутся к происшедшему окружающие и как это может отразиться на их бизнесе. Среди местных жителей преобладало благожелательное отношение к АЭС, и такой выпад против учреждения, дававшего рабочие места и заработки многим семьям, мог сильно навредить Кейт.

Дрожа всем телом, она оделась, чтобы отправиться к Джейку. Кейт приурочила визит к тому времени, когда он должен был возвратиться с работы. Вряд ли на службе ему удается читать газеты, а вернувшись домой, он, конечно, не сразу примется за прессу. Кейт не собиралась упоминать Риту, поскольку он вряд ли бы поверил в такую версию, и намеревалась сказать лишь, что Гарольд Бернс солгал, сославшись на ее слова, которых она не говорила.

Когда она подошла к дому Джейка и не увидела знакомого «БМВ», сердце у нее сжалось. Она позвонила в дверь, стараясь держаться спокойно и уверенно, но при виде настороженного выражения на лице миссис Хиллари, вышедшей на порог, сердце Кейт сжалось еще сильнее.

Миссис Хиллари сообщила, что Джейк еще не возвращался домой.

— Но он должен быть? — не сдавалась Кейт.

— Да, — сухо ответила экономка, но при виде отчаяния, появившегося на лице Кейт, немного смягчилась и добавила: — Он скоро должен быть. Я пеку ему пирог. Может быть, вы желаете войти и подождать его в доме?

Кейт с благодарностью ухватилась за это предложение и прошла в гостиную. Она отказалась от чашечки кофе, которую предложила ей миссис Хиллари, и заверила экономку, что вполне может посидеть в одиночестве.

— Тогда я, пожалуй, пойду домой, — сказала миссис Хиллари, и в голосе ее снова прорезалось неодобрение. На кофейном столике лежала злополучная газета, и Кейт решила, что миссис Хиллари уже прочла статью и вынесла по этому поводу свое суждение.

Оставшись одна, она в очередной раз перечитала статью, и еще больше расстроилась. Где же Джейк? — тревожно подумала она, взглянув на часы и обнаружив, что уже около девяти вечера. Наверняка он должен вот-вот приехать, если только… Она прикусила губу, представив, что у него сейчас свидание с Ритой и он приедет с ней в расчете на то, что дом пуст.

На лбу Кейт выступил холодный пот, но она сказала себе, что не может уйти, не выполнив свою миссию. Если она уйдет, то все равно не сможет ночью сомкнуть глаз. Чтобы как-то подкрепить силы, она прошла в кухню и сделала себе чашечку кофе, заглянула в духовку, из которой распространялся божественный аромат свежеиспеченного пирога, и с облегчением подумала, что миссис Хиллари не ждала сегодня никого, кроме Джейка.

Часы пробили десять. Из окон дома было видно, как в долине гаснут огни — рано поднявшиеся фермеры отправлялись спать. Разнервничавшись до предела, Кейт расхаживала взад-вперед по ковру. Когда же он вернется? И где он может быть?

На глаза ей попался графин с хересом, стоявший на каминной полке. Сказав себе, что ей нужно приободриться и набраться духу, Кейт решительно налила себе вина. От хереса по телу пробежало приятное тепло, тело расслабилось, на глаза накатила дрема. Свернувшись калачиком в кресле у огня, она сказала себе, что не будет ничего страшного, если она подремлет несколько минут. Едва смежив веки, она погрузилась в такой глубокий и крепкий сон, что не услышала, как к крыльцу мягко подкатила машина Джейка.

Ее не разбудил даже звук открываемой двери, и только когда Джейк наклонился над ней, она внезапно очнулась. Прошлое и настоящее спутались в ее памяти. Ей показалось, что они снова муж и жена, и она, как это часто бывало, заснула, дожидаясь его возвращения с работы. Потянувшись, она обвила рукой его шею и нежно поцеловала в губы.

И только услышав ошеломленный вздох Джейка, она вспомнила, что они больше не супруги, и она не в своем доме, а значит, не имеет права на этот приветственный поцелуй. Кейт попыталась оттолкнуть Джейка, но он уже жадно целовал ее, изо всех сил прижимая к себе. Горячая волна желания захлестнула Кейт, руки ее легли на его плечи, а губы отвечали с такой страстью, что Джейк застонал.

— Кейт, ради всего святого!

Он отступил на шаг, сорвал с шеи галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки, словно преодолевая препятствие, разделявшее их. Кейт прижалась лицом к его жаркой груди, целуя кожу и гладя пальцами его плечи и шею. Хрипло бормоча какие-то слова, он прижал ее к себе еще крепче и, откинув голову, открыл шею ее поцелуям.

О настоящей цели визита она забыла совершенно, в голове не осталось ни одной мысли, и все, что она желала сейчас со всей страстью и неистовством — это прикасаться к нему.

Пальцы Джейка быстро расстегнули ее блузку, глаза его жадно пробегали по нежному телу, еле-еле прикрытому кружевным бельем.

— Я хочу, чтобы сегодня ты спала со мной, Кейт, — сказал он тихо. — Спала в моих объятиях!..

— Я тоже хочу быть с тобой, Джейк!

При виде огня, вспыхнувшего в его глазах, она преисполнилась невольной гордости за то, что решилась сказать эти слова. Что из того, что она любит его, а он ее — нет? Она слишком долго ждала этого момента! И когда он подхватил ее на руки и понес наверх, в спальню, она поняла, что сегодня желает принадлежать ему полностью, отбросив все мысли и опасения, которые до сих пор мешали ей слиться с ним воедино. Позже ей придется за это заплатить, но сегодня она отдастся ему с такой самоотверженностью и страстью, на которые не способна никакая другая женщина.

Она лежала неподвижно, позволяя ему окончательно раздеть ее, не прикасаясь к нему, не говоря ни слова, просто следя за неторопливыми движениями его рук, и лишь улыбнулась, когда он наклонился к ней, сказав с непривычной мягкостью в голосе:

— Тебе это нравиться, правда?

— Да, — просто ответила она. Ей действительно доставляло наслаждение почти детское выражение восторга на его лице, когда он раздевал ее, играя с ней, как с куклой.

— Мне тоже, — хрипло сказал он. Пальцы его скользнули по шелковистому животу Кейт, остановившись на изгибе ее бедра. Она смотрела на него, снедаемая чувственным голодом.

— Мне не следовало бы делать этого, — пробормотал он, целуя ее тело. — Ты опьяняешь меня… Одного прикосновения к тебе достаточно для того, чтобы я…

Он осекся и поднял глаза на улыбающееся лицо Кейт.

— Теперь твоя очередь раздевать меня, — сказал он, не спуская с нее взгляда.

По лицу Кейт пробежала невольная судорога.

— Боже, Кейт, ты хотя бы представляешь, что способна сделать со мной одним только своим прикосновением?

Он поймал губами розовый венчик ее груди, и Кейт со слабым криком выгнулась в его руках, впившись пальцами в простыню.

— Ну, ты разденешь меня? — переспросил он голосом, глухим и хриплым от страсти.

Пока она снимала с Джейка одежду, руки и губы его безостановочно снова и снова ласкали ее. Тело его оказалось точно таким, каким она его помнила — бронзово-загорелым, мужественным, мускулистым, поросшим жесткими волосами, а бесстыдно восставшая плоть лучше всяких слов свидетельствовала о степени возбуждения Джейка.

