Флинт Киборд <image l:href="#i_001.png"/> Р И А Н Н О Н

Дочь ела, не поднимая глаз от тарелки. У неё были светлые густые волосы и загорелые руки, она напоминала девушку, сидящую на краю плавательного бассейна.

И. Манди

Нет, это не производит никакого впечатления.

Манди нельзя цитировать.

Ф. Фюман

— Всё же, бассейн — это как-то мелко. Нет, податься к морю не предлагаю…

— Хы-хы, — отреагировали с обеих сторон.

С. Тарица

* * *

— Сядем здесь, — посулил Норман. — Гелий выгружу… А вы прогуляйтесь, там два шага. Вещи потом доброшу.

— Как скажете.

Норман косо глянул на Кейриса, вдруг расхохотался — что не вязалось с этим внезапным переходом на «вы» (его манера общения так и оставалась для прибывшего загадкой); по-прежнему ухмыляясь, выбрал вверх антиграв — и эффектно, с невесомым прилив-отливом, втопил флаер в скальную площадку, считанные секунды назад прорисовавшуюся в зелёнке отрога. Касание не ощутилось вовсе — блистательно для орбитального планетолёта.

Спрыгнув на статичную, наконец-то, поверхность (не скала: бетонит, просто вросший в ландшафт), Кейрис с наслаждением сделал первые шаги; глубоко вдохнул, огляделся…

Воздух нёс привкус особой свежести. Тонкие острые оттеночки… Нет, грамотный воздух. Через четверть часа будет вдыхаться как родной.

От строения под ветвями — совершенно незаметного до сего момента — отделилась девчонка в комбинезонистых шортах, богатая стройной юной худобой — припустила бегом к флаеру; но, увидев Кейриса, притормозила, остановилась, явно оробев.

Норман, выбравшийся наконец из люка, пришёл на выручку:

— Ну? В чём проблема? Это наш доблестный инспектор. Встречай.

Девчонка заволновалась ещё больше:

— Айка же…

— Что — Айка?.. Айка рядом с инспектором, галактическим пилотом третьего ранга — ноль без палочки. Как и ты. Так что вы с Айкой равны, но у тебя преимущество — ты глубокомысленней.

— Ну нет, меня не возьмут же… — прошептала девчонка еле слышимо, — Айка, всё равно же ей…

— А ну-ка, не мямлить! — нахмурил бровь на неё Норман. — И не шептать! Айка, Айка… А ничего — что мне гелия четыре тонны в корректор лить? Взлёт, посадка, да… Короче: через полчаса — буду на главной. А вам ходу — десять минут. Понимаешь? Проводи гостя, не пугайся. Сдашь Айке. Я позвоню ей.

Обернулся к Кейрису:

— Это Мерисцента. Работает, между прочим. В матчасти разбирается. В отличие от многих бездельниц… Ну давайте, знакомьтесь.

Если перед стеснительной девчонкой гнать официоз — будет совсем плохо. Кейр включил велеречивость.

— Я Кейрис. Можно просто Кейр. Совсем коротко — Кей, но это лишь для друзей, зовущих меня на «ты»… Боюсь, я недостаточно долго здесь пробуду, чтоб стать для кого-то Кеем — но всё же, информирую…

— Мерисцента, — подтвердила своё имя девушка. — Можно коротко —…

— Не-не! — остановил её Кейр. — Буду звать только по-длинному! Ме-рис-цента… Роскошное имя. Заодно его выучу…

Девушка с осторожностью улыбнулась. Как следует поднять взгляд у неё всё ещё недоставало сил.

Причёска собеседницы состояла из прямых, невьющихся, но торчащих в произвольные стороны коротких прядок — аккуратная всклокоченность такая. Волосы — светловато-серые, в «платину»… Выглядело забавно-мило. Личико, кстати, тоже было милым — и, по рассмотрении, нравилось всё больше.

— Касательно девчонок, — довесил инструкцию Норман. — Не церемонься с ними. Лучше прямо на «ты» — даже если они «выкают»; так здесь принято.

— Учту. Он прав, Мерисцента?

Деловито кивнула:

— Да.

Вздохнула, настраиваясь… Произнесла, вполне уже решительно:

— Ну, пойдёмте.

Норман, незаметно сместившийся на дальний план, прощально вскинул ладонь — Кейрис кивнул в ответ…

Что ж, у инспектора две развлекательные задачки. Растормошить, разговорить робкую девчонку — раз. Что-то выяснить у неё, неподготовленной — два. Вот именно так, есть возможность начать игру в инспектора прямо сразу.

— Неплохо терраформировано. Мне нравится.

— Но это только в долинах. Пока.

— Я знаю.

В лесу хранилась нежная, совершенно земная прохлада. Тропинка была неширокой, петляла. Хвоя, листва; мхи, травы… Мало птиц, но много больших стрекоз. Мерисцента шла спереди, полуоборачиваясь — так ей, не видя Кейриса, явно проще было вести беседу. Она, несомненно, старалась.

— Вы что инспектировать будете?

— Это секрет.

Вот именно, неудачный вопрос — неудачный ответ. Кейрис подал шар со своей стороны:

— А кто эта Айка?

Мерисцента несколько напряглась, судя по интонации:

— Айка наша… активистка. Она хорошо гостей встречает.

— То, есть, меня должна была помпезно встретить Айка? А Норман обломал сценарий?

Собеседница ещё более забеспокоилась:

— Да, но… не сердитесь на Нормана! Он деловой. Время экономит… И честный.

— Какое там сердиться — наоборот, Норман всё правильно сделал! Классическое появление инспектора — из ниоткуда, с неожиданной стороны! Если я что-то понимаю в инспекторах… Хотя понимаю, если честно, немного.

— А! Как бы… Я слышала, говорили, вы — не… настоящий инспектор, вы ведь галактический пилот.

— Всё верно. Это называется назначенный инспектор. Нередкая практика — назначить инспектором кого-то, как бы, постороннего… Считай, что инспекция несерьёзная — раз её может выполнить пилот.

Мерисцента аккуратненько кивнула. Разговор снова поте-рял пульс, дыхание, реакцию зрачка — но Кейрис решил вызволить его к жизни:

— Объясню проще. Мне после тяжёлого задания полагается отдых. А у вас тут — как сказали, цветущий сад.

— Сада мало. Всё больше лес…

— Это даже приятней. Но всё равно, просто так у вас болтаться было б скучно. Вот и получилось: отдыхай, Кейрис, инспектором на Рианноне. Попробуй только не отдохнуть, в такой-то командировочке!

— У нас хорошо. Вам понравится, — посулила Мерисцента с тоской в голосе.

…Тропинка выпетляла к ручью — потом снова оторвалась в сосны и травы… Наконец, вильнула влево и вверх — раскрыв, как ладонь фокусника, плоскость, пустую и ровную.

Главная посадочная площадка отличалась гладкостью бетонита, но не цветом — пятнами и разводами она воспроизводила нечто природное.

«Камуфляж» — определил Кейр. Ангары тоже были на вид скалисты и не привлекали внимания. Застывшие робогрузчики успешно напоминали камни.

Всё внимание привлекала Айка — в красно-рубиновом мини, подиумной поступью направившаяся к ним с середины плаца, заранее просигналив приветствие ладошкой. Улыбка ей удавалась на двенадцать баллов из десяти. Да, во всех отношениях яркая девчонка.

— Здравствуйте, Кейрис! Вы даже лучше, чем на фото. Очень рада с вами познакомиться.

— Взаимно.

— Надеюсь, Мерисцента не очень вас утомила молчанием?

— Ну, что вы… — (Кейрис обернулся к прятавшейся за ним Мерисценте — но та уже ухитрилась куда-то испариться. Увы…) — То есть нет, вот как следовало сказать: ну, что ты… Мне Норман посоветовал сразу на «ты», это правильно?

— Да, так удобней, — улыбнулась Айка. — Пойдёмте. Я вас со всеми познакомлю. Я, как бы, назначена к вам гидом. На первое время. Буду вас развлекать и всё показывать.

— Очень хорошо.

Амплуа гида Айка отрабатывала всерьёз. Ещё на бетоните планетодрома, на первых ста шагах удосужилась поведать, что название планете было дано на стадии выбора модели терраформирования, исходя из рельефа: степи с естественным облеснением — какая тут связь, Кейрис не понял, но уточнять не стал: названия всегда берутся с потолка, лишь бы нравилось.

— У вас всё ещё дальний фронтир? — поинтересовался он.

— Простите? — улыбнулась Айка, являя вежливое недопонимание.

Кейр взялся объяснить:

— Колония считается фронтиром, если оперфлоту требуется на концентрацию более двух недель. Все объекты на местности по максимуму маскируются. Чтоб планета выглядела необитаемой. Чтоб чужой зонд, там, десант — оставался в неведении о нас как можно дольше. А мы его, конечно, засечём. И оперфлот разберётся… Видимо, ваша планета числилась, как фронтир; сейчас это уже не совсем так — но менять порядок незачем, по крайней мере в ближайшей перспективе.

Айка кивнула:

— Наверно да, именно это. Вы хорошо объяснили. Просто, так принято — никто даже не задумывался. Считается, как бы, чтоб не портить природу… А на центральных планетах — всё сверху видно?

— Видно… Но не специально. Там тоже никто не задумывался, о чужаках всяких. Поначалу…

— А… Вы на Земле были?

— Да. Я там учился.

— О-о! — на личике провинциалки высветился стандартный восторг. — И как там? Как на картинках, играх?

— Почти. Ну, стоит съездить, посмотреть… Визу — придётся получить, да, но транспорт — дёшев. Транспорта много, и он дёшев. От вас до Альтеи — и то дороже, чем от… Проксимы, скажем, до Земли. А, ладно, что-то я… Я о чём: у вас великолепно земной ландшафт скопирован.

— Да. Все говорят. Но это в долинах.

— А вокруг?

— Ну… Посадки… В океанах — флюорелла, ей атмосферу правили, давно выправили, она скоро вымрет…

— Флюорелла? Фтор, что ли, выкорчёвывали?

— Что?

— А, ничего… И долго ей ещё вымирать?

— Ну… лет пятьдесят, говорят. Ещё надо почву нарастить к тому времени — но пластунция быстро почву наращивает; особенно если жовоедов подсадить…

— Так вот вы чем заняты: пластунцию сеете. С жовоедами.

— Да… Ну, не мы — роботы сеют… По программе. И само расползается. Нам почти делать нечего.

— Ясно. Значит, если выйти из долин — вокруг пластунция, до горизонта, вся в жовоедах, так?

— Не-ет… Вокруг долин — в последнюю очередь засеем. Ну её… Пластунция — тоже вымрет. Потом. А долины — просто их сделали, чтоб жить, и всем показывать, какой планета будет. Но пока никто почти не смотрит. Говорят, рано ещё…

…Дорожки — бетонит, пенофлекс — имитировали геометрическую хаотичность, но исподволь ухитрялись выдать маршрут в любую нужную сторону. Ландшафт был явно курортно-туристического пошиба, однако зависший в развитии лет десять назад, на стадии, весьма далёкой от финальной убедительной роскоши. Всё же, уютно и симпатично: без суетных излишеств поинспектировать, пожить, поправить здоровье…

Пять минут пути вывели в «центральную парковую зону», досужие завсегдатаи которой почтительно останавливались, смотрели вслед, говорили «Здрасьте!» — Кейрис отвечал, Айка торжественно улыбалась.

— Что-то, я вижу, мальчиков чуть ли не на порядок меньше.

— Их же и было меньше… Ещё, в академию забирают.

— Академию?..

— Десантную.

— А.

Муссировать тему было бы неправильно.

…Вышли ко вполне плавательному, судя по тщательности дна, бассейну (формой и берегами он, конечно, мимикрировал под природный водоём) — никого, несмотря на тёплую погоду, в нём не плескалось.

— Здесь я должна спросить, куда вы желаете пойти, — поведала Айка.

— А какие варианты?

— Можно сразу к вашему дому — но вещи ещё не закинули… А можно, как раз по дороге, зайти к Людвигу, представить вас. И Рихтер — это наш Первый Инженер — подойдёт… Ну, как?

— К Людвигу. И Рихтеру.

Айка достала мобик, отправила сигнал (Рихтеру, видимо) — и повела по кривоколенным дорожкам к рощице, где прорисовалось строение с выразительно помпезным, даже несмотря на затенение крышей, входом. Официальная резиденция правителя Рианнона Людвига Пятого.

Двери впустили их в интересно изогнутый холл с креслами, инсталяциями и наглядной агитацией на стенах, тотчас ожившей (завлекательные пролёты над Рианноном в настоящем и грядущем) — на кульминации коих зрелищ вступил молодой мудро-бархатный голос:

— Я рад приветствовать вас на вверенном мне форпосте цивилизации, земной колонии Рианнон. Любые инспекционные замечания, пожелания, наблюдения будут учтены с моим доскональным интересом. Я готов немедленно предоставить вам…

— Спасибо, Людвиг, — прервал его голос от входа. — Я сам всё расскажу гостю. За справками, если что, к тебе обратимся.

Вошедший — субъект лет пятидесяти, высоколобый, ясноглазый, в камуфляжных тонов костюме — плоть от плоти Рианнона — был, конечно, Рихтером.

— Первый Инженер Терраформирования Рихтер, — подтвердил он. — Здравствуйте, Кейрис. Рад знакомству.

— Взаимно.

— Ну, давайте что-ли в общих чертах ознакомлю с обстановкой… Пойдёмте в приёмную. Айка, подожди нас в холле.

Затворив дверь (приёмная была обставлена с уклоном в добротную старину: совещательный овальный стол, терминалы, экраны), Рихтер жестом пригласил располагаться — и сразу же объяснил:

— Я почему всегда отсылаю их — Айку, там, других… Мало ли, в нашей беседе всплывёт нечто э-э… травмирующее. Всё это ерунда, формалистика, конечно — но лучше перестраховаться. И нам беседовать проще…

— Травмирующее — связанное с Целестой?

— Да. И не только. Сразу скажу: поговорите с Аахеном, он просветит, лучше прямо сегодня — а то мало ли…

— Это их… Как бишь… Курирующий воспитатель?

— Да.

— Он ведь один? Справляется?

— Воспитателей было с десяток, поначалу. Наладили процесс — отбыли. Старшие помогают младшим… Самая малышня — по семьям, учёба и контроль — на Людвиге… Всё — на Людвиге. Аахен, в общем, бездельничает. Как и я.

Кейрис подхватил вежливую полушутливость:

— Прям-таки, всерьёз бездельничаете?

— Да! Я — наиболее бездельничающий представитель персонала Рианнона! Ибо руковожу. Так что не стесняйтесь звать меня на помощь по любому поводу… Ну, то есть, так: по поводу барышень — к Аахену. По остальным вопросам — ко мне. Или Людвигу.

— Отлично.

— Ну, вот… Давайте, что ли, запустим карту долинок… — Рихтер вызвал на визоры объёмную модель местности. — Долинок две. Верхняя… Нижняя. Так и называются. Вот, всё можно посмотреть…

— Я вижу, у вас тут совершенно земные условия.

— Справляемся…

— А что компенсируют ваши компенсаторы?

Рихтер мягко улыбнулся:

— Климат же. Долины несколько э-э… впереди процесса. Как минимум, подправляем здесь температурно-осадочный режим.

— Как это делается, интересно?

— Ну, основное — тропосферная ионизация. Локальная. Великолепно управляет потоками. Причём, трансмиттером делается сам динамический йонный корд; все эти поля излучателей — в прошлом.

— Их я тем более не встречал.

— Ну, мало ли, может, слышали…

Кейр покивал. Сменил тему:

— Но я знаю, что вы серьёзно недозаселены. Даже для этой стадии.

— Ну так, дорого же! Вдобавок, как назло, цены упали…

— ??

Рихтер закинул руку на глубокомысленный затылок:

— Видите ли… Я не только про транспорт — хотя транспорт до нас вампирски дорог, до сих пор! Тут ещё вышло мнение, что флюорелла, э-э… проблемна. Чуть ли не, «океан вообще не очистится». Это, конечно, ерунда. Но народ в итоге не рвётся столбить здешние просторы, цены совершенно бросовые. Мы — в смысле, губернатор — и не продаём… Но пока, надо же как-то деньги делать!

— Понимаю. И на чём делаете?

— Биосинтез, конечно… Под каждый геоценоз можно подобрать продукт — такой, что на порядки дешевле выйдет, чем в синтезёрах… Даже при нашем дорогущем транспорте. Ну, подобрали, делаем… Есть такой заливчик… вот он на карте… далеко, да… но тем безопасней… Мы в него сеем. Собираем… Видели на картинках роботов, таких, иссиня-ржавых; они на Вторую Площадку садятся?

— Нет пока.

— Это вот оттуда. Коррозия — просто жуть.

— Я начинаю верить, что флюорелла — страшная вещь…

— Не-ет, она наполовину уже убита. И до конца убьётся… Просто, ещё важно балансировать с растущим фотосинтезом… А в заливчике — не одна она, там гаврики и похуже… Но, тоже вытравим. Когда время придёт.

— Не скоро, чувствую, в ваших морях станет можно купаться.

— Лет через пятьдесят. Тьфу для терраформии. Очень скоро… Зато: дожди, реки — чистейшие! А купаться — в нашей долине два бассейна. В Нижней — ни одного, но там речка уже вполне. Холодная, правда… Но изумительный дикий лес. Если любите.

— Не очень.

— А, и ладно, — Рихтер вернулся в схему Верхней. — Терраски… Сосновая Балка… Рубикон. Три наших посёлка. Персонал в основном здесь… Я прикидочно ваше знакомство с персоналом на завтра планирую — годится?

— Да.

— А сегодня вас берут в оборот девчонки, знаете?

— Нет. Но ладно, пусть берут.

— Отлично. Айка всё объяснит… Кстати. Не называйте их целестеанками. Это так, местный жаргон… Технический, не афишируемый. И да! Главное. Ни слова про карантин!!

— Карантин?? Какой ещё карантин?

— А, вы не знаете. И правильно, что не знаете: нет никакого карантина. Это вот что было: тогда, на Целесте, ну, когда рвануло — биологическая же опасность, не шуточки! — объяви-ли карантин. Но выяснили, что вне комплекса, действительно, ничего нет. Однако деток этих продержали-таки в карантине полгода. Вдобавок ко всем прелестям… И вот, некоторые рассматривают Рианнон как продолжение их карантина. Дескать, колония, мелкая, малорентабельная, изолированная… Совершенно ответственно заявляю: карантин снят, выход открыт, если кто из девок начнёт эту бодягу — чётко им заявите: нет никакого карантина. И это без подвоха, официально.

— Ясно. Учту.

— Так… Показать… Что ещё показать?

Кейрис пожал плечами:

— Да… пожалуй, достаточно для начала. Спасибо за интродукцию. Вопросы, конечно, ещё появятся… Буду постоянно теребить вас.

Рихтер мило, по-детски, улыбнулся:

— Всегда пожалуйста.

Айка в холле встрепенулась, вскочила, заулыбалась. Вышла с Кейрисом (Рихтер остался что-то там помониторить):

— Ну, что — веду вас к вашему дому?

— Да.

— А… я вот ещё хотела спросить… Вы там подключились? Вас теперь вызвать можно? А то я пробовала, и…

— Нет. Нельзя.

— Почему-у?

Кейрис высветил на лике светскую ехидную улыбочку:

— Я намеренно отключён. Если принимаешь вызовы — сис-тема знает, где ты находишься. А инспектору положена свобода действий.

Айка удивилась:

— У вас мобик какой-то особый? Наши не отключаются…

Кейр достал свою пилотскую планшетку.

— …Ух ты, какой большой… Он что, и не гнётся?.. А, нет, гнётся… Это какой-то особый, да?

— Пилотский.

Глаза собеседницы округлились:

— Он что, в космосе передаёт?

— Местами…

— Угу… Хм… А… если дома, по визору — вас же можно звать?

— Да. Если я дома. Не сплю, не занят… Спать могу в любое время. Смена режима, понимаешь…

— Ну… понимаю, — кивнула Айка, впадая в тяжкую задумчивость.

Рассекли наискось парковую зону. Перешли по мостику речку — ранее (судя по руслу) склонная к контрастным паводкам, она явно лет десять как остепенилась.

— Как называется?

— Что?

— Река.

— Никак. Просто — речка. Она же одна. Чтоб не ассоциировалась ни с чем.

— Мудро.

По сошествии с моста Айка выплела рукой очередной экс-курсоводный жест:

— Здесь начинается Рубикон — наш посёлок. Он назван так, потому что за речкой. В древности было выражение «совершить рубикон» — что означало перейти реку… Я тоже здесь живу, кстати! Недалеко. Вам на карте должно быть отмечено, где я живу.

— Ага. Разберусь.

По логике объяснений Айки, посёлок должен был бы располагаться посреди реки, а не за ней — но Кейрис знал, что названия даются по принципу «лишь бы нравилось»…

Ландшафт посёлка был представлен лесом с пятачками внезапных лужаек, путаностью дорожек и превосходной маскировкой строений — всего пару раз из пиршества светотеней глазу достались фасады (или борта?) погружённых в лесные сени построек. Столь же неожиданно вырисовалась цель похода: прогалина, на ней, если приглядеться — клумбочки-газончики, подводящие взгляд к затенённой флексованной веранде. Дверная мембрана по приближении к ней подобострастно щёлкнула.

— Вроде всё должно быть, — обнадёжила Айка. — Это гостевой коттедж… Если что нужно — скажите мне, или Людвигу…

— Угу…

За верандой следовал вполне пространный холл-студия, с рудиментом моды на барную стойку. Айка первым делом оживила визор:

— Вот, тут, я вам памятку послала. Это приглашение, сегодня, на вечеринку. Вам Рихтер, наверно, говорил…

— Да, упомянул.

Айка зачастила:

— Это вообще-то совершенно обычная вечеринка, неофициальная, тихая, мы часто так собираемся — вы просто зайдёте, посмотрите на нас, это же удобно, когда все вместе, вам же нужно с населением знакомиться?

— Да. Зайду, конечно. Нет проблем.

Выученно оглядев, напоследок, пространство, Айка правильно ретировалась:

— Ну ладно, я вас оставлю… Обустраивайтесь, отдохните. Я зайду за вами перед вечеринкой, можно? Я же ваш гид!

— Конечно.

Ну, что ж: холл, веранда, три спальни. Техника сносная. Пищевой синтезатор встроен в регенерацию — что говорило о капитальности строения — а бытовой, как водится, автономный, Кейр проверил его: заправлен по самые уши всеми элементами; синтез пачки ароматных салфеток выполнил на ура, не накосячив в запахе ни на йоту.

Кресла, столики. Сонор, светокомбик. Ваза с живыми травинками. Комплект снобистской многоразовой посуды (никто её, конечно, ни разу не использовал).

Обильная полка с баночками несинтезируемого импорта — пряности, чай… Просто море чая. Даже пара-тройка брендовых сортов, узнаваемых — возможно, легальные подделки (сканировать планшеткой этикетки, по базе, было лень).

Кейрис занёс вещи в правую спальню. Хмуро оглядел стены и потолки… Вернулся в холл, подправил настройки визора. Нарвался на список из десятка неотвеченных вызовов, сегодняшних, от неизвестных имён (два, впрочем, от Айки) — и на четыре текстовых сообщения: «НЕ ВЕРЬТЕ, ОНИ ВСЁ ВРУТ!!!!!!!» — «Кармина — дура, не связывайтесь с ней» — «11111!!!!!!!!!!!!!?» — «Здравствуйте, давайте встретимся. Есть сведения для Вас.» — последней, дуре по имени Кармина, ответил: «Готов выслушать. Время, место?»

Наконец, посвятил полчаса синтезу поддельной копии своего комбеза — приложенный темплейт оказался не совсем точен, пришлось дважды ресинтезировать, подправляя.

Ладно, до вечеринки ещё пара часов. В самый раз пообщаться с курирующим воспитателем.

Вызвал Аахена — тот отозвался сразу, лучась стариковской живостью и добротой глаз — вот именно такой же, как на фото в базе:

— Инспектор? Рад видеть, рад слышать…

— Взаимно. Зайду познакомиться. Прямо сейчас, если не возражаете.

— Конечно же, жду вас.

Жил Аахен на рубиконовой стороне речки — однако поодаль от посёлка, на господствующей высоте, с хорошим видом на другой берег: пронаблюдать и откурировать, если что, прямым человеческим взором…

Коттедж был солиден, двухэтажен, с длиннейшей лоджией под кронфлексом. Хозяин — сухонький подтянутый старичок — встретил инспектора на пороге, широким жестом направил в гостевой холл, где легко можно было бы разместить и воспитать с полсотни (если не больше) подопечных.

— О, замечательный простор… для вашего, как говорит Рихтер, безделья.

— Конечно же, — не повёл и бровью Аахен. — Располагайтесь, где нравится… Процесс отлажен. Потому и «безделье». Тем более, за учёбой и распорядком следит Людвиг. Я даю лишь то человеческое, что Людвиг не может дать.

— Значит, тишь да гладь, — Кейрис присел в кресло.

— Почти… Нет, скажем честно — социум всё ещё бурлит и развивается. Но — не то, что пять лет назад было. Сейчас уже, считайте, спокойно. А ещё через пять лет — вот совсем тишь да гладь будет. И скука…

— А что так мало парней?

Аахен посерьёзнел миной:

— Вы знаете, что многие из них — из старших, конечно — точно так же погибли в комплексе на Целесте?.. Но, не только это. Большинство рекрутируют в Десантную Академию — вы, кстати, сами же оттуда?

— Нет. Я пилот, но не десантник.

— А. Ну, ладно… Так вот: такие, как они — идеальный материал для Академии. Академия становится отцом, матерью, домом родным — всем.

— Да, можно понять.

— Опять же: самые мелкие всё ещё живут по семьям, в Террасках. В наших посёлках — лет с десяти-двенадцати… Старшие с младшими. Самостоятельно… Собственно, здесь уже нет никого младше семи лет… Ну, посчитайте: пять лет после аварии; самых маленьких адаптировали ещё до нас: с ними проще…

— Понятно… Так. Ладно, дайте чёткие инструкции: что их травмирует, что — нет.

— А ничего не травмирует. Всё прошло уже. Формальность… Но, хотите инструкции — извольте: не расспрашивать их о Целесте, родителях, аварии. Если сами заговорят — не пугаться, поддерживать беседу. Но и не докапываться. Достаточно чётко?

— Да.

— Ну и славненько… Вообще, сама тема травмы их порой обижает — не травмирует, заметьте, обижает! — ибо наши не-весты не желают числить себя какими-то ущербными. Что правильно.

— Угу… И сколько у вас этих невест выходит? Сотня?

— Ну, буквально годных-то в невесты поменьше будет… Кстати! Хочу сразу предупредить: секс-туризм категорически не приветствуется!

— И отлично! Тем идилличней атмосфера. Право, я уже проникся… Так. А теперь скажите: что мне у вас найти?

Аахен озвучил правильное удивление:

— Вы у меня спрашиваете?

— Да. Мне всё равно: найти, не найти… Дудку, например. Если типичное.

— Ну, ищите… — воспитатель развёл руками.

— Я почему спрашиваю. Дудка — минимальное нарушение. Легко завезти, легко засечь… Она ведь даже в моче отслеживается.

— Химическим способом…

— Да.

— …То есть, с расходом сертифицированных тест-капсул! — поднял палец Аахен. — А такие игрушки нам не по карману. Так что, найдёте — спасибо скажем. Устраним.

(Что ж, по всему видно: дудка есть. Как не быть! Персонал скучной колонии пользует дудку себе в утеху, на это принято закрывать глаза. Правда, с появлением юного поколения режим могли бы ужесточить — но не сделали этого; молодцы, симпатяги…)

— Решено, дудки чураться не буду. А если… Что там ещё типично в терраценозах… Рогалики?

— Рогалики??.. Ах, рогалики… Понятно. Ну, рогалики — это уже серьёзно. Кое-кому влетит. Не мне, конечно.

— Да. И опять же, зависит от количеств… Ну так что? Поискать? Найти? Не найти?

— Право слово, как знаете! Это совершенно не в моём ведении!

— Ясно. Действую по собственному усмотрению… Не обессудьте, — Кейрис встал, намереваясь прощаться. Спохватился: — А, чуть не забыл! У вас кураторский вход в учебную базу…

— Да.

— Давайте-ка, я уполномочен поставить апдейт. Лучше сделаю это от вас.

— Пожалуйста. Вот мой терминал.

— Угу… Отлично… Есть… Лекарство пользуете?

Аахен выразил благородное недоумение:

— Как можно?!

— Ну, как хотите… Но давайте же, поставлю и лекарство! С моего ключа… Вы — ни при чём… Ну неужели вам нужен честный, глухой апдейт?

Аахен всплеснул руками — выдавая выверенный градус возмущённого негодования:

— Нет, ну такого ещё не было! Инспектором шлют отдыхающего пилота, который даже не связан с конторой, кажется… И он же ставит нелегальное лекарство в апдейт — согласен, оно у всех стоит, но не настолько же в лоб! Что, совсем уж плохи дела в Центре — бардак одолел всё?.. Либо — вы меня дурачите: вы — супер-спец; но тогда я уж и не знаю, чем мы так провинились… Ну, расследуйте — скажете, что за страшенные дела тут у нас творятся, самому уж интересно!

Кейрис игриво хмыкнул.

— А почему бы не наоборот? Центр уже не нуждается в жестоких инспекциях, одёргиваниях, подзатыльниках — они-то как раз свидетельствуют о не слишком отлаженной власти. Наоборот: теперь всё управляется мягко и гладенько. Может быть, мой визит — аккуратный сигнал кому-то, чтоб тот без лишнего шума перестал творить фигню, и быстренько внял генеральной линии… А генеральная линия — это нечто тонкое, релятивное; её фибрами души чувствовать надо…

— Н-да. Быть вам генералом, — сухо отозвался воспитатель. — Вы — не пилот, вы — искушённый политик.

— Нет, я именно пилот. В нашей службе, знаете, своеобычны многосуточные зависания в тесном кругу — ждёшь, когда орбиты лягут, например… И приводит это к длиннейшим прениям на философские темы. Сочинить с потолка, для поддержания беседы, политический тренд — это наше, пилотское.

Аахен осклабился, принимая вновь дружелюбие. Взялся объяснить:

— Откуда моё брюзжание. На Рианноне ваша — первая инспекция на моей памяти. И сразу — вот именно такая, раздолбайская, да не оскорбит вас это слово… На Тетрисе, где я раньше служил, часто проверяли. Совершенно иной коленкор… Вот и думаешь: то ли Рианнон — настолько тихое место, то ли отношение к инспекциям изменилось.

— Скорее — первое. Хотя, не берусь судить… Я в роли инспектора впервые, — Кейрис поднялся, — Что ж. Я к вам ещё наведаюсь. А может, нет. Пойду, пораздолбайствую… Я, действительно, отдыхать приехал.

Лучезарнейше улыбнулись друг другу.

На пороге, уже провожая, Аахен вспомнил:

— Да… Вот ещё что. У гостей в первый день бывают странные вызовы: молчат, спрашивают ерунду всякую, грубят даже… Это определённый сорт девушек, определённый момент развития… На второй день, что характерно, проходит. Одноразовый стресс такой.

— Забавно, я как раз с ходу отключил вызовы.

— Завтра уже можете включить. Проверено.

— Спасибо.

— Ну, успехов!

