В наушниках играли Def Leppard. Она не любила хард-рок, и даже баллады «леопардов» не резонировали с её душой. Однако эта вещица, ритмичная, но при этом полная лирики – странное сочетание! – проникла к ней в сердце, уютно там расположившись. Это была её песня. И мелодичные гитары Коллена с Кэмпбеллом, и мягкий, но вместе с тем драйвовый вокал Эллиота – они все пришли из её мира. Стали его вестниками, оберегами. Она слушала музыку, и музыка защищала её, дарила ей радость, согревала…

«It's All About Believin'»… Новая песня… Слова становились чем-то большим, одновременно превращаясь в набор звуков, закодированных, облечённых в тайный смысл. Странное и непередаваемое сочетание обыденного с волшебным.

Волшебство может быть разным. Одно вырывает нас из жизни, чтобы укутать в тёплое, полное ночных фантазий покрывало. Другое страшно мстит за ошибки, не давая возможности оправдаться. Третье слепо, и эта слепота сродни безразличию великана, случайно раздавившего муравья.

Существуют и другие виды волшебного – ведь, во что облечь магию, зависит от самого человека. Обычно есть выбор, даже если он очень хорошо запрятан. Только не у неё. Виновата ли в этом звезда, под которой она родилась, или дело в том, что течение жизни переменчиво и непредсказуемо? Кто знает… Однако она всё равно оказалась проклята, заражена. Призраки. Бесплотные полупрозрачные виде́ния поселились в её быту, в её мечтах, в её надеждах. В квинтэссенции жизни. И это тоже своего рода волшебство, ведь никто не знал, как и почему начались беды.

Вроде бы обычная девушка. Тёмные короткие волосы. Чуткие, музыкальные пальцы. Милое личико со вздёрнутым носом. И удивительно красивые ушки, небольшие, округлые, оттенка нежности. Почти как у героини Харуки Мураками.

Так получилось, что именно его книга, знаменитая «Охота на овец», лежала у неё на коленях. Вместо закладки между страницами – нераспечатанный конверт. К чему читать письмо, когда знаешь истину наперёд?

За окном автобуса мелькали деревья – с пышной, летней листвой. Зелёная трава тянулась к небу. Яркий жёлтый карлик на кристально-синем полотне изливался лучами. И природа, дорога, машины искрились после недавнего дождя.

Люди в салоне молчали и не обращали на неё внимания. Как хорошо, что они не умеют читать мысли… Им нет дела до её призраков, потому что они не знают. Великая сила несказанного! Если бы они пригляделись чуть лучше, то между строчек романа, написанного её жизнью, могли бы прочесть много пугающего – для обычного человека. На её песочных часах кто-то вывел затейливым почерком приказание. Так она превратилась в повязанную. Опутанную. Сплетённую. Призраки стали частью её души. Она хотела – она страстно желала вырваться, – но кто-то наверху, видимо, вынес ей приговор.

Призраки гонялись за ней, безымянной, подобной персонажу из неоромантического произведения. Всё тот же Мураками, всё те же слова, всё – то же… Поиск без смысла и предназначения. Без изменений и – на краю сознания. Разум против воли цеплялся за ужасы, за кошмары из повседневности, рождённые в прошедшем и растущие в будущем.

Где бы она ни появлялась… возвращалась ли она или уходила прочь… умалчивая суть либо высказывая потаённое… Неважно. Фигуры-тени, бледные, цве́та разведённой в воде туманной дымки плясали вокруг неё. Пытались достать, укусить, захватить. Сначала – её личное пространство, затем – тело, а после…

…Пришлось бежать, нигде надолго не останавливаясь. Одолевая дорогу без возврата. А через какое-то время она узнала, что есть другой человек. Тот, кто поймёт, приласкает, защитит. И она опять бежала, теперь – мыслями. Забыв про дом, родителей, бросив друзей и подруг. Она стремилась к нему…

Автобус плёлся по загородному шоссе.

Она осмотрелась. Пассажиры по-прежнему занимались своими делами: кто-то играл в стрелялку на ноутбуке, кто-то читал книжку, кто-то разговаривал. Взгляд цеплялся за толстую женщину в круглых очках, за непричёсанного, неряшливого мужчину, за переговаривающихся детей в пёстрой одежде… Как и заведено в этом мире, никому не было дела до чужих проблем.

Прыщавый подросток уставился на её высокие, проступающие под блузкой груди. Она посмотрела в глаза паренька, внимательно, предостерегающе. Хотела сказать: «Отвернись, пока призраки не увидели тебя!». Но тот, к кому она беззвучно обратилась, ошибся. Да, подросток отвернулся, только не страх, а стыд исказил черты его лица.

С каждым оставленным позади, в прошлом, километре усиливалось волнение. И, казалось, духота в салоне набирала в силе.

Она открыла окошко, позволив летнему ветерку ворваться внутрь. Освежить и попытаться ободрить.