Припав головой к бедрам Кейт, Джейк осыпал ее ноги поцелуями, медленно опускаясь к лодыжкам. Неудержимое, огненное желание пронзило Кейт насквозь. Откинувшись головой на подушку, она открылась ему, желая одного — принадлежать Джейку, сейчас, здесь, окончательно и бесповоротно. Чувство невероятной легкости и свободы овладело ею. Жадно и без смущения она чертила язычком огненные узоры на его влажной от страсти коже.

— Кейт, — содрогнувшись всем телом, пробормотал он, лаская средоточие ее женственности, — не прикасайся ко мне так, если не уверена, что действительно готова идти до конца.

Первобытный, неудержимый инстинкт овладел ею.

— Кейт! — слетел с губ Джейка хриплый стон. — Кейт, как я жаждал увидеть тебя такой, страстной и неудержимой, изнемогающей от желания так же, как изнемогаю я!

Джейк припал ко рту Кейт, проник влажным языком через преграду ее губ, что-то невнятно и жарко бормоча. И вот уже он сладостно медленно вошел в нее и начал двигаться, переходя на все более учащенный и неистовый ритм.

Кейт и раньше наслаждалась тем, как Джейк занимался с ней любовью, даже тогда, когда обижалась на него, но никогда ничего подобного она не переживала. Не чувствовала этой беззаветной готовности отдаться и получить все, этой совершенной открытости друг для друга, этой необоримой и взаимной тяги двух тел. Джейк не был терпелив и осторожен, как прежде, страсть его перехлестнула через все границы, рождая в ней небывалый по силе и глубине переживания отклик. Словно издалека Кейт услышала свой крик, и они соединились в единой судороге. Волны блаженства, восстав из самых недр их существа, вознесли обоих туда, где были только они и ничего больше и где ее возглас и стон Джейка слились во всепобеждающий гимн любви.

Кейт не смогла бы вспомнить, когда к ней вернулось ощущение реальности, но каким-то образом это произошло, потому что она лежала в объятиях Джейка, совершенно насытившаяся и расслабленная, вдыхала мускусный аромат его тела… Кейт готова была кричать от счастья, ведь именно она довела его до высшей степени возбуждения, рядом с ней он забыл обо всем на свете!

— Полагаю, теперь ты не против того, чтобы выпить чашку чаю? — спросил он сонно, и Кейт покраснела, потому что в их прошлой жизни они любили пить чай после того, как занимались любовью.

— Я пойду и приготовлю, — предложила она, но он покачал головой, шутливо толкнув ее обратно на подушки.

— Нет, тебе придется провести в моей постели всю ночь, ведь если я тебя отпущу, ты, чего доброго, больше не вернешься. Оставайся здесь.

Кейт смежила веки, сонно прислушиваясь к его шагам по лестнице. Никогда прежде она не переживала такого чувства удовлетворения. Странно было подумать, что она пришла сюда для того, чтобы…

Кейт похолодела от ужаса. Она совершенно забыла, для чего она пришла в дом Джейка. Должно быть, было что-то фрейдистское в ее поведении, в той легкости, с которой она выкинула из памяти то, о чем не хотела думать.

Внизу, в гостиной, Джейк остановился, и от наступившей тишины по спине Кейт поползли мурашки. Выскользнув из кровати, Кейт набросила на себя рубашку Джейка и поспешила на лестницу.

Джейк стоял посреди гостиной и читал газету. Кейт закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, и словно шестым чувством уловив ее присутствие, он обернулся. Лицо у него окаменело, глаза источали величайшее презрение.

— Ах ты, сучка! — глухо выругался он. — Ты понимаешь, что натворила? А сегодня ты явилась, чтобы вытянуть из меня еще пару-другую секретов. — Джейк рассмеялся, и смех его был ужасен. — Тебе следовало бы вспомнить, что я не разговариваю на посторонние темы, когда занимаюсь любовью.

— Джейк, все вовсе не так, как ты думаешь, — дрожащим голосом сказала она. — Пожалуйста, дай мне все объяснить.

— Объяснить? И как же ты, черт возьми, собираешься делать это? — с издевкой спросил он. — Дело твоих рук красноречивее всяких слов, Кейт. Господи, подумать только, что я тебе доверял! Мне следовало лучше думать своей пустой головой. Ты всего лишь безумная фанатичка, которой глубоко наплевать на то, что ты способна принести вред людям. Мне следовало усвоить это гораздо раньше, ведь не зря говориться: как волка ни корми, он все равно в лес смотрит. Твои чертовы идеи всегда значили для тебя гораздо больше, чем я, и ничего за это время не изменилось!

— Джейк, пожалуйста, выслушай меня! Все вовсе не так, как ты думаешь! Я пришла сюда, чтобы объясниться с тобой. Кевин сегодня принес мне эту статью. Я никогда…

— Что никогда? Не ожидала, что ее опубликуют? А может быть, ты хочешь сказать мне, что никогда ничего подобного не говорила? — Он злобно отшвырнул газету в сторону. — Здесь каждое слово выдает тебя с головой, слава богу, я наслушался твоих речей за время нашей совместной жизни. Ладно, что было, то прошло, Кейт! Я думал, ты повзрослела, начала осознавать…

Зазвонил телефон, и Джейк, выругавшись сквозь зубы, схватил трубку. Лицо его вдруг переменилось.

— Разговор придется отложить! — бросил он Кейт, опустив трубку. — На станции что-то вроде кризиса. Надо полагать, это результат моих неумелых действий по обеспечению безопасности ее работы. По крайней мере, именно в этом твой дружок Гарольд Бернс пытается убедить читателей. Полагаю, тебе не стоит бежать к нему с очередной жареной новостью, — проговорил он с глубочайшим презрением. — Господи, подумать только, сколько вреда ты нам причинила!.. Неужели ты настолько слепа, что не пожелала увидеть, как я пытаюсь…

Он осекся, скривил губы, затем посмотрел на Кейт долгим взглядом и продолжал:

— Господи, какой смысл вообще говорить с тобой? Ты же все равно меня не услышишь! Так вот почему ты с таким энтузиазмом отдавалась мне! Он хорошо заплатил тебе за предыдущую информацию, Кейт? Должно быть, хорошо, если судить по рвению, с которым ты занималась со мной любовью! Что ж, по крайней мере я хоть что-то получил в обмен — давно уже тело мое не испытывало такого удовлетворения! Ты стала на редкость чувственной женщиной, Кейт. Помню времена, когда ты сжималась в комок от одной мысли о близости со мной, не говоря уже о том, чтобы первой прикоснуться ко мне.

На лице Кейт выступил болезненный румянец, и Джейк резко рассмеялся.

— Как долго тебя не будет? — потухшим голосом спросила Кейт, из последних сил пытаясь сохранить самообладание.

Она не могла уйти из этого дома, не заставив Джейка поверить ей, но сейчас, когда ему надо было срочно уезжать, о серьезном разговоре не могло быть и речи. Тело Кейт все еще сладко ныло от близости с Джейком, и она не могла до конца понять смысл происходящего. Пять минут назад они были любовниками, а сейчас снова стали смертельными врагами.