Что ж, Аахен поживей Рихтера. Но тоже скучноват. И бесполезен… Людвига, что ль, помучить?.. И девок. Конечно, девок! Так, до вечеринки полтора часа…

Возвращаясь к себе, решил пройти окольными путями. Миновал несколько отлично замаскированных коттеджей (можно было б посмотреть карту, да ещё и выяснить, кто там живёт — но копаться в планшетке было лень)… Один из домов, чей тыл как-то уж слишком внезапно возник во рассмотрение, заинтересовал симпатичным цветничком: древовидные травы, как бы лес в миниатюре — и шокирующими гигантами цветы выше их крон, редко-меткие, лиловых оттенков — мистическая близость с примесью пепельной сиреневы… Налюбовавшись игрой масштабов, инспектор прошёл по тропинке вдоль стены — и здесь, за витриной бифлекса, отгораживающей входную терраску, узрел Мерисценту: одна коленка вверх; недвижимая, в общест-ве забытой кружки и упавшей подушки; глядит куда-то в фасадную потустороннюю траву — но на самом деле внутрь себя, ничего не видя…

Было в Мерисценте нечто странное. Вот что: она выглядела как человек, которому только что злоумышленники сообщили, что он должен передать им совершенно неподъёмную сумму, а иначе —… (подставляем сообразное сюжету и жанру). Вот человек и сидит в оторопи, с жизнью прощается; ни единой мысли, как быть, что делать… Понятно, преувеличение — но было в Мерисцентином состоянии нечто именно от этого.

Ситуация требовала расследования. Несомненно, требовала… Кейрис поднял руку, обозначил себя:

— Привет, Мерисцента! Не помешал?.. Как дела?

Мерисцента встрепенулась. Узрела инспектора. Смертельно застыла взглядом, как будто Кейрис — именно тот человек, который пришёл за неподъёмной суммой…

Новопосвящённый вымогатель попытался разрядить обстановку:

— Прошу прощения. Я зашёл, вероятно, не вовремя… Я полный олух, в ваших порядках. Видимо, я бестактен.

— Н-нет! Вы… всё хорошо!

Кейрис осторожно высветил дипломатическую полуулыбку:

— Давай так. Если что не хорошо — так и говори, иначе ведь я не пойму… Здесь принято иногда заходить в гости? Или…

— Да, принято, конечно!.. Всё нормально, вот… дверь открыта!

— Спасибо.

Он вошёл за приглашающей хозяйкой, сквозь верандочку и дальше в холл — готовясь увидеть страшные недопустимые вещдоки — но ничего такого в переднем холле не было, кроме небольшого, нормального беспорядка, даже импонирующего; хозяйка спешным жестом подхватила с кресел и скомкала пару шмоток, затолкала их в инпут синтезатора — и, помедлив, натыкала по панели что-то взамен: она пыталась, конечно, спрятаться хоть на секунды в какое-нибудь простое дело, чтоб взять себя в руки… Ну да: вышла блузочка, белая, тщедушная… Вышла она, по рассмотрении, злостно прозрачной (Кейр представил сею вещь на ладной Мерисцентиной фигурке; да если ещё без бра…) — но хозяйка со вздохом отправила изделие обратно «в топку».

— Ерунда, — попытался успокоить её Кейр. — Ну, чуть-чуть ошиблась. Опасити и филл-ин проверь.

— Нет, — трагически покачала прядями Мерисцента. — У меня синтюх голодает. Кальция ему всё недостаёт… Чем-то я его не тем кормлю.

— У вас же лес! Дрова. Дровами синты великолепно заправлять, если одежду… Ну и весь мусор туда, конечно… А хочешь, у меня сделаем — мой по самый торец заправлен?

— Да не… Ничего.

Болтовня, кажется, слегка успокаивала Мерисценту.

— А в твоём коттедже кто-то ещё живёт? Другие девчонки?

— Их забрали. Сейчас уже никто.

— Не скучно одной?

— Нет.

Беседа едва не угасла — но тут Кейрис успешно уцепился взглядом за чайную полку: здесь наставлено было не меньше, чем у него, в гостевом коттедже.

— У вас любят чаи, да? Свои выращиваете? Выводите?

Мерисцента закивала.

— Привозим… Выращиваем. Но это почти те же сорта, что у вас там! Всё же оттуда… У вас что — на Земле… на Альтее — совсем нет таких чаёв?

Кейр улыбнулся.

— На этот вопрос невозможно ответить.

— Почему?

— Гм… Ты знаешь вообще, что такое чай?

— Что?

Пилот присел на высокий табурет. Скрестил руки.

— Экскурс в историю… Раньше чаем называли строго одно растение. А ныне чай — это любой водно-растительный экстракт для питья. Понимаешь?

Мерисцента кивнула.

— Причём… Поначалу ещё пытались «держать сорта» — теперь плюнули. Везде своё, название ни о чём не говорит. Разобраться в сортах чаёв — невозможно! Вот ещё пример: кавачай.

— Квач?

— Ну да.

— У нас его не любят.

— И ладно… В древности это был отдельный напиток — кова, или кава. Из неких зёрен… Потом его тоже влили в чай. Хотя название «кавачай» ещё живо — для большинства это просто очередной чай. Какая была древняя кова на вкус, я и не знаю.

— А древний чай? Из одного растения? Пробовали?

— Пробовал. Гадость.

— Ну, понятно…

Разговор, ведомый с Мерисцентой, склонен внезапно скоропостижно умирать — она снова забивается в свою ментальную ракушку, и поди достань её обратно. Паузы больше тридцати секунд — клиническая смерть.

Кейр решил выгрузить на рассмотрение большой проблемный вопрос, без обиняков:

— Айка… Я заметил… она на тебя как-то высокомерно смотрит. Она тебя обижает?.. Доминирует? В вашем возрасте… да и не только в вашем… это бывает.

— Нет-нет, ничего такого! — изо всех сил замотала головой Мерисцента, с явным рецидивом прежнего тревожного отчаяния в глазах. Да, копать надо где-то здесь…

Кейрис прошёлся по холлу. Вспомнил примерное содержание одной из инспекторских инструкций.

— Ты, наверно, думаешь, я гневно пойду к вашим, Людвигу, там, Аахену — «Что творите — девушек обижаете! Разберитесь с этим!» — и, с чувством выполненного долга, уеду? А тут какая-нибудь Айка к тебе: «Ага, наябедничала инспектору? Ну, всё!!»… Так вот: я работаю строго иначе. Я не извещаю ваших ни о чём. Данные идут в Центр через моего аудитора на орбите. По защищённой связи. Или вообще не идут — если я не хочу… Если не найду, что присоветовать — я же пилот, а не психолог! — то из Центра придёт грамотный точный совет, как тебе поступить, что сделать — чтоб решить проблему тонко и тихо. Или, если случай тяжёлый — тебя просто заберут; пришлют сюда людей, наконец, сменят порядки — но на растерзание Айки или кого-то там тебя не оставят. Понимаешь?

Мерисцента кивнула, по-прежнему насупленно.

— Спасибо. Но… всё не так.

— А как?

Испытуемая тяжко молчала.

— Послушай. Я же вижу, с тобой что-то происходит. Ну? В чём дело? Пойми, я — именно тот, кому можно всё рассказать. И нужно.

Мерисцента совершенно съёжилась, сжалась, глядя в пол…

— Так. Теперь кажется, что именно на меня ты как-то особо реагируешь.

Она помотала головой сперва утвердительно, затем отрицательно — явно уносясь в самую стремнину своего растерянного хаоса — но Кейрис не отступал:

— Давай-ка, говори, что с тобой. Я не скажу никому. Ну?

Мерисцента обречённо, безвольно присела на локоток дивана («как кролик на удава — вот как она на меня реагирует…» — сформулировал Кейрис) — и начала, едва разборчиво:

— Норман… сказал… когда я вернулась… что инспектору я больше понравлюсь, чем Айка, вот он знает людей… Поэтому он и высадил тогда… сразу… Я не поверила… ну, не могла поверить… И вот, вы приходите… — она подняла глаза со стоящими слезами: — Вас Норман попросил, да?

— Не-ет! — решительно запротестовал Кейрис. — Я — вот реально! — действительно шёл мимо! Гулял по посёлку. Вышел на твой дом. В карту не смотрел. Не веришь?

Вздохнула.

— Верю.

— Ну, вот. Мне не хотелось бы общаться с одной Айкой.

Кивнула. Робко.

— Да… но… всё равно же… не может быть…

— Не может — что?

Мерисцента пробормотала нечто неслышимое; замотала головой, будто отменяя свои слова; вздохнула — и наконец озвучила более разборчиво:

— Так странно…

Кейрис присел, чтоб получше видеть её лицо.

— Чего же странного?.. Смотри. Ты — глубокомысленная, как Норман сказал. Задумчивая. Спокойная. Это же всё замечательно. И живёшь рядом. Естественное желание — зайти, поболтать вечерком… По-моему, ничего странного.

Глубокомысленная нахмуренно качнула прядями:

— Но Айка тоже близко живёт… И вы не знаете ещё других девчонок. Вы выберете кого-нибудь ещё…

Кейрис риторически выдохнул — и, с нажимом, произнёс:

— Я никого не выберу.

Мерисцента удивлённо вскинула взор.

— Ну да, я знаю. Многие увозят отсюда девушек. Но я — инспектор. Я здесь не за этим. Я не намерен никого забирать. Если тебя удручает таковой факт — и ты считаешь засим любые контакты со мной бесполезными — дай знать, не обижусь. Готов больше не беспокоить, не заходить, с тобой не связываться.

Мерисцента зримо испугалась:

— Н-нет-нет! Заходите, сколько угодно! Я… не против!

Кейрис аккуратно улыбнулся.

— Спасибо. Воспользуюсь приглашением. Если ты действительно не против.

— Конечно же, нет!

— Ну что ж, славно… И да, кстати: через час же ваша вечеринка. Ты там будешь?

Мерисцента решительно помотала головой.

— У меня уроки ещё на сегодня. Людвиг задал мне пройти до восьмого уровня. Там босс в конце очень злобный… — и ещё, как бы оправдываясь, добавила: — Я по усиленной программе занимаюсь. Ну, я сама так выбрала… Чтоб время не терять… А вообще-то девчонкам, почти всем, снизили нагрузку! В честь вашего приезда. Но я…

— Ладно-ладно, — согласился Кейрис. — Тебе видней, — он встал, по логике пора было откланяться; но его вдруг потянуло сказать нечто, что давно хотелось сказать:

— У тебя причёска замечательная. Сама придумала?

Кивнула, с серьёзностью. Пояснила:

— У меня волосы торчливо растут. Вот и придумала.

— Отлично… Ну ладно, всё! Пойду собираться на это ваше мероприятие. Надеюсь, обойдётся без потерь.

Улыбнулась. Без тоски, по-настоящему… Проводила, вежливо, до цветничка («Ты сажала?» — «Угу…»)…

Ну вот, робкую девчонку немного разговорил. Успокоил… Значит: Норман — после короткого общения на орбите — сразу определил, что именно с ней приезжему пилоту будет приятней, чем с Айкой? Ну-ну…

Да, кстати…

Отошёл подальше в лесок, вызвал Зиверта по защищённому каналу.

— Парящим в небе — салют! Проверка связи.

— И вам, работникам приземлённого фронта, метеорит с кисточкой!.. Ну, что? Как оно? Внедряешься в податливую девичью почву?

— Не нагнетай! Секс-туризм здесь не приветствуется, между прочим.

— Гм… То есть, видит, но… неймёт?

— Да. Только с собой, на вывоз.

— Ну, этого добра и так везде навалом, бесплатно… Или — что? Действительно ультрасексапильные девки?

— Кто — как. Разные. Ну, залезь в их базу, посмотри…

— Лазил. Смотрел. Наивняк… Сфоткаться даже не могут нормально. Чё все так тащатся? Что, наивняк и ценится?

— Не знаю… Девки как девки — не грузись.

— И не гружусь. Так, для поддержания беседы… Чем вообще занят-то?

Кейрис спародировал важность:

— Ну… Усыпляю бдительность. Дезориентирую. Прикидываю, где копнуть.

— Ох… Ты стратег, я вижу…

— А то!

— Оке… Ладно, будь. Успехов.

Зиверт сделал ручкой и отключился.

Вернулся в коттедж, переоделся.

Проверил вызовы (ещё пяток новых), прочитал ответ от Кармины: «Завтра утром?»

А хрен его знает, что будет утром… Что ж, утром и ответим.

Явилась Айка — счастливо сияющая, в особо сложном голубом платье с белой объёмной подпушкой, Кейрис раньше знал, как это называется, но забыл; кончалось всё это, впрочем, всё равно серьёзно выше коленок.

— Куда идём?

— В эспланаду. Это недалеко, у речки — но, с той стороны.

— А вот у нас бы сказали: на эспланаду.

— Ну… это… наша эспланада — она такая… Сейчас увидите.

Прошли знакомыми уже дорожками к мостику, за ним повернули влево, в аллейки вдоль речки. Ух ты…

— Беру свои замечания обратно. Однозначно: не «на», а «в»... Единственное — это вовсе не эспланада.

— Ну… здесь раньше была эспланада. Такая, прогулочная… Пять лет назад. Но когда нас привезли, сделали досуговый центр, как бы — но называется по-местному всё равно эспланада, понимаете?

— Да. Теперь ясно.

Эспланаду можно было бы числить анфиладой — павильончики, ротондочки, галерейки, бифлексовые полупрозрачные потолки-навесы (сверху наверняка камуфляжные) — с пояснением, что рианноновские анфилады кривоколенны, конечно же; ладно, ничем иным как эспланадой называть не будем.

Во входной ротонде (где эспланада ещё не являлась во всём масштабе) инспектор с Айкой был встречен нестройным режиссурным «О-о-о!..» от стайки цветастых девиц, кои сразу были по часовой стрелке поименованы (Беата, Цереона, Рейка, Мирадора…) — но остались регламентно по бокам прохода, нестройно улыбаясь; блистающая Айка провела гостя дальше, где им встретились Селеста и Пелерина (носительница имени родной планеты была сдержанна и небесна, в приятной ауре прямых песочных волос) — и дальше, дальше, где неформальность тусовки наконец доросла до естественности — и инспектор уяснил наконец запутанную внушительность эспланады.

По бортам кое-где стояли напитки и торталетки, коими никто особо не интересовался. Местами звучала музыка (твикеры фокусировали звук в центре, как водится — даже слишком резко; впрочем, дешёвые излучатели — а иных на эту ораву и не напасёшься — дадут звук с «бахромой» при широком фокусе, так что всё правильно)…

Айка представляла собравшихся, очно и заочно. Некоторые, под благожелательные её улыбки, представлялись сами. Наиболее глобальная из состоявшихся дискуссий звучала так:

— Я — Лайкра.

— А я — Серна!

— Оч-приятно.

(Парочка разных, но с одинаковыми бантами-прищепками в одинаковых причёсках, девчушек.)

— Скажите, а вы… правда с Земли?

— Я там учился.

— Ну и как там?

(Конечно же, здесь весь срок придётся отвечать на вопрос «А как там, на Земле?»)…

— Как на картинках.

— А ещё?.. Расскажите, мы будем слушать очень-очень внимательно!

— Лучше сами расскажите, что знаете. А я поправлю, если что не так.

— Ну… Земля — родина человечества, — поделилась информацией Лайкра.

— Да. И всё?

— Но… на Земле человечеству было плохо! — решительно вступила Серна.

— Так, так… — заинтересовался Кейрис. — Давай, рассказывай.

Секунды покопавшись в памяти, собеседница продемонстрировала мощную историческую образованность:

— На Земле человечество предавалось унынию и войнам, поэтому было направлено в космос. Но для этого пришлось пересмотреть эфиродинамику, тогда быстро изобрели антиграв, зеро-трансфер и прочее. А материалы, роботы и компьютеры у человечества уже давно были, только не было неисчерпаемых источников энергии — когда они появились, человечество и было направлено в космос. Потому что энергию надо было куда-то деть.

— Да, с энергией вечно такие проблемы: деть её куда-нибудь, — согласился Кейрис, поглядывая на Лайкру: та всё явственней переминалась-пританцовывала, сжимала-разжимала ладони в кулачки — то ли некуда было деть энергию, то ли от избытка жизненных токов скоропостижно захотелось в туалет…

— Ладно, — отрегулировала атмосферное напряжение Айка, — ещё обсудите, если надо будет… — и бантоволосые, отсигналив ладошками, ушушукались прочь, Серна за Лайкрой…

…В обросшем вьюнами закутке священнодействовали, не обращая внимания ни на кого и ни на что, двое: одна, с высоко оголённой талией, исполняла танец позвоночника — другая сидела, скрестив ноги, и выпиливала крипто-загогулины руками.

— А. Калипса и Мелеринда, — назвала их Айка.

— Что они танцуют?

— Статик мовшен. А вот в той ротонде — дуби бумц, пойдёмте? Вы что любите?

— Нет жёстких предпочтений. Последнее время слушал хаски таск.

— Я такого не знаю. Скиньте мне! — она извлекла из ниоткуда свой розовый мобик.

— Ну, лови, — Кейр выскреб мизинцем из глубин планшетки апплетик, щёлкнул отправить. — Только это особое, пилотское…

— Я послушаю!

Ничего особого в хасках не было, Кейр любил их за сдержанность (совсем не жрали ресурсов) и неповторяемость (за многие часы не возникало ощущения надоедливых возвратов мысли).

— Кстати. Я как раз сегодня скачала новое. Три музыки: дуба дам, тыбы дым и… как его ещё… якцуп цоп! Вы слышали?

— Нет ещё.

Кейр догадался, что эти музыки были в поставленном им же, Кейром, сегодня апдейте базы.

Они, конечно, считают, что их сеть как-то невидимо связана с общецивилизационной, ну, канал медленный — но подключён… Принимают за людей каких-нибудь Людвиг-ботов… Да, чувство, что ты всё-таки изолирован — травмирует. Им вредно знать, что вся инфа оттуда-сюда приходит оказией, нарочными, чисто материальной почтой — поскольку зеро-трансфер считает информацию той же материей; да так оно и есть…

— …Ну, ладно, — вдруг заявила Айка. — Значит, так. Я точно знаю, что ещё чуть чуть — и вам до ужаса надоем.

— Да что ты!

— Ну правда! Так что, вы ходите, общайтесь, знакомьтесь! Если понадоблюсь — спросите, меня позовут. Я тут буду, никуда не уйду. Меня же назначили вам помогать… Просто надоедать не хочу.

— Ну, хорошо. Отдохнём друг от друга.

Айка отдалилась — держа инспектора в поле зрения, так что всецело отдохнуть от неё не светило; ладно, инспектор ещё не так уж и устал. За следующую четверть часа он отчаялся разобраться в топологии эспланады — зато окончательно уяснил здешний дресс-код: казуальная одежда — шорты, парадная одежда — любое иное, изыски по фантазии; если фантазия буксует — то парадные, с изысками, шорты. Как-то так.

Девушки порхали, стреляли глазками, здоровались — но больше жались в углы, как будто инспектор ввалился в клуб и испортил детям праздник («ничего, ничего, продолжайте!» — «д-да, мы продолжаем!») — ходит, улыбается… Высматривает что-то.

Высмотрел: всё же, по прикидкам, их здесь получалось поменьше сотни. И даже чуток поменьше, чем поменьше…

Кое-кого из припоминаемых по фото точно не было. Как минимум, не было близнецов — на Альтее Кейрис мельком глянул рианноновскую базу (где-то годовалой данности — оказия явно сачковала), полистал, конечно же, девок — и более других ему запомнились забавные близняшки, совершенно одинаковые: так вот, их не было. Неужели забрали, обеих? Жаль… На них ему было бы интересно глянуть вживую. Или, как Мерисцента, уроки делают?.. Ладно, разберёмся понемногу…

Где-то вдалеке мелькнул Рихтер с парой сослуживых тёток — нет, «про барышень» не к нему, а к Аахену (которого нет, конечно).

Всё же, пожалуй, эспланада не столь уж велика…

Кей вступил в шестиугольный ареал, где посекторно дуби-бумцало с особым упорством (в каждом секторе по-своему, но в едином ритме)… Девчонка, витоволосая, серебряно-блестючая, вроде даже представленная; как же её звали — ну, как-то звали — подскочила и резко выпалила:

— Музыка — фигня!

— Да, возможно.

— Я слушаю старую музыку! Совсем старую. Тогда люди её вручную писали. Эти музыки имеют ограниченную длину, представляете? Кончается — и всё!

— Я знаю. Группа людей работала год, чтоб сделать час музыки. Представить — немыслимо. Сейчас никто не возьмётся за такое.

— Старые музыки вообще странные. Неровные очень. Но, если вникнуть — сильные, необъяснимые такие вещи!! Раньше люди много думали. У них было много проблем. Поэтому даже над музыкой думали, как над важной проблемой… Я это так понимаю.

— Да, наверное.

— А пойдёмте… вон туда! — и она (игнорируя чьё-то сзади «Рейка, ну тебе, как всегда, больше всех надо?!») поволокла инспектора в аппендиксный закуток, где двое мальцов ковыряли некую визорную блок-схему (на Рейку отреагировали с вежливой опаской). — Вот! Здесь залиться можно… Я свою музыку сочинила. Цупа цап называется… — по залитии (с Рейкиного мобика) в ушах настырно зацупало, затем ринулось оголтело цапать… — Не очень сложная, да… И дальше пока не придумала. Поэтому есть конец! А ещё я сипучки собираю. А вы сипучки не собираете?

— Нет.

— Жаль… А то б махнулись… Ну ла-адно, идите к остальным, а то они совсем на меня озвереют…

Кейр не стал спрашивать, что такое сипучки — уж больно цупало… Скрылся в тенистую галерею, сел на бортик меж розодендронами — но к нему тут же подплыла фиолетово одетая томная брюнетка с нетипично длинными, старательно волнис-тыми волосами:

— Здравствуйте, Кейрис. Меня зовут Феликса.

— Рад видеть.

— А вот мне сказали… Третий ранг пилота — самый низкий?

— Конечно же, ниже некуда.

— А вот у нашего Нормана второй…

— Ещё бы. Вдобавок, он — орбитальный пилот, я — галактический.

— И что это значит?

— Я — худший из лучших. Норман — среднейший из средних. Ранговость — это наше всё! Вы симпатизируете Норману, да?

Красотка неопределённо повела плечом.

— Увы, я с ним недолго общался. Но, я поддерживаю ваш выбор. Норману — чего передать?

— Н-нет, — открестилась жестом Феликса, срочно отошла.

Да ну… Все они дёрганые какие-то…

Довольно быстро стемнело — светило вытеснили светлячки-фонарики с плаванием голографических светоформ под потолком; утомлённый их кропотливым шевелением, Кейрис выбрался под открытое небо порассматривать звёзды — но и они затмевались, можно сказать, спецэффектом, очень напоминавшим классическое полярное сияние — что добавляло философский контраст в тёплую ночь; впрочем, цвета сияния тоже были какими-то тёплыми.

Подошёл Рихтер, представил явление:

— Та самая тропосферная ионизация.

Гордо улыбнулся, ушёл.

— Красиво, — поделился впечатлением Кейр с кем-то, на минутку вставшим рядом… То, стоящее, счастливо улыбнулось — но не нашлось что сказать, и опять же срочно куда-то делось…

В добавление к сиятельному зрелищу далеко справа, за чёрной скальной грядой, вычертилась яркая белая молния; вторая, третья… десятая, надоело считать — и наконец, пришёл размазанный гром. Это было далеко — но сильно.

Взамен Рихтера-разъяснителя рядом оказалась Айка, она успокоила:

— Грозы — там, на плато. Кстати, речку подпитывают… А у нас, если дождик — то дозированный, несильный.

— Угу.

Айка вновь отошла. Кейр вполне изучил спецэффекты, огляделся — его внимание к здешним небесным достопримечательностям, похоже, питало в публике гордость — подошёл к подсвеченному фонтанчику…

Девчонка, ранее озвученная, как Инносента (вот дурацкое имя!) — в кричаще-красных шортах, с голым пупком, хорошей грудкой, зачем-то завешенной бахромой — и с мальчишеской резкостью движений — решительно возникла, малиново улыбнулась (бледная кожа, медные волосы), кивнула на сияние:

— Здрасьте. А что, на Земле тоже такое есть?

— Да, схожее.

— Тоже корректируют??

— Нет. Само.

Инносента глубоко задумалась.

— А-а… Земля — самокорректируется! Круто! И у нас так будет, да? Само?

— Почему бы и нет.

— Ага. Спасибо, — облизала сухие губы, нервно мотнула головой. — Я… ещё подойду! — и ретировалась, на ходу оглянувшись и едва на кого-то не налетев.

Сияние вытерла невидимая облачность, потянуло холодком. Кейр вновь заметил Рихтера, подошёл к нему:

— Ночью, по расписанию, дождичек?

— Когда как.

— А сегодня?

— Может будет, может нет.

— А я подумал, вы досконально контролируете погоду.

— Досконально-то можно… Ради гостя, скажем… Но — не нужно. Экономим, на менее жёстких границах допуска… Вам ведь нужна жизнь такая, как есть? Без показухи? Ну и вот.

— Да-да, всё отлично!

Но Рихтер продолжал выглядеть каким-то уязвлённым, обиженным. Помолчал; кивнул «ладно, пойду; осваивайтесь» — и убыл.

Кейрис поднялся в пустоватый пассажик с парапетом в сторону речки — похоже на рудимент эспланады, действительно — и облокотился на перила.

Кто-то очередной подошёл и встал рядом — Кей обернулся… Незнакомка в масочке, скрывающей глаза, маскарадной, по рецепту старинных балов; и одеяние, как это называется… готическое. Не глядя на Кейриса, произнесла:

— Кроны деревьев порвёт гроза… Вам нравится — когда конденсатор подсел, и капли почти пробивают, отпрыгивают, уже сильно так…

— Что?

— У вас есть зонтик?

— Нет.

— Я взяла свой, — она показала матовый цилиндрик на колечке. — Нет, я не клеюсь, вам предложат…

— Зонтик?

— Да. Это легко предсказать… Полночь. Наполнит. Альбомный лист… Сполохи молний сорвутся вниз.

— Что за строчки?

— Стихи поэта с Земли… У вас, на Земле — дожди такие же?

— Сравним. Если ваш… твой… дождливый прогноз сбудется.

— А зонтики? Такие же?

Кейр взял предмет с узкой протянутой ладошки, повертел. Вернул.

— Схожие. Но мощность излучателя — так не поймёшь.

— Ну, смотрите… — девчонка прилепила зонт себе на правое плечо, в рабочую позицию. — Если вы, вот так, смóтрите вверх — и капли во-от на столько уже проскакивают — и отпрыгивают — то через пару минут края совсем сдохнут — и левое плечо, и ваша девушка; и вы уже весь — вы все мокрые; идёте в дом, одежду — в ресинтез, вам же пришлось… Всё это легко предсказать.

— И… ты что-то хочешь мне посоветовать, да?

— Нет. Действуйте, как получится. И — поймёте, как всё легко предсказать. Через день… Или два.

Она задумалась, ушла в себя — затем вдруг ярко улыбнулась, адресовав улыбку то ли Кейру, то ли своим мыслям; повторила утвердительно, как решение:

— Через день. Или два!

И, задев готическим ветром своего разворота, ушла за спину, исчезла.

Кейрис ещё бродил, разговаривал с кем-то — но в некий момент почувствовал, что народ стремительно рассасывается. За считанные минуты реальность предстала почти опустевшей эспланадой — и наготове возникшей Айкой:

— Ну, вроде все разбредаются… Вы тоже?

— Да.

— Я вас провожу. Зонтика же у вас нет? А то вдруг дождик…

Как всё легко предсказать, действительно…

Поначалу всё было безупречно-безмятежно: в тёмных кронах играл деловитый ночной ветерок, светоэлементы включались и аккуратно подсвечивали дорожки и направления.

Дождь пошёл идеально вовремя — едва эспланада скрылась в двухстах шагах: несколько тёплых, разведочных капель — и почти сразу же припустил, ходко-уверенно, светясь чёрточками в подножном свете, перекрашивая дорожки.

— Ничего, проскочим, — Айка достала зонтик, уже знакомой модели, — та-ак… Держите лучше вы, ладно? Я вечно не туда наклоняю…

Зонтик был маловатый, дамский. Оба еле вмещались в круг.

— Конечно, стоило второй взять, — щебетала близкая Айка, источая нежный запах тонированной одорантом юности, — но никто не думал, что дождь; взяла же на всякий случай просто… А… вы тоже любите смотреть вверх, на капли? Только так идти трудно…

Капли проскакивали, отпрыгивали… Зонту оставалось минуты две.

— Ой, конденсатор подсевший, кажется… — признала очевидное Айка. — Но ничего, тут близко, дойдём же…

Дошли — добежали — совершенно мокрые: зонтик сдох с предельной стремительностью. Уже под сенью жилища Айка выразила, всем естеством, опасный озноб, была раздета и драпирована полотенцами (халата или аналога такового среди готового, как назло, не было); долго и затейливо правила на синте копии своих одеяний — вдобавок Кейрис, по её решению, получил одежды в первую очередь (хотя у него-то было во что переоблачиться) — в общем, зрителю было дано время не только удостовериться во всецелой прелести Айкиных обводов, но и найти, выбрать, заметить какие-нибудь детальки, которые потом можно будет особенно любить и лелеять в памяти. Экспозицию контрастно оттеняла натуральная робкая стыдливость (преодолеваемая под давлением суровой необходимости при ставшем таким уже близким, в этой дождевой передряге, Кейрисом).

«Режиссура наивна, хотя исполнено без сучка без завалинки, конечно. А вот стыдливость совершенно натуральна. Забавно даже…» — помыслил зритель…

Наконец привыкшая к своей пляжной разоблачённости перед Кейром (и даже, похоже, вошедшая во вкус) гостья вынуж-дена была всё же одеться — начав зато называть инспектора на «ты» (что после всех этих согревающих обниманий, «я не смотрю» — «н-ничего-ничего», и прочего, звучало нормально); далее Кей под заряженным зонтиком проводил (деланно возражавшую — «ничего, дойду») Айку до дома (пустовавшего — сожительниц не было); отказался гостить под предлогом наступавшей сонливости; получил такой же заряженный зонтик (по ходу, дождь совсем перестал) — и, наконец, покинул общество стремительно входящей в его орбиту (атмосферу, почву…) небожительницы с Рианнона. В сценарии были, возможно, прописаны факультативные нежные объятья у порога — но Кейрис опустил этот пункт; что же было предусмотрено драматургом на случай, если Кей начнёт всерьёз приставать, он отказался проверять ещё раньше.

Дома заварил рианноновского релаксного чая, нацедил на соноре нечто приятно шуршащее, сожрал химическую таблетку от доктора Фермена, замаскированную под репеллентный чип — и, на широком двойном ложе, ушёл в объятья Морфея.

Пожалуй, хорошая планета для сна.

Проснулся раньше обычного.

Принял душ и лёгкий завтрак, вышел оглядеться.

Небо вдохновляло: синева с бирюзовым отливом, упругие розоверхие облачка, не уместившиеся за южным горизонтом. Дождь напоминал о себе лишь нежной свежестью воздуха.

Та-ак, утречко приятное. Чем бы развеяться?.. А! Вот что. В самый раз порассекать на глайдере.

Из ответственного персонала ранним птахом светился Рихтер — и ещё двое незнакомых лиц. Помимо Людвига, разумеется. По девкам шарить не стал — но стоящая первой Айка тоже была доступна: статус на ночь не выключала, да может, ей велели быть всегда в досягаемости.

От Айки отдохнём…

Связался с Рихтером.

— Доброго утречка! Мне бы глайдер.

— Э-э… С пилотом? Планты смотреть?

— Не-не, маленький. Самому покататься. Чисто над долинкой.

— А. Возьмите у Леннара. Площадка на востоке от вас, в трёх минутах ходу, знаете?

— Видел. Помню.

— Отлично. Леннару передам.

Площадка радовала идиллическим расслабленным запус-тением. Старый бетонит, травинки… Глайдеров раз-два-три и обчёлся. Леннар оказался мальцом лет тринадцати, аккуратненьким, в комбинезончике, вынырнувшим навстречу с другой стороны — и поднявшим ладонь в приветствии. Кейрис ответил тем же.

— Здравия! Мне сказали, тут глайдер можно взять. Прокатиться.

— Ну да… Вот… этот. — Леннар показал. — Он простенький, конечно… Всё вручную. Почти без опций. Но он ничего. Норман на таком, однажды — по крышам скакал, и в лесу!

