…Вагон монорельса, как всегда в это время, был набит битком, но Олегу посчастливилось занять место у окошка. Люди молчали: никто не хотел платить за «транспортные» формулировки вроде «На следующей выходите?» или «Вы мне на ногу наступили!». А уж ругань и вовсе стоила баснословных денег — нынче позволить себе ругаться мог лишь состоятельный человек или транжира.

Ехать было далеко, и нанотроника предупредительно развернула перед мысленным взором Олега лист с иконками: музыкальные треки и клипы, новостные блоки и передовицы сетевых изданий. Но Олег отклонил предложение: денег на счету было мало, а «качать» в транспорте — значит переплачивать как минимум вдвое, да плюс еще наценка за мобильность на входящий трафик… «Нафиг такой трафик», — пробормотал Олег. «Донн!» — послышался сигнал системного уведомления, и знакомый женский голос сообщил: «Компания RightWord предлагает Вам 125 юнидолларов за данное уникальное словосочетание, плюс отчисления в 0,2 юницента за каждое его использование сторонними лицами в течение четырех недель с момента заключения договора. Напоминаем, что RightWord, как компания-работодатель, имеет преимущественные права на продукт Вашего интеллектуального творчества. До конца действия предложения осталось 10…9…8…».

«Ого!» Олег мысленно щелкнул на возникшей перед ним виртуальной панели кнопку «Принять», и счет тут же пополнился. Повезло! Несмотря на то, что работа Олега была связана со словом, придумать удачное словосочетание, права на которое захотела бы приобрести компания, ему удалось лишь третий раз в жизни.

Внезапно в салоне вспыхнули багровые лампы, и вагон резко остановился, стоящих пассажиров бросило вперед, однако даже в этой ситуации они промолчали: когда каждое слово стоит денег, молчание — воистину золото. Рядом с вагоном опустился угольно-черный диск с аббревиатурой «ПАП» на борту. Полиция авторских прав! Раскрылись дверцы, и из аппарата высыпало полдесятка бойцов в черной униформе и зеркальных шлемах, вооруженных короткоствольными автоматами. «Всем оставаться на местах! — громыхнул из динамиков голос. — В вагоне зафиксировано использование нелицензионного программного обеспечения!»

У Олега сердце в пятки ушло: а вдруг случился какой-то сбой в системе контроля, и фаерволл расценил его контракт на фразу как нарушение? Пассажиры потрясенно переглядывались — неужели нашелся идиот, который использует «пиратский» софт, да еще в транспорте, где контроль организован крайне серьезно? Нарушение авторских прав — это ж похуже убийства! Тем временем бойцы ПАП вошли в вагон, и хотя тот был переполнен, вокруг них волшебным образом образовывалась пустота. Автоматчики миновали Олега (отлегло!) и скрутили стоявшего в самом конце салона невзрачного мужичка в сером плаще. Тот не сопротивлялся — и лишь перед выходом крикнул: «Свободу Слову!»

Мужичка втолкнули в машину, динамик рявкнул: «Благодарим за сотрудничество. Продолжайте движение», и полицейский аппарат взмыл вверх. Багровые лампы погасли, и вагон продолжил путь.

Несмотря на задержки в пути, на работу Олег успел.

Сегодня был «авторский» день: предстояло работать с людьми, желающими опубликоваться в «Староязе», и с пришедшими по электронной почте текстами. Конечно, все это можно было делать и дома, но руководство журнала кичилось — мол, мы можем себе позволить содержать офисы и обслугу. И хотя организация работы «old style» отнюдь не радовала экономический отдел, вложения оправдывались: социальные стереотипы, согласно которым у солидного издания должна быть солидная контора, еще не отмерли, поэтому в «Старояз» обращалось много больше желающих опубликоваться, чем в большинство изданий-конкурентов.