— Я буду там столько, сколько потребуют обстоятельства, — холодно бросил Джейк. — А что?

— Нет, это бессмысленно…

Она не хотела признаваться, что только что собиралась ждать его возвращения. Джейк наверняка бы запретил ей оставаться в его доме и приказал бы уйти, но уйдя, она уже никогда не смогла бы вернуться к нему и сказать правду. Если бы она не уснула у огня, все сейчас могло быть совсем иначе…

Но если бы она не уснула, то, возможно, они не занялись бы любовью, напомнила себе Кейт, и память об этих минутах показалась ей слишком дорогой, чтобы сожалеть о происшедшем.

— Мне нужно уходить.

Она нарочито долго одевалась, дрожащими пальцами застегивая пуговицы на блузке, когда Джейк большими шагами вошел в спальню. Он уже был в джинсах и свитере.

— Я не хочу тебя задерживать, — покорно сказала Кейт. — Если тебя это устроит, я уйду сама и закрою дом.

Он исподлобья посмотрел на нее, но тут же кивнул.

— Отлично!

Он не сказал, что может подождать ее, не предложил подбросить на машине до дома. Ему, вероятно, была непереносима сама мысль о том, что он проведет еще какое-то время вместе с ней. И стоило ли его за это осуждать? Он не знал истинного положения дел, и на его месте…

До Кейт донесся звук отъезжающего автомобиля, и она, вздохнув, перестала притворяться, будто торопиться поскорее одеться. Вернувшись на кровать, она свернулась калачиком, положив голову на подушку, вдохнула впитавшийся в ткань наволочки запах Джейка, и закрыла глаза. Она пыталась сдержать подступающие к глазам слезы. Впрочем, попытка эта оказалась бессмысленной, и Кейт ощутила даже что-то вроде облегчения, позволив слезам беспрепятственно литься из глаз.

К тому времени, когда она немного успокоилась, подушка была мокрой от слез. До Кейт вдруг дошло, что может пройти много часов, прежде чем Джейк вернется, и миссис Хиллари будет, вероятно, немало удивлена, обнаружив утром, что поздняя гостья все еще не ушла из дома.

А впрочем, разве это имеет значение? И без того добрая половина поселка считает их любовниками, и если она останется… Она должна была остаться, потому что следующего случая для такого разговора скорее всего может не быть.

Растянувшись на постели, Кейт зевнула и второй раз за этот вечер провалилась в глубокий сон.

Кейт приснилось, будто она вернулась к первым дням их с Джейком семейной жизни, когда она купалась в блаженстве, свято веруя, будто муж любит ее с той же силой, что и она его. Но продолжалось это до того времени, когда Норма нечаянно проговорилась, что Джейк отругал ее за то, что она плохо воспитывала Кейт.

Из признаний тетки Кейт сделала заключение, что Джейк женился на ней скорее из жалости, чем по любви. Кроме того, она стала обращать внимание на то, что, занимаясь с нею любовью, Джейк никогда не говорит о своих чувствах и ничем не выдает своей любви к ней, скорее всего по причине отсутствия таковой. Да и с чего ему любить ее, спрашивала она себя. Джейк на девять лет старше, и знает о жизни и людях куда больше ее. Она стала замечать, с каким выражением посматривают на него другие женщины, и дикие приступы ревности стали для нее обычным делом.

В этом сне они с Джейком были вместе в доме, где жили до того, как она увлеклась движением за мир и организовала личную вендетту против работы, который посвятил себя ее муж.

Проснулась она внезапно, чувствуя себя разбитой и измотанной переживаниями, через которые снова прошла во сне. Во время их последней, роковой ссоры два года назад она сказала Джейку, что если он действительно заботиться о ней, то должен бросить работу. С каким ледяным выражением лица он смотрел на нее, когда ответил, что если она действительно любит его, то все остальное, включая работу, не имеет ни малейшего значения.

Какое это было ребячество с ее стороны!.. Кейт вздохнула и, потянувшись, посмотрела на часы. Девять утра. Она проспала несколько часов, а Джейка все еще не было. Где же он, подумала она. На станции?

К тому времени, когда подошла миссис Хиллари, Кейт успела встать и одеться. Экономка, казалось, не удивилась, увидев гостью, и лишь угрюмо заметила:

— Я слышала, на станции неприятности. Парнишка нашей Мэри работает там. Он был в ночной смене. Начальник цеха сказал им, чтобы все они отправлялись домой — все, кроме пяти-шести самых опытных работников. Что-то вроде утечки из реактора, насколько я поняла.

Кейт похолодела. Она хорошо знала об опасности радиационной утечки, так как видела слишком много фотографий людей, подвергшихся облучению. Кейт бросила взгляд на телефон, борясь с искушением немедленно поднять трубку и позвонить Джейку. Если действительно произошла утечка, вряд ли у него было время и желание говорить с ней по телефону, но ей так хотелось быть с ним сейчас! Повинуясь порыву, она набрала номер Кевина, но он не подошел к телефону. Значит, его нет дома… Неужели он тоже на станции?

Черт возьми, выругалась Кейт про себя, в конце концов она жена Джейка и имеет право знать, что там происходит, быть рядом с ним. Она металась по комнате, моля Бога, чтобы все обошлось. Их расхождения во взглядах показались ей глупыми перед лицом смерти. Вот ведь злая ирония судьбы: теперь она горько сожалела, что в свое время не родила ребенка, частицу самого Джейка, которую она могла бы любить и лелеять…

— О, господи! — вырвалось у нее, и миссис Хиллари, о существовании которой она забыла, похлопала ее по плечу.

— Ну, ну, не плачьте, мисс. Думаю, все не так уж и страшно, как это кажется сейчас. В прошлом году было две или три аварии, и всегда казалось, что дело будет плохо, но все обходилось. Лучше присядьте, а я приготовлю чай.

Преисполненная внезапной благодарности к старушке, Кейт поразилась вдруг, что та воспринимает ее присутствие в доме как нечто само собой разумеющееся. Миссис Хиллари была еще в кухне, когда зазвонил телефон. Кейт схватила трубку.

— Да! — с трудом выговорила она.

В трубке на время воцарилось молчание.

— Это Вулертон, абонент 8295? — спросил в конце концов мужской голос. — Я бы хотел поговорить с Джейком Харви. Я правильный номер набрал?

Незнакомец говорил с отчетливым американским выговором, и Кейт, собравшись с духом, дрожащим голосом ответила:

— Извините, Джейка сейчас здесь нет.

— Ну да, эта разница часовых поясов… Он уже отправился на станцию, да?

— Да, — отозвалась Кейт. — Передать, чтобы он позвонил вам, когда вернется?

Если вернется, чуть было не сказала она, но вовремя себя остановила. Ни в коем случае нельзя предаваться отчаянию.

— Нет, спасибо, я ему перезвоню. Скажите… — В голосе собеседника послышалась неуверенность. — Надеюсь, я не ошибся… Я говорю с Кейт?

На мгновение Кейт онемела от неожиданности. Откуда этот человек мог знать ее имя? Спохватившись, что она своим молчанием смущает собеседника, она, запинаясь, сказала:

— Да, это я, но откуда вы?..

