© Юлия Евграфова, текст, 2015

© Марина Акинина, иллюстрации, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Это случилось в самый обычный день, каких на ферме ровно триста шестьдесят пять в году. Ведь дни на ферме похожи друг на друга, словно близнецы. Ежедневно нужно доить коров, собирать яйца у кур, кормить свиней и уток. Даже в праздники. Даже в Новый год.

Ещё надо пасти овечье стадо, охранять ферму от волков, приходящих из леса, и следить, чтобы лиса не утащила зазевавшуюся курицу, а медведь не залез в улей за мёдом. Как раз охраной и занимались жившие на ферме собаки.

День клонился к вечеру. Овчарки Бим и Бом пригнали домой стадо овец и спокойно дремали во дворе на солнышке. Дворняжка Ласка, что сторожит кур и уток, лениво играла с молодым псом Филькой, покусывая того за ухо. А старый Дизель старательно вылизывал больную лапу – пёс был совсем дряхлый, и его давно не заставляли работать. Дизель был псом на пенсии.

Вдруг снаружи, из-за забора, донёсся противный кошачий вопль, а за ним ещё один – и того противнее. Собаки дружно приподняли уши и, как по команде, повернули головы в сторону беспорядка. Им было очень интересно, что же происходит на улице. Дело в том, что вопли оказались знакомыми. Орали два фермерских кота – вороватые и ленивые создания, с которыми у собак имелись свои счёты. Но трогать котов было строго-настрого запрещено, за это можно было легко палкой поперёк спины от фермера получить. А иногда так хотелось оттаскать наглых воришек за хвосты. Нечего без спроса лопать мясо хозяйское и потом валить всё на собак!

– У, упыри! Пошли прочь отсюда! Я вам покажу, как птичек ловить! – Голос был незнакомый, звонкий и очень грозный.

Коты воинственно завопили и, похоже, ринулись в бой.

– Вот тебе! Получай! А ты, жирный, только подойди! Р-р-р!!! – гневно выкрикивал отважный воин.

В один миг оба толстых котяры взлетели на дерево, ветви которого нависали над забором, и принялись оттуда шипеть и брызгать слюной на смельчака внизу. Сук под ними качался и опасно скрипел.

В этом бою собаки, разумеется, были на стороне незнакомца. Они бы с удовольствием к нему присоединились, но опасались остаться за это без ужина. Так уже не раз случалось.

И тут появился он. Роста, скорее маленького, цвета чёрненького, гладенький и вполне упитанный, коренастый и бесстрашный. Его шерсть, чистая и блестящая, встала дыбом от негодования, а круглые глаза цвета крепкого-прекрепкого чая горели огнём. Под одним глазом сочилась кровью глубокая царапина, оставленная кошачьим когтем. В тон ей на шее красовался ярко-красный ошейник, усыпанный блестящими камешками с висюлькой в виде маленькой красной косточки.

Он смело пролез во двор через дыру в заборе и, задрав голову, воинственно пригрозил котам:

– Вы у меня попляшете, если будете гнёзда разорять!

С любопытством огляделся по сторонам. Куча сена у стены сарая, несколько маленьких покосившихся домиков непонятного назначения, выстроившихся в ряд. Грязная тележка со сломанным колесом. Легкий ветер гонял по двору куриные и утиные перья, мелкие соломинки и хлебные крошки. Вдруг он громко чихнул, потому что куриный пух залетел в нос.

Бим, Бом, Филька и Ласка моментально вскочили со своих мест и уставились на героя. Даже старик Дизель привстал на лапы и присоединился к честной компании. Собаки подбежали и внимательно посмотрели на гостя. Он, бесспорно, был героем – это лучше всего подтверждала полученная в бою рана. Но сторожевые собаки на то и существуют, чтобы не пускать на ферму посторонних, даже героев. К тому же слишком мал ростом был незнакомец и выглядел несерьёзно.

Бом подумал, что приличный служебный пёс никогда в жизни не нацепил бы такую чепуховину – красный ошейник с блёстками.

На всякий случай братья Бим и Бом угрожающе зарычали, чтобы чистюля и модник понял: его сюда не приглашали, даже если он весь из себя храбрец.

Малыш ничуть не испугался – его ещё никто и никогда всерьёз не обижал и, тем более, не бил. Его все любили и баловали. Он покрепче упёрся в землю толстенькими лапками, гордо поднял голову и вытянул шею, чтобы казаться выше.

– Здравствуйте, – весело пролаял он, показав в улыбке два ряда острых белых зубов. – Вы меня не узнаёте? Многие находят, что я очень похож на своего папу.

– Я бы и собственного отца не узнал, если бы встретил, – ответил простодушный Филька.

А любопытная Ласка спросила:

– И кто твой папа?

– Мой папа – победитель всех выставок! У него медали на груди не помещаются!

– А как тебя зовут? – Филька подумал, что у такого боевого пса должно быть красивое геройское имя. Например, Пират.

И тут пёсик задумался. Дома его звали по-разному. Хозяин называл Питей и Разбойником. Он считал пёсика маленьким и глупым, но это было не обидно. Ведь иногда так приятно быть малышом. Когда ты маленький, тебя берут на ручки, укладывают на спинку и чешут пузико. Алинка звала его Питусиком и Самым Лучшим На Свете. Она постоянно лезла целоваться, но зато именно она наградила любимчика медалью в виде красной косточки. Хозяйка называла его Малышом и Мышонком. Конечно, не слишком почётно, если грозного защитника сравнивают с мышью, но уж больно ласково она это говорила, да ещё гладила по голове мягкой рукой. И у неё всегда находилось для него что-нибудь вкусненькое.

От воспоминаний пёсик чуть не прослезился, но взял себя в руки, то есть в лапы, и торжественно представился:

– Меня зовут Питер. Самый Лучший На Свете. Победитель колбасы и гроза плюшевых медведей.

Местные собаки ничего не слышали о существовании плюшевых медвежат, потому что детей на ферме не было. Но они отлично знали про медведя, жившего в лесу. Известие о том, что непонятный гость является грозой медведей, произвело на них сильное впечатление. Они сразу же незнакомца зауважали, ведь даже огромные Бим с Бомом не рискнули бы в одиночку связаться с косолапым.

– А почему ты самый лучший на свете? – озадаченно спросил Филька.

Звучало странно, потому что фермерских собак никто так не называл. Их чаще звали бездельниками, обжорами и грязнулями. И вдруг – Самый Лучший На Свете! Гораздо приятнее, чем Пират. Такое звание можно было заслужить только настоящими подвигами. Правда, непонятно, когда малыш умудрился совершить столько подвигов.

– Меня все называют Самым Лучшим На Свете, – настаивал Питер, – потому что я и есть самый лучший.

Он не стал уточнять, что «все» – это только хозяин с хозяйкой и их дочка Алинка. Да ещё бабушка с дедушкой, приезжавшие в гости (но бабушка как-то неуверенно говорила, будто сомневалась).

Собаки подумали-подумали, нагнули головы, вытянули носы и присмотрелись повнимательнее.

Пёсик оказался не совсем чёрненький. У него была яркая рыжая грудка и такие же кончики лап, словно на них надели цветные носочки. И мордочка по бокам рыжая, и смешные рыжие пятнышки над глазами. Дизель вспомнил, что давным-давно он встречал милицейского добермана, который был точь-в-точь такой же окраски. Вдруг этот малыш – служебная собака? Но уж больно мал ростом. А Ласка сразу сообразила, что напротив неё стоит не взрослая собака, а подросток. В переводе на человечий, мальчишка лет двенадцати.

– Вот, у меня даже есть медаль! – Щенок ещё больше вытянул шею, чтобы все смогли полюбоваться красной косточкой на ошейнике.

Бим с Бомом недоверчиво пошевелили ушами: всё же трудно было поверить, что такой недомерок может ходить на медведя и получать медали. А не врёт? Фильке вдруг захотелось, чтобы и у него на шее появилась замечательная косточка. Отнять, что ли? Но как отнимешь, если он самый лучший, победитель и гроза?

– Тебе что нужно, пацан? Шёл бы к себе домой, – на всякий случай строго пролаял Бом.

– Я турист и путешественник, – бесстрашно ответил Питер, – изучаю местные обычаи, борюсь с несправедливостью…

Он ничего не успел добавить, потому что раздались приближающиеся шаги, и откуда-то со стороны донёсся аромат еды. Питер сообразил, что с самого утра ничего не ел и страшно проголодался. Собаки тоже учуяли вкусный запах и на время утратили к щенку всякий интерес. Они развернулись и, виляя хвостами, побежали навстречу хозяйке, которая шла их покормить.

Фермерша расставила на земле пять одинаковых старых мисок и из ведра в каждую плеснула еды. То ли супа, то ли каши. Собаки не заставили себя долго ждать и жадно набросились на еду. А Питер остался стоять посередине двора.

Где-то там, дома, у него осталась красивая блестящая мисочка, в которую регулярно накладывали сухие шарики специального корма. Питер слышал, как его хозяйка говорила, что собаку нельзя кормить человеческими супами и кашами, а надо давать только особенную собачью еду. И даже ругала хозяина, когда тот принёс из магазина корм для взрослых собак, а не для щенков. Но сейчас, надо признать, Питер съел бы и чего-нибудь человеческого, настолько в животе урчало от голода. Но миску с едой ему никто не предложил.

И вдруг фермерша заметила Питера.

– Эй, Дед, – закричала она, подзывая мужа, – смотри, кто к нам пожаловал! Что скажешь?

Пожилой фермер подошёл ближе и присел на корточки, протянул к Питеру руку. Тот принюхался – от руки вкусно пахло молоком и маслицем. Питер был очень добрым и весёлым и в другой раз непременно бы лизнул руку, но сейчас он должен был поддерживать звание победителя колбасы и грозы медведей. Поэтому поднял шёрстку на спине дыбом, показал зубы и негромко зарычал.

– Ух ты! Какой смельчак, – восхитился фермер. – Слушай, Мать, да он, похоже, домашний…

– И вроде породистый, – подсказала фермерша, присаживаясь рядом и разглядывая Питера, словно диковинку.

На ногах у неё были калоши и шерстяные носки. Питер осторожно принюхался. Запах чужой и незнакомый, не похожий ни на один из встречавшихся прежде.

– Только вот чей он? Убежал из деревни? – задумчиво спросил фермер.

– Что ты, Дед! В деревне такого ни у кого нет. Он, наверное, потерялся.

– Ничей, что ли? Тогда нужно его продать, за него должны хорошо заплатить. Я слышал, что в городе маленькие собачки стоят больших денег. Продадим его и на выручку купим кабанчика.

– Хорошая мысль. Только куда его пока деть? Может, в дом возьмем?

– Нет, в дом нельзя. Он такой симпатяга, что ты, старая, быстро к нему привыкнешь и не захочешь потом отдавать. А кабанчик важнее. Пусть здесь живёт, с нашими собаками.

– Вдруг они его обидят? Покусают? – забеспокоилась фермерша.

– Его? Нет. Если до сих пор не покусали, уже не съедят. Он – парень храбрый, по всему видно. Видишь, морда расцарапана. Не даст себя в обиду. А, если кто посмеет его тронуть, будет иметь дело с моей палкой. – Последние слова напрямую относились к местным псам. Для убедительности фермер ещё и кулаком погрозил. – Ты, мать, покорми его.

Фермерша ушла в дом и скоро вернулась с точно такой же старой миской, но поменьше. В ней лежала та же еда, что полагалась и большим собакам. То ли суп, то ли каша. Питер приблизился к миске и осторожно понюхал. Пахло неаппетитно. Он лизнул – совсем невкусно, даже противно. Питер поднял голову и вопросительно взглянул на фермершу.

– Не привык к такому? – Фермерша правильно поняла этот взгляд. – Дома тебя, наверное, одной колбасой кормили, «Любительской». Ладно, принесу тебе молока, раз такой привереда.

Фермерша действительно хотела принести Питеру молока, но по дороге отвлеклась на какое-то дело, потом ещё на одно и забыла о своём обещании. Питер в ожидании слонялся по двору, но молока всё не было, а в животе урчало громче и громче. Когда Питер отчаялся дождаться и решил всё-таки поесть противной каши, выяснилось, что его опередили, и кашу кто-то съел. Маленькая миска была начисто вылизана собачьим языком. Питер чуть не завыл от обиды.

– Ничего не досталось? – сочувственно спросила подбежавшая Ласка и нежно лизнула Питера в ухо.

Ласка уже один раз была мамой, у неё были щенки, и она прекрасно знала, как выглядят расстроенные дети. Пусть и собачьи. Пусть и герои. Она вздохнула и успокоила:

– Подожди здесь, у меня есть кое-что для тебя…

Собака потрусила к стене сарая, порылась лапами в куче сена и выудила снизу большую обглоданную кость, на которой местами ещё оставались ошметки мяса. Кость, правда, вся была в земле, но пахла чудесно.

Ласка положила кость перед Питером и глубоко вздохнула – кости, по правде сказать, было жаль.

– На, погрызи, тут осталось много вкусного. Я её только вчера спрятала.

Ласка была очень запасливой собакой, всегда и везде закапывала недоеденные косточки, корки хлеба и даже куриные лапки. На голодный день. А так как зарывала она носом, то почти всегда ходила с присохшей к носу грязью. Ласку ни разу в жизни не причесывали, а сама она не справлялась с длинной шерстью. Поэтому вид у неё был немного косматый и не совсем опрятный. Зато исключительно доброе сердце.

Питер недоверчиво поглядел на перепачканную кость, а потом на её чумазую владелицу: он боялся, что от грязи может заболеть живот.

– Ну что же ты? Ешь скорее, пока никто не отнял. На такое богатство быстро охотники найдутся.

И Питер решился. Он ухватил кость молодыми острыми зубками, оторвал клочок мяса и с удовольствием проглотил. Он держал кость лапами, отгрызал кусочек за кусочком и урчал от удовольствия. Ласка лежала рядом и с умилением наблюдала, как малыш ест.

Пока Питер ел, наступил вечер и стало темнеть. Пора было ложиться спать. Но куда можно лечь, Питер не представлял.

Бим, Бом, Филька и Дизель поднялись со своих мест и скрылись в тех самых кривых маленьких домиках, удививших Питера. Только хвостами на прощание вильнули.

– Куда это они? – поинтересовался Питер у Ласки.

– Как куда? – удивилась Ласка глупому вопросу. – Спать пошли в будки.

Питер недоверчиво округлил глаза:

– И я тоже? Я тоже должен спать в будке?

Он не представлял себе, как можно спать на улице в игрушечном домике, у которого даже двери нет. Дома у него было несколько дверей и специальный мягкий матрасик, уложенный в плетёную лежанку. А по ночам Питер прокрадывался в хозяйскую спальню и неслышно забирался под хозяйское одеяло. Это, конечно, было нехорошо, но зато так уютно лежать, прижавшись к тёплой хозяйской ноге.

Ласка поглядела на испуганную мордашку «героя и путешественника» и снова вздохнула. Она поняла, что малыш очень боится, только вида не показывает. Похоже, его самого надо защищать.

– Ладно, пойдём со мной. Я знаю одно прекрасное место. Там очень узкая дыра, в которую не пролезает никто, кроме меня. А, раз могу я, значит, и ты пролезешь. Ну пошли, тебе понравится.

Они обогнули сарай и подошли к небольшому, почти незаметному лазу, подкопанному снизу у стены.

– Ныряй, – подбодрила Питера Ласка.

Питер юркнул в дыру и оказался в полной темноте. Здесь было тепло и влажно, а пахло необычно, но приятно. Под лапами лежало что-то мягкое.

– А тут хорошо, – хотел сказать Питер, но не успел.

Его глаза привыкли к темноте, и он начал различать окружающие предметы. Но что предметы, если прямо перед собой Питер неожиданно увидал огромное чудовище. Толстое белое туловище его было похоже на бочку на тонких ножках, а в голову себе оно воткнуло две большущие кости. Наверно, это были кости сожранных чудищем врагов. При этом чудище поигрывало мощными челюстями в надежде поживиться маленькой собачкой и смотрело в упор угольно-чёрными глазищами. Но и это не всё! Рядом с ним стояло второе такое же, только поменьше и без воткнутых костей. Второе чудище шло прямо на Питера, нагнув лобастую голову.

– А-а-ай!!! – истошно взвизгнул Питер и бросился назад, на улицу. Уж лучше спать под открытым небом и в чистом поле, чем погибнуть от клыков чудовищ.

Но не тут-то было! Дорога к отступлению оказалась отрезана: Ласка лезла следом и как раз торчала в дыре. Её передняя половина уже была внутри, а задняя ещё снаружи.

Питер вжался в пушистую Ласкину шею, мелко задрожал и начал икать от ужаса. Чудовище подумало-подумало и вернулось на прежнее место.