Раскрыла книжку, но не для того, чтобы прочесть ещё пару глав. Взяла в руки конверт и долго-долго смотрела на белую, склеенную бумагу. Маленькая ручка гладила послание, взор был устремлён вдаль, а мысли, наконец, освободились от пугающих образов. Она не заметила, как задремала…

…И ей приснился он: красивый, высокий, статный. Будто эльф, сказочный, с волшебной красотой. Со светлыми, бело-жёлтыми волосами. И, конечно, с голубыми глазами, которые уверенно смотрели на этот жестокий и радостный мир. Он носил синие джинсы, выглаженную стильную рубашку, чистые, тёмного цвета ботинки.

Ей вдруг стало жарко, и она сняла блузку, выставив напоказ белый лифчик, прикрывающий большую грудь.

Но он продолжал смотреть лишь ей в глаза – так, как умела она одна. До этого мига.

Она поправила юбку, хотя только что была в джинсах.

«Как всё странно, – подумалось ей, а когда он взял её за руку, почувствовала себя Алисой, падающей в кроличью нору. – Всё страньше и страньше…»

Чудесатее и чудесатее…

Они шли под руку – и внезапно начался бег, гонки времени и пространства. Происходящее согнулось, завязалось в узел, растаяло и перенеслось в несуществование. Какая-то белая дымка покрывала ничто. Минуло несколько секунд или дней, и реальность – вернулась. Сконденсировалась из небытия, сотворив самое себя и их, лежащих на кровати, лишённых одежд и обретших счастье.

Ей вдруг стало безумно легко и хорошо, а внизу живота зародилось нечто неописуемо приятное. Волна тепла растеклась по телу…

… – Конечная! – громко объявил водитель, вернув привычный мир на место.

Она проснулась. Закрыла книжку, убрала в сумочку, которую повесила на плечо, и вышла наружу, к солнцу.

Он уже стоял на остановке, ждал её, точно такой, как во сне, – если только то был сон.

Впервые за долгое время почувствовав смущение, она опустила взгляд и протянула ему нераспечатанный конверт. Но гость из её мечтаний не разозлился, не закричал: почему ты не открыла его?! Тот, кто тревожил её сны, всё понял, потому что когда-то давно в каком-то ином мире их души сроднились.

Она пригладила блузку, коснувшись груди, небольшой и упругой. Кроме этого нашлись и другие отличия, но ничто не могло омрачить счастья. Исполнилась грёза, мечтание, проникшее в реальность и растворившееся в её лучезарных потоках. Обратившееся ей.

И вот, уже взаправду, взявшись за руки, они пошли по асфальтовой дороге. Он прижимал конверт к себе, к самому сердцу.

– Знаешь, а я до самого последнего момента не верила, – сказала она.

– Тш-ш, – отозвался он.

– И ты не боишься моих призраков? – Она вдруг вспомнила о прошлом.

– Ни слова о призраках, – произнёс он, и было понятно: он знает, о чём говорит.

Его дом, вынырнув, как из омута, из окружения однотипных построек, приближался, с каждым шагом становясь выше. И вместе с ним вырастало глубоко запрятанное, почти угасшее чувство.

Она сжала крепкую руку спутника ещё сильнее.

– Как ты нашёл меня?

– Неважно.

– Мне нужно знать?

– Сегодня всё неважно.

– И даже ты?

– Даже я.

А потом – как во сне. Такой же разрыв реальности, свихнувшийся пространственно-временной континуум, попирание законов бытия – и, как финальная точка, её крик. Наслаждение, достигшее апогея. Эндшпиль. Лезвие действительности, перере́завшее сонную артерию ужаса.

Обнажённые, сплетённые виноградными лозами тела. Ощущение непередаваемости, невозможности, невыносимости счастья – это продолжалось почти бесконечно. Почти – но всегда есть грань, которую не перейти.

Фантазия…

Смерть…

Любовь…

Сброшенная в порыве страсти одежда усеивала пол ненужной трухой. Часы отсчитывали время. Квартира была пуста и пропитана полумраком. Картина как в фильме – но отнюдь не на экране…

Она повернулась к нему. Каштановые глаза нашли глаза цвета изначальной синевы.

«Всё дело в вере,

Ведь, когда ты веришь, ты претворяешь мечты в жизнь…», – пел глубокий, хрипловатый голос в её голове.

– Любимый… милый… мой… – слетели опадающими лепестками слова.

Он тоже хотел что-то сказать, и она увидела это. Тихо проговорила:

– Прошепчи мне их на ухо.

– Три слова? То, что говорит мужчина женщине в такой момент?

– Да.

– Хорошо.

Он улыбнулся. Приподнялся, приблизил тонкие губы к прекрасному ушку и, словно летний ветер, холодный и горячий одновременно, зашептал мучительно медленно заветные слова:

– Я… тебя… обманул…

И призраки ворвались в открытую, неупокоенную безмятежность.