— Ну, так это просто чудесно! — с неожиданной радостью в голосе продолжал незнакомец. — Мы с Джейком были приятелями, когда он работал здесь, и оба переживали неприятности личного толка. Это тоже помогло нам сблизиться. Я тогда только что пережил мучительную процедуру развода, и Джейк рассказал мне… — Собеседник поколебался и продолжил: — Он рассказал мне, что у вас тоже были раздоры, рассказал про ваши взгляды на разоружение. Неудивительно, что он отказался от очень выгодного предложения, которое ему здесь сделали. Как я понял, его тянуло домой, к вам, Кейт. Я знаю, Джейк в свое время пытался убедить вас, что он, работая в области использования атомной энергии, на самом деле пытается внести лепту в ограничение применения ядерного оружия. Вы, однако, не восприняли этого, и он решил переключиться на атомные электростанции. Для нас здесь это был тяжелый удар. Он был одним из ведущих специалистов в нашей области, впрочем, думаю, вам об этом можно и не рассказывать. По-видимому, он решил, что личная жизнь значит для него больше, чем успешная карьера. Я рад, что у него хватило духу сказать об этом вам. Уезжая, он не особо надеялся на то, что вы его примите. Он следил за каждым вашим шагом. И вообще, этот парень чертовски любит вас, Кейт!

— Да?

Неужели этот голос, полный боли и стыда, принадлежал ей, Кейт?

— Ладно, не стану вас больше задерживать, но можете напомнить Джейку о его обещании. Он клялся, что крестным отцом вашего первенца буду я… Кстати, я ничего лишнего не сказал? — смущенно спросил собеседник, встревоженный молчанием Кейт. — Надо полагать, вы тоже любите этого парня?

— Я люблю его, — тихо подтвердила Кейт и положила трубку.

Да, она любила его, но еще больше она до сих пор любила свою собственную гордость. Она была слишком незрелой, чтобы понять: любовь, которую делят двое, слишком драгоценна, чтобы ставить ее на кон в игре самолюбий. Нет, она и сейчас оставалась противницей использования ядерной энергии вообще, но превыше всех принципов, увлечений и воззрений стояла сейчас ее любовь к Джейку. Теперь, повзрослев, она понимала, что до сих пор была нечестна в отношениях с самой собой. Ее задевала зрелость и самостоятельность Джейка, задевала ее собственная любовь к нему, и она всеми силами стремилась наказать его за свои чувства, пряча истинные мотивы за обвинениями, которые бросала в адрес его профессии.

А между тем он отказался от повышения по службе в Штатах только ради того, чтобы вернуться в Англию и снова оказаться рядом с ней! Если бы Кейт не услышала это своими ушами от постороннего человека, она бы вряд ли поверила в такое, потому что это не вписывалось в ее подозрения, что он женился на ней не по любви…

Вот только… Кейт, нахмурившись, прикусила губу. Джейк ни слова не сказал ей о том, почему он вернулся в Англию. Ни разу не дал понять, что желает ее возвращения. Может быть, он изменил свое мнение? Едва увидев ее, понял, что все-таки не любит ее?

Совершенно растерянная и подавленная, Кейт металась по комнате, снова и снова спрашивая себя, позвонить на станцию или нет?

В конце концов не в силах более переносить бездействие, она схватилась за телефонную трубку. Когда коммутатор ответил, она попросила соединить ее с Джейком.

После короткого гудка ей ответили — но не Джейк, а секретарша:

— Вы знаете, мистер Харви поедет сейчас домой. Что-нибудь передать ему? — холодно спросила она.

Кейт поблагодарила ее и повесила трубку. Руки у нее дрожали от волнения.

Итак, Джейк едет домой. Так или иначе, до своего ухода из этого дома она должна сказать ему, что не имеет отношения к статье, а потом… если он ей поверит…

Ни к чему думать о том, что будет дальше, твердо решила Кейт. Прежде всего, нужно реабилитировать себя в глазах Джейка, а потом уже думать о будущем. Обстоятельства изменились: американский приятель Джейка позвонил в неудачный момент, и, кто знает, возможно, Джейк пожалеет о том, что Кейт в курсе его былых намерений. Не исключено, что он пожалеет о том, что вообще приехал в Англию.

Кейт с тоской подумала, что не сможет напрямую спросить, любит ли он ее. Она вспомнила, с каким неистовством Джейк занимался с ней любовью. Если он действительно любит ее, это был идеальный момент для признания, но Джейк его не сделал. Он ни слова не сказал ей о любви.

Сердце у нее сжалось. Она опустила глаза, и взгляд невольно упал на газету. По спине снова пробежали мурашки. Джейк вернется вымотанный, не расположенный к разговорам, мысленно он все еще будет там, на станции. Нет, лучше сейчас уйти, а вернуться, когда он выспится, отдохнет, придет в себя.

Едва подумав об этом, Кейт услышала звук подъезжающей машины. С кухни уже бежала миссис Хиллари.

— А вот и он собственной персоной, — объявила она. — Коли так, я побежала в магазин. Наверняка он захочет позавтракать…

— Так, может быть, я сделаю завтрак? — неуверенно предложила Кейт.

— Что ж, если вы готовы взять это на себя… Видите ли, милочка, Рег Филипс обещал подержать до моего прихода под прилавком хороший кусок говядины, но если я задержусь, он продаст его кому-нибудь другому.

Миссис Хиллари вышла, и через мгновение на пороге появился Джейк. Кейт увидела его первой: волосы у него были взъерошены, на усталом лице обозначились складки, щеки и подбородок покрылись синей щетиной. Кейт пронзило острое желание утешить его в своих объятиях, разгладить эти жесткие складки, увидеть, как он, успокоившись, улыбается ей.

В этот момент Джейк поднял голову и увидел ее.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спросил он резко, и глаза у него подернулись ледком.

— Мне нужно было закончить разговор о статье, но сейчас явно не время. Миссис Хиллари ушла за покупками, и я вызвалась приготовить для тебя завтрак.

— Как благородно с твоей стороны! — саркастически бросил он, и на его холодном, недружелюбном лице Кейт не нашла даже намека на любовь и нежность.

— Все в порядке? Я имею в виду, на станции?.. — хрипло спросила она, облизывая пересохшие губы. Коленки у нее задрожали, и больше всего ей хотелось сейчас повернуться и дать деру.

— Все нормально. Слава богу, ложная тревога. Извини, если тем самым разочаровал тебя, — едко добавил он. — Боюсь, это не слишком выигрышная тема для статьи — радиационная утечка, которой не было. Ты только этого и дожидалась, Кейт? Рассчитывала застать меня в момент слабости и раздобыть новый компромат для нападок на станцию и ее нового начальника? Потому что в нем все дело, а не в ракетах, не так ли? Нет, — запротестовал он, увидев, что Кейт пытается что-то сказать, — ничего не говори. За эти два года у меня было достаточно времени, чтобы все обдумать и проанализировать. Можешь сколько угодно спорить со мной, но ты боролась не просто против ядерной угрозы, ты вела войну против меня.

Кейт страстно хотелось сказать «Нет!», но она слишком хорошо понимала, что Джейк совершенно прав.

— Я действительно обижалась на тебя, — согласилась она, — и готова признаться в этом, но, Джейк!..

