Учеб. пособие для студентов пед. ин-тов по спец. № 2108 «История»

Допущено

Министерством просвещения СССР в качестве учебного пособия для студентов педагогических институтов по специальности № 2108 «История»

В. И. Ленин, определяя задачи советской школы, писал: «Мы не верили бы учению, воспитанию и образованию, если бы оно было загнано только в школу и оторвано от бурной жизни... Наша школа должна давать молодежи основы знания, уменье вырабатывать самим коммунистические взгляды, должна делать из них образованных людей. Она должна за то время, пока люди в ней учатся, делать из них участников борьбы за освобождение от эксплуататоров»[1].

Важным средством связи школы с жизнью является краеведение.

Понятие исторического краеведения. Краеведение — совокупность знаний о том или ином крае, изучение его природы, истории, экономики, быта и т. п.

Ранее под краеведением понимали главным образом изучение природных условий того или иного края. Перед краеведами стояли следующие задачи: «Изучение производительных сил и природных богатств страны, изыскание дополнительных местных ресурсов, могущих быть использованными в интересах развития социалистического строительства и ускорения культурного роста страны»[2].

Историческое краеведение получило широкое развитие в нашей стране после Великой Отечественной войны. Географическое краеведение к этому времени выполнило свои основные задачи. Его функции по изучению природных богатств края перешли в ведение специализированных научных учреждений. Географическое краеведение в связи с этим ограничило свои задачи помощью учебно-воспитательному процессу, тогда как историческое краеведение расширило свои функции.

Усиление роли исторического краеведения в общей системе краеведческих наук было связано с усилением интереса к истории, ростом туризма и необходимостью привлечения широких масс населения к охране памятников истории и культуры.

Возрастание интереса к истории вызвало значительное оживление историко-краеведческой работы на местах. «Разумное отношение к коллективной памяти стало наиболее устойчивой нашей культурной традицией»[3].

Помимо удовлетворения всевозрастающего интереса к прошлому со стороны широких слоев трудящихся, историческое краеведение шире стало выполнять и определенные практические задачи. Это было обусловлено успехами исторической науки и достижениями в социалистическом строительстве.

Историческая наука расширила диапазон своих исследований, что было связано как с логикой науки, так и с новыми открытиями. Например, в последние 25 лет было установлено, что человечество существует на Земле не 0,5 млн. лет, как считали ранее, а около 2,5 млн. Оказалось, что по значительным периодам истории (в сотни тысяч лет) ничего не известно, ибо памятники, отражающие эти периоды истории, пока не найдены. Разыскать эти памятники, организовать их охрану и изучение — задача, посильная лишь для тех коллективов ученых, которых активно поддерживает широкая масса историков-краеведов.

В послевоенные годы в нашей стране размах строительных работ приобрел невиданные размеры. Это усилило угрозу разрушения как известных, так и еще невыявленных памятников истории и культуры. Организовать их эффективную охрану силами государственной инспекции и научных учреждений стало очень трудно. Возникла необходимость привлечения широких масс краеведов к делу охраны памятников истории и культуры. Эта охрана была объявлена всенародным делом и внесена в Конституцию СССР как долг и обязанность всех граждан СССР (ст. 68). Был принят и Закон об охране и использовании памятников истории и культуры. В нем сказано: «Памятники истории и культуры народов СССР составляют неотъемлемую часть мирового культурного наследия, свидетельствуют об огромном вкладе народов нашей страны в развитие мировой цивилизации. В СССР памятники служат целям развития науки, народного образования и культуры, формированию высокого чувства советского патриотизма, идейно-нравственного, интернационального и эстетического воспитания трудящихся. Охрана памятников — важная задача государственных органов и общественных организаций. Бережное отношение к памятникам истории и культуры — патриотический долг каждого гражданина СССР».

В целях привлечения широких слоев населения к охране памятников истории и культуры и координации работы краеведов в каждой республике созданы Общества охраны памятников истории и культуры. В РСФСР Общество было организовано в 1966 г. Большую помощь в охране памятников стали оказывать и школьные краеведческие кружки и общества.

Важной задачей исторического краеведения является фиксация и охрана памятников этнографии и искусства, что также почти невыполнимо без привлечения широких масс историков-краеведов.

Новые функции выдвинули историческое краеведение на одно из ведущих мест в общей системе краеведческих наук. Одной из главных задач его стало выявление, охрана памятников истории и культуры и оказание помощи специалистам в их изучении.

Памятники истории и культуры. В соответствии с Законом об охране и использовании памятников... «памятниками истории и культуры являются сооружения, памятные места и предметы, связанные с историческими событиями в жизни народа, развитием общества и государства, произведения материального и духовного творчества, представляющие историческую, научную, художественную или иную культурную ценность».

По Закону «все памятники истории и культуры, находящиеся на территории СССР, охраняются государством».

Различаются следующие основные виды памятников истории и культуры:

памятники истории — здания, сооружения, памятные места и предметы, связанные с важнейшими историческими событиями в жизни народа, развитием общества и государства, революционным движением, Великой Октябрьской социалистической революцией, гражданской и Великой Отечественной войнами, социалистическим и коммунистическим строительством, а также с развитием науки и техники, культуры и быта народов и т. п.;

памятники археологии — городища, курганы, остатки древних поселений, укреплений, производства, каналов, дорог, древние места захоронений, каменные изваяния, наскальные изображения, старинные предметы, участки исторического культурного слоя древних населенных пунктов;

памятники градостроительства и архитектуры — архитектурные ансамбли и комплексы, исторические центры, кварталы, площади, улицы, остатки древней планировки и застройки городов и других населенных пунктов, сооружения гражданской, промышленной, военной, культовой архитектуры, народного зодчества, а также связанные с ними произведения монументального, изобразительного, декоративно-прикладного, садово-паркового искусства, природные ландшафты;

памятники искусства — произведения монументального, изобразительного, декоративно-прикладного и иных видов искусства;

документальные памятники — акты органов государственной власти и органов управления, другие письменные и графические документы, кинофотодокументы и звукозаписи, а также древние и другие рукописи и архивы, записи фольклора и музыки, редкие печатные издания.

В соответствии с Законом к памятникам истории и культуры могут быть отнесены и другие объекты, представляющие историческую, научную, художественную или иную культурную ценность.

Образовательное и воспитательное значение исторического краеведения. Значение краеведческого материала в преподавании истории в школе трудно переоценить. Он позволяет конкретизировать излагаемый учителем общеисторический материал. Местные условия накладывают определенное своеобразие на ход тех или иных исторических событий. Изучение истории в ее конкретном воплощении в том или ином крае дает более правильное представление и об общих закономерностях развития той или иной исторической эпохи.

Кроме того, изучение конкретных памятников истории и культуры дает возможность учащимся более наглядно представить закономерности развития и мировой художественной культуры.

В Программе КПСС говорится: «КПСС придает большое значение более полному освоению трудящимися массами богатств духовной и материальной культуры, активному приобщению их к художественному творчеству».

Работа по историческому краеведению в школе может оказать существенную помощь в коммунистическом воспитании подрастающего поколения.

Программа КПСС указывает: «В центр воспитательной работы партия ставит формирование у каждого советского человека глубокого уважения и готовности к добросовестному труду на общее благо, будь то труд умственный или физический».

Историческое краеведение дает возможность приобщить учащихся к добросовестному общественно полезному труду в самой увлекательной для них форме — экскурсии, походы, экспедиции, подготовка экспонатов для выставок, создание школьных музеев и т. п.

Программа КПСС подчеркивает, что «школа призвана прививать учащимся чувство любви к Родине, коллективизм».

Понятие «Родина», «Отчизна» в детском возрасте ассоциируется, как правило, с тем местом, где находится родной дом, школа, т. е. с конкретным поселком, деревней, городом, в котором живут ребята. От того, насколько они хорошо знают и любят историю своего края, зависит и глубина патриотического чувства школьников.

Детям свойственно чувство гордости своим краем. Они часто стремятся обосновать свой патриотизм какими-либо сведениями о примечательных событиях из его истории. Подобные сведения становятся особенно прочными, если учащиеся сами участвовали в их сборе, работали в историко-краеведческих музеях и кружках. Таким образом, работа по историческому краеведению в школе может оказать помощь в воспитании любви к Родине, гордости своей страной, неотъемлемой частью которой является любой уголок нашей необъятной Отчизны.

Изучение исторических связей своего края с другими помогает решить и другую важную задачу, поставленную в Программе КПСС: «неустанно работать над тем, чтобы в советском человеке любовь к родине Октября, к земле, где родился и вырос, гордость за исторические свершения первого в мире социалистического государства сочеталась с пролетарским, социалистическим интернационализмом». Школа должна воспитывать «нетерпимость к проявлению национализма и шовинизма, национальной ограниченности и национального эгоизма, к обычаям и нравам, мешающим коммунистическому образу жизни».

Назначение курса исторического краеведения в институтах и его содержание. Основное назначение курса — подготовить будущих учителей к самостоятельной краеведческой работе в средней общеобразовательной школе. Для этого студенты должны научиться находить на местах памятники истории и культуры и уметь организовать их охрану, определить стиль, время создания и художественные особенности, распознать в жилых и иных сооружениях проявление творческого начала, находить среди повседневных утилитарных предметов произведения искусства.

В соответствии с программой пособие состоит из введения и трех разделов.

Первый раздел предусматривает ознакомление с основными этапами становления краеведения и определение его значения в коммунистическом воспитании подрастающего поколения.

Второй, основной раздел пособия посвящен источникам исторического краеведения. Ведущее место этого раздела определяется необходимостью преодоления существенного недостатка в подготовке будущих учителей, когда, как отмечала «Литературная газета», «большинство педагогов мало используют искусство в нравственном и идеологическом воспитании не потому, что они недооценивают его могучей силы, а потому, что у них самих нет соответствующих знаний, ни школа, ни вуз такого образования им не дали». АН СССР подчеркивала, что то положение, когда «в вузах практически отсутствует само искусство и история мировой культуры... не так безобидно... До тех пор пока мы не привлечем всю студенческую массу к изучению... художественной культуры человечества... чуждые нам буржуазные веяния будут распространяться среди нашей молодежи»[4].

Знание основ художественной культуры, истории искусства, архитектуры, археологии, этнографии и т. п. поможет будущему учителю выявить памятники истории и культуры в своем крае и использовать их в воспитательной работе в школе. Учитель должен руководствоваться здесь материалами XXVII съезда КПСС. На съезде, в частности, говорилось: «Правы те, кто возвышает голос тревоги за архитектурный облик наших славных древних городов. Партийный спрос за небрежение к национальным святыням должен быть строгим. История, революция, их памятники — это могучий источник воспитания народа. И людей наших надо воспитывать так, чтобы они стали ревностными хранителями духа народного, который живет в памятниках истории и культуры, в камне и бронзе, в самом неповторимом звучании имен наших городов, сел и улиц»[5].

Основные источники исторического краеведения можно разделить на три категории: источники материальные (археологические, архитектурные, произведения искусства и т. п.), письменные и устные.

Необходимо хорошо освоить основные из этих источников, научиться предварительно определять историческую ценность местных памятников материальной культуры, а также письменности, ономастики и фольклора. Наиболее многочисленная и важная группа источников — это памятники материальной культуры народов нашей страны. Поэтому им уделено самое большое место в курсе исторического краеведения.

Каждый вид и категорию памятников истории и культуры изучает особая наука с присущими ей методами и приемами. Краевед должен иметь представление об этих науках и их методах, чтобы уметь в случае разрушения того или иного вида памятников принять первичные меры для его фиксации и сохранения. Для этого в данном курсе излагаются общие основы археологии, этнографии, архитектуры и т. п.

Следует особое внимание обратить на изучение материалов по этнографии, архитектуре и искусству, курсы по которым отсутствуют в программе педагогических институтов. Важно детально ознакомиться со спецификой этнографических источников. В отличие от археологии, где основное внимание концентрируется на выработке умения выявлять и охранять памятники, при изучении раздела по этнографии основное внимание следует обратить на выработку навыков грамотного и оперативного фиксирования этнографических памятников.

В процессе изучения разделов «Памятники архитектуры и изобразительного искусства» важно сформировать умения определять историческую ценность соответствующих памятников, эпоху их создания, стиль и назначение, узнать простейшие способы фиксирования этих памятников путем фотографирования, зарисовок, описания, обмеров и т. п.

На местах часто гибнут ценные рукописные и печатные материалы. Студенты должны научиться определять историческую ценность рукописей и книг и принимать меры к их спасению и передаче в научные хранилища и музеи.

При изучении разделов об устных источниках будущий учитель должен научиться не только определять ценность памятников устного народного творчества, но и фиксировать и сберегать их.

Последний раздел пособия отведен изучению методов использования исторического краеведения в учебной работе.

Воспитательная работа исторического краеведения только тогда эффективна, когда носит поисковый, исследовательский характер. Учитель должен четко знать:

1) что искать, т. е. ясно представлять, что такое памятники истории и культуры, их особенности в те или иные эпохи;

2) как искать, т. е. знать, каковы основные научные методы поиска и исследования памятников истории и культуры, где искать те или иные памятники, каковы их основные признаки. Помимо археологических и этнографических памятников, на местах встречаются неизвестные ценнейшие памятники древнейшего зодчества, прикладного искусства и т. п. Надо научиться находить эти памятники и определять их место в истории художественной культуры;

3) как фиксировать и первично описывать памятники истории и культуры. Исторические памятники гибнут и подвергаются повреждениям прежде всего потому, что на местах пока еще мало специалистов, способных их выявить и зафиксировать, грамотно описать.

В связи с малым количеством часов, отводимых в институтах курсу исторического краеведения, главное внимание следует обратить на индивидуальные занятия. Без индивидуальной работы каждого студента не может быть плодотворного и эффективного усвоения курса исторического краеведения.

Каждый студент, занимающийся историческим краеведением, должен быть прикреплен к определенному куратору по теме. Куратором может быть преподаватель узкого курса истории (средневековье, советский период и т. п.) или преподаватели с других кафедр или даже факультетов, работники музеев, картинных галерей, научно-исследовательских институтов и т. д.

Каждый студент должен в индивидуальном порядке заниматься по плану, согласованному с куратором. Желательно периодически докладывать о результатах своей работы куратору и обсуждать вместе с ним все трудности и успехи. Результаты работы сообщаются на практических занятиях всей группы. Таким образом, практические занятия становятся как бы симпозиумами, на которых студенты учатся вести научную дискуссию и докладывать о результатах своих исследований.

Практические занятия рекомендуется проводить по наиболее сложным темам курса — археологии, этнографии, архитектуре, искусству и архивной работе. Не менее важно обсудить на семинарских занятиях методы проведения историко-краеведческих мероприятий со школьниками. Студенты могут составить программу школьного исторического кружка, историко-краеведческого вечера в школе, маршрут и методику проведения экспедиции школьников, план экспозиции для школьного историко-краеведческого музея, план экскурсий и другие методические разработки. Все они обсуждаются на занятиях, а лучшие из них сдаются на хранение и рекомендуются к печати.

В данном пособии даются лишь общие положения по методике краеведческой работы в школе, поскольку методика этой работы может строиться лишь на конкретном местном материале. Прежде чем узнать, как преподавать, будущий учитель должен четко представлять, что преподавать. Для успешной краеведческой работы учителю прежде всего необходимо иметь высокую общую культуру и глубокие знания по всем разделам исторического краеведения. На это нацелено данное пособие. Методические рекомендации по краеведческой работе в школе учитель может получить в пособии «Методика историко-краеведческой работы в школе» (М.: Просвещение, 1982), в работах, издаваемых местными издательствами, и т. д.

Следует обратить внимание на библиографические справочники по краеведению. Например, с 1970 г. Государственная публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина издает указатель: «Организация, методика и содержание краеведческой работы». Опубликованы и книги по библиографии краеведения[6].

В основе становления краеведения лежит не только любознательность, но и необходимость. Для более оптимального использования ресурсов окружающей местности человеку необходимы были знания о них. На самых древних стоянках встречается сырье для орудий, принесенное за десятки километров от места обитания. Например, большая часть орудий на стоянках олдувайской культуры в Африке сделана из принесенных камней. Устойчивое использование одних и тех же источников сырья в течение сотен тысяч лет показывает, что человек уже тогда передавал «краеведческие» знания из поколения в поколение.

С появлением письменности эти знания стали фиксироваться более прочно. Краеведение лежит в основе истории.

Слово «история» в древнейших источниках (месопотамских, древнеегипетских и др.) не употреблялось. Попытки выяснить реальные причины тех или иных событий тогда не предпринимались, поскольку люди были уверены, что все определяется богами. Главная задача «краеведа» того времени состояла в угадывании воли богов. В источниках между действительными событиями и «предзнаменованиями» не делалось существенных различий. Причинами исторических событий считались капризы небожителей.

В античные времена стала складываться история как наука. Главное внимание в трудах историков стало обращаться на выяснение земных причин тех или иных событий. «Отец» истории Геродот (485—425 гг. до н. э.) свою «Историю» начинает словами: «Геродот из Галикарнаса собрал и записал эти сведения, чтобы происшедшие события с течением времени не пришли в забвение и великие и удивления достойные деяния как эллинов, так и варваров не остались в безвестности, в особенности же то, почему они вели войны друг с другом. По словам сведущих среди персов людей, виновниками раздоров между эллинами и варварами были финикиняне... Что до меня, то я не берусь утверждать, случилось ли это именно так или как-нибудь иначе. В продолжении моего рассказа я опишу сходным образом как малые, так и великие людские города. Ведь много когда-то великих городов теперь стали малыми, а те, что в мое время были могущественными, прежде были ничтожными. А так как я знаю, что человеческое счастье изменчиво, то буду одинаково упоминать о судьбе тех и других»[7].

В работах Геродота и других античных историков можно найти много сведений и по истории тех или иных районов нашей страны, особенно Причерноморья, Средней Азии, Поволжья и даже Урала. Конечно, эти сведения неравнозначны. Одни из них получены из непосредственных наблюдений, другие — из рассказов. Причем сведения, например, Геродота большей частью довольно точны, хотя еще в древности их всячески критиковали. Так, известный ученый древности Страбон (64(63) г. до н. э. — 23(24) г. н. э.), создавший «Географию», содержащую много интересных сведений о Кавказе и Северном Причерноморье, писал о Геродоте: «Видя, что откровенные сочинители мифов пользуются уважением, эти историки решили сделать свои сочинения приятными, рассказывая, под видом истории то, что сами не видели и о чем никогда не слышали (или по крайней мере не от людей сведущих), имея в виду только одно — доставить удовольствие и удивить читателя. Легче, пожалуй, поверить Гесиоду и Гомеру с их сказаниями о героях, или трагикам... чем Ктезии, Геродоту, Гелланику и другим подобным». Гнев географа вызвало сообщение Геродота о том, что Каспийское море — замкнутый бассейн. «Каспийское море — представляет собой залив, простирающийся от (Северного) Океана к югу, вначале море довольно узкое, но расширяющееся по мере удаления в глубь материка»[8], — категорически утверждал Страбон.

Дискуссия эта говорит о том, что историк-краевед, используя свидетельства древних авторов, должен рассматривать их критически и сопоставлять как между собой, так и с современными данными.

На Руси краеведческие сведения фиксировались прежде всего в летописях. Наиболее древний из летописных сводов, дошедших до нас, — «Повесть временных лет». Изложение датированных событий начинается в ней с 860 г. Первоначальная редакция ее не сохранилась. До нас дошли Лаврентьевская (1116) и Ипатьевская (1118) редакции «Повести». Причем сами летописи, в которых сохранились эти редакции, были созданы в более позднее время. Лаврентьевская летопись содержит копию летописного свода 1305 г., сделанную в 1377 г. под руководством монаха Лаврентия по заданию суздальско-нижегородского князя Дмитрия Константиновича. При перечислении событий до 1282 г. в летописи используются копии других летописей, а с 1282 г. описываются события тверского княжества. Ипатьевская летопись также начинается с «Повести», вторая ее часть — события 1118—1199 гг. в Киевском княжестве, третья (до 1292) — галицко-волынские летописи. Название летопись получила по местонахождению ее в Ипатьевском монастыре (Кострома). «Повести временных лет» предшествовали Киевский Свод 1037 г., Киевско-Печерский 1073 г. и Новгородский 1079 г., которые не дошли до нас. На их основе возник «Начальный свод» и «Повесть временных лет».

В «Повести временных лет» рассказывается о расселении славянских племен. Вначале, по мнению летописца, славяне жили на Дунае, потом они расселились по Висле, Днепру, Волге. Автор указывает, какие племена говорили на славянском языке, а какие — на других языках: «Се бо токмо, словенски язык в Руси: Поляне, Древляне, Новгородци, Полочане, Дреговичи, Север, Бужане, зане седоша по Бугу, после де же Велыняне. А се суть инии языции, иже дань дают Руси: Чюдь, Меря, Весь, Мурома, Черемись, Мордва, Пермь, Печера, Ямь, Литва, Зимигола, Корсь, Норова, Либь. Си суть свои язык имуще от колена Афетова, иже живуть в странах полунощных»[9].

Летописец дает и описание быта и обычаев славян: «...живяху кождо с своим родом и на своих местах, владеюще кождо родом своим на своих местех» и т. п.