– Чего ты застрял? – недовольно проворчала Ласка и мордой подтолкнула Питера обратно, навстречу чудовищам.

– Там!.. Там!.. Оно!.. Они!.. – икал и всхлипывал Питер.

Ласка втянула хвост, села и в недоумении огляделась по сторонам. Она никак не могла понять, что так напугало маленького героя.

– Это же корова. Ты что, никогда коровы не видел? – искренне изумилась она и лизнула перепуганного победителя колбасы в ухо, чтобы тот успокоился.

– А почему… Ик! Почему у неё из головы кости торчат? Ик! Это кости её жертв, да?

– Не мели ерунду! Какие «кости жертв»? Это рога. У каждой коровы на голове растут рога, – возмутилась Ласка.

– А то, другое? Ик! Почему оно без рогов?

– Оно совсем маленькое, недавно родилось. Это телёнок, и рога у него пока не выросли. Да перестань ты икать! Ещё путешественник! Коровы не кусаются.

– Ага, не кусаются… Ик! А на лапах у них тоже рога?

– На ногах у них копыта. Ты действительно никогда не видел корову? А где же ты берёшь молоко? – Ласка уже была не рада, что связалась с этим Питером.

Питер решил, что Ласка что-то путает или шутит над ним, и перестал икать. Он точно знал, что молоко дает холодильник. Холодильник за закрытой дверцей делает бутылки и длинные коробки, в которых хранится молоко. Его наливают в мисочку и весело кричат: «Питер, ко мне! Иди молоко пить!»

Когда Ласка услышала эту теорию о происхождении молока, она повалилась на бок и задрыгала в воздухе лапами от хохота. Никогда в жизни не слышала подобной чепухи!

– Ох! А ещё медалист! Ох, насмешил! Вот это герой! Ладно, посмотришь утром, как фермерша придёт доить корову, и узнаешь, откуда берётся молоко. Теперь давай спать. Уже поздно, а мне ночью выходить и кур проверять.

– Но куда мне лечь? – Питер недоумённо огляделся по сторонам.

– Сюда и ложись, на солому. Вон, в уголке вырой себе норку и полезай. Тут хорошо спится.

– А кто мне вымоет лапы перед сном?

Дома ему каждый вечер мыли лапы после прогулки. Если спишь в хозяйской постели, лапы обязательно должны быть чистыми.

– Зачем? – Ласка очень удивилась, она и не слышала раньше, чтобы кто-то из собак мыл перед сном лапы. – Я лично иногда моюсь в речке, но редко. Для чего мыть лапы, если утром снова выходить во двор?

У Питера был тяжёлый день, он очень устал и был не в силах объяснять правила гигиены. Поэтому коротко ответил:

– Я так привык.

– Тоже мне, нежности телячьи! Привык, тогда вылижи их себе сам, – предложила Ласка сердито. Ей начало казаться, что гроза медведей слишком избалован. Что-то здесь не так…

Питер покорно поплёлся в угол, поджав хвост и опустив голову. Он улегся на соломе и принялся неумело вылизывать переднюю лапу. Ему ужасно хотелось плакать и скулить, но тогда Ласка точно бы поняла, что он никакой не путешественник. И, возможно, не самый лучший.

Ласка проводила его взглядом, немного понаблюдала. Пёсик выглядел абсолютно несчастным. Ласка вспомнила собственных щенков и подумала, что Питер, в сущности, совсем ребёнок, а каждому ребёнку нужна мама. Она в очередной раз глубоко вздохнула и пришла на помощь:

– Хорошо, давай сегодня я вылижу тебе лапы. Ложись поудобнее, и пусть тебе приснятся хорошие сны.

Вечер этого дня был очень похож на предыдущий. Вернувшиеся с работы Бим и Бом дремали, Филька с Лаской ссорились из-за кости, Дизель возил носом по земле пустую миску, а Питер тосковал, лёжа в уголке и уткнувшись носом в рыжие лапы. И тут Дизель увидел на тележке забытую фермером газету.

– О, ребята! Давайте-ка я вам почитаю.

Давно, ещё в молодости, Дизель сторожил библиотеку и там научился читать. Очень любил это занятие, но с годами стал совсем плохо видеть. Для таких случаев у Дизеля были припасены сломанные очки с одной дужкой, выброшенные фермером в мусор. Дизель принес их из будки, водрузил на нос и принялся важно читать вслух то, что написано в газете крупными буквами.

– Объявления… Продаётся квартира… Вывожу тараканов… Зоопарку требуется сторож…

– Что такое «зоопарк»? – живо поинтересовался Филька.

– Зоопарк? Должно быть, какая-то ценная вещь, раз её надо сторожить, – задумчиво ответил Дизель. – Я точно не знаю…

– А я знаю! – гордо ответил Питер и вскочил.

Конечно, ему было очень грустно, но не терпелось похвастаться своими знаниями. Нельзя упустить возможность показать, что он – настоящий путешественник.

– Я ходил в зоопарк! – Несколько раз Питера, ещё совсем маленького, носили туда гулять. – Это такое место в городе, где живет много разных зверей.

– Собак? – уточнил Филька.

– Не собак, а разных редких зверей.

– И что они делают? Какую работу выполняют? – поднял голову Бим.

– Они никакой работы не делают, – пожал плечами Питер, – просто живут в зоопарке, и их там кормят мясом.

– Ты ври, да не завирайся! – рассердился Бом. – Где это видано, чтобы ничего не делать, а за это мясом кормили?

– Я не вру! Сам видел! – закричал Питер в отчаянии. – Не верите? Принесли целый таз с мясом и положили тигру в клетку. Он выбрал кусок пожирнее, с сахарной косточкой и потащил обгладывать.

– Они там ещё и пожирнее выбирают? – удивленно переспросил Дизель и покачал головой. – Правду говорят: с жиру бесятся в этом городе.

– А тигр – это кто? – спросила Ласка.

– Очень большая кошка, чуть поменьше коровы. В полосочку.

– Горазд ты придумывать! Где ты видал кошек размером с корову? Наверное, тебе такое ночью приснилось, – Бим недоверчиво пошевелил ушами и обидно засмеялся.

– Честно! Хочешь, пойдём в зоопарк, и сам увидишь. Тигр ещё не самый большой зверь, самый большой там – слон.

– А кто такой «слон»? И какой он? – Ласке было безумно интересно слушать про невиданных зверей.

– Слон размером с три коровы. Или даже четыре, – принялся объяснять Питер. – У него сзади хвост, и спереди на носу тоже хвост. И тем хвостом, который спереди, он ест. Такой толстый-претолстый хвост, слон засасывает в него воду, а потом…

– Я тебя сейчас укушу, – пригрозил Бим, поднимаясь, – если не прекратишь свои враки. Даже в таз с мясом готов поверить, но чтобы есть хвостом…

– Честное собачье слово!

– Погоди, Бим, – встал Дизель на защиту, – он не врёт. В библиотеке я видел картинку в журнале как раз с таким зверем, огромным и с двумя хвостами.

– А я что говорю! Это и есть слон. Он одной воды два ведра сразу выпивает.

– Ох ты! Вот бы поглядеть, – мечтательно заметил Филька.

– А сторожа в зоопарке чем кормят? – поинтересовался практичный Бом. – Ему мясо дают?

– Сколько угодно. Знаешь, как много у них мяса? На обед одним тиграм с тигрятами целую телегу привозят.

– Говорите, сторож требуется? – Бом в задумчивости сморщил нос. – А что, если пойти в зоопарк сторожем?

– Да, работа та же, что и здесь, а есть можно от пуза. За такую кормежку я готов сторожить круглые сутки, – согласился Бим и склонил голову набок.

– Вот-вот, а то тут одна каша на воде, – пожаловался со вздохом Дизель.

– Мы коров сторожим, а молока не видим. Только белую воду наливают, что остается после мытья молочных бидонов, – возмутился Филька. – Молоко дают только котам и всяким приблудным фантазёрам.

– Я не фантазёр, я – Самый Лучший На Свете, – гордо поправил Питер.

Филька с сомнением покосился на Питера, но ничего не ответил.

– И мяса нам не достаётся. А если кости дадут, их вечно на всех не хватает, – подхватил Бим.

– А мне не разрешают щенков воспитывать, – горько заметила Ласка. – Только один раз разрешили, и то давно. Сейчас малышей каждый раз забирают. Говорят, на ферме не нужны лишние рты.

– Вот видите! Нужно бежать отсюда, – подсказал решение Питер. – Сами говорите, что вас тут палкой бьют и ужина лишают. Хозяева должны любить и гордиться тобой, а не обижать! Зачем нужны хозяева с палкой?

Эта мысль никогда не приходила собакам в голову, им казалось, что жизнь на ферме правильная, какая и должна быть.

– Точно! Давно пора бежать, – согласился Филька и с надеждой спросил: – А ты дорогу в зоопарк знаешь?

– Разумеется, знаю! – возмутился Питер. – Я же там был не один раз.

Он не стал уточнять, что знает дорогу к зоопарку лишь от своего дома. А вот, как добраться до дома, он себе не представлял. Эх, если бы удалось кого-нибудь из собак уговорить идти вместе! Вместе не страшно, а от зоопарка он домой точно доберётся.

– Я бы пошёл, да старый слишком. Не дойду до города, – Дизель со вздохом снял очки и заморгал подслеповатыми глазами.

– А нам нужно овец пасти, – с грустью вспомнил Бим. – Если мы в город подадимся, кто за ними присмотрит?

– Ага, волки весь скот растащат. И вдруг в зоопарке мясо кончится и нас взашей погонят? – подхватил Бом.

Филька в нерешительности молчал.

– А мне боязно, – нерешительно заметила Ласка, сморщив перепачканный нос, – я в городе никогда не была, порядков не знаю.

Питер, только-только обрадовавшийся, что нашёл компанию для похода в город, испугался. Все они сейчас передумают идти. Он вытаращил глаза и сообщил заговорщицким шёпотом:

– А ещё в зоопарке хранится…

Он замолчал, чтобы усилить впечатление, и снова зашептал так, будто выдаёт страшную тайну:

– В зоопарке хранится… Несгрызаемая Кость.

Услышав про такое сокровище, все собаки навострили уши и повернулись к Питеру. На мордах читался неподдельный интерес.

– Да, Несгрызаемая Кость. Она хранится у сторожа и никогда не заканчивается, сколько ты её ни грызи. Большая-пребольшая и очень мясистая.

Разумеется, Питеру было немного стыдно, что приходится бессовестно врать. От неловкости он даже поджал хвост, но как ещё уговорить собак идти в город?

– О! Тогда я точно иду! – решительно воскликнул Филька и запрыгал на месте в нетерпении.

– Нет, мы не можем бросить свою работу, – Бим в задумчивости поскрёб лапой землю. – К тому же, если вы уйдёте, нам будет доставаться больше еды.

– А ты? – спросил Питер у Ласки. Ему очень хотелось, чтобы Ласка пошла с ними, ведь она была такой приветливой и очень нравилась Питеру.

– Не знаю, – робко ответила Ласка, – я обычная дворняжка. Я умею охранять кур, а слонов охранять я не умею… Когда нужно идти?

– Чем скорее, тем лучше. А то вдруг другого кого-нибудь возьмут в сторожа. Такая работа на дороге не валяется, – важно ответил Питер. – С самого раннего утра надо идти.

Если рано утром не выйти, фермер продаст его пропахшей лекарствами старушке – и поминай как звали. «Привет, Кукиш!» называется.

– Нет, наверное, я останусь здесь, – нерешительно сказала Ласка. – Я стараюсь быть послушной, и меня почти не бьют. Это Филе чаще других достается.

– Да уж, вечно бока болят, – проворчал Филька. – Пускай теперь сами караулят.

Что ж, придётся идти вдвоём с Филькой. Он, конечно, сила небольшая, но всё лучше, чем одному. Решили отправляться в дорогу, как только прокричит первый петух.

Ночью в коровнике Ласка осторожно разбудила Питера, толкнув мокрым носом в бок, и тихонько спросила:

– Питер, а в зоопарк можно со щенками? У меня скоро снова малыши родятся, и их опять унесут. А мне так хочется побыть мамой.

– Конечно, можно! – Питер спросонья не поверил своему счастью. – Там даже радуются, если у кого-нибудь родятся дети. В зоопарке и слониха со слонёнком живет, и жираф со своим долговязым детёнышем, и обезьяны с маленькими обезьянками.

– Я подумала и тоже пойду с вами. А то вы вдвоём можете не дойти. Филька, конечно, сильный и хорошо дерётся, но смекалки ему не хватает. Лишний ум в дороге не помешает, да?

Ласке было неудобно говорить, что ей просто очень понравился Питер. На её взгляд, он был такой смешной, маленький и отчаянно храбрый. Потерялся, испугался, расцарапал морду, но терпел и не плакал. Ей хотелось дружить с ним и защищать его.

– Я не брошу тебя, Ласочка, не бойся.

Питер благодарно лизнул новую подругу в холодный нос, прижался к ней и, довольный, заснул.

Солнце только поднималось из-за горизонта, когда троица двинулась в путь. Роса на траве не успела обсохнуть, поэтому лапы у собак быстро стали мокрыми и замёрзли. Да и ветер дул северный. Беглецы не выспались, а ещё холод! Всё это не улучшало настроения. Они бежали навстречу судьбе и лениво пререкались.

– И что нас в такую рань понесло? – возмущался Филька. – Не могли попозже выйти?

– Мы решили с первым петухом! Первое слово дороже второго, – сердился Питер. – Что ты ко мне пристал? Надо было с петухом и договариваться, чтобы поспал подольше.

– Как я могу с петухом договориться? Ты с ума сошёл? – огрызнулся Филька. – Петух – птица, а у меня с птицами разговор короткий.

– Мальчики, не ссорьтесь, – вступила в спор Ласка. – Филя, ты же знаешь, если бы мы с восходом не ушли, Питера могли отдать в деревню.

– Подумаешь, великое дело! Могли и без него пойти, – не унимался Филька. – Кость-то Несгрызаемая всего одна, зачем нам конкуренты?

– Не будь жадиной! Несгрызаемой Кости на всех хватит, она на то и несгрызаемая, – примирительно возразила Ласка. – И из нас троих только Питер был в городе, он тамошние порядки знает. Вот ты, например, знаешь, как себя в городе вести?

– А что там вести! Бей всех без разбора – и готово. Как есть хочется!.. На ферме сейчас, наверное, завтрак.

– Потерпи, Филька, в деревне раздобудем что-нибудь пожевать.

Так, споря, они добрались до деревни.

Через село шла длинная улица, по обеим сторонам которой в два ряда стояли дома, огороженные заборами. У одних заборчик пониже, у других повыше, какой-то выкрашен в зелёный цвет, а какой-то – в синий или коричневый. Людей на улице почти не было видно. Филька, Ласка и Питер спокойно бежали на другой конец села, к станции, попутно перелаиваясь с местными псами, жившими за заборами.

– У меня здесь сын живёт, Пластырем зовут, – похвасталась Питеру Ласка. – На хорошем месте работает, дом ветеринара сторожит. Моему Пластырю никакие болезни не страшны.

– Какое красивое имя – Пластырь! – восхитился Питер.

И тут прямо на них из-за поворота вышел зверь с рогами. Не такой большой, как корова, размером примерно с крупную собаку. Весь покрытый длинной белой шерстью, он тряс на ходу смешной жиденькой бородёнкой. Следом за ним показались точно такие же существа, но без бороды. Зато их было много.

Они шли дружной кучей и заняли всю улицу.

Питер испытал чувство, какое испытал бы человек, увидев перед собой армию воинственных инопланетян.

– Бежим назад, – опасливо крикнул он.

Одного – того, что с бородой, он бы ещё выдержал, но такое количество…

– Вот ещё! Мы почти добрались до конца улицы. Прикажешь потом, что ли, снова бежать? – возмутился Филька. Казалось, он совершенно не испугался.

– Это козы идут на пастбище, – терпеливо объяснила Питеру Ласка. – Встань у забора и спокойно пережди, они нас не тронут.

Питер прижался к запертой калитке, на всякий случай спрятавшись за Фильку, и в страхе поджал хвост.

В конце стада бежали козлята разного возраста. Они весело подпрыгивали на ходу, поминутно бодаясь и лягая друг дружку, и выглядели совсем не страшными. Два козлёнка оказались совсем маленькими, размером с Питера. И он подумал, что было бы неплохо чуть-чуть с ними поиграть. Самую малость, пока стадо идёт мимо. Он пролез под Филькой, присел на задние лапы, а потом сильно оттолкнулся от земли и с лаем бросился навстречу козлятам.

Надо сказать, что козлята совсем не испугались, зато мамы-козы были очень недовольны. Мамы остановились, развернулись и, нагнув головы, пошли на Питера – обидчика их детей, – приговаривая:

– Мме-е-е!!!