Она хотела сказать, что изменилась за это время, научилась правильно понимать свои собственные чувства, но, услышав, что к дому подкатил автомобиль, промолчала. Ревнивая мысль, что к Джейку приехала Рита, тут же улетучилась, потому что из машины вышел незнакомый мужчина.

— Твой друг Бернс, — презрительно бросил через плечо Джейк. — Замечательный момент выбрал для своего визита. Что ты сделала, пока меня не было? Позвонила ему, чтобы он приехал за свежей информацией?

Гарольд Бернс? Что он мог делать здесь, изумленно спросила себя Кейт. Меньше всего на свете в эту минуту она хотела видеть издателя злополучной газеты.

Джейк, не дожидаясь звонка, открыл дверь и вышел за порог. Он снова был собранный и очень серьезный.

— Я слышал, на станции что-то произошло? — без всяких предисловий спросил Бернс, хотя, как заметила Кейт, при виде ее глаза его заметно округлились.

— Подозрение на радиационную утечку, — холодно сказал Джейк. — К счастью, не подтвердившееся. Произошел сбой в контролирующей аппаратуре, и один из датчиков выдал ложную информацию.

— Извините, но как можно убедиться, что вы говорите правду? — не сдавался Бернс. — Мы уже знаем, что в прошлом на станции уже случались серьезные происшествия.

— Был ряд упущений в организации системы безопасности, о чем я сообщал на заседании комитета, — холодно уточнил Джейк. — Они не настолько серьезны, как это пытались представить вы, и не выходят за рамки государственных нормативов безопасности. Если я о них заговорил тогда, то лишь потому, что хотел бы со временем иметь все основания сказать, что эта АЭС — самая безопасная атомная станция в мире.

— Не слишком ли легкомысленное заявление для делового человека? Разве не является вашей первейшей целью повышение эффективности и производительности станции?

— Да, это одна из главных моих целей, — согласился Джейк. — Но, как я понял за время моего пребывания в Америке, безопасность и рентабельность должны рассматриваться как единое целое.

— Вы хотите сказать, что информация, которую мы только что опубликовали, не вполне корректна?

— А вот тут уже мне хочется сказать несколько слов, — прервала его Кейт. — Во время нашей беседы в рождественский сочельник я подтвердила, что действительно являюсь членом движения за ядерное разоружение, но ваша ссылка на то, что я сообщала вам конфиденциальную информацию о работе АЭС, совершенно беспочвенна. Мы с вами вообще не говорили об этом.

По-видимому, она застала Бернса врасплох. Издатель явно не ожидал, что она заговорит на эту тему.

— Я требую, чтобы вы напечатали опровержение, — решительно сказала она. — Видите ли, мне известно, откуда вы получили эту информацию.

Бернс побледнел, но тут же взял себя в руки.

— Дорогая моя! — медленно заговорил он. — Вы сами признались только что, что рассказали мне о своем видении проблемы ядерного разоружения. Полагаю, вы могли не запомнить всех деталей нашей беседы. Алан — такой гостеприимный хозяин…

Он явно намекал на то, что Кейт на вечере была слишком подвыпивши, чтобы запомнить, о чем они беседовали. Глаза Кейт негодующе вспыхнули, но он уже продолжал:

— Кроме того, мне пришло в голову, что за этой историей стоит нечто большее… Признаться, вас я меньше всего ожидал увидеть здесь этим утром.

— Я пришла сюда, чтобы… чтобы…

— …чтобы рассказать мне, что она не имеет никакого отношения к публикации в вашей газете, — закончил за нее Джейк.

— Но что вас не устраивает, мисс? Вы сами признавались, что находитесь по разные стороны баррикады. Зачем вам понадобилось в чем-то заверять мистера Харви? Статья — лучшая реклама для вашего дела! — сказал он, буравя Кейт глазами. — И потом, газета вышла еще вчера…

— И вчера вечером Кейт пришла, чтобы увидеться со мной, — спокойно закончил Джейк и, обвив рукой ее талию, спросил: — Не так ли, дорогая?

— Так-так! — потер руки Гарольд Бернс. — Значит, в этой истории завязан любовный треугольник! Интересно, интересно!

Мужчины еще минут десять проговорили, а Кейт сидела в гостиной, пыша злобой и яростью.

— Как ты мог?! — набросилась она на Джейка, едва тот снова появился в гостиной. Ты заставил его поверить…

— …будто мы провели вместе эту ночь? — спокойно спросил Джейк. — А разве это неправда? Ты действительно вчера вечером пришла ко мне…

— Чтобы объясниться по поводу статьи! — яростно оборвала его Кейт. — Я…

— Ты не собиралась спасть со мной? Не припомню, однако, хотя бы одного протестующего возгласа с твоей стороны, — сказал Джейк и сухо и вымученно усмехнулся. — Если честно, Кейт, эта ночь была лучшей в нашей жизни. Ты впервые вела себя, как настоящая женщина. Но почему? Что ты хотела?..

— Ничего! — вырвался у нее пронзительный крик. Почему он не верит ей, с отчаянием подумала она. — Неужели невозможно поверить, что я, возможно, всего лишь… — Люблю тебя, хотела сказать она, но во время сдержала свой предательский язык и закончила: —… я всего лишь хотела тебя?

Затаив дыхание, она ждала, что скажет в ответ Джейк.

— Может быть, и так, — наконец сказал он. — По крайней мере, я определенно хотел тебя. За два года разлуки я ни разу не прикоснулся к женщине. Не мог, и все тут. Такую власть ты надо мной имела, Кейт.

От неожиданного признания Джейка по коже у нее пробежали мурашки, но он говорил не о любви, и не любовь она видела в его глазах, когда он повернулся к ней. Холодные и пустые, они смотрели так, словно она была для него чужим человеком, и последние надежды на то, что Джейк ее любит, угасли в душе Кейт.

Джейк не любил ее, иначе не смог бы говорить так холодно и равнодушно об этой ночи. Если что-то и дала им физическая близость, то это ощущение катарсиса. Теперь же он был полностью свободен от привязанности к ней, в противном случае разве дал бы он повод Гарольду Бернсу считать их любовниками? Разве не понимал он, как это отразится на отношении к ней жителей городка и ее коллег по антивоенному движению?

— В чем дело, Кейт? — спросил он тихо. — Ты прикидываешь, что произойдет с твоей репутацией после того, как Бернс доведет до публики мои откровения? Что ж, ты не первая в таком положении. Теперь ты понимаешь, каково было мне, когда ты настаивала на том, чтобы сделать достоянием гласности свою принадлежность к антиядерному движению? — яростно спросил он. — Когда я стал искать работу в Штатах, мне все это припомнили. И знаешь, что подумали мои коллеги? Они решили, что твое присутствие разлагающе действует на меня, что ты рано или поздно могла вывести меня из себя, возможно, даже заставила бы примкнуть к племени ядерных саботажников.

— Думаю, ты вскоре смог продемонстрировать им, как они заблуждались, — парировала Кейт, ничем не выдавая боли, пронзившей ее. — Ты, разумеется, рассказал им, как мало ты считаешься с моим мнением. Ну да, я ведь была всего лишь глупой девчонкой, не более того!