— Я не Норман. Но — справлюсь, думаю.

— Ну да, вы же ещё более крутой пилот!

Кейр поднял палец.

— Разъясняю. Норман — орбитальный пилот. Я — галактический.

— Ну да, галактический же круче, да?

— Нет. Это совершенно разное. Орбитальный — виртуоз в посадке-взлёте на планету. Атмосфера, швартовка… На глайдере лихо рассечь — это близко к тому. А галактический — строго в космосе. Гравитации, перегрузки, зеро-трансферы… Это вот как сажать за руль капитана морского корабля… А, морей-то в вашем обиходе нет…

— Нет, нет, я понял! Я знаю про моря, по учебникам! И про корабли… То есть — вы совсем земное не водите?

— На самом-то деле посадить планетолёт смогу. Но — хуже Нормана… И с глайдером справлюсь. Хотя, такой тип никогда не водил… Но он, говоришь, простенький?

— Да, да! Конечно, справитесь.

— Угу… — Кейрис прищурился. — Так. Если в Нижнюю долину заскочу — ничего?

— О… Там же… Хотя, можно… По реке, да?.. Сейчас, я трассу вобью… Вдоль реки держитесь. Там, в Нижней — лес. Много. Знаете?

— Да.

— Но, деревья он сам обойдёт! Берег, просеки, вода — отлично. С кустами — похуже. Зажуёт, это он может… Но, если гакнется — маячок вверх отстреливаете, вот этот, и мы подможем.

— Ясно… Сколько его антиграв даёт?

— Пол-«же» опорная. Единица в отсечку…

— Да, хило.

— Но он на экранном эффекте ж летит! Знаете?

— Ага.

— А на форсаже — полтора. Но это десять секунд только… Кстати! В Нижней — маячки же пассивные, думали сменить, но пока не… Так вот: если заблудитесь, навигатор йокнет — на форсаже на тридцать метров вверх прыгните — и всё, он маячки словит, и дальше пойдёт.

— Угу.

Кейр занял водительское место. Провёл по сенсорам… Леннар разглагольствовал:

— У нас девки любят на форсаже прыгать, просто так. Прыг-скок, невесомость, хи-хи-ха-ха, движок перегреют, кондёр посадят — вынимай их потом… Вы им глайдер не давайте!

— А что, я на речке там встречу девок?

— Нет… Нет, конечно! Это я вообще, на будущее!

— Ладно. Понял. Ну, будь!

Кейр аккуратно, по-школярски поднял глайдер — и уверенно, но без лихачества двинул в сторону речки. То есть, проблем с ним не будет, успокойтесь…

Хотелось именно в нижнюю долинку. Она ведь какая-то другая, вроде бы?

Пройдя скальные «ворота», сменил стиль вождения на нормально раскованный — но особо не гнал: получше оглядеться…

Речка — правильная, ландшафтники постарались. Плёсы, камешки, рогоз. Лес — тоже: классический, снобистский, земной. Похоже, целились на совершенно ломовые цены… Потом, когда повалит публика попроще — сделают демо-долинок со всякой кричащей экзотикой, вплоть до полного дурдома…

Кейрис бессистемно порассекал поймы, поляны; залез в несколько найденных просек — наконец добился, чтоб навигатор «йокнулся», то есть потерял маршрут. С этого момента пошло повеселей.

Инспектор достал свой пилотский планшет, запустил притаившийся в самых глубинах апплет, подцепил все внешние сенсоры глайдера на вход — и сделал ещё серию рейдов по полянам и просекам; наконец, кажется, что-то поймал… Ноосферный анализатор — забавная штука. Отслеживает градиенты чего ни попадя: химические, тепловые, радиационные… И нередко успешно указывает направление на след цивилизации: человеческое жильё, например. Или даже его останки.

Убедившись, что ошибка исключена — хотя след и уводит довольно далеко в лес — Кейрис вернулся к речке, потому что надо было сделать ещё кое-что. Зажевать куст.

Он неплохо водил глайдер, иначе не удалось бы отмерить тютелька-в-тютельку: заборник поперхнулся — но прокашлялся; движок тянул — но почти не давал форсаж, и готов был, в случае чего, перегреться. Теперь легенда воистину радовала своим нахрапистыи изяществом.

Зигзаги просек вывели к обработанной — неряшливо, немашинно — делянке с коттеджем в недальней перспективе. Можно было не тратить форсаж на зависание: дудка-дудочка, она, родимая… Вокруг ещё какая-то ботва — но не в счёт.

Кейр скромно забрал вбок — и опустился близ глухой стены коттеджа; кстати, на ней виднелся слот энергокабеля — а подзарядиться и правда стоило: это окончательно сокрыло бы все лесные петли, что навернул излишне любопытный инспектор.

Прогулочной поступью выйдя к фасаду, Кейр наткнулся на всклокоченную ярко-зеленоглазую дивчину в белой, кажется, ночнушке со следами падений на траву и землю (шорт на ней не угадывалось — может, вообще ничего не было, кроме ночнушки?) — она с явным трудом совмещала два занятия: удержаться на ногах и углядеть в небе двухминутной давности пролёт глайдера (или что за астральный след она искала в атмосфере?). Заметив гостя, воззрилась на него в заторможенном недоумении.

— Привет лесным жителям! Инспектор Кейрис… Заборник забросало — движок греется, форсаж не тянет, я починюсь у вас, ладно?.. Да и зарядиться тут, я вижу, можно… Как удачно!

Объяснять, как он сюда попал, Кейр не собирался. Глайдеры, конечно, помнят маршрут к этому местечку. То, что Леннар (или кто-то ещё, до него) этот маршрут заблокировал — не вопрос для девичьих раздумий: ну, значит, разблокировался как-то…

— О… Так это вы! — выговорила наконец зеленоглазая.

— Я. Как у вас тут кабель армируется?

Девица хлопала глазками и всё пыталась вместить в себя, по частям, обстановку…

Кейрис обошёл её — и направился в коттедж. Миновал флексовую верандочку, всю в пьяной свалке пенолитовых кресел — и попал в главный холл, выдержанный в той же бардачной стезе. На широко разложенном дальнем диване спали — что говорило о сегодняшней перенаселённости коттеджа; взгляд Кейра задержался на спавших: ага, вот они, близнецы… Неодинаковость поз (сонно разметались, по-кошачьи заезжая друг на друга руками-ногами) не умаляла сходства (да что там сходства: идентичности!) — наоборот, дарила возможность рассмотреть как бы один экземпляр одновременно с двух ракурсов. Медового цвета волосы, медового оттенка кожа, нежно-сладкие линии ног (покрывала не требовались или не нашлись), пляжный низ — бретелечно-ниспадающий (на правом экземпляре задранный) верх, строго одинаково оранжево-медовых тонов. Им явно нравилось ничем не отличаться. Будто почувствовав взгляд Кейриса, правый экземпляр зашевелился, приоткрыл глаза и пробормотал загадочное:

— Он пострашно теся обапл…

Левый дубль отозвался, не просыпаясь, задвигая ногу повыше на бедро правого:

— Енеа, ана оно… — и медовые уплыли обратно в сны.

Тут коттедж наконец отреагировал на вторжение: в ближайшем, правом, дверном проёме возникла — и остановилась в секундном замешательстве — приятно блондинистая девица в жатом, в рельефинах, пуловере, съезжающем вырезом на плечо. Из-за неё — одной головой — выглянула вторая, в чёрных куд-ряшках, с некоторой неменяемостью лика…

Кейрис взялся переозвучить свою легенду (взгляд блондинистой был совершенно осмысленным) — но тут из левой двери вылетела кареглазая и кареволосая девица, стремительная, тоненькая, в юбчонке-топе с раскосыми полосами; она срочно взяла на себя инициативу:

— Здравствуйте, инспектор, мы, конечно, видели ваши фото, очень приятно, я Шеннона, это вот Неллика и Хелинда, а там ещё на пороге — Эмерета, кажется, она спросонья усталая очень, не обращайте внимания, — (близнецы были обойдены, как нечто точно внимания не стоящее) — вы нас инспектируете, да?

— Да. И при этом — нет. Отбой тревоги. Я просто подзаряжусь — и двину дальше, ничего страшного не будет.

— Совсем-совсем ничего?

— Примем за отправную точку, что да. Пока то, что я вижу — не повод для репрессий.

— Ага… Приятное начало… Это радует… Тогда… Может, и не будем остальных будить?

— Вас здесь много?

Шеннона протащила Кейриса на веранду, поморщилась на раздрай, протащила дальше — наружу, где ей не понравилась Эмерета, но её Шеннона взяла за плечики и затолкала в дом — как раз всучив появившейся вслед Неллике.

— Девять человек. Спят ещё Шана, Шона, Витрадора, Лиана и Беста.

— Ну что ж, пусть дрыхнут.

— А вы к нам — на Рианнон то есть — надолго?

— Как получится. Временем не ограничен.

Неллика куда-то дела Эмерету и вновь возникла на крыльце, рассматривая гостя. Она прятала руки в длинно болтающиеся рукава. Из-под пуловера её выглядывали (и кончались, едва выглянув) узкие шорты с белыми отворотами — открывая длинные, нежно очерченные ноги: она как раз присела на кронфлексовый краешек перил, выгодно их демонстрируя.

Шеннона тем временем, несколько озадаченно, огляделась.

— Глайдер сзади дома, — попытался внести ясность Кейр.

— Ага, — согласилась Шеннона, подумав. — И… Айка не с вами? Я думала, вы с ней будете. Нас вот отправили… на делянку.

— По-земному это называется заимка. Домик в глуши. С огородами.

Собеседница кивнула, задумалась ещё на секунды. Добавила:

— Если что — я всё про всех знаю. Спрашивайте у меня, если что.

Роскошные локоны, правильный носик. Несколько стратегических веснушек… Вообще обитательницы заимки были как на подбор эффектны — включая «спросонья усталую», но чудесно зеленоглазую Эмерету.

— Так как у вас кабель армируется?

— Давайте, покажу, — отозвалась Неллика, как раз поймавшая взгляд инспектора.

Шеннона гордо отмахнулась:

— Сиди уж! Я сама.

Неллика беззлобно пожала плечами, продолжая внимательно изучать Кейра.

Шеннона смерила её взглядом, потащила Кейриса за дом.

— Ну вот ещё, — пробурчала она, — Неллике нужно подцепить инспектора…

— Что, правда?

Шеннона набрала код на щитке; слот высветил армировку.

— Да, как ни странно… Красотка, да?.. Странно одета, да?.. Стильная такая, да?.. Увы! У Неллики — секрет, который, она думает, никто не знает. А мы-то знаем, но ей не говорим. Тот ещё секретик…

Кейр флегматично улыбнулся:

— Видимо, и меня в него сейчас посвятят?

— Ну, вам это точно стоит знать. Во избежание… Только ей не говорите, что знаете!

— Угу.

Шеннона понизила голос, но ярче загорелась глазками:

— Лапочка Неллика — беременна. Маскируется из последних сил. Мы знаем, от кого — но вы его не знаете… Ну, она строит из себя такую взрослую, оформившуся… В бассейн при всех уже не ходит, всё ей прохладно что-то. Потому что видно уже. Вы, если месяц здесь просидите, тоже увидите — она совсем распухнет.

— Месяц — вряд ли просижу.

— Ну, так на это она и рассчитывает. Вы западёте на неё, такую взрослую, фигуристую… Увезёте. Наглая, да?

— А что, у вас тут нет противозачаточных?

Шеннона поморщилась:

— Ну… Только перманентные. По уважительным причинам. Кое-кому, из персонала…

— Ага. А у вас Людвиг этих уважительных причин не находит… Знакомо. Статус малонаселённой колонии. Демографическая политика.

— Да, глупо… Но, по-любому: не надо быть дурой!

— То есть, в вашей тусовке, производство детей — моветон?

— Конечно же! Хотя — случаи бывают. Получается, просто очередная семья здешняя. Они уже не с нами живут… И уехать не пытаются.

— Понятно, — Кейрис подогнал энергокабель, вставил а слот. — Значит, так… Я буду заряжаться минут пятнадцать. Чтоб ваша система не просела. Попутно заборник гляну. Не обращайте внимания… И даже так: просьба мне не мешать. Я сам, без суеты, всё сделаю.

— А… Ну я пойду в дом, то есть, — на этом посуле Шеннона сладко зевнула и даже качнулась, кажется (Кейр понял, что ее утреннее состояние было ненамного лучше, чем у остальных — просто, видимо, сконцентрировалась ненадолго).

— Именно. Спасибо за помощь.

Проводил взглядом. Нет, больше не покачивалась. Тонкая, гибкая, сложена великолепно.

На самом деле здешний генератор вполне потянул бы нормальную зарядку, без просадки. Но Кейрис собирался зарядку прервать.

Заряжать глайдер «по горлышко» не стоило — именно, подзарядить, но в меру. А для ручного прерывания зарядка предпочтительна медленная.

Поглядывая на индикацию, разъял заборник, вытряхнул недожёванное, продул тягой… Аппарат был приятно прост и надёжен — хоть и хиленький, 0,5g… Три минуты — и всё. Можно сниматься.

Отогнал кабель, обесточил слот.

И тут, повернувшись, заметил у глайдера какое-то движение теней.

Неторопливо приблизился.

Возникшая из-за поднятого стабилизатора рука в спадающем рукавчике поправила волосы… И вот уже вся Неллика предстала пред очи, предъявляя на детальное рассмотрение изящество линий и красоту лица. Если она что-то и скрывала одеждой, то абсолютно успешно. Изъянов в зрелище не было.

— Подбросите? До Верхней… Мне нечего делать в этой обдолбанной тусовке. Достало!

— Гм… — обозначил сомнение Кейрис. — Я не собирался афишировать, что вас здесь с вашими делами застукал. Дудочки — не повод пыль поднимать. Кому она нужна, эта пыль?

Неллика чего-то прикинула; нашлась сразу:

— Да нет проблем. Не узнают. Вы высадите меня сразу после Ворот, у третьей площадки. Я покажу. Дальше доберусь. Где я, что я — никто не следит. А вы — как бы один вернётесь. Только… Трассировку надо стереть, в глайдере. Я могу. Сделать? Он простенький же…

— Нет нужды. Навигатор потерял трассу. Случайно.

— Отлично, — и ничего более не спрашивая, Неллика забралась в глайдер.

Вблизи пассажирка впечатляла просто до опасности сильно: яркие глаза, нежный овал лица; и ещё какие-то сверхценные коленки — все эти линии… В общем, фоткаться с такой: «Я на Рианноне», остальных не нужно, чтоб не выглядело массовкой.

— Я почему к ним отправилась: просто, я Айке обещала дать время. Но сейчас — всё, Айке уже ничто не поможет.

— Почему?

— Объясню… Полетели, а?

Кейрис пожал плечом, взялся за джойстик; снялся, вырулил к просеке… Если Неллика решила доложить начальству об ушлом инспекторе — нет смысла препятствовать. Наоборот, поможем… Если, как и предупредила Шеннона, просто клеится — тогда это не более чем забавно.

— Что ж, внимательно слушаю.

— Сначала хочу уточнить… Вам девчонки наговорили про меня, да?

— Возможно… Смотря что.

— Ну, как же… Например — что я жду ребёнка. От Найфреда. Отличный способ меня отшить, да…

— Понимаю. Но, я готов сделать поправку на женскую конкуренцию.

Неллика кивнула, глядя на Кейриса, не пряча взгляд.

— Так вот. Никакого ребёнка я не жду. С Фредом — да, тусовалась, но не более того. И вообще: я ещё девственница. Вы можете получить справку в медблоке, Людвиг меня проверит, при вас. Или вы ему не доверяете?.. Да хоть сами можете проверить — я всё понимаю, не обижусь!

Глайдер вылетел к речке. Кейр поднял палец (— Маячки подцеплю…) — и сделал форсажный подскок на тридцать метров (Неллика на невесомом падении зажмурилась и вдохнула, с привычным восторгом — но явно постаралась скрыть это, по-взрослому); кликнул на автопилот — «домой», отпустил джойстик и полуобернулся к пассажирке:

— Значит, так. Я не собираюсь распространять про тебя дурацкие слухи. Я не сплетник. Считай, я вообще про тебя ничего не знаю.

— Так узнайте! Я же говорю! Хоть… — она решительно мотнула головой, — сейчас, здесь! Остановимся, если надо!

Кейр вздохнул, посмотрел сочувствующе.

— Так… Понимаю: на тебя наговаривают, тебя это нервирует. Ты хочешь оправдаться. Но! Я — не тот человек, перед которым нужно оправдываться. Я — не из полиции нравов! Понимаешь?.. И кстати, я даже вообще не поборник девственности. Да будь у вас с Фредом хоть пара детей уже — я только порадовался бы за здешнюю демографию!

Неллика кивнула, иронично выдохнула.

— Я же не просто так всё это говорю.

— А зачем?

Она деловито поправила плечико — которое тотчас сползло обратно:

— Ну, смотрите. К вам липнут девки. «Возьми меня — нет, меня — нет, меня…» Любые гадости друг на друга вешают. Противно просто. А вы, наверное, и не собирались никого брать, да? Вы же так, по делу…

— Ну, да.

— Но вы можете в итоге решить, что кого-то всё-таки можно взять. Это со многими здесь выходит. Ну, предположим…

— Предположим. И что?

— Я даю вам готовое решение. Взять надо — меня. Потому что я — лучшая… Нет, выслушайте! Я не только визуально лучшая. А ещё и… Есть внутреннее соответствие. Присмотритесь. Айка — только внешне неотразимая. А другие и внешне не тянут.

Забавно, думал Кейр, разглядывая пассажирку. Спокойна, не кокетничает — ну, разве что эти интересные движения с кофточкой (кстати, он уже поймал себя пару раз на желании «обнять и успокоить», когда она про девственность нагнетала…). Хм, когда вот так в лоб заявляют «я — лучшая», можно и вправду поверить…

— Оке. Всё понял. Ближе к отъезду свяжусь с тобой, если что. Или раньше, если соскучусь.

Неллика уверенно кивнула.

— Когда пересмотрите всех — всё равно возьмёте меня. Просто, предупреждаю. Если мне кто-то симпатичен — то и я ему буду симпатична. Знаете, почему? Потому что я ничего из себя не строю. Вы получаете то, что видите. Без обмана. Вы же прямолинейный человек?

— Наверно, да.

— Вот я прямолинейно и говорю всё это. Давайте, покажу площадку… Вот здесь — налево…

Кейрис взялся за джойстик.

— …и лучше по самому краю. В Нижней мобик дёргано ловится, вообще не ловится, знаете, наверно…

— …Маячки пассивные, — кивнул Кейр.

— Да. Так вот, здесь — тоже самый край, не прочтётся, что меня высадили. Меня Людвиг не водит. Вас — водит, наверно. Вы ж инспектор.

— Мой планшет невидим для Людвига. Так что только через глайдер.

— Отлично… Людвиг вам будет мешать, я думаю. С инспекцией… Ну, всё. Смóтрите остальных, берёте меня. Всё просто.

На площадке не было никого и ничего — Кейр огляделся — но Неллика сделала успокаивающий жест, выудила мобик из глубин рукава — и, по трём щелчкам, от обнаружившегося внезапно строения поодаль отделился робот-квадрацикл на пух-лых колёсах — и пошёл на зов… Неллика торжествующе улыбнулась, коснулась ноги инспектора тыльной стороной кисти (интересный прощальный жест) — и неторопливо выбралась вниз, по ходу обогатив память зрителя ещё несколькими ракурсами фирменных нежных коленок, в изгибе и без… и, затем, прочих линий, прослеженных от и до среза шортиков… Наконец, в полуобороте, ветер на миг очертил её грудки под пуловером — но из складок пониже вычертить не смог ничего.

Кейр задумчиво взмыл, тронулся к речке.

Н-да… Безудержно красивая девчонка ловит твой взгляд, подсаживается — и заявляет «вы меня берёте», без вариантов. Причём девчонка такая, что действительно умом тронешься, захочешь взять… Вот уж, полная мощь Рианнона… Или ещё не полная?? Нет, воистину безумное местечко… Что ж, новости в целом тонизирующие: дудка в тихом закутке (кто б сомневался!), близнецы — нашлись (и не разочаровали!), к ним впридачу — деятельная Шеннона и разящая наповал Неллика (в её отсутствие, кстати, чары рассеиваются: уже и не можешь вспомнить, что в ней такое особенное было) — ладно, сама же рекомендовала оставить себя «на потом»: пофлиртуем с ней позже, если сложится… И наконец вот ещё какая инфа получена: по мобикам их отслеживают, это ясно, но — некоторых, значит, «водят» (отслеживают приоритетно?), некоторых — нет… Нарушение Конвенции (Зиверт предупреждал, что в способах её обхода всегда открывается много интересного): повод помучить Людвига — чем отбрехается?.

Размышления прервал привязавшийся над речкой птеродрон: планирующий, на антиграве сильно меньше единички — но шустрый; побольше самой крупной стрекозы и маркированный законной красной полосой. Меняя стреловидность крыльев, он ухитрялся не отставать — глупых форсажных трюков инспектор, впрочем, не делал. «Автономен часов на сорок. Солидный калибр…» — хмуро прикинул Кейрис.

Леннара на площадке не было; сердито впаял глайдер третьим в ряд, с полуразворотом на месте — мальцу понравится, дрону тоже. Мрачно поглядывая на небо, отправился к себе.

Нашёл, по инспекторскому ключу, систему мониторинга дронами. Вывел на визор пару-тройку их камер… Камеры работали по спектровыборке, вне оптического диапазона — ясно, это для машинного разума, а не созерцания пролётов над пейзажами… Объекты распознавались, впрочем, неплохо (деревья, люди, домики) — но прямой перехват потока ничего не давал: алгоритмами владел только Людвиг… То есть, две новос-ти — и обе плохие. В утешение удалось подогнать пару дронов прямо к коттеджу и отснять планшеткой сигнатуру протокола (благо, светились во все стороны) — так что, незамеченными не пройдут! Но сама возможность слежки и сопровождения раздражала.

Связался с Людвигом. Потребовал (так ему!) отменить все полёты дронов на период инспекции. Людвиг стращал рисками ослабления контроля — но риски росли экспоненциально, засим сошлись на отмене на двое суток, «а там посмотрим».

Нет, борьба с дронами недостаточно порадовала. Настроение осталось зловредно-склочным.

Вызвал Людвига ещё раз.

— Людвиг, а вот ты следишь за девушками по их мобикам. Конвенция Личной Тайны не позволяет это. Как ты её обходишь?

— Моя слежка статистически недоказуема.

— Я понимаю, что спрятать концы — раз плюнуть. Но самого себя ты же должен как-то обмануть! Чтоб нарушать с чистой совестью. Как?

— Я непогрешим, если не выхожу за статистическую погрешность.

— Ага… То есть: за всеми сразу следить — нельзя, а за одним-двумя — можно? Людвиг, а я могу затребовать и для себя эту опцию! Сколько объектов для слежки мне положено?

Людвиг выдал, моментально, интерфейс на шесть точек-объектов. Первым объектом был он сам (незыблемо привязанный к Резиденции), остальные не заняты. Чтоб поменять объект слежки, требовалось продираться через меню — а Людвиг у себя там, конечно, может менять объекты с любой скоростью, то есть динамически следить за всеми сразу… Ловко!

— Хм… А чё-то я тебя не могу заменить ни на кого.

— Это и не нужно. Включив себя в объекты слежки, я приравниваю себя к остальным — и выключаюсь из соглядатаев вашего процесса.

— Э-э… Ясно, новый логический финт… Ну, пять — тоже неплохо… О! Ещё вопрос: кто-либо имеет доступ к такому же интерфейсу слежения?

— Никто, ибо инспекторский ключ уникален.

— Ладно, не к такому же — но схожему! Вот Аахен: наверняка имеет возможность следить, по выбору, за своими питомцами. Только за ними. За пятью…

— Использование инерфейса слежения Аахеном не достоверно, ибо схожесть не детерминирована.

— Уфф… Понятно, всё, спасибо.

Ещё немного повозившись, Кейрис выставил Рихтера, Аахена, Айку, Мерисценту, и… чуть не поставил Неллику — нет, стоп, сам обещал же не светить контакт с ней и всё что связано с заимкой… Блестяще! Людвиг только что получил ещё один инструмент слежения за интересами инспектора! К кому там инспектор подбирается?..

Выбор пятого был отложен, так как Кейрис заметил, что один из объектов — Айка — решительно приближается к его коттеджу… времени хватило как раз чтоб смыться сквозь заднюю дверь, уйти в лес. Зачем?.. Просто, не было настроения на Айку.

Вызвал с планшетки Рихтера. Тот был приветлив:

— Ну что, прокатились?

— Да! Желаю общаться с персоналом. Как условились.

— Всё готово. Значит, так. Подходите на ту же площадку. Я там сейчас буду.

Рихтер прибыл на нормальном четырёхместном глайдере, взял Кейриса на борт (Айка, по следилке, помаявшись у двери, затеяла опасно приближаться — но не успела)…

— Вас не слишком… покоробило… как пилота… водить это тощее корытце?

— Нет. Позабавило.

— Если помощней что понадобится — я вам… зарезервирую. Тут дело ещё в чём… Весь нормальный транспорт — в Террас-ках. Да и занят бывает… А такой глайдер — можете брать когда угодно, любой, и спрашивать не надо. Я Леннару сказал, и Дитриху… это тоже малец-техник.

За минуту проскочили центр долины; на малой тяге вышли и легли на площадку, где стояла пара таких же глайдеров — и, поодаль, двенадцатиместная длинная полуторка.

— А что у вас в Нижней так с маячками аскетично? Экономите на связи и навигации?.. Спутниковая — из-за ваших ионизаций всяких не идёт, что ли?

Рихтер сложно покачал головой:

— И да — и нет… Да есть спутниковая. Для роботов. Грубая… А в долинах — локальная ретрансляция. Баловство одно… Ну понимаете: изящные девушки с тонкими мобиками, им нужны частые соты… Поставили эту байду, пока только в Верхней. Да в Нижней и не нужна она… Ну ей-богу: две маленькие долинки, не заблудишься — какую ещё навигацию, ежам на смех?!

Рихтер повлёк Кейриса от площадки к недалёким строениям — на ходу продолжая:

— Вот опять же, эти самые глайдеры-полушки: закупили чисто для юного поколения… Дешёвые. Но надёжные, кстати! За пять лет всего шесть штук убили… Так и живём. Ну что, медблок смотрим?

— Давайте.

…Отлично замаскированный, на сорок мест, пустующий, стандартный. Всё на Людвиге. Явно избыточный — ну, с запасом…

— Технопарк смотрим?

— Попробуем…

…В ангарах и на площадках роботы настраивали и чинили роботов, техники (картинно вежливые и дружелюбные) помогали своим присутствием. Роботов Кейрис на веку своём повидал тьмущи, все они разные — и одинаковые по сути…

— Хозблок смотрим? Принтеры и прочая…

— Нет. В следующий раз.

Принтерами в провинции по старинке звались большие ресинтезаторы — под мебель и подобный хлам (хотя в принтере нет ресинтеза, это прошлая техническая генерация). Смот-реть их, конечно, было бестолку.

— Ага… Ну, вот и Терраски.

Терраски, действительно, соответствовали названию. Фиш-кой пейзажа были пологие скальные террасы, восходящие к границам плато — здесь оно врезалось чуть-чуть в долину — и таковой ландшафтный изыск был использован с любовью и вкусом; причём, самостийным — а не профессионально-дизайнерским, как везде.

Дорожки интригующе прятали изгибы за кустами и увитыми арками, расходились и возвращались. Кто-то из селян досуже упражнялся в каменных заборчиках ручной кладки; ему оппонировал некий умелец плетения плетней — выходило эклектично, непредсказуемо… Цветники теснились высоченными охапками стеблей с шарами, стрелами, соцветьями всех мастей и оттенков — или, наоборот, мшистыми кочками с загадочной мелочью… Тень делалась плющами-вьюнами на перекрытиях — настоящих деревьев здесь росло совсем немного. Дома тоже отдавали большей самобытностью: камни, крыши, вторые этажи, балкончики… Пейзанки в палисадниках улыбались, здоровались. Там-сям мелькали детишки — вот где было мальчиков и девочек поровну! Попадались и совсем мелкие — явно рианноновского производства — но этих было немного.

— Ну, что, — в рекреацию? — вопросительно предложил Рихтер. — Часть народу на служебных местах, конечно — но большинство выберутся, подойдут…

…За последовавшие полчаса инспектор был массово ознакомлен, представлен, поздорован, расспрошен о всякой вежливой ерунде; рекреация — место для посиделок под плющами, стиль тропикана, бамбуковые фашины и прочее — собрала на пике человек восемь: подходили-уходили, знакомились, вкушали плющевые чаи (слава богу, плющило несильно)…

Рихтер, решив, видимо, не надоедать, оставил Кейриса на попечение словоохотливого инженера по имени Витовт — тот уже минут пять как вещал своё, терраформическое — Кейрис, с усилием, усваивал:

— Обычно почвогенераторный биоценоз строится из ровно трёх растений. Пионер, качок и подшёрсток, он же подпитка… Мы же обошлись без подшёрстка — пионером к пластунции идёт торчица — и всё! Качает, как слон!.. Далее. Цепочку фагов укоротили, паразитарный контур выключен — хотя раньше он числился необходимым! — инсектов не используем вообще, с ними морока… Жовоеды — наше всё! Ну и терминатор, конечно. Остановить, чтоб не лезла… Терминатором у нас пштюц. Отличный терминатор, жрёт насмерть — и сам, сожрав, дохнет. Ближе двухсот к долинам не пускаем. Ну, полтораста, кое-где…

— Двухсот чего?

— Километров.

— А.

— То ли дело в долинках! Тут…

Кейр попытался сменить тему:

— Кстати! Зачем вам ставили этот фронтирский камуфляж? Ваши долинки — сами по себе артефакт явный.

Витовт театрально воздел палец:

— А потому что положено! Чиновничий ксенопараноидальный бред… — чуть приблизился и понизил тон: — На самом деле, я слышал, к межколониальным войнам же готовились. Оборонять от своих… А вся эта ксеножизнь —… Между прочим, — собеседник хитро прищурился. — Что-то слыхал я, что именно ваши в последних миссиях что-то нарыли… Вы, я подозреваю, знаете…

— Знаю.

— Ну и?

— Врут.

— Понимаю, понимаю, секрет…

— Ну вот и отлично, что всё понимаете… — Кейрис рассмеялся. — Супер-секрет. Пока что вся ксеножизнь — неисчислимые глюки в аппаратуре. Какой уж тут камуфляж от них нужен — никто не в силах и помыслить.

— Но всё же — какие-нибудь усиления охранных режимов обсуждаются?

— Нет. Не более, чем раньше… Хотя, всё равно все всегда врут. Я тоже.

— Ну да, ну да… Понимаю… А! Кстати… Моя жена. Знакомьтесь.

Им улыбнулась молодая женщина в шортах с лямками на боках, за которые хватался топтавшийся при ней трёхлетний малыш:

— Эльмира… Здравствуйте, инспектор… Ну, что — наши целестеанки вешаются на вас гирляндами, проходу не дают?.. Или — дают?.. Всё, что только возможно дать?.. Не пугайтесь, я сама целестеанка. Из самых старших. Я — нарушение тренда… Ох, ну ладно — (малыш решительно тянул её в сторону) — извините, не буду вам мешать, — она вторично улыбнулась…

— Что за тренд? — поинтересовался Кейрис у её супруга.

— Так срулить отсюда. Знаете же… Никого ещё не присмотрели? Или — глаза пока разбегаются?

— Разбегаются, да — но никого и не присматриваю.

— А. Поначалу многие так говорят. Но реально — никто ещё не уезжал отсюда без девки. Ну — очень редко. Совсем редко.

— Странно. Дорого же.