Файлы Олег первым делом пропускал через фразодетектор — программу, определявшую в тексте процент фраз, права на которые принадлежали тем или иным компаниям. Если процент фраз, принадлежащих RightWord, был в тексте достаточно высок, сочинение публиковалось в «Староязе». Ну а если в тексте обнаруживалась новая удачная фраза, автор текста мог рассчитывать на бонус.

Цель, которую преследовала RightWord, была прозаической: сделать те или иные словосочетания и фразы популярными, привычными. Люди читают, привыкают к фразам — а потом используют их в повседневной жизни, и за каждое использование компания получает деньги: просто, как все гениальное! И совершенно правильно — ведь все, что нас окружает, кем-то придумано, значит автор должен получать полагающееся вознаграждение.

Но тогда почему так запал в память это крик в поезде: «Свободу Слову!»?

Почему?

Время приближалось к полудню, когда на пороге возник человек в потертом жилете поверх рубашки. «Повседневный, тип 12, - определил Олег, — 1,30 за выбор варианта». Обычно потенциальные авторы, приходя в редакцию лично, старались создать впечатление, что в деньгах они не нуждаются, а интересует их сугубо возможность публикации — соответственно и в одежде выбирали достаточно дорогие варианты: «Деловой» или даже «Представительный», расценки на который начинались с 20 юнидолларов. Этот же, по всей видимости, либо на мели, либо просто экономит.

Поздоровались кивком — платить за приветствие желания не было.

— Артем Семенович, — представился человек.

Положил перед Олегом толстенную папку.

— Вот.

«Гарана Ди» было написано на папке. «Руам аонэй».

— Э-э… — протянул Олег. — А что это?

— Понимаете, — заговорщицким тоном сказал Артем Семенович, — это новый язык. Чтобы не платить компаниям за использование слов. Конечно, я не первый в этом направлении…

— Вы имеете в виду: «Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве, и хрюкотали зелюки…»[1] — и все такое?

Артем Семенович энергично закивал.

— Или «Глокая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокренка»[2], именно так!

— Угу. И что?

— Но это были так, мелочи — я же предлагаю целый язык! Не стишок, не фразу — ЯЗЫК! Ведь это неправильно, когда нас вынуждают платить за то, что мы говорим! Здесь, в папке — 35 тысяч слов! Новых слов, понимаете? Плюс 10 тысяч фраз! И это только первая часть — видите, написано: «Руам аонэй»?

Олег раскрыл папку: листы были заполнены такой же тарабарщиной. Долистал до раздела фраз.

— А вот это, например, что значит? — ткнул он в первую строчку.

— «Туэю маари», — произнес странный гость. — Это самые важные слова в жизни каждого мужчины, в жизни каждой женщины. Не понимаете еще? В общем-то, это и без всякого перевода должно быть понятно…

Чтобы не произносить фразу вслух, он написал ее в блокноте, и показал Олегу. «Это значит „Я тебя люблю“», — прочел Олег.

Он улыбнулся.

— Звучит красиво…

Артем Семенович мелко покивал.

— Только знаете, — сказал Олег, — ничего ведь не выйдет. Компании получают права на все новые и новые фразы и словосочетания. Вы понимаете, что новый язык подорвет самые основы? В лучшем случае у вас выкупят права на все ваши придуманные слова.

— Что же делать? — у Артема Семеновича задрожали губы. — Я так… я так надеялся.

— Да и обратились вы по самому неподходящему адресу, — продолжил Олег. — Наш журнал принадлежит компании RightWord, так что…

— Но как же так? Называется-то он «Старояз»! Я думал, у вас здесь все по-старому…

— Ничего удивительного. Просто «Новояз» — (Дзынь! 30 юницентов долой!) — уже было застолблено.

Артем Семенович грустно улыбнулся.

— Да-да, конечно. Значит… никак?

— К сожалению, нет. Вообще-то я уже должен был вызвать секьюрити, — негромко сказал Олег. — Речь-то идет о посягательстве на авторские права. Так что… Понимаете?