Почувствовав, что еще немного, и она заплачет, Кейт круто развернулась и вылетела на улицу.

Когда Кейт вернулась домой, Мэг дома не оказалось. Из записки, подложенной под чайник, она узнала, что подруга собирается переночевать на ферме.

С чашечкой кофе в руках Кейт сидела в кухне, как вдруг услышала шум опускаемой в почтовый ящик корреспонденции. Принесли местную газету, решила она, взглянув на часы. Чувствуя, как застучало у нее сердце, Кейт спустилась по лестнице, взяла из ящика газету, но развернула ее лишь, когда снова вернулась в кухню и уселась за столик.

Кейт начала читать передовую статью и к горлу ее подступила тошнота. Тут была информация обо всем: что она и Джейк провели ночь вместе, о намеках Джейка на их любовную связь, короче говоря, все, кроме того, что они являются законными супругами.

Беспардонный намек на то, что все ее пацифистские выходки диктовались исключительно ревностью к Джейку, окончательно сразил ее. Джейк отомстил ей — и отомстил с лихвой! Как будут относиться к ней жители городка? Как она сможет смотреть в лицо Джейку?

Кейт захотелось провалиться сквозь землю, умереть, спрятаться туда, где ее никто не найдет. Подлая газетенка опошляла все хорошее, что еще сохранялось в ее отношениях с мужем. Только теперь она поняла, как опрометчиво поступила, оставив Джейка наедине с Гарольдом Бернсом. Она наивно поверила в сказку, придуманную ей в утешение Нормой, но сказка так и осталась сказкой — Джейк не любит ее.

Она снова и снова перечитывала статью, и каждое слово пронзало ее сердце. И об этом узнают все, с ужасом думала она. Она отшвырнула газету, чувствуя себя растоптанной. Если до этого кто-то и сомневался в том, что они с Джейком любовники, то теперь последние сомнения развеются окончательно.

Она почти не спала в эту ночь, с горечью ощущая разницу между воображаемым и реальным возвращением в долину. Кейт собиралась сразу же отправиться к Джейку, но теперь в этом не было смысла. Позволив неразборчивому в средствах журналисту состряпать такую статью, он совершенно отчетливо продемонстрировал свое истинное отношение к ней.

Она проснулась задолго до рассвета, разбитая и усталая, преследуемая все одними и теми же мыслями. Предстоял новый день. Мэг не вернулась домой к открытию магазина, а, позвонив с фермы, сообщила, что остается там еще на пару дней.

— Все дело в Карен, — сказала она, имея в виду маленькую дочку Мэтта. — Она заболела гриппом и не хочет, чтобы я оставляла ее. Бедное создание. Я рада, что ты вернулась, очень не хотелось оставлять магазин закрытым.

Они поболтали еще несколько минут, ни разу не вспомнив о газетной статье. Возможно, Мэг просто-напросто не успела прочесть ее, занятая болезнью девочки, решила Кейт.

Посетителей этим утром оказалось на удивление много, но Кейт не тешила себя иллюзией, будто они пришли сюда за покупками. Нет, им просто захотелось взглянуть, какова она, женщина, состоящая в любовных отношениях с начальником АЭС и одновременно участвующая в антиядерном движении.

В довершение неприятностей во время ланча ей позвонили и сообщили, что члены местного антиядерного комитета не в восторге от статьи, которую только что прочитали.

— Ты должна понимать, Кейт, — пояснил Джеффри Кронуэлл, председатель комитета, — что одиозные публикации способны нанести ущерб репутации нашего движения.

Предыдущей статьей ты был, однако, вполне доволен, мрачно подумала Кейт, кладя трубку на место. Она начинала подозревать, что в целом мире нет ни одного человека, кто мог бы просто посочувствовать ей, не приплетая к этому свои собственные интересы.

И тут она вспомнила про Сару и ощутила потребность прикоснуться к роднику ее мудрости и терпения. Она закрыла магазин раньше времени и вышла из него в тот самый момент, когда мимо проезжал автомобиль Джейка. Рядом с ним сидела Рита. Что ж, она в конце концов добилась своего.

К глазам Кейт подступили слезы, и ей захотелось заплакать навзрыд, но вместо этого она лишь гордо вскинула голову и двинулась через весь поселок в сторону дома Сары.

Старушка сразу же вышла на ее стук, словно ждала гостя, но была явно удивлена, увидев Кейт. Увидев осунувшееся лицо Сары, Кейт почувствовала себя виноватой перед подругой.

— Что-нибудь случилось, Сара? — спросила Кейт, когда они сели пить чай у камина. Ее не покидало ощущение, что Саре ее визит в тягость, но природная вежливость, свойственная представителям старшего поколения, мешает ей сказать об этом.

— Нет, нет, что вы! А как ваши дела? У меня такое впечатление, что кто-то очень сильно невзлюбил вас, — сказала она сухо и кивнула на газету, лежавшую на каминной полке.

— Боюсь, что да. — И Кейт в нескольких словах поделилась своими подозрениями относительно Риты. — Боюсь, однако, что нет никакой возможности заставить Гарольда Бернса признаться в этом. Он раздул этот скандал, и теперь…

Услышав громкий стук в дверь, она замолкла и заметила, как лицо Сары исказила гримаса страха.

— Сара, что происходит?

Она быстро подошла к старушке и погладила ее дрожащие руки. Входная дверь распахнулась настежь, и на пороге возник молодчик, лицо которого Кейт смутно помнила со времени одного из визитов к Саре. Кем бы этот парень ни приходился Саре, с манерами у него были нелады. Ногой подвинув к себе кресло, он рухнул в него и запихнул в рот целую пригоршню бисквитов, лежавших на подносе.

— Привела себе подмогу? — глумливо поинтересовался он, не спуская глаз с Сары. — Кажется, я предупреждал тебя, чтобы ты никому ничего не говорила. По-твоему, она в состоянии что-либо сделать? — Он презрительно окинул взглядом Кейт и грубо добавил: — Даже если она шляется с… Ну, ладно, хватить болтать. Гони деньги!

И тут Кейт, вспыхнувшая от гнева после первых же его слов, поняла, с кем имеет дело. Юный хам — не сосед Сары, помогающий пожилой женщине в ее повседневных хлопотах, а жестокий вымогатель, использующий свою силу и молодость для того, чтобы держать в страхе одинокую старушку.

При виде страха, вспыхнувшего в глазах Сары, и самодовольного торжества, написанного на лице юнца, она чуть не захлебнулась от гнева. Как могло произойти такое в маленьком поселке, где все друг друга знают? Она читала про пенсионеров, ставших жертвами грабежа в больших городах, но здесь!.. А может быть, Сара не единственная жертва этого хулигана? В поселке есть еще несколько одиноких пенсионеров.

Выпрямившись, как пружина, Кейт сверкнула глазами и в ярости бросила молодчику:

— Пошел вон, пока я не вызвала полицию!

Парень в ответ лишь нагло рассмеялся и тоже поднялся. Он был выше Кейт на несколько дюймов, и при виде его здоровенных ручищ и грязных, обкусанных ногтей она ощутила приступ тошноты и страха. Впрочем, она тут же взяла себя в руки, не желая демонстрировать Саре, что тоже боится незваного гостя. В конце концов он всего лишь мальчишка, сказала она себе. Пятнадцатилетний мальчишка, и только! И тут же ей вспомнились рассказы о том, как учителя и родители становились жертвами побоев со стороны юных хулиганов.