Конечно, не все в летописях можно воспринимать на веру, особенно оценки тех или иных племен и народов. У летописцев были свои симпатии и антипатии. Например, поляне — земляки летописца — были, по его мнению, самым хорошим племенем, а другие племена — хуже: «Древляне живаху звериньским образом, живуще скотьски: убиваху друг друга, ядяху вся нечисто; и браку у них не бываше, но умыкивалу у воды девиця...»[10]; «и Радимичи, и Вятичи, и Север один обычаи имяху, живяху в лесах, якоже и всякий зверь, ядуще все нечисто. И срамословье в них... Имяху же по две и по три жены»[11]. Таким образом, летописец дает яркие свидетельства сохранения черт родового строя у славянского племени.

В «Повести» имеются и сведения об археологических памятниках. Там пять раз упоминаются длинные валы, которые будто бы провел Кирило Кожемяко плугом, в который был запряжен дракон — Змий, для защиты Киева с юга от кочевников.

К концу XII в. относится «Слово о полку Игореве». В «Слове» содержится важный краеведческий материал. Например, там упоминаются русские города: Киев, Путивль, Новгород, Чернигов, Переяславль, Полоцк, Курск, Белгород, Тмутаракань. Исконно русскими автор считает реки Днепр, Донец, Немигу, Стугну, Рось и Сулу.

Русские для автора «Слова» — «Даждьбожьи внуки». Любопытно, что автор «Слова» не большой любитель трав и деревьев, но зато хорошо знает птиц и животных. Им перечислены 23 реки, но дано 54 вида птиц. Может быть, это связано и с задачами, которые он ставил перед «Словом».

Хорошо зная все крупнейшие русские города, автор умело пользуется своими знаниями психологии правящих в них князей.

В XII—XIV вв. почти в каждом княжеском центре велись летописные своды. В Киеве летописание велось в Печерском и Выдубецком монастырях; во Владимиро-Суздальской земле главными центрами летописания были Владимир, Суздаль, Ростов и Переяславль. Велись летописные записи и в других городах.

Монголо-татарское иго привело к временному упадку летописания, но в XIV—XV вв. начинается новый этап его развития. Крупнейшими центрами летописания стали Новгород, Псков, Тверь, Москва. В летописях детально описываются местные события — рождения и смерть князей, выборы посадников и тысяцких, военные походы, битвы и т. п.

Из памятников XVI в. любопытна «Казанская история», написанная около 1550 г. Автор приводит интересные сведения об истории Казани и народах Поволжья[12].

К концу XV—началу XVI в. относят «Сказание о человецех незнаемых в восточной стране», рассказывающее о девяти племенах «незнаемых» людей на востоке, «За Югорской землей», называемых «самоедью» или «самоядью», с интересными подробностями, иногда фантастического плана.

С середины XVI в. любопытные краеведческие сведения содержатся в донесениях служилых людей, посылаемых государством в Сибирь и в другие отдаленные места. Важные сведения по истории окраин России можно найти в ясачных книгах и «росписях». Данные этих книг были доступны лишь чинам высшей приказной администрации и использовались для составления всевозможных инструкций воеводам и другим начальникам.

Уже в XVI в. памятники археологии используются государством в дипломатии. В 1592 г. русские послы Г. Б. Васильчиков и С. Г. Звенигородский на переговорах о русско-датской границе в Коле ссылались на остатки новгородских укреплений на берегах Кольского залива — в Ваенге и Коле: «А в Варенге (Ваенге) Валит (в Новгородских летописях упоминаются два воеводы Валита) своими руками положил камень в вышину от земли есть и ныне больше косые сажени, а около него... городской оклад в 12 стен... И тот камень, что в Варенге, и посейчас словет Валитов камень, а что в Коле было — развалено»[13]. В 1603 г. датчанам была представлена новая грамота: «И лопская земля вся исстари к нашей отчине, к Новгородской земле, а взял ее войною... корельский державец Валит, тож Варент, а русское имя его Василей... на Мурманском море в его имя городище Валитово и иные признаки»[14].

В XVII в. на Урале землепроходцы заинтересовались чудскими памятниками, о которых до сих пор здесь рассказывают легенды; «Жили испокон веков на Урале старые люди, их чудью звали. Рылись под землей, железо варили. В темноте ютились... А лица у них на груди были. И вот стали замечать чуди, что белое дерево на их землю пришло... Слухи тревожные... Где белое дерево, там белый человек... И вот запрятались чуди в свои жилища-норы подземные... и заживо захоронили себя»[15]. Такими легендами русские землепроходцы пытались объяснить причины, по которым в курганах встречаются срубы («жилища» чуди), а древние копи расположены под землей.

К XVII в. летописные формы изложения событий на окраинах страны еще продолжают существовать, хотя в центре они уже полностью отмирают.

Из местных летописных источников этого времени наиболее интересны сибирские летописи. Всего их насчитывают около 40.

Большая часть сибирских летописей восходит к походам Ермака. Предполагается, что первую из них составили в 20-х гг. XVII в. в Тобольске по воспоминаниям ветеранов дружины Ермака. В 1622—1623 гг. в Соли Вычегодской была составлена «Строгановская летопись». В 1636 г. тобольский дьяк Савва Есипов составил летопись «О Сибири и Сибирском взятии» (Есиповская летопись).

Позднее появились «Записки к истории Сибири служащие» и «Новая Сибирская история» И. Черепанова; «Летопись г. Иркутска с 1652 г.» П. Пежемского; «Краткая летопись Енисейского и Туруханского краев Енисейской губернии» (1594—1893 гг.)

А. И. Кытманова и др.[16]. Все они содержат подробные описания быта и нравов народов Сибири. Например, в Есиповской летописи говорится: «По сих же реках жителствуют мнози языцы: Татаровя, Калмыки, Мунгалы, Пегая орда (нарымские селькупы), Остяки и Самоядь и прочия языци. Татаровя держит закон Мааметев, Калмыки же которого закону жили или отцов своих предание держат не ведомо... Пегая же орда, Остяки и Самоядь закона не имеют, но идолам поклоняются и жертву приносят яко богу... Они же Остяки одежду имеют от рыбы. Самоядь же ядят олени и всякой зверь и гад»[17].

В архивах хранится много челобитных местным властям, в которых также содержатся определенные историко-краеведческие сведения. В большинстве это либо жалобы на притеснения властей (заявления о злоупотреблениях и взятках сборщиков ясака, жалобы на обеднение, просьбы о сложении недоимок), либо жалобы ясачных людей друг на друга. По многим из жалоб велись судебные дела, содержащие многочисленные и ценные данные о жизни и быте народов России. Например, в 1673 г. разбирался спор о «купчей» на «холопа». Ответчик показал: «В нашей же орде, у нашей братьи якутов, как покупаем друг у друга холопей мужиков и баб и девок и ребят, и приданных даем и емлем, а купчих и никаких писмяных крепостей на холопей до сего числа промеж нами не бывало»[18].

Первым историком-краеведом Сибири иногда называют Семена Ульяновича Ремезова (1642 — около 1720), составителя «Чертежной книги Сибири». Карты Сибири («Чертежные книги») составлялись в 1629, 1667, 1673 гг., но на них отсутствовали данные о местах обитания различных народов. Поэтому в «приговоре» Сибирского приказа 1696 г. указывалось, что на чертеже должно быть показано, «в котором месте какие народы кочуют и живут, также с которой стороны к порубежным местам какие люди подошли»[19]. Эту работу и выполнил С. У. Ремезов.

Он известен также как сборщик ясака, составитель плана Тобольска, строитель каменного кремля в Тобольске, живописец, расписавший часовню для водосвятия на р. Иртыше. Им была составлена серия карт с детальными этнографическими и некоторыми археологическими данными. Вся «Чертежная книга» была завершена к 1 января 1701 г. Наиболее интересна для историка-краеведа его карта, составленная в сентябре 1698 г., — «Чертеж всех сибирских градов и земель», на которой указаны места обитания различных народов Сибири с довольно точным определением мест их кочевок.

Помимо «Чертежной книги Сибири», Ремезовым в 1698 г. было создано «Описание о народах Сибири», которое получило известность по обширным цитатам в Черепановской летописи. Ее составил в 1759 г. тобольский ямщик Черепанов.

Трудами Ремезова пользовались многие исследователи. Попавший в плен под Полтавой швед Страленберг (Табберт) (1676—1747), вернувшись в Швецию, в 1730 г. издал «Историческое и географическое описание северной и восточной частей Европы и Азии». В 1797 г. эта книга была издана и на русском языке. В вей большей частью использованы материалы Ремезова.

В 1744 г. академик Г. Ф. Миллер, возвратившись из путешествия по Сибири, передал в библиотеку Академии наук рукопись. Вначале Миллер называл ее «Тобольской» (по месту приобретения), потом «Ремезовской». «Летопись, — писал Миллер, — кроме того, что она настоящий подлинник, имеет еще и сие преимущество, что в ней многие приключения обстоятельнее перед прочими летописями описаны... Величиною она писана в десять наподобие потных книг, и на каждой странице имеет по две статьи с рисунками»[20].

Миллер широко использовал Ремезовскую летопись при написании своей «Истории Сибири».

Позднейшие летописи содержали всевозможные сведения не только о князях или церковниках, но и о купцах и даже разночинцах. Например, в так называемой Ермолинской летописи конца XV в. рассказывается о строительной деятельности московского купца и выдающегося архитектора В. Д. Ермолина. Любопытно, что именно в этой летописи Н. М. Карамзин впервые обнаружил (в библиотеке Троице-Сергиевской лавры) список «Хождения Афанасия Никитина за три моря». Тверской купец А. Никитин в 1466—1472 гг. совершил путешествие в Иран и Индию и талантливо описал свои приключения и страны, которые он посетил. Видимо, подобные путешествия не были единичным явлением. Дело историков-краеведов — разыскать новые такие рукописи.

Издание русских летописей началось еще в XVIII в. С 1767 г. Академия наук начала издавать «Библиотеку Российской истории». В 1767—1768 гг. появилась вторая часть «Летописи русской по Никонову списку». Полное собрание русских летописей (ПСРЛ) начали публиковать в 1841 г. К настоящему времени вышло из печати 35 томов.

Летописание сохранилось в ряде мест в XVIII—XIX вв. Например, известно шесть вариантов Соликамских летописцев, сохранившихся в центральных и местных архивах. Пермский краевед В. Н. Шишонко собрал объемистый труд Пермская летопись, охвативший историю Урала с древнейших времен до середины XVIII в. Большая часть этой летописи опубликована и служит важным источником для краеведов.

Традиции летописания возрождаются в наши дни в форме создания летописей боевой и трудовой славы отдельных предприятий, колхозов, воинских частей, школ, целых районов, городов и других населенных пунктов.

В 1627 г. была составлена «Книга Большому чертежу». Она представляет собой как бы пояснительный текст к генеральной карте Русского государства («Большой чертеж»), «Книга» содержит обстоятельную перепись географических пунктов (главным образом рек, с указанием расстояний между ними) и других достопримечательностей. В ней имеются и сведения о населении, обитавшем по тем или иным рекам, перечисляются города и т. п.

В XVIII в. уже осознанно были указаны задачи, стоящие перед краеведением. «Знать свое отечество во всех его пределах, знать и изобилие и недостатки каждого места, знать промыслы граждан и подвластных народов, знать обычаи их, веру, содержание и в чем сострит богатство их... — всякому, уповаю, небесполезно, а наипаче нужно великим людям, которые по высочайшей власти имеют попечение о благополучном правлении государства и о приращении государственной пользы»[21], — писал один из выдающихся деятелей русской науки XVIII в. С. П. Крашенинников.

В XVIII в. выходит одна из первых монографий по этнографии — книга Григория Новицкого «Краткое описание о народе остяцком» (1715). Этот ссыльный украинский казак задался целью изобразить «удивлению достойное странное житие и дивные обычаи» хантов (остяков). Сочинение Новицкого содержит много ценных сведений: о хозяйстве, образе жизни, материальной культуре, обычаях и верованиях хантов. Первая глава содержит общие сведения о народах Сибири и истории ее присоединения к России. Автор с симпатией описывает «острое и скудное житие» народа в условиях «нетерпимых человеческой природе»[22].

Историческому краеведению в XVIII в. придается государственное значение. 13 февраля 1718 г. Петр I публикует указ, который предписывал: «Также, если кто найдет в земле, или в воде какие старые вещи, а именно: каменья необыкновенные, кости человеческие или скотские, рыбьи или птичьи, не такие, какие у нас ныне есть, или и такие, да зело велики или малы перед обыкновенными; также какие старые надписи на каменьях, железе или меди, или какое старое необыкновенное ружье, посуду и прочее все, что зело старо и необыкновенно — також бы приносили, за что будет довольная дача»[23].

Особое внимание было уделено древностям Сибири. 15 февраля 1721 г. был издан указ, в котором говорилось: «Куриозные вещи, которые находятся в Сибири, покупать сибирскому губернатору, или кому где подлежит, настоящее ценою и не переплавливая, присылать в Берг и Мануфактур-Коллегию, а в оной, потому ж не переплавливая, об оных докладывать его величеству»[24].

В целях поощрения археологических поисков Петр I отдает особое распоряжение о вознаграждении за археологические находки. Обращалось уже в то время внимание на фиксацию находок в земле: «Один гроб с костми принесть не трогая. Где найдутца такие, всему делать чертежи»[25], — наказывал Петр I.

В начале XVIII в. прослеживаются и первые попытки государственной реставрации памятников истории. Так, при посещении развалин древнего города Болгара в Поволжье Петр I, «приметивши притом, что сии памятники столь славных некогда Булгар весьма уже много повреждены были временем и впоследствии совсем могут истребиться... прислал... повеление отправить немедленно к останкам разоренного города Булгар несколько каменьшиков с довольным количеством извести для починки поврежденных и грозящих упадком строений и монументов, пещись о сохранении оных, и на сей конец всякий год посылать туда кого-нибудь осматривать для предупреждения дальнейшего вреда»[26].

Замечательным представителем русского просвещения XVIII в. был Василий Никитич Татищев (1686—1750). Видный государственный деятель, участник войны со Швецией, основатель Свердловска (Екатеринбурга), астраханский губернатор, он, наряду с интенсивной государственной деятельностью, занимался большой научной работой. Татищев создал многотомную «Историю Российскую с самых древнейших времен». Много исторических и этнографических сведений содержится в «Лексиконе Российском» — первом энциклопедическом словаре России, над которым он работал в 1744—1745 гг.

Исключительный интерес представляет анкета, разосланная В. Н. Татищевым местным чиновникам для сбора историко-географических сведений. Первый раз эта анкета была разослана в 1734 г. и состояла из 92 вопросов. Во второй редакции 1737 г. она содержала уже 198 вопросов. В том числе в ней были вопросы, касавшиеся названий народов, их происхождения, прежней организации власти, ремесел, семейных и правовых обычаев, обрядов, верований и т. п. Татищев требовал такта при опросе населения: «Сии все обстоятельства испытывать без принуждения, но паче ласкою и чрез разных искусных людей, знающих силу сих вопросов и язык их основательно... Остерегать же и то, чтоб кто... умысленно в поношении или хвастание чего лишнего не прибавил, или истинного не убавил, дабы тем правости не повредил, понеже многие глупые люди лжами хотят себе честь или пользу приобрести, но в том всегда обманываются»[27]. Ответы на анкеты были использованы Татищевым в его историко-географических работах.

Крупнейший труд Татищева — «История Российская с самых древнейших времен». Один из первых в русской историографии он, отказавшись от господствовавшей в то время «божественной причинности» в событиях, попытался создать собственную периодизацию русской истории: господство единовластия (862—1132), нарушение единовластия (1132—1462), восстановление единовластия (с 1462).

Путешественник Лерхе, посетивший Россию, писал: «В Астрахани губернатором был известный ученый Василий Никитич Татищев... Он говорил по-немецки, имел большую библиотеку и был сведущ в философии, математике и особенно в истории. В религии он придерживался особых убеждений»[28].

Татищев считал, что «разность вер великой в государстве беды не наносит», что религиозные распри «ни от кого более, как от попов для их корысти, а к тому от суеверных ханжей или несмысленных набожников происходят, между людьми умными произойти не могут, понеже умному до веры другого ничто не касается»[29].

Детальные сведения об истории и организации промышленности на Урале в XVII—XVIII вв. собраны в трудах Виллима Ивановича Геннина (1676—1750), голландца по происхождению, участника Северной войны. В 1713—1722 гг. он был комендантом и начальником горных заводов Олонецкого края. Работал над проектом канала между Волгой и рекой Москвой. Он сменил В. Н. Татищева на посту начальника Уральских заводов. С 1722 по 1734 г., работая в Екатеринбурге, Геннин составил «Описание уральских заводов», опубликованное лишь в советское время (1937). В книге помещены рисунки археологических находок из сибирских курганов, которые и сейчас представляют определенный научный интерес.

В XVIII в. историческое краеведение добивается значительных успехов прежде всего в связи с организацией первых крупных академических экспедиций в различные края России с целью их детального изучения.

Экспедиции в соседние земли снаряжались еще в Древней Руси. Уже в «Повести временных лет» рассказывается, что в 1096 г. новогородец Гюрата Рогович посылал своих людей на Печору. «Жители Пермского края в это время уже платили дань Новгороду и новогородцы вели с Югрой меновую торговлю: привозили сюда железные изделия, в обмен получали дорогие меха. Дань же брали мехами и серебром, которое Югра приобретала... у Чуди Сибирской. У новогородцев появились соперники сначала в лице князей Суздальских, а потом и Московских»[30]. Присоединив Новгород и его владения, Москва стала организовывать свои экспедиции на Урал и в Сибирь. Так, 26 марта 1491 г. на Печору были отправлены Андрей Петров, Василий Болотин, грек М. Лариев и немецкие мастера Иоган да Виктор[31]. В последующем году на Печору вновь послали Василия Болотина, Ивана Брюхо Коробьина, Андрея Петрова, Мануила Илариева и других. Для добычи руды с ними было отправлено еще 340 человек.

С 1517 г. купцы Строгановы получили жалованную грамоту на устройство соляной варницы в Соли Вычегодской. Строгановы снаряжали экспедиции в Сибирь вплоть до Оби и далее, собирая данные о Сибири. Аника Федорович Строганов доносил царю Ивану Грозному: «Земля Сибирь, нарицаемая зверообразных и диких людей, потому что живут по лесам и питаются зверьем и рибою кроме хлеба, едят кровавое и сырое, веры же и грамоты не имуть»[32].

Устраивая заводы и рудники, промышленные люди России интересовались и прошлым края. И. И. Лепехин, побывавший на Урале в 1770 г., писал, что, по рассказам горных работников, тут находили «горные инструменты, как-то: кайлы, молотки и проч., сделанные из меди, также сумки, рукавицы, кости, деревянныя к укреплению штольн подпоры, которые особливую имели твердость и, будучи брошены в огонь, зеленым горели пламенем со смрадным запахом». Велись специальные поиски древних разработок, и на их месте строились уральские заводы.

Однако подлинно научные экспедиции по многоплановому изучению различных районов страны стали проводиться с XVIII в. Большая их часть была организована основанной в 1725 г. Академией наук. Одна из первых государственных экспедиций XVIII в. в Сибирь — экспедиция Д. Г. Мессершмидта (1685—1735). Экспедиция посещает Томск, Красноярск, Иркутск, Нерчинск и добирается даже до Монголии. По пути описываются достопримечательности, делаются зарисовки, составляются планы местностей. Проводятся и раскопки. Найденные в курганах вещи зарисовываются. Рисунки экспедиции Мессершмидта, сохранившиеся в Архиве АН СССР, дают полное научное представление о вещах и могут быть использованы как вполне профессиональные источники по археологии Сибири. К сожалению, материалы экспедиции до сих пор не опубликованы.

Каждая из 50 экспедиций Академии наук XVIII в. увеличивала сумму знаний о народах России. Наиболее известны из них Великая северная (или 2-я Камчатская) экспедиция 1733—1743 гг. и Академическая экспедиция 1768—1774 гг.

Первоначальной задачей Великой северной экспедиции было открытие морского пути в Америку и исследование связи ее с Азией. Первые поиски в этом направлении были предприняты в 1719 г. (экспедиция Евреинова и Лужина) и в 1725—1728 гг. (1-я Камчатская экспедиция Беринга). Однако, помимо морских задач, перед Великой северной экспедицией были поставлены и сухопутные — описание природы и жителей Сибири. Во главе «сухопутного» отряда экспедиции был поставлен историк Г. Ф. Миллер. В инструкции ему говорилось о том, что нужно исследовать, «какие суть начала каждого народа по их же повествованию... древние жилища, перселения... обычаи и обряды народные» и т. п. Миллер и его товарищи пользовались инструкцией-анкетой В. Н. Татищева. Участниками экспедиции были Герард Фридрих Миллер, Иоганн-Георг Гмелин, Георг Штеллер (Стеллер), С. П. Крашенинников, Иоганн Фишер и переводчик. Миллером собраны копии огромного количества документов по истории из архивов 20 городов Сибири. Уже в XVIII в. опубликован его большой труд «Описание Сибирского царства и всех произошедших в нем дел от начала, а особливо от покорения его Российской державе по сии времена» (1750).