Бородатый козёл вообще выставил рога и понёсся на собак. Тут Питеру стало не до шуток.

– А-а-ай! Что же делать?! – заорал он, мгновенно расхотев воевать, и в ужасе заметался из стороны в сторону.

Троица путешественников оказалась со всех сторон окружена разгневанными козами, и перевес был явно на стороне стада.

В голове Питера пронеслась мысль: «Тут такое количество рогов, что из меня запросто дуршлаг сделают. Вроде того, через который хозяйка дома макароны сливает, с дырочками».

– Линяем! – крикнул Филька, огрызнувшись и показав козам клыки.

Козы остановились в нерешительности, но потом, сомкнув ряды, снова двинулись на врагов. Они нагнули головы, выставили вперёд рога и громко заблеяли. Собаки плохо понимали козий язык, но и так было ясно, что их обещают забодать и растоптать. Расстояние между двумя армиями неумолимо сокращалось, и никто из собак не был уверен, что выйдет в этом бою победителем.

– Сюда, за мной! – скомандовала Ласка и, пригнувшись, юркнула в щель под калиткой.

Питер не заставил себя упрашивать и нырнул следом. Последнее, что он увидел, была прибитая к калитке большая табличка с надписью: «Осторожно! Злая собака». Филька оказался слишком крупным, чтобы пролезть под калиткой, но в испуге так высоко подпрыгнул, что как-то сам собой приземлился по другую сторону забора, во дворе.

В пустом дворе, прямо перед путешественниками, стояла большая крепкая будка и лежала мощная блестящая цепь. Внутри кто-то зашевелился, и низкий собачий голос, зевнув, пролаял:

– Что это козы разошлись?

Наружу вылезла косматая тёмно-серая морда. Она снова зевнула, и Питер успел разглядеть в пасти огромные острые клыки. Следом за мордой, громко звякнув цепью, вылез и пёс целиком. Очень большой, откормленный и сильный. Он с удивлением заметил Фильку с Питером и угрожающе зарычал.

Филька принял боевую стойку и приготовился драться. Питер мысленно наспех попрощался с хозяевами: здесь из них даже не дуршлаг сделают, а сожрут и косточки выплюнут. Но мужественно встал рядом с Филькой, решил не сдаваться. Пропадать, так с музыкой!

Только Ласка, как ни в чём не бывало, подошла к злой собаке и с удовольствием лизнула в заспанный глаз.

– Здравствуй, мой хороший! Давно я тебя не видела. Куда ты всё время растёшь? – и пояснила, повернув голову к Фильке с Питером: – Знакомьтесь, это мой Пластырь.

– Привет, мама, – смущённо пробасил Пластырь, радостно виляя хвостом. – Я тебя сразу не признал, прости.

И тут Питер заметил, что Пластырь очень похож на Ласку, только намного крупнее и шерсть у него темнее. А так уши и глаза как у мамы, даже нос со следами присохшей земли.

Козы за забором не дремали и стали биться рогатыми лбами в калитку, пытаясь добраться до обидчиков.

– Это они за тобой, мама? – насторожился Пластырь. – Что они хотят?

– Да так, мешают нам с друзьями пройти, – Ласка не стала рассказывать, что они с друзьями сами виноваты. А, если быть совсем точным, виноват один маленький друг.

Но Филька наябедничал:

– Дразнятся тут всякие Питеры…

С той стороны забора козы под предводительством бородатого козла поднажали, и засов у калитки заходил ходуном, затрещал. Стадо было основательно рассержено.

– Мама, беги через наш огород, – предложил Пластырь. – И вы тоже, раз вы с моей мамой.

– А как же ты? – забеспокоился Питер. Ему понравился лохматый здоровяк, не хотелось, чтобы Пластырь пострадал от козьих рогов.

– За меня не беспокойся, малыш, – пробасил великан, – со мной так просто не сладишь. Да и хозяин сейчас выйдет, прогонит коз. Этот козёл надоел всей деревне, вечно лезет бодаться.

В доме скрипнула дверь, кашлянул человек.

– Бегите скорее, а то хозяину не понравится, что я вас впустил.

Ласка успела на прощание лизнуть сына в грязный нос.

Исчезая в огороде, Филька с Питером услышали вслед лай:

– Заходи, мама! Я всегда рад тебя видеть. В следующий раз припасу для тебя что-нибудь вкусное.

– Я люблю тебя, мой дорогой! – нежно пролаяла Ласка.

Огородами они выбежали на край села, к железнодорожной станции и сели перевести дух. Питер чувствовал себя очень виноватым, ведь его шалость с козлятами была причиной случившегося. Филька даже хотел всыпать ему по первое число, но Ласка не позволила. Однако строго сказала:

– Очень прошу тебя, в следующий раз слушать старших. Нужно было просто спокойно постоять.

Питер, Филька и Ласка сидели на станции и в раздумье провожали глазами проходившие мимо поезда. Они шли в две противоположные стороны, и собаки не могли понять, где находится город.

– Я считаю, что надо ехать туда, – кивал головой в направлении одной платформы Филька.

– Нет, – спорил Питер. – В ту сторону дальше густой лес, сам посмотри.

– А за лесом – город, – настаивал Филька.

Питеру было очень трудно усидеть на месте. Он поминутно заглядывал в глаза своим спутникам и нетерпеливо переминался с лапы на лапу.

Ласка молча наблюдала за людьми, проходившими к поездам. Мимо них прошагала женщина с корзинкой и объёмной сумкой в руках. Ласка принюхалась. Филька и Питер последовали её примеру.

– Чувствуете, чем пахнет? – спросила Ласка.

– Ещё спрашиваешь! – с завистью ответил Филька, с упоением нюхая воздух и сглатывая слюну.

– Правильно, пахнет молоком, потому что в сумке у тётки сметана и творог. А в корзине яйца, – объяснила Ласка. – Это значит, она едет в город на рынок. Фермерша говорила, что сметану и яйца возит в город продавать. Бежим за ней!

Филька с Питером уважительно поглядели на сообразительную Ласку, вскочили и уверенно потрусили следом за дамой. Потом спрятались под стоявшую на платформе скамейку и в ожидании поезда разглядывали людей. Когда народа набралось достаточно много, издали послышался протяжный гудок, и с громким шумом подошла электричка. Двери открылись, и человеческий голос непонятно пробормотал:

– Станция… кхе-кхе, бр-рм… следующая станция… фью-фью, кхе…

Питер несколько раз ездил на электричке на дачу, поэтому совсем не боялся, а Филька с Лаской, впервые увидавшие поезд так близко, дали обратный ход и забились глубже под скамейку.

– Ну что же вы! – в отчаянии заторопил Питер. – Нужно скорее прыгать внутрь, пока двери открыты.

Даже смельчак Филька не спешил вылезать, что уж говорить про Ласку.

– А у этой зверюги что внутри? – опасливо поинтересовался Филька. – И почему она разговаривает человеческим голосом?

Питер решил показать пример. Он бросился к раскрытой двери, путаясь под ногами у пассажиров, ловко вскочил в тамбур и снова выскочил наружу, а потом ещё раз вскочил и выскочил. Остановился, гордо выпятив грудь, чтобы друзья могли видеть, что ничего опасного в электричке нет. А ещё хотел лишний раз напомнить новым товарищам, что он герой и самый лучший:

– Внутри стоят скамейки, на которых люди сидят. И пол там чистый. Давайте прыгайте!

– Граждане, чья собачка потерялась? – с удивлением спросил кто-то из пассажиров.

Питер бодро завилял хвостом, показывая всем, что ничуть он не потерялся, а просто вышел погулять, и принялся суетливо перебирать на месте лапами, торопя своих спутников. Те в нерешительности сидели под скамейкой и, казалось, не собирались вылезать. Питеру пришлось подскочить, ухватить Фильку зубами за лапу и что есть силы потянуть. Лапа у Фильки оказалась невкусной, жёсткой и костлявой.

У Фильки вообще шерсть была короткой и очень жёсткой (цветом как мокрый песок на пляже). Зато на голове росли длинные волосы, которые закрывали глаза и топорщились на морде. Филька уперся всеми четырьмя лапами в платформу, словно баран, и сдвинуть его с места маленькому Питеру оказалось не под силу. Ласка сжалась в комок и мелко дрожала от страха.

– Я в этой штуке никуда не поеду! – категорически отказался Филька. – Неизвестно ещё, что они внутри делают с приличными собаками.

В это время электричка закрыла двери, потихоньку тронулась с места, быстро набрала ход и уехала. Путешественники остались одни на пустой платформе.

– Может, лучше пешком пойдём? – предложила Ласка.

Питеру пришлось битый час объяснять, что электричка – не страшный зверь, а очень удобный транспорт, в котором люди каждый день с удовольствием ездят. И ещё деньги за это удовольствие платят, а им билетики дают.

– Как же мы без билета? – снова переполошилась Ласка.

– Мы спрячемся под лавкой, – со знанием дела ответил Питер. – Там лавки широкие, нас никто не заметит. Это называется «ездить зайцем».

– В этой штуке и зайцы ездят? – удивился Филька. У него в роду были охотничьи собаки, и опозориться перед зайцем он не мог себе позволить. – Тогда я тоже поеду.

В следующую электричку они всё же запрыгнули. Народу было мало, и друзья с успехом разместились под лавкой недалеко от входа. Их даже никто не заметил. Только Филька всё время чихал, потому что под лавкой оказалось пыльно.

– Апчхи! – тряс он головой.

– Будьте здоровы! – Тётенька, сидевшая у них над головой, всякий раз обращалась к мужчине, читавшему газету.

А мужчина пожимал плечами: что за странная гражданочка? Чихает и сама себе желает здоровья.

– Апчхи!

– Будьте здоровы!

Питер не выдержал:

– Да перестань чихать, Филя! Нас сейчас заметят и выгонят из поезда. Потри нос лапой.

– А кто обещал, что тут пол чистый? Апчхи!

– Я так думал. Я же под лавкой не ездил, меня на руках держали. Три нос, тебе говорят!

На остановке тётенька вышла, а над ними сели мужчина и женщина. Самих людей собаки из-под лавки не видели, только ноги. У мужчины они были самыми обычными, в брюках и ботинках, а ноги женщины Фильку с Лаской очень заинтересовали.

– Что это у неё с ногами? – тихонько спросила Ласка. – Больные?

– Почему больные? Ноги как ноги, и пахнут обыкновенно, – пожал плечами Питер.

– А зачем она себе в пятки гвозди воткнула? – прошептал изумленный Филька.

– Где гвозди? – вытаращил глаза Питер. – Ну тебя, Филя! Это никакие не гвозди, это просто высокие каблуки.

Фермерша не носила туфли на тонких каблуках, она ходила в галошах, а зимой – в валенках.

– Что-что?

– У неё на ногах босоножки на каблуках.

– Как? Ножки на баблуках?

– Бо-со-нож-ки на каб-лу-ках, – по слогам объяснил Питер. – У моей хозяйки тоже такие есть.

– А ей не больно? Они же, наверное, неудобные, – пожалела женщину Ласка.

– Я не знаю, но в городе так многие ходят.

И тут Филька обратил внимание на ногти женщины:

– А зачем она пальцы на ногах вареньем вымазала?

– Да с чего ты взял?

– Вон ногти красные, словно в вишнёвом варенье. И блестят.

– Женщины специально их так раскрашивают, чтобы было красиво. Филя, это не варенье, а специальная краска. Забыл, как она называется…

– Нет, это варенье, – не соглашался Филька. – Давай лизнём.

– Не надо!.. – Не успела Ласка запретить, как Филька вытянул голову и горячим языком лизнул палец.

– Ай! Там кто-то есть! – взвизгнула тётенька, а дяденька нагнулся и заглянул под лавку. Филька быстро забился в угол, и мужчина увидел лишь Питера.

– Мамочка, смотри какая собачка! – обрадовался мужчина и ласково обратился к Питеру: – Вылезай-ка сюда, дружок.

Он сунул руку под скамейку, чтобы вытащить Питера.

Филька собрался цапнуть мужчину за палец, чтобы не лез, но Питер сам храбро вылез из-под лавки. Он подумал, что, если Филька начнёт в вагоне кусаться, им, всем троим, точно будет несдобровать.

– Сю-сю-сю, щеночек! – восхитилась тётенька. – Ты что, потерялся?

– Товарищи, кто собачку потерял? – громко спросил мужчина, но все молчали. Тогда он предложил жене: – Мамочка, давай возьмём его себе? Мы же давно хотели собаку.

– Нууу, я не знааю, – с сомнением протянула женщина. – Я хотела совсем маленькую, чтобы носить её с собой, под мышкой. И я хотела девочку, а это мальчик. И какой-то он поцарапанный.

– Маленькие дорогие, а этот бесплатный. А царапина заживёт. Погляди, он очень симпатичный.

– Бесплатный? А что? Пожалуй, ты прав. На, привяжи его, чтобы не сбежал. Я ему сейчас конфетку дам.

Женщина развязала тряпичный пояс на платье и протянула мужу, а сама достала из сумочки шоколадную конфету и принялась тыкать ею Питеру в нос.

– На, собачка, кушай конфетку. Я куплю тебе розовый костюмчик с оборочками, и ты будешь похож на девочку.

Филька под лавкой сдавленно хрюкнул от смеха.

Питер с привязанным к ошейнику цветастым поясом от платья чуть не упал в обморок. Его, победителя колбасы и грозу плюшевых мишек, собирались нарядить в розовые оборочки! Только бы никто из знакомых не увидел этого позора! И шоколадные конфеты Питер не любил. Он старательно уворачивался от тёткиной руки.

– Не хочешь конфетку, да? – сюсюкала тётка. – А ещё мы купим тебе розовые собачьи ботиночки, а на ушки завяжем бантики. Да, папочка?

Питер страдальчески закатил глаза. Если бы мог, он бы пожаловался на тётку в общество защиты животных: где это видано, чтобы на настоящих парней напяливали розовые боты и завязывали банты?

– Не боись, Питер, – серьёзно прошептал из-под лавки Филька. – Я сейчас их всех за ноги покусаю, и они тебя отпустят.

– С ума сошёл? – Питер засунул голову под лавку. – Они тогда милицию вызовут, и нас всех в тюрьму заберут.

– Что же делать?

– Я придумала! – Ласка незаметно проползла под лавкой ближе к старушке с клетчатой сумкой, засунула в сумку нос и вытащила оттуда какой-то предмет: – Вот!

Она положила на пол ужасно пахнущий коричневый кусок хозяйственного мыла.

– Что «вот»? – не понял Питер.

– Ешь, – Ласка носом подтолкнула мыло поближе к Питеру.

Питер сморщился, склонил набок голову и недоумённо взглянул на Ласку.

– Ешь, говорю тебе! Не бойся.

Питер наотрез отказывался есть мыло, хоть и не боялся. После обещания нарядить в розовые оборки уже было ничего не страшно, но дома ему запрещали тащить в рот всякую гадость с пола, потому что от этого червяки в животе заводятся.

– Питер, миленький, откуси маленький кусочек. Откуси и пожуй! Поверь, я знаю, что говорю.

Питер никак не мог понять, зачем есть гадкое мыло. Но Ласка была очень настойчива, пришлось подчиниться. Внутри стало так противно, что рот наполнился слюной, и показалось – сейчас стошнит. Питер обиделся, вылез из-под лавки и облизнулся. На морде у него выступили обильные белые мыльные пузыри. Они множились и множились внутри, лезли и лезли наружу.

– Что это у вашей собаки, товарищи, пена изо рта? – закричал человек с газетой. – Наверное, она бешеная!

– Мамочка, смотри, у него действительно пена!

Клок пены отвалился и упал на пол вагона, прямо под ноги новоиспечённой хозяйке.

– Его поэтому и выгнали, что он бешеный, а ты: «Возьмём, он бесплатный!» Выкини его немедленно! – Тётка стала вопить и дрыгать ногой. – Зря платье испортила. Как я теперь будут носить его без пояса? И не вздумай отвязывать! Зачем мне пояс после бешеной собаки?

Электричка как раз остановилась на станции, и муж тётки затопал на Питера:

– Фу! Фу! Пошёл прочь! Граждане, да их тут целая стая, бешеных!

Питер, Ласка и Филька бросились вон из вагона.

Питер, Ласка и Филька сидели под платформой и переводили дух после поездки. Питер без перерыва плевался противной мыльной пеной, тихонько скулил и плакал. Он только что зацепился цветастым поясом от платья, привязанным к ошейнику, за торчавший из земли крюк и чуть не повредил шею.

Филька, качая косматой головой, ворчал:

– Правильно я не хотел кататься в этой железной штуке. Как чувствовал – жди гадостей. Только вы меня не слушаете! А тебе, Питер, нужно было есть мыло позже, когда доедем до города. Куда теперь идти?