Артем Семенович подпрыгнул, как ужаленный. Подхватил со стола свою папку.

— Все, уже ухожу. Считайте, что здесь не появлялся.

Дверь захлопнулась.

«Вот дуралей, — покачал головой Олег. — Нашел с кем тягаться…»

Он вернулся было к работе, как вдруг включилась веб-камера, и во весь экран раскрылось окно видеосвязи.

— А вы молодец, Олег Михайлович, — с экрана на Олега таращил рыбьи глаза Виктор Ким, замдиректора компании RightWord по безопасности. — Помогли задержать этого вредителя!

— Вре… вредителя?

— А как же еще назвать этого Артема Семеновича? Вредитель и есть! Новый язык он придумал, ишь! Давить таких надо! А вы отлично, отлично сработали! «Хрюкотали зелюки» — каково, а? Сами придумали? Здорово! Втерлись, так сказать, в доверие! Имитировали заинтересованность, тянули время… Ловко, нечего сказать! Ну а уж то, как вы ему сказали о его нарушении — это же в учебники заносить нужно! Все, теперь не отвертится… Да, Олег Михайлович, признаться, не ожидал такой прыти! Буду ходатайствовать о вашем повышении, буду. Ну а пока — вот, это вам бонус из спецфонда для отличившихся сотрудников! Так держать!

Дзынь! В спецстроке баланса, где отображалось наличие корпоративных сертификатов, вместо нулей появился серебряный значок и цифра «30».

Ким отключился раньше, чем Олег успел что-то сказать.

Впрочем, что он мог сказать?

— Ты сегодня какой-то странный, — Таня отставила в сторону бокал с водой. — Что-то случилось?

Олег пожал плечами.

— Да как сказать…

— Это тебя напрямую касается?

— Как посмотреть…

— Загадками говоришь, — нахмурилась Таня.

— Да, извини.

Рассказывать о случившемся на работе он не мог, да и не хотел. Но и забыть о том, что произошло, не мог. Странно — один человек кричал: «Свободу Слову!», другой предлагал ввести новый язык — так, чтобы не платить за каждую удачную фразу. Чтобы можно было… чтобы можно было наслаждаться Словом, а не думать, во сколько обойдется его использование… Может быть, не так уж и правильно, когда у всего есть хозяин? Возможно, должно быть что-то общее — общее для всех людей?

Как солнце…

Как воздух…

Как язык?

Как… Слово?

Подошел официант, принес счет.

— Знаешь, я ведь не случайно пригласил тебя сегодня сюда, — сказал Олег. — Помнишь, мы встретились именно здесь.

— И оба зашли сюда потому, что здесь говорить дешевле, — улыбнулась Таня, глянув на рекламный баннер с надписью «Лучшее предложение — 30 %-ная скидка на разговор!».

— Ну да…

Таня выжидающе смотрела на него. На террасе было малолюдно и тихо, лишь в другом углу было занято три столика.

Олег вытащил из кармана красиво упакованную коробочку.

Таня раскрыла ее — внутри оказалось кольцо.

— Олег… Это же…

— Да, — он внимательно смотрел ей в глаза. Сердце колотилось где-то в горле. — Именно.

Это было самое томительное мгновение. Как же долго оно длится!

Сейчас он должен был сказать те самые слова.

Ему вдруг снова вспомнился сегодняшний посетитель, Артем Семенович. Как он сказал? «Это самые важные слова в жизни каждого мужчины, в жизни каждой женщины»…

Он был прав — на свете нет слов важнее.

Так почему же кто-то обогащается на том, что люди признаются друг другу в сокровенном чувстве? Ведь это — самые важные слова для всех людей…

Он посмотрел в сияющие глаза девушки.

— Туэю маари, — сказал он.

Он говорил шепотом, но ему казалось, что его слова грохочут подобно грому.

— Туэю маари.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она.

Она прекрасно его поняла.

Ибо некоторые вещи понятны и без перевода.