Руководители экспедиции Миллер и Гмелин должны были главное внимание уделить исследованию Камчатки, но они туда не поехали[33], поручив работы там студенту Степану Петровичу Крашенинникову (1711 —1755), который провел на Камчатке 4 года (1737—1741). В последние полгода к нему прибыл начальник — натуралист Георг-Вильгельм Штеллер со своим помощником Горлановым. Результаты экспедиции были опубликованы в 1756 г. в «Описании земли Камчатки» Крашенинникова — первой научной монографии о Камчатке. Из четырех частей (сведенных в два тома) первые две посвящены физико-географическому описанию Камчатки, 3-я часть («О Камчатских народах») целиком этнографическая, в 4-й излагается история Камчатки со времени се присоединения к России.

В предисловии к своему капитальному труду Крашенинников писал: «Российское государство сколь есть обширно, сколь изобильно всем, что касается до человеческого удовольствия, столь и многими народами обитаемо, которые, хотя по большей части житием, языком и нравом между собой разнствуют, однако поныне не токмо точное состояние каждого порознь, но и имена их не всякому известны»[34].

Труд Крашенинникова очень быстро был оценен в Европе и переведен на английский, французский, немецкий и голландский языки. Его работы детально изучал А. С. Пушкин, делая из них обширные выписки.

Другим исследователем, имя которого связано со становлением исторического краеведения, был Петр Иванович Рычков (1712—1777). Выходец из купцов, он длительное время служил в канцеляриях Оренбурга. Обладая энциклопедическими знаниями, Рычков усиленно собирал сведения по истории своего края. В 1755 г. им была опубликована книга «Ланд-карты или чертежи географические, на которых предоставляется Оренбургская губерния с смежными к ней местами. Сочинены в Оренбурге декабря дня 1752 года при Оренбургском географических делах из разных прежних и новых описаний, через геодезии прапорщика Красильникова с товарищий. Для лутчагоже оных ландкарт изъяснение приобщено к ним краткое особое гисторическое описание под именем Топография Оренбургской губернии». Позднее эта «Топография Оренбургская» была расширена и опубликована в Петербурге в 1762 г. В 1759 г. была опубликована и вторая книга П. И. Рычкова «Оренбургская история». На обе эти книги ссылается А. С. Пушкин, указывая источники «Истории Пугачева».

Интерес к Оренбургу возрос в связи с тем, что в 30-х гг. XVIII в. казахская Малая орда приняла русское подданство. Для изучения новых мест была создана Известная экспедиция, позднее переименованная в Оренбургскую экспедицию. Во главе ее стоял И. И. Кирилов, обер-секретарь Сената, который еще в 1734 г. представил записку «Изъяснение о киргиз-кайсацкой и кара-колпацкой ордах». После смерти Кирилова в 1737 г. экспедицию возглавил В. Н. Татищев, который продолжил поиск историкоэтнографических сведений. Но больше всех для изучения края сделал талантливый самоучка П. И. Рычков. Он не только собрал сведения по истории края, но и описал народы, как с «внешней стороны»: «1) Трухменцы (туркмены), 2) Хивинцы, 3) Аральцы, 4) Верхние Каракалпаки, 5) Киргис-кайсаки Большой орды, 6) Туркестан, 7) Ташкент, 8) Зюнгорский народ», так и «внутри Оренбургской губернии находящихся»: «1) Российские, 2) Татара, 3) Башкирцы, 4) Мещеряки, 5) Калмыки, 6) Киргис-кайсаки, 7) Каракалпаки, 8) Мордва, 9) Черемиса, 10) Вотяки, 11) Чуваши». Кроме того, описаны бухарцы, аравитяне, персияне и др.[35].

Книга П. И. Рычкова вскоре была переведена на немецкий язык. Он не имел дипломов об окончании учебных заведений, поэтому, когда был представлен к избранию в Академию наук, для него было придумано специальное звание — член-корреспондент Академии наук. Он был первым, получившим это почетное звание.

Прославился своими научными трудами и сын Петра Ивановича— Николай Петрович Рычков. Его «Журнал или дневные записки путешествия капитана Рычкова по разным провинциям Российского государства в 1769 и 1770 году» опубликован в 1770 г. В 1772 г. было опубликовано «Продолжение журнала или дневных записок путешествия капитана Рычкова по разным провинциям Российского государства в 1770 году».

Н. П. Рычков участвовал в работе знаменитой Академической экспедиции 1768—1774 гг.

Инициатором этой экспедиции был М. В. Ломоносов. В 1760 г. он представил в Академию наук «Мнение о посылке астрономов и геодезистов в нужнейшие места в России». 10 сентября 1764 г. он представил «Примерную инструкцию... для определения астрономическими наблюдениями долготы и широты нужнейших мест для географии Российского государства». Идеи этих проектов и были реализованы в деятельности экспедиций 1768—1774 гг.

Поводом для экспедиции стало ожидавшееся 23 мая 1769 г. прохождение Венеры перед Солнцем. В XVIII в. Венера проходила перед Солнцем в 1761 и 1769 гг. В 1761 г. измерения вела Франция. Были посланы астрономы в Сибирь и Индию. В 1769 г. эти наблюдения взяла на себя Россия. Намечено было 8 пунктов для наблюдения за Венерой. Общее руководство было поручено С. Я. Разумовскому.

Кроме того, экспедиции поручили собирать материалы по природе, экономике и истории. Вначале наметили два маршрута — оренбургский и астраханский. Фактически же было шесть экспедиций — три оренбургские, две астраханские и одна сибирская. Ими руководили: И. И. Лепехин (Поволжье, Урал, Архангельская губерния), П. С. Паллас (Поволжье, Сибирь, Прикаспий), С. Г. Гмелин (Прикаспий, Кавказ), И. Гильденштедт (Прикаспий, Кавказ, Украина), И. Фальк (Астраханский и Оренбургский край), И. Георги (Байкал).

Первым отправился отряд адъюнкта Академии наук Ивана Ивановича Лепехина (1740—1802). В состав его экспедиции входили и молодые сотрудники — гимназисты А. Лебедев, Т. Люлеин, Н. Я. Озерцовский (позднее академик), художник М. Шалауров и чучельник Ф. Федотов.

И. И. Лепехин, выходец из низов (сын солдата), получил блестящее образование. Страсбургский университет присвоил ему звание доктора медицины. Он проводит широкие исследования в Поволжье, Прикаспии, Урале, Архангельском крае и Беломорье (1768—1772), Белоруссии и Прибалтике (1773). Описание всех достопримечательностей он ведет очень детально и всесторонне. Полученные сведения опубликованы в его книге «Дневные записки путешествия по разным провинциям Российского государства» (1770). В ней он не просто описывает факты, но пытается критически подойти к сведениям предшественников. Так, описывая Шульганташ (Каповую пещеру, где сейчас найдена уникальная живопись человека каменного века), он замечает: «Хотя господин советник Рычков... думает, что сия пещера сделана человеческими руками в самые древние времена... такую громадину соорудить дело невозможное и ненужное. Если мы посмотрим пристально на отделения пещеры, то удобнее понять можно, что сию великую в гору пустоту единственно произвела вода».

И. И. Лепехин впервые открыл месторождения нефти в Приуралье. Он дал уникальное описание Белого моря и Соловецких островов.

В его трудах содержатся и довольно интересные по тем временам рассуждения экологического плана: «Мне до того нет нужды, что иной, сидя в Москве, пишет о перемене в лучшее состояние нашего воздуха через вырубленные леса. Тщетен и страх того, который опасается, чтобы от чрезмерного сбережения лесов не наплодить более хищных зверей. По нашему климату и звери нам необходимы нужны... Во многих местах у нас деды топили дровами, а нынче внучата соломкой или пометом топить начинают». С симпатией отзывается Лепехин о народах России, например о чувашах: «Сей народ, претерпевая иногда притеснения или другим каким нещастием пришел в скудость...» О работных людях Урала он пишет: «Такие нещастные люди нередко года по два домов свои не знают, а бедные их бабы, посеяв хлебец и сжав, возят на базар, чтобы остальную мужней души окупить часть. Бедность их довела, что они принуждены большую часть своего веку довольствоваться пихтовой корой, в которую они, истолкши в ступе и просеяв, примешивают малое число ржаной муки и пекут лепешки». Свободомыслящий автор критикует и церковь. На реке Сысоле он отмечает «зырянскую особливую простоту и слепое повиновение к своему духовенству... но сия доверенность и поповское корыстолюбие нередко принуждало зырян пропускать пору сеять, косить и жать, а молебное пение нагревало руки... в таких случаях».

Исторические сведения и описание быта народов России, собранные в четырех томах «Дневных записок» Лепехина, представляют собой важный и достоверный источник для историка-краеведа.

И. И. Лепехин является одним из авторов «Словаря Академии Российской», впервые систематизировавшем данные о русском языке того времени и его истории.

Начальный маршрут экспедиции Лепехина повторил отряд П. С. Палласа (1741—1811). Зоолог по образованию, он был приглашен из Германии сразу на должность начальника отряда Оренбургской экспедиции. Им собран большой исторический и этнографический материал. В 1768 г. он проделал путь от Москвы до Симбирска, в 1769 г. — по Левобережью нижней Волги и Оренбургским степям, в 1770 г. — по Южному Уралу и Западной Сибири, в 1771 г. — по Западной и Южной Сибири, в 1772—1774 гг. — по Восточной Сибири и нижней Волге. Паллас издал пятитомный труд «Путешествия по разным провинциям Российской империи», куда включены и материалы, собранные его помощниками — Зуевым и Соколовым, действовавшими большей частью самостоятельно. Паллас пишет: «Чтобы путешествие не продолжить через меру, разослал я в разные стороны искуснейших из моих спутников... 24 февраля студента Василия Зуева, дав ему в помощь чучелятника и стрелка и снабдя при этом настоятельным наставлением через Тобольск в лежащий над Обью северный город Березов, откуда бы старался он в начале лета поехать далее до Обдогорского острога, в низ по реке Оби, и если можно до Самого Ледовитого Океана».

Василий Федорович Зуев (1754—1794) составил «Описание живущих Сибирской губернии в Березовском уезде иноверческих народов остяков и самоедов», которое Паллас включил в свое «Путешествие». Опубликован труд Зуева был полностью лишь в наши дни. Зуев совершил экспедиции в Мангазею (1772), Крым, Бессарабию и Турцию. Он впервые достаточно точно описал быт хантов и манси, сравнивая их между собой, сообщил об экзогамии у остяков, о других чертах быта и нравов народов уральской семьи.

К сожалению, правящие круги России того времени благоволили к иностранцам, которых сразу назначали на руководящее посты, печатали их книги, даже если в этих книгах были использованы материалы других авторов, как, например, это было в трудах Палласа, использовавшего работы Зуева, Мессершмидта и других. В то же время труды русских ученых столетиями не печатались и многие из них увидели свет только после Великой Октябрьской социалистической революции. Были и случаи плагиата. Пленный немец И. Миллер в 1720 г. опубликовал работу Г. Новицкого под своим именем. Поэтому к приезжим иностранцам у передовых русских ученых даже в то время было иногда скептическое отношение. Например, президент Академии наук и Российской академии Е. Р. Дашкова так отзывается о деятельности Палласа: «Этот ученый приобрел известность своими описаниями путешествий по России и своими познаниями в естественной истории; но он был безнравственный, беспринципный и корыстный человек; в издании книги, которую он в угоду императрице назвал словарем, он вогнал более чем 20 тысяч рублей, не считая того, что стоила Кабинету посылка курьеров в Сибирь, на Камчатку, в Испанию, Португалию и т. п. для отыскания нескольких слов каких-то неизвестных бедных наречий. Это был словарь девяноста или ста языков; некоторые из них имели всего двадцать слов, например: небо, земля, вода, отец, мать и т. п.; это ненужное и странное произведение внушало мне отвращение, хотя все его расхваливали, как чудесный словарь»[36].

Во второй половине XVIII в. было опубликовано «Описание всех в Российском государстве обитающих народов» на немецком языке в четырех частях, из которых три первые затем были переизданы на русском и французском языках[37]. Автором описания был И. Г. Георги.

В 1771 г. Сенат предписал землемерам при снятии уездных планов включать в журналы сведения о курганах, пещерах и развалинах[38].

Большое значение для изучения Урала имели экспедиции конца XVIII — начала XIX в., возглавляемые И. Ф. Германом, А. Гумбольдтом, Г. Розе и др.

Иван Филиппович Герман (1755—1815) в конце XVIII в. начал исследовать Ильменские горы, заложил ряд копий, обнаружил самоцветы. С 1801 г. он был начальником Екатеринбургского горного управления. Герман занимался изучением истории горных заводов России. Им написана работа «Историческое начертание горного производства в Российской империи» (Екатеринбург, 1810).

В 1829 г. великий немецкий путешественник и естествоиспытатель Александр Гумбольдт (1769—1859) предпринял путешествие по Уралу. Его наблюдения за природой и бытом населения Урала описал его спутник — известный ученый Густав Розе (1798— 1873)[39].

Уральским краеведам следует ознакомиться с трудами этих путешественников, в них они могут найти интересные описания быта и нравов населения Урала рубежа XVIII—XIX вв.

Эти исследования субсидировались, как правило, Академией наук. Однако роль государственных исследований с конца XVIII в. падает. С этого времени возрастает роль демократического направления в русском краеведении.

Потаенные «экспедиции». Задолго до организации государственных научных экспедиций для изучения отдаленных краев и провинций России начали снаряжаться более многочисленные тайные «экспедиции». Снаряжались они хуже, чем самые бедные правительственные, а иногда отправлялись в дальний путь вообще без снаряжения. Шли на восток поодиночке и группами.

Однако роль этих «экспедиций» в изучении Урала, Сибири и других окраин России велика.

Именно от простых русских людей, освоивших эти края и изучивших языки местных жителей, научные экспедиции получали основные сведения. Именно они служили информаторами и «толмачами»-переводчиками. Именно благодаря им научным экспедициям сравнительно быстро удалось собрать и систематизировать огромные сведения об Урале, Поволжье, Сибири, Кавказе.

Проникновение простых людей на Урал и в Сибирь началось давно. Новгородцы уже в XI в. отправляли своих людей на Урал, на Север и в Сибирь. С деятельностью новгородцев связаны традиции народного самоуправления, закрепившиеся в освоенных ими областях. Присоединив Новгород, центральная власть не смогла полностью искоренить этих традиций на Урале и в Сибири и насадить там (исключая заводы) крепостное право. «Вольные» порядки влекли крестьян и посадских людей из центральных районов России. Они бежали на Волгу, на Дон, а потом, с укреплением там царской власти, шли дальше на восток и юг.

Переселения иногда принимали религиозную окраску. Противники реформы Никона в XVII в. — раскольники — также уходили в леса Урала и Сибири.

Уральские заводчики часто покровительствовали раскольникам в целях приобретения в их лице дешевой рабочей силы. Путеводитель по Уралу XIX в. указывает: «Все частные заводчики открыто покровительствовали старой вере отчасти по тайному сочувствию, как Демидовы, Баташевы, Мосоловы и др., а главным образом потому, что заводская рабочая сила сложилась из раскольников»[40]. Однако это не спасало раскольников от нового гнета. «Крепостное право на горных заводах было одной из ужаснейших форм его, — признает тот же путеводитель. — За малейшие проступки виновные заковывались в цепи, ссылались на рудники, наказывались шпицрутенами... Вот почему крепостное население заводов всюду с радостью встречало посланников Пугачева»[41].

«Даже в 30-х гг. управляющий Кыштымскими заводами, знаменитый в летописях Урала Григорий Федорович Зотов забивал людей до смерти и ходил по заводу с заряженным пистолетом и стрелял по ослушникам его приказаний, а комиссия, производившая над ним следствие, выпустивши воду из заводского пруда, нашла на дне его десятки человеческих скелетов... Только неподкупный граф Строганов в 1827 г. отдал его под суд... а ранее он встречался даже с царем Александром I, и тот его очень долго расспрашивал о том, как наладить производство на заводах». Далее автор пишет: «Вообще, заводское население, зажатое в тиски горного крепостного права с колодками, цепями, рудниками, шпицрутенами и прочими ужасами и зверствами, весьма охотно шло в ряды протестующих, в надежде избавиться из того невыносимо тяжелого положения, в котором оно находилось. Поэтому-то самому во многих заводах Пугачева встречали как избавителя, с радостью и слезами на глазах, поэтому-то самому отдельные удальцы разбойники... пользовались у народа покровительством и их никогда не выдавали начальству»[42].

Данный путеводитель издан в конце XIX в. как приложение к газете «Урал». В подобных путеводителях содержатся не только интересные сведения по истории краев, но и высказывается явное сочувствие к народу. Такая литература свидетельствует, что к XIX в. уже сложилось и оформилось демократическое направление в историческом краеведении, истоки которого уходят к тем переселенцам-новгородцам и беглым русским людям, которые с XI в., а может быть, и ранее, пришли на новые и малонаселенные земли Урала, Сибири, Средней Азии, Кавказа.

Конечно, самодеятельная «краеведческая деятельность» не всегда приносила только пользу. С XVII в., например, массовым явлением стали грабительские раскопки. Пострадало много ценных памятников старины. Цель «бугровщиков» (раскопщиков могильных бугров) — найти клад. Целые артели в Сибири отправлялись на все лето в степь разрывать могильные бугры. По словам Г. Ф. Миллера, они хорошо знали, где есть золото, а где нет. Еще до раскопок «бугровщики» могли определить форму подземной конструкции — срубы из лиственницы, каменные сооружения и т. п. У них существовала своеобразная классификация надгробий: различались «чудские» и «калмыцкие» могилы, «маяки», «сланцы» и курганы. Эти знания передавались научным экспедициям XVIII в. и помогли разработать исследовательский подход к памятникам археологии. Не случайно, ученые того времени, описывая сибирские древности, ссылались на сведения, полученные от «бугровщиков».

Демократическое направление в историческом краеведении. В развитии краеведения в России с самого начала стали проявляться два разных течения — официальное и демократическое. В XVI—XVIII вв. были накоплены обильные фактические знания о народах Сибири и Севера. Но они были достоянием представителей центрального и местного управления. В русское образованное общество эти сведения стали проникать лишь с XVIII в., и не по административным каналам, а через литературу. Демократическая тенденция стала оформляться в русском краеведении в XVIII в., начиная с И. И. Лепехина и А. Н. Радищева. Она получила развитие в трудах декабристов, а позднее — в трудах революционных демократов середины XIX в. В 60-е гг. XIX в. она продолжала развиваться в научной деятельности народников — П. И. Якушкина, П. Н. Рыбникова, А. Я. Ефименко, И. Я. Худякова и И. Г. Прыжова. Особенно много для изучения окраин России сделали политические ссыльные.

Два принципа боролись в русской краеведческой науке — «изучать и знать народы, чтобы лучше ими управлять; изучать и знать народ, чтобы помогать ему, чтобы бороться за его освобождение»[43].

Господство официального краеведения до XIX в. привело к тому, что интерес к русскому народу обнаружился позже, чем интерес к другим народам. Управлять собственным народом господствующий класс и его государство могли без особого изучения. Ведь долгое время многие черты в укладе жизни феодалов и основной массы населения совпадали. Однако углубляющийся разрыв между низами и верхами общества заставил правящий класс к концу XVIII в. с большим вниманием отнестись и к русскому народу, ставшему для него в значительной мере чужим и по одежде, и по быту, и по языку. Тогда в литературе появляются первые этнографические материалы о русском народе.

Помимо русских ученых, краеведением занимались и ученые Средней Азии, писавшие по-арабски, персидски или на местных языках, грузинские, армянские, азербайджанские авторы, писавшие на своих языках, и др. Их труды должен внимательно изучать краевед, занимаясь историей своей области или края.

Еще в XVIII в. в науку проникают выходцы из народа — М. В. Ломоносов, И. И. Лепехин, П. И. Рычков. Среди ученых конца XVIII в. был широко известен краевед-историк Василий Васильевич Крестинин, (1729—1795). Он избирался в органы самоуправления Архангельска, его интересовали торговля, промышленность, история «гражданского общества». Он впервые опубликовал Русскую правду пространной редакции. Им изданы: «Исторические начатки о двинском народе древних, средних, новых и новейших времен» (1784), «Исторический опыт о старинном домостроительстве двинского народа в Севере», «Краткая история о городе Архангельске».

На рубеже XVIII и XIX вв. к историческому краеведению обращаются и писатели А. Н. Радищев, Н. М. Карамзин, А. С. Пушкин. Академические «путешествия» были в то время настолько популярными, что их стали использовать писатели.

Первый революционный призыв к борьбе против крепостничества и самодержавия прозвучал в книге А. Н. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву». Автор не только описывает быт народа, его бедственное положение, но и пытается найти причины этого.

Н. М. Карамзин в 1791 г. начал публиковать «Письма русского путешественника» (закончил публикацию в сентябре — ноябре 1792 г.) в своем «Московском журнале», который после этого прекратил свое существование. Он начинает путешествие из Твери и через Петербург, Нарву, Дерпт, Ригу едет в Западную Европу. Это было первое крупное произведение, принесшее успех Н. М. Карамзину. В начале «Писем» он характеризует русского путешественника и как бы ставит задачи перед ним. «Все интересует его: достопримечательности городов, мельчайшие различия в образе жизни их обитателей, монументы, воскрешающие в его памяти различные знаменательные события; следы великих людей, которых уже нет на свете; приятные ландшафты, вид плодородных полей и безбрежного моря. То он посещает развалины заброшенного старинного замка, чтобы без помехи предаться там мечтам и блуждать мыслью во тьме прошедших веков; то он является в дом к знаменитым писателям...»[44].