— Да не так уж… Девки — всегда дорого… Хотя да, некоторые — кредиты брали. А были и э-э… рецидивисты. Вон Норман — вывез уже троих; специально на полугодовые вахты устраивался…

Кейр удивился:

— Норман? Троих? Чуть ли не в год по девке?

— Да. Он, похоже, только на это деньги и тратил. Поначалу ещё скидка была, от фонда…

— Странно. Непонятно. Если он тут работает — зачем вывозить? Девки же здесь, под боком.

— А, он за дело болеющий. Сочувствующий. Знаете, им непомерно важно, чтоб вывезли… Ну, опять же: амплуа бога-кумира, которого все добиваются… Хотя, так подумать — его просто использовали… А сейчас — успокоился. Выбрал себе идеальную жену, деньги копит. Снимется отсюда, когда она подрастёт… Могу показать. Издали. Рыженькая такая. Норман за неё просто убить готов.

— Не показывайте. А она-то к нему как?

— Прекрасно. Вообще, очень трогательные отношения.

— Рад за них… А почему девкам так важно, чтоб вывезли?

— Ну, там… Знаете, Аахен лучше объяснит. Он же психолог. Там опять эта их травма пресловутая, то-сё…

— Ладно. Поинтересуюсь.

Вернулся Рихтер:

— Так… Что-нибудь ещё? Я, честно говоря, плохо представ-ляю, что вам показывать.

— Я тоже. Так что предлагаю нынешнюю экскурсию считать успешной и завершённой.

— Ну и славно. Отвезти вас?

— Нет, лучше прогуляюсь пешком. Недалеко ведь.

— А. Тоже вариант… Хотя, сегодня чуть жарче обычного. Но ничего, тени вдосталь. И светило у нас не жёсткое… А хотите, бассейн вам на вечер зарезервирую? Тёплый, крытый. Который слева, в низинке…

— Гм… А разве у меня нет допуска зайти туда в любой момент? Проинспектировать?.. Или… вы сим просите меня не смущать понапрасну местных жителей — в стыдливые моменты их омовений?

Рихтер замахал руками:

— Да нет, что вы! Заходите, ничего страшного там не творится! Я банальнейше вот о чём: представьте, тишина, спокойствие, никто не плещется вокруг; не спрашивает «а на Земле у вас так же?» — гостям обычно нравится именно вот так расслабиться после здешнего дня… А наши не обидятся, времени-то всё равно вдосталь. Наоборот, нам приятно гостя порадовать.

— А. Что ж, это идея! Пожалуй да, спасибо.

Прогулка вышла ненапряжённой. За полчаса добрался до центра парковой зоны — здесь дорожки окончательно растек-лись в мелкую сеточку — и решил забрать вбок; для ориентации включил навигацию по карте — и, заодно уж, раз засветился в системе, следилку… Ах, как занимательно! Айке кто-то (Рихтер?) сообщил, что Кейрис «пошёл лесом» — она явно отправилась «ненароком наткнуться» на инспектора… Ну, раз есть такая игрушка — постараемся ускользнуть…

Забрав вправо, избежал напрашивавшегося открытого ареала. Несолоно хлебнувшая Айка задумчиво сместилась к рубиконовому мостику — правильно делает… Однако, на схеме нашёлся второй мостик, пониже; и, кстати — поближе к Аахену… Вот и славно.

Вызвал его.

— День добрый. Оказывается, я недостаточно осведомлён о… Короче: все дружно уверены, что я отсюда кого-то из девушек увезу. Что за фатальное предначертание?

— Совершенно закономерный вопрос. Ожидаемый… Вам не трудно ко мне зайти? Знаете, так не люблю эти костыли коммуникации… Когда можно позволить роскошь физического присутствия…

— Да. Нетрудно. Зайду.

А теперь понаблюдаем за Айкой… Нет, похоже, Аахен её информацией не потчует: Айка всё ещё надеется выловить инспектора возле верхнего мостика… Если б знала, что инспектор направился к Аахену — вычислила бы, что пойдёт через нижний… Ну, тем лучше.

Кстати: её какие-либо подружки могли бы информировать. «Инспектор идёт к…»… Проверить?.. Насколько они каждая за себя?

Хотя, парк сегодня пустоват…

…Ага: вон у мостика маячат девицы. Отлично. Подойти поближе, остановиться, покопаться в планшетке. Понаблюдать за Айкой…

Девиц было трое: Пелерина — без Селесты, к сожалению, с кем-то ещё (Белайда?.. Беата?..) — эти двое зашушукались, заметив инспектора; чуть поодаль с моста созерцала воду, заодно втыкивая что-то в мобик, красношортая Инносента; её во-лосы на солнце интересно отливали металлом — и сегодняшние шорты были разбавлены в светлоту, с тем же отливом. Это блондинистая рыжесть: медь без каштановых тонов. Так что всё логично: медные металлические шорты!

Заметив, что Кейрис задержал на ней взор, она встрепенулась, забеспокоилась. Собралась, кажется, с мыслями. Сошла с мостика, приблизилась, старательно дыша («хорошие грудки» — вновь отметил Кейр). Робко затормозила в трёх шагах. Нервно мотнула головой, для начала.

— Здрасьте! А… Скажите… А на пилота — долго учиться?

— Не очень. Но — практика долгая… — (Кейрис старался выглядеть не опасным) — Если ты сама подумываешь стать пилотом — (девчонка торопливо — но при этом с каким-то запозданием — кивнула) —…то у меня хорошая новость. Последнее время в галпилоты стали брать девушек.

Она облизала губы, снова кивнула. Раз, другой, третий.

— С-спасибо!

Резко, стремительно, взлетев волосами — развернулась, убежала в сторону эспланады.

«Н-да. Даже хуже, чем в прошлый раз. Контакт с противоположным полом не даётся. Короткая заготовочка — и всё, дальше не идёт… Потренировалась бы, что ли, на Леннаре…»

Ну, что… Похоже, эти тоже Айке ничего не сообщили…

Аахен встретил инспектора более мягким, свойским обликом — он был в шлафроке почти камуфляжной расцветки. Направил по элеватору наверх, на ту самую лоджию с видом на реку; предложил кресло (Кейр развернул его на созерцание пейзажа), устроился рядом. Доверительно пояснил:

— Почему я всё лично поговорить норовлю… Есть ещё причина. Людвигу — людвигово, человецам — человечье. Не обязательно мы будем обсуждать нечто крамольное. Но, чисто для свободы дискуссий…

— Да, это мне можно и не объяснять.

— Отлично. Ну что ж, к теме… Спасибо, милая, — (чудесно приятная девчушка в сходном, но сильно укороченном шлаф-роке принесла регламентно-корректное питьё: арабеску со льдом; учтиво поклонилась, вышла). — Значит, так. Каждый гость, конечно же, попадает в наивную опеку наших невест.

— Да, — (Кейр попытался отыскать взглядом эспланаду — но не смог: а ведь там она где-то!).

— Невесты патриархальны несколько и целомудренны, прошу любить и жаловать. Типичный гость Рианнона оказывается пойман в их сети и кого-нибудь увозит — их социум действительно назначен на исчерпание, вывоз, ре-социализацию. Рианнон — их временное пристанище.

— А я думал, их завезли заселить колонию. Только мужиков почему-то недодали.

— Согласен, у нас полный свод норм недозаселённой колонии. Но с нашими барышнями это не работает, тренд ясен и очевиден. И только безумец станет подобный тренд переламывать. Я — не безумец.

— Вот здесь поподробнее. Что за тренд?

— Тренд на вывоз. Конечно, некоторые сживаются, обус-траиваются здесь, да. Но это, на их языке — облом, неудача. Потеря рейтинга. Даже работящий муж на этой планете — не совсем то. Мужчина должен именно увезти.

— Почему?

Аахен сцепил пальцы в замочек.

— Сейчас объясню. Это обратный эффект травмы… Смотрите. Большой, внешний мир жестоко и страшно с ними обошёлся — но некая часть этого мира — в лице государства — спасла их и отправила в сие тихое, уютное местечко. Так?.. Но они чувствуют, что эта любящая их часть — государство — не то чтобы всерьёз заботится. Это, скорее, бездушный механизм. Машина, которая по своему регламенту их просто извлекла оттуда — и перенесла сюда. И всё. Больше дела до их проблем нет. То есть, внешний мир, если и не совсем жесток — то как минимум равнодушен. А когда-то они с ним ладили, жили в нём, входили в него… То есть, внешний мир — предмет реванша, самоутверждения; необходимость вернуться в него и там реализоваться — важнейшая часть вытесненной фрустрации… Я слишком путано объясняю?

— Нет. Продолжайте.

— Ну, вот. Своим ходом, в белый свет как в копеечку, отправляться — боязно; никто там не ждёт; да и денег элементарно мало. А мужчина оттуда, который увезёт и пристроит — идеальное решение проблем, просто чудо на все сто, сертификат от внешнего мира, что их снова ценят и замечают. То есть, поймите, они готовы влюбиться просто за то, что вы их заметили и взяли. Чистосердечно, по настоящему. Это не холодный расчёт, «охмурю мужика — использую» — а всё искренне, поймите!

— Пока не понимаю, но верю на слово… И что, обратно не возвращаются? Дескать, не сошлись характерами?

— Ни в коем случае! Вернуться — вторая травма, ещё более тяжёлая… Год страховки — полная социализация, здесь всё продумано.

— Что продумано?

— А. Вы не знаете условий. Рассказываю. Поручитель оплачивает, помимо транспорта, годовую страховку класса «А» — то есть с гарантированным трудоустройством по итогам года. Соцпакет, медицину, вменённые риски. То есть, на весь круг выходит…

(Кейрис осмыслил сумму… Солидный бонус, выплаченный ему за последнюю — тяжелейшую! — миссию, как раз и ушёл бы, возжелай он забрать отсюда какую-нибудь прелестную жертвочку целестеанских фрустраций — которой невтерпёж реализоваться… Ну, осталось бы средств чисто на жизнь, до следующей — наверняка менее денежной — миссии… Конечно, на счёте у Кейра ещё кое-что имелось, но это — подушка безопасности, её тратить никак не стоило… Нет, девочки, пилот-инспектор никого из вас не возьмёт. Что бы там ни мечталось всяким Айкам и Нелликам…)

— …а оформляется-то как раз легко. Заявление, по форме. Согласие девушки, по форме. Ну, и сертификат половозрелости.

— Сертифицирует — Людвиг?

— Конечно. В медблоке. В любой момент, по желанию заявительницы.

— И сколько у вас сейчас девиц с сертификатом?

— С полсотни. Из них самых ярких и активных — человек пятнадцать. То есть — тех, кто будет за вами назойливо увиваться. Уж простите их за это, и поймите здешнюю специфику… Остальные три дюжины тоже, кстати, будут мечтать, что вы их случайно заметите и выберете.

— Как бы им объяснить, что никого не выберу…

— Что ж, бывает и такое. Но — редко. Крайне редко… Объяснить — не получится. Не поверят. Так что просто принимайте вещи такими, как есть.

«Нормально… Планета ушлых, цепких невест-на-выданье. Соревнуются в меткости отстрела, аж клочья летят. Никто не уйдёт без невесты, шансов нет…»

Хотя, пожалуй, есть одно приятное исключение…

На обратном пути захотелось почему-то увидеть Мерисценту. Возможно, по ассоциации со вчерашним. Кейр повторил маршрут и вышел к её дому.

Дверь среагировала на него открытием — его ждали? Или, просто, входи кто угодно?

Однако же, хозяйки не было.

Кейрис задействовал следилку: Мерисцента… так… похоже, направляется домой. С пятой площадки. Скоро будет здесь. Ладно, ждём… И — да, всё-таки…

Зайдя с терминала, глянул настройки допуска в дом: никакого «открыто всем»: инспектор Кейрис был эксклюзивно допущен ко входу — вкупе с тройкой незнакомых девчонок. Занимательно…

С пшикающим выдохом у коттеджа лёг глайдер.

Кейрис направился к порогу; щёлкнула дверная мембрана…

— Твой дом впустил меня в твоё отсутствие, Мерисцента, — на опережение озвучил себя инспектор.

За Мерисцентой — с ходу явившей бледную озабоченность лика — вслед входил красавец-мужчина, выше на голову, в однотипном с ней серо-жёлтом глухом комбезе.

— Это Найфред… — исчезающим шёпотом представила спутника Мерисцента. Спрятала взгляд в отстёгивание рифлёных ботинок — и, не подняв его, встав в адгезы, поспешила утечь в свою спальню.

— Найфред, — подтвердил Найфред.

— Инспектор Кейрис, — поддержал парад очевидностей Кейрис.

— Я понял, — сообщил несомненное Найфред. — Рад знакомству.

— Взаимно, — соврал Кейрис.

Найфреду он был не рад.

«Вот каков, значит… Вездесущий милашка Найфред! Выходит, и здесь отметился…»

Что говорить — Найфред был хорош.

Ростом чуть выше Кейра, заметно шире в плечах и мощней — при атлетически идеальном телосложении. Эффект усугубляла особая гордая стать, клиническая невозмутимость в каждом жесте и слове.

Не обращая никакого внимания на наэлектризованность атмосферы, гость подобрал с пола и закинул в ресинтез рифлёные жёлто-чёрные Мерисцентины ботинки (схожие были на нём) — Кейрис заметил, что подошвы у них чем-то (или кем-то?) разъедены… Поводил властными пальцами по контролям. Достал пакетик с белыми гранулами, кинул вслед в зев синта.

Вернулась Мерисцента, переодетая в домашнее — игнорируя её тяжёлый взгляд, потыкал что-то вскользь в блоке регенерации; наконец величественно выпрямился, отсалютовал небрежной рукой — и, не прощаясь, с непоколебимой важностью убыл наружу.

Кейр донёс своё понимание ситуации:

— Ну что ж, пожалуй, я тоже пойду, извини за вторжение.

— Нет! Не надо уходить! — внезапно резко отреагировала Мерисцента.

Кейрис остановился…

Из синтюха выползли ресинтезированные ботинки; с совершенно искренним любопытством инспектор взялся их рассмотреть:

— Ого… Да, дровами такие шмотки не протопишь. Кальций, магний, сера, фтор… Мне тоже понадобятся керамитовые подошвы, если я поеду смотреть на жовоедов?

Мерисцента вяло кивнула. Прошла до кресел, развернулась. Остановилась. Подняла голову. И с неожиданной для себя решимостью заявила:

— Я ничем с ним не занимаюсь.

— Что-что? С кем?

— С Найфредом. У нас совершенно нет никаких отношений! Вы у него спросите, он скажет. Просто работаем вместе — иногда — он учит… Практика.

Требовательно и хмуро посмотрела на Кейриса — ожидая реакции. Воистину, усталость придавала ей решительности. Как будто не было сил смущаться и робеть.

Кейр улыбнулся.

— Я должен был сказать, что нет проблем, отношения с Найфредом — ваше личное дело, и тому подобное… Но скажу совершенно другое. Ты действительно хочешь уехать — я знаю. Так что — ну его, Найфреда, ты права. Если, конечно, он не собирается тебя забрать…

— Нет. Ему здесь нравится.

— Ну, значит, всё правильно делаешь.

Мерисцента деловито кивнула — не отрывая испытующего взгляда от инспектора. Нет, была она всё-таки ещё напряжённая. Усталая, хмурая…

Кейрис взял со стола, повертел в руках баночку — это же традиционно удобная чайная тема:

— Чай с планеты Кердык… Знаешь, что кердыковская плантация накрылась? Теперь это триматрик. Если не подделка.

— Три-что?

— Трёхматричный синтез. В курсе?

— Нет.

Кей подошёл к визору, пальцами набросал на нём схемку:

— Ну, там так… Первый биосубстрат рождает второй. Второй — третий… Постадийное усложнение. Триматрик от природного продукта уже неотличим. Но — за что боролись, на то напоролись: скорость синтеза до той же природной и падает. Синтез дороже транспорта. То есть, триматрик применяют, когда плантация сдохла — или её невозможно расширить.

Мерисцента кивнула. Явно, всё понимала. Хотя, похоже, это её не очень интересовало…

Помыслила о чём-то своём-хмуром ещё несколько секунд. Подняла на инспектора близкий серо-небесный взгляд. И произнесла:

— Я… всё-таки ещё… хочу сказать… что…

— Ну. Говори.

Взгляд сконцентрировал отчаянную решимость.

— Я собрала уже четверть суммы. Я сама уеду! Не скоро, да!.. Ну или… Может, это неважно, но… Просто говорю на всякий случай… Если кто-нибудь захочет меня забрать — то вот, четверть уже есть, сейчас. Остальное я заработаю — и отдам. Я уже многое умею. Я могу заработать! Просто, чтоб вы знали!

Кейрис улыбнулся, поднял умиротворяющую ладонь.

— Спасибо, Мерисцента. Буду знать… Я, как известно, никого не намеревался брать. Хотя при этом почему-то уже второй раз захожу к тебе просто так, поговорить… Странно, да. Кстати, и ты ко мне заходи. Когда захочешь.

Мерисцента с готовностью кивнула. В ней мелькнуло какое-то просветление… Просветлённая Мерисцента — это чудесно.

Момент был абсолютно естественный. Сам собой происходящий. Кейрис дотянулся — и потрепал её по голове, по её забавной торчливой причёске. Сначала осторожно, едва касаясь — но причёска замечательно восстанавливала торчливость, что ни делай (собственно, это и хотелось, давно уже и неудержимо, проверить) — так что в итоге вышло ощутить тепло её макушки: такой, чисто дружеский, ободряющий жест; Мерисцента застыла на эти секунды, не дыша… И, отводя свою деликатную руку, пилот произнёс:

— Ладно. Я вижу, ты действительно устала. Поспи, отдохни.

…Нет, было у Мерисценты что противопоставить другим, даже Неллике: рациональность, складность, точность. Не вычурность — лица, фигуры, манер (Айка) — а естественность, милую удачность абсолютно каждой черты и детали. Такое не надоедает, а понемногу нравится всё больше и больше. Кейрис был взросл и опытен, чтоб ценить действительно ценное.

Вернулся к себе.

Найфред… Ох уж этот Найфред… Вроде хорошо всё: Мерисценту приголубил, по головке погладил, прям-таки нежные отношения — но какой-то неприятный осадок, связанный с Найфредом, остался. Непонятно, почему… Мерисцента явно не врёт: ничего у неё с Найфредом нет… Так. Ладно. Всё!

Включил визор, желая покопаться в базе, что ли… но первым делом наткнулся на оставленный на потом вопрос Кармины: «Завтра утром?»

Отписал: «Утром не получилось, можно сейчас».

Ответ пришёл за считанные секунды: «Можно! Прямо сейчас! У воды?» — и, пока Кей размышлял, что за вода тут в явках-паролях, довесился точкой на карту: а, ну да. Берег речки, в пяти минутах, в лесу… Отправил подтверждение.

Залез в базу, ознакомился с внешностью Кармины: ну… все они что-то сегодня миленькими кажутся, да — хотя обычная такая, рианнонистая… Была ли она на вечеринке? Поди пойми…

Прождал полчаса, побрасывая камешки в речку. По ходу внёс Кармину в следилку шестым номером (Людвиг и так знает об их свидании: назначила прямым текстом) — её точка упорно висела дома, в одном из рубиконовых жилищ. Действительно, бестолочь: назначает — не приходит. Ну, фиг с ней.

Так, что-то ещё было на сегодня… Ах, да: бассейн! Было бы невежливо не воспользоваться… Что ж, прямо отсюда и двинем.

Планшетку выключил, попробовал выйти к цели по памяти — дорожки слегка сопротивлялись, но привели. И здесь, у самого бассейна — в загороженной кустами аллейке — его нагнала трепетно дышащая девчонка:

— Мне показалось! Что за нами следят! Я шла за вами — но вроде, хвоста нет!

— Кармина, — узнал её Кейрис.

— Да! Но здесь… Нас всё-таки могут увидеть!

— Кто?

— Все! Все — против нас!

Начало было безрадостным. Но ладно уж, обещал выслушать…

— Я иду в бассейн. Можно там запереться.

— Но… — девчонка обратилась взором на тускло мигавшую индикацию у входа, — бассейн показывает, что уже заперт!

— Всё правильно. Допуск только у меня. Это у вас гостевой режим.

Девчонка просияла.

— А… Ну да. Я не сообразила. Конечно же. В бассейне можно! Там не застукают! Я знаю, секретные беседы делаются возле воды — она… экранирует!

«Шумит она, а не экранирует! Нет, воистину дура… Или притворяется?? Хитрая, наоборот?»

Кронфлекс, сверху наверняка имитировавший нечто скалистое, скрывал бассейн небезызвестной «фаллической» планировки: длинная двойная дорожка для заплывов, у начала её — тестикулы мелководья, неги, гидромассажа, тут же рядом — санузел и открытый пищеблок; Кейрис замкнул вход и осматривался — пока Кармина заливала ему в уши скороговорчатое признание:

— Я вообще-то опоздала, сначала, мне не везло — синтюх блузку зажевал, и всё не хотел делать, она — видите — так и вышла жёваной! — (Кейрис ничего не увидел, кроме вздымания-опускания кое-чего под ней) — потом смотрела на вас, из кустов — раз я опоздала, вы будете злиться, я думала; но я уже собиралась выйти — но тут вы пошли… сюда.

— Вообще система утверждала, что ты дома, а не в кустах, — безучастно сообщил Кейрис, провоцируя следующую версию вранья.

— Естественно, я же мобик дома оставила — я не дура же! — без тени замешательства объяснила Кармина, продолжая мусолить пальцами и взглядом блузу, — …О! Я здесь её ресинтезирую! Здесь отличный синтюх, он вообще всё может!

(…А ведь, похоже, сказала правду. Достаточно же оставить мобик… И, похоже, это делают все и регулярно. Какой прок вообще от следилки?!)

Однако, первым делом опоздавшая сделала купальник. Прокомментировала:

— Немного окунусь — но плавать не буду. А то причёска ляжет.

Переоблачилась в предназначенных дебрях фальш-пальм… Застала инспектора натыкивающим на пищевом синте что-нибудь прохладительное. Зримо ажитировалась:

— А… ну да, кстати… а… можно у вас спросить? А… вы любите десерт «афедрон»? И… если не любите, можете мне взять? А то мне больше двух в день не дают, он питательный слишком, а мне надо фигуру поддерживать — а Людвиг не даёт мне её поддерживать… Да, да, вот этот… Спасибо! А вам даёт сколько угодно, да??.. И чего угодно, да?? А… можете мне потом ещё один взять — и… или два?.. Мне нужно вот здесь — и вот здесь фигуру поддерживать, и даже увеличить ещё можно, вот здесь… У меня же хорошая фигура, правда ведь?.. А Людвиг — против меня! Здесь вообще все — против нас!

Фигура у Кармины была фигуристой, почти совсем уже фигуристой — да в общем-то больше и не надо (слишком фигуристых Кейрис не любил). Возможно, она тщилась фигуристостью скомпенсировать некоторую нехватку роста (хотя, чего плохого в нехватке роста? Избыток его гораздо хуже).

— Гостевым ключом не пробовала?

— Что?

— А, ладно… Людвиг уж найдёт повод гостевой отморозить… Два — так два.

Кармина вгрызлась в первый полученный десерт с жадной оперативностью. Два дополнительных осторожненько поставила на бортик; опустилась рядом, ногами в воду…

Кейрис ждал, пока нагреется до любимых двадцати восьми, изучая планшеткой меню гидромассажа, бросая взгляды на Кармину. Все они какие-то повышенно миленькие, эти целестеанки… Или Рианнон благотворно подправляет?

— Ну, рассказывай. Начинай.

Кармина, как раз освоившая первый афедрон, облизала губы. Приосанилась. Прищурила бархатно-чёрные глаза.

— Я знаю вот что. На нашем Рианноне на самом деле сек-ретный карантин! От нас никуда не возвращаются, это только фикция, что отсюда выпускают. Ну, вы об этом знаете — так вот, я тоже знаю. Если кого и увозят — то там они всё равно под карантином, секретным, а обычно увозят просто в другой карантин…

— Так-так… И многие из вас уверены в этом секретном карантине?

— Не-ет, никто не верит, почти никто — или вообще не знают, это раньше ещё немного знали, а теперь не знает почти никто. Потому что я никому не говорю…

— Да, правильно, что не говоришь.

— …а если и говорю, то не верят!

— Чудесно. Но карантин меня не касается, у меня правительственный иммунитет… Кстати, по секрету, могу дать тебе секретную капсулу — у тебя тоже возникнет иммунитет к карантину, и тебя кто угодно сможет вывезти отсюда. Напомни мне при случае. Но с тебя строгое неразглашение тайн.

— Конечно же! Я никому и не говорю!

— Так. Помимо карантина, есть ещё что-нибудь для меня?

— Да.

— Что?

— Значит, так. Там — на другой стороне планеты…

…От входного тамбура, бесцеремонно оборвав её, пропел вызов. Кейр принял его на планшетку в одностороннем видеорежиме:

— Да, да, я тут, отрешаюсь от суеты… Что-нибудь срочное?.. А?.. Чего сказать-то хочешь?

Опознав на визоре Айку, Кармина вскочила, заметалась, кинулась к душевым кабинкам — от них рванулась обратно, забрать с пола десерты — наконец забилась в самую дальнюю; заперлась, сдвинув свет на минимум — но достаточно было глянуть на индикатор, чтоб раскрыть чьё-то в ней присутствие. Вдобавок, если запустить синтюх — первой выедет стоящая на очереди Карминкина блуза…

А, ладно, так интересней.

Кейрис накинул халат и отправился отмыкать входной тамбур.

Айка сияла, сверкала (на этот раз она решила немного серебриться, как Рейка — вдобавок, она всякий раз делала несколько иную причёску):

— Я решила подойти, на всякий случай. Спросить, вдруг что нужно. Мало ли… Ты сегодня какой-то неуловимый, весь день! Устал?

Осеклась… Видимо, прочла в лице Кейриса что-то не то.

— Ты один?

…Если Людвиг как-то и вычислил, что Кармина здесь — Айке (да хоть бы и Аахену!) он не выдаст это инфо: грубое нарушение Конвенции… Но вопрос, вообще-то, раздражал:

— Лестный интерес… Желаешь проверить?.. Хочешь, за компанию, поплавать?.. Так вот: я пришёл сюда именно побыть один. Как и предлагал Рихтер. Но, я погляжу, что-то не выходит…

Айка затравленно кивнула. Нагло отыграть «Хочу… Можно?» — или, тем более «Ну, раз уж не выходит…» — у неё не хватало духу (и к лучшему, что не хватало!) — она стремительно теряла уверенность:

— Вы… рассердились? Что я вчера не проверила конденсатор?

— Ерунда, — отмахнулся Кейр.

Айка ещё более запаниковала: похоже, вместо «не бери в голову» прочла в ответе «что же ты, Аечка, всё ерунду-то мелешь?»… Заговорила совсем сбивчиво:

— Я… я хочу извиниться! Я — правда не думала, что… Я — думала, что… Простите меня! Ладно?.. Я… пойду!

Да уж, чистый облом… Соскок на «вы»… Сдача позиций. У Кейриса, однако, не было ни малейшего настроя выправлять и услащивать ситуацию — он смог лишь благожелательно (но увы, формально) улыбнуться.

Кивнул. Проводил взглядом. Замкнул вход.

Ну что ж, продолжим…

Если Кармина и бóльшая дура, нежели Айка — то… чуть более милая, что ли… Или просто ещё не успела надоесть… Кейру захотелось вдруг исследовать, откроет ли инспекторский ключ душевую кабинку с моющейся девушкой: потрясающе, без намёка на возражение, единым щелчком (или, как раз кабинки с девушками — самое верное направление, куда инспектора желательно спровадить?) — Кармина, в позе согбённого лотоса на полу, с тщательно набитым ртом (да, десерты следовало сожрать во что бы то ни стало!) застыла в ужасе, перестав жевать…

— Отбой тревоги, — сообщил инспектор. — Всё чисто.

Затворница встала, распрямив свои сложенные формы в стоячее состояние, тычком включила душ (она была, животом и коленками, слегка измазана в десерте) — тотчас срочно выключила (недоеденный пошёл тонуть) — здесь Кейрис уже защёлкнул мембрану, не желая быть обрызганным… Вышла спустя минуту, в некоторой ещё прострации:

— Мне нужен новый купальник… Этот мокрый…

— А что, в бассейн не собиралась?

— А. Да… Чё-ёрт! Причёска же легла! — проснулась она, срочно взлохматила волосы, насколько это было возможно. — Не смотрите на меня, в такой причёске!

— Бесполезно, уже видел. Кстати, тебе идёт. Не грузись.

— Правда?

— Да.

— Честно??

— Да. Тебе вообще «мокрую голову» делать можно.

— Да-а??

— Волосы — густые, сильные. Фигура — убедительная, при любой причёске. Знаешь же, — Кейр невозмутимо натыкал «двойной мальмстрём», опустил планшетку на бортик, забрался в око стихии. Подтаявшая от комплимента Кармина спустя секунды догнала, присоединилась — заняв свой водоворот.

— Ой, тёплая…

— Слишком?

— Ничего… Просто, обычная привычней.

«Хм, а они здесь закалённые, пожалуй. Прохлада — нипочём… Допустим, Айка могла под дождём продрогнуть — но Неллика прятала руки в рукава для красоты, конечно…»

Кейр зрительно вспомнил Неллику. Сюда бы её, в бассейн… На чистую воду… Неллика небесно стройна — но очертания, кстати, мягкие; интересно — заткнёт ли за пояс убедительную Кармину?.. И Айку, для комплекта — у которой верх ног особо красив (да и остальное…) — вот сейчас же вызвать: «Приходи!»…

Да, всех — в бассейн! Кроме Мерисценты. Она и так мила, хороша, нормальна, правильна — она не для дурдома в мальмстрёме… К чертям, хватит.

Кармина крутанулась — поплавком и на спине; легла в заводь.

— Не говорите никому про меня. Айке — особенно.

— Так и быть, не скажу… Что — Айка тебя третирует? Притесняет?

Кармина закивала:

— Да! Она вместе с ними, против нас — хотя, сама ничего не знает, ну, я ей и не говорю!

— Так что она делает?

— Ну… это… ничего как бы, с виду… Но я же вижу!

(Понятно. Похоже, никто тут никого не притесняет — Аахен знает своё ремесло…)

— Ладно, ясно. Так излагай свою важную инфу.

Кармина ещё разик крутанулась, раскинув руки; задумалась.

— На чём я остановилась?

— На той стороне планеты.

— А. Значит. Вот. Здешние наши долины на Рианноне — не единственные! Есть ещё долины, секретные! Они скрывают их от всех. Потому что там…

— Что?

— Там — боевые роботы, и прочие запрещённые вещи! Они прячутся в чёрной-чёрной скале, они спят — но однажды могут напасть!

Инспектор пристально посмотрел на рассказчицу:

— То есть, знаешь про Чёрный Схрон, да?

Кармина округлила глазки, космически чёрные:

— Да… И вы, значит, тоже уже знаете?

Инспектор кивнул.

— Мы давно его ищем. Он хранит запрещённых сбежавших роботов с планеты Карцанг. Они в тектоническом анабиозе, и для пробуждения их требуется Болотный Ключ. Главное — не говорить никому про них, тогда опасности не будет… Знаешь где он, да?

— Да, да, примерно знаю!

— Можешь показать? Если не можешь, то…

— Нет, смогу, пожалуй! Он — немножко на другой стороне, нам понадобится дальний глайдер, нет, флаер, вы же можете его взять? Я примерно почти точно знаю, куда лететь — на другую сторону, там немного поточней поискать — и найдём, я покажу, почти примерно точно знаю, где он! О-о-о… Я поняла! Вы — именно потому и пилот, чтоб летать над планетой и искать!! Только никого не берите, кроме меня — они все против нас!

— Хорошо. С этим разберёмся. Скажи мне… А о цугцванге у вас не говорят?

— Нет, не говорят — но я тоже знаю!

— Что?