— Так вы собираетесь звонить в полицию? — спросил он насмешливо. — На вашем месте я бы не стал делать этого, мисс. Бьюсь об заклад, этот ваш ухажер разом вас разлюбит, увидев ваше личико в синяках. А потом ваш магазин… Вдруг однажды вы вернетесь и обнаружите, что в нем не осталось ни одного целого стекла? А это может запросто произойти!

С этими словами он взял с полки фарфоровую статуэтку и бросил ее на пол. Сара испустила приглушенный стон.

— Я дам тебе деньги, только уходи… уходи, пожалуйста! Я все тебе отдам, только…

И тут Кейт вспомнила, что сегодня день выдачи пенсий, и малолетний хулиган, вероятно, совершал обход, собирая «взносы за охрану» стариков…

— Ты что, хочешь умаслить меня такой жалкой подачкой? — фыркнул парень, получив из рук Сары несколько купюр. — Я знаю, что у тебя в заначке куда больше денег. И не рассчитывай, что на этот раз тебе удастся отвертеться. Я слышал про деньги, которые оставил тебе перед отъездом твой сынок Стэн. Ну же, где они? Наверняка спрятаны под кроватью, разве не так?

Сара закрыла лицо руками, и впервые в жизни Кейт ощутила неодолимое желание ударить человека, если так можно было назвать наглеца.

— Хватит лить воду, меня не разжалобишь, — предупредил парень. — Я знаю, они где-то здесь. Если ты не скажешь, мне придется искать их самому. Ты этого хочешь?

И прежде, чем Кейт успела остановить его, он начал открывать ящики шкафа и вытряхивать их содержимое на пол. Сообразив, что без помощи им с хулиганом не справится, Кейт бросилась к выходу, но грабитель оказался у двери первым и плечом прижал Кейт к притолоке.

— Куда же подевалась ваша смелость, мисс? — ухмыльнулся юнец. Он действительно был всего лишь мальчишкой, но при этом представлял собой очень и очень серьезную опасность.

— Уходи, пожалуйста! — плача навзрыд, взмолилась Сара.

— Не уйду, пока ты не скажешь, где спрятаны деньги, мерзкая старуха! — нагло бросил он. — Или тебе нужно помочь?

В руке у парня блеснул нож, и Кейт, как завороженная, уставилась на его лезвие.

— Ну, живо говори, где деньги, иначе твоя подружка испробует это на себе! — И он приставил нож к горлу Кейт.

— Нет у меня никаких денег! — всхлипывая, крикнула Сара.

— Неужели ты не видишь, что она говорит правду? — хрипло пробормотала Кейт, испугавшись, что старую женщину хватит удар. — Ты получил то, за чем пришел, так почему бы тебе не уйти?

— Чтобы вы немедленно побежали звонить в полицию? Ну нет! — Он по-волчьи оскалил зубы и покачал головой. — Для начала мне надо показать тебе, что я не шучу. Как, по-твоему, мне это лучше сделать?

Нож скользнул от горла Кейт к вырезу свитера.

— Никогда раньше не брал силой женщин, которые старше меня, — сказал он, и на губах его запузырилась слюна вожделения. — А что, пожалуй, я включу тебя в список моих постоянных клиентов и буду заглядывать в твой магазин, ну, скажем, раз в неделю. Возможно, я даже не стану брать с тебя денег, если, конечно, ты будешь вести себя разумно.

Нож опустился еще ниже, и в этот момент в дверь громко постучали. Острие ножа немедленно кольнуло шею Кейт.

— Держите язык за зубами, — зловещим шепотом сказал парень. — И чтобы ни слова у меня!

Скосив глаза, Кейт посмотрела в окно и увидела машину Джейка, остановившуюся напротив крыльца, и, прежде чем она успела о чем-либо подумать, из горла у нее вырвался пронзительный крик:

— Джейк!!!

Дальнейшие события развивались так быстро, что Кейт с трудом смогла бы их воссоздать. Дверь с грохотом распахнулась настежь, опрокинув на пол ее и юного бандита. Нож отлетел в сторону, Сара пронзительно вскрикнула, и Кейт погрузилась в темноту.

Придя в себя, Кейт поняла, что она на диванчике в доме Сары. Джейк, широко расставив ноги, стоял у камина, а перед ним лежал поверженный хулиган. Из разбитых губ молодчика струилась кровь, а лицо казалось одним большим синяком с щелками для глаз.

Джейк, озабочено оглядев костяшки пальцев на своей правой руке, сунул ее в карман. Тут в комнату влетела Сара. Глаза у нее покраснели от слез, но выражение их стало совсем иным. В них светились надежда и доброта.

— Полиция приехала, — объявила она, и сквозь дымку перед глазами Кейт увидела, как в комнату вошли два полисмена.

— Вы понимаете, что по причине несовершеннолетия этого парня мы не сможем его как следует наказать? — спросил один из полисменов у Джейка, пока второй заталкивал хулигана в полицейскую машину. — Нам нужно снять показания с обеих свидетельниц.

— Не сейчас! — резко сказал Джейк. — Вы понимаете хотя бы, что если бы я не оказался здесь, это несовершеннолетний мог изнасиловать мою жену, а потом, возможно, и убить ее?

— Я понимаю ваши чувства, сэр, — сочувственно заговорил полисмен. — И тем не менее, — сухо добавил он, — полагаю, что… э-э-э… действия, предпринятые вами…

— Если бы он не был несовершеннолетним, я бы просто убил его, — ровным голосом заметил Джейк. — И вообще, ему повезло, что вы прибыли не слишком поздно, иначе он не отделался бы разбитым носом и синяками.

— Вы забыли упомянуть про сломанную челюсть, — кисло заметил полисмен. — Нам придется лечить его, чтобы, не дай бог, не вляпаться в судебный процесс.

Джейк сломал челюсть этому парню? И чуть было не убил его? И все из-за нее? Кейт захлестнула волна невероятного, но не очень уместного в такой ситуации счастья. Она никогда не верила в действенность грубой силы, считала ее атавизмом и проявлением дикости, и вот!.. Она вспомнила похотливые глаза этого щенка, нож, приставленный к ее горлу, и слова Джейка о том, что ядерное оружие — скорее средство сдерживания, чем агрессии, обрели для нее новый, совершенно земной смысл. Без этого оружия они были бы так же беззащитны перед возможным врагом, как была беззащитна она в лапах юного бандита.

Впервые в жизни Кейт показалась себе совершенно оторванной от жизни идеалисткой. И как бы ей ни хотелось, она не могла забыть, что если бы Джейк не подоспел в критическую минуту, она стала бы жертвой малолетнего ублюдка…

— Я отвезу тебя домой, — объявил Джейк, склонившись над Кейт. — Сара в полном порядке, ночь она проведет у подруги, так что о ней можешь не беспокоиться. Не шевелись! — приказал он, когда Кейт попыталась подняться. — Я перенесу тебя в машину.