Карамзин дает краткие и меткие описания городов:

«В Ямбурге, маленьком городке, известном по своим суконным фабрикам, есть изрядное каменное строение. Немецкая часть Нарвы... состоит по большей части из каменных домов; другая, отделяемая рекой, называется Иван-город. В первой все на немецкую стать, а в другой — все на русскую. Тут была прежде наша граница — о, Петр, Петр!»[45].

«Когда открылся мне Дерпт, я сказал: прекрасный городок! Там все праздновало и веселилось. Мужчины и женщины ходили по городу обнявшись, и в окрестных рощах мелькали гуляющие пары. Что город, то норов; что деревня, то обычай» <...>

«Лишь только въедешь в Ригу, увидишь, что это торговый город, — много лавок, много народа — река покрыта кораблями и судами разных наций — биржа полна»[46].

«Письма» заканчиваются словами, полными любви к Родине и одновременно содержащими призыв к исследовательско-краеведческой деятельности:

«Берег! Отечество! Благословляю вас! Я в России. Вы знаете, что трудно найти город хуже Кронштадта, но мне он мил! Здешний трактир можно назвать гостиницей нищих, но мне в нем весело! С каким удовольствием перебираю свои сокровища: записки, счеты, книги, камешки, сухие травки и ветки, напоминающие мне или сокрытые руины... или могилу отца Лоренца, или густую иву, под которой англичанин Поп сочинял лучшие стихи свои! Согласитесь, что все на свете крезы бедны передо мною!»[47].

«Письма русского путешественника» были для Н. М. Карамзина одним из первых шагов на пути к созданию знаменитой «Истории государства Российского». А. С. Пушкин говорил, что Карамзин открыл отечественную историю для русских читателей, подобно тому как Колумб открыл Америку. В 1816—1817 гг. вышли в свет первые 8 томов «Истории государства Российского», 9-й том увидел свет в 1821 г., 10 и 11-й — 1824 г., 12-й (до 1611 г.) после смерти историка — в 1829 г. Успех «Истории» был необыкновенным, меньше чем в месяц были раскуплены все 3 тыс. экземпляров первых томов, и уже в 1818—1819 гг. тираж был повторен и в дальнейшем «История» неоднократно переиздавалась. Как и В. Н. Татищев и М. М. Щербатов, Н. М. Карамзин считал, что история — наука, призванная наставлять людей в их практической деятельности. Он широко использовал большое количество исторических документов, в том числе Троицкую, Лаврентьевскую, Ипатьевскую летописи, Двинские грамоты, Судебники, иностранные источники. Извлечение из документов Карамзин поместил в примечаниях, которые играют роль своеобразного архива, ибо некоторые документы, в частности Троицкая летопись, оказались позднее утерянными и об их содержании можно узнать лишь по примечаниям Карамзина.

Крупный вклад в изучение истории и этнографии Востока и Средней Азии внес Никита Яковлевич Бичурин (в монашестве Иакинф). Он родился в 1777 г. в чувашской деревне. В 1807— 1823 гг. Иакинф был главой русской церковной миссии (архимандритом) в Пекине, в совершенстве изучил китайский язык и много путешествовал. Им опубликованы труды «Описание Пекина» (1829), «Записки о Монголии» (1828), «Описание Джунгарии и Восточного Туркестана» (1829) и др. Его «Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена» было переиздано в 1950—1953 гг.

В начале XIX в. продолжались экспедиции по изучению окраин Российского государства. Особенно много дала экспедиция Ф. П. Врангеля и Ф. Ф. Матюшкина. Их главной целью были географические исследования, но в путевых записках и изданной ими книге[48] содержится много ценных сведений о чукчах, юкагирах, чуванцах, тунгусах, ламутах, колымских якутах и русских старожилах. Содержательны наблюдения Матюшкина — лицейского друга А. С. Пушкина, в литературе обычно заслоняемого фигурой Врангеля. Им дано интересное конкретное описание быта чукчей, их торговли с русскими, обычаев, верований, хозяйства и быта охотничьих народов к востоку от Колымы.

Экспедиции XIX в. сделали много, но не меньший вклад в изучение народов России внесли труды ссыльных революционеров. В Сибири в начале века предпринимается первая попытка систематического и краеведческого ее изучения. В 1818 г. ссыльный инженер Григорий Иванович Спасский начал печатать журнал «Сибирский вестник», где помещались извлечения из отчетов старых путешественников, описания памятников древности и т. п. В журнале был специальный отдел «Изображение обитателей Сибири». Спасский публиковал и собственные наблюдения о хакасах, киргиз-кайсаках, бурятах, якутах. В журнале помещены статьи «Исторические и статистические записи о местах, лежащих при реке Амуре», «О нравах и завоеваниях древних татар и монголов» и др. «Сибирский вестник» издавался в 1818—1824 гг., сменивший его «Азиатский вестник» — в 1825—1826 гг.

Большую часть своей жизни отдал изучению истории Сибири сын священника из Перми Петр Андреевич Словцов (1787—1843). Он был выслан сюда за свободомыслие. С 1818 г. и до конца жизни Словцов жил в Тобольске, занимаясь исследованием сибирских древностей. Словцов издал объемистое «Историческое обозрение Сибири» (т. I — 1838, т. II — 1844). Его методические замечания до сих пор интересны для ученых-краеведов. Так, он писал: «Этнография наша без коренного изучения наречий в их историческом ходе изображает одни наружности обычаев, кажущиеся то смешными, то глупыми, без углубления в сокровенные основания».

Большой вклад в развитие краеведения внесли декабристы. Они с любовью и уважением относились к памятникам древности. Декабристы хорошо знали античную литературу и искали в ней ответы на самые жгучие вопросы современности. «Мы страстно любили древних, — писал декабрист И. Д. Якушкин, — Плутарх, Тит Ливий, Цицерон, Тацит и другие были у каждого из нас почти настольными книгами».

Живо интересовались декабристы бытом и нравами народов России. Ф. Глинка в «Письмах русского офицера» писал: «Путешествуя в отечестве нашем, нельзя наполнить листов записной книжки описанием картин, мраморных изваяний и прочих произведений художеств; но можно списывать картины с нашей природы, которая богата ими, а всего, как мне кажется, важнее узнавать и описывать нравы своего народа. Путешествие есть единственное к тому средство. Я старался нарисовать людей в их различных состояниях: гостил в палатах, жил в хижинах. Но там и тут главною целию моею было наблюдение нравов, обычаев, коренных добродетелей и наносных пороков»[49].

Оказавшись в Сибири после поражения восстания, многие декабристы проявили интерес к историческому краеведению. Например, Н. В. Басаргин и А. И. Розен описывают местные особенности быта русских крестьян — старожилов Южной Сибири. «Залогом хорошей будущности Сибири, — писал Розен, — служат уже ныне три обстоятельства: она не имеет сословий привилегированных, нет в ней дворян-владельцев, нет крепостных, чиновников в ней немного»[50].

Н. А. Бестужев, описывая бурят, замечает: «Они выучились у русских пахать землю, а зато, в свою очередь, русские теперь переняли у них искусство орошения»[51]. «Бурятские начальники, избранные однажды, остаются в должностях на всю жизнь, то бедные буряты, которые жалуются на злоупотребления, платятся за это дорого»[52]. «Они крайне правдивы и честны, лукавства в них нет, воровства они не знают», — писал о якутах М. И. Муравьев-Апостол[53].

А. С. Пушкин в «Истории Пугачевского бунта» по глубине осмысления материала намного опередил уровень развития исторической науки того времени. При написании «Истории...» поэт широко пользовался краеведческими материалами, данными академических экспедиций, сам изучал историю Южного Урала и Оренбуржья.

А. С. Пушкин детально прослеживает истоки сложения на Урале особой уральской народности русских. «Своеобразный характер уральцев... складывался, выковывался и закалялся в необычных условиях... Основные черты этого характера — пионерская энергия, русская сметливость и особая уральская напористость в труде и бою унаследованы ими еще от той прошлой бродячей вольницы, которая, впервые поднимая здесь целину, с боями заселяла Урал»[54], — писал академик С. Г. Струмилин.

А. С. Пушкин с глубоким уважением относился и к русской народной поэзии. Сохранились записи семи русских сказок Арины Родионовны, 25 народных песен Псковской губернии. Он сделал большие выписки из «Описания земли Камчатки» Крашенинникова. В его творчестве много фольклорных мотивов и точно зафиксированных этнических обычаев (особенно в таких произведениях, как «Руслан и Людмила», «Русалка», «Жених», «Утопленник», «Гусар», «Кавказский пленник», «Тазит», «Цыганы», «Бахчисарайский фонтан» и др.).

В трудах автора известного 4-томного словаря Владимира Ивановича Даля также можно найти немало сведений по историческому краеведению. С 1833 по 1841 гг. он жил и работал в Оренбурге. Даль сопровождал А. С. Пушкина в его поездках по Оренбургской губернии. «Во всю жизнь свою я искал случая поездить по Руси», — писал Даль в своей биографии. За 8 лет службы в Оренбуржье он объездил весь Южный Урал, собрал много фольклорных данных, описал все кантоны башкир.

Интересный краеведческий материал содержится во многих произведениях выдающихся русских писателей XIX в. Широко использовали этнографические материалы, фольклор, устное народное творчество Н. В. Гоголь, Н. С. Лесков, П. И. Мельников-Печерский и др.

Таким образом, в изучении краев и губерний России в XIX в. включаются лучшие представители передовой русской интеллигенции. Роль государственных учреждений в развитии краеведения, в отличие от XVIII в., становится меньшей. Очень часто представителям демократического направления в краеведении приходилось преодолевать препятствия и даже испытывать преследования со стороны царской бюрократии.

Объясняя причины препятствий, чинимых правительством делу, которое, казалось бы, должно было помочь бюрократии лучше узнать население и тем самым более умело им управлять, А. И. Герцен писал в 1857 г.:

«Служение государству превратилось в служение начальникам... везде на первом плане стоят отношения личные, ибо... каждый может выиграть гораздо больше личным угождением, нежели исполнением служебных обязанностей... Исполнить дело, значит отписаться...»[55]. «Отсюда проистекает одно из величайших зол, которым страдает Россия. Это господствующая всюду официальная ложь. Можно без преувеличения сказать, что всякое официальное изъявление — ничто иное, как ложь. Все отчеты и донесения... государственных сановников суть ложь... Другое не менее важное зло, проистекающее из существующего порядка вещей, есть всеобщее развращение чиновников... Злоупотребления составляют нормальное положение нашей администрации... подданные остаются беззащитны и безответны перед начальником, ибо они ничем не ограждены от административного произвола и самые жалобы считаются нарушением дисциплины. Все это приводит к всеобщему упадку: ...благородному и способному человеку трудно подчиниться такой системе... За то... ему и не дают хода, кроме разве особых случаев, где он пользуется личным покровительством важного сановника. Отсюда третье господствующее зло — всеобщая неспособность правителей...»[56].

«Неспособность есть как бы патент на получение значительной должности. Неспособный человек не имеет большей частью ни самостоятельного характера, неприятного властям, ни побуждений, несогласующих с правительственной системой. Он на все согласен и служит самым безмолвным и покорным орудием для исполнения на бумаге высочайших приказов»[57].

Такие порядки не способствовали развитию науки, в том числе и краеведения. «Вообще духовная сторона народной жизни сильно страдает от правительственной системы. Просвещение не может обойтись без большей или меньшей свободы. Наука, искусство имеют своенравную натуру, которая не поддается правительственным предписаниям, у них свои законы труда и вдохновения, над которыми никто не имеет власти.

Само правительство дошло, кажется, до этого сознания. Не терпя свободы, оно не может терпеть и того, что с нею связано. Но, стыдясь мнения образованного мира, оно не решилось совершенно уничтожить науку и литературу, а стало по возможности подавлять их... Цензурные постановления так строги, что нельзя написать ничего имеющее человеческий смысл. Всякая мысль преследуется, как контрабанда, и даже факты очищаются от всего, что может бросить не совсем выгодный свет не только на существующий порядок вещей, но и на те политические, религиозные и нравственные начала, которые приняты за официальную норму»[58].

Но препятствия, чинимые местной и центральной бюрократией, не могли остановить краеведческих исследований по всей стране. Благодаря разносторонней деятельности демократов краеведение развивалось и под их давлением предпринимались отдельные положительные шаги и официальной бюрократией.

С 1838 г. выходят «Губернские ведомости», в которых помещались краеведческие сведения. В 40—50-х гг. XIX в. стали публиковаться труды по отдельным городам и губерниям России, например: «Историческое обозрение Тульской губернии» И. В. Афремова, «Чернигов» П. А. Маркевича, «Описание Москвы и ее достопримечательностей» И. Милютина и др.

Распространены были «Памятные книжки» — своеобразные краеведческие сборники. В них печатались иногда и обличительные материалы. Например, издатель и просветитель Флорентий Федорович Павленков за сбор средств на памятник Д. И. Писареву был сослан в Вятку. Там он организовал сбор материалов для краеведческих «Памятных книжек» под названием «Вятская незабудка», в которых публиковались случаи злоупотреблений местной власти. Первый сборник «Незабудок» был напечатан в 1877 г. в Петербурге (800 экз.). В том же году выходит второй (1050 экз.). Оба сборника разошлись очень быстро. Когда в феврале 1878 г. вышел третий выпуск «Вятских незабудок», в дело вмешался Комитет министров и запретил его. Сохранилось только пять экземпляров «Памятной книжки Вятской губернии за 1878 г.».

Своими историческими исследованиями в Сибири прославился народник Дмитрий Александрович Клеменц (1848—1914). Один из инициаторов и участников «хождения в народ», член «Земли и воли», он был арестован и в 1881 г. выслан в Сибирь. Там он начал заниматься краеведением. Им были проведены многочисленные экспедиции в малоисследованные районы Сибири, Центральной Азии и Восточного Туркестана.

Д. А. Клеменц превратил Минусинский музей в крупное научное учреждение. Ои написал книгу «Древности Минусинского края», опубликованную в Томске в 1886 г. В 1883—1884 гг. Клеменц вместе с краеведом А. В. Андриановым совершил путешествия в верховья Томи и Абакана, в 1885 и 1887 гг. — в Туву, 1888—1889 г. — по таежным районам Енисейской губернии. В 1890 г. он переселился в Иркутск, где активно участвовал в работе музея, издании газеты «Восточное обозрение». Он был главным организатором большой «Сибиряковской экспедиции» 1894—1896 гг. Экспедиция была названа по имени давшего на нее деньги золотопромышленника И. М. Сибирякова. Руководителем экспедиции был Клеменц. Благодаря ходатайству П. П. Семенова-Тян-Шанского, занимавшего тогда высокую должность, он добился разрешения привлечь к ней десять политических ссыльных. Экспедиция комплексно исследовала все стороны жизни якутского и русского населения Якутии. В экспедиции работали Л. Г. Левенталь, Н. А. Виташевский, И. И. Майнов, С. В. Ястремский, Э. К. Пекарский, В. М. Ионов, Н. Л. Геккер, В. Г. Тан-Богораз и др., оставившие ценные труды, опубликованные большей частью лишь в советское время. Клеменц выступал с краеведческими статьями в «Сибирской газете», «Восточном обозрении». Им оставлены мемуары «Из прошлого» (Л., 1926).

За 15 лет жизни в Сибири Д. А. Клеменц собрал огромный исторический материал. В 1897 г. ссылка окончилась, он вернулся в Петербург, работал в Музее антропологии и этнографии АН и в Русском музее.

Аналогичную работу проводили в ссылке и другие народники. Например, А. К. Кузнецов в 1886 г. основал музей в Нерчинске, а в 1895 г.— в Чите.

Много сделали для краеведения И. Г. Прыжов и И. А. Худяков. Иван Гаврилович Прыжов (1827—1885) боролся с предрассудками, пропагандировал атеизм в краеведческих работах. Он опубликовал работы: «Нищие на святой Руси», «26 московских юродивых, пророков, дур и дураков», «История кабаков в России в связи с историей русского народа» и др. Некоторые его работы были запрещены, например: «Поп и монах как первые враги культуры человека», «История крепостного права, преимущественно по свидетельству народа». Он писал, что задача краеведа не только собирать факты, но и давать им оценку. «Я хотел бы собрать в одно целое не только археологические факты, но и все слезы, всю кровь, весь пот, пролитые когда-либо народом, — собрать и высчитать, насколько вынесет это наука счисленная»[59]. Его краеведческие статьи имели революционное значение.

Ссыльный И. А. Худяков с 1866 г. жил в Верхоянске. Он интенсивно занимался изучением истории и местного якутского и русского фольклора. Он выучил якутский язык и составил якутско-русский словарь. Материалы, собранные Худяковым по фольклору, были изданы в «Верхоянском сборнике» в 1890 г.

Ценные наблюдения делал В. Г. Короленко в ссылке в Амгинской слободе Якутии в 1881—1884 гг. В рассказах «Сон Макара», «Убивец», «Государевы ямщики» им использованы материалы его этнографических наблюдений.

Определенную роль в развитии краеведения сыграли провинциальные университеты (в Казани, Харькове, Киеве, Одессе) и местные отделения научных обществ. (В 1804 г. было организовано Общество истории и древностей Российских, в 1845 г. — Географическое, в 1846 г. — Археологическое.)

Некоторые крупные чиновники также иногда увлекались краеведением. Так, генерал-лейтенант, инженер Н. Ф. Бутенев собрал большую коллекцию каменных орудий в Карелии, где он с 40-х гг. ведал Олонецкими горными заводами. К 1869 г. у него было уже собрано около 400 каменных изделий первобытного человека. Его коллекция была приобретена Этнографическим музеем Академии наук.

Большую коллекцию «доисторических древностей» собрала А. М. Раевская, жена знаменитого генерала Н. Н. Раевского. Из собранных ею в разных губерниях (Олонецкой, Херсонской, Киевской и др.) материалов был создан частный музей, открытый для посещения. Позднее основную часть находок Раевская передала Румянцевскому музею. Коллекция первобытных орудий была собрана и архиепископом иркутским Нилом (Н. Ф. Исакович), автором очень живых записок о путешествии по Сибири.

Таким образом, первые музеи по археологии были организованы также благодаря деятельности представителей неправительственного направления в краеведении.

Довольно рано в России стало развиваться и школьное краеведение. Еще М. В. Ломоносов стремился привлечь «малых, особливо крестьянских детей» к приискам «неизвестных руд, дорогих металлов и камней». По программе народных училищ 1782 г. предписывалось учителям собирать сведения местной истории краев и о «народах там живущих, о древних остатках и курганах и что о них повествуют...». Устав народных училищ рекомендовал учителям записывать важнейшие местные события, «дабы история Российского государства имела со временем достоверные памятники». Некоторые учителя, занимаясь историческим краеведением. издали ряд трудов (см., например: Бунаков Н. Ф. Избранные педагогические сочинения. — М., 1953).

Большое внимание краеведению уделял Л. Н. Толстой. Он считал, что изучение истории играет большую роль в устранении общественных пороков. Он резко выступал против забвения истории, ее темных страниц: «Зачем раздражать народ, вспоминать то, что уже прошло? Прошло? Что прошло? Разве может пройти то, чего мы не только не начинали искоренять и лечить, но и то, что боимся назвать по имени? Разве может пройти жесткая болезнь только оттого, что мы говорим, что она прошла? Она не проходит и не пройдет никогда и не может пройти, пока мы не признаем себя больными...»[60].

Великий русский педагог-демократ Константин Дмитриевич Ушинский резко выступал против тех наставников, которые доказывали, «что ни в нашем прошедшем, ни в нашем настоящем нет ничего такого, на чем могла остановиться юная душа с любовью и уважением... Нет, это не значит воспитывать душу, а скорее разрушать ее... нет, это не образование, а дикость, вандализм, потому что только варварам свойственно не иметь истории и разрушать драгоценнейшие ее памятники, истреблять все и не созидать ничего. А это вандальское... направление нередко принимается у нас многими за признак европейского образования, тогда как в целой Европе нет ни одного самого мелкого народца, который бы не гордился своей национальностью»[61]. Особое значение в воспитании К. Д. Ушинский придавал родному языку: «Поколения народа проходят одно за другим, но результаты жизни каждого остаются в языке — в наследии потомкам»[62]. Он призывал учителей широко использовать народный фольклор, данные этнографии в процессе обучения и воспитания: «По содержанию наши пословицы важны для первоначального обучения тем, что в них, как в зеркале отразилась русская народная жизнь со всеми своими живописными особенностями»[63].

Передовые учителя занимались краеведением, организовывали народные чтения. «В тех деревнях, где они велись, они явились звеном, связующим школу с местным населением, приучали его смотреть на школу как на учреждение нужное и полезное не только для детей, но и для взрослых, заинтересовали огромную часть населения содержанием книг и подготовили последующий успех народных библиотек»[64]. В начале XX в. народные чтения сменяются чтением лекций, появляются кадры разъездных лекторов с волшебными (проекционными) фонарями. Стали проводиться публичные чтения и для школьников. Появились воскресные школы для взрослых. Правительство закрыло их в 1862 г., но в 1904 г. было вынуждено вновь открыть их. В 1905 г. таких школ числилось 782 (не считая 182 школ под эгидой церкви), а курсов при этих школах для рабочих — 549. Во всех воскресных школах было 3200 преподавателей с 40 006 учащимися. Школы эти существовали в основном на частные пожертвования и были бесплатными (кроме Польши).