Ласка молча отгрызла от Питерова ошейника вредный пояс.

– Всё, малыш, ты свободен. Больше не зацепишься. Не плачь, – она лизнула его в ухо горячим языком.

– Ласочка, миленькая, меня сейчас стошнит, – простонал Питер, – мне бы водички.

– Я бы тоже попил, у меня от всего этого в пасти пересохло, – продолжал бурчать Филька.

Троица выбралась из-под платформы и побежала по путям на поиски воды.

Люди, стоявшие на платформе, внимательно наблюдали за происходящим.

– Глядите, какие подозрительные собаки бегают, – заметил кто-то. – У одной вон пена изо рта, а самый большой выглядит как бандит. Наверное, жутко кусачий. Здесь же дети из школы ходят. Надо полицию позвать, пусть разберутся.

Впереди показалась большая грязная лужа, которая не успела высохнуть после дождя. Филька обогнал товарищей, поспешил в воде и принялся жадно лакать воду.

– Пей, что же ты, – подтолкнула Питера Ласка.

Питер в раздумье остановился у лужи, но пить не спешил. Как можно пить из грязной лужицы? Дома ему это строго-настрого запрещали. Он перевёл вопросительный взгляд на Ласку, в нерешительности сморщив лоб и сведя к переносице рыжие пятнышки.

– Где же мы тебе другую воду найдём? – удивилась Ласка. – Лето на улице, все лужи пересохли, хорошо, что эта осталась.

Пена внутри не давала покоя, лезла и лезла наружу, и Питер решился. Вода в луже оказалась теплой и невкусной, но это было лучше, чем пузыри ртом пускать. Он тщательно выполоскал мыло, напился. Наконец-то можно было отдохнуть в кустиках, в тени и перевести дух после приключения.

Но не тут-то было. Недалеко от лужи, на дороге остановилась синяя с белым машина, из которой вышли трое мужчин в форме. Это были полицейские.

– И где здесь искать этих бешеных собак? – почесал голову один из них, не успев заметить компанию у лужи. – По кустам, что ли, лазить? Там же одни репейники и колючки!

Филька с Лаской раньше не имели дела с полицией, на ферме всегда было спокойно и никаких преступлений не случалось. Они не знали, что по закону у каждой собаки должен быть хозяин, ошейник, поводок и даже намордник. Поэтому не насторожились и продолжали пить. Лишь Питер что-то слышал про собачий закон, и у него одного имелся ошейник.

– Живо в кусты! – скомандовал Питер товарищам и подтолкнул обоих носом в пыльные, развесистые лопухи.

Он приказал так решительно, что никто не стал возражать. Только два хвоста мелькнули в зарослях, а потом оттуда высунулись два носа и две пары насторожённых глаз.

Маленький Питер приготовился взять ответственность на себя. Пусть без хозяина с поводком и опасно приближаться к полицейским. Он смело пошёл навстречу мужчинам в форме, сел у их ног и принялся старательно вилять хвостом.

– Про него, что ли, говорили? – Один из мужчин присел перед Питером на корточки. – Не похож он на бешеного. Обычная домашняя собачка, с ошейником.

Не переставая вилять, Питер аккуратно поднял толстую лапу и протянул полицейскому, а мордочку сделал самую умильную из всех, какие только умел делать.

– Вот, лапу дает! Значит, точно хозяйский. А бешеные где?

Питер на секунду испугался, что полицейские потеряют к нему интерес и пойдут на поиски других собак. Он сел так красиво, как сидят на собачьих выставках, и прилежно гавкнул два раза. Потом встал, постоял, снова сел и протянул лапу.

– Ты славный пёс, – полицейский погладил Питера по голове, – покажи нам, где здесь другие собаки.

– Да брось ты его, пойдем сами искать, – отозвался другой полицейский и сделал шаг в сторону лопухов.

У Питера всё похолодело внутри. Сейчас они залезут в пыльные заросли и обнаружат Фильку с Лаской. Питер слышал, что в таких случаях с беспризорными найдёнышами не церемонятся – отправляют в собачьи приюты или даже в лаборатории, где над животными ставят опыты. Малыш решился на отчаянный шаг.

Дома Алинка учила Питера всяким фокусам, например служить на задних лапах или танцевать. Для этого она без спроса брала из холодильника сосиски и нарезала их тонкими кружочками – за правильно выполненный фокус полагался один кружок. Питер сосиски ел, но учиться ленился. Зачем стараться, если Алинка всё равно скормит ему сосиску, раз порезала? Сейчас он горько пожалел, что был таким нерадивым учеником. Но друзей надо выручать!

Питер вспомнил всё, чему его учили, глубоко вдохнул и оттолкнулся передними лапами от земли. Потеряв половину опоры, тельце его обречённо закачалось вперёд-назад, готовое завалиться. Малыш сам себя уговаривал, что всё должно получиться, поднатужился, поболтал в воздухе передними лапами и вдруг – о, чудо! – выпрямился и прочно сел на задние лапы. Это оказалось так здорово! Жаль, Алинка не видит! От радости, что впервые получилось, Питер весело и задорно залаял.

– Ух ты, какой молодец! – похвалил полицейский и ещё раз погладил пса по голове.

Питер приободрился от собственного успеха и пошел демонстрировать чудеса. Он прыгал через ботинок полицейского, даже когда тот поднимал ногу всё выше и выше. Он лаял по команде «Голос!», ходил на задних лапах, а ещё падал с размаху на землю и замирал, когда ему громко и весело кричали: «Умри!»

– Надо ему дать что-нибудь за такой цирк, – заметил третий полицейский.

– У меня есть пирожки с мясом, я на обед купил, – отозвался второй и достал из кармана пакет с аппетитно пахнущими свежими пирожками, вытащил один и протянул Питеру.

Питер страшно проголодался и с удовольствием схватил пирожок. Но вдруг вспомнил, что в кустах сидят голодные друзья. Ведь они почти стали настоящими друзьями. Разве можно есть одному, если товарищи голодают? Он осторожно положил пирожок на землю и отошёл подальше, чтобы не было соблазна.

– Что у тебя за пирожки, если их даже собака есть не хочет? – удивился первый полицейский.

– Не знаю, сказали, что свежие. Я их лучше выброшу, вдруг они действительно испорченные.

И полицейский выбросил пакет в урну.

– Куда ж его деть? – спросил полицейский, кивая на Питера. – Он ведь точно домашний, чистый и с ошейником. Давайте заберём и отвезём в приют, ему там найдут новых хозяев.

«Ну вот, началось! – рассердился Питер. – Я перед ними плясал, а они, вместо спасибо, в приют хотят забрать. Не хочу туда! Я домой хочу».

Недолго думая, он развернулся и бросился наутёк, не забыв прихватить валявшийся на земле пирожок.

В это время полицейским позвонили и вызвали на другое, более важное происшествие.

– Поехали, ребята, – скомандовал первый, – потом будем собак искать.

Они сели в машину и уехали, а Филька с Лаской смогли выбраться из кустов.

– Ну ты даёшь! – восхищённо обратился Филька к подбежавшему Питеру. – Никогда не видел, чтобы собака выделывала такие фортели! Может, за это самым лучшим и называют?

Питер хотел похвастаться, что он ещё не такое может, но вспомнил о дружбе и ответил честно:

– Сам не думал. Первый раз получилось. Нате, у меня есть для вас пирожок. Кстати, Филя, посмотри в урне – там должны быть пирожки в пакете.

Филя не заставил себя упрашивать, залез носом в урну и выудил пакет. На каждого получилось по вкуснющему пирожку с мясом, а четвёртый они разделили на троих.

– Хорошо, но мало, – мечтательно заметил Филька. – Но ничего, скоро у нас будет Несгрызаемая Кость. Только, чур, я грызу первый!

Вдруг Филька вспомнил об опасности, которая окончательно не исчезла.

– Давайте убираться отсюда, пока за нами не вернулись. Только в какую сторону?

– Побежим туда, куда уехал поезд, – сообразила Ласка.

Они бежали до тех пор, пока не начало темнеть. Очень устали. Нужно было найти место для ночлега.

Впереди показалась маленькая деревушка. О том, чтобы зайти к кому-то во двор, не могло идти и речи – с местными собаками они не были знакомы. Их грозно облаивали из-за заборов.

– Надо отыскать двор, где нет собаки, и забраться сзади, через огород, – предложил Филька. – А там можно устроиться на сеновале.

Они зашли со стороны огородов и снова наткнулись на сплошную стену из заборов.

– Так дело не пойдёт, – заметил Филя. – Сейчас стемнеет, а мы ничего не нашли. Давайте разделимся, и каждый поищет дыру в заборе, так быстрее будет.

Питеру очень хотелось сказать, что он не двинется с места, потому что выбился из сил и опять хочет есть, но понимал – товарищам не легче. Ласка уколола лапу и хромала, а Филька, должно быть, был ещё голоднее: что такое один пирожок для большого пса? Питер молча кивнул и покорно побрёл вдоль дощатого забора в поисках лаза. Ему досталось осмотреть всего один дом в деревне, самый крайний.

Он шёл, повесив уши и опустив хвост, в который раз жалея о том, что у магазина выскочил из хозяйской машины. Уже приготовился громко зареветь от жалости к себе, как вдруг забор кончился, и перед ним открылась полянка, на которой стояли аккуратные маленькие домики. Чужих собак поблизости не было. «Пустые будки!» – обрадовался Питер. Но, прежде чем бежать обратно и радовать друзей, он решил внимательно обследовать находку. Странно, но к каждой будке зачем-то были прибиты ножки, а вход сделан маленький-премаленький. В такой даже самая крохотная собачка не пролезет!

Питер подошел вплотную, засунул нос в непонятное отверстие-вход и понюхал. Чужой собакой не пахло, зато изнутри шёл какой-то сладкий аромат. Питер засунул мордочку подальше и подышал внутрь. Из будки послышалось жужжание, потом ещё одно, и ещё… Вдруг нос пронзила такая острая боль, словно кто-то злой и глупый ткнул в него иголкой. Питер зажмурился и выдернул морду, а навстречу ему из будки вылетело множество злющих, рассерженных насекомых, которые принялись кружить вокруг и оглушительно жужжать. Питер затряс головой так, что уши разлетались в разные стороны, и забил хвостом по бокам, пытаясь отогнать навязчивый рой. Он не знал, что это были пчёлы, а будки с маленькими отверстиями – ульи. Он попал прямиком на пасеку. Одна из пчёл вцепилась ему в лапу, а вторая цапнула за ухо.

– Эй, мухи! Что я вам сделал? Ой! Мне же больно! – Питер взвыл и принялся изо всех сил отбиваться.

Пчёлы же ещё сильнее разозлились и начали кусать пёсика во все места без разбора. Питер признал поражение, развернулся и стал спасаться бегством. Он думал, что пчёлы вернутся в свой домик, но они устремились вслед за ним, кусая ещё сильнее.

– Филя! Ласка! Спасайте меня! Здесь живут злые мухи! – кричал он на бегу.

Ласка первой бросилась на крики о помощи, но и Филька не отстал.

– Три тысячи блох! – только и смог воскликнуть Филька. Уж он-то отлично знал, как опасны рассерженные пчёлы. – Ох, как больно!

– Питер! Что ты наделал! Ты потревожил пчёл! – пришла в ужас Ласка.

Пчёлы быстро разделились на три отряда и атаковали теперь трёх собак. Как вражеские истребители, они пикировали вниз и с размаху жалили. Подбадривали себя жужжанием и жалили опять. Это было нисколько не лучше разгневанных коз, а в сто раз больнее.

– Я видела пруд! – закричала на бегу Ласка. – Срочно туда! Ай!

Вслед за Лаской Филя и Питер с разбегу с головой нырнули в маленький прудик, заросший ряской. Пчёлы покружили-покружили, никого не обнаружили и улетели в улей.

Искусанные пчёлами собаки лежали в сарае на сеновале и дружно стонали. У Фильки распухли лапы и повисло ухо, а морда раздулась так, что по размеру напоминала маленький чемодан. Ласку спасла длинная шерсть, её жалили только в нос, поэтому морда походила на спелую грушу. Питеру досталось больше всех: у него болели и уши, и лапы, и нос, и спина. Казалось, что болит даже хвост. Питер горько ревел от боли и обиды, а Ласка вылизывала ему больные места языком.

– Что ты с ним возишься! – возмущался Филька. Ему было завидно, что его никто не лижет и не утешает. – От него одни только неприятности. А ещё путешественник! Каждая собака знает, что нельзя лезть в улей.

– Я не зна-а-ал! – плакал Питер. – Я их раньше никогда не встречал. Я просто искал для нас ночлег и увидел их будки.

– Он не виноват, – защищала Ласка, – он городской пёсик. И он хотел как лучше. Просто перепутал будки с ульями.

– Да ну вас всех, – гавкнул Филя.

Встал и обиженно поплёлся подальше – самостоятельно зализывать раны.

Питер с Лаской остались вдвоём.

– Ласочка, родненькая, не бросай меня, пожалуйста, – стонал Питер.

– Как я могу тебя бросить, малыш! – Ласка лизнула его в заплывший глаз, а потом принялась за больное ухо.

Когда она лизала, становилось не так больно. Не так обидно и страшно. Питер был очень благодарен ей за заботу. Хотелось сделать ей что-нибудь приятное. Малыш закряхтел и лизнул Ласку в ответ.

– Лежи спокойно, скоро всё пройдет, – улыбнулась она.

– Ласочка, давай я тебе свой ошейник с косточкой подарю? Он, правда, немножко испачкался, но я помою.

Ошейник с косточкой – единственное, что осталось у Питера от прежней, счастливой, жизни. И самое ценное, потому что напоминало о доме. А косточка вообще была Алинкиным подарком.

Ласка это поняла и чуть не прослезилась от предложения.

– Что ты, малыш! Он на меня и не налезет. Но всё равно спасибо. – Она принялась лизать Питера в нос как-то особенно нежно. – Я бы хотела, чтобы у меня был такой сын, как ты. Ты – храбрый и хороший товарищ, твоя мама может тобою гордиться.

К ним приковылял Филька и с возмущением заявил, обращаясь к Питеру:

– Я подозреваю, что ты не самый лучший на свете! Скорее, просто глупый хвастун! И если ты наврал мне про Несгрызаемую Кость, я тебя самого сгрызу вместо косточки…

Он всё ещё сердился, ему не спалось одному и хотелось поругаться.

– Филя, перестань, – перебила Ласка, – ты так говоришь потому, что тебе больно и ты разозлился. Завтра утром тебе будет стыдно!

– Ладно, простите, я неправ, – виновато признал Филька и, вздохнув, ушёл обратно на нагретую кучу сена. Он лёг и быстро заснул, а во сне смешно перебирал лапами и поскуливал. Наверно, ему снился бой с пчёлами.

Питеру стало совсем плохо – намного хуже, чем было раньше. Ведь он обманул друзей, а те ещё извиняются. Очень хотелось вернуться домой, вот он и придумал глупую Несгрызаемую Кость, а про Филю с Лаской не подумал. Они спасли его от коз и пчёл, делились едой, а в поезде Филька даже кусаться из-за него собирался. А как он поступил с друзьями? И что они будут делать в городе, когда Питер найдёт свой дом? Даже то, что в самом начале на ферме они ещё не были товарищами, сейчас не имело никакого значения. Как быть? Питеру стало так стыдно, что он горько заплакал, уткнувшись распухшим носом в искусанные лапы.

– Питер, потерпи, дорогой, – утешала Ласка, аккуратно пристроив голову на его шее. – И не обижайся на Филю, он всегда такой, когда злится. Хочешь, я ещё немножко тебя полижу?

Питер всхлипнул, поднял голову и виновато поглядел на подругу:

– Ласочка, прости меня, пожалуйста. Я ведь сказал вам неправду. Не могу больше молчать!

– Да что случилось? – не могла понять Ласка и на всякий случай принялась вылизывать ему глаз.

– Я… Ты знаешь… – Питер собирался с силами, чтобы признаться. Это было непросто. – Я всё придумал про кость: в зоопарке нет никакой Несгрызаемой Кости.

– Как нет? – Ласка не могла поверить. Она изумлённо приподняла ушки и нагнула голову. – Нет кости? А куда же мы идём?

Питер молчал и прятал нос в лапы.

– Вот что, дружок, – строго сказала Ласка, – немедленно всё мне расскажи. – И тут же ласково добавила: – Мы вместе обязательно найдём выход.

И Питер рассказал ей всё как есть.

– Какой ты безответственный! – ужаснулась Ласка. – И зоопарка тоже нет? Мне так хотелось поглядеть на слона, который ест хвостом. Его ты тоже выдумал?

– Что ты! – округлил возмущённые глаза Питер. – Зоопарк есть, слон тоже есть. И про много мяса я не выдумал. И про то, что там всех детёнышей любят, даже щенков.