Он так и сделал: перенес на руках и усадил на заднее сидение, подложив под голову свою куртку. Когда он расположился в водительском кресле, Кейт хрипло пробормотала:

— Этот парень… Он собирался…

Кейт всхлипнула и замолчала, потому что из глаз ее хлынули слезы. Джейк, еле слышно выругавшись, включил зажигание и рванул машину вперед. Через несколько минут они уже были возле его дома, и он, открыв заднюю дверцу, снова взял Кейт на руки.

Войдя в спальню, он уложил ее на кровать. Она лежала и молча смотрела на потолок.

— Ты сказал этому полисмену, что мы женаты, — прошептала вдруг она.

— Извини, если тебе это было неприятно, — сказал он жестко и в то же время виновато. — Нет, шевелиться не надо, Кейт, — предупредил Джейк, когда она попыталась приподняться. — Я предпочитаю видеть тебя в таком ракурсе. Вообще-то мне следовало бы отвезти тебя в больницу, но рана на шее не очень глубокая, не рана даже, а царапина. И потом, я не хочу, чтобы тебя донимали вопросами.

Кейт невольно вздрогнула, и Джейк, сжав губы, добавил:

— Ты понимаешь, какому риску подвергала себя, зовя меня на помощь?

— Я испугалась, что ты уедешь, — шепотом сказала Кейт. — Мне стало страшно. Казалось, еще минута, и… — Она судорожно сглотнула, а Джейк, склонившись над ней, ножницами разрезал остатки разорванного свитера.

— Это проще, чем снимать его через голову, — заметил он. — Я сейчас принесу воды.

— Джейк, я сама!..

— Ради бога, не надо! — воскликнул он, теряя терпение. — К черту твою дурацкую независимость! Ты хотя бы представляешь, что я почувствовал, когда, распахнув дверь, увидел тебя на полу… — Он замолчал и мотнул головой, не в силах закончить.

— Я одного не понимаю: откуда ты взялся? Как ты узнал, что нужен мне? — шепотом спросила Кейт, не думая о том, что выдает себя с головой. — Я же видела, как ты разъезжал по поселку в обществе Риты.

— Да, и понял, куда ты направляешься. А чуть раньше со мной захотел встретиться Кевин, чтобы поговорить по поводу второй статьи. Он любит тебя…

— Да, — сказала Кейт, виновато опустив голову. — Но… но я его не люблю, и мы не имели с ним никаких отношений, кроме дружеских.

— Я знаю. Он сказал мне то же самое и добавил, что подозревает в этих кознях Риту. Я дал ей повод поверить, будто хочу с ней… Короче говоря, она во всем созналась. На следующей неделе в газете будет напечатано опровержение, в котором будет сказано, что Бернс оклеветал тебя. Мне стыдно, Кейт, стыдно гораздо больше, чем я могу высказать словами. Но я тогда с ума сходил от…

— …ярости? — попыталась улыбнуться Кейт. — Да, у меня создалось такое впечатление… Теперь ты веришь, что я пришла к тебе тем вечером не для того, чтобы выудить у тебя новую информацию?

Потом она лежала, прикрыв глаза, а Джейк осторожно раздевал ее, чтобы промыть рану теплой водой, и она совершенно не смущалась собственной наготы.

— Я виделась в Лондоне с Нормой, — сообщила она, когда Джейк смазывал царапину антисептиком.

— Да, я знаю.

Кейт ошеломило его небрежное признание. Приподняв голову, она пристально посмотрела на Джейка.

— Но откуда?

— Норма позвонила из Лондона, и у нас состоялся долгий разговор. Она сказала, что ты любишь меня…

Застигнутая врасплох таким откровением, Кейт ощутила себя преданной и незащищенной. Ей стало неуютно от того, что она лежит перед Джейком совершенно обнаженная, в прямом и переносном смысле. Торопливо прикрыв грудь руками, Кейт попыталась отодвинуться от Джейка, но он поймал ее запястья.

— Не надо, — хрипло сказал он. — Я хочу смотреть на тебя.

— Джейк, — лихорадочно облизав губы, попыталась заговорить Кейт, но тут же осеклась, не зная, как ей следует вести себя в такой ситуации.

— Я хочу смотреть на тебя, потому что твое тело не лжет мне, Кейт, — тихо, но твердо сказал он. — Представь, каково было мне после той ночи наткнуться на эту чертову газету. Я ведь тогда был на грани того, чтобы уговорить тебя вернуться ко мне.

— Вернуться к тебе?

— Ты собираешься, как попугай, повторять за мной каждое мое слово? — шутливо спросил Джейк. — Господи, Кейт, ты все еще не в силах поверить в то, что мое возвращение не было случайностью? Я в курсе, что ты говорила с Артом. Он перезвонил мне и поздравил со спасением семьи, сказал, что мечтает приехать и лично познакомиться с тобой. А потом в разговоре с Нормой мы долго выясняли, отчего ты так несчастлива? Я причина твоих несчастий, Кейт, ответь мне?

— Скорее я сама, — набравшись храбрости, призналась Кейт. — Боже, Джейк! — воскликнула она, обвивая его шею.

— Что, милая?

— Люби меня, Джейк!

— Только если ты будешь любить меня, — полушутливо ответил он, гладя ее волосы.

— Джейк, я хочу сказать тебе одну важную вещь… В той непреклонности, с которой я боролась против ядерного оружия и твоей прежней работы, было много от наивности, а еще больше… от обиды на тебя. До меня наконец дошло, что мир устроен не так просто, как это кажется самым ярым активисткам нашего движения. Это первое, а второе — старым обидам пришел конец. А самое главное, ради чего я затеяла весь разговор… — Она помолчала, настороженно глядя на мужа. — Джейк, я безумно хочу родить от тебя ребенка!

Лицо Джейка засветилось неподдельным счастьем.

— Я тоже о многом передумал, пока жил в разлуке с тобой, — тихо сказал он. — Я женился на тебе, когда ты была еще девчонкой, и считал первейшим своим долгом вести тебя по этой жизни. Все твои обиды я считал проявлением инфантилизма и испорченности, списывая их на воспитание, которое дала тебе Норма. Я бы проклял себя тогда, если бы уступил тебе хотя бы на дюйм, а тем более, если бы под твоим нажимом бросил работу. И только расставшись с тобой, понял, что сам выпустил из рук самое ценное, что имел в этой жизни. И тогда я решил, что вернусь и сделаю все, чтобы все у нас с тобой пошло на лад. Должен предупредить тебя, дорогая, что путь наш не будет усыпан одними розами, — с улыбкой сказал он. — У нас обоих характер — не приведи господь! Мы буквально ни в чем друг с другом не соглашаемся и спорим из-за каждой мелочи…

— Но мы можем согласиться с самым важным… С тем, что любим друг друга, — тихо откликнулась Кейт.

— Мне кажется, что об этом мы уже договорились, — заметил Джейк. — А поговорить об остальном у нас еще будет время.

— Еще бы, ведь впереди у нас с тобой целая жизнь!

— Кейт, я не знаю, о чем ты думаешь сейчас, — пробормотал Джейк, целуя ее грудь, — но я…

— Я тоже не могу думать ни о чем другом, — призналась Кейт, обвив его могучие плечи.

Сейчас для нее не было на свете ничего важнее Джейка, как для него — ничего важнее Кейт.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.