Демократическое течение в историческом краеведении всегда стремилось распространить накопленные знания среди народа. До революции, помимо «Путеводителей», издавались с этой целью многочисленные серийные издания: «Природа и люди» (1889—1918), «Живописная Россия» (1901—1905), «Естествознание и география» (1896—1917) и др. В приложении к журналу «Природа и люди» издавался сборник «Народы мира в нравах и обычаях» в 16 выпусках (1914).

В конце XIX в. стали издаваться серии книг «Народы России. Этнографические рассказы для детей» Н. А. Александрова. Под его редакцией была издана серия книг «Где на Руси какой народ живет и чем он промышляет» и др.

В этих книгах показывалось и бедственное положение народов России под гнетом царизма. Например, книга «Инородцы лесов» завершается «Толкователем», где помещен специальный параграф «Причины вымирания инородцев», завершающийся выводом: «Причины вымирания инородцев — это чисто-экономические, а не расовые; и чем экономическое положение обездоленнее, разореннее, тем слабее его плодовитость и тем большая его смертность»[65].

Описывая тунгусов, автор заключает: «Все зависит от всего окружающего, а окружающее же тунгусов, кроме тяжелой природы, был еще постоянный и тяжелый гнет казаков и кулаков-купцов»[66].

Автор смело ставит вопрос: «Выгодно ли вымирание инородцев для России?» — и в ответ цитирует известного этнографа Н. М. Ядринцева: «Изменить это ненормальное явление (т. е. вымирание) в человеческих руках и в руках цивилизации. Напрасно эту цивилизацию представляют драконом, пожирающим инородцев, напрасно отдают инородца на жертву хищникам торговцам, кулакам, которые являются не столько представителями цивилизации, сколько подонками и обратной стороной ея. Цели и задачи человеческой цивилизации другие, это — спасение человеческой жизни, гуманизм, милосердие, улучшение быта, поднятие человеческой личности и озарение ея светом разума — просвещением»[67].

Демократическое направление в краеведении стремилось привить детям гуманные идеи и иногда довольно смело обличало политику господствующих классов.

Много внимания краеведению уделял выдающийся сын казахского народа Чохан Валиханов (1835—1865). Им созданы труды по истории народов Средней Азии, Казахстана и Западного Китая: «Очерки Джунгарии» (1861), «Киргизы» (опубликован в 1958 г.), «Аблай» (1861) и др.

В связи с освоением Средней Азии и Кавказа ширилось изучение этих районов. С 1868 по 1881 г. выходили специальные сборники — «Сборники сведений о кавказских горцах» (10 выпусков). Их сменили «Сборники материалов для описания местности и племен Кавказа»; в 1881—1916 гг. вышло 46 томов. Большие работы провели на Кавказе филолог В. Ф. Миллер и историк М. М. Ковалевский.

Однако вмешательство государства в такие исследования нередко вредило им. Так, в Средней Азии в 1874 г. была организована Аму-Дарьинская экспедиция Русского географического общества. Экспедицией заинтересовалось правительство, выделило деньги и направило для руководства экспедицией важных, но бездарных чиновников (в качестве «этнографа» в нее, например, был включен полковник Соболев, а переводчика — персидский принц Риза-Кули-Мирза). Работы экспедиции были обесценены.

В конце XIX в. оживилось изучение этнографии Белоруссии, Украины.

В конце XIX в. в историческом краеведении стало сказываться влияние марксизма.

К. Маркс в черновиках письма к Вере Засулич (1881) и Ф. Энгельс в статье «О социальном вопросе в России» (1875), в переписке с русскими деятелями касались вопросов русской этнографии.

В последней четверти XIX в. появились и первые историко-краеведческие работы русских марксистов, например Николая Ивановича Зибера (1844—1888). Его магистерская диссертация получила одобрение К. Маркса. В 1875 г. в знак протеста против преследования ученых он ушел с должности доцента в Киевском университете и уехал за границу, где познакомился с К. Марксом и Ф. Энгельсом. В 1883 г. он опубликовал книгу «Очерк первобытной экономической культуры» (переиздавалась в 1889, 1923, 1937 гг.). Это была первая попытка произвести марксистский анализ развития первобытного общества.

Довольно близок к марксизму в начальный период своей деятельности был и видный историк и краевед, исследователь Кавказа М. М. Ковалевский (1851—1916). Он также был лично знаком с К. Марксом и Ф. Энгельсом, имел с ними постоянную переписку. В 1901 г. им была основана в Париже «Русская высшая школа общественных наук», в которой выступали с лекциями русские марксисты, в том числе и В. И. Ленин.

Большое значение для развития исторического краеведения сыграли труды Дмитрия Николаевича Анучина (1843—1923). Анучин был создателем Музея антропологии МГУ, где он впервые попытался объединить исследования антропологов, археологов и этнографов. Государственный музей антропологии МГУ и сейчас предмет гордости советской науки.

Большое значение для организации археологических исследований в России сыграла деятельность известного русского ученого-археолога Василия Алексеевича Городцова (1860—1945), создавшего блестящую школу русских археологов, многие из которых до сих пор занимают самые передовые позиции в среде советских ученых (академик Б. А. Рыбаков, профессор Д. А. Крайнов и др.).

Заметный след в изучении Сибири оставили ссыльные марксисты Ф. Я. Кон, М. С. Ольминский, С. И. Мицкевич, В. П. Ногин, Е. М. Ярославский. В. П. Ногин жил в ссылке в Верхоянске в 1912—1913 гг. Свои наблюдения историко-краеведческого плана он изложил в книге «На полюсе холода» (1919). Е. М. Ярославский (М. И. Губельман) отбывал ссылку в 1913—1917 гг. в Якутске. В 1915—1917 гг. он заведовал Якутским музеем. В эти годы Ярославский издал обзор «Якутский областной музей за 25 лет своего существования».

Большие исследования провел во время ссылки Лев Яковлевич Штернберг (1862—1927). Его статьи о гиляках привлекли внимание Ф. Энгельса[68]. Л. Я. Штернберг стал создателем советской школы этнографов.

Большой краеведческий материал собран и обработан в работе А. Г. Шлихтера «Кустарные промыслы Енисейской губернии» (1915), ряд историко-краеведческих работ опубликовали Я. М. Свердлов, В. А. Быстрянскнй (Ватин) и др.

Г. В. Плеханов широко пользовался этнографическими материалами и данными археологии. Им опубликованы многочисленные работы по истории искусства, фольклору, литературе.

Образец историко-краеведческих исследований можно найти в трудах В. И. Ленина. Даже в его небольших заметках и статьях краевед найдет конкретные сведения по определенным событиям.

Примером комплексного использования краеведческих сведений для обобщающих работ служит монографический труд В. И. Ленина «Развитие капитализма в России».

Например, об Урале в этой работе В. И. Ленин писал: «В исходный период пореформенного развития России главным центром горной промышленности был Урал. Образуя район, — до самого последнего времени резко отделенный от центральной России, — Урал представляет из себя в то же время оригинальный строй промышленности. В основе „организации труда“ на Урале издавна лежало крепостное право, которое и до сих, до самого конца 19-го века, дает о себе знать на весьма важных сторонах горнозаводского быта. Во времена оны крепостное право служило основой высшего процветания Урала и господства его не только в России, но и отчасти и в Европе. В 18 веке железо было одной из главных статей отпуска России»[69].

Широко использовал В. И. Ленин местные этнографические источники при разработке им национальной программы партии.

Следует подчеркнуть, что, хотя в XIX и в начале XX в. историческое краеведение развивалось благодаря преимущественно деятельности представителей демократического течения, а официальное государственное краеведение пришло в упадок, демократическое направление не могло полностью решить многие задачи, стоящие перед краеведением, в особенности задачу охраны памятников истории и культуры. Эта проблема могла быть решена только после Великой Октябрьской социалистической революции и организации советского краеведения.

С победой Великого Октября охрана памятников истории и культуры была взята в руки народа. В дореволюционной России не существовало специального законодательства об охране памятников археологии, архитектуры, искусства и других. До революции попытки ввести какие-либо нормы по охране памятников наталкивались на право частной собственности. Лишь Строительный устав запрещал снос зданий, возведенных до XVIII в., или ремонт, ведущий к их искажению. Инструкции Археологической комиссии запрещали самовольные раскопки, но они часто не выполнялись. Под давлением передовой общественности в начале XX в. в столице и некоторых губерниях были образованы Общества защиты и сохранения памятников искусства и старины. Перед первой мировой войной правительство приступило к подготовке специального закона об охране памятников, но эта работа была свернута с началом войны.

С победой революции появилась возможность сохранения культурного наследия народа. Несмотря на трудности гражданской войны, Советское правительство принимает ряд мер по защите исторических памятников. Уже 16 (3) ноября 1917 г. нарком А. В. Луначарский обратился к народу с призывом охранять культурное наследие. Петроградский Совет напечатал следующее воззвание:

«Граждане, старые хозяева ушли, после них осталось огромное наследство. Теперь оно принадлежит всему народу.

Граждане, берегите это наследство, берегите картины, статуи, здания — это воплощение духовной силы вашей и предков ваших...

Граждане, не трогайте ни одного камня, охраняйте памятники, здания, старые вещи, документы — все это ваша история, ваша гордость. Помните, что все это почва, на которой вырастает ваше новое народное искусство»[70].

С 1918 г. начинают создаваться организационные основы охраны памятников. Забота об охране памятников была возложена на Наркомат просвещения. Особенно активно действовали Петроградская коллегия по делам музеев и охраны памятников искусства и старины при Наркомате просвещения и Комиссия по охране памятников искусства и старины при Моссовете. В августе 1918 г. эти органы были преобразованы во Всероссийскую коллегию по делам музеев и охраны памятников искусства и старины при Наркомате просвещения.

В декабре 1917 г. был создан Комиссариат исторических имуществ (с 12 апреля 1918 г. он стал называться Наркоматом художественно-исторических имуществ). Он имел специальную Коллегию по охране памятников. Позднее этот Наркомат был слит с Наркоматом просвещения. К началу 1922 г. в Наркомпросе было создано Главное управление научными, художественными и музейными учреждениями Академического центра (Главнаука) с Отделом по делам музеев и охраны памятников. В его ведении были Российская академия истории материальной культуры (ныне Институт археологии АН СССР), Центральные государственные реставрационные мастерские, Центральное бюро краеведения, Музейно-экскурсионные институты в Москве и Петрограде и все музеи. При губернских (областных) отделах народного образования были созданы Комитеты по делам музеев и охраны памятников искусства и старины, народного быта и природы с широкими правами. Так впервые в истории была создана стройная государственная система охраны и изучения памятников истории и культуры.

Кроме того, был принят ряд законов об охране конкретных памятников на местах, в том числе и письменных памятников. 1 июля 1918 г. В. И. Лениным был подписан декрет «О реорганизации и централизации архивного дела», 17 июля 1918 года — «Об охране библиотек и книгохранилищ», 19 декабря 1918 г. — «Об охране научных ценностей» и др.

В конце июля 1918 г. В. И. Ленин утвердил список 50 памятников великим людям. В Москве были поставлены памятники Марксу и Энгельсу на площади Революции, Радищеву — на площади, сейчас носящей имя Маяковского, Халтурину — на Новинском бульваре, Софье Перовской — на Миусской площади, монументы перед Моссоветом и в Александровском саду, а также памятники Робеспьеру, Шевченко, Никитину и Кольцову. В Петрограде были установлены памятники Плеханову, Герцену, Шевченко, Софье Перовской. (Большая часть этих памятников до нашего времени не сохранилась). До сих пор в Александровском саду у стен Кремля на обелиске запечатлены имена великих людей прошлого по списку, составленному В. И. Лениным.

В сентябре 1918 г. был принят декрет «О запрещении вывоза за границу предметов искусства и старины», а 5 октября 1918 г. — «О реорганизации, приеме на учет и охранение памятников искусства и старины, находящихся во владении частных лиц, обществ и учреждений». В декрете говорилось: «1. Произвести первую государственную регистрацию всех монументальных и вещественных памятников искусства и старины, как в виде целых собраний, так и отдельных предметов, в чьем бы обладании они не находились... 3. Никакое отчуждение или переход из одного частного или общественного владения в иное, а также перемещение, ремонт, поправка принятых на учет... памятников... и отдельных предметов искусства и старины не могут быть произведены без разрешения Коллегии по делам музеев и охране памятников искусства и старины в Петербурге и Москве».

В течение 5 лет на учет было принято 2350 отдельных памятников и 520 усадеб. В 1920 г. были объявлены государственным музеем Троице-Сергиева лавра (г. Загорск), дом Л. Н. Толстого в Москве, и в 1922 г. создан Пушкинский заповедник.

В те годы В. И. Ленину не раз приходилось выступать против так называемых пролеткультовцев, призывавших к уничтожению памятников древности, особенно монастырей и церквей, якобы для борьбы с пережитками прошлого. Выступая против нигилистических тенденций пролеткультовцев, В. И. Ленин говорил на III съезде комсомола: «Пролетарская культура не является выскочившей неизвестно откуда, не является выдумкой людей, которые называют себя специалистами по пролетарской культуре. Это все сплошной вздор. Пролетарская культура должна явиться закономерным развитием тех запасов знания, которые человечество выработало под гнетом капиталистического общества, помещичьего общества, чиновничьего общества»[71].

В подготовленном для съезда Пролеткульта проекте решения В. И. Ленин писал: «Марксизм завоевал себе всемирно-историческое значение как идеология революционного пролетариата тем, что марксизм отнюдь не отбросил ценнейших завоеваний буржуазной эпохи, а, напротив, усвоил и переработал все, что было ценного в более чем двухтысячелетием развитии человеческой мысли и культуры. Только дальнейшая работа на этой основе и в этом же направлении... может быть признана развитием действительно пролетарской культуры»[72].

В. И. Ленин показал, что неуважение к культурному наследию является особенностью не пролетариата, а буржуазии. Именно буржуазные взгляды протаскивали под видом пролетарских пролеткультовцы. Выступление вождя революции в защиту культуры прошлого сыграло плодотворную роль в развитии советского исторического краеведения. Многие памятники культуры народов нашей страны были спасены от разрушения, начали развертываться исследования по их изучению и восстановлению.

В январе 1922 г. было создано Центральное бюро краеведения (ЦБК) при Академии наук. С 1923 г. начал выходить журнал «Краеведение», а с 1925 г. — «Известия ЦБК». В 1930 г. они были объединены в журнал «Советское краеведение» (выходил до 1936 г.). Краеведческие журналы и сборники издавались и на местах (Воронеж, Тверь, Вологда, Ростов, Тула и др.). Большую помощь краеведам оказывали созданные в 20-х гг. во многих городах комиссии для собирания и изучения материалов по истории революции и РКП(б) (Истпарты).

В 1930 г. краеведение было введено в программы вузов. В 1931 г. создается Общество краеведов-марксистов. В Постановлении ЦК ВКП(б) от 25 августа 1932 г. говорилось: «Признать необходимым в учебные программы... истории... ввести... и элементы краеведения СССР».

Растет число краеведческих организаций. Если до Великой Октябрьской социалистической революции в России было 160 краеведческих обществ, насчитывавших около 15 тыс. членов, то к концу 1922 г. в стране было 516 краеведческих организаций, в том числе 285 музеев. В 1927 г. было уже 1765 краеведческих обществ, 560 музеев, 64 краеведческие исследовательские станции.

Общим недостатком краеведения в 20—30-е гг. было то, что ЦБК и его органы на местах стремились заниматься сразу всем краеведением, не деля его на географическое, историческое и т. п.

В годы Великой Отечественной войны многим нашим городам и селам был причинен огромный ущерб. Многие памятники, простоявшие тысячи и сотни лет, в годы войны погибли. В 1942 г. была создана Комиссия по учету и охране памятников, которая с 1942 по 1943 гг. провела учет ущерба, нанесенного памятникам на оккупированной территории.

После войны по всей стране начались работы по восстановлению памятников, стали создаваться памятники воинской славы, увековечивающие подвиг народа в Великой Отечественной войне.

Важное значение в деле охраны памятников истории и культуры сыграло постановление Совета Министров СССР «О мерах улучшения охраны памятников» от 14 декабря 1948 г.

В 1954 г. Советское правительство подписало Гаагскую конвенцию «О защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта».

Важное значение для развития исторического краеведения и охраны памятников истории и культуры имело Постановление Совета Министров РСФСР от 23 июня 1965 г. о создании Общества охраны памятников истории и культуры, которое стало массовой организацией, способствующей охране и изучению исторических памятников на местах. В 1976 г. был принят общесоюзный Закон об охране и использовании памятников истории и культуры. Охрана памятников истории и культуры была закреплена в Основном Законе государства как долг и обязанность граждан СССР (ст. 68 Конституции СССР). Государство тратит огромные средства на охрану памятников. Только на их реставрацию до 1990 г. выделено 300 млн. рублей. К 2000 г. объем средств на реставрацию будет доведен до 500 млн. рублей. Краеведы должны проследить за качественным выполнением реставрации.

Правильная организация исторического краеведения будет способствовать осуществлению проводимой в настоящее время реформы общеобразовательной и профессиональной школы и выполнению Программы КПСС и решений XXVII съезда КПСС.

Большое внимание партия и правительство уделяют развитию школьного краеведения. Уже с 1920—1921 учебного года краеведение было включено в школьные программы. В декабре 1921 г. в Москве была проведена I Всероссийская конференция научных обществ по краеведению, с докладом на котором выступил нарком просвещения А. В. Луначарский. Он говорил, что стране нужна «школа, примкнувшая к хозяйству данной области, а следовательно, к ее географии, к ее историческим условиям, к ее этнографии».

Определяя задачи обучения в советской школе, Н. К. Крупская говорила в 1921 г.: «Исходным пунктом... изучения должно быть изучение родного края»[73]. В 1924 г. она смогла уже подвести некоторые итоги: «Краеведение... заняло видное место в работе учительства...». Н. К. Крупская указывала, что «учительство проводит большую краеведческую работу, которая помогает ему осознать потребности трудового населения... подвести школу к жизни, найти методы, как заставить школу служить жизни, служить ее преобразованию...»[74].

В 1961 г. Министерство просвещения РСФСР издает приказ «Об усилении краеведческой работы в школах и издании краеведческих пособий для школ», с 1966/67 учебного года краеведение включается в школьные программы по истории в IV и VII—X классах. С 1971 г. курс исторического краеведения вводится на исторических факультетах педагогических институтов.

Важным стимулом для развертывания историко-краеведческой работы стали решения XXVII съезда КПСС. Огромную роль в подъеме историко-краеведческой работы сыграли мероприятия ЦК КПСС и выступления партийной печати. В сентябре 1985 г. в журнале «Коммунист» опубликована статья Ю. Афанасьева, в которой говорилось: «Созидая будущее, нельзя обойтись и без уроков прошлого, умелого обращения к нему, к истории как коллективной памяти народа... Разумное обращение к коллективной памяти стало наиболее устойчивой нашей культурной традицией. Оно восходит к „Повести временных лет“ и „Слову о полку Игореве“, к „Витязю в тигровой шкуре“ и песням о Джангаре и Гесере. Эта традиция воплотилась в творчестве А. С. Пушкина, целиком пронизанном мыслью: „Дикость, подлость и невежество не уважает прошедшего, пресмыкаясь перед одним настоящим“... Стало хрестоматийным изречение Н. Г. Чернышевского: „Можно не знать, не чувствовать влечения к изучению математики, греческого или латинского языков, химии, можно не знать тысячи наук и все-таки быть образованным человеком; но не любить истории может только человек, совершенно не развитый умственно“. Эта традиция нашла свое высшее проявление в творческой деятельности Ленина. „Не может быть сознательным рабочим тот, — писал он, — кто относится, как Иван Непомнящий к истории... Как амнезия — потеря памяти — разрушает индивидуальную человеческую личность, так историческая амнезия разрушает общественное сознание, варваризирует и обессмысливает жизнь общества“»[75].

В последнее время старые формы историко-краеведческой работы наполняются новым содержанием. Например, активизировались народные чтения. Однако содержание их стало иным. В прошлом веке учителя читали книги неграмотным взрослым — теперь ученые выступают перед трудящимися, чтобы рассказать о проблемах советской науки, о том, как она борется за прогресс в новых условиях. Слушателями стали высокообразованные рабочие, инженеры, учителя. Например, в Москве по инициативе Брежневского РК КПСС в новом микрорайоне в 1982/83 учебном году был организован археологический лекторий. Первоначально планировалось для жителей Теплого Стана, где еще не успели построить ни кинотеатров, ни клубов, прочитать несколько лекций. Такие лекции в домоуправлениях организуются часто, но мало посещаются. Организаторы волновались: придут ли жители? Слушателей вначале было немного. На вторую лекцию их пришло уже больше. С этой поры прошло уже четыре года, а слушатели продолжают регулярно являться в последнюю пятницу месяца в клуб ДЭЗа № 15 на чтения. Так из эпизодического мероприятия возродились «народные чтения». На них стали приезжать слушатели из других районов. Причем среди слушателей — доценты, научные сотрудники различных институтов, преподаватели вузов, учителя. Их влечет тяга к новому, к знаниям. Дело в том, что на чтениях теперь выступают не просто грамотные люди, а ведущие ученые страны.