Питер внезапно придумал правильное решение и очень обрадовался. Он перестал плакать и всхлипывать, смело посмотрел Ласке в глаза:

– Знаешь, мы обязательно найдём зоопарк, я даю тебе слово. – Его звонкий голосок зазвучал уверенно, как у самого настоящего героя. – Сначала я отведу туда вас, а потом пойду домой. В зоопарке вам будет хорошо. Ведь в объявлении написано, что там требуется сторож. Филька будет сторожить, а ты – растить щенков. Потом, когда они вырастут, вы будете сторожить все вместе. Зоопарк очень большой! Там одному сторожу не справиться. А я буду приходить к вам в гости. И, если захочешь, помогать тебе со щенками.

Ласка улыбнулась:

– Ты молодец, очень хорошо придумал. Только, знаешь, давай пока не будем говорить про кость Фильке. Он, если узнает, задаст тебе такую трёпку, что даже я не помогу. Мы потом ему всё скажем, когда дойдем.

– Спасибо тебе. Я и сам боялся ему сказать. А теперь давай спать.

Засыпая, Питер успел подумать, что хорошо спать в сарае на сене. Но гораздо лучше дома, когда можно забраться на кровать и сначала устроить кавардак, сбив в кучу одеяло, кинув в центр подушку. Затем устроиться в самой середине беспорядка и уснуть, свернувшись калачиком. Только где она, эта кровать с одеялом?

Искусанные пчёлами, несчастные собаки так крепко спали, что даже не услышали, когда утром в сарай вошла женщина. Она хотела набрать в корзину сена, нагнулась и увидела непрошеных гостей. Всплеснула руками.

– Боже мой! Кто это ко мне пожаловал?

Собаки проснулись, услышав чужой голос, и хотели залаять, но ничего не вышло: за ночь их морды распухли ещё больше, и вместо лая выходили странные звуки, больше напоминавшие стоны.

Женщина присела перед ними на корточки, пригляделась и снова всплеснула руками:

– Неужто на мою пасеку забрались? Бедолаги! Что же мне с вами делать?

Она взяла корзину с сеном и ушла, но вернулась и принесла молока да свежего белого хлеба. Голодная троица не заставила себя ждать и дружно позавтракала. А в благодарность все приветливо завиляли хвостами.

Женщина рассмеялась и осторожно погладила каждого, выбирая места, которые меньше пострадали от пчёл. Затем она опять пошла в дом и принесла большую банку пахучей мази, которой бережно смазала укусы.

– Можете оставаться здесь сколько захотите, – предложила она. – Я живу одна, и мне в радость с кем-нибудь поговорить.

Ведь с вами можно поговорить, да? Сегодня я буду пересаживать цветы во дворе, и вместе с вами мне будет не скучно. Я вам наварю супа из потрохов.

Собаки целый день провели в гостеприимном доме: отсыпались, отъедались и залечивали раны. Как ни странно, больше всех хозяйке понравился косматый Филька, его она чаще других гладила и прижимала к ногам.

– Когда-то давно у меня был пёс, похожий на тебя, – рассказывала она разомлевшему от поглаживаний Филе. – Оставайся насовсем, если хочешь, вдвоём будет веселее.

Филька от такого внимания возгордился и почувствовал себя почти что собачьим принцем. Ведь Питеру с Лаской досталось меньше нежности, им остаться не предлагали. Филя по-прежнему сердился на Питера и Ласку, весь день лежал в сторонке, смотрел на небо и думал о чём-то своём. Товарищи даже решили, что Филька может здесь поселиться.

Но на следующее утро Филька вместе с друзьями отправился в путь, хотя на прощание долго лизал доброй женщине руки и вилял хвостом.

– Возвращайся, если будет плохо, – крикнула она вслед.

Питер, Филька и Ласка бежали вперед и чувствовали, что город уже близко. Городом пахло, он шумел вдалеке и звал. Именно там каждый мечтал найти свое счастье.

Внезапно у друзей на пути выросла огромная городская свалка. Старые автомобильные колёса, пластиковые бутылки и пакеты, сломанная мебель и много-много другого съедобного и несъедобного – мусора там было столько, что он образовывал целые горы, мелькал впереди океаном и извивался реками. Повсюду валялись разные бумажки: обертки от конфет и упаковки от мороженого, пакетики из-под сухариков и чипсов, фольга от жевательной резинки и глазированных сырков. Всё, что раньше Питер мечтал полизать на прогулке. Но, странное дело, теперь они совершенно не привлекали его внимание.

Там, где можно было перекусить и чем-то поживиться, кружились, оглушительно каркая, стаи ворон. Делиться добычей птицы не желали. Филя хотел стащить у них кусок не очень старой колбасы, но вороны угрожающе захлопали крыльями прямо над собачьими мордами и выставили острые клювы, словно копья. Они так защищали собственную территорию, что стали похожи на агрессивную чёрную армию, идущую в атаку. Даже задиристому Фильке расхотелось с ними связываться. Он лишь несколько раз сердито гавкнул и дёрнул одну ворону зубами за хвост, чтобы не воображала и знала – птиц здесь никто не боится.

Но на всякий случай друзья отбежали подальше от вороньей стаи.

– Посмотрите туда, – насторожилась Ласка и мотнула головой вперёд, на вершину мусорной горы.

Филька с Питером повернули морды и посмотрели наверх. На горе мусора, на самой высокой точке свалки привольно расположилась стая местных бездомных псов, настоящих разбойников. У таких лапы и морды всегда в шрамах от постоянных драк, с ними дела лучше не иметь. Даже если они знают дорогу к зоопарку, спрашивать у них не стоит. К ним вообще не нужно подходить на расстояние пушечного выстрела.

– Да-а, – протянул Филя. – Они здесь хозяева, а мы, между прочим, без спроса забрели на их территорию.

Он бросил печальный взгляд на Ласку с Питером: в драке они – подмога совершенно никудышная: небольшая дворняжка и щенок. А одному с целой стаей не справиться. Филя сел и озадаченно почесал задней лапой за ухом. Он был отважным псом и на ферме не прятался в кусты, если нужно было защищать хозяйство. Но какой прок сейчас погибнуть и оставить Питера с Лаской без поддержки?

Ветер подул в сторону вершины горы, и до бездомной стаи донесся посторонний запах. Псы насторожились, принялись нюхать воздух и дружно повернули головы в направлении непрошеных гостей. Потом они, как по команде, поднялись и поглядели вниз.

– Бежать надо отсюда. И поскорее, – сердито гавкнул Филька.

– Смотрите, тут какой-то лаз, – понюхав землю, заметил Питер.

И действительно, прямо у них под лапами обнаружился конец толстой трубы, которая уходила вглубь мусора.

– А если мы полезем по трубе? Когда гулял с хозяином, я слышал, что трубы часто выходят к воде. Вдруг мы выберемся к какой-нибудь реке? Сможем бежать по берегу.

Ласка осторожно понюхала вход в тоннель.

– Сыростью пахнет, – заметила она. – А что? Может, ты и прав. Выхода у нас всё равно нет: сзади ненормальные вороны, а впереди бродяги с большой дороги.

Филька полез первым, как самый сильный, Ласка последней, а между собой они пустили самого маленького – Питера. Ему в трубе было просторно, он мог даже лапы не поджимать и голову не пригибать, просто бежать в темноте. Зато Филька еле протискивался, полз по-пластунски, словно служебная собака на учениях, и громко пыхтел от натуги. Филя не привык двигаться ползком, поэтому получалось у него это очень медленно. А сзади кряхтела Ласка, которая была меньше Фильки, но всё равно не могла встать в полный рост.

Питеру стало скучно пробираться в темноте черепашьим шагом, и он начал хулиганить. То он тыкал Фильку мордой, то резко тормозил, чтобы Ласка врезалась сзади, то дергал Филю зубами за хвост, то брыкался задними лапами.

– Выберемся, я тебе задам! – пригрозил Филька, но Питер не унимался. Ему было ужасно смешно слушать, как товарищи тяжело сопят с двух сторон.

Когда и Ласка не выдержала, пообещав надрать уши, Питер перестал толкаться и от нечего делать стал подпрыгивать. Как мячик. Прыг – и спиной ударяешься в темноте о потолок. Раз – и падаешь на дно трубы. Весело!

Но вдруг Питер почувствовал, что он не падает обратно на дно. Его лапы потеряли опору и безвольно болтаются в воздухе. Он поёрзал тельцем изо всех сил, подрыгал лапами перед собой, но ничего не изменилось.

– Филя, Ласочка, я, кажется висю. То есть вишу. Ой, я точно повис, – от веселья не осталось и следа, Питер жалобно пискнул.

Уставшие друзья не торопились ему верить, а в темноте было не видно, что произошло.

– Сейчас же прекрати шалости! – Ласка сердито толкнула его сзади носом, но Питер не сдвинулся с места.

– Я правда повис. Наверное, за что-то зацепился ошейником, – тоненько пропищал Питер. – Что мне теперь делать?

Красный ошейник больно врезался в шею, Питер начал сдавленно кашлять.

– Доигрался? – зарычал спереди Филя. – Почему у тебя всё не как у нормальных собак? Вот бросим тебя здесь, будешь один висеть…

– Погоди, Филя, дело серьёзное, – остановила его обеспокоенная Ласка и несколько раз сильно ткнула Питера носом – вдруг отцепится? – Надо срочно что-то придумать, а то мы здесь задохнёмся.

Питеру стало так страшно, что он зажмурился, хотя и так было ничего не видно. Ему не хотелось погибать в трубе. Но надо признать, что он опять оказался виноват – нечего было прыгать и безобразничать. А теперь висит. И друзья должны страдать? Нет, Филя с Лаской не обязаны отдуваться за его проделки.

– Ребята, вы ползите вперёд, а меня оставьте, – мужественно предложил он. – Я, может, как-нибудь отцеплюсь и догоню вас. А то тут действительно можно задохнуться.

– Да, Филя, ползи, – поддержала Ласка.

– Не говорите ерунду! Неужели я вас брошу? – возмутился Филька. – Ты ведь, Ласка, тоже не можешь сдвинуться с места, пока Питер не отцепится. Разве что ползти назад. Но собаки не умеют ползать задом наперёд.

– Филя, я попробую подсунуть под Питера морду и немножко приподнять, а ты толкай его назад изо всех сил. Будем дёргать, пока он не отцепится.

Так и сделали: Питера толкали туда-сюда, но ничего не выходило, а ошейник всё сильнее сдавливал шею. Малыш ойкал и кашлял, а Филя с Лаской совершенно выбились из сил. В трубе стало так жарко и душно, что даже шерсть намокла, а языки вывалились. Казалось, уже ничего не получится. И дышать было почти совсем нечем.

– Давайте, что ли, перед смертью скажем друг другу что-нибудь хорошее, – предложила Ласка, переставая толкаться. Она вытянула вперед лапы и обречённо положила на них голову.

– Простите меня, ребята. Я очень рад, что нашёл таких друзей, как вы, – прошептал из последних сил Питер. Он вспомнил своих хозяев и в очередной раз пожалел о бегстве.

Только Филька сопел и не хотел сдаваться. Он упрямо раскачивал Питера задними лапами, рычал и помогал себе хвостом:

– Это мы р-р-р ещё посмотрим… Это мы р-р-р подождём пока умирать… Это я р-р-р так не согласен…

И вдруг что-то наверху хрустнуло, треснуло и отвалилось, на головы собакам посыпались щепки и пыль. Питеру стало легче дышать, лапы неожиданно почувствовали опору.

– Ой, я вроде отцепился, – неуверенно пискнул он. – Ой! Я отцепился!

От радости Питер стал перебирать лапами и подпрыгивать. Ему очень хотелось расцеловать своих друзей.

Ласка тоже воспряла духом и подняла голову.

– Умоляю тебя, перестань прыгать! – Она даже засмеялась от счастья. – Второй раз мы тебя не снимем.

– Поползли отсюда быстрее, пока силы остались, – приказал Филька и сам показал пример. – Вот выберемся, ляжем на травке и целуйтесь, сколько хотите.

Неожиданно Филька почувствовал, что потянуло свежим воздухом, а потом впереди показался просвет. Злополучная труба заканчивалась.

– Держитесь, ребята, я вижу выход, – подбодрил товарищей Филя, – сейчас выберемся и полежим, отдохнём.

Услышав радостную новость, Питер с Лаской изо всех сил заработали лапами. Труба действительно вывела путешественников к реке, вода впереди серебрилась и блестела на солнце. Вот только…

Филька, который полз впереди, первым увидел, что выбраться будет непросто: выход перегораживала крепкая и толстая решётка.

– Да-а-а, дела… – озадаченно протянул он и затормозил. Ему очень не хотелось, чтобы Питер с Лаской увидели злополучную решётку и расстроились.

– Ну что там? Что ты видишь? Почему ты застрял, Филечка? – торопили сзади измученные товарищи. – Ползи быстрее! Очень душно.

Питер принялся толкать Фильку носом и покусывать за хвост, пришлось пошевеливаться. Труба вдруг расширилась и превратилась в короткий коридорчик, где свободно могли разместиться все трое.

– Ой, мамочки! Что же теперь делать? – испугалась Ласка, разглядев преграду и сообразив, что приключение не закончилось. – Мальчики, у меня нет сил ползти назад. Вы ползите, а я тут останусь.

– С ума сошла? Как мы тебя бросим? – возмутился Питер. – Надо что-то придумать…

– Надо сильнее навалиться и поднажать, – предложил Филя и принялся толкать решётку боком. Решётка не поддавалась. – Надо навалиться. Надо р-р-р поднажать…

Филя очень старался, весь бок отбил, но всё без толку. Он тяжело дышал, пыхтел и язык вывесил наружу. Питер пришёл на помощь, но от его лёгкого веса было мало пользы – решётка даже не колыхнулась.

Друзья решили немного полежать и отдохнуть, а потом что-то решать дальше.

Вот только солнце вышло из-за тучки и засветило очень ярко, в трубе стало нестерпимо жарко. Хотелось есть, а ещё больше – пить. Вода была совсем рядом, в реке, но добраться до неё было невозможно. В трубе воды ни капельки! Питер просунул нос между прутьями и втянул воздух.

– Я и не думал, что водичка так вкусно пахнет, – грустно сообщил он и, тяжело вздохнув, отошёл подальше от решётки.

Все трое лежали, тяжело дыша. От жары даже носы высохли и потрескались. Ничего умного в голову не приходило.

– Нам отсюда не выбраться. Может, лучше побыстрее умереть? – печально прошептала Ласка.

– Ты бы, Ласка, легла ближе к Питеру, – посоветовал Филя, – там не так жарко. Тебе вообще нельзя нервничать, у тебя же скоро щенки родятся. А я, так и быть, здесь, на солнышке.

Он положил голову на лапы и закрыл глаза. Ему очень хотелось скулить, но он мужественно молчал. Казалось, время тянется страшно медленно, прямо застыло на месте.

– Эй, друг, что приуныл? – неожиданно раздался снаружи незнакомый сиплый голос.

– И что с твоими товарищами? Почему они не шевелятся? – Это был уже другой голос, тоже незнакомый.

Филя открыл глаза, повернул голову и увидел снаружи двух больших дворняг. Это были видавшие виды собаки: морды вдоль и поперёк исполосованы шрамами, уши порваны в нескольких местах, а у одного ухо и вовсе откушено. С ними был третий, с огромным неровным шрамом на боку и наполовину оторванным хвостом. Он сильно хромал и смотрел на мир одним глазом. Все не очень чистые и в репейниках.

– Им совсем плохо от жары, – Филя кивнул на Питера и Ласку. – Что с них взять, щенок и слабая дворняжка?

– Как вас сюда занесло? – хрипло проворчал третий.

Филя поднял голову, ещё раз внимательно посмотрел на боевую троицу и вспомнил, что именно их видел на свалке. Это они сидели на вершине мусорной горы, от них друзья и решили спрятаться в трубе.

– Мы вас испугались и полезли по трубе, а она привела сюда. Лежим теперь, загораем. – Ласка из угла слабо вильнула хвостом.

– Конечно, с виду мы не красавцы, но слабых не обижаем, правда, Сиплый? – возмутился пёс с откушенным ухом.

– Конечно, Куцый! Надо как-то их вызволять, – моргнул хромой одноглазый пёс, – а то у них будет солнечный удар.

Сиплый с Куцым потыкали носами в решётку, подёргали её зубами, попробовали сдвинуть с места плечами. Решётка не поддавалась. Сиплый сел и задумчиво почесал за ухом задней лапой. Куцый ходил кругами в поисках малейшей дырочки, через которую можно выбраться, но ничего не нашёл и присоединился к Сиплому.