— Я… Я не могу так просто сказать. Они же… Вы понимаете, что со мной сделают, когда вы уедете?! Здесь такие дела творятся… Я, конечно, могла бы сказать, если… если вы…

— Ясно. Тогда это потом. Успеется. О чём-нибудь, чего я наверняка не знаю — можешь сообщить?

— Ну… — Кармина задумалась. — Я же не знаю, что вы знаете… Если вы не знаете ещё что-то — то я… То мне надо вспомнить…

Кейр чувствовал, что стремительно теряет интерес к беседе. Выдумывать чушь надоело. Кармина, есть такое ощущение, была бы идеальна в роли первейшей добычи секс-туриста — но не в амплуа помощницы инспектора… Он ещё с минуту переключал, без цели и толка, гидрорежимы, подряд, по цепочке — наконец остановил, сел, сложив руки, в спокойной воде, поднял хмурый взгляд в кронфлексовую вышину…

— Мы — всё, уже уходим? — насторожилась Кармина.

— Да. По очереди. Значит, так: на ближайшие дни — ложишься на грунт. Никому ни слова, ни гу-гу. Я сам тебя вызову, когда настанет время. Самостоятельные обращения ко мне запрещаются. Понятно?

— Угу.

— Сейчас ты уходишь первой. Я — позже. Нас не должны видеть вместе.

Кармина, не прекословя, выбралась из бассейна — но (в неожиданно убедительном — просто блистательном — снизу вверх, ракурсе) что-то затормозила, засомневалась:

— А вдруг… Вдруг снаружи кто-нибудь… поджидает? И засечёт, что я… Айка, например!.. Вот если бы вы — ну просто, выглянули бы, проверили сначала… Если меня увидят… то…

Кейрис тяжко вздохнул.

Умиротворённой водной медитации, наедине с собой, сегодня никак не выходило — впрочем, и настроение таковое выветрилось совершенно. Да и помок, вроде, вполне достаточно…

— Так и быть. Выгляну.

Кармина обрадованно кивнула — и кинулась сушить волосы. Кейрис не спеша вылез, обтёк и высох под средней жарилкой; занялся синтюхом…

Соучастница омовений вернулась, уже сменив нательную пару. Рассмотрела готовую блузку:

— Бли-ин… Она опять жёваная.

Кейрис взялся предположить:

— Ты ставишь — прямой ресинтез. Он не воспринимает эту жёваность как дефект, повторяет точно. Правь вручную. Э-э… Давай я поправлю, быстрей выйдет. Здесь?.. Здесь. Та-ак… Ну-ка… Вот.

Кармина осмотрела результат, удовлетворилась. Надела, справилась с застёжкой…

Застёжка забавная: круглые кнопочки, зацепляемые за прорези (Кей раньше знал, как они называются — но забыл); немного долго застёгивать — зато, если в груди хоть чуть-чуть тесновато, подчёркивают, хм… выразительно…

— Что-то у меня размер сузился… в смысле, расширился… — озадачилась застегнувшая.

— А, это мне пришло в голову сделать чуть поуже. Подумал, так эффектней будет. Чисто эксперимент. Можно вернуть обратно.

Кармина рванулась вертеться перед зеркалом…

— …Шорты не надо, — предвосхитил её инициативы Кейр. — И так хороши. Там некуда заужать уже…

Снаружи, конечно, никого не было. Темно и тихо.

— Ага… Теперь я иду спереди, да? — уточнила Кармина; и на знак согласия отдалилась метров на двадцать; шла, постоянно притормаживая и оглядываясь — следует ли Кейр за ней.

«Идиотизм…»

Но тут у инспектора возникла мысль; действительно, интересно же; он покопался в планшетке… Получилось! Светоэлементы в приличном радиусе перестали реагировать подсвечиванием — теперь можно тайком от людей бродить ночами при небесном свете, было бы зачем… Идущая впереди ойкнула и застыла.

— Это я выключил, для конспирации, — успокоил её Кейр, приближаясь.

— А… Так теперь можно идти рядом, да? — поняла Кармина, решительно устремляясь навстречу; чуть не налетела; поймала его руку, вцепилась в неё… — Нет, я на самом-то деле смелая… Но тут просто темно, я не привыкла… А вы здорово разбираетесь в конспирации! Это с вашего мобика отключается, да?

— Да.

— А с моего не получится?

— Нет.

— Я знаю, наши мобики — ужасные! Я скачала себе один рецепт, ну, коктейля для поддержания фигуры — но он пропал, Людвиг влез в мобик и стёр! На мобике — ничего нельзя хранить!

— На нём и невозможно ничего хранить. Когда ты скачиваешь что-то себе — оно всё равно хранится там, у Людвига. И может быть стёрто, заменено, подправлено — без твоего ведома.

— Я знаю. Мобик же маленький, в него ничего не влезет.

— Влезет, если нужно. Память компактна. Чтоб не влезало — специально сделали. Под предлогом борьбы с играми.

— Играми?? С ними боролись?

— Вообще-то машинные игры опасны, вызывают тяжёлую зависимость. Человечество чуть не сдохло от них. С тех пор игры строго сертифицированы — учебные, развивающие. Неаддиктивные.

— То есть раньше они какие-то опасные для мозга были?

— Да. Очень.

Кармина задумалась…

— А если… Людвиг, скажем — тайком сочинит такую игру, что… все люди свихнутся, подчинятся ему?

…Вот ведь, напросвещал на свою голову — готова новая страшилка… Кейр постарался развеять её:

— Во-первых, игра не столь моментально действует. Успеют засечь. Во-вторых, Людвиг — не человек. Не корыстен, не тщеславен. И недостаточно автономен. Ему это не нужно, наоборот, опасно.

— А если… Людвиг уже сочинил такую игру? — проигнорировала объяснения Кармина. — И они все… А на меня — не действует!..?..

…Нет, здесь работают только сказочные аргументы:

— Люди — разработчики — следят, чтоб машины не могли никого поработить. В Людвига вставлена особая физическая заглушка, чтоб он не мог и думать об этом. Понятно?

— Угу…

Перешли мостик. Деревья приблизились, обступили дорожки, заглядывая сверху — но видимость осталась терпимой: глаза привыкли.

— Я вообще-то смелая, — шептала Кармина, придвигаясь вплотную и дрожа, — и очень решительная… Но вот ночью… Особенно если в лесу, где не светит… есть такое чувство… Страшное такое… На Целесте его не было… Как будто что-то мрачное, поджидает… А может быть, — Кармина задрожала сильней, — что запрещённые роботы… уже узнали, что мы узнали… уже где-нибудь здесь прячутся, и сейчас — нападут..?..!

(«Удивительно», думал Кейрис… «Рианнон — изолирован, ни одного случайного человека. Ни единой опасности. То же было и на Целесте. Боязнь окружающей среды в них должна быть атрофирована, с детства — а вот поди ж ты… Первобытная тревога, неискоренимая?»)

— Нет. Без Болотного Ключа они не могут. Ещё, у меня невидимый иммунитет от роботов. Просто, держись поближе…

Кармина и так держалась ближе некуда — локтем, предплечьем Кейрис то и дело ощущал её нежные тверди, стеснённые застёжкой; тепло, дыхание… бедро в шортиках; вцепившаяся рука… Нет, здесь не Карминины уловки, чтоб прижаться к инспектору — это всё искренне… Здесь, скорее, уловки инспектора «прижать Кармину»… Карминины глупые хитрости вдвое глупей Айкиных глупых хитростей — что делает их практически бесхитростными, честными воздвижениями. Это умиляет. Хочется даже в чём-то пойти навстречу…

Но тусоваться с ней, конечно, бессмысленно. Если не из соображений секс-туризма (вот где перспективы блистательны, только лови и подсекай!)… Нет уж, не будем…

— Твой дом?

— Да.

— Всё. Иди. Нас не должны видеть вместе.

Отойдя на сотню шагов — по наитию — сошёл с тропы, углубился в тёмный лес, постоял… Что-то недостаточно тревожно. Величественно, спокойно… Скучно. Тихо. Нет, пилотским нервам недоступны девичьи фантомы.

Добрался к себе, не включая подсветок, по планшетке.

Включил светокомбик на программу «ночной лес». Развалился в кресле.

Не залезть ли в Базу… Нет, ну её.

Единственное, вот что стоит сделать, по итогам дня: следилку окончательно квалифицируем как инструмент мониторинга интересов инспектора Людвигом — и ничто больше… Отлично. Заменил: Рихтера, Аахена и Кармину на: неких Эвридику, Инцесту и… вот, Волверину — тоже замечательное имя; ладно, Айку с Мерисцентой оставим… Хотелось последить за Найфредом — но нет уж, пошёл он куда подальше…

Всё. Больше ни над чем морочиться неохота.

Ночную таблетку от доктора Фермена. И — спать.

Утро было, влёгкую, пасмурным — но грозило нешуточно распогодиться. Настроение складывалось философское. Вышел в прохладу леса, вызвал Зиверта.

— Взаимосвязь корешков с вершками. Буйства жизни с величием космоса… Сольём аллейкам!

— Аллейкам — сольём. Ну, как лоно э-э… природы?

— Такое оно… продолговатое. Знаешь.

— Угу… Так чё? Копаешь? Могилу губернатору? Нарыл чё?

Кейр вчерашними скромными успехами решил пока не светиться:

— Не. А ты?

Зиверт сформировал морду попротокольней:

— Чисто. Норм. Но в вышних сферах всегда так… Одна надежда — на ваши низменные поползновения.

— Да мы-то тут что… Ноль обзора. Носом в почву, уткнувшись… Это вам — сверху видно всё.

— Нам сверху видно всё — но ме-елко, ядрён батон… Так что и не видно ни хрена… — Зиверт в планшетке придвинулся. — Ты их это… на жалобы раскручивай. Почему им хреново здесь, и уехать хочется.

— Девок?

— Конечно. Не мужиков же… К тебе вон, самую лучшую приставили.

— Айку?

— Да. Самая симпотная, я считаю.

— Не сказал бы. Мне вот близнецы нравятся. Видел близнецов?

— Да, видел, помню. Но какие-то они… полужёлтые.

— В смысле?

— Не блондинки, не рыжие; не шатенки даже — ни то ни сё. Я почётче люблю… — Зиверт лирически задумался. — Ты вот что: Айку — если её приставили — таскай всюду с собой. Где занервничает — там и копай.

— Это если она хоть что-то знает.

— Думаешь, нет? Местная же… Что, так всё ровненько? Совсем глаз ничего не цепляет?

— Наоборот. Я параноик. Везде слежка и заговоры мерещатся.

— Нормально для новоявленного инспектора.

— …Дроны-летучки, вон, запретил. Раздражают.

— И правильно! В костюмчике теперь можешь походить, в модненьком… Только в администрацию не суйся. Там наверняка сканнеры.

— Знаю.

— …И на объекты режимные, типа компенсаторов… А по лугам-долинам — ходи, роботов обманывай. В гости, опять же. Костюмчик модненький…

«Скучно ему там, вот и издевается» — подумал Кейрис.

— Ладно. Учту.

— Всегда пожалуйста… Ну, будь!

«Поговорили. Ни о чём. Ну, славно…»

Сделал несколько шагов — и вспомнил. Вызвал орбиту повторно:

— Вот ещё что. Чуть не забыл. Откуда они здесь знают про схрон Пэ-О?

— Чего-чего? — недопонял Зиверт.

— Схрон Планетарной Обороны! Боевые роботы, всё такое… Гриф высшей секретности. Рианнон — фронтир. Знаешь?

— Э-э… Разве?

— Ну, бывший фронтир… Да, нам об этом не говорили. И о Пэ-О тем более!

Зиверт поразмыслил.

— Слушай, по-моему это бред. Вроде давно уже не ставят этих схронов… Что, прям точно знают? Показали, где?

— Нет, конечно. На уровне детских страшилок — где-то, что-то…

— А. Тогда ерунда. Планетарная Оборона — не наше дело. Даже если есть — упаси боже, не ищи!

— Конечно, не буду. Ладно. Всё.

Уже подходя к дому, заметил что-то боковыми чувствами… Остановился. Прислушался… Нет, показалось. Двинулся дальше.

Тут (нет, не показалось!) из-за куста возникла лёгкая тёмноволосая особь в платьице «ночной камуфляж» (чуть выше колен, колокольчиковые волны внизу); мимолётно огляделась — не видит ли кто — и подскочила, протягивая зеленоватый сложенный листок:

— Вам письмо, от одного человека. Пожалуйста, прочтите.

Однако, здешние человеки не пренебрегают уроками начертания букв вручную… Кейр глянул на неё — раньше такую не видел, точно (помладше наших фавориток — но тот же высший сорт; рианноновские запасы неисчерпаемы!) — ладно, уже привыкли… Взял листок (даже бумага здесь камуфляжная, во дают!), развернул:

«ПРИХОДИТЕ ЧЕРЕЗ ЧАС ПОД КАМЕНЬ 14-22-08Х77-43-10, БУДУ ЖДАТЬ».

Почерк выглядел как сама почтальонка: лёгкий, стремительный… Кейр поднял глаза — она уже исчезла. Невесомая, неслышимая, ну прирождённая шпионка-разведчица (вот кого в Академию брать надо было, рекрутёры прошляпили!).

Однако же, по всем признакам — очередное «возьми меня». Похоже, от этой самой девчушки. Назначила свидание с собой… Или под камнем найдётся, в шпионском духе, новая наводка: «ИДИТЕ 30 ШАГОВ НА ВОСТОК», что-нибудь такое… Можно ещё кому-нибудь поржать из-за куста над морочащимся инспектором…

Кейр достал пилотское пишущее стило, дописал внизу листочка:

«Мне некогда, к сожалению. Приходите сами ко мне, когда получится.»

Сложил, воздел в руке, провозгласил:

— Эй, у меня ответ! Ау-у! Лучше получить сейчас!

Секунды помедлив, девчонка возникла снова, с оттенком неуверенности и замешательства. Волосы её, пожалуй, несли секретный красноватый отлив, а глаза — глубоководно-зеленоватый, хотя и то и другое на первый взгляд было черным-черно.

— Передай тому, от кого письмо. Строго конфиденциально.

Она кивнула, «передам». Кинула последний, пристально-изучающий взор. И упорхнула.

Ничего, прочитает в ближайших кустах. И пусть придумает что-нибудь получше.

Как бы то ни было, очень миленькая. Да, помладше — оттого такое детство в методах контакта… Ничего. Заберут, вывезут — в первых рядах. Великолепный экземпляр.

Придя домой, Кейрис решил покопаться в базе девок: давно уже собирался освежить и систематизировать познания в этой части… По вхождении в раздел заинтересовался ссылкой «горячее обсуждение» (температура зашкаливала) — что они там обсуждают?.. А… Ну да. Добрая полусотня кадров инспектора — с легальных камер эспланады и ещё нескольких точек парка (запросил карту… всё верно, только с них — без нарушений), пламенно обсуждаемая странными репликами, типа «Няу!», «Спок.», «тащщЩЩ», «Ааааау!!», «1111?», «Каф, каф», «ЯЩЗ, УМКн..!!» — ладно, бывает, им виднее, может, такой и есть…

Листал фото целестеанок подряд, иногда задерживаясь на интересных — да, теперь уже многие узнавались… Где-то почти треть… Но вживую узнанные были, как правило, лучше. «Наивняк. Сфоткаться не могут нормально…» — повторил Кейрис мысль Зиверта.

Анимируемых фоток почти не было — правильно, это давно уже моветон — но нормально поворачивались тоже лишь немногие; полносферные были как раз, в большинстве, анимированы (фигурка Лайкры поднимает голову на тебя вверх — и ещё делает ручкой; ну чистый детсад!). Осторожные «дёрганые» мультиракурсные, с (тоже устаревшим!) закосом под старину блистали (неумело!) выплощенной стереометрией; в этом массе стандартные безыскусные смотрелись даже лучше, по-деловому…

Айка, пожалуй, была безупречна. Как в жизни.

На удивление здорово смотрелись близнецы — Кейрис ещё раз в этом убедился, повращал их во всех ракурсах; чуть-чуть колебались волосы (как у Айки) — и выражения улыбок вроде бы, неуловимо, менялись — вот, собственно, грамотная анимация.

Неллика (похоже, годик назад снималась) не впечатляла совершенно — хотя, если приглядеться, всё было при ней. Голый пупок, длинноватые шорты. Отличная фигура, неинтересная поза. Слишком отрешённое лицо — не здесь, не с нами… Здесь и с нами — это близнецы, вот иллюстрация, как нелликовскую фигуру подать правильно: ведь да, совершенно тот же телесный склад… Изгиб бёдер чуть более завлекающий… Но в общем-то то же самое. Коленки строго те же, можно сравнить фотки рядом… И лица — сходный типаж, очень близкий… Занятное дело… Нет, надо обязательно с близнецами пообщаться.

Интересно, что скромница Мерисцента выглядела на отлично, если приглядеться — всё при ней, и, похоже, в лучшем из своих настроений…

Почтальонку не нашёл — впрочем, многие на фото весьма непохожи на себя…

Так. План на сегодня. Никаких экскурсий, никаких экскурсоводов. Бродить самостоятельно, наугад, пешком; ограничимся для начала Верхней, без глайдера — в долине достаточно закоулков.

Позавтракал, надел модненький костюмчик. И отправился.

Из Рубикона выбирался чуть более кружным путём.

На площадочке для подвижных занятий — тщательно неправильной формы, у вертикально трёхметрового камня — Инносента в бирюзовых на этот раз шортах перебрасывала шарик двумя ракетками: в одиночестве и подозрительной близости к его дому… Увидев Кейра, тотчас сплоховала: правая ракетка выдала перекос, шарик не преминул вильнуть траекторией и улететь в заросли — через секунды вернулся и выключенно прилип к центру левой; но ракетоносица застыла, то ли сподвигаясь обратиться (с новым сочинённым вопросом) — то ли уже решив, что сегодня не идёт что-то…

«Да, не идёт пока» — отметил Кейр, кивком и улыбкой обозначив максимум приветливой благосклонности.

На чуть более магистральной тропе, куда Кейрис влился, ему попались навстречу мокропричёсанная Кармина с подружкой: подружка скромно улыбнулась, Кармина сделала кирпичную морду, верх конспирации… Точно, обе же были на вечеринке: из угла поедали глазами гостя. Представлены не были…

Кейрис миновал поворот, войдя в густую тень — и тут сзади легким топотком его нагнало, подскочило вплотную — обдав своей аурой, нежным запахом, чем-то неуловимым — убедительно расширило чёрно-бархатные глаза и прошептало, показывая в сторону реки и моста:

— Осторожней туда. Там сосновские… Они все против нас!

Тесно дыша в старательно воспроизводящей кейрисовский тюнинг блузке, дождалось согласительного кивка — и, тайком просияв, конспиративно упорхало обратно, к подруге — чтоб коварный враг ничего не заметил…

Хм, что, здесь резкая сегрегация сосновские — рубиконовские?.. И сосновских не было на вечеринке??.. Да нет же, Селеста — смотрел — оттуда; Пелерина, Калипса… ещё кто-то… Ну, Кармина в своём ключе!

Миновал мост, свернул влево, к эспланаде.

Эспланада днём выдавала парадокс бездвижия и тишины, рассеявшееся эхо праздника… всё же, не совсем: в припоминаемом закутке двое мальцов вершили новые технические экзерсисы; из боковой галерейки навстречу выпорхнули Лерадора (кажется) с… нет, вторую забыл — робко улыбнулись, поздоровались. Кейрис улыбнулся в ответ.

Прошёл по галерее, остановился на знакомом месте, глядя на реку. Из ниоткуда возникла Рейка, вся ярко-белая сегодня. Сморщила носик:

— Ну, что — фигня? Тут, на Рианноне — фигня, правда? Вот я об этом и говорю.

Интересно: она была чуть-чуть тоньше, миниатюрней, мельче среднего — но лишь если приглядеться. Как будто за счёт апломба ей удавалось занять в пространстве немножко больше места, чем на самом деле.

— Нет, здесь забавно. На мой взгляд.

— И вы много где были, да? Думаю, много где… А знаете! Я ещё транзики собираю, у меня их больше всех! Я вам даже две штучки подарю, наверное! Хотите?

— Ну, что ж. Скинь. Дома, на визоре гляну.

Рейка удивилась:

— Скинуть — в смысле, темплейты? Так не выйдут же…

— Подожди-подожди… — Кейрис, конечно же, был уверен, что это какие-нибудь виртуальные финтифлюшки — вещественные сувениры из большого мира просто так не дарят. — Тогда я тебя не понял. Что есть транзики?

— А. Вы не знаете? Вот же…

Она достала из кармашка пару совершенно неясных мелких фиговин: двудырчатую резинку-блинчик, корявейших очертаний — и комок вообще не пойми чего, в яркую безудержную точечку и загогулинку. И пояснила:

— Вот этот — длинный, а этот — троится.

— Гм… Говоришь, длинный?? Какой? Вот этот??

— Да… Странно — вы что, совсем не знаете??.. Ну, значит, — Рейка выбрала блинчик, — суёте его в ресинтез. Получаете — второй, он с тремя дырками уже будет. Из второго — третий, вовсе без дырок. Из третьего — опять первый, такой же… А длинный — он без конца меняется, так до повтора и не доходит!

— А! Понял. Ресинт-баг у нас называется — действительно, редкая штука… Темплейт обычно из него не выходит, да…

— Так я же и говорю — правильный транзик не размножается, в этом вся фишка! Мои — настоящие!

— Понятно… Но имей в виду — они часто портятся, если сунешь в синтюх сильно не той модели. Сожрёт, не подавится… Раньше коллекционировали, да. Но сейчас слишком редко они выходят. И слишком портятся.

Рейка глубоко задумалась…

— …Так что лучше держи их у себя. Твой уникальный музей чисто рианноновских транзиков…

Задумавшуюся Рейку Кейрис оставил — ничего, с фонтанированием идеями у неё полный ажур.

«А что: возможно, из неё выйдет нарушение тренда. Начинающая королева здешних мальчишек; без комплексов, всё нипочём — вон, даже Айка копирует её прикиды…»

Миновал нижний мостик, оставив его слева. Углубился в ещё неисследованный сектор парка.

Кажется, сегодня везде было пооживлённей.

Под сенью кронфлекса на облеснённой скальной грядке царила пара физических аттракционов (уж думал, этого здесь нет) — парилка и попрыгушка (обе на антиграве). Ещё была тянучка, но хиленькая. Резвилась всего тройка лет одиннадцати, остальные внимали-комментировали… Ясно, Людвиг пускает на них бонусом за успехи в учёбе. Ожидаемое следствие: старшая женская часть эти бонусы будет демонстративно игнорировать — хотя полетать, конечно, хочется…

Вышел на окраину сени, к выпиленному в скале парапету с видом на дорожки, которые, кажется, проходили позавчера с Айкой.

У парапета, ловя лицом ветерок, стояла светлая шатенка с непокорной пышностью волос, длинноногая, в облегающем ультракоротком платье — Кейр по-свойски отсалютовал ей:

— Привет, Эмерета!

Девица удивлённо встрепенулась, застыла на мгновение; не ответила — но проводила, как отметило боковое зрение, взглядом… Кейрис отошёл едва на десяток шагов — она догнала его, забежала вперёд — Кейрис остановился, она тоже: распахнув глазищи, всем существом впитывая его.

— Вы… Мы… В смысле — это в том смысле, что мы говорили у… тогда, в Нижней?

— Да. Помнишь, значит? Это здорово.

— П-помню… конечно! — горячо закивала Эмерета. Тут же смутилась. — Но, я только сейчас вспомнила… Я такая была, невыспавшаяся…

— Ничего. Смотрелась мило.

— Ага… Значит, мы… Понятно! — хотя, судя по всему, ей мало что было понятно (Кейриса пробирало на смех — но он сдерживался). — Мы, значит… тогда… значит… А… я, пока, пойду, вот! А мы потом когда, ещё…

— Надеюсь.

Ретировалась, задним ходом, бочком, при пылающей улыбке и несколько ошалелом взоре…

«Вот, пожалуй, рианноновская классика! Наивно, глупо, мило, искренне… Вот за этим сюда и ездят.»

Настроению оказался созвучен путь в сторону и немного вверх — здесь ландшафт выдавал несколько больше камней и сосен.

Одинокая тропа замечательно петляла, затем в порядке сюрприза образовала почти прямой участок, со стройными просветами — и выходом к следующему очагу парковой цивилизации.

Там, за карликовым мелколистьем на перпендикулярной дорожке тусовалось несколько девиц (листва позволяла видеть лишь ноги) — тотчас одни ноги отделились (или они просто проходили мимо?) — ага, да ведь это…

Неллика.

Кейру захотелось притаиться, не показываться, понаблюдать. Почему-то. Он отступил чуть в сторону, в тень скалы… Но узнанная шла сюда. По спине тонизирующе прошёл холодок волнения, как перед встречей с серьёзным противником. Ну что ж, входим в клинч.

Неллика увидела Кейриса с планшеткой в руке (как бы, остановился поковыряться, да…) — и тут её гордый облик выдал некий эксклюзив.

Внезапное смущение (запнулась, чуть не споткнувшись). Явно вспыхнувшая радость — тотчас загнанная в потупленную улыбку — и тихий светло-нежный тон:

— Привет…

Но глаза мельком остро стрельнули в Кейриса.

— А… Здравствуй. Ты… как? — неожиданно для себя включил близко-дружественную подачу пилот-инспектор.

— Нормально. Хорошо, — кротко уверила его Неллика. — А ты?

«Получил, по заслугам… Ты…»

— А что я? Стою в тенёчке, карту разглядываю. Забавно тут у вас.

Визави с готовностью поддержала тему:

— Там наш посёлок, Сосновая Балка. Был уже?

— Нет пока.

— Там иначе немного. Здесь тоже уже, начинается… Выход скал. Много камней. Мне это нравится. Потому и живу в нём… А тебе — нравится такое?

— Да, люблю камни.

— А… нет, не про Землю, у нас же копия Земли! — на Альтее такое есть?

— Есть, как бы, но…

— Что?

— Понимаешь… Альтея — маленькая. На искусственной гравитации. Сплошная техносфера, город… Природа — только в парках. Совсем другое… Хотя — всем нравится. Одна из лучших столиц.

— Мне — понравится… — мечтательно кивнула Неллика; но дальнейшее размышление явно вернуло её с небес на Рианнон: — Так это… Ты как — посмотрел остальных девок?

— Ещё не всех, — с игривой старательностью ухмыльнулся Кейрис.

— Угу… — призадумалась Неллика. — Что Шенка?

— А что Шенка?

— Что говорит?

— Не в курсе.

— Вот это новость… — собеседница приподняла бровь. — Я-то думала, Шенка к тебе прилипнет насмерть. Но, не сразу. Когда Айка отвалится, по своей тупости… Или что, у Айки успехи?

— Никаких.

— Естественно…

Секундное задумчивое торжество в лике Неллики вдруг вспыхнуло озабоченностью, тревогой — она оглянулась (что там, идёт кто-то?) — решительно поймала инспектора за рукав и утянула прочь с дорожки, за камень; зафиксировала на нём свой яркий гипнотизирующий взгляд — и взялась изложить:

— Я это вот что… Давай их не злить, пока? Не говори им, что меня берёшь!

Кейрис кивнул…

Черты лица её нравились необыкновенно — свою пристальность пилот попытался оправдать вопросом:

— Хм… Ресницы и брови — тёмные, волосы — светлые. Модифицировали?

Неллика улыбнулась.

— Не-а. В детстве, на Целесте — волосы тоже были тёмные. Ну, то есть, не совсем — средние такие. Темней… А здесь — выгорать начали, до совсем светлого. А бровям и ресницам — ничего! Может, излучение сильнее… Хотя говорят, что нет. Или ещё что. Обмен веществ… Довольно странно. Когда уеду, опять изменюсь, да?.. Ой, зря я это тебе сказала…

— Ничего… Не странно. Там прорва факторов. Знаешь, вот в салоне, если сделают «загар как на Смальте» — он сойдёт быстренько. А если пожить на Смальте реально — это будет держаться годами, особенно на мягких планетах, типа Земли… Рианнон тоже мягкий — считается… А для тебя он — «жёсткий», видишь, как… Интересно — у других тоже подобные вещи?

— Не очень. Хотя… Ну, меняется же всегда что-то. С возрастом, даже… Трудно сказать. По-моему, только со мной.

— Понятно.

Сегодняшняя версия её пуловера — тоненького, в честь жары — являла гораздо больше рельефа и яркой оранжевости пятен и линий, на неизменно белом фоне; полоска шорт ещё точней облегала ноги. Кейр постоянно соскальзывал на эти детали, потому что лицо слишком нравилось, действовало чересчур сильно. Однако, и остальное действовало ненамного слабей… Гипнотизёрка, чёрт…

«Скажем честно: в Неллику я немножко влюблён. Или не немножко… А, ладно, бывает! Проходит…»

— …Кстати! Пойдём, сходим в медблок? Людвиг даст справку, что я девственница. Ты убедишься. Ну пойдё-ом!

— Успеется.

— А куда пойдём? — Неллика задумалась. Помотала головой… — Чёрт, я совершенно дурная какая-то, прости. Никуда не пойдём, да… Ты же не решил ещё, берёшь меня — или… — она посмотрела с нервной тоской. — Так. Значит… Смотри остальных, срочно! А потом нам надо будет ещё побольше… пообщаться, чтоб ты убедился, подхожу я тебе, или нет… Ну, убедишься! Чёрт… Тороплю ход вещей, как ненормальная. Извини. Просто я сразу поняла, что…

Здесь Неллику снова вогнало в краску, трепет, смущение. Обуздав состояние (точней, совершенно игнорируя его, с пунцовым, как есть, лицом) — она заявила:

— Ну… Ты неожиданно слишком появился! А я — о тебе только и думаю! Не принимай меня за психованную, пожалуйста! Я вообще — спокойная! Пра-авда! Нет… Всё. Ладно, — решительно коснулась тыльной стороной ладони его руки. — Пока. Чёрт, какая же я бестолочь…

И — не дав ничего ответить, сообразить — улетела, исчезла…

Инспектор постоял, разглядывая восходящие оранжевости сосновых стволов… Выбрался на дорожку. Ещё подумал. Двинулся в обратную сторону, к Рубикону.

«Что это было?.. Что у неё — по-честному совершенная нервная болтанка, её кидает, она едва держит себя в руках (иногда не удерживает) — или настолько умелая игра?.. Непонятно… И вот, кстати, ещё: судя по одежде, ей нужно, чтоб её всё-таки подозревали в беременности. В том числе я. Особенно я… Даже после её уверений, что это не так… Зачем?

А, ну да. Инспектора подманивают тайнами и загадками. Хоть какими-нибудь.

Хм… То есть, Шеннона подыгрывает Неллике? Кто б мог подумать… Ладно, не хватало ещё подобную фигню расследовать! Спрошу в лоб, когда снова на неё наткнусь. А нет — так и…»

…Вот что. Маршрут, пожалуй, на сегодня был выбран неправильно. Внезапное, дёрганое общение то с одной, то с другой — разбалтывает, хаотизирует. Перестаёшь понимать, куда идёшь и чего хочешь. Ни смысла, ни настроения.

Нужно что-то иное. Безлюдное. Уединённое… Развеяться. Собраться с мыслями… Нижняя долина.

Совершенно верно. Коттеджик в Нижней.

Фактически: здесь пока ещё дикий фронтир природы. Утыкают ведь аквапарками всё вдоль и поперёк, как Землю, не успеешь оглянуться! Хотя, Рианнон обещает сопротивляться ещё минимум пятьдесят лет… Целое поколение инспекторов-раздолбаев высших проб, худших из лучших… «Тьфу для терраформии»…

В общем, представляется нечто такое: сидеть в уединённом домике в Нижней, с выключенным сонором, внимать ночному дождю…

Бродить утром по лесу, учить глайдер приходить на свист (есть ли в этих полушках беспилотный режим?.. Можно вытащить, наверняка… Или затребовать посильней?)… Дойти до плато; до устья долины — там, уже дальше, по картинкам, какие-то голые озёрные разливы, лиманы-старицы: степь с неестественным обводнением… Проинспектировать, что ли? Сделать лодку, на принтере… С вёслами. Наткнуться на Чёрный Схрон, заодно на Белый, Жёлтый и Серебристо-Малиновый… Да. Как-то так.