Каждый год чтения открывает лекция Героя Социалистического Труда, директора Института археологии Академии наук СССР, академика Б. А. Рыбакова. За ним выступали ведущие ученые и рассказывали о своих новых открытиях, в том числе и о раскопках в Москве, исследованиях памятников, о том, что появится в книгах еще не скоро, рассказывали и о своих раздумьях и сомнениях. Слушатели становились как бы соавторами ученых, на чтениях продолжалось научное творчество. Они были полезны и для слушателей и для ученых.

Наибольшим вниманием слушателей пользовались лекции о памятниках Москвы и Московской области, о проблемах происхождения человека в свете новейших научных данных, о христианстве и язычестве и другие.

Подъем историко-краеведческой работы, наблюдающийся после XXVII съезда КПСС, играет большую роль в патриотическом и коммунистическом воспитании трудящихся.

Подготовка учителя к краеведческой работе. При подготовке к краеведческой работе в школе следует иметь в виду, что краеведение не только эффективный способ решения учебно-воспитательных задач, но и возможность каждому учителю приобщиться вместе с учащимися к научно-исследовательской работе. Вряд ли можно найти другую отрасль исторического знания, которая позволяла бы столь быстро включиться студенту и молодому учителю в научную работу.

«Краеведение — дело, значение которого не может быть преувеличено, — писал М. Горький. — Мы должны знать нашу землю всю до последнего атома... Все это необходимо знать для того, чтобы понять и почувствовать: земля — наша не только как то, на чем мы, люди, живем, но и как то, из чего мы созданы... Краеведение — большое дело... эта работа не только указывает нам путь к обогащению страны, но и, как всякая разумная работа, дает моральное удовлетворение, способствующее быстрому росту чувства нашего человеческого достоинства, внушает нам веру в творческие силы нашего разума»[142]. Краеведение, как и другая научная деятельность, требует существенной подготовки. Эта подготовка наиболее эффективна в процессе научно-исследовательской работы пединститута. Студенты с приходом в вуз должны сразу же включаться в научную работу по историческому краеведению. Однако, необходимо добиваться, чтобы такая работа была действительно научной и полезной. «Русский ребенок, — писал еще Л. Н. Толстой, — не может и не хочет верить (он имеет слишком большое уважение к учителю и к себе), чтобы его серьезно спрашивали, потолок внизу или вверху или сколько у него ног»[143]. Между тем в некоторых школах и вузах ограничиваются изучением именно того, что и так хорошо известно из газет, радио и телевидения. Такая работа вряд ли может считаться краеведческо-поисковой или тем более научной, хотя она, конечно, и самая необременительная.

Первое основное требование к студенческим и ученическим изысканиям по историческому краеведению — поисковый, научный характер. Надо организовать работу с учащимися так, чтобы они решали не учебную задачу, а настоящую научную проблему. Краеведение представляет такие возможности довольно широко.

В последние годы во многих вузах ведется большая научно-исследовательская работа по историческому краеведению. Однако нередко увлекаются одним видом краеведения. При этом отсутствует комплексность в работе студентов. Особенно часто упускается организация охраны памятников архитектуры, ономастики, письменных источников и т. п. При пединститутах создаются целые лаборатории, а научное руководство ими на должном уровне не обеспечивается в связи с тем, что многие преподаватели еще сами не получили должной подготовки. Работники педвузов стремятся решать научные проблемы своими силами.

Например, многие институты развернули большую работу по археологии. Они проводят экспедиции уже далеко за пределами своего края, издают книги по археологии. Однако при изучении этих книг видно, что они не всегда соответствуют по содержанию и оформлению высоким требованиям предъявляемым к научной литературе. Вместо воспитания студентов на примере лучших работ, воспитывается стремление «кое-как, но поскорее». Это не способствует рождению специалистов, а скорее прививает дух конъюнктуры, поспешности, торопливости.

Поспешность недопустима и в методике преподавания. Например, преподаватели одного из институтов потребовали у всех студентов для сдачи зачета по историческому краеведению представить какую-либо древнюю находку. Цель была благородной — создать кабинет краеведения при педагогическом институте. Однако, требование «древних ценностей» вместо зачета было методически неверным, оно могло толкать на приобретение таких вещей не совсем законным порядком. «Инициатива» преподавателей вовремя была отменена ректоратом. Можно и нужно собирать древние предметы и рукописи, но нужно это делать не форсированно, а постепенно и сугубо на законных началах, не превращая это в обязательное «мероприятие» для сдачи экзаменов и зачетов.

Научные изыскания студентов (как и школьников) должны основываться на добровольных началах, всякое применение «волевых» приемов может принести лишь вред. Институты должны вести работу по охране и исследованию памятников истории и культуры, не как самоцель, а как средство для воспитания студентов, подготовки учителей, которые смогут организовать работу по историческому краеведению в тех местах, куда будут направлены для работы после окончания института. Главная задача при изучении курса — воспитание организатора работы по охране и изучению памятников истории и культуры, учителя, способного выявлять на местах разнообразные памятники истории и культуры, умеющего их первично описать и организовать детей на охрану и изучение таких памятников.

Специализация работы со студентами по историческому краеведению неизбежна. Однако прежде всего необходимо подготовить учителя, способного организовать весь комплекс работ по охране всех исторических памятников. Так как известно, для какого региона в основном готовятся кадры, то преподаватель должен исходить именно из специфики этого региона. Для окраинных регионов большой упор следует сделать на этнографию, для республик с богатыми архитектурными древностями (например, Прибалтика) главное внимание следует обратить на них, в районах Севера — на организацию сбора и охраны письменных источников и памятников фольклора и т. п.

При подготовке к работе по краеведению в школе необходимы и определенные практические навыки. В институтах проводится соответствующая археологическая или музейная практика в пределах выделенных часов. Необходимо использовать и возможности, представляемые общественной работой. Например, в Тобольском педагогическом институте организованы (в рамках факультета общественных профессий) курсы краеведов-экскурсоводов со специализацией «лектор — искусствовед» и «организатор краеведческой работы в школе».

Следует шире использовать возможности студенческих строительных отрядов, которые могли бы помимо работ в народном хозяйстве оказать помощь в реставрации памятников истории и культуры на местах. Организаторами подобных отрядов должны стать комитеты комсомола вузов. Опыт такой работы уже имеется. Однако есть и не мало проблем, в частности, в обеспечении нормального сотрудничества таких студенческих отрядов с местными реставрационными организациями.

В последнее время все шире распространяется такая форма участия масс в сохранении памятников истории и культуры как бесплатная работа по их реставрации в свободное время. Это патриотическое движение нуждается во всемерной пропаганде и поддержке. Студенты, которые регулярно участвуют в таких работах должны всячески поощряться. Ведь помимо чисто практических результатов этого движения, оно может сыграть громаднейшую воспитательную роль в формировании будущего учителя.

Практическая работа студентов на реставрации, в архиве или на памятнике архитектуры может дать им необходимые навыки для организации аналогичной работы с учащимися. Памятники истории и культуры имеются в любом уголке нашей необъятной Родины и работы по их выявлению, охране и реставрации хватит на всех учащихся.

Не следует забывать и о необходимости выработки у студентов навыков практической работы с ветеранами войны и труда. Сейчас во многих школах создаются музеи боевой и трудовой славы, большей частью специализированные, посвященные какому-то роду войск или какой-то определенной тематике. При создании таких музеев учащиеся не должны забывать о конкретных ветеранах войны и труда своего микрорайона, которые нуждаются в помощи. Учащиеся, оказывая ее, воспитываются в нетрадиционной сфере, что бывает особенно эффективным. Будущие учителя должны готовить себя и к этой работе.

Основная задача практики по историческому краеведению — подготовить студентов к самостоятельной работе будущего учителя в учебной работе в школе.

В связи с ограниченным числом часов и сокращенным объемом данного пособия в нем невозможно рассмотреть все вопросы методики краеведения. Эта тема подробно изложена в специальном пособии[144]. При необходимости молодой учитель может обратиться к нему и получить необходимую консультацию по методике. Здесь же коснемся лишь некоторых вопросов методики краеведения.

Краеведение на уроках истории. Урок — основная форма обучения, и поэтому важно правильно отобрать и систематизировать краеведческий материал для уроков. Не менее важно установить правильные взаимоотношения и связи между краеведческим и общеисторическим материалом, преподаваемым в соответствии с программой по истории. Методы использования краеведческого материала на уроках истории должны быть разнообразными в зависимости от специфики краеведческого материала в том или ином крае. Типы уроков по краеведению могут быть различными, на одном из них будут использованы преимущественно археологические материалы, на другом — этнографические, на третьем — фольклорные и т. п. Особо важное значение имеют краеведческие материалы по ленинской тематике. Необходимо максимально использовать местные памятники, связанные с пребыванием В. И. Ленина в том или ином крае.

Формы привлечения краеведческого материала на уроках истории могут быть различными, начиная от использования краеведческих примеров для оживления материала, вплоть до проведения специальных, полностью основанных на краеведческих материалах уроков. Последние целесообразнее проводить либо на памятниках истории и культуры (например, в доме-музее В. И. Ленина), либо в местном краеведческом музее.

Уроки-экскурсии можно проводить по археологии, этнографии, искусствоведению при наличии тех или иных музейных материалов.

Урок-экскурсия в отличие от экскурсии имеет все атрибуты урока — проверка домашнего задания, изложение нового материала, закрепление новых знаний, домашние задания. От урока в школе он отличается тем, что основным источником информации является не рассказ учителя, а подлинные памятники истории и культуры, экспонируемые в музее. Изложение нового материала могут вести в музее и научные сотрудники музея или его экскурсоводы.

В практику вошли и выездные уроки сотрудников музея в школе. Научный сотрудник привозит в школу определенные экспонаты, фотографии, слайды, копии документов, коллекции нумизматики и т. п. Такие уроки доступны для городских школ. При наличии необходимых материалов в школьном музее уроки целесообразно проводить в них. Излагать новые данные на таком уроке может и ученик из числа активистов. Их доклады обычно являются итогом длительной работы по определенной теме.

Учащиеся лучше усваивают материал осязанием. Осязание дополняет зрительную информацию. Поэтому следует вводить копии, дубликаты которых дети могут взять в руки.

«В детском возрасте игра — это норма, и ребенок должен всегда играть, даже когда делает серьезное дело... надо пропитать этой игрой всю его жизнь. Вся его жизнь — это игра», — писал А. С. Макаренко. Учащиеся средних классов могут имитировать какой-либо процесс (добывание огня первобытным способом, сеяние из лукошка, плавание на ладье и т. д.), повторяя действия учителя, который таким образом обыгрывает рассматриваемый экспонат.

Например, учитель говорит: «Вот перед вами латы и кольчуга русского воина. Вообразите, что вы в этой кольчуге. Что вы чувствуете? Не боитесь стрел?» В зависимости от каждого фрагмента экскурсовод называет экскурсантов то охотниками, то рыболовами, то философами, наделяя их определенной ролью, предлагая им в нее вживаться:

«А кем бы вы были в Древнем Египте? Что бы вы делали в первый день пребывания в этой стране? Что бы взяли с собой в путешествие? Что бы вы увезли в XX век?»

Для самых младших школьников экскурсионное время, т. е. время показа и рассказа об экспонатах, не должно превышать 20—25 мин, а число экспонатов быть не более 5—10, а для учащихся IV—V классов — 20 предметов. Время остановки у витрины — не более 1—1,5 мин.

Рисунки на тему «Что я видел в музее?», сделанные сразу после осмотра экспозиции, позволяют закрепить знания учащихся.

Возрастные особенности учащихся V—VII классов требуют максимальной конкретизации и образности учебного материала. Во время урока — экскурсии нельзя ограничиваться только осмотром экспозиции, обязательно нужно организовать зарисовку наиболее типичных экспонатов, ставя перед учащимися задачу научиться отличать древние предметы от современных.

Учебную экскурсию следует предварить подготовительной беседой, на которой учащимся должны быть даны задания для самостоятельной работы в музее; напоминается о том, что они должны принести с собой тетради для записи и зарисовок.

Для самостоятельных работ учащимся можно предложить примерно такие задания: 1) зарисовать 2—3 самых важных с их точки зрения орудия первобытных людей; 2) записать и запомнить основные стоянки или селища, городища или группы курганов, находящихся на территории края; 3) зарисовать орнамент древних сосудов; 4) найти в музее и назвать не менее трех изобретений первобытного человека, которыми мы пользуемся до сих пор и т. д.

Такие дифференцированные задания заставляют учащихся анализировать экспонаты, выбирать из них «главные» и т. п.

Урок-экскурсия дает большой эффект для правильного понимания истории. Конкретизируя и уточняя представления учащихся, такие уроки возбуждают интерес к краеведению и помогают учителю в дальнейшем отобрать из большого числа желающих необходимое число энтузиастов краеведения и организовать с ними факультативные занятия и кружковую работу.

Факультатив. Большую роль в активизации историко-краеведческой работы в школе играют факультативные занятия. Факультативы целесообразнее всего строить специализированно, в зависимости от особенностей местных памятников истории и культуры. Например, в областях, городах, районах, где имеются в большом количестве разнообразные памятники архитектуры, факультатив можно провести по теме: «Архитектурные памятники нашего края». Для школ Крайнего Севера целесообразнее, видимо, рекомендовать факультатив: «Этнография народов Севера» и т. п.

В зависимости от специфики края можно проводить и факультативы лишь с частичным привлечением местного краеведческого материала, иллюстрирующим общеисторические данные.

В процессе практических занятий на факультативе следует обратить особое внимание на выработку практических навыков у учащихся по сбору местного краеведческого материала.

Конкретная методика проведения факультативов определяется выбором профиля для школьного исследования, которая определена в соответствующих главах данного учебника. Наиболее перспективным для развития факультативов является преимущественное развитие сравнительно узких специальных курсов, не слишком больших по объему изучаемого материала, но располагающих достаточным числом часов, а значит и значительными возможностями для углубления знаний, для развития творческой самостоятельности к занятиям историей.

Методика внеклассной и внешкольной историко-краеведческой работы определяется общими курсами методики внеклассной и внешкольной работы и специальными пособиями по методике историко-краеведческой работы в школе[145]. Основной формой организации внеклассной работы по краеведению является кружок. Он может быть общекраеведческим и специализированным. Необходимо также использовать туристскую работу с тем, чтобы каждый туристический поход имел цель, важную в глазах учащихся. Одно дело, когда цель похода — просто отдых и совсем иное — когда у него цель — участие в настоящих исследовательских работах. Такой поход в среде учащихся вызовет больший интерес. Однако следует избегать такой организации школьного научного общества и исследовательской экспедиции, когда под звучным названием «Эврика», «Малая Академия наук» и т. п. скрываются обычные предметные кружки — продолжение уроков, нечто вроде дополнительных занятий по той же школьной программе в пределах школьного учебника или чуть-чуть шире, но в том же плане и в том же разрезе.

Пустозвонство опошляет романтику. «А если без фокусов, но по-серьезному? Если старшеклассники отправляются в экспедицию, пусть решают посильные задачи, пусть ищут то, что действительно нужно найти... Если спорят, пусть спорят искренне... Если занимаются наукой, так пусть это будет не игра в „Малые Академии наук“, а маленькая школьная лаборатория, где учащиеся всерьез ведут научный поиск... Почаще ставить их в положение взрослых, почаще давать право решать самостоятельно...»[146] Реформа школы, проводимая в настоящее время, требует приближения школы к практике. Не просто организовать эту «маленькую школьную лабораторию», непросто найти для учащихся такие действительно нужные и действительно посильные научные задачи и дела. Наиболее эффективно специализированное краеведение — по археологии, этнографии, искусствоведению и т. п.

Внеклассная работа по краеведению. Организуя внеклассную работу с учащимися, прежде всего следует определить перспективу этой работы. «Воспитать человека — значит, воспитать у него перспективные пути. Методика этой работы заключается в организации новых перспектив, в использовании уже имеющихся, в постепенной подстановке более ценных»[147]. Большую роль в организации перспектив внеклассной и внешкольной работы с учащимися и привлечении их к охране памятников истории и культуры может сыграть археология. Академик Б. А. Рыбаков отмечал: «Основной фонд письменных источников по истории древней Руси стал достоянием науки уже к концу XIX в. и почти полностью опубликован. Последующие поиски показали, что рассчитывать на более или менее значительное расширение и обновление этого фонда не приходится. Исключение составляют, пожалуй, только берестяные грамоты и эпиграфические материалы, добываемые археологами... Перспективы же дальнейшего археологического изучения почти безграничны».

Нет, вероятно, другой такой отрасли исторической науки, где было бы еще так много «белых пятен» и так много простора для широкой работы учителя истории. Вместе с тем трудно указать другую отрасль исторической науки, где было бы так много романтики и которая была бы так доступна для активной деятельности учащихся.

Занятия археологией вне класса и школы открывают широкие возможности для привития элементарных навыков научного исследования, развития самостоятельности, трудового воспитания. Будучи тесно связанной с преподаванием истории, эта работа может быть начата уже в V классе, а затем должна сочетаться с изучением систематического курса истории СССР.

Работа археологического кружка складывается из следующих направлений: а) кабинетная работа в школе и в местном краеведческом музее (ознакомление с накопленными и обработанными археологическими коллекциями, практические занятия по обработке добытого в экспедициях материала); б) экспедиционная работа (сначала участие в раскопках, производимых учеными, затем самостоятельные археологические разведки); в) обработка материалов экспедиции; г) работа с материальными памятниками старины, углубленное изучение истории своего края; д) проведение научных конференций и вечеров; е) создание и пополнение школьного музея.

На первом же занятии перед членами кружка ставится общая задача — участвовать в археологических раскопках, вести самостоятельные научные исследования. Намечаются и более конкретные задачи: изучить основы археологии, иметь понятие о всех видах археологических памятников. Подчеркивается, что археолог должен уметь фотографировать, чертить, рисовать, знать топографию, геологию, этнографию. Кроме того, он должен быть выносливым, закаленным: ведь ему придется жить в тайге, в пустыне, в поле, переносить лишения и непогоду. Современный археолог — это всесторонне развитый человек, и каждый, кто хочет стать археологом, обязан стремиться быть именно таким человеком. Постановка таких целей ведет к образованию сплоченного коллектива учащихся.

Закончив общее знакомство с основами археологии, члены кружка переходят к изучению археологических памятников края. Занятия переносятся в краеведческий музей с целью изучения важнейших музейных экспонатов.

Освоив музейный материал и литературу по теме, каждый член кружка делает в музее сообщение по избранному вопросу, проводит экскурсию с кружковцами. Эта первая самостоятельная работа учащихся вырабатывает у них умение отобрать и проанализировать необходимый материал из большого числа музейных экспонатов. Кроме того, школьники знакомятся с принципами экспонирования материала, оформления стендов, витрин и т. п. Заканчивая работу в музее, кружковцы организуют экскурсии для младших школьников.

Кабинетная и музейная работа кружка имеет цель подготовить учащихся к самостоятельным археологическим экспедициям. Однако такие экспедиции возможны только в том случае, если руководитель кружка имеет право на открытый лист.

Итоги кабинетной работы кружка подводятся на тематическом вечере.

Подобным же образом может быть организован кружок по изучению этнографии, фольклора, архитектуры и т. д. И здесь важнейшую роль играет постановка перед учащимися конкретной цели — самостоятельного участия в научных исследованиях.

Историко-краеведческие вечера. Л. Н. Толстой писал, что есть три способа передачи знаний: «первый способ передачи знаний самый обычный — слова... Второй способ — это пластическое искусство, рисование или лепка, наука о том, как для глаза передать, то что надо знать другому. И третий способ — музыка, пение, наука как передать свое настроение, чувство»[148]. Историко-краеведческие вечера дают возможности использовать все три способа для воспитания учащихся. Цель их состоит в том, чтобы разнообразными средствами искусства (художественным чтением, музыкой, пением, инсценировкой, слайдами, кино) помочь учащимся эмоционально воспринять значение и содержание исторического события, факта, явления. Такие вечера требуют большой подготовительной работы: составление программы, подготовка выступлений и художественной самодеятельности, оформление помещений, рассылка приглашений и многое другое.

Новые знания на вечере сообщаются учащимся в форме игр, викторин, конкурсов и т. д. Исторический вечер должен быть насыщен игровыми элементами. Интересная, увлекательная игра является наиболее эффективной формой воспитательной работы на вечере. Подготавливая вечер, учитель строго учитывает возрастные особенности учащихся, их склонности, настроения. Форма проведения вечера и его отдельные этапы тщательно продумываются. Вечер должен увлекать детей, держать их в состоянии эмоционального напряжения. Это напряжение, этот живой интерес нарастает по ходу вечера так, чтобы наиболее эффективная и интересная его часть была ближе к концу и служила как бы развязкой.

Не менее интересным и захватывающим должно быть и начало вечера. Вечер начинается с объявления. Именно оно должно привлечь внимание учащихся, мобилизовать их на подготовку к вечеру. Тот вечер, к которому готовятся только кружковцы, с самого начала малоэффективен.

Предположим, планируется проведение школьного исторического вечера на тему «200 лет назад в нашем крае». Каким же должно быть объявление? Оно должно быть ярко и красочно оформлено, без длиннот, казенщины и формализма. Объявление, что такого-то числа, в такое-то время состоится вечер для учащихся таких-то классов, вряд ли заинтересует школьников. Иное дело, когда объявление необычно по форме и содержанию. Например, для школ, расположенных под Ленинградом или в самом городе, у учащихся вызвало интерес такое загадочное объявление:

Объявление сразу собрало большую группу учащихся. Со всех сторон доносилось:

— Ассамблея! Вечер?

— А когда?

— Десятого числа.

— Завтра десятое ноября, а здесь написано десятого числа девятого месяца.

Отгадать, когда будет вечер, оказалось не так-то просто. Споры длились долго. Пытаясь отгадать дату вечера, учащиеся перечитали немало литературы по культуре XVIII в., и тем самым была достигнута цель объявления — организовать подготовку учащихся к вечеру.

Важное значение в процессе проведения вечера имеет его непосредственное начало, даже такой, казалось бы, незначительный вопрос, как контроль за тем, чтобы на вечере присутствовали только учащиеся соответствующих классов.

Здесь большую роль играют элементы игры. Покажем это на примере того же вечера «200 лет назад в нашем крае».

23 ноября (десятого числа по допетровскому календарю, девятого — по названию месяца) наступил день вечера. После уроков старшеклассники отправились в зал. Но что это? У входа стоят рослые «гвардейцы» в мундирах времен Петра I. «Пароль!» — требуют они. «Пропуск!» — «Какой пароль?» — пытается протиснуться было в зал шестиклассник. «Стой! В штаб!» — вернули его «гвардейцы», в которых с трудом можно было узнать девятиклассников.

Стоит стол. На нем надпись: «Штаб». Здесь выдаются пропуска на «ассамблею». Вот две девочки предъявляют пропуск — узкую полоску бумаги. «Гвардеец» кивает и спрашивает: «Пароль?» «Растрелли», — отвечает одна. «Барокко», — говорит вторая. «Пожалуйста, проходите. Следующий!» «Измаил! Суворов!» — доносятся голоса входящих. Каждый должен правильно ответить на вопрос, поставленный в «пропуске». Вопросы разнообразны и интересны. Вот некоторые из них: В каком стиле построен дворец в Царском Селе? Как ныне называется оно? В каком стиле построен Зимний дворец? Назови картины Боровиковского или Левицкого? Первый дворянский революционер и т. д. Правильный ответ на вопрос и есть «пароль». Неправильно назвавшие «пароль» отравлялись в «штаб» за новым «паролем».

Содержание вечера должно быть увлекательным, интересным, насыщенным. Программа вечера выигрывает при включении в нее просмотра диа- и кинофильмов и т. д.

Внешкольная работа по изучению края. Внешкольная работа обычно переносится в базовые предприятия — детские туристические станции, Дворцы пионеров, музеи, научные институты. Высшей формой организации краеведческой работы является историческое общество (клуб) учащихся, называемое часто «Малой Академией наук» и т. п. Нередко оно имеет свой девиз, устав, членские взносы, билеты, эмблему и форму. Большей частью такие общества (НОУ — научные общества учащихся) организуются при дворцах пионеров и школьников.

Некоторые из кружков ведут самостоятельные исследования, другие ограничиваются общим знакомством с той или иной наукой (археологией, этнографией, палеографией и т. п.). Первые работают обычно при Дворцах пионеров и школьников, государственных краеведческих музеях, государственных университетах, педагогических институтах, областных и республиканских детских туристических станциях и т. п. Их называют уже не кружками, а клубами исследователей, научными обществами учащихся. Главная задача этих клубов и обществ (они объединяют старшеклассников) — поиски памятников истории и их охрана.

Кружки второго типа обычно комплектуются из учащихся V—VII классов. Объем изучаемого материала в этих кружках можно ограничить, например: изучением основ исторических наук (проведение экскурсий в краеведческий музей, походы на археологические, архитектурные памятники с целью общего знакомства с ними). Кружковцы могут участвовать в работе археологических экспедиций, вести самостоятельные поиски памятников.

Организуя работу учащихся по охране памятников, важно не только наблюдать за сохранностью известных памятников, но и вести наблюдение за земляными работами на территории своего города, района или поселка. Для этого вся территория города или района может быть разделена на зоны, за каждой из которых закрепляется «инспектор» клуба, кружка или Научного общества учащихся. В его задачу входит учет всех земляных работ в зоне и наблюдение за ними. В помощь инспектору необходимо выделить патруль из учащихся. Если патрульные замечают, что земляные работы вскрыли древнее погребение или какой-либо другой археологический памятник (что на территории города происходит довольно часто), то они немедленно ставят об этом в известность руководство стройки и докладывают в свой штаб.

Особое наблюдение ведется за известными памятниками. За каждым из них наблюдает специальный «инспектор», главной задачей которого является охрана памятника.

Работа кружка имеет цель подготовить учащихся к самостоятельным научным экспедициям.

Полевые работы по историческому краеведению. Важный этап деятельности кружков — участие в работе научных экспедиций. Такая возможность имеется почти у любой школы. Масштабы полевых исследований в настоящее время настолько грандиозны, что почти во всех уголках нашей необъятной Родины можно встретить экспедиции (археологические, этнографические, палеографические и т. п.). Участвуя, например, в археологических экспедициях, кружковцы знакомятся с раскопками, учатся определять культурный слой, вести полевую обработку материалов, составлять чертежи разрезов, разбивать сетку. Работая в поле, они получают хорошую закалку для дальнейших экспедиций.

Следующий, более ответственный, этап полевых работ кружка— самостоятельная разведка окрестностей своего населенного пункта, города, села, деревни. Их цель состоит в знакомстве с уже известными памятниками истории и культуры и их изучении.

Следующим, еще более сложным этапом работы кружка является самостоятельная школьная научная экспедиция.

Школьной археологической экспедиции даже при наличии Открытого листа вряд ли целесообразно заниматься раскопками. Для полной обработки материалов раскопок требуется не только сложное научное оборудование, обладание которым под силу лишь научным институтам, но и помощь специалистов, привлечение которых также не под силу школьному кружку. Поэтому основная задача археологических экспедиций учащихся — разведка, поиски и охрана памятников. Но это не значит, что кружок не должен совершенно изучать методы научных раскопок и методы фиксации археологических материалов. Эти знания нужны и в разведке, так как нередко бывает, что разведчик открывает новый памятник, который размывается рекой, уничтожается обвалом или строительными работами. В таких случаях нужно срочно зафиксировать все места и условия расположения находок, а также собрать о них максимально полный материал. Прежде всего необходимо точно зафиксировать глубину и порядок залегания археологических материалов, сфотографировать разрезы наслоений с приложением масштабной линейки. Находки с поверхности нужно брать по квадратам, как при раскопках, упаковывать их отдельно (по квадратам, с этикеткой, где указывается название памятника, номер квадрата, количество находок и т. п.). Этикетки пишут только простым карандашом (он не размывается), один экземпляр которых свертывается и вкладывается в пакет с находками. На самом пакете пишется только номер пакета (этикетки). Керамику и органические материалы нужно завертывать отдельно от изделий из камня.

После доставки находок в лагерь экспедиции они моются, сушатся (но не на солнце), шифруются и заносятся в опись. На каждой находке пишется два номера в виде простой дроби: в числителе номер памятника (или его название), в знаменателе — номер находки по описи. Все остальные данные заносятся подробно в опись.

Аналогичны методы работы в этнографических, архитектурных и других поисковых экспедициях школьников.

Полная обработка материалов проводится после возвращения из экспедиции. Все находки надлежит сдать в государственный музей. В школьном музее их можно оставлять только с разрешения начальника научной экспедиции АН СССР.

Изучая археологию, этнографию, архитектуру, участвуя в работе экспедиций, открывая и исследуя новые памятники истории и культуры, учащиеся пополняют свои знания по истории и географии края. Исследуя орудия труда, жилища, предметы быта, восстанавливая по ним жизнь населения, школьники привыкают обращать внимание при изучении истории прежде всего на экономическую сущность явлений, анализировать уровень развития производительных сил общества. Это способствует выработке у учащихся правильных методологических установок, которые помогают им разбираться в сложнейших вопросах истории.

Количественный состав экспедиции может доходить до 15—20 человек. Если ее состав превышает 15 человек, то он делится на отряды до 6—7 человек в каждом. Во главе отряда назначается командир. Командиры вместе с начальником экспедиции образуют совет экспедиции, ее высший орган. Совет назначает дежурства, распределяет вахты, поручения, планирует ежедневные работы. Вахта, которая при наличии большого числа учащихся может быть круглосуточной, придает особый романтический колорит экспедиционной жизни, поднимает ответственность, воспитывает чувство товарищества.

Любой поход или экспедиция учащихся — это прежде всего движение, нахождение в пути, в поезде или на пароходе. Все это требует четкой организованности коллектива, участников экспедиции. Например, с отходом парохода от пристани (или поезда от станции) необходимо учащихся сразу же включить в ритм напряженной походной жизни, с расчетом психологически подготовить их к трудностям и особенностям экспедиционной жизни.

В пути, помимо несения дежурства, строго по расписанию проводятся занятия со всеми кружковцами. На этих занятиях разбираются практические вопросы экспедиционной работы, например, ведение записей фольклора, составление чертежей и планов, зарисовок и т. п.

Для подведения итогов работы кружка и привлечения интереса к его работе со стороны всех учащихся школы проводятся вечера и конференции.

Популярность музеев в последнее время возросла необычайно. Печать пишет о «музейном буме». Даже на самой северной зимовке — на Земле Франца Иосифа — полярники организовали небольшой музей в своей кают-кампании. Большую роль музеи играют в историко-краеведческой работе в школе.

«Во внешкольной работе туристическое, музейно-экскурсионное дело играет исключительную роль. Поэтому я желаю вам, — говорила Н. К. Крупская, обращаясь к участникам Всероссийского совещания работников детских экскурсионных станций, — как можно шире развернуть свою работу, как можно больше покорить сердец ребят, и, безусловно, вам это даст огромное удовлетворение»[149].

В СССР музей — это научное учреждение, осуществляющее комплектование, хранение, изучение, экспонирование и популяризацию памятников материальной и духовной культуры и естественноисторических коллекций, являющихся первоисточниками знаний о развитии природы и человеческого общества.

Музейная сеть в СССР включает в себя музеи: естественнонаучные, исторические, литературные, художественные, архитектурные, музыкальные, театральные, музеи науки и техники, сельскохозяйственные и др. Особым видом музеев являются созданные на основе памятников истории и культуры, музеи-ансамбли и мемориальные музеи. Профиль музеев-ансамблей определяется характером памятников: например, историко-архитектурные, этнографические, археологические. Профиль мемориальных музеев зависит от содержания события или деятельности лица, которым посвящен памятник. Музеи-ансамбли, имеющие особое значение, объявляются музеями-заповедниками, к ним же относятся музеи, созданные на территории города, области с большим историческим прошлым (Владимиро-Суздальский художественный и историко-архитектурный музей-заповедник, Соловецкий историко-архитектурный и природный музей-заповедник и т. п.).

Большим разнообразием профильных групп отличаются исторические музеи. Среди них общеисторические, историко-революционные, археологические, этнографические, мемориальные и др. Общеисторические музеи посвящены истории страны, республики, города и т. д. Например, Государственный исторический музей в Москве, Исторический музей УССР в Киеве, Музей истории Новороссийска и др. Крупнейшими историко-революционными музеями являются Центральный музей В. И. Ленина и Центральный музей Революции в Москве. Из военно-исторических наиболее известны Центральный музей Вооруженных Сил СССР в Москве, Центральный военно-морской музей в Ленинграде, Белорусский государственный музей Великой Отечественной войны в Минске и др. Из музеев по специальным историческим дисциплинам известны Одесский археологический музей АН УССР, Государственный музей этнографии народов СССР в Ленинграде. Из мемориальных наиболее известны Бородинский военно-исторический музей, Дом-музей декабристов в Иркутске, Государственный мемориальный музей-заповедник «Сибирская ссылка В. И. Ленина» в пос. Шушенское, Государственный историко-архитектурный и этнографический музей-заповедник «Кижи», Археологический заповедник «Танаис» Ростовской области и др.

Художественные музеи раскрывают историю развития искусства. Крупнейшие из них — Эрмитаж и Русский музей в Ленинграде, Третьяковская галерея и Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина в Москве. На местах имеются комплексные и специализированные художественные музеи. Среди первых Пермская государственная художественная галерея, Краснодарский краевой художественный музей им. А. В. Луначарского, Государственный музей искусств в Тбилиси и др. Среди специализированных — Государственный музей керамики «Усадьба Кусково XVIII в.» в Москве, Государственный музей палехского искусства в Ивановской области, Музей детской игрушки в Тбилиси. Среди мемориальных музеев государственный музей-заповедник В. Д Поленова в Тульской области, Музей-усадьба И. Е. Репина «Пенаты» в Ленинградской области, Художественный музей М. К. Чюрлениса в Друскеникайте Литовской ССР и др.

Архитектурные музеи отражают историю и современное состояние архитектуры: музей им. А. В. Щусева в Москве, Музей истории и перспективы развития архитектуры Урала в Свердловске и др. Архитектурные музеи создаются на основе комплексов, ансамблей и отдельных памятников архитектуры (Музей-заповедник XVI—XVII в. «Коломенское» в Москве, Мцхетский архитектурно-исторический музей-заповедник в Грузинской ССР и др.).

Наиболее многочисленны краеведческие музеи, в которых имеются отделы природы, истории дореволюционного периода, истории советского общества, а при наличии соответствующих коллекций — художественные, литературные и другие отделы.

К естественнонаучным относятся музеи биологические, антропологические, ботанические, зоологические, геологические, почвенные и др.

Среди литературных музеев, отражающих процесс развития литературы в масштабе страны (Государственный Литературный музей в Москве) или края (Музей им. К. Л. Хетагулова в Орджоникидзе, Музей писателей-орловцев в Орле), наиболее широкое развитие получили литературно-мемориальные музеи, в том числе заповедники: Пушкинский государственный музей-заповедник (Псковская область), Государственный музей-заповедник М. Ю. Лермонтова в Пятигорске, Музей-заповедник Н. В. Гоголя в Полтавской области и др.

Существует в нашей стране и сеть музеев науки и техники (Политехнический музей в Москве, Музей истории космонавтики в Калуге, Горный музей Ленинградского горного института и др.). Кроме того существуют музеи театральные, музыкальные, медицинские, спорта, фотографии и т. п.

При Министерстве просвещения Грузинской, Азербайджанской, Литовской и Молдавской ССР созданы педагогические музеи.

Музеи различаются по своему значению. Есть музеи центральные всесоюзного и республиканского значения; есть музеи местные — автономных республик и автономных областей, краевого, областного, районного или городского значения; есть музеи, являющиеся филиалами других музеев или музейных объединений.

В трудные годы Великой Отечественной войны было издано специальное обращение о необходимости сохранения музеев и о том, как их спасать в дни войны: «от остатков стоянок первобытных людей до проектных чертежей и моделей новостроек; от каменных орудий труда до договоров колхозов с МТС; от лепных сосудов древности до образцов изделий местной промышленности; от лука и наконечников стрел до послужных списков земляков-танкистов и летчиков; от развалин древних укреплений до договоров социалистического соревнования... — все эти национальные ценности музеи обязаны выявить и сохранить для будущих поколений».

В инструкции говорилось: «Из экспозиций на особое хранение надо временно изъять важнейшие национальные ценности... а также сведения, которые могут быть использованы врагом во вред нашей стране (экономические, географические и т. д. Одновременно ограничивается выдача справок и литературы по этим вопросам). С введением военного положения в данной местности музей должен быть готовым к перемещению фондов из данного помещения...»

Помимо государственных музеев в нашей стране существует более 10 000 музеев, работающих на общественных началах, разновидностью которых являются и школьные музеи, организуемые в школах, Дворцах и Домах пионеров, детских технических станциях и т. п.

В последние годы во многих школах стали организовываться школьные исторические музеи. Большая их часть посвящена Великой Отечественной войне и подвигам трудовой славы советского народа. Они создаются и при школах и при дворцах культуры различных предприятий. Например, в Курске школьники создали музей «Юные защитники Родины». Они собрали данные о всех юных участниках Великой Отечественной войны, наладили с ними переписку, собрали их воспоминания. В 349 школе Москвы создан музей Юнг Военно-морского флота. Здесь выпускники Соловецкой школы юнг Северного флота собираются на свои торжественные встречи. В музее оборудованы кабинеты морского дела. Весь музей оборудован как помещения военного корабля. Кабинет и музей соединяются между собой настоящими боевыми дверьми с задраивающими устройствами, в музее выставлены настоящие приборы с военных кораблей времен войны, макеты боевых кораблей, выставлены личные вещи бывших юнг Северного флота, их книги, научные труды и награды. В Уфе в школе № 106 организован музей «Юнги из Башкирии», который также ведет переписку с участниками войны. Историей юнг Северного флота занимается школа Звездного городка космонавтов.

Интересный музей работает в школе порта Диксон. Известно, что в годы Великой Отечественной войны у Диксона произошло знаменательное сражение. Фашисты послали сюда крейсер «Адмирал Шеер» (один из ведущих и крупнейших кораблей второй мировой войны) с задачей прорваться в Енисей и уничтожить порты, через которые шел из Норильска никель — важное сырье для изготовления брони для танков. Диксон был практически беззащитен. На Северном флоте вообще не было ни одного крейсера. В порту тогда еще не установили и соответствующих береговых орудий. Их только привез торговый корабль «Дежнев». Практически Диксон был обречен. Однако моряки, увидев крейсер, сумели не только быстро разгрузить орудия, но и, не закрепляя их, ударить из них по фашистскому крейсеру. Орудия стреляли так, что создавалась иллюзия, будто стреляет «Дежнев». Гитлеровцы решили, что в порту стоит какой-то неизвестный им могучий военный корабль (труба и мачты у «Дежнева» и других мирных судов были высокими и издалека внушительными), и поспешно бежали с поля боя. Музей в школе Диксона посвящен этим событиям. Там вывешены подробные схемы расположения кораблей во время боя, намечены трассы снарядов, сделана диорама боя. Все это выполнено руками школьников. Здесь в школьном музее выставлены вещи моряков, участвовавших в бою у Диксона, их фотографии, биографии и т. п. Вторая комната — отдел природы и местной промышленности Диксона. Музей посещают не только школьники, а практически все приезжие, ибо на Диксоне это единственный музей. Музейные экскурсоводы — ученики старших классов. И ведут экскурсии они вполне профессионально.

Однако на примере музея порта Диксон можно видеть и некоторые недостатки школьных музеев. Их оформление не всегда на достаточном художественном уровне, хотя в той же школе Диксона работает превосходная художественная студия. Ее картины выставляются на всесоюзных выставках. Они интересны, показывают далекий север своеобразно и оригинально. Однако студия почему-то не может оказать помощь музею в его оформлении. Видимо, налицо действия разрозненных преподавателей, а не инициатива руководства школы. К сожалению, это не единичное явление. Школьные музеи обычно создаются силами учителей-энтузиастов. Пока есть учитель-энтузиаст — музей функционирует. Уходит из школы — и музей прекращает свое существование. Это недопустимо и противоречит «Положению о школьном музее».

«Положение о школьном музее» утверждено Секретариатом ЦК ВЛКСМ, коллегией Министерства просвещения СССР и коллегией Министерства культуры СССР в 1974 г. Согласно ему школьный музей может быть открыт при наличии постоянного актива учащихся и фонда подлинных материалов, соответствующих профилю музея, а также необходимых помещений и оборудования, обеспечивающих хранение и показ собранных коллекций[150].

Особенность школьных музеев состоит в том, что их собрания комплектуются, экспонируются и используются в соответствии с учебно-педагогическими и воспитательными задачами школы Школьные музеи могут, так же как и государственные, иметь различный профиль: краеведческий, исторический, художественный и т. п.

Часто школьными музеями называют комнаты, уголки, выставки, в которых представлены фотокопии документов, репродукции произведений искусства, копии музейных экспонатов, таблицы, схемы и т. п. Такие выставки нельзя назвать музеями, ибо здесь отсутствуют подлинные музейные предметы.

Во Всесоюзном походе по местам революционной, боевой и трудовой славы советского народа только в РСФСР участвовало 380 тыс. экспедиционных отрядов, объединивших 8,5 млн. школьников. Большую работу по сбору документальных и вещевых памятников истории ведут участники экспедиции «Моя Родина — СССР». Работа этой экспедиции привела к созданию огромного количества школьных музеев самых разных профилей. Популярность многих школьных музеев давно перешагнула пороги школ.

Школьный музей может быть создан лишь в результате широкой историко-краеведческой поисковой работы школьников. Только она дает возможность собрать подлинные материалы, без которых невозможна организация музея. Подлинность экспонатов зависит от профиля музея. Например, модели самолетов не являются подлинниками в музее истории авиации, но в музее истории школы они могут быть включены в основной фонд. Следовательно, прежде чем открывать музей, нужно определить его профиль.

Определяя профиль школьного музея, нужно учитывать наличие вблизи школы государственных и народных музеев. Например, в сельской школе, удаленной от государственного краеведческого музея, целесообразнее создавать музей широкого краеведческого профиля. Такие музеи, как правило, перерастают в народные музеи или становятся филиалами государственных музеев. В городах распространены музеи более узкого профиля: археологические, этнографические, художественные, боевой славы и т. п.

Профиль музея зависит и от направленности интересов учителей данной школы. Учитель, естественно, организует музей в соответствии со своими интересами (археология, этнография, архитектура, искусство, старопечатная книга и т. д.). Но при всех обстоятельствах учитель должен предусмотреть выход на местный краеведческий материал. Основными критериями для сбора материалов для школьного музея должны быть:

1) подлинность, уникальность памятника,

2) профиль музея, его основная тема,

3) типичность музея для местного края,

4) возможность использования материалов музея в учебно-воспитательном процессе.

Поисково-собирательная работа школьников имеет два аспекта: музееведческий и педагогический.

Музееведческий аспект предусматривает знание основ музейного дела: умение правильно оформлять учетные документы, знание формы научного описания музейных предметов, методики сбора тех или иных материалов. Важно, чтобы с первых шагов своей деятельности школьный музей наладил тесные контакты с государственным музеем своего края.

Педагогический аспект состоит в том, чтобы привлечь к поиску максимально широкий круг учащихся. Хорошим методом вовлечения всех учащихся школы в поиск являются задания совета музея каждому классу, которые проверяются на сборах пионерской дружины и комсомольских собраниях в конце года.

Особенностью экспозиции школьного музея является учет школьной программы и необходимость постоянного обновления экспозиций. В государственных и общественных музеях аудитория разнородна, а состав экспозиций практически постоянен. В школе состав не меняется, в течение 10 лет обучения учащиеся связаны со своим школьным музеем. Вряд ли им в течение всего обучения в школе интересно видеть одни и те же экспонаты. Поэтому необходимо придать подвижность экспозициям школьного музея.

Для обновления экспозиции школьного музея пользуются разными приемами. Среди них — введение новых дополнительных разделов и экспозиционных комплексов, частичная реэкспозиция и замена некоторых экспонатов новыми, выставки новых поступлений. Необходимо, чтобы эта работа была плановой и учитывала педагогические особенности преподавания.

Интересны экспозиции, в которых легко меняются материалы, они позволяют организовать игры-поиски «заблудших» материалов. Оживляют работу музея выставки в классах, например уголки тех героев, чье имя носит пионерский отряд.

В музее проводятся следующие виды учебной и внеклассной работы: 1. Учебная экскурсия в музее; 2. Урок-экскурсия в музее; 3. Использование музейных предметов в качестве учебных пособий на уроке; 4. Демонстрация музейных экспонатов при беседах учителя; 5. Подготовка докладов и рефератов учащимися на основе самостоятельной работы в музее; 6. Занятия школьных факультативов, кружков, обществ; 7. Проведение учебно-практических конференций.

Необходимо соблюдать принцип преемственности форм научно-просветительской работы, который требует, чтобы все каналы воздействия на учащихся были тесно связаны между собой. Это дает возможность учащимся различных возрастов постепенно и каждый раз на качественно новом уровне осваивать музейную информацию. Необходима единая программа внеклассной работы со школьниками, начиная с младших классов и кончая выпускниками. Эффективны цикловые формы: экскурсионные абонементы, лектории, клубы или кружки при музеях. Интересен опыт ленинградских специалистов по созданию музейных факультативов в школе. Например, факультатив мемориального музея-квартиры А. С. Пушкина на Мойке в течение года в одной и той же школе по специальной программе проводит экскурсии и лекции: занятия в фондах музея, а также, что особенно важно, организует самостоятельную работу учащихся в экспозиции, результатом которой являются рефераты, доклады и т. п.

Важную роль играют картотеки музеев. Они могут быть двух видов. Отдельные музеи имеют картотеки уроков. На карточке указывается тема урока и перечень музейных предметов и технических средств, которые имеются в музее по данной теме. Другой вид картотеки — по музейным экспонатам, которые систематизируются по учебным предметам, а внутри еще и по темам уроков. На карточке дается описание предмета и указывается, на каком уроке его можно использовать.

Педагогическая ценность работы в музее заключается в том, что информация в музее конкретна, эмоциональна и кроме того сама необычность музейной обстановки разрушает стереотип урока и дает возможность активизировать восприятие ребят.

Собираемые учащимися в процессе поисковой работы по созданию музея важные и большие коллекции включаются в состав музейного или архивного фонда СССР. За сохранность их школьные музеи несут ответственность перед обществом. Наиболее ценные материалы следует передавать в государственные музеи. Такие передачи желательно всегда сопровождать торжественной церемонией. Лучшие школы передачу материалов проводят на торжественной линейке в присутствии ветеранов войны и труда, описание церемонии передачи публикуется в местной печати и т. п. Важно, чтобы музеи передавали школе муляжи и ксерокопии сданных материалов, а в экспозициях указывали, что данные материалы найдены школьниками и переданы таким-то школьным музеем. Это поднимает престиж краеведения в глазах детей.

Общая литература

Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. — Т. 21. — С. 23—178.

Энгельс Ф. К истории первобытной семьи (Баховен, Мак-Леннан, Морган) // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. — Т. 22. — С. 214—225.

Энгельс Ф. Вновь открытый пример группового брака // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. — Т. 22. — С. 364—367.

Ленин В. И. Партийная организация и партийная литература // Полн. собр. соч. — Т. 12. — С. 99—105.

Ленин В. И. Социализм и религия // Полн. собр. соч. — Т. 12. — С. 142—147.

Ленин В. И. Критические заметки по национальному вопросу // Полн. собр. соч. — Т. 24. — С. 113—150.

Ленин В. И. О национальной гордости великороссов // Полн. собр. соч. — Т. 26. — С. 106—110.

Ленин В. И. Задачи союзов молодежи // Полн. собр. соч. — Т. 41. — С. 298—318.

Ленин В. И. О пролетарской культуре // Полн. собр. соч. — Т. 41.— С. 336—337.

Программа КПСС. — М., 1986.

Декреты Советской власти. — М, 1959. — Т. II. — С. 95—96.

Закон СССР «Об охране и использовании памятников истории и культуры» // Известия. — 1976. — 31 октября.

Афанасьев Ю. Прошлое и мы // Коммунист. — 1985. — № 14. — С. 105—116.

Историческое краеведение / Под ред. Н. П. Милонова. — М., 1969.

Историческое краеведение / Под ред Г. Н. Матюшина. — М., 1975.

Ашурков В. Н., Кацюба Д. В., Матюшин Г. Н. Историческое краеведение. — М., 1980.

Ленин В. И. Полн. собр. соч. — Т. 41. — С. 313—314.

Постановление Совнаркома РСФСР от 30 марта 1931 г. // Собрание узаконений и распоряжений Рабоче-крестьянского Правительства РСФСР. — 1931. — № 16. — С. 185.

Коммунист.— 1985. — № 14. — С. 105.

Вестник АН СССР. — 1977. — № 7. — С. 45—47.

Правда. — 1986. — 28 февраля.

См., например: Мамонтов А. В., Щерба Н. Н. Краеведческая библиография. — М., 1978; Бученков А. Н. Советское краеведческое библиографиоведение, — М., 1984.

Геродот. История в девяти книгах. — М., 1972. — С. 11—12.

Страбон. География. — Л., 1964. — С. 480—481.

Полное собрание русских летописей. — Л., 1926. — Т. 1. — С. 11.

Там же. — С. 9.

Там же. — С. 13—14.

Казанская история. — М.—Л., 1954.

Карамзин Н. М. История государства Российского. — СПб., 1824.— Т. XI, — С. 20.

Русские акты Копенгагенского гос. архива, извлеченные Ю. Н. Щербачевым // Русская историческая библиотека, — СПб., 1897, — Т. XVI. — С. 383.

Лазарев А. И. Поэтическая летопись заводов Урала. — Челябинск, 1972, — С. 17.

Сибирские летописи изданы отдельно в 1907 г.

Сибирские летописи. — СПб., 1907. — С. 242.

Токарев С. А. Якутия в XVII в. — Якутск, 1953. — С. 101.

Андреев А. И. Очерки по источниковедению Сибири. XVII век. — Л., 1939. — С. 47.

Гольденберг Л. А. Семен Ульянович Ремезов, сибирский картограф и географ. — М., 1965. — С. 111.

Крашенинников С. П. Описание земли Камчатки. — М.—Л., — 1949. — С. 87.

Новицкий Г. Краткое описание о народе остяцком. — Новосибирск, 1941.

Полное собрание законов Российской империи. — Т. V. — № 3259.

Там же. — Т. VI. — № 3738.

Русская старина. — 1872. — № 10. — С. 464.

Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом. — М., 1830.— Ч. 1.— С. 130; Голиков И. И. Деяния Петра Великого. — М., 1789. — Ч, VIII. — С. 194.

Татищев В. Н. Избранные труды по географии России. — М., 1950. — С. 92.

Попов Н. А. В. Н. Татищев и его время. — М., 1861. — С. 428—429.

Степанов Н. Н. Татищев и русская этнография // Советская этнография. — 1951. — № 1, — С. 153—154.

Соловьев М. В. Начало горного промысла на Урале. — Екатеринбург, 1890. — С. 7.

См.: Там же. — С. 8—9.

Временник Императорского общества истории и древностей. — СПб., 1853. — Кн. XVI. — С. 6.

Гмелин вместо описаний Камчатки оставил любопытное описание Екатеринбурга 1733 г.: «Город построен правильно, дома на немецкий образец... Тут я видел, что возможно без побоев удержать людей, против их воли, от пьянства. Именно здесь в ни в какое другое времи водка не продается, кроме как по воскресеньям после полудни. Но чтобы не дать никакого случая нарушить святость праздника, то позволено давать каждому лишь такое количество вина, от которого нельзя напиться пьяным».

Крашенинников С. П. Описание земли Камчатки. — С. 89.

Рычков П. И. Топография Оренбургская. — СПб., 1762, — С. 14.

Дашкова Е. Р. Записки: 1743—1810. — Л., 1985. — С. 156.

Описание всех в Российском государстве обитающих народов, также их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд и прочих достопамятностей. — СПб., 1776—1777. — Ч. 1—3.

ПСЗ. — Т. XIX, — № 13593.

Розе Г. Путешествие по Уралу Гумбольдта, Эренберга и Розе в 1829 году. — Екатеринбург, 1873.

Чекан В. Г. Путеводитель по Уралу. — Екатеринбург, 1899. — С. 20—21.

Там же. — С. 24.

Чекан В. Г. Путеводитель по Уралу. — С. 83.

Токарев С. А. История русской этнографии, — М., 1966. — С. 11.

Карамзин Н. М. Письма русского путешественника. — М., 1982. — С. 18.

Там же. — С. 33.

Там же. — С. 34.

Там же. С. 528.

Путешествие по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю, совершенное в 1820, 1821, 1822, 1823, 1824 гг. Экспедицией под начальством флота лейтенанта Ф. П. Врангеля. — М., 1948.

Глинка Ф. Письма русского офицера о Польше, Австрийских владениях, Пруссии и Франции. — М., 1815. — Ч. II. — С. 6—7.

Розен А. Е. Записки декабриста. — СПб., 1907. — С. 213.

Труды Вольного экономического общества. — 1853. — Ч, II. — С. 99—102.

Бестужев Н. А. Рассказы и повести старого моряка. — М., 1860. — С. 572.

Декабрист М. И. Муравьев-Апостол. Воспоминания и письма. — Пг., 1922. — С. 62.

Цит. по кн: Пешкин И. Павел Петрович Аносов. — М., 1954. —С. 95.

Голоса из России: Сборники А. И Герцена и Н. П. Огарева. — М., 1975. — Кн. IV — С. 85.

Там же. — С. 87—89.

Там же. — С. 91.

Голоса из России. — С. 100—101.

Прыжов И. Г. Очерки, статьи, письма. — М.—Л., 1934. — С. 252.

Толстой Л. Н. Мысли о воспитании и обучении. — СПб., 1906. — С. 41.

Ушинский К. Д. Собр. соч. — М.—Л., 1948. — Т. 2. — С. 475.

Там же. — С. 557.

Там же. — Т. 6. — С. 298.

Чехов Н. В. Народное образование в России с 60-х гг, XIX в. — М., 1912 — С. 181.

Александров Н. А. Инородцы лесов. — М., 1899. — С. XV.

Там же. — С. XV.

Там же. — С. XVI.

См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. — Т. 22. — С. 364—367.

Ленин В. И. Полн. собр. соч. — Т. 3. — С. 484—485.

Охрана памятников истории и культуры: Сб. документов. — М., 1973. — С. 14.

Ленин В. И. Полн. собр. соч. — Т. 41. — С. 304—305.

Там же. — Т. 41. — С. 337.

Крупская Н. К. Пед. соч.: В 6 т. — М., 1978. — Т. 2. — С. 81.

Крупская Н. К. Пед. соч.: В 6 т. — М., 1978. — Т. 2.

Афанасьев Ю. Прошлое и мы // Коммунист. — 1985. — № 14.

Семенов С. А. Первобытная техника. — М.—Л., 1957; Он же. Развитие техники в каменном веке. — Л., 1968.

См.: Новицкий Г. Краткое описание о народе остяцком // Памятники древней письменности. — СПб., 1884. — Т. 53.

См.: Алексеев В. П. География человеческих рас. — М., 1974.

См.: Громов Г. Методика этнографических исследований. — М., 1966; Этнографы рассказывают. — М., 1978.

См.: Пидопличко И. Г. Позднепалеолитические жилища из костей мамонта на Украине. — Киев, 1969.

Альвеолы — ячейки в челюстях, откуда росли бивни.

Причелина — также доска, укладывавшаяся на солому для предохранения ее от сползания с крыши.

Забелин И. Е. Домашний быт русских царей в XVI—XVII вв. — М., 1895. — С. 448.

Красовский М. Курс русской архитектуры. — М., 1916.

Грабарь И. История русского искусства. — М., 1910. — Т. 1.

Окладников А. П., Гоголев З. В., Ашепков Е. А. Древний Зашиверск. — М., 1977. — С. 90.

Неф — продольная часть храма.

См.: Раппопорт П. А. Русская архитектура на рубеже XII и XIII вв. // Древнерусское искусство. — М., 1977.

Вагнер Г. К. Скульптура Владимиро-Суздальской Руси. — М., 1964.

Лихачев Д. С. Соловки в истории русской культуры // Архитектурно-художественные памятники Соловецких островов. — М., 1980. — С. 32.

Скопин В. В., Щенникова Л. А. Архитектурно-художественный ансамбль Соловецкого монастыря. — М., 1982. — С. 21.

См.: Ильин М. А. О первоначальном виде собора Соловецкого монастыря // Советская археология. — 1976. — № 1. — С. 146—151.

Скопин В. В., Щенникова Л. А. Архитектурно-художественный ансамбль Соловецкого монастыря. — С. 15.

Там же. — С. 15.

Эклектизм — механическое соединение различных стилей, направлений.

Былинкин Н. П., Калмыкова В. Н., Рябушкин А. В., Сергеева Г. В. История советской архитектуры. — М., 1985.

Былинкин Н. П. и др. История советской архитектуры. — С. 188.

Правда. — 1986. — 9 сентября.

См.: Окладников А. П. Утро искусства. — Л., 1967.

Лазарев В. Н. Русская средневековая живопись. — М., 1970. — С. 7.

Любимов Л. Искусство Древней Руси. — М., 1981. — С. 297.

См.: Айналов Д. Летопись о начальной поре русского искусства. — СПб., 1903.

См.: Рыбаков Б. А. Прикладное искусство и скульптура // История культуры древней Руси. — М., 1951.

См.: Вагнер Г. К. Древние мотивы в домовой резьбе Ростова Ярославского // Советская этнография. — 1962. — № 4.

См.: Рыбаков Б. А. Древние элементы в русском народном творчестве // Советская этнография. — 1948. — № 1; Даркевич В. П. Символы небесных светил в орнаменте Древней Руси // Советская археология. — 1960. — № 4.

Глиптика — искусство резьбы на драгоценных и полудрагоценных камнях.

Подробнее о камнерезном искусстве Урала см.: Матюшин Г. Н. Яшмовый пояс Урала. — М., 1977.

Подробнее о художественном литье см.: Матюшин Г. Н. Яшмовый пояс Урала; Павловский Б. В. Декоративно-прикладное искусство промышленного Урала. — М., 1975.

Якимчук Н. А. Искусство Гжели. — М., 1985. — С. 6.

Спасский И. Г. Русская монетная система. — М., 1957.

Косарев А. В. Искусство медали. — М., 1977.

Пруслина К. Н. Русская керамика. — М., 1974.

Коновалов А. Д. Плат узорный. — М., 1981.

Маслова Г. С. Орнамент русской народной вышивки как историко-этнографический источник. — М., 1978.

Магомедова М. Узоры жизни. — М., 1974.

В 1967 г. вышел в свет первый указатель русских клейм на золотых и серебряных изделиях с XVII в. по 1965 г. (см.: Постникова-Лосева М. М, Гольдберг Т. Г. Клеймение серебряных изделий. — М., 1941; Русское золотое и серебряное дело XV—XX вв. — М., 1967; Постникова-Лосева М. М. Русское ювелирное искусство. — М., 1974).

Драчук В. С. Рассказывает геральдика. — М., 1977.

Декреты Советской власти. — М., 1959. — Т. II. — С. 95—96.

Воспоминания о В. И. Ленине. — М., 1970. — С. 5, 13.

См.: Русские художественные промыслы. — М., 1965; Народное декоративное искусство РСФСР. — М., 1957, и др.

Подробнее развитие славянской письменности изучается в курсе палеографии. См.: Истрин В. А. 1100 лет славянской азбуки. — М., 1963; Тихомиров М. Н., Муравьев А. В. Русская палеография. — М., 1982.

Лихачев Д. С. Искусство книги: Константинополь: XI век. — М., 1976. — С. 6—7.

Клепиков С. А. Филиграни и штемпели на бумаге русского и иностранного производства XVII—XX вв. — М., 1969; Он же. Филиграни на бумаге русского производства XVIII — начала XX века. — М., 1978.

Панченко А. М. Древлехранилище Пушкинского дома. — М. — Л., 1978. — С. 113—114. О В. И. Малышеве см. повесть писателя Д. Жукова «Владимир Иванович».

Новый мир. — 1956. — № 5.

Петров А. Н., Царт И. Д. Первая Академическая. — Л., 1977.

См.: Беляева Л. Н., Зиновьева М. К., Никифоров М. М. Библиография периодических изданий России. — Л., 1961, и др.

Белинский В. Г. Соч.: В 3 т. — М., 1948. — Т. III. — С. 162.

См.: Беляева Л. Н., Зиновьева М. К., Никифоров М. М. Библиография периодических изданий России; Русская периодическая печать (1702—1894). — М., 1963; Русская периодическая печать 1895—1917 гг. — М., 1957, и др.

См.: Большевистская периодическая печать (декабрь 1900 — октябрь 1917 г.). — М., 1964; Переизданы: «Искра» (№ 1—52), «Вперед», «Пролетарий», «Социал-демократ», «Звезда», «Правда» (за период 1912—1913 гг. и 1917 г.).

Многие листовки переизданы. См., например: Большевистские листовки на территории Вологодской области 1904—1917 гг. — Вологда, 1959; Листовки иваново-вознесенских большевистских организаций 1910—1917 гг. — Иваново, 1957; Листовки казанских большевиков. 1903—1907 гг. — Казань, 1941; Листовки первых лет Советской власти. 25 октября (7 ноября) 1917—1925 гг. — М., 1967—1970, —Т. 1—2.

Подробнее об этом см.: Языки народов СССР. — М., 1966—1968. — Т. 1—5.

См.: Мурзаев Э. М. Очерки топонимики. — М., 1974.

Надеждин Н. И. Опыт исторической географии русского мира // Библиотека для чтения. — СПб., 1837. — Т. 22. — Ч. 2.

См.: Мурзаев Э. М. Очерки топонимики. — С. 32.

См.: Полякова Е. Н. Из истории русских имен и фамилий. — М., 1975.

См.: Никонов В. А. Имя и общество. — М., 1974.

См.: Пропп В. Я. Морфология сказки. — М., 1969; Он же. Фольклор и действительность. — М., 1976.

См.: Круглов Ю. Г. Фольклорная практика. — М., 1979. — С. 26.

См.: Зданович И., Комовская Н., Мореева А. Как собирать фольклор. — М., 1939. — С. 24.

См.: Савушкина Н. И. О собирании фольклора. — М., 1974. — С. 55—60.

Письмо А. М. Горького к краеведу И. Алексееву // Советское краеведение. — 1936. — № 8.

Толстой Л. Н. Пед. соч. — М., 1914. — С. 210.

Методика историко-краеведческой работы в школе. — М., 1982.

См., например: Методика историко-краеведческой работы в школе; Иванов П. В. Педагогические основы школьного краеведения. — Петрозаводск, 1986 и др.

Ященко М. М. Когда кончается детство // Советская педагогика. — 1966. — № 1.

Макаренко А. С. Соч. — М., 1958. — Т. V. — С. 75.

Толстой Л. Н. Пед. соч. — С. 256.

Крупская Н. К. Пед. соч. в 6-ти т. — М., 1980. — Т. 6. — С. 350.

Положение о школьном музее // Преподавание истории в школе. — 1975. — № 2. — С. 14.