– Смотрите, замок, – разглядел Одноглазый. – Я видел, как люди открывают такие. Нужно отодвинуть лапой вон ту штуковину.

Он кивнул головой вверх, и все дружно проследили за его взглядом. Действительно, наверху решётка закрывалась на прочный засов вроде дверцы.

– Но это очень высоко, – расстроился Куцый. – Даже если встать на задние лапы, не достанешь.

– Если вы, ребятки, сможете поднять меня вверх на своих спинах, я попробую, – задумчиво произнес Одноглазый.

– Как ты с перебитой лапой и одним глазом будешь открывать?

– Я постараюсь. Попробую. Конечно, было бы лучше, если бы я подставил спину одному из вас, но, сами знаете, я не выдержу такую тяжесть.

Другого выхода не было. Сиплый с Куцым легли внизу, под дверцей, и Одноглазый забрался лапами на их спины. Друзья закряхтели от тяжести, но медленно и аккуратно поднялись на лапы. Одноглазый уперся носом в засов и постарался отодвинуть в сторону щеколду, но засов не поддался. Тогда он нажал сильнее, но не удержался и упал вниз, на землю.

– Попробуем ещё разок, – упрямо предложил он.

Они попробовали снова, но опять неудачно – Одноглазый грохнулся так, что из единственного глаза посыпались искры. Ничего не получалось.

– Мальчики, спасибо вам. Вы сделали всё, что могли, – грустно поблагодарила Ласка. – Наверное, нам с Питером и Филей уже не поможешь. Давайте попрощаемся и уходите, не смотрите, как мы будем умирать. Вспоминайте нас иногда.

Она хотела сдержаться, но не выдержала и захлюпала носом: думала о том, как бы ей хотелось умереть первой и не видеть мучений товарищей. А больше всех Ласке было жалко милого шалунишку и проказника Питера, к которому она успела привязаться. «И зачем мы ушли с фермы?» – пожалела Ласка.

– Сумасшедшая собака! – рассердился Куцый. – Я сейчас…

– Ты что? – При виде плачущей Ласки голос Сиплого дрогнул. – Погоди, мы снова попробуем.

Куцый быстренько сбегал на берег, нашёл там большую тряпку, пополоскал в воде и мокрую притащил обратно.

– Нате, её можно полизать, будет полегче.

Питер, Филя и Ласка бросились облизывать тряпку. На самом деле, это было невкусно. В лучшие времена Питеру и в голову бы такое не пришло – лизать грязные тряпки. Но сейчас от этого полегчало. Питер даже поднял голову и посмотрел по сторонам.

– Я, Питер, Самый Лучший На Свете! Я – Великий Волшебник, Маг и Чародей! – закричал он тонким голосом.

– Что это с ним? – забеспокоился Сиплый. – Наверно, тряпка была в какой-то гадости.

– Или голову напекло, – предположил Филя.

– Сейчас я скажу волшебное слово «карамба-шарамба-бемс» и всех освобожу!

Питер подпрыгнул на передних лапах и дрыгнул задними в воздухе. Собаки переглянулись и покачали головами – от жары у детей и не такое случается. Но Питер не думал отступать, орал:

– Закройте глаза и откройте рты! Сосчитайте до трёх! Или даже до двух… Пожалуйста!

– Давайте, что нам стоит? – попросила Ласка. – Вдруг ему от этого станет легче?

Взрослые собаки пожали плечами, послушно сели и закрыли глаза.

– Карамба-шарамба-бемс! – взвизгнул Питер, и в этот миг…

Решётка заскрипела и сама открылась, освободив путь.

– Вот это га-а-ав! – протянул Сиплый.

– Ничего себе фокус-покус! – поразился Куцый.

Одноглазый от изумления громко залаял, а Ласка взвизгнула и, бросившись к Питеру, принялась благодарно лизать его в нос.

Только Филя покачал головой, фыркнул и ничего не сказал.

Куцый с друзьями привели Ласку, Фильку и Питера обратно на свалку. Хотели, чтобы измученные собаки отдохнули и поели. Они раскопали свои запасы хлеба, колбасы и сыра, щедро поделились с гостями. Особенно угощали Питера – кто знает, вдруг он действительно великий собачий волшебник?

– Хорошо у вас здесь, еда отличная, – заметил Филя с набитым ртом.

– Да, люди часто выбрасывают в мусор хорошие продукты. Думаю, они делают это специально для нас, – важно кивнул Сиплый.

– Они это делают, когда продукты портятся, – возразил Питер. – На вид хорошая колбаса, но уже старая.

– А ты не ешь, если не нравится, мне больше достанется.

Питер подумал, что его хозяйка упала бы в обморок, если бы увидала, как он ест испорченную колбасу из мусора. А потом ещё подумал и… быстро съел свою колбасу: пусть лучше болит живот от неё, чем от голода. За последние дни он перестал вспоминать о том, что для собак делают специальный корм.

– Вы не знаете, как в городе найти зоопарк? – спросил наевшийся Питер у Одноглазого. От удовольствия и сытости его нос опять стал холодным и влажно заблестел.

– Зоопарк? А что это за зверь?

– Это не зверь, а такое место, где живут разные звери. А люди ходят на них смотреть.

Одноглазый задумался.

– О, знаю! Здесь недалеко. Под горой есть странное место, оттуда часто слышны удивительные голоса. Вроде бы животные разговаривают, а ничего не понять. Там ещё кто-то всё время рычит и кто-то трубит. Музыка играет. И люди туда часто ходят. Много людей с детьми. Я слышал, они как-то называют это место, но вроде как-то иначе.

– Мы никогда там не были, – добавил Куцый, – только собирались пойти поглядеть.

– Да-да! Это точно зоопарк! – обрадовался Питер. – Мы как раз идем туда, наниматься в сторожа. Пойдёмте с нами! Там столько еды, что на всех хватит.

– Нет, мы уж здесь как-нибудь, – отказался Сиплый. – Свалка отличное место, мы её долго отбивали и завоёвывали. Мы здесь хозяева. Привыкли.

– Согласен, мировое место, – жуя, подтвердил Филя. – Если бы не зоопарк, я бы сам никуда отсюда не ушёл.

Отдохнув и подкрепившись, друзья попрощались с хозяевами свалки и пустились в путь.

Внизу, под горой, начинался самый настоящий город: по улицам одна за другой ездили машины и торопились люди. Всё было совсем не так, как на ферме. Филя с Лаской растерялись.

– Может, ну его, этот зоопарк? – нерешительно спросил Филька, усевшись на газоне. Он был большим и очень смелым, но город насторожил даже его.

– Ой, мамочки! – воскликнула Ласка и от робости плотно прижала ушки к голове. – Как же мы здесь?!

Зато Питеру всё было знакомо и не страшно. Он вырос в городе и привык к нему. Питеру даже нравилось, когда вокруг много людей, машин, городских запахов. Ему показалось, что совсем чуть-чуть – и найдётся его родной дом…

Питер не успел додумать о доме, потому что заметил, как на них надвигается новая опасность. Она ехала по дороге, рычала и плевалась во все стороны фонтанами. Самая обычная поливальная машина, которая мыла улицу. Но Питер знал, что лучше отбежать подальше, чтобы не промокнуть насквозь.

– Ребята, бежим скорее! Спрячемся за углом! – крикнул он на бегу.

Филька с Лаской никогда прежде не видели такого грозного, фырчащего и плюющегося чучела. От ужаса они не могли сдвинуться с места, легли на газон и изо всех сил вжались в траву. А для верности закрыли носы лапами. Поливальная машина проехала мимо, окатив их водой с задних ног до кончиков ушей. Это было очень неприятно.

– Ребята, вставайте! Ну что же вы? Почему не побежали за мной? – показался из укрытия сухой Питер. – Вставайте! Это была всего лишь вода. Мокро и противно, но не страшно.

Филька с Лаской не спешили подниматься с земли, Питеру пришлось их уговаривать. Ему было даже смешно смотреть на мокрых друзей, но он сдерживался. Понимал, как им трудно в городе.

– Ой, ммамочки! Я ддомой хочу, на фферму, – Ласка стала заикаться от испуга.

– Три тысячи блох! Я так р-р-р не играю. Мы так р-р-р не договаривались, – Филька рычал от возмущения. – Обещали мне горы мяса, а вместо этого холодной водой поливаете!

– Филечка, что там было-то? Подумаешь, немножко накапало.

– Ничего себе «накапало»! – Филька принялся так яростно отряхиваться, что вода полетела на Питера. – Никуда больше не пойду!

Питер не обратил внимания на то, что у него вся голова стала мокрой и с длинных ушей закапало:

– Филечка! Ласочка! Вы такие храбрые, я знаю! И с пчёлами справляетесь, и с козами, а это всего-навсего несколько капелек воды! Осталось совсем чуть-чуть.

– Не нравится мне в вашем городе!

Вдруг откуда-то донеслись очень странные звуки. Бу-у… Бу-бу-буууу… Словно большой-пребольшой музыкант, прямо великан, дул в огромную трубу. Питер замолчал, навострил уши, склонил голову набок и вдруг запрыгал, завилял хвостом:

– Я узнал! Я его узнал! Это же слон трубит! Настоящий слон из зоопарка. Значит, он совсем близко. Бежим!

От нетерпения Питер начал перебирать лапами и толкать друзей носом в бока, чтобы они поторапливались. Тем пришлось встать и бежать туда, откуда доносился непонятный звук.

Друзья выбежали к шумной широкой улице, по которой в обе стороны ехали машины. На краю дороги стоял столбик, наверху у которого были три разноцветных фонарика. Под столбиком трое детей с мамами чего-то ждали.

Филька бесстрашно ступил на дорогу и собрался бежать вперед. Ему очень хотелось побыстрее добраться до зоопарка. Машины начали тормозить с ужасным визгом, чтобы не задавить собаку. Филя почти попал под колёса, в последний момент Питер успел крепко схватить его зубами за хвост и выдернуть обратно на тротуар. А из машины высунулся мужчина и погрозил собакам кулаком.

– Р-р-р… Ты что кусаешься? Так можно и хвост оторвать. Конечно, не хочешь, чтобы я первым в зоопарк прибежал, – рассердился Филька. – Сейчас как дам тебе! И этот ещё кулаком грозит. Что я ему сделал?

– Ты ненормальный, Филя! Разве можно так через улицу перебегать? Ты под машину попадёшь и умрёшь. И не будет тебе никакого зоопарка.

– А что делать? Как мы туда доберёмся? – огорчилась Ласка.

Питер ничего не ответил, но хитро улыбнулся, подмигнул друзьям, побежал к столбику с фонариками и сел.

– И дальше что? – удивился подбежавший Филька. – Там постояли, теперь тут посидим, да?

– А это, Филечка, штука такая, светофор называется. Видишь столб с лампочками?

– И дальше что?

– По этим штукам люди переходят улицу.

– А, понял! Нужно столб уронить поперёк дороги, тогда машины не смогут ехать, а мы перебежим! У тётенек с детьми просто сил не хватает. Сейчас мы им поможем!

Филька уперся в столб лбом и приготовился на него давить.

– Не нужно ничего портить и ломать. Сейчас машины сами остановятся, люди пойдут, и мы за ними.

В это время для пешеходов загорелся зелёный свет, и дети с мамами спокойно пошли через дорогу.

– А как машины понимают, что нужно остановиться? – спросила любознательная Ласка.

– Если честно, я сам точно не знаю. Я всегда ходил с хозяином. Когда он шёл, тогда и я.

– Наверное, всё дело в разноцветных фонариках, – догадалась Ласка. – Раньше горел красный, а сейчас зелёный.

– Побежали быстрее, потом будете рассуждать, – поторопил Филя и первым ринулся через дорогу.

Детей с мамами и папами становилось всё больше. Они были нарядно одеты и шли в одну сторону. Питер надеялся увидеть среди ребят свою Алинку, всюду нюхал, но знакомый запах не попадался.

Наконец собаки завернули за угол и увидели перед собой очень красивое здание, круглое, раскрашенное в яркие цвета и похожее на огромную перевёрнутую вверх дном чайную чашку. Внутри играла весёлая музыка, звучали голоса детей и крики зверей.

«Вот мы и пришли!» – обрадовался Питер. Правда, он не припоминал в зоопарке дома, похожего на чашку. Может, раньше с хозяевами они заходили с другой стороны?

В дверях «чашки» стояла женщина в синем платье и проверяла билеты: брала в руки бумажки, отрывала края и кивала. Тех, у кого билетов не было, она просила уходить и хмурила брови.

У собак билетов не было…

– Надо показать ей фокус, – предложила Ласка. – Тот, который Питер показывал полицейским. Ей понравится, она рассмеётся и пропустит нас.

Друзья подбежали к женщине, к самым её ногам. Питер глубоко вдохнул, поднатужился, встал на задние лапы и принялся ходить туда-сюда. Филя с Лаской тоже без дела не сидели: Филька лёг на землю и вытянулся, а Ласка начала через него прыгать и весело лаять. Великолепное получилось зрелище! Дети, которые заходили внутрь, остановились, чтобы посмотреть на собачье представление. У входа образовалась толпа, и женщине это не понравилось:

– Уходите! Уходите отсюда! Идите в другое место! Здесь и без вас фокусников хватает!

Она затопала на собак и прогнала. Пришлось заканчивать представление и уходить. Друзья сели в сторонке.

– Что же нам теперь делать? – Питер так расстроился, что его длинные ушки совсем повисли, а рыженькие пятнышки над глазами печально опустились.

– Ничего, не волнуйся! Я сейчас укушу тётку за ногу, она убежит, а мы пролезем внутрь, – успокоил Филя товарища.

– Ты что! Нельзя! Если мы начнём кусаться, нас свяжут и посадят в клетку. Решат, что мы бешеные, – запретил Питер и совсем загрустил.

– Тогда давай отнимем у кого-нибудь билет. Вон девчонка стоит с билетом. Я подбегу и выхвачу его зубами.

– Что ты, Филя! Тогда девочку не пустят внутрь, и она будет плакать, – возразила Ласка. – Погодите, нужно что-нибудь придумать.

Она легла, спрятала нос в лапы, закрыла глаза и задумалась.

– Придумала! Мы попробуем войти с другой стороны. Должен быть ещё вход.

В магазине, например, он всегда есть. Через него завозят продукты, и оттуда продавщицы иногда выносят что-нибудь вкусное собакам. Это я точно знаю! Сама в деревне несколько раз ела в магазине.

– Какая же ты у нас, Ласка, умная! Вроде и голова у тебя не такая большая, как у меня, а столько мыслей помещается, – восхищенно посмотрел на подругу Филька.

– Да! Давайте! Как я сам не додумался! Мы же всегда заходили через какой-то другой вход, – Питер снова запрыгал от радости и завилял хвостом.

Собаки решительно направились в обход большого круглого дома. За ним творилось что-то странное. Вся площадь была уставлена вагончиками и большими клетками на колесах. Раз есть клетки, вроде бы зоопарк, но Питер ничего не узнавал.

– Питер, это он? Это он, да? Зоопарк? Ты ведь говорил, что в зоопарке много клеток, – Ласка забежала вперёд от нетерпения и заглянула Питеру в глаза: – Мы пришли, да?

– Ну где тут дают мясо? И где нанимают в сторожа? – Взъерошенный Филька озирался по сторонам.

– Ты, Филька, причесался бы сначала и сделал умный вид, – предложил Питер.

Он знал, что, когда устраиваются на работу, всегда так поступают. А ещё надевают костюм с галстуком. Видел, как хозяин собирался на новую работу. У собак, конечно, нет костюмов и галстуков, но причесаться не помешает.

– Зачем это? Да и чем я тебе причешусь?

– Лапой. Кто ж тебя, лохматого, на работу возьмёт?

– Я в сторожа пришёл, а не в директоры. И пускай сначала покормят, а там поглядим. Может, и не стоит сюда наниматься.

Пока они спорили, из-за одного вагончика показалась любопытная мордочка. Маленькая рыженькая собачка, похожая на хитрую лисичку, внимательно наблюдала за непрошеными гостями круглыми чёрными глазками. Потом она кивком подозвала другую собачку, покрупнее. Та была совсем белой, её длинная, расчёсанная шёрстка красиво лежала, а на макушке была заколота большим золотым бантом. Они вдвоём понаблюдали, а затем вышли навстречу Питеру, Фильке и Ласке.

– Вы кто такие? – спросила белая собачка. – Что тут делаете?

– Сторожа требуются? – Филька, конечно, не успел причесаться, но нисколько не смутился. – Кто тут главный?

– Здравствуйте. Мы по объявлению, – Питер приветливо вильнул хвостиком.

А Ласка промолчала. Собаки выглядели такими красивыми, модными и ухоженными, что она застеснялась. Тихо села в сторонке, начала быстренько мыться языком и лапой.

– Нам никто не требуется, – пожала плечами собачка с золотым бантом.