Едва Кей красочно всё это вообразил, его окликнули:

— Инспектор Кейрис!

Обернулся: Шеннона. Стремительно подлетела, догнала.

— Можно с вами поговорить, совсем недолго? — (Кейрис осторожно кивнул) — Сядем здесь, ладно? — она предложила полукруглую фобитовую (ух, даже фобит откамуфлировали!) скамью поблизости; присела вполоборота, лёгкая, как пламя. Вперила восторженный взгляд — личико у неё было стройное, как и она вся:

— Так вы действительно не выдали, что нас там застукали?

— Угу. Неллику вот только подбросил… Но и она не прокололась?

— Неа, она скрытная. Да и зачем ей… Она говорит, вы трассировку глайдера стёрли, и всё такое!

— Я тоже скрытный.

— Удивлена… Вы же инспектор!

Кейр вздохнул. Включил менторский скучный тон.

— Дудка, для личного пользования — мелочь. Не повод. Вот коммерческая плантация какой-нибудь отпетой дряни — это да… Причём, шерстить будут не вас — губернатора. Потому что самостийно эксплуатировать плантацию на изолированной колонии — невозможно. Понимаешь?

— Начинаю…

— А ваши мелкие нарушения режима… Скорее я сам в них приму участие. Ну так, для тусовки. Потому что мне всё можно. И даже нужно. Общаться.

— Хм…

— Впрочем, сейчас я несколько устал от общения… Вы что — все вернулись с заимки в Нижней?

— Откуда-откуда?

(Не говорил ли он ей это уже?)

— Домик в лесу, глуши — заимка. Земной термин. Старинный.

— Ага… Буду знать. Да, все. Там никого уже.

— Понятно… Неллика сказала, ваше пребывание там — фора для Айки.

Шеннона с хитрецой улыбнулась:

— Есть такое дело. Фора кончилась.

Её несколько великолепных веснушек, носик, все черты лица наглядно подтвердили сказанное. Да, у Айки сильные конкурентки… Мечтательно глядя на Кейра, сильная конкурентка добавила:

— А мне вот интересно… Можно у вас спросить?

— Спрашивай.

— Я узнала, на орбите — ещё один инспектор…

— Да. Аудитор.

— И что он там делает?

— Проверяет, однако. Трансферы ваши и балансы… И ещё. Орбита — бутылочное горлышко. Связь с миром. Всё идёт через орбиту, так ведь?

— Да…

— Ну, вот. Предположим, я что-либо найду — но не смогу сообщить, если орбитой буду заблокирован. А так наоборот: он связь гарантирует. И сам блокирует любые утечки, если что… Собственно, это азбука колониальных инспекций.

— Хм… Да… А… что — действительно серьёзно, у нас сильные нарушения?

— Не обязательно, я же говорю — так проводится любая инспекция.

Шеннона задумалась.

— Но всё же вы знаете, что здесь что-то скрывают…

— Мне совершенно необязательно что-либо знать. Даже, наоборот, вредно.

— Как это?

— Незнание создаёт преимущество.

— Как это??

— А ты подумай.

Шеннона сосредоточилась — лобиком и бровями…

— Нет, не могу придумать.

Кейрис улыбнулся (сосредоточенная Шеннона стоила сочинения ещё одной стройной концепции):

— Преимущество вот в чём. Я не знаю, что должен найти. Поэтому ищу хаотически. По моим действиям нельзя понять, подо что копают. Но — предположим — вы-то знаете, что скрывать! И предпринимаете действия, чтоб что-то спрятать. Или — просто нервничаете, когда я подхожу к этому близко. По этим действиям вас можно раскусить. А меня — нет. Понимаешь?

Шеннона кивнула, просветлев ликом:

— Понимаю, теперь!.. А! И вот ещё, кстати! Почему инспектор — пилот?.. Это же тоже какая-то хитрость, да?

— Хитрость. Да.

Визави прищурилась:

— Секрет?

— Нет, — Кейр вздохнул. — Ну, ладно. Слушай… Галактический пилот — самая страшная тварь в космосе. Это тот, кто на полумёртвом корабле вернётся из миссии, в которой все погиб-ли. Это тот, кто может пустить в расход всю команду — обязан просто, если надо. Потому что шансы вернуться максимальны именно у него. Собственно, в малых командах пилот — всегда командир. Пилот — ещё и немного врач, немного технарь, немного психолог, экспедитор, ксенополитик… Это тот гад, который не покидает корабля — и меньше всех рискует. Его работа скучна и неромантична.

Шеннона вновь подключила мыслительные ландшафты на лбу:

— Ага… Пилота шлют инспектором, потому что… он во всём разбирается, понемногу. Так? Ну, и он жесток, это… циничен, да?

— Да. Но есть ещё причина. Главная.

— Какая?

— Галпилот быстро отходит от зеро-трансфера. Получите-ка инспектора, как снег на голову. Хотя, снега у вас нет… Вспомни — вас от силы за три часа до моей высадки предупредили.

— За четыре.

— Да, время тянули; Норману пришлось мимо орбитального окна нырок делать — блестящий спец, кстати…

Шеннона задумчиво кивнула. Нет, положительно: мозговые усилия собеседнице его шли. Под это зрелище Кейрис готов был придумать ещё пяток мудрых разъяснений и обоснований… Впрочем, ладно: хорошенького понемножку, на сегодня хватит.

— Знаете… Я вот о чём… Я могла бы вам помочь! Я же всё про всех знаю. И ещё я, между прочим — староста Сосновой Балки. Меня будут слушаться, если что!

— Как бы… Я очень рад, да… Но даже неназойливое присутствие Айки меня утомило.

— Так я ж не буду таскаться за вами, как Айка! Вызываете — и я тут как тут. Совсем другое дело.

— Годится. Так и сделаем. Решено, — Кейрис решительно встал. — Ну, до связи…

…Что ж, Шеннона не так опасна, как можно было подумать. Определённость, прямолинейность — хорошие черты. Это в ней импонирует… Вот та же Неллика: прикидывается прямолинейной — но чего-то в ней недопонимаешь; возникает ощущение, что она хитрит… Мерисцента: скрытная и робкая; однако если раскрыть — очень искренняя… Айка: фальшиво-вежливая, впрочем, едва занервничает — сыплется с потрохами…

Вообще вывод, что девки не задействованы в какой-либо двуличной игре — естественный, нормальный вывод. Инспектор легко переманит девку на свою сторону, тупо посулив вывезти — ну и как такой доверить инструкции по вождению инспектора за нос?

Наоборот: девки — лучший источник знаний! Вот, денёк отдохнуть от повышенного к себе внимания (явная же перегрузка, с непривычки) — и вперёд: больше девок! Выложат, не подумав, всё, что им рекомендовали деликатно скрыть. Будут врать — запутаются… Вдобавок: любое инспекторское воздвижение можно объяснить в духе «а вот от девчонок слышал, что…» — даже чистый домысел, бред: ну, наврали, значит. Кто — понять невозможно…

Пожалуй, попробуем прямо сейчас.

Вызвал Рихтера:

— Салют. От девчонок узнал, в Нижней у них плантация экспериментальная. Думаю посетить.

— А. Ну, что-то такое выращивают. Учебное… Это к Аахену, я не слежу… Слетайте, если хотите. Попросите Леннара, маршрут вобьёт.

— Оки.

«Отлично. Знает! Сразу свалил на Аахена.»

Аахен выдаст, конечно, какое-нибудь обтекаемо-нудное объяснение. Нет, с ним общаться не тянуло.

А вот Людвига помучить…

Вызвал.

— Людвиг, даю координаты объекта. Я на нём был. На карте не отмечен. Почему?

— Подтверждаю существование объекта. Маркирован: недостроенный рекреационный объект, экскурсантам не экспонируется, ярлык на схеме не показан. Если в ходе проверки выявлено несоответствие объекта описанию, внесите предложение по коррективам, пожалуйста.

— Нет, верно. Территория объекта совершенно не благоустроена. Экскурсантов — не пускать.

— Маркировка объекта сохранена. Могу предложить вам карту со всеми недостроенными, несуществующими, планируемыми, отменёнными, ошибочными, вымышленными и иными объектами — кои тщательно сфабрикованы, мифологизированы и эрратизированы в контексте создания техносферического, этнического и криптологического культурного контента истории Рианнона для нужд будущих поколений.

— Спасибо.

…Глянув на выданную карту, Кейр старательно сохранил её в планшетку — чтоб по возвращении поставить на некоторое время обоиной себе в квартиру на стену. Карта воистину была великолепна: вымышлена практически вся, с подписью Рiаннонъ древнючим кеглем и пометками на неизвестных языках, типа «here be lionz». Заимка на ней значилась как «Х3: недостроенный рекреационный объект». Объектов Х1 и Х2 нигде не значилось.

Разглядывая карту, Кейрис заметил некое оранжеватое движение поодаль от себя. Не поворачивая головы, навострил боковое зрение: то, что двигалось, покивало друг другу, приблизилось… Кейрис поднял взгляд — и медовые близнецы предстали пред ним во всём великолепии.

— Здрась-сьте, мы с вами ещё не знакомились!

— Пожалуй, что нет, — согласился Кейр: та первая встреча на заимке явно не тянула на знакомство.

— Шона и Шана, — представились они звонким хором, в лёгком синхронном поклоне. Кейр захотел было уточнить, кто из них кто, но передумал — отличить всё равно не было бы шансов.

— Я погляжу, тут у вас имена на «Ш» — особо модные, — сказал он. — Шана, Шона, Шеннона…

Близнецы переглянулись и радостно рассмеялись.

— Шенка-то? Она нам сводная сестра…

— …сводно-разводная!

— …по отцу. Младше нас…

— …на полгода, хи-хи… Отец сначала нам придумал имена, потом ей — подлиннее…

— …но это не помогло, ха-ха-ха!

— Вообще-то мы её любим.

— А она нас нет, потому что отец так и не ушёл от нас, хотя, говорят, собирался, но на самом деле нет…

— Её против нас настраивали, всегда.

— Но здесь мы помирились…

— …хоть и не совсем. Но мы её любим!

— Да.

Они ухитрялись говорить почти одновременно — перебрасывая друг дружке ход мысли, разветвляя её и воссоединяя обратно, иногда с особыми логическими эффектами (воссоединённая мысль оставалась раздвоенной) — Кейр подумал, что его это определённо забавляет.

— И ещё, у нас важное заявление!

— Нас нельзя забирать поодиночке…

— …это будет травма.

— …поэтому нельзя.

— …поэтому на нас действует скидка. Пятидесятипроцентная!

— То есть, забрать нас двоих можно за полуторную стоимость.

— …потому что мы занимаем мало места. Представляете…

Кейр попытался восстановить здравую логику — хоть в чём-то:

— Подождите-ка… Полтора вместо двух — это двадцать пять процентов, а не пятьдесят.

— Почему-у? Целая половина человека — это пятьдесят процентов же!

— Половина её или меня!

— А если половину поделить на двоих? Будет по двадцать пять на брата. То есть, сестру…

— Не-ет… Делить нас не надо…

— …не надо делить, нас надо вместе брать! Двое — это же лучше!

— …вдвое!

Кейр примирительно поднял ладони:

— Хорошо-хорошо. Буду в курсе.

Близнецы были в шортах и топах, щедро демонстрирующих линии тел — под предлогом тёплой погоды. Несимметричным, но одинаковым образом по правому боку каждой ткань шорт переходила в разрез-сеточку — обеспечивая непрерывность внешнего обвода, чтоб взгляд мог проскользить по голой коже от щиколотки до талии. Вдобавок, у каждой справа-спереди на бедре переливалась цветастая голографическая бабочка — такие несинтезируемые, то есть привозные, наклейки, всегда пользовались ажиотажным спросом у мелких детей дальних колоний.

— Ого! — показал Кейр. — Вы клеите их, каждый раз? У вас их много?

— Каждый раз…

— …но одни и те же! Там липучка вечная…

— …пока не сдохнет.

— Отлично. Я отдам вам наклейки. Я их набрал, как водится — но ваш Норман посоветовал ходить с хмурой мордой и никаких сувениров не раздавать, особенно мальцам: пристанут — не отстанут, затем ещё казниться начнут, кому там мало досталось…

— Это правильно!

— Не давать!

— …но нам дать!

— Младшие — они же глупые…

— …но мы же — старшие, только числимся младшими.

— …так что нам можно и нужно!

— Подождите-ка… Вы — числитесь младшими? По возрасту?

— Не-ет, мы — старшие…

— …по возрасту.

— Только числимся…

— …младшими. Людвиг считает, что мы нарушаем много.

— Но это неправда!

— …хотя, в общем-то, правда…

— …но не совсем!

— Ага. «младшие-старшие» — это не возраст…

— …не возраст.

— И возраст тоже!

— …а социальный статус, — закончил фразу Кейр, уже чётко чувствуя себя на волне близнецовой парадоксальной мысли.

Рассматривание наклеек, голых ног и прочих аспектов эстетической антропометрии вызвало в памяти небезынтересное наблюдение, почерпнутое из утренней Базы — да и из самой жизни:

— Слушайте, вот на Шеннону вы всё-таки не слишком похожи. Но не могу отделаться от ощущения, что у вас есть что-то общее — знаете с кем? — с Нелликой!

Близнецы, в который уж раз, рассмеялись в искреннем восторге.

— Неллика нам двоюродная сестра!!

— Наши матери — сёстры!

— Она действительно похожа на нас больше, чем Шенка…

— …но обычно не замечают…

— …но вы заметили! Это точно — она как будто третья из нас…

— …но у неё воспитание другое…

— …хотя мы часто вместе играли, в детстве.

— Жаль, что на неё скидка не действует — втроём, она бы нам пригодилась!

— И ещё на Шенку скидку!

— Да ну её…

— …я шучу же!

Вот и разгадка, отметил Кейрис. Запавший на Неллику с лёгкостью западёт и на близнецов, обратное тоже верно. Хотя, конечно, есть разница… Но тут качество компенсируется количеством: двое близнецов заменяют одну Неллику. Или наоборот: если за эстетический эталон принять близнецов — понадобятся четыре Неллики, чтоб скрасить расставание с ними…

Без вопросов, медовоголовые двойняшки были инспектору по душе. Попросту, заводили — от них шла некая тонизирующая энергия, весьма приятная…. Альтернативный кадр «Я на Рiанноне», фотографироваться на фоне карты…

Так, так, так… В глушь, в тайгу по-прежнему хотелось. Но уже не в одиночку…

Кейр задумчиво сощурился:

— Мне нужны добровольцы. В Нижнюю, с ночёвкой. Там у вас коттеджик такой, подходящий… Развлекать друг друга беседами, варить ночные чаи, проникаться атмосферой…

Реакция была сплочённой, немедленной, с обеих сторон:

— Так вот, мы же и есть добровольцы!

— …именно самые добровольные!

— …самые-самые!

— …или ещё нужны?

— Нет-нет. Команда нужна компактная… Вообще — инспектор любит перемещаться тайком, угнав мелкий двухместный глайдер. В мелкий глайдер войдём?

— Да влёгкую!

— Впятером же…

— …впятером входили!

— …правда, в речку упали.

— Но это Динка на джойстик села!

— Так. Отлично. Встречаемся через… час. Годится? Домой заскочить, то-сё… Я живу в Рубиконе. А вы?

— В Балке.

— …Сосновой.

— Только чтоб Леннар нас не видел!

— И никто…

— …не видел.

— Я подгоню глайдер. Если покажете, куда. Вот на схеме ваша Балка…

— Да возле спуска! Сразу за…

— Вот, вот, вон тут…

— …там площадки нет, но

— …но легко

— …но даже лучше!

— Всё. Форма одежды произвольная. С моей стороны гарантируется конспирация.

— И с нашей!

— С нашей — с нашей тоже!

Прямым ходом, до дома — меньше двадцати минут. Вдосталь времени собраться, перекусить; залезть в Базу, возможно…

Однако на самом подходе его догнала всё та же, утренняя, девчонка:

— Простите за беспокойство! Это ещё письмо.

Кейр, не без скептической мины, развернул…

«Ого… Догадалась, что нужен чужой почерк?.. Их действительно двое (или больше)?»

Именно: почерк был другой. Схожий своей лёгкостью — но другой:

«Информация по Вашему делу. Это не розыгрыш. Пожалуйста, приходите!»

— Куда? — недопонял Кейрис.

— Я провожу. Пойдёмте?

— Сейчас?

— Если можете…

— Далеко? Долго?

— Пять минут. Рядом.

Кейрис прикинул.

— Ладно, попробуем уложиться… Чего уж откладывать.

«Ведь я до завтра не появлюсь».

Визави благодарно кивнула и поманила за собой. Они углубились в лес, обошли камни — и выбрались к местечку под ветвями у журчащего ручья, где ждала другая девчонка. Тоже не виденная ранее.

Ростом с первую, с такими же глазами и схожими (хотя и без оттенка) волосами — но чуть более оформившаяся, взрослая. Впрочем, она не стремилась задемонстрировать свои женские формы: рифлёная свободная майчонка да шорты-бриджи ниже колен (с эстетстки сложными застёжками) давали полюбоваться лишь нижней частью ног — и её щиколотки-ступни-пальчики, стоящие на высоких адгезах без верха, действительно впечатляли своим совершенством. Что ж, достаточно для интриги. Тем более, учитывая умное симпатичное лицо незнакомки…

— Здравствуйте, Кейрис.

— Привет, привет… Вас двое? Или больше?

— Двое. Первую записку писала Риа — но по моей просьбе. В общем, обе записки от меня. Спасибо, что пришли.

— Ага. А я тебя узнал. Вечеринка, готическое платье. Зонтик.

— Да, — улыбнулась узнанная. — Меня зовут Нейра. А это — Риа. Полностью — Рианнона.

— Хм… То есть… Имя в честь этой планеты?

— Конечно же. Она не с Целесты. Она — здешняя… Но родители её упали на глайдере в океан, во флюореллу… Как раз пять лет назад. И её влили в нашу компанию.

— Ох… Ничего себе история… — Кейрис покачал головой. — А я подумал, вы сёстры. Здорово похожи.

— Да, мы похожи. Я считаю её сестрой.

— Понятно. Так что за дело?

— Сейчас объясню… Но перед этим — ещё одно, предложение… Если вы задумаетесь, кого бы отсюда увезти…

(Нет, воистину: любая беседа, абсолютно любая, здесь сводится к «возьмите меня!»)

— …То увезти я должен, конечно же, тебя, Нейра — потому что остальные никуда не годятся, так ведь?

Нейра на издевательский тон не обиделась.

— Меня брать не надо. Возьмите её. Вы не думайте, она уже взрослая. Она как раз получила сертификат.

— Хм… «Как раз» — под мой приезд?

— Да. Позавчера. Вообще, это обычно… Девчонок шесть в эти дни получили. Хотя, это даже больше обычного…

— Я что, повышенно популярен?

Нейра кивнула.

— На самом деле, да. Я смотрела ваши данные… Те, что были. И все смотрели. Кинулись восторгаться, дрожать коленками, буйно интриговать, с ума сходить… Даже я на вас посмотреть выдвинулась. Странная вечеринка была, да?

— Пожалуй.

— Собрались самые дрожащие в коленках. Во главе с Айкой… Остальных — задвинули.

— Что-то я слыхал про фору для Айки…

— Ну… Это такая справедливость, понимаете… Думаете, Айка крута? Айка уже на грани нервного срыва — заметили?

Кейрис неопределённо улыбнулся.

— У вас живая очередь, что ли?

— Не совсем. Ну, как бы… есть немного. Но выбор же за вами — поэтому все имеют право… попробовать, пообщаться… У Айки ничего не получится. Вы же её не возьмёте, я знаю.

— Знаешь-знаешь… Хорошо. Ладно. Что за «информация по делу»?

Нейра сгруппировалась. Посмотрела в глаза.

— Вам нужно что-то найти, так?

— Предположим.

— Назовите, что вы ищете — и я скажу, где искать.

Кейр решительно покачал головой:

— Нет, так не пойдёт. Не назову.

— Нет вопроса — нет ответа. Жаль…

На лице инспектора отобразилась ирония.

— Нейра, ну ты же умная девушка. Смотри, как это выглядит: кто-то решил выяснить, что именно я ищу. Чтоб понадёжней его спрятать… Попутно направив меня мимо цели.

— Я понимаю, — поморщилась Нейра. — Но у меня та же проблема… Я не могу сказать, где найдёте — пока не уверена, что вам это нужно… Ну, могу попробовать намекнуть — вдруг поймёте… Ладно. Тогда другая вещь. Возможно, немного странная.

— Внимаю.

— Итак. Дух Рианнона. Слышали?

— Скорее нет, чем да. И что с ним на этот раз?

Нейра снова поморщилась:

— Я понимаю, звучит несерьёзно… Давайте вот что. Если вам где-то покажется, что это он — вспомните, что я, или Риа, можем ещё о нём рассказать. А пока, в доказательство, мы берёмся показать вам нечто мистическое. Реально. Не возражаете?

— Это долго?

— Недолго. Без ритуалов, — Нейра улыбнулась. — Нужна какая-нибудь техника: мобик неинтересно, лучше всего глайдер. Риа запустит его, не касаясь. Заставит делать странные вещи…

— Э нет, глайдер мне понадобится, и заведомо исправный!

— Так мы же исправим! И по любому — их там несколько!

(Кейрис прикинул: если взять сначала глайдер — и на нём домой… Продираться по кривым дорожкам сквозь лес — слишком много форсажа… А, ничего. Попрыгаем, разомнёмся… Что они там с техникой творят — стоит глянуть.)

— Оке, пошли за глайдером.

Риа взяла слово:

— Только… Если там Леннар — то чтоб он нас не видел, а то…

— Что?

— Ну, старые истории…

— Что? В ходе экспериментов убили шесть глайдеров?

— Только… два, — честно созналась Риа. — Давно, очень!

Нейра поспешила успокоить:

— Этого, вообще, и не понял никто. Дело — вообще, в другом! Просто, я хорошо вожу. Раньше… выпендривалась, глупей была. Нарушения… всякие.

— А, — Кейрис ещё немного поразмыслил… — Ладно. Показывайте. Пошли.

— Лесом!

— Лесом, конечно.

И партизанский отряд двинулся на дело.

Общительность Нейры, впрочем, не оставляла места для долгих пауз.

— Можем по ходу сыграть в такую игру, — предложила она. — Вы кого-то хотите взять? Давайте, называйте — а я предреку, почему это не получится.

Говорить «никого» было бы неинтересно.

— Что ж, играем. Близнецы.

— Ха, а мысль неслабая, для начала! Почти прямо в цель — но мимо… Значит, так: их слишком много. Слишком дорого. Всего — слишком… Это как, погонишься за двумя — отловишь вообще не то.

— Вариант следующий. Селеста.

— Нет сертификата. Не прошла.

— Ого…

— Да, а на вид взрослая. Но тем не менее.

— Ладно. Неллика.

— Неллика вряд ли себя предложит. Хотя, её почти доконали… Нет, вряд ли. Ей не везёт, по жизни. Предвижу очередной облом.

— Хм… Мерисцента.

Нейра проголосовала поднятой рукой:

— Отлично! Именно то, что надо! У неё — проблемы. Вот и найдёте, что ищете. А если преуспеете в поисках — возьмёте не её.

Кейр рассмеялся:

— Мощно… Нейра, тебе говорили, что ты — ведьма?

— Конечно!

— Тогда идём дальше. Шеннона.

— А вот с этим осторожней. А то и вправду возьмёте.

— Гм… Нейра.

Взмах обеими руками, подскок:

— Да! Лучший повод ещё раз сюда заехать!

— Айка.

— Не смешно.

— Кармина.

— О-о-о! Вот это веселуха, действительно!

— Ха-ха… Ладно. Повеселила. Всё. Площадка. Ждите здесь…

Кейрис вышел, убедился: Леннара не было. Просигналил рукой — сообщницы выбрались из тени.

— Что ж, два глайдера, — констатировал он. — Один можем испортить.

— Всё починим! Давай, Риа…

Риа приблизилась к глайдеру. Остановилась, приобретя какое-то особо вдохновенное выражение лица… Полуобернулась:

— Только не говорите никому, пожалуйста — там, своим… Я это только вам покажу.

— Ладно, — согласился инспектор. — Единственное… Если наткнусь на проблему — и выяснится, что это ты напортачила — мне трудно будет никому ничего не сказать.

— Не-ет! Я внимательно слежу, чтоб ничего не случалось. И чтоб никто не знал.

— Хм… Что, вообще никто не знает?

— Почти… Девчонки знают, что я колдунья. Но — не всерьёз, как бы. Это специально так. Взрослые — тоже не всерьёз. Раньше знали, потом как-то забыли… Главное — Людвига не трогать. Я его не трогаю.

— Понятно. Договорились, не разболтаю.

Риа удовлетворённо кивнула, обратилась к глайдеру — подняла ладонь…

Глайдер ожил, минуя стартовый тест, плавно снялся на метр; подскочил на форсаже на три, сделал кобру и полный разворот (что уложилось в десять секунд) — и устало лёг обратно. Выключился.

— Ещё? — обернулась вдохновенная Риа.

— Достаточно, — успокоил ситуацию Кейр (хотя, видеть колдунью «при исполнении» ему очень нравилось)…

Обе, глядя на него, ждали реакции. Да, надо было как-то отрецензировать…

— Блестяще. И почему я не повергнут в трепет?.. Нет, Риа — ты сильнейший электросенс. Такие, наверное, сидят в спецприёмке, защиту военной техники тестируют… Может, ты даже посильней — не берусь судить…

Нейра решительно покачала головой.

— Риа — не электросенс. У неё электричество — просто часть.

— Часть чего?

— Попробую объяснить… Вот как обычные твикеры звук из ничего в нужном месте фокусируют?

— Не из ничего…

— …а из ультразвука, да. Ультразвук расщепляется в звук. В более толстые колебания… И тут так же: тонкая материя создаёт толстую… Электрическую и магнитную, например. Совсем толстую Риа не может. Пока.

— То есть, Риа скоро сможет синтезировать плотную материю?

Юная колдунья поспешила возразить:

— Не сейчас. Не скоро. Я только пытаюсь…

— Риа — гений, но очень скромный, — вставила Нейра.

— …сконцентрировать кое-что. Или разобрать. Разное — из одного.

Инспектор озаботился:

— Ты случаем, не выжигаешь всю технику вокруг? Как некоторые…

— Не-ет! — уверила скромная истребительница глайдеров.

Кейрис достал планшетку, ткнул диагностику…

— Уф, жива… А то запаска — на орбите.

Нейра со знанием дела кивнула, придвинулась:

— У вас защищённый пилотский мобик, Айка разболтала. Он может и файлы хранить. Да?

— Ты знаешь слово «файл»? — удивился Кейр, всё ещё поглядывая на Рианнону (вообще, зрительный контакт с ней был приятен). — И знаешь, как организуется и передаётся информация?

— Не всё, — призналась Нейра. — Если расскажете поподробней, буду очень благодарна.

Пилот покачал головой.

— Не сейчас. Долгая лекция… Но, кстати: вы в курсе, что файлы можно прятать в домашнем синтюхе? Если уметь… Вещевой синтюх — великая вещь, он автономен. И знаешь, откуда это пошло?

— Откуда?

— Было старое выражение: «нехорошо копаться в чужом белье». Личная Конвенция трактует это почти буквально: одёжный синт нельзя мониторить. И ваш Людвиг этого не может — пока не посылаешь темплейт в Базу… А вот пищевой уже в системе: регенерация, тут всё серьёзно… Плюс медицинские соображения, вплоть до диетических… Но главное — не было поговорки «копаться в чужей еде». Поэтому пищевые синты ябедничают, одёжные — нет.

— Хм… А ведь нигде нет об этом… Древние знания… Я так люблю их!!

Умничающая Нейра на самом деле оказывалась милой увлекающейся девчонкой. Кейру захотелось положительно подкрепить это настроение:

— Значит, так. Интересна история — могу дать ключ к базе, она пролечена. Увидишь скрытое и апдейченное. Историю постоянно патчат… Дать?

Обе горячо закивали.

— Да!

— Угу…

— Но… э-э… мы мобики не взяли.

Инспектор улыбнулся.

— Не-ет, мои ключи — человеческие. Их можно на бумаге записать. И ввести вручную… Дайте-ка листок.

— Ух… Спасибо!

— Так. Всё. Теперь мне надо спешить. Ещё поболтаем, надеюсь.

— Да! И про файлы! А то очень многое на бумаге писать приходится. Иначе не сохранишь…

— Оке.

«Что ж, с ними забавно. И это не Кармина дубль два, как сперва подумалось. Совершенно другое.»

…Переодеваться не стал. Взял полевой тулкит. Перекусывать некогда — а, там сварганим… Стремглав залез в базу: Нейра… Рианнона… Сосновая Балка, 17… Странно, у обеих нет фоток… Хм, ищем «без фото»: ну, ещё у десятка девиц та же мода. Ишь, скромницы…

Ладно. Нам к Сосновой Балке, 14, и даже ещё ниже — вот в это местечко…

Добрался, вполне соблюдя тайминг — ранговый пилот Кейрис умел не выпадать из времени. Приготовился ждать — но близнецы появились почти тотчас же, вот ведь пунктуальные симпатяги!

Быстро и успешно вписались на сиденье рядом — показав, что они всё-таки нечто среднее между одним человеком и двумя: со смешками и улыбками, с тёплыми задеваниями локтями-бёдрами — но именно это мы и планировали… Вот, пожалуй, две Шенноны заняли бы чуть меньше места на сиденье. Наверное… Или две Рианноны… А если две Кармины… Нет, всё же: близнецы — идеальный форм-фактор, есть такая идея, данная в ощущении…

Легли на курс, по неторным траекториям. Прошли Ворота.

— Сразу хочу сказать. Я знаю, что там у вас дудка. Но дудка мне пофиг. Я вообще инспектор-пофигист.

— Бли-ин, а нас её вчера…

— …заставляли.

— …запрягали

— …весь день!

— Даже два почти!

— Почти два дня!

— Что, устали?

— Не-ет.

— …сначала — устали, потом — нет.

— В смысле, потом уже устали! А сначала — нет.

— Это мы потом выспались.

— Сначала не выспались потому что — потом выспались.

— …потому что устали.

— Н-да… А кто заставлял-то?

Близнецы замялись — Кейрис их успокоил спешным жестом:

— Стоп, вопрос снимается, молчите! Не собираюсь валить какого-нибудь вашего Аахена, Рихтера — или кого там ещё… Кто вполне разумно осторожничает. И пытается вписать вас в здравые рамки — каковая попытка, конечно же, бесполезна…

Близнецы хитренько заулыбались.

До заимки добрались быстро. Плантация являла разительно отличное зрелище, плачевно опустошённое. Дудка отсутствовала полностью, как явление.

— Да, работа весомая…

— Ага.

— Убились, просто, дёргать!..

— А потом жечь свастиком.

— Чем?

— Свастик! Реагент.

— Им жгут — ну, гасят…

— Если что не то выросло.

— Сразу, в труху такую… Но кожу он не жгёт.

— Но вот одежду…

— …но мы разделись…

— …полностью все разделись, пока жгли…

— Потому что синт труху свастика плохо жрёт — всё коричневое выходит…

— …и трухлявое.

Кейрис осмысливал:

— Гм… Значит. Если одетого человека полить свастиком: одежда — в труху, коже — ничего?

— Да!

— Почти. Помыться надо, придётся…

— …чесаться будет, несильно…

— …Мы пробовали. Раньше.

— Ещё нас мальчишки, раньше, пару раз очень сильно поливали…

— …но это сурово запретили!

— …и надоело уже.

— Понятно. Свастик целлюлозу крошит. Стандартная настройка синта под одежду — именно целлюлоза. Вот купальники — наверняка не берёт?

— Ну так это бассейный синтюх нужен…

— Нет. Обычный можно перенастроить. Ладно. Фиг с ним.

(«Фиг с ним» — фигура речи, конечно, риторическая: войдя в дом, близнецы первым делом прилипли к синтюху — ритуал; даже для таких общительных, как они…

Да уж, думал Кейрис. Синтез стоило выдумать хотя бы как подспорье коммуникации. Ситуация любая: вот приводишь ты девушку домой, обстановка для неё новая, она в напряжении, да и сам не знаешь, что бы такое правильное сказать — но тут вы оба закидываете первую — верхнюю — серию одежды в ресинтез, непременно контролируя процесс, пусть даже молча — вы оба при деле, неотложном и важном — ибо каким же ещё ему быть, коль оно заполняет вакуум, снимает напряжение?.. Дальше — уже легче. Но и потом, чуть что — синтез поможет: еду тоже можно и нужно готовить вдумчиво и неотложно, избежав очередной маяты «а вот сейчас что бы мне правильное такое учинить?». Каждый на перепутье мыслей начинает ковыряться в синте — это символ, знак во множестве оттенков; как люди раньше жили без такого важного инструмента, чем заполняли неловкости — невозможно представить!)

Себе инспектор сделал шлафрок аахеновского толка (нашёлся в темплейтах), пару обуви в тон — и копию костюмчика (свой темплейт); сразу же переоделся.

Застал близнецов в холле, в четыре руки сервирующих уют и атмосферу грядущего вечера, в частности, трапезу: одна расставляла и собирала, другая рукой в рабочей перчатке (ага, чтоб ключ гостевой прошёл) дотыкивала на синте ингредиенты, свободной рукой на подхвате помогая сестре — впечатляла слаженность: двое действовали как единое целое.

Инспектор полюбовался. Не найдя, чем бы помочь, выразил витавшее в окружающей среде настроение:

— Блин. Так у вас и дудки не осталось…

Аудитория решительно воспротестовала:

— Не-ет! Осталось!

Откуда ни возьмись, в первой руке возникла славная охапочка неочищенного дударя; вторая рука выбрала из неё и представила пред очи Кейра несколько самых-самых зонтиков, умело подсушенных (Кей удовлетворённо хмыкнул) — остальная же пара рук, отлучившись на секунды, вернулась со снопом мясистой ботвы, зажатым в перчатке…

— Что это?

— Маслёнка. Нам её тоже советовали выпилить, но уж мы не стали.

— Людвиг нам масла не даёт, он заподозрил…

— …или масло урезали, чтоб Людвиг не заподозрил.

Кейрис взял веточку, повертел между пальцами…

— Масляная экстракция, значит… Правильно, умнички. Но мне-то можно…

— Что — можно?

— Масло из синта??

Кейрис задумался, прикидывая… Его подбодрили:

— Здешний куксер не ябедничает.

— Почти совсем не ябедничает…

— Его Юрген патчил…

— Юрген настраивал.

— …это главный техник.

— Но всё равно он нам много не даёт, из осторожности.

— Масло чистое вообще не даёт!

Кейрис решительно подобрался к синту.

— Куксер… Было такое слово. У нас говорят — писюн. Ну, от «пи-синт». Но чаще — просто синт. А одежный — синтюх, да.

— У нас почти так же.

Ковыряясь в настройках, Кей продолжил философствовать:

— Как подумаешь — сто лет назад ресинтеза ещё не было — странно становится…

В ответ напряжённо молчали. Наконец выдохнули:

— Ну, что??

— Попробуем. Совсем просто: внешние спайсы заправим.

— Что?

— Приправы. Пользовательские. Можно загрузить. Режим такой. Вам не дают?

— Нет.

— Мы не знали!

— …раз не знали — значит, не дают!

— Угу… Так или иначе — мне можно. Проверим-ка. Дударь пойдёт внешним спайсом. Игнор. Игнор… Всё, мне масла даёт сколько влезет. Ну-ка… И вот ещё что… Та-ак… Потянет. Нормуль.

— Ух… Интересная. Густая… Можно попробовать?

— Попробовать можно, да?

— Да. Осторожней. Может, сильная…

«Чёрт. Наварил, как на свору бортовых техников с двумя штурманами впридачу… Или нет, без штурманов. Техники всё равно всё выжрут, пилоту не оставят…»

…За полчаса употребили; далеко не всё, конечно — на пару-тройку штурманов осталось, с горкой. И ещё на стажёра-первогодку: их там в строгости держат, ему до полного отруба много не надо…

…Где-то в следующем часу — близнецы были уже давно на «ты» — Кей, словив параноид, водил сенсором планшетки по стенам, бормоча:

— Штроблёных нет, допустим… Провёл раз — и всё, выковыривай… Но кто знает ваши места… Излучающие… ищем, ищем, не видим… Но если пакетами… через систему, на маячок…

— Камеры ищешь? Все ищут.

— …их нет потому что…

— …конвенция, она у нас действует.

— Ещё б не действовала! Конвенция — священная овца. Ну, одна из… — параноид перетёк в дудочное красноречие. — Империя и выехала на таких вещах. Осуждение чипизации и тэ пэ…

— Чипи… что?

— Во, даже не знаете, что это! Как здорово жить в Империи… Это вот что: как бы, мобик — внутри тебя, зашит. И ябедничает, непрерывно.

— Ужас…

— Ужас!

— Вот-вот! На декларации запрета подобных штук Империя и собрала в себя тьмущу народов. Но… Мало ли, Конвенция… Что Конвенция? Ну, нельзя… Съёмка жучком не может служить доказательством, всё такое… Но их всё равно ставят. Находишь — начинается песня: это не наше, не знаем… Вот в моём коттедже — точно нет. Потому что если я найду — не отвертятся. Но и то! По инструкции, поговорить выхожу на воздух…

— Здесь тоже нет.

— Все проверяли…

— …никто не ставил.

— Тут все свои, в общем-то. Кроме Людвига.

«Все свои, кроме… Людвига».

Дудка наползает медленно — но и тащит долго. Догнались, грамотно, по чуть-чуть («а то устанем рано») — в ответ грамотно поднаползло; плющились под потолочные картинки, кто-то хорошо сделал размножение пространств; ручное управление светоформами перелилось в танцы рук — и вскоре танцорки вместо сонорного фона поставили музычку. Кейра передёрнуло, это были хаски: полиритмоидное шелушливое шуршание отшелушивающихся слоёв, сотканных из материй пузыристой гибкости, неистребимой вечности, возвращения в ноль — при бесконечном открытии, отшелушивании…

— Откуда это?

— Это все сейчас слушают! Ты не любишь?

— Можно не это, можно ещё…

— А, ничего. Сойдёт.

(Действительно: неприятен лишь первый момент, с лезущими ассоциациями — а дальше хаски нагоняют свою, в общем-то, правильную сущность… «Дарёный конь бороды не испортит» — вспомнил Кейр загадочную древнюю поговорку.)

Оба медовых существа, поразив симметрией и синхронностью (определённо, это был коронный номер), угомонились и подсели к зрителю:

— Нас на Целесте заставляли отличаться. Одевали по-разному!

— …но мы переодевались!

— …волосы красили.

— …но мы перекрашивались!

— Ещё у нас шустрик жил — вот он различал нас, чётко.

— Шустрик — это кто?

— Биоформ, управляемый. Тетрапод.

— Симметрично-соосный.

— Хм, ох уж эта биоформия… Некоторые вообще уверены, что вы там на Целесте нэкеток выводили.

— Нэ… что?

— Нэкеты. Кошкодевочки.

— Это… как?..

— Они — что…

— Что они делают?

— Царапаются. И кусаются… Шутка. Обычные девушки — но с ушами и хвостиками.

— Зачем?

— Вот и народ не понял: зачем?.. На самом деле, когда-то были такие времена… — (исторический стих всё не отцеплялся от Кейриса) — Своего рода развилка… Генный путь не прошёл. Я же говорю, Империя строилась на декларациях, приятных большинству. Что человеческая природа неизменна… Что править её нельзя. Что меняться она может лишь медленно, эволюционно. Иначе неизбежны цивилизационные катастрофы. И прочее… Поэтому мы развиваем технику. А люди — такие же, как сотни лет назад. Да нас бы и не было в космосе, если б уткнулись в правки человека…

Его слушали, внимательно. При этом — приятно, нежно — царапались и кусались, видимо, решив освоить лекцию как можно предметней…

— Я поняла-а! Кошки же не везде водятся — а их везде любят…

— Ага, тут нет. А на Целесте были…

— …а люди везде водятся! Ну, там, где есть люди… А где людей нет — так там всё равно ж людей нет…

— Я тоже поняла! Из людей сделали кошек, чтоб везде водились, как люди!

— Ну, да! Их же все любят!

— И картинки собирают… А… они красивые?

— Кошки?

— Нэ…

— …нэкетки!

— Очень красивые. Если по картинкам судить. Их с древних лет уже пытались сделать, может, даже делали.

— Ну вот, всё правильно!

Везде водящиеся кошкодевочки вдвое усилили свои притязания — однако вскоре синхронно и внезапно откатились, утекли, зашушукались — Кей расслышал только «тащит» — «ужасно тащит»; затем недавние нэкетки синхронно взмахнули передними правыми лапами — одна выбросила ноль, другая четыре пальца — и в четыре руки рассредоточились, делая что-то: так, одна переиначила комбик на статику, чтоб картинки не валили с ног — вторая, выбравшись в холл, выжала из синта неразбавленный лимонный сок с отчаянной цитрусовой отдушкой — но употреблять не стала, отнесла в ближний санузел… Вскоре обе вновь подступили к Кейру:

— Мы хотим сказать…

— …вот что.

— Мы честные девушки.

— Мы — девственницы!

— …но обнимать нас можно…

— …и нужно!

— Да вроде мы уж обнимались, так или иначе… — напомнил Кейрис.

— Да! И ещё можно!

— …и нужно!

В доказательство его обняли с обеих сторон — даже что-то нахлынуло, вдвое дудочней — ползающее мерцание жёлто-розовых тонов слилось с близнецами; это совокупное горячо потащило и обрушило на постель — но сразу же вновь утекло в стороны, собралось сбоку и зашепталось, с неразборчивостью отдельных слов:

— …нет, не так же.

— Совершенно не так же.

— …тащит, полностью!

— …а меня-то!!!

— …вот видишь, я права!

— Нет, я права!

— Вы о чём? — недопонял Кейрис.

Ему не объяснили, нахлынули заново, на ходу ногой двинув (умышленно?) по светокомбику, так что он совершенно психоделически ошизел (оставшись медленным) — через минуты инспектор, в четыре руки разоблачённый, оказался на спине, оплетённый медовыми существами, также разоблачёнными, в первую очередь ниже пояса… Что ж, можно и так… Настраиваясь на успешный результат без проникновения (текущий сетап явно обещал успех!), он даже попытался контролировать ситуацию — когда одно из оголённых лон определённо вознамерилось принять в себя его мужское начало. Кейрис самоотверженно попридержал воздвижение:

— Постой-ка. Ты — девственница. Секс-туризм не…

— Это не секс! — горячо возразили ему.

— …и не туризм…

— …не на всю глубину!

— …не нарушая девственности!

— Мы знаем — на сколько можно!

— …покажем!

— Так что это не секс!

…Нет, разумеется, против таких доводов уже не могло быть возражений — аргументы против такого смешны и бессмысленны, даже когда они есть: кто сказал «туризм»? Никакой не туризм. Чистой воды инспекция…

«Что ж… Показывайте, чего и сколько тут можно…»

Инспектор снова ощутил приглашающе-радостное лоно — и чуть-чуть вошёл, ненамного дальше порога; медовое существо прижалось и трепетно задышало — но тут же было срочно заменено на другое такое же, куда снова пришлось входить, осторожно и так же («с нами должно всё происходить одинаково», — объяснило существо, и второе, рядом, подтвердило дыханием); Кейрис воспринимал процесс с немалой взрослой ответственностью, не давая себе увлечься — но там, в острожной глубине, ничего особенного пока не было; он вошёл немножко дальше, терпко и ярко — но почти сразу же вход пришлось переиграть: возможно, на сантиметр глубже (абсолютно безумное ощущение — просто раздвоение времён и пространств!); в следующий заход стало ясно, что никакой плевы нет, яркая сладкая глубина приняла его целиком — и дубликат подтвердил это (конечно, различие было бы немыслимым!) — ну что ж, отлично, таким результатом инспекции пилот-не-поборник-девственности был всецело удовлетворён (нет, ещё не всецело — но полёт пока идёт более чем нормально, на двух юнитах сразу!)…

Пространства дышали и стонали. Светоформы и звуко-вздохи рисовали галлюцинаторную, для закрытых глаз, подкладку мира — горизонты и тектонические слои; где-то в глубинах проходила красная нить оргазма, ещё далёкая, но о ней стоило не слишком думать — всё должно случаться вдвое медленней, медленней, вдвое, вдвое…

…Красная нить, однако, не понимала возвращений во времени, придвигалась и нацеливалась — Кей игнорировал её; но когда, после десятка фрикций, в нарастающем мокром восторге, лоно меняется на такое же, но ещё чуть-чуть менее мокрое, заводящее, ждущее того же, но заново — внезапно обнаруживаешь, что эта расселина, вулканическая полоса — уже совершенно здесь; вроде бы, ещё возможно что-то сделать — но сделать уже ничего нельзя, потому что как раз сейчас же выдернутый на два такта Кейрис оказывается, неумолимо и неизбежно, помещён в новое медовое вещество, в параллельную реальность, всю в пошедших тектонических содроганиях, магматических полях и ярко-красно-медовом неостановленном, необратимом извержении… Нечто рядом звонко, на выдохе, прошептало:

— Шан, ты словила! Один-ноль!

— Да… — односложно согласилась словившая, срочно сдёргиваясь, соскакивая и улепётывая в ванную…

Остальная, всецело завладев Кейром — его естество держало ещё форморазмер — осушила постельным полотенцем оное естество и срочно вняла в себя… И в таком уникальном, помноженном на единицу в степени ноль, количестве — медовая близнецовость нашла в обоих ещё несколько совершенно замечательных стонов и содроганий…

— Ммм… вот это улёт… Улёт вот это, да… А тебе — понравилось? — шёпот ласкал его в несимметричное ухо. — Понравилось, да?

— Не то слово. Нереальная круть… Хотя — вначале здорово напрягся, что девственницы. Зачем такое говорить…

— Для информации же.

— Информации — о том, чего нет?

— Чего — нет?

— Девственности.

— Ну, как это — нет…

— Так — нет… Не было и нет.

— Как это — нет?! Там же ещё должно было немного оставаться!

— Немного чего? Девственности?

— Да! Она же не сразу проходит! Я читала, я знаю… Там дырочка уже сразу есть, она немного растягивается, ну потом ещё немного растягивается…

— …и окончательно пропадает. О чём и речь.

Мокро притопала и легла, восстановив симметрию, прижавшись цитрусовым лоном, недостающая часть.

— Шан, он говорит, я не девственница!

— Чё, правда? — удивилась лимонно-мокрая сторона. И я, значит, тоже?

— Ну, с вами же всё происходит одинаково…

— Блин, блин, облом! Я думала, там немного осталось…

— …и я думала!

— И что, уже совсем-совсем нет?

— Он говорит, совсем нет.

— И у меня?

— И у тебя.

— Ну блин. Облом-облом-облом…

— Может, на хоть чуть-чуть восстановится, а?

— …нет.

— А может, и да…

— …а может, и нет.

— …если не восстановится — облом…

— Слушай, надо убиться посильней… Ты — (это к Кею) — только не говори никому, что мы не девственницы!

— Не скажу. Никому. Замётано.

— …а нам надо убиться посильней…

— …посильней, убиться! Ты с нами убьёшься ещё, а?

— …посильней?

— Не уверен. Вы… начинайте. Посмотрим.

(«Фермен меня убьёт… Ни в коем случае не убиваться! Вся терапия уже под угрозой, ядрён батон!»)

Шона начала с того, что отправилась в ванную обретать — не закрыв дверь — лимонную мокрость, чтоб вновь сделаться неотличимой от словившей — или та уже совсем высохла? Кстати, где она?

В коттедже не было — Кейр озаботился, оделся, вышел наружу — и в правом отдалении, по стене и за угол, нашёл заблудшую: ползала на четвереньках по траве у дома, что-то выискивая.

— Потеряла что-то?

— Нашла-нашла!

Кейр посветил планшеткой: синенькие невзрачные крестоцветы…

— О! А вот и рогалики!

— Рогалики? — удивилась подсвеченная. — Почему? Мы называем их рыжиками.

— А потому что там молекула такая… Ну, это целый класс соединений…

— Чего-чего??

— А, неважно… Химию, я знаю, окончательно запретили в общем образовании… А почему рыжики?

— От них рыжьё такое, в видениях… ну, немножко. Цвета… А что там запретили?

— Опасное знание. Нефиг кому попало в рогаликах разбираться… Рыжики, говоришь?

— Угу.

— Цвета от рогаликов часто тонируются. Но не обязательно в рыжьё. Значит, ваш сорт — рыжики…

— Всем нравится! Говорят — мягкое, приятное, особенное.

«Попробовать, что ли?.. Не-ет, Фермен меня убьёт!»

— Попробуй!

«Однозначно, пробовать не буду. Разве что проинспектировать… Это, пожалуй, следует. В конце концов, быть может, здешний сорт действительно числится элитным… С рогаликами же что главное?? Не впадать в марафон!»

— Что? Нашли?

Ответ не требовался: двое на коленях в планшетном свете отыскивали, тянули находки в рот, морщились, разжёвывая характерную горечь (рогалики, как класс, водорастворимы — и приходят за считанные минуты; впрочем, и работают заметно короче дудки)… И, тотчас же, их стало трое.

Мир изменился. Он стал гораздо сложней, глубже — но и понятней. Рыжикам подсветка больше не требовалась — они светились, сами. Но и были уже не нужны. Да, чёрт возьми, работало… Очень так рыженько, деликатно…

Ночная ионизация потеплела вдвое. Травы принялись мыслить и расти не просто так. Стена коттеджа скрывала тайны — но сразу же соглашалась их открыть, если приспичит… Единственное, от леса текло что-то странное. Тревожное, намекающее, небезопасное… От этого хотелось спрятаться под крышу.

— Я под рыжиком не люблю снаружи, — угадало настроение нечто родное и близкое рядом. Второе уже уверенно, по стеночке, уходило в дом.

Кей последовал за ним, поддерживая первое (которое оказалось убито целиком и полностью — дудло с рогаликом убивает юный стройный раздетый организм гарантированно. И такому организму нужна тепловая и вестибулярная поддержка, не говоря о моральной)… На тёмной верандочке поддерживающий убедился, что второй юный организм убит ровно на столько же (валит кресла и не может найти дверь) — Кей подхватил его под второе своё крыло и осторожным боком провёл сквозь мембрану в холл… но здесь сам, почему-то, внезапно и традиционно, завис у синта… Синтюх прямо-таки мерцал идеями:

«Свастик! Валит целлюлозу — её одну… Ага! У Мерисценты — нестандартная настройка; керамит и чёрт-те что, против этой дряни почвоедской. Найфред настраивал… Кстати! Неллика: жатые рельефы — это упругие полимеры. Ей тоже Найфред синтюх настраивал! Найфред: спец по реагентам? Он и «советовал» маслёнку пожечь… И свастик дал… Вот кто следы заметает!»

Дальние углы разума понимали, что всё это — типичный рогаликовый накрут: всё притянуто за уши кое-как, но вдохновляет, простирается логическими цепочками, выстраивается и перестраивается — на почве антипатии к Найфреду, конечно — но остановиться Кейрис не мог. «А чем мы хуже», — бормотал он, зависнув над панелью…

— Что сочиняешь? — потеребили его слева. — Заморочка?

— Бронелифчик… У вас свастик остался?

— Замороморочка, — подтвердили справа. — Мороза морочка.

— Замора мороза…

— …зарочка.

— Эй, спорим, на Мерисценте одежда не сыплется от свастика? И на Неллике…

— Несыплеца… От сваа… Обливать их, штоле?

— Об. Левать.

— Штоле.

— Несыплевать.

— Ацвастик.

— А, ну вас, — отмахнулся Кей…

От него, постепенно, право-левым образом, оттеребились куда-то прочь; взамен мысли приобрели торжественность, гимнообразность: «Замора морочка нарочно порочна. Неточно замочна замочка заточка!»

…Таща бронелифчик, инспектор вдвинулся в спальню. Близнецы ме-едленно перекатывались по постели и разговаривали о странном:

— Осом пштюц.

— Осом птишц!

— Осомм…

— …пши-иштц!

— Пштиштс-ц. Осом.

Нет, эта какая-то другая мысль, не о том! Кей многосторонне вернулся в холл — но там мысли тоже не было; и на терраске (сшиб впотьмах пару кресел) — а… Она снаружи!

Стоял, осмысливал минут пять рыжевато-ночное сияние… оно выглядело логично, правильно. От леса текла воспоминаемая тревога, на которую сияние рекомендовало наплевать. Оно заметило ещё, что от правого леса тревоги текло больше, чем от левого — и на это рекомендовало наплевать также, но Кей возразил и возжелал направиться в левый лес — однако всё перепутал и направился в правый. Потому что, кстати, это была не тревога, а опасливая забота — её хотелось прочувствовать и рассмотреть: «Не ходи, ну зачем тебе это надо?» — увещевала как бы она; на что Кей как бы упрямился: «Надо! Проинспектировать, может, желаю!»

Вдоль опушки мысленно светились рыжики — в лесу они не растут, ясно. Зато, сам лес был каким-то мысленно рыженьким… Кейрис шагнул в него.

«Стой!» — пробился из глубин Пилотский Внутренний Голос — «Заплутаешь! Лес же!»

«Отнюдь!» — возразил ему Второй Пилотский Внутренний Голос, рыжеватый такой на привкус… — «Гиротрассер! Включи его! Сосчитает шаги, не заблудишься… Трип пройдёт через час, знаешь же!»

Кей нашарил планшетку, задействовал трассировку всеми средствами… Кстати: куда мы идём?..

Идём-идём… На цвет, на запах?.. А, там видно будет… Углубился ещё немного.

Рыжики звенели сзади и отрикошечивались где-то издалека спереди.

Нет, странное эхо… Будто рыжики — впереди!

Идея тотчас омыслилась, самонастроилась…

«Да-да-да! Мы здесь!» — зазвенело издалека, сквозь тревогу — «здесь-здесь-здесь!»

Кейр ускорился — деревья посылали ему гулкие звучные сигналы: «У-ух! Вухх!» — не давая на себя наткнуться; трава возражала — «кыш-шыык!», трогая за подошвы.

«Вот правда: мало тебе что ли?» — трезво резонировала Опасливая Забота; «Чего — мало?.. Кому — мне?!» — нетрезво недопонимал Кей, продолжая путь; шёл он, по ощущениям, бесконечно долго — поэтому когда вышел, окружающее показалось бесконечностью.

Опушка. Поляна... Поляна — влево, и она же — вправо. Спереди — ночной мысик леса, насупился, нагнетает; но вокруг всё звенит-звенит-звенит, радуется, дрожит от ужаса, приливает-отливает от ног…

Рыжики.

«Несусветных размеров поляна рыжиков… Ну не бред??»

Бред, конечно. Галлюцинация.

«Коммерческая плантация рогаликов, поздравляю!» — проснулся Первый Голос Пилота, злостно замаскированный под Зиверта.

«Глюк!» — возражал Второй. — «Впрочем, есть один хороший способ проверить…»

«Ты охренел!!!» — возражал Хор Остальных Голосов Пилота — «Догоняться?!! Здесь?!!»

«Я — контролирую — ситуацию!» — рапортовал им всем уверительно Кейрис, собственной персоной (он опустился на колено — и набирал, набирал рыжики в карманы; подсвечивать не требовалось, они светились…) — «Всё — под — контролем. Вот, это — образцы… Я — владею — ситуацией. Я — владею — собой. Меня уже — отпускает…» — «Вот-вот. Отпускает! Этак совсем отпустит! Ну, съешь парочку!» — «Не-не! На провокации — не поддаюсь! Вот, когда выйду к дому… Вот, когда увижу точно — это дом, да… Вот именно уже когда совсем подойду…» — «Да-да-да! Тогда можно захавать — не парочку, а пяток, точно!»

(Здорово я их обманул… За обратный путь Рыжий Голос ещё более ослабнет — можно будет ничего и не хавать…)… (…нет, нет, они всё же что-то заподозрили…)… (…а, вот! Если сейчас захавать ровно два — то на подходе как раз забуду захавать ещё пять, самый приходик ведь; нет, я умею же обманывать рогаликов!)…

…Дошёл, и даже очень легко (гиротрассер тянул за душу своими колючими наставлениями) — коттедж светился тепло и янтарно, был совершенно медов внутри, сказочен… Кей затёк в него, запер двери, снёс своим ключом доступ на «никому» — и, в остаточной рыжей подсветке мира (действительно забыл съесть последние пять!), заполз в межблизнецовье, в спящее переплетенье рук-ног, дыханий, лимона с мёдом и снов о несуществующем, выражаемом в непереводимом…

…И ни свет ни заря был разбужен кем-то, ломящимся в дверь. Выбрался с сожалением из-под рук-ног (контакт с близнецовыми телами нёс воистину нечто оздоровительное!), набросил шлафрок… Визор показывал Шеннону.

— Я по важному делу. Извините, что вламываюсь!

Пожав плечами, открыл, впустил — ворвалась, свеженькая, радостная:

— Решила инспектора проведать. Так и знала, что вы здесь! Но ещё, важное инфо!

Близнецы в глубинах неохотно зашевелились:

— Шен, ты чё это?

— А вот чё: Леска ваши мобики тухло перекладывала. Людвиг заподозрил, немножко.

— Она тупая, всё-таки…

— …всё-таки тупая, блин!

— Короче… Я пару раз их нормально переложила, но вам надо когти рвать. Возвращаться.

— Шен, ну мы немножко убиты ещё…

— …немножко ещё убиты. Ну через часик хоть…

На вид, впрочем, близнецы были не так уж убиты. Кажется, в ход пошло желание добрать немного ещё праздничка. Улёта. Отрыва.

— А… Моё дело предупредить.

Близнецы пособирались с мыслями ещё минут несколько, неохотно поднялись — и, в четыре руки, принялись собираться на выход. Шеннона тем временем встроилась, вписалась в контекст — первым делом найдя стаканчик с варёнкой:

— О… Немного густая. Вчерашняя?

— Да.

— Мне можно?

— На здоровье.

Отпила.

— О! Вкусная. Горло не дерёт.

— Это Кей делал! — объяснили ей тотчас же сторонние ценители, подав глас из спальни.

— Он улётно вообще делает.

— …улётно вообще в веществах разбирается!

— Только осторожно, она сильная!

— …сильная, ты осторожно!

Шеннона кивнула. Осторожно отхлебнула ещё…

Кейр поинтересовался у неё:

— А как ты поняла, что Людвиг заподозрил?

— А. Пинговал текстовой мелочью вечером пару раз. Утром — то есть уже скоро — запросто позвонит голосом. По какой-нибудь ерунде… А они — «Ну чё ты, Людвиг, мы дрыхнем ещё» — главное, ответить вживую. Людвиг предсказуем. Формалист.

— А Аахен близнецов не ведёт? Он похитрей Людвига, подозреваю.

— Когда — ведёт, когда — нет. Но у них с Людвигом не очень. Аахен Людвига недолюбливает. Они чё-то не поделили там, в методах воспитания… Ого, да… Подплющивает…

…Близнецы вовсю уже закрашивали ошенноненный холл своим медовым присутствием — в четыре руки паря, как оперфлотовские истребители. Их подплющенная оппонентка внезапно ушла штопором в перпендикулярную мысль:

— Тоже знаю… Я вот знаю… Человечество раньше очень много использовало такое вещество — его называли дрынк, или бухло; или ещё… лохокол… нет: локохол! На Земле оно ещё встречается, в колониях — уже нет…

— Да. Я пробовал. Не слишком интересная вещь… А в колониях — ты подумай: нужны особые сладкие плоды, причём, очень много. Это тебе не цветочек вырастить! Затем — их отжать, сок долго квасить; получится на вкус противная жидкость; пить её десятками грамм — прикинь, не в чаёк заваривать, а саму жижу пить!

— Ужас… — отозвалось раздвоенным хором в окружающих пространствах.

— …На Земле её ещё могут немного вкусней сделать. Но всё равно дрянь… А вещество — абсолютно тупое, простейшее — долбит целый организм. То есть, не какой-то точно-один рецептор в мозгу — а всё вообще. Поэтому от него последствия злостные. И зависимость… Если локохолику не дать бухло, когда он хочет — он умрёт, насмерть, вообще умрёт! От цепульки и даже тэшки, как бы тебя ни крутило, ну нет тэшки — помучаешься, но не погибнешь… Ну, то есть от них тоже сдохнуть можно — но от передоза, например. Но не от отмены. Понимаешь?

— Ужас, — повторила плющимая Шеннона.

— Ещё бы. Хотя — у локохола есть один плюс.

— Какой? — осторожно поинтересовалось со стороны.

— Именно: его гадостность. Пока его пить приучишься — несколько лет пройдёт.

Сзади помолчало. Затем ещё поинтересовалось:

— А цепулька — это что??

— Да! Цепулька!

— И ещё что-то ты советовал…

— Я?! Советовал?! Ну нет уж, цепульку — не советую! Как и прочее упомянутое. Вообще, чего попало — не жрать!

Реплика получила на удивление кроткое послушание в ответ:

— Угу…

— Угу.

— Шен, мы готовы!

Шеннона выдержала килограммовую паузу.

— Чё-то я… не рассчитала.

Опершись на локти, погрузила лоб в ладони:

— Ч-чёрт… чё-то меня всё убивает и убивает…

Близнецы, сигналя глазами, выманили Кейра, вытянули за рукава — и шёпотом проинструктировали в оба уха:

— Шенка всегда такая.

— Она всегда сначала не удалбывается, потом…

— …потом мордой в лужу падает.

— Ещё её тошнит.

— Ползёт к тазику…

— …потому что мы умеем отрываться, а она — нет!

Рекомая собралась с силами-мыслями, вдумчиво развернулась:

— Так… Доедете без меня? Я чуть-чуть… задержусь…

— Дда-дад, доедем! — звонко ответствовали младшие по званию — и потянулись к выходу, взглядом потянув Кейра за собой.

Шеннонин глайдер стоял рядом с инспекторским, точно и ровно. Кей только сейчас догадался, что синяя графема с завитушкой на борту его глайдера — это переосмысленный мостик с речкой; а руническая зелёная хрень на шеннонином — сосна в присутствии косогора, должно быть…

— Она кадриться прилетела.

— …ну, ты понял.

— С ней — это…

— Ну, с ней ты понял… Ну, мы ещё обязательно же затусуемся, да?

— …надо же, обязательно!

— Можно без веществ!

— Хотя лучше с…

— Потому что…

— …веществами…

— Давно так не улетали!

— Ну, улетали недавно…

— …но не так!

Из коттеджа тем временем выбралась немного расхлябанная, но изо всех сил собранная повелительница косогоров с соснами:

— Не прыгать! Понятно? Должна, как бы, я лететь! Мой мобик отдадите Роксане, ясно?

— Ддадад, хозяйка-староста! Буд-сделано! — дурашливым хором посулили медовоголовые; запрыгнули в глайдер, расточая улыбки и салюты Кейрису — и вполне нежненько, аккуратненько, не переча автопилоту, срулили меж грядок и ушли лесом.

Шеннона обратила к инспектору на удивление трезвый взор:

— Вообще-то такое дело… Я специально торкнулась. Чтоб с вами остаться. Думаете, клеиться буду?? Совсем не это, — (она бодренько повела Кейриса обратно в дом). — Хотела с вами поговорить. Чисто по делу. Понимаете… Я, когда отсюда уеду, хочу стать инспектором. Или, наоборот, администратором. Ну, следить за другими. Чтоб выполняли и не нарушали. Это очень важно же! Это самая важная работа! Я бы смогла… Это хорошо, что вы пилот… Вы мне нравитесь как инспектор… А близнецы — они свои же, я о них забочусь… При остальных я не удалбываюсь. Так… О чём я?

Нет, всё-таки её развозило…

— О близнецах.

— Угу. Им нельзя водить глайдер. По статусу. Но они могут…

— Что за статус?

— Они младшие. До сих пор. Так и не заработали… Хоть и старше меня, чуть-чуть. И Леска ихняя тоже младшая.

— Реально тупая?

— Нет. Толковая, наоборот. Но… Близнецы — это же…

(Близнецы всё ещё витали в воздухе, аурой и настроением, окончательно не выветриваясь — заставляя о себе говорить и думать…)

Шеннона меж тем спешно присела на высокий табурет. Облокотилась, для равновесия…

— Бли-ин… меня убивае-ет…. Что-то я…

Кейрис неторопливо прошёлся по холлу. Присел рядом.

— …слишком целиком убилась… — резюмировала болезная. — Сейчас. Это поможет, — она сделала несколько вдохов, по особой какой-то схеме… напряглась, расслабилась… после чего сообщила, почти не кося глазами:

— Меня слишком сильно убивает. И сразу… У всех получается, у меня — нет… Я всё пытаюсь научиться, но никак. При девках стараюсь вообще по минимуму… Потому что знаю, как это выглядит.

— Экспериментируешь, одна?

— Иногда.

— Та-ак, прогноз неблагоприятный. Я немножко разбираюсь. По признакам — тебе не стоит вообще с веществами связываться. Можешь плохо кончить.

Шеннона кивнула. Раз, другой, третий…

Застыла на секунды. Очнулась. Покачала стаканчик перед собой медленными шаткими пальцами.

— Я всё допила, да?

— Да.

— Тебе не хватило, да?

— Ничего. Нормально.

Встала, уронив табурет. Держась за стену, отправилась в сторону санузла… Роняла некие звонкие крышечки… Вернулась, по стеночке. Протянула, сильно шатаясь, маленькую баночку:

— У меня есть ещё вот что… Если тебе не хватило.

— Что это? Рыжики? А. Да, рыжики. Блин. Меня уже тошнит от ваших рыжиков! Вот что: пойду прилягу, пожалуй. Не выспался ни хрена…

Шеннона выпилила неопределённо-успокаивающий жест — и опять ушаталась куда-то по своим шатучим делам…

Кейр действительно намеревался поспать ещё пару часов — до ближайшего орбитального окна. Он отправился в правую спальню, развалился на ложе, сладко пахнущем близнецами (или это иллюзия?) — однако через считанные минуты его подняло странное поскрёбывание со стороны двери…

Шеннона, на четвереньках, толкала лбом тазик: красный, пластиковый — в направлении постели Кейра.

— Ты… чего?.. Что это?

— Ты… сказал… тебя тошнит… я тебе тазик… — пробормотала Шена, продолжая толкать тазик лбом. — Нести… не получа… ется…

Кейр вскочил.

— Я… понимаешь, фигурально это. Не нужно! — но Шеннона не понимала. Её плющило всё сильней. Она явно склонялась выполнить толкательную миссию любой ценой — концентрация воли и самоотверженность впечатляли…

…Кейр поднял её, доползшую, на ложе рядом с собой. Тазик поставил поблизости. В следующие секунды героиню момента, сторонницу лобовых решений свалило в глубокий сонный трип — ну и славно, да здравствует заслуженный отдых после великих свершений…

Лёг на свою половину. Забылся часа на полтора. Был поднят будильником планшета.

Выбрался во всё ещё утреннюю прохладу — и отправился на поляну с рогаликами.

Планшет отлично взял траекторию — хорошо, что на него вещества не действуют…

Ну что ж: не глюк — вот они! Дневные, настоящие — синенькие такие, неприметные… Здравствуйте, рыжики! Здравствуйте, милые! Ваш выход в свет! Мы начинаем наше шоу…

Зиверт отозвался не сразу — и выглядел он заспанно:

— Афф… Ну?

— Дрыхнешь, небожитель?

— А фиг ли? Я вообще отсыпаться сюда подался! Месяц здорового сна — вот что мне нужно, я чувствую. С редкими перерывами на аудит… Так что там? Что-нибудь срочное?.. Лопата наткнулась на..?

Едко-сонного Зиверта захотелось помучить:

— Как бы, да. Наткнулась. На.

— Э-э… Что? Что-то из физических нарушений с этим терраформированием ихним?.. Но ты не очень уверен, так?

— Не. Такой фигни, с виду, нет. Или я не понял… Так что я по веществам прошёлся.

— Ага. Ну и? Хоть дудку-то нашёл?

— Нашёл.

— Молодцом! А говорили — ты лапоть третьего ранга… Но, дудка для наших не потянет. Её хоть много?

— Нет. Обычно.

— Фигня. Лобуда. Вот если б рогалики…

— Нашёл.

— Ух ты! Нашёл?! Вот это дело! Натурально, инспектор! Как настоящий!.. Точно — рогалики?

(Зиверт не мог, конечно, без иронии — но искренняя похвала в его тоне слышалась.)

— Показать?

— Давай.

Кейрис впустил наконец в объектив окружающую натуру.

— Они, они… Целая поляна?? То есть, ты прям на месте? Один? Без хвостов?

— Да. Но лучше не тормозить.

— Конечно. Разумеется… — Зиверт засуетился. — Снять готов?

— Да. Руководи.

— Контейнер взял?

— Угу.

— Давай, тупо по инструкции. Набираешь в контейнер… Ага. Опечатываешь, крупный план… Да. Не выключая — простреливаешь плантацию, до периметров… Та-ак… Пройдись ещё… Нормуль. Всё отлично. Есть.

Кейр выключил акт-трансляцию, спрятал пробник.

— Всё?.. Ухожу с поляны, пилю домой, контейнер — в кейс?..

— Да. Да… — Зиверт явно просматривал доехавшие результаты. — Ух ты… А до фига! Коммерческая плантация…

— Однозначно. Интересно, как шлют.

На том конце — как будто только сейчас — проснулся обычный всезнающий Зиверт:

— Да в контейнер с их биодрянью всунуть, вглубь — самое оно! Тогда получатель в деле… Или вот что: сухой экстракт — можно и в багаж запаять. Если кто часто ездит. Хотя бы раз в год… Экстрактор поискать… Ладно. Разберут. Не наше дело. Оки. Подождём, что скажут…

— Угу.

— Ну, всё. Копай дальше… То есть, нет: отдыхай! Усыпляй бдительность. Копнём ещё — когда потребуют. Всё! Ура! Будь.

Шеннона спала. Кейру, однако, оставаться на заимке настроения уже совершенно не было. Он слегка прибрался — в основном в вещественном плане; побродил по коттеджу, заглядывая во все углы (кажется, он это уже делал) — наконец принял решение, поднял сонно забормотавшую Шеннону на руки — и поволок ко глайдеру.

Она, несмотря на приличный рост, была очень лёгкой. Ну да: тонкая кость, тонкая стать; идеально плоский животик с тонкой талией (если принять Шенку за эталон, то все конкурентки, во главе с Айкой, будут немного беременны, ну, совсем чуть-чуть); в ней был какой-то дальнейший ход эстетической мысли — от близнецов (есть, есть родственное сходство!) в совершенную лёгкость, светскость — и при этом доверчивость, моментальную привязанность, дружбу на всю жизнь; и телесная её лёгкость выражала и сулила то же — не обременяющую, но надёжную дружбу на всю жизнь, искренний интим без обид и ссор, полное взаимопонимание…

— Они вертикально склеенные, — прошептала Шеннона, укладываемая в глайдер.

Должно быть, это от отца — нести спросонья ахинею.

За Воротами повернул к Сосновой Балке. Порылся в логах планшетки, не выходя в сеть… Наконец включился:

— Роксана?.. Инспектор Кейрис беспокоит. Да. Я вижу маленькую площадочку на схеме, совсем близко от вашего дома. Подойди, я через минуту там буду… И хорошо бы, чтоб между ней и вашим коттеджем никого на глаза не попалось… Давай. Всё.

Роксана — сожительница Шенноны — оказалась толковой и сообразительной («Ого… Что это она? Не рассчитала?» — «Нет. Нормально. Таков её хитрый план.» — и больше вопросов не возникло). Спящая староста была на руках переправлена из глайдера в свою спальню, сокрытыми тропами, с раздвиганием ветвей и интересной каменной лесенкой вниз по ходу…

— Всё. Выберусь, не провожай…

Кейрис вернулся на площадку, поднял было глайдер — но немедля передумал; сел в некотором отдалении, за отрогом. После ночных событий несколько хотелось спать (и вправду, не выспался) — но голова при этом светилась ясностью и чистотой восприятия. Так бывает наутро после рогаликового трипа.

Погулять в окрестностях Сосновой Балки — вот что было бы сейчас в самый раз. Ведь пешком он так и не добирался ещё до этих мест…

Сосны, в прозрачных кронах которых струилось какое-то ажурное величие, строго соответствующее настроению, явно поддерживали решение.

В Сосновой Балке действительно угадывалось подобие оврага — извилистого, ветвистого, чьи склоны, в камнях и соснах, по-рианноновски прятали коттеджи, разбросанные в здешней бессистемной традиции — но в коттеджи инспектор углубляться не стал; от устья, расходившегося в необлеснённую вересковую пустошь (ух ты, настоящий вереск!), поднялся на левый склон, в редколесье с камнями.

Кейрис знал, что долины правили, выцарапывали в плато до нужных форм и размеров. Взрывная экструзия и продукт её — песок… Долины выстелены песком. Отсюда дружественность ландшафта к соснам и прочим голосеменным пионерам. Особенно здесь, в приподнятой части, где скалам разрешили поиграть складками…

Под ноги легла едва угадываемая тропа: она шла от Балки вверх, по одному из отрогов. Вверх — это правильно…

Через сотню метров впереди почудилось некое движение. Кейр притормозил, застыл… Нет, совершенно ничего; в любом случае не стоило подавать вид, что что-то заметил. Может быть, опять Риа?..

Уже начеку, но расслабленный с виду, он миновал лёгкий подъёмчик и поворот — и здесь, светлым пятном справа, с полускрещенными руками (левая на плече — но правая опущена) его взору предстала Неллика: спиной к камню, испытующе-прищуренно в повороте головы взирающая… и вызвавшая, узнаванием, моментальный эмоциональный прилив в голову и сердце.

«Так, так, в Неллику я влюблён, да» — напомнил себе инспектор. — «Не так душевно и возвышенно, как в Мерисценту. Не так телесно и нежно, как в близнецов… А как-то нервно и дёргано. Опасно и невменяемо. Осторожней…»

— Ты шёл за мной? — с оттенком театрального торжества вопросила стоящая.

— Нет, — развёл руками Кейрис. — Я здесь случайно. Я, наверно, должен для симметрии спросить: «А, ты шла передо мной!?»

Неллика на иронию не повелась.

— Значит. Случайно. Да? — торжество излучалось уже каждой нотой голоса.

— Да.

— Ну вот, это ещё лучше, — она оторвалась от скалы, встала ан фас, сложив руки на талии. — Ты здесь случайно… Но мы встретились. Понимаешь, почему?

— Почему?

— Просто. Нас тянет друг к другу. Ты ещё не понял? Нас тянет друг к другу, — здесь торжественность слетела, не удержалась, поползла нормальная счастливая улыбка — но Неллика постаралась хоть как-то доиграть сцену:

— В мире есть особые силы! И им нужно довериться!

Кейр (вид собеседницы показывал, что театральный экспромт закончен) выдал улыбку понейтральней:

— Ну что ж. Нас действительно тянет друг к другу.

Неллику притянуло поближе, почти вплотную.

— Значит, так. Я пересмотрела всё своё поведение. Я сама себя не узнала, особенно там, вчера… Ты должен был подумать, что я какая-то психованная, да?.. Но я же спокойная, вообще-то! В нормальных жизненных вопросах. Со мной нормально жить можно, ты увидишь. Мы поговорим, как нормальные люди на свидании, без рывков.

— Ну… давай.

Неллика с деловитостью кивнула. И задала тему для свидания:

— Смотри, вон там — каштанжевый сад. Хочешь посмотреть? Ну… проинспектировать.

— Непременно, — согласился Кейр.

Неллика радостно улыбнулась и повела вперёд по дорожке, разреженными ступенями поднимавшейся к недалёкому просвету в кронах.

Кейрис решил взять вопросительную инициативу на себя:

— Вот интересно: на тебя не обозлились, что ты тогда сбежала с инспектором?

— Нет. Я Шенке сказала всё, что надо.

— Что?

— А чистую правду! Что инспектор — не поборник девственности. И будь у нас с Фредом хоть пара детей уже, он только порадовался бы за демографию — вот так и сказал. Инспектору пофиг моя беременность — ну, то есть ты на меня не запал. Думаю, она именно так поняла.

— Дипломатка. Сказать правду — но так, что воспримут иначе…

Неллика дипломатически улыбнулась:

— Ну… иногда получается.

— А ничего им, что ты отлынивала?

— В смысле?

— Вас же послали дудку зачищать? А ты смылась.

Неллика решительно воспротестовала:

— Нет уж, я своё сделала! Пока остальные вечером колобродили и удалбывались — я дудку драла; вообще не люблю её… Мне Эмеретка помогала — но её удолбили почти сразу же… Всё равно помогать лезла, мордой в ботву падала. Я уже не могла драть в итоге, с ней возилась — ну, лицо поцарапает, ещё чего… Её всегда удалбывают. А она вообще очень хорошенькая — не заметил?

— Заметил. Ты с ней живёшь?

— Не, я одна. Но она — рядом, напротив… Вообще, я могла бы жить с ней. Просто, незачем.

— А с близнецами? Смогла бы?

— Вот не смейся: мне их иногда удочерить хочется! Но, мы и так родственники — знаешь?

— Знаю.

— Всё-то ты знаешь…

— Не всё… Вот, кстати. Хочу узнать некоторую вещь.

— Ну. Какую?

— Странная эта ваша байка про беременность. Почему ты ходишь в непроглядных одеждах, будто это правда?

— А, — без малейшего напряжения отозвалась Неллика. — Очень просто. Всё — наоборот. Одежды — просто совпало. То есть, они раньше, они — как бы, причина. Я изобрела этот стиль. Красиво же! Но никто не врубается.

Кей согласился:

— Красиво.

— Ну, вот! А кое-кто пытался острить… что это для беременных… Ну и, я поддержала такой слух.

— Зачем?

Неллика улыбнулась.

— Во-первых. Если б я отказалась от своего стиля — значит, поддалась. Испугалась чужого мнения… Но дальше мне просто захотелось их дурить. Не опровергать. Пусть думают… Это же ещё один плюс даёт.

— Какой?

— Ну… Как бы… Меня некоторые не любят. Конкуренция… Говорят, я выпендриваюсь. Но в основном боятся. Что я кого-нибудь там отобью у них… Достало уже. А так — успокоились. И меня в покое оставили.

Продолжая объяснять, Неллика стянула через голову пуловер, продемонстрировав нормальную — собственно, такую же, как на фотке — талию.

— Я ещё, когда раздеваюсь при них, живот немного выпячиваю. Смотри… — вместо выпячивания обманщица, однако, расстегнула и стащила шорты, оставшись в чёрных треугольничках нательного комплекта.

Кейрис, в некотором ступоре, рассматривал… Его было не удивить раздетой девкой — он видел этого добра достаточно, порой отличного качества — но тут вдруг обнаружил, что в Неллике его радует абсолютно всё. Вроде, всё то же самое — но здесь, необъяснимо, было что-то именно для него, для души и сердца. Во всём — нежненькая плавность — но не сглаживающая красивые линии, а наоборот, их подчёркивающая. Да, даже ценителю близнецов, коим Кейр по праву мог себя числить, не к чему было придраться…

— …я даже думала, по приколу, потолстеть немножко… Хорошо, что не успела… Правда, не потолстела? Ты видел мои фото?

— Ты сейчас лучше, — еле слышимо признался Кейр, не в силах оторвать взгляд.

— …да и так они все поверили, смех просто! Достаточно сплетни — и одежды.

Подразнив Кейра совсем недолго, она облачилась, в том же порядке — сначала пуловер: пронизав руками, вынырнув головой; вытянув-одёрнув вниз, на палец ниже паха (и сделав нежную длинноногость просто вопиющей на эти секунды) — затем подняла брошенные шортики, натянула (ох, все эти сгибания коленок…); поправила рукава и плечико…

«Нет, это всё же ненормальное что-то. Гипнотизёрка. Колдунья. Тянет друг к другу…»

— …но я не знала, что встречу того, который… Тебя. Пришлось… Ну, собственно, знаешь, что пришлось! Я только не хочу пока открывать девкам, что ничего нет — пусть думают. Ну, что я не конкурентка… На эти дни. Вот и хожу до сих пор так же.

— Отлично. Тебе идёт.

За следующим поворотом сосенки совершенно расступились — да и были они здесь юные, несобранные — и экскурсанты оказались на плоской ровной террасе, где росли каштанжерины, масливы, абрикокосы — в заботливой хаотичности рассаженные. Инспектору показалось, что отсутствие крон над головой как-то, на счастье, разгружает голову…

— Ты здесь часто бываешь, да? Сюда шла?

— Да. Это вообще-то совсем ерундовая работа… За ними незачем смотреть. За это почти и не платят… Но я люблю гулять одна. Считается, это обостряет внимание.

— То есть — гуляешь и смотришь, всё ли в порядке?

— Да.

— А что здесь может быть не так?

— Ничего… Ну просто, как бы, традиция. Помимо робота пустить понаблюдать ещё и человека. Чтоб он заметил что-то… нетипичное. То, что роботские алгоритмы пропустят. Если оно есть… А не заметит — и ладно. Потому что алгоритмы вообще хорошие.

— И тебе объяснили, что искать?

— Нет, конечно! Когда известно, что искать — это же можно внести в алгоритм!

Кейр понимающе кивнул. Он вообще неплохо был знаком с подобными принципами — но ему хотелось послушать Неллику, как она рассуждает и изъясняется. Если Неллика станет более понятной — ему, возникало такое чувство, станет легче.

Она вдруг просветлённо остановилась и подняла палец:

— А, я поняла! Твоя инспекция — такая же! Тебе не сказали, что искать. Что-нибудь нетипичное. Я поняла, да?

— Почти. Считай, что так.

Там и сям, в паре мест Кейр заметил монофлексовые тенты — по два полога треугольничком.

— В этот отрог дожди часто заливают, — объяснила их присутствие Неллика. — Ну и просто. Посидеть, отдохнуть… Они замыкаются, если нужно, смотри…

— Я знаю.

Но Неллика всё равно подошла, показала… Обычные тенты, в общем-то.

Кейр пригляделся к почве — присел, потрогал пальцами:

— Спанбонд.

— Ну да. Песок, спанбонды: сначала номер третий, потом сразу — первый… Здесь скала близко. Ты разбираешься, да?

— Нет, не разбираюсь. Всё наобум.

— Вот бананасов здесь нет, а каштанжи — смотри какие, им в самый раз.

— Угу…

…И в этот момент планшет уколол его сигналом.

Реакция вышла совершенно рефлекторной: правой рукой извлёк планшет, глянул в него — одновременно вытягивая из-за ворота капюшон левой…

— Что? Что??

— Дрон, летучка, нас увидят… Прячемся? Или только я?

— Как?

— Да вот как…

Сгрёб Неллику, повалил, накрыл собой — она не сопротивлялась, будто показывая, что у него, Кейра, есть на это право; если и напряглась — то на секунду, затем сразу оказавшись расслабленной, податливой, мягкой — может, благодаря тому, что Кейр внушающе шептал ей на ухо:

— Ладони под себя, ноги вместе… Тихо… А теперь объясню… Мой костюмчик армирован инфрафором. Это инфрафлуоресцент, смещает тепловой спектр… Непонятно? Просто поверь: нас не видно. Я знаю, что за камеры на ваших дронах. Они видят людей сквозь тенты, листву, бифлекс — но не через мою одежду! Мелкие пятна, типа нескрытых ладошек, не поймёт. Силуэта нет… Слышишь? Прислушайся… Не завис, проскочил… Сейчас отбой будет. Ты узнала секретную информацию об экипировке инспектора, мне придётся увезти тебя с Рианнона, во избежание. Если, конечно, ты девственница.

Ни разу ещё Кей не шептал на девичье ушко речей об инфрасцентах — финал же про взятие с Рианнона и девственность был просто триумфом воспалённой логики, подогретой их взаимным расположением… Этот дрон, не будь его — стоило бы придумать, материализовать, вызвать, сделать что угодно — Неллика слишком успешно его раздразнила… Планшет пискнул отбой, вот зараза — Кейр тактично откатился в сторону, хотя очень хотелось продолжать… Секс-туризм не приветствуется, нет. Хотя и процветает.

— Проверь. Сейчас.

— Что?

— Девственность.

Кейр улыбнулся — предположительно, глупо:

— А. Слушай, я пошутил. Люблю скучную лекцию ахинеей закончить… Мне не важна твоя девственность. Это я так просто… Хотя — есть реальная идея тебя взять.

«Чёрт… О чём это я… То есть, точно уже, я её беру, да?!»

Он встал на одну коленку, озадаченный, раздражённый то ли собой, то ли ещё чем-то:

— Чёрт, дроны… С какой стати, а?! Людвиг, зараза… Что это ты, Людвиг, за мной следишь? Сбоят алгоритмишки?

И тут понял, что алгоритмишки-то не сбоят. Истекли двое суток его запрета на дроны. Ровно двое… Очень грамотно, очень вовремя истекли — а Кейр деланно злится на Людвига, при том что сам только что благославлял этот дрон за удачное появление… Вот что: честнее надо быть! Хотя бы с самим собой…

Неллика, подогнувшая под себя коленки, чтоб сесть, с упором на левую руку — поглядывала, с мечтательным интересом, из-под правой, поправляющей волосы…

Кейр сел пред ней, скрестив ноги. Открыто заглянул в лицо.

— А теперь делаю признание. Очевидно, можно было и не валить тебя наземь. Дрон засёк бы, что ты одна. Потому что инспектор у нас — невидимка… Да вообще подумаешь — засёк бы… Но ты столь успешно позировала… Короче… Мой инстинкт на опасность сработал вот именно так. Закрыть телом нечто ценное. Раз я невидим — то и ты. Инстинкт близости, единения… Понимаешь? Нас тянет друг к другу — вот ровно оно и вышло.

Неллика улыбалась.

— У тебя правильный инстинкт! Я мобик дома оставила. Зачем-то. Одна без мобика — завис бы, сообщил… Просто чудесный у тебя инстинкт, — она переступала коленками, приближаясь… — Самый-самый лучший… — коснулась плечиком. Взяла за запястье, потащила под тент…

— Пойдём… Мы не закончили.

Конечно, не закончили, однозначно… Неллика, однако, под тентом сперва с основательностью осмотрелась, провела по полу ладошкой, выбрала уголок… Обратилась к Кею, нежно потянула застёжку его костюмчика:

— Его же в ресинтез нельзя, да?.. Сними! Как раз, если что — накроемся… Но вообще-то он не вернётся…

— Хм… Ты будто что-то серьёзное планируешь…

Неллика улыбнулась, подняла глаза, близко-близко:

— Да. Отдачу моей девственности. Тебе. С проверкой на совместимость.

— Сейчас? — только и нашёлся что спросить Кейр.

— Да.

Мозги честно-горячечно искали какой-нибудь спуск на тормозах… Выдали:

— У меня же нет ничего контрацептивного. Дома, в коттедже — есть, а с…

— Не нужно. У меня не опасный день. Точно! Честно! Я знаю.

Кей кивнул. Конечно же, не опасный… «Собственно, я же её заберу… Вот проверю на совместимость — и заберу…»

Шорты были, оказывается, уже тайком расстёгнуты и легко снялись; пуловер отлетел вслед, сразу же… Тоненький флекс с фобитовым напылением, под ним удачная мягкость спанбонда — этот аскетичный комфортный минимум обострял внимание на главном, не оставляя деталей. Неллика, пожалуй, не была опытна во вступительных ласках… Но замечательно выдала вот это самое замирание восторга — как от невесомости — вновь оказавшись, в какой-то момент, между Кейрисом и Рианноном… Она, если одним словом — отзывалась. По-настоящему. Что в ней впечатляло — и зрительно и тактильно — Кей сформулировал наконец: парадоксальная нежность. Она будто ухитрилась обрасти чем-то мягким, даже как бы пухлым — но ни на йоту не потеряв стройности, длинноногости, тонкости очертаний: вроде бы, всё то же, что у остальных — но линии тела нежные. Хочется этот парадокс рассматривать, трогать… Между прочим: в близнецах это тоже, пожалуй, есть… но не как парадокс, а как нечто уже перешедшее в ранг скрытого, но безотказного оружия… Интересно…

В моменты былых соитий в своей жизни Кейр не единожды признавался (как минимум — в мыслях) во вселенской, навсегдашней, окончательной любви к объекту соития — и в итоге научился даже в такие моменты помнить, что это наверняка — преувеличение; что необходимо ориентироваться не на голый сексуальный ажиотаж, а ещё и на родство душ, бытовую совместимость хотя бы — если замышляешь серьёзные отношения. Однако с Нелликой, со всеми поправками, всё равно это было сильней… Сильней, чем с кем-либо раньше. Пусть на малую толику — но сильней…

С Нелликой ему даже странным образом захотелось сделать нечто более интимное, чем коитус: контакт рот-в-рот, с небезопасным обменом бактериями… Древние люди совершали его, кажется, в знак самоотверженного доверия; натуралисты так вообще утверждают, что это приятно — не вполне понятно, что в этом может быть приятного, но, видимо, доверие к Неллике выросло настолько, что… Нет, конечно, не сейчас. Это выглядело бы ненормально. Но всё же — потом, когда-нибудь… «Заберу с Рианнона — а там…»

…В операции по отдаче девственности со стороны Неллики всё было правильно и аккуратно, с сосредоточенностью и задержками выдохов; небольшое поступательное движение, плавная нежная пауза на секунды; новое поступление — где, дальше, обнаружилась плева; отдающая сторона напряглась («Больно?» — «Нормально…»); решительный приступ и победа; фрикции, закрепляющие успех — Кейр ещё осторожничал, но Неллика постепенно, частями, расслабилась, увлечённо задышала в ухо; наконец в отместку укусила его — и прошептала, слегка сбиваясь дыханием:

— Ну? Убедился, что я девственница? Была…

— Да…

Кей намерился, деликатно и бережно, выйти — но инспектируемая удержала его, воспламеняюще шепча:

— Давай ещё… попробуем. Не больно, в общем-то… Что-то такое может… получиться…

«О, звучит однозначно неплохой идеей!»

…Что-то такое получалось. Очень настоящее и верное… Нет, воистину: она напоминала близнецов. Внутри это чувство лишь усилилось. Кейрис зашёл на полную глубину: осторожно, медленно, понемногу — но абсолютное единство приходило всё ярче и ярче, всё реальней и неотступней… Допустим, конечно, второй раз, с интервалом в полдня, после перерыва — всегда мощней и интересней; но дело состояло не в одном этом… Нет, потрясающе: будто близнецы были намёком, альтернативой, копией — а оригинал Кейрис получил именно сейчас, в парадоксально единственном экземпляре; пилот-инспектор ощутил слёзы на своих глазах, безмолвные, в процессе совершения этого открытия…

— Ты тоже плачешь? — прошептала Неллика. — И я… Ничего. Теперь всё будет хорошо. С нами. Я ведь сразу сказала, что ты меня возьмёшь!

После соития принято грустить только мужчинам — но и женский пол иногда странным образом куксится. В своём ключе. Тоже, видимо, физиологическое…

…Неллика теперь уже рыдала. Почти беззвучно, но безудержно и отчаянно.

«Ничего. Это нормально. Пройдёт», — диагностировал Кейрис.

Не проходило. Роняла слёзы на фобит (шариками по складкам они катились, сливаясь в трагическое озерцо). Мотала головой, шептала нечто литературно-образное, высокопарное:

— …проехала последнюю станцию… Сдала последнюю оборону… Всё. Теперь — уже точно всё!

Кейрис взялся за осторожную психотерапию:

— Что — всё?

— Всё… Всё кончилось! Ты меня не возьмёшь.

— Почему это?

— Потому что — я не могу врать! Я — не хочу врать! Я не могу начинать жизнь с моим, лучшим на свете, человеком — с обмана! Я просто не могу! Я думала — ничего, это неважно!

— В чём дело? Где враньё?

— Везде! — Неллика вдохнула, выдохнула. — На самом деле это… это… это всё правда.

— Что?

— Всё!!! Что я залетела от Найфреда! Глупо, да!!

Кейр почувствовал, что разум его плывёт. Всё поворачивается с ног на голову… Нет, разум ещё попытался воспротивиться:

— Ты же девственница… была.

— Да, — деловито кивнула на это Неллика, — Найфред входил не до конца. Я такое условие поставила. Но всё равно… Как-то залетело… Может, мы слишком долго это с ним… Мне надоело даже… Но ему нравилось. Он потом обломался очень, когда я его отшила. Да нет, он не… виноват. Я сама. Я всё сама! И что слух запустила сама — тоже правда! Я, как узнала — проболталась… Сдуру. Кое-кому. Ну, тут же подправила слух… Якобы, не только что залетела — а уже давно. На месяца полтора раньше. Найфред всё равно никому не скажет, как бы, проверить нельзя, он же такой… То есть, я подумала, девки уже ждать устанут — а эффекта всё нет. Значит, ложный слух. То есть, у меня получилось ощущение — очень важное ощущение! — что девки не знают… Знают не то. Того, что они думают — нет. Как бы, и нет ничего! Поэтому я тебе врала совершенно честно, искренне! И ты поверил!

— Да, — кивнул Кейрис, несколько оглушённый, ошеломлённый, — я поверил. Но ты ведь врала, чтоб я тебя взял? Значит, это объяснимая ложь… Вообще, залёт можно прервать. На Альтее.

Слова — как и мысли — звучали холодно, пустовато, расчётливо. Да, её можно простить. Да, её можно взять. Да, она ему нравится — нереально, болезненно, очень сильно. Ненормально. Странно. Он знает её всего три дня. Хоть чуть-чуть получше её узнать… Могут быть ещё какие-нибудь сюрпризы…

— …но знаешь, странное ощущение… Будто я хотела зачать! Или Рианнон хотел… Не Найфред. Правда, я без претензий к нему. Я сама его… закадрила. Он не мог же устоять. Но мне он… Зачем?.. Вот это я не могу понять… Или нет: теперь понимаю! Просто. Такой урок. Ничего нормально не получается, людям вечно что-то мешает. Просто, такой урок!

(Вселенская скорбь. Взгляд блуждающий, отсутствующий… Ну, пусть рассуждает. Может, успокоится…)

— …нет, ты не думай. Я счастлива! Я действительно счастлива, что именно ты — мой первый мужчина!

— Не первый, — зачем-то возразил Кейр.

— Нет! Ты — первый! Найфред — как бы, нулевой… Я не прониклась, совершенно! Вообще не то!

«Не прониклась. Какое слово для неполного проникновения!»

— Ну, ну… Найфред — неужели так уж плох?..

Здесь Нелликин взгляд следовало квалифицировать как гневный:

— Ну ты не понимаешь что ли?! Ты — сам? — не почувствовал?

Кейрис неопределённо кивнул: нет, он-то почувствовал — просто насчёт Найфреда неудержимо тянуло почему-то поддеть, хоть как-нибудь… Вдобавок, он теперь не совсем уже был уверен насчёт самой Неллики: что здесь — женское, стандартное враньё «именно ты — самый лучший» — или…?..

Сейчас нужно было что-то сказать. Если не окончательное, то… Что-то разумное, правильное. Честное. Главное