– Да! И никаких объявлений никто не давал, – добавила Рыженькая, похожая на лисичку.

– Вы, что ли, главные? – Филька недоверчиво оглядел собачек от кончиков лап до кончиков ушей. Вообще-то они ему сразу понравились, только он решил этого не показывать, чтобы не зазнавались.

– Мы не главные, мы просто всё всегда знаем, – ответила Рыженькая и повела остреньким носиком.

А белая с бантом задумалась:

– Главный? Если по людям главный, это директор, а если по зверям – лев. Вам который нужен?

– Нам бы для начала главного по мясу, – широко улыбнулся подругам Филька и показал белоснежные клыки.

– По мясу? – Снова пожала плечами собачка с бантом. – Это вам к хищникам надо. У нас мяса нет.

– Что, съели уже? Так я и знал! Кругом один обман, – расстроился Филька.

– Может, вы просто голодные? – улыбнулась Рыженькая. – Я могу попросить косточку у Лёвушки. Он сегодня не доел, я сама видела.

– Лёвушка, это кто? – спросил Филька.

– Это наш лев. И, кстати, он совсем не жадный.

– Ну! Что я говорил! – запрыгал на месте Питер. – Раз есть лев, значит, точно зоопарк!

– Вот ещё! – фыркнула Рыженькая. – Очень нам нужно быть зоопарком! Мы гораздо лучше. Мы – цирк шапито!

– Что-что вы? – О таком даже Питер не слышал.

– Цирк шапито. Ездим по разным городам и выступаем с номерами для детей. Мы, например, представляем номер «Волшебные собаки». – Рыженькая кивнула на Беленькую. – Ещё у нас есть пёс Мальчик и пудель Сигизмунд.

– Сигизмунд только и умеет что тележку по манежу возить. Но зато считается, что он из нас самый красивый. Его портрет всегда печатают на афише, – пожаловалась Беленькая.

Филя пожал плечами: какие-то непонятные Мальчик с Сигизмундом.

– Подумаешь! Наш Питер тоже на задних лапах ходит. Мы сейчас перед входом фокусы показывали, и всем понравилось…

– Чтто таккое? Нам никкто не нушшен. И фоккусы не нушшны. У нас ф номмере сффободных мест нетт! – произнёс строгий голос.

Филя обернулся и увидел перед собой чудо чудное. Таких лоснящихся, блестящих собак он в жизни не встречал: шерсть кудрявая да ещё и стриженая. Филя и сам был знаком с ножницами – ему пару раз вырезали свалявшиеся колтуны. Но он после стрижки не выглядел таким франтом, совсем наоборот. А у этого на всех лапах выстрижены необыкновенные шарики, на шее – шикарный воротник и на хвосте – кисточка. И говорил пёс чудно, будто иностранец.

– Так я и думал! Уже взяли сторожа? Тебя, что ли? – опечалился Филя.

Да, в этом шапито даже сторож выглядит как директор. На что рассчитывать простой деревенской собаке?

– Каккой я теппе сторошш? Я Сиггизмунд, зффезда маннежа! Я привезён из-за гранниццы! У мення родослоффная! – возмутился кудрявый. – А фы ктто таккие?

– Здравствуйте! Мы ищем зоопарк. – Питер на прогулках встречал домашних стриженых пуделей, поэтому почти не удивился. – Вы нам не подскажете, как пройти в зоопарк?

– Это вам с Лёвушкой нужно поговорить. Он что-нибудь подскажет, – вырос словно из-под земли четвертый пес. В отличие от Сигизмунда, самый обыкновенный. Только на шее красовался яркий галстук-бабочка. И глаза умные. – Я Мальчик, приятно познакомиться. Нам пора бежать, скоро наш выход. Хотите посмотреть?

И тут Мальчик заметил сидевшую в сторонке Ласку. Она как раз закончила приводить себя в порядок, но не решалась подойти к компании. Мальчик сам к ней осторожно подошёл и дружелюбно спросил:

– А ты что в углу сидишь? Не нравится у нас?

– Что ты! Очень нравится, – стесняясь, шепнула она. – Только у вас все такие чистые и нарядные, мне неудобно. Из меня немножко шерсть лезет, и лапы грязные. А в городе, я слышала, всё время лапы моют.

Мальчик рассмеялся:

– Пойдём. И никого не пугайся. Если что, говори, что я тебя пригласил, – Мальчик вежливо пропустил Ласку вперёд. – Знаешь, ты не думай, что мы какие-то особенные. Обыкновенные собаки, только дрессированные. Если тебя научить, и ты сможешь.

– Да нет, я простая дворняжка из деревни, – ещё больше застеснялась Ласка и опустила глаза.

– Ну и что? Я в детстве был бездомным и ночевал на помойке. Пока меня хозяин не подобрал и не выучил. Хочешь, я сейчас выступлю специально для тебя? Все будут думать, что для них, а на самом деле для тебя, а?

У Ласки даже кончик хвоста задрожал от счастья. Раньше никто никогда и ничего не делал специально для неё. Если, конечно, не считать побоев палкой. Но об этом думать не хотелось.

Номер «Волшебные собаки» начался. Питер, Филька и Ласка, усаженные Мальчиком недалеко от входа, в уголке, наблюдали, что выделывают на арене их новые приятели. Рты сами собой раскрылись от изумления. Кто бы мог подумать, что обычные собаки могут своими трюками вызвать восторг огромного зала?

Сначала заиграла весёлая музыка и на арену смешной походкой выбежал человек в огромных башмаках и маленькой шляпе, из-под которой в разные стороны торчали рыжие волосы. На нём был зелёный пиджак, малиновые брюки и рубашка канареечного цвета. Лицо белое-белое, нос круглый и красный, а брови радостно взлетели на самый лоб. В общем, и одет красиво, и сам красавец. Человек бегал по манежу, приветствовал поклонами детей, жал руки взрослым, но постоянно цеплялся носами большущих ботинок за ковёр и уморительно падал. Тогда он начинал реветь, и слёзы лились из глаз двумя фонтанчиками прямо на детей в первом ряду. А дети совсем его не жалели, только смеялись всё громче и громче. Потом он успокоился, дунул в свисток, – и из-за кулис показался Сигизмунд, запряжённый в цветную тележку. В тележке как пассажиры сидели Беленькая, Рыженькая и Мальчик. Все трое – на задних лапах, а Беленькая вдобавок держала передними лапками кружевной зонтик. Прямо человеческая барышня! Дети закричали и захлопали в ладоши от радости. Смешной человек достал обручи, перевязанные ленточками, Рыженькая выпрыгнула из тележки и начала через них скакать. Человек поднимал обручи выше и выше, Рыженькая подпрыгивала и всякий раз точнехонько попадала внутрь обруча. Когда она устала, Беленькая положила зонтик и тоже спрыгнула с тележки. Заиграли вальс, и она стала танцевать.

Филька аж глаза вытаращил: где это видано, чтобы специально для собаки играл целый оркестр?! Но уж больно красиво та танцевала, крутилась на задних лапках вокруг себя, а золотой бантик на макушке подрагивал.

После девочек выступал Мальчик. Ему человек в безразмерных ботинках показывал таблички с цифрами, а Мальчик складывал цифры в голове и громко лаял ответ. Наверное, человек сам не умел считать, поэтому просил собаку. А Мальчик был самым умным по части арифметики. Зрителям очень понравились «Волшебные собаки», их долго не хотели отпускать, хлопали и вызывали из-за кулис.

– Никогда не видела ничего подобного, – сказала Ласка Мальчику после выступления. – А кто тот человек? Он хороший, но совсем неумелый и всё время падает. Вы его из жалости к себе взяли? Чтобы с голода не умер?

Все расхохотались – и Беленькая, и Рыженькая, и даже Сигизмунд.

– Это и есть наш дрессировщик! Это он показал нам все трюки. Он может любую собаку выучить чему хочешь…

– Другие номера смотреть будете? – перебила Рыженькая. – Сейчас начнётся моё любимое. Сначала слон Фима, а потом… потом…

Рыженькая начала подтявкивать от восторга.

– А потом прощальное выступление Лёвушки. Самое последнее. Мы его на пенсию провожаем, – объяснил Мальчик. – Посмотрите, больше нигде такого не увидите.

И друзья остались смотреть другие цирковые номера.

«Хоть сто лет проживу, а сегодняшнего дня не забуду», – восторгался Филька.

«Как же такую громадину прокормить?» – изумлялась Ласка, наблюдая за слоном.

«Эх, Алинку бы сюда! Ей бы очень понравилось!» – жалел Питер.

Когда слон вышел на арену, Ласка в первую секунду испугалась и поджала все четыре лапы – она никогда не видела такого гигантского животного, больше коровы. Одна нога слона была толще, чем колода, на которой хозяин колол дрова на ферме. А слоновье ухо такое огромное, что в погожий день под ним запросто можно прятаться от солнца.

И, правду говорил Питер, нос у слона оказался длинным, как хвост. Этим хвостом, то есть носом, то есть хоботом слон переносил с места на место тяжёлые брёвна, да ещё и жонглировал ими в воздухе. Потом забрался всеми четырьмя ногами на большущий мяч и там стоял, не шелохнувшись. Будто это и не мяч вовсе, а просто удобная кочка.

Когда слон ушёл с манежа, свет приглушили и заиграла такая торжественная музыка, будто приехал самый королевский король. Человек в красном костюме с золотыми пуговицами выкатил на середину манежа обитую бархатом тумбочку. Должно быть, трон. А потом прикатил другие тумбы. Публика перестала смеяться и хлопать, все замерли в ожидании чего-то необыкновенного. Тут-то и появился ОН.

Лев Лёвушка вышел из-за кулис в свете прожекторов, и Фильку с Лаской чуть не сдуло на улицу в панике. Даже Питер, видевший льва в зоопарке, икнул и поджал хвост. Лев хоть и был размером меньше слона, но выглядел куда более грозно. Он бесшумно ступал сильными лапами, бил себя по бокам хвостом с кисточкой и подозрительно смотрел на зрителей. Словно выбирал, кого бы сегодня съесть на обед. Зрители притихли, никому не хотелось, чтобы его заметили и на обед выбрали. Лев вышел на середину манежа, сел, потом раскрыл пасть и зарычал так грозно, что у зрителей вырвался дружный возглас: «Ах!» – а одна девочка в первом ряду громко сказала:

– Папочка, пойдём домой.

– Можно я тоже пойду? – дрожащим голосом спросила Ласка у стоявшего рядом Мальчика.

Мальчик лизнул её в макушку и шёпотом успокоил:

– Не бойся! Лёвушка специально рычит, чтобы люди помнили, что он – царь зверей. А на самом деле Лёвушка – добряк, каких в цирке мало.

Наконец лев перестал рычать и даже широко всем улыбнулся, раскланялся. А перед девочкой, которая больше всех испугалась, положил голову на бортик и стал таким послушным, что детям захотелось его погладить по мягкой гриве.

Пришёл дрессировщик в чёрной накидке, с чёрными усами и гладко зализанными волосами. Начал давать льву команды. Он щёлкал хлыстом, а Лёвушка грациозно прыгал с тумбы на тумбу, словно он – не лев, а балерина. Затем принесли обручи, но не те, через которые прыгала Рыженькая, а специальные, львиные. Их выставили в ряд, свет выключили, барабанщики в оркестре забили в самые большие барабаны. Усатый дрессировщик чиркнул спичкой и поджёг обручи. Они ярко запылали, а лев забил по арене хвостом и зарычал.

– Сейчас как прыгнет! – громко воскликнул один маленький мальчик.

– Ни за что не прыгнет, – тихо сказал Филя. – Пусть он сто раз царь зверей! Где это видано, чтобы по своей воле в огонь сигали? Так можно и бока подпалить.

Дрессировщик строго сказал: «Ап!» – Лёвушка напрягся и сердито покосился на усача. Можно было подумать, что лев сейчас его укусит. Но вместо этого лев присел, затем оторвался от манежа и пролетел сквозь все горящие обручи. Приземлился по другую сторону пламени и опять всем широко улыбнулся. Восторженные зрители так аплодировали, что чуть все ладошки не отбили. Но и это было не всё!

Когда обручи погасили, дрессировщик попросил Лёвушку сесть на бархатную тумбочку, а сам подошёл и что-то тихо скомандовал. Лев широко-широко раскрыл пасть, а дрессировщик положил туда собственную голову. Лев пасть прикрыл…

Филька не сомневался, что вот тут-то лев в отместку голову и откусит. Нечего над животным издеваться и заставлять в огонь прыгать! В зрительном зале повисла такая тишина, что было слышно, как над ареной жужжит муха.

Но не зря говорили, что Лёвушка добрый. Какое-то время подержал голову дрессировщика во рту, а потом осторожно раскрыл пасть и голову выплюнул. Может, просто дрессировщик не понравился ему на вкус?

Ярко вспыхнул свет, музыка заиграла громко, как на свадьбе. Все зааплодировали и затопали ногами. Дрессировщик с обслюнявленной головой кланялся во все стороны. А потом вспомнил, что не он здесь главный, и громко сказал:

– Сегодня мы провожаем нашего Лёву на заслуженный отдых. Давайте все вместе ему поаплодируем и преподнесём подарок.

Все ещё громче захлопали и затопали, а Лёвушке вынесли и надели на шею венок из цветов и листьев.

– Могли бы по такому случаю сделать венок из сосисок, – неодобрительно заметил Филя.

– Это венок из лавра, дерева победителей, – объяснил Мальчик.

Питер принюхался и узнал знакомый запах: от венка пахло, как от маленьких листочков, которые хозяйка кидала в суп. Должно быть, она делала это для хозяина, чтобы тот не забывал, что он победитель. Вспомнив про хозяев, Питер тяжело вздохнул.

Филька вернулся поздно вечером, когда совсем стемнело. По запаху нашёл Питера с Лаской, устроившихся на ночлег, и прилег рядом. Филька был какой-то странный, тихий и задумчивый. Он всю ночь не спал, вздыхал и ворочался. Разбуженный его вознёй, Питер забеспокоился – не болит ли что у приятеля?

Утром Питер и Ласка поспешили обрадовать друга, что всё удачно устроилось, и нужно только, чтобы Филька сумел пролезть в львиную клетку через прутья.

– Нет, ребята, в клетку я не полезу. И не просите, – отказался Филя.

– Ты сможешь! Зря ты, конечно, вчера много сарделек съел, но живот втяни, и всё. У тебя получится, – Питер уговаривал, но смотрел на Фильку с сомнением. Больно тот был крупный.

– Ты Лёву не бойся, он добрый, – приговаривала Ласка, носом подталкивая Фильку. – Вчера поделился с нами мясом. Он тебя не съест.

– А если ты, Филя, не пролезешь, тогда и мы не поедем в клетке, – решительно заявил Питер. – Одного тебя не оставим. Зря, что ли, вместе столько опасностей пережили?

Но Филька упорно сидел на месте. Он явно хотел что-то сказать и собирался с духом.

– Знаете, я не поеду с вами в зоопарк. Я решил остаться, – наконец вымолвил он.

– Как? Где? Почему?

– Хочешь жить с Куцым и Сиплым? Тебе с ними больше понравилось?

– Не в этом дело. Куцый с Сиплым – отличные ребята, спору нет, но вчера я понял важную вещь. Свобода – это здорово, можно идти куда хочешь и делать что хочешь. Но ведь каждой собаке нужен хозяин. Своя миска нужна и своя будка. – Филька вздохнул. – В общем, я решил вернуться на пасеку.

– На пасеку? К злым пчёлам? – не поверил Питер.

– Не к пчёлам, а к той женщине. Неправильно, что она одна. Вдруг из леса придут волки, а её некому защитить. – Филька подмигнул расстроившемуся Питеру и широко улыбнулся. – К тому же в зоопарке нет никакой Несгрызаемой Кости.

– Это тебе на свалке сказали? – виновато спросил Питер и ещё больше расстроился.

– Нет, я слышал, как ты говорил Ласке об этом. Тогда, ночью. Вы думали, что я сплю.

– Почему же ты шёл с нами, если знал? – не поверила своим ушам Ласка.

– А как я мог вас оставить? Ты, Ласка, умная, но слишком робкая. Питер, конечно, храбрый, но ещё малец совсем. Вас должен был кто-то охранять. А теперь я за вас спокоен, вы при льве. Он – как-никак, царь зверей!

У Питера и Ласки на глаза навернулись слёзы и в носах неприятно защекотало. Им предстояло расставание с верным другом.

– Давайте скорее простимся, пока мы все не начали скулить. – Филька подошёл к Ласке и потерся носом об её нос. – Будь счастлива. Когда родятся щенки, назови одного Филей.

Затем он остановился перед Питером и заглянул ему в глаза:

– Ты отличный парень, Питер! У меня никогда раньше не было такого друга. Прости, если что не так, – Филька нагнул голову, дружески боднул Питера в бок и хмыкнул: – Собачий волшебник!

– Филечка! Ты не подумай, никакой я не волшебник! Я просто хотел, чтобы всем было весело. Я обыкновенный. Открою тебе секрет: там, в трубе, висела верёвочка, привязанная к засову. Я зубами за неё дернул, – и дверь распахнулась. А волшебное слово просто выдумал…

Филя осторожно взял Питера за ухо и нежно потрепал:

– Знаю я, видел. Все глаза закрыли, а я подглядывал.

– А почему ты меня не выдал?

– Потому что ты мой друг и ты хотел, чтобы всем было весело. Я тоже хотел… Ладно, пойду попрощаюсь с «Волшебными собаками».

Потом Питер с Лаской вместе с Беленькой, Рыженькой и Мальчиком стояли и смотрели, как уходит Филька.

– Не грустите! Может, ещё встретимся! – крикнул он, сворачивая за угол.

Опечаленные уходом Фильки, Ласка и Питер лежали за львиной клеткой на соломе. Даже представление смотреть не пошли – так им было грустно.

Лёвушка пытался развеселить друзей, но безуспешно. Они и от мяса отказались, и от косточки. Только плотнее прижимались друг к другу боками и вздыхали. Даже не заметили, как приехала машина из зоопарка. Очнулись, когда звери пришли попрощаться со львом.

– Залезайте в клетку, пока не поздно, – поторопил друзей Мальчик.

Питер с Лаской пролезли в клетку и устроились под животом у Лёвушки, чтобы никто их не заметил. Клетку закатили на машину и накрыли сверху брезентом. Чтобы никто не увидел, как по городу льва везут, и не испугался. А так вроде едет себе машина, и всё. Никто не знает, кто внутри.

Внутри было темно и уютно. Слышно, как в машине работал мотор, немного потряхивало на ухабах. Только от Лёвушки очень жарко.

– Я бы с вами поболтал, – прошептал Лёвушка, горячо дыша, – но меня попросили молчать в дороге. А то вдруг зарычу, и люди разбегутся в разные стороны.

Ехали они долго, даже устали и заскучали. Но вдруг машина остановилась и не торопилась двигаться с места. Стояла и стояла.

– Почему мы не едем? – заволновалась Ласка.

– Может, уже приехали? – тихо спросил лев.

Питер осторожно разрыл лапами щель в брезенте и высунул нос. Пахло бензином и выхлопными газами. Противно! Питер громко чихнул.

– Ты что, услышат! – Ласка высунула из клетки голову и дернула Питера зубами за хвост.

– Подумаешь! Пусть думают, что у них лев по дороге простудился, – Питер втянул нос и выставил в щель один глаз.

Ничего интересного. Кругом несметное множество машин, заполонивших улицу в несколько рядов. Все стояли вплотную и чего-то ждали. Водители томились в кабинах, а некоторые, самые нетерпеливые, громко сигналили и высовывались из окон.

– Понятно, в пробку попали, – сообщил Питер.

– Как это? Разве мы могли? – изумилась Ласка и не поверила: – Пробка от бутылки такая маленькая, а мы большие. Тем более у нас здоровенный живой лев в клетке!

– Что тут непонятного? Когда много машин собирается в одном месте и дальше они не могут ехать, люди называют это состояние пробкой.

– Я что-то не очень понял, – удивился Лёвушка. – При чём здесь пробка? Ты ничего не путаешь?

– Ничего я не путаю. Когда было не проехать, мой хозяин всегда говорил: «Опять угодили в пробку».

– Странные они, эти люди, – заметил лев. – Такие бывают путаники. Посмотри ещё разок, вдруг ты ошибся.

Питер снова посмотрел в щёлку. На улице ничего не изменилось: ни одна машина не сдвинулась с места. Он хотел вернуться на солому, под львиный бок, но вдруг увидел нечто такое, от чего сильно забилось сердце и в носу зачесалось.

Впереди, в конце улицы, стоял знакомый высокий серый дом. Питер точно знал, что на первом этаже там магазин, где продают колбасу и сосиски, – когда дверь открывалась, изнутри доносились невероятно вкусные запахи. Питер любил гулять мимо него. А если пробежать вдоль магазина и свернуть за угол, там будет их двор. И их детская площадка, и их подъезд.

– Ура! Урашеньки! – Счастливый Питер запрыгал, залаял и замотал хвостом из стороны в сторону. – Вот он, мой домик родненький! Я его узнал! Я его нашёл!

Люди в автомобилях услышали громкий лай, доносившийся из накрытого брезентом фургона, и стали внимательно его разглядывать. Но Питеру уже было всё равно.

– Давайте же вылезайте скорее наружу! Бежим домой, ко мне в гости, – торопил он льва и Ласку. – Как же я по всем соскучился! Ура! У меня снова будут хозяева!

– Как же я вылезу? – возмутился Лёвушка. – Ты себе это представляешь? Если я пойду по улице, у всех инфаркт случится…

Он не успел договорить, как брезент приподнялся и внутрь пролез водитель фургона. Он тоже услышал, как в львиной клетке лает собака.

– Что здесь происходит? – строго спросил водитель и заметил Питера с Лаской. – Это ещё кто такие? Только собак мне не хватало! У меня по накладной «лев – одна штука», одну штуку льва я и должен доставить. Прыгайте скорее и бегите отсюда, пока лев вас не слопал.

Он принялся громко хлопать в ладони и размахивать руками. Ласка от неожиданности взъерошилась и выскочила из фургона. Спрыгнула прямо на асфальт и понеслась на тротуар, лавируя между машинами. Питер ловко прошмыгнул между ног водителя и спрыгнул следом за ней. Но успел гавкнуть на прощание:

– Лёвушка, встретимся в зоопарке!

– Счастливой дороги! До встречи! – зарычал лев так громко, что в ближайших машинах люди позакрывали окна и спрятались под сиденья.

– Ласочка, беги же ты скорее, – упрашивал Питер, от быстрого бега тяжело дыша и высунув язык. – Вот он, впереди, мой дорогусенький домик!

Ласка бежала медленно, и на её морде застыло грустное выражение. Она понимала, что через несколько минут Питер вернётся домой, а она останется совсем одна в большом городе. Что тогда делать?

Наконец они забежали в просторный, чистый двор с высоким красивым домом. Раньше, в деревне, Ласка никогда не видела таких больших домов. Питер первым делом подбежал к одной двери, но она оказалась заперта. Тогда Питер всё вокруг старательно обнюхал и, с облегчением выдохнув, сообщил:

– Вроде полный порядок и всё на месте. Хозяином пахнет, а вот ещё хозяйкины следы и Алинкины. Сейчас кто-нибудь откроет нам дверь, и мы пойдём ко мне домой.

Ласка ничего не ответила, но решила, что не пойдёт. Разве Питеровым хозяевам нужна ещё одна собака? Наверно, пора попрощаться. Главное, перед этим не забыть спросить у Питера дорогу к зоопарку.

Они сели в тени на газоне, за кустиками. Питер задрал голову и принялся разглядывать окна своей квартиры. На балконе стоял Алинкин велосипед, сохли полотенца. Форточка была открыта, а на подоконнике воробей клевал хлебные крошки…

– Питер, видишь дядьку с метлой? Он сейчас нас прогонит, – забеспокоилась Ласка, увидев в другом углу двора мужчину.

– Это дворник Василий Василич, он добрый. Когда мы идем мимо, он всегда спрашивает: «Как дела, Питер?» Тебя он тоже полюбит.

– Как же, полюбит! – грустно усмехнулась Ласка. – Кому понравится, что чужая дворняга бегает по двору? Я лучше всё же как-нибудь доберусь до зоопарка, а там видно будет. Ты мне только покажи, в какую сторону бежать…

Питер не успел ничего ответить, как из соседнего подъезда вышла женщина. Такая внимательная, что сразу разглядела собак под кустом. Она присмотрелась, а потом как бросится ним с криком:

– Питер! Ты, что ли? Радость-то какая! Тебя же обыскались! Иди скорее ко мне, дружок, я отнесу тебя домой и отдам хозяевам. Иди, пока тебя эта большая собака не обидела.

И принялась осторожно отодвигать Ласку ногой, а руками тянуться к Питеру.

– Не бойся, маленький, иди на ручки! А то вдруг эта собачка больная? Вон из неё шерсть клочьями лезет. Уходи, собака! Иди в свой двор. Василь Василич, у нас бездомная собака приблудилась! Вы бы её прогнали.

Дворник Василий Василич взял метлу наперевес, как воин копьё, и двинулся к ним. Тут даже Питер ждать не стал, не то что Ласка. Они оба дружно выпрыгнули из кустов и опрометью бросились со двора обратно на улицу.

– Ты-то зачем убежал? – спросила на улице Ласка. – Тебя же хотели отнести домой. Или ты боишься ту женщину?

– Вот ещё! Это тётя Катя, хозяйкина подружка. Она всегда дает мне кусочек печенья, если я прихожу в гости. Но как ты себе это представляешь? Я пойду домой, а тебя оставлю одну на улице? – Питер выглядел смущённым и огорчённым. – Наверное, я неправильно рассчитал. Что-то тебе в нашем дворе не обрадовались. Давай-ка я сначала доведу тебя до зоопарка, а потом можно и домой.

– Но тебе так хочется домой, я же вижу. Ты иди, а я как-нибудь сама доберусь.

– Не говори глупости! – рассердился Питер. – Думаешь, я брошу друга? Тем более тебя, слабую и пугливую? Я хочу быть уверен, что и ты хорошо устроилась. Иначе я не согласен.

Ласка обрадовалась, перестала бояться и даже хвостиком завиляла.

Зоопарк был недалеко.

Питер опасался, что женщина-контролёр их одних, без взрослых, внутрь не пропустит. Но контролёр была очень занята – пересчитывала целый класс детей. А тем не стоялось, и они всё время перебегали с места на место, поэтому женщина путалась и начинала считать заново. Двух собачек она даже не заметила.

Оказавшись внутри, Питер с Лаской первым делом побежали искать льва. Ведь всем известно, что лев везде главный, а значит, обязательно поможет. Скажет, кому надо, и Ласку сразу примут в сторожи, выделят отдельную будку и дадут мяса. Но, к сожалению, львиный вольер оказался пуст. В нём была настелена свежая соломка, наготове стояла пустая миска для еды, но хозяин отсутствовал.

– Понятно, ещё не довезли, – вздохнул Питер. – В пробке иногда долго стоят. Хочешь, пойдем пока зверей посмотрим. Тут рядышком живут жирафы и большая обезьяна, которую зовут орангутангом.

– Нет, подождем Лёвушку. Только давай под скамейку спрячемся. А то придет опять какой-нибудь с метлой. Не успеем глазом моргнуть, как нас и отсюда прогонят.

Ласка первой залезла под лавочку и свернулась там клубочком. Только уши подняла и ими шевелила. Уж больно много незнакомых звуков доносилось со всех сторон. То тигры рычали, то попугаи вскрикивали, а ещё обезьяны шум подняли. У Ласки от множества голосов глаза округлились и шерсть встала дыбом. Питер, как мог, уговаривал её, что зоопарк – место безопасное, лучше не найти.

Вдруг он замолчал, вылез из-под лавки и принялся водить носом, крутить головой в разные стороны. Запах, донесённый ветром, он бы не перепутал ни с каким другим в мире. Самый замечательный запах на всём белом свете!

– Что ты? Что? – забеспокоилась Ласка под скамейкой. – Сторож идёт, да? Метлу для нас несёт?

Питер ничего не отвечал, лишь продолжал шевелить носом и перебирать лапами от нетерпения. И вдруг подпрыгнул, понёсся вперёд, подкатился под ноги маленькой девочке. А потом принялся скакать и трогать лапами юбку какой-то тётеньки. На белой юбке сразу появились грязные следы, но женщина почему-то не ругалась, даже наоборот. Присела перед Питером на корточки, чтобы тот не стеснялся и пачкал её в своё удовольствие. Женщина гладила его рукой по голове, по ушам, а другой рукой утирала слёзы. Наверное, ей всё же было жалко новую юбку.

– Питер, мой дорогой! – Странная женщина плакала и смеялась одновременно. – Где ты был? Как ты нас нашёл?

Девочка обняла Питера руками за шею и звонко поцеловала в нос. А потом в лоб, а потом в глаз. Питер не очень-то любил разные телячьи нежности, но мужественно терпел. Даже когда она его чуть не задушила от радости, и то не пискнул.

– Мы по всему городу расклеили объявления, – рассказывала Питеру девочка, не переставая целоваться. – Мы и сюда их клеить пришли. Смотри, ещё остались.

И она вытащила из кармана несколько бумажек, на которых крупными буквами было написано: «ПОТЕРЯЛАСЬ СОБАКА…»

– Папа в интернете объявления разместил. Нам предлагали разных других собачек, но нам нужен только ты, мы тебя любим!

– Пошли домой, малыш. Я тебя помою и накормлю, – позвала хозяйка и собралась взять Питера на руки, но тот увернулся.

– Что это с ним? – удивилась Алинка и тоже чуть не заревела. – Он нас больше не любит?

А Питер вспомнил, что у него ещё Ласка в сторожи не пристроена. Как идти домой, если подруга без будки? Но, как это объяснить хозяйке с Алинкой, он не знал. Поэтому просто залез под скамейку и лёг рядышком с Лаской, прижался к ней потеснее.

– Мамочка, смотри, он с собой ещё одну собачку привёл, – Алинка заметила Ласку и обрадовалась: – У нас теперь две собачки будут, да?

– Я не знаю, – протянула мама с сомнением. – Мы не собирались заводить вторую собаку. И, может, у этой собаки свой хозяин имеется? А вдруг у неё глисты или блохи? И шерсть от неё будет везде летать.

– Ну, мамочка! – завопила Алинка на весь зоопарк. – Мы её причешем и вымоем, а от глистов таблетку дадим. Если хозяин найдётся, вернём и ничего взамен не попросим. Смотри, без неё он не хочет идти.

– Нет, Алиночка, – не соглашалась хозяйка, – у нас квартира не такая большая, чтобы в ней жили две собаки. Да и папа не разрешит. Вдруг она кусачая? Пусть лучше остаётся в зоопарке. Думаю, нам хватит одного Питера.

Питер это услышал и залез поглубже под скамейку. Не то чтобы он не хотел домой. Очень даже хотел! Мечтал снова там очутиться. Но бросать Ласку в трудную минуту не собирался. Эх, было бы здорово, если бы им разрешили вместе жить дома. Но, раз отказываются, пускай ждут, пока он решит все важные вопросы.

– Люся, Алинка! – раздался со стороны очень знакомый недовольный голос. – Я жду у входа, а вас нет и нет. Мы же в музей собирались.

По дорожке к ним шёл любимый хозяин, самый настоящий. Питер вмиг забыл про все свои планы и кубарем выкатился из-под скамейки, прямо в ноги, запрыгал, отчаянно пачкая хозяйские брюки.

– Питер! Разбойник! – обрадовался хозяин, правда, слёзы от счастья лить не стал. – Где тебя носило, бандит ты эдакий?

На голову опустилась жёсткая хозяйская рука, потрепала за уши.

– Папочка, он нам ещё одну собачку привёл! – звонко закричала Алинка. – Ты ведь разрешишь ей с нами жить, да?

Хозяин присел на корточки, заглянул под скамейку и увидел спрятавшуюся Ласку.

– Ох ты, лохматая какая и чумазая! На носу глина засохла. Её неделю придётся мыть, а потом ещё неделю причёсывать.

– Папочка, Питер без неё идти не хочет!

– Что нам теперь делать? – растерялась мама и всхлипнула. – Мы же в музей собирались.

– Люся, какой музей! Ты погляди на нас! – И папа выразительно показал рукой на пятна от лап на своих брюках и маминой юбке. – Мы сейчас грязнее, чем эта лохматая замарашка. Пошли-ка все домой, будем мыться, обедать и разбираться.

– Папочка, а собачку возьмём с собой? – взмолилась Алинка.

– Если хотите, даже слона возьмём, – весело подмигнул папа и громко свистнул, чтобы Питер не отставал. – Питер, бери её с собой, раз ты такой верный друг!

И они все вместе пошли домой мыться и обедать. Правда, мама ворчала:

– Кто будет с ней гулять?

– Я буду. С одной собакой гулял и с двумя справлюсь! – И папа поцеловал маму, чтобы она не огорчалась.

Счастливые Питер и Ласка бежали рядышком, у самых хозяйских ног. И когда им навстречу попался дяденька в форме, не смутились и не испугались – ведь теперь они были домашними собаками. С хозяевами!

А хозяин поздоровался с дяденькой и сказал жене:

– Смотри, Люся, в зоопарк взяли нового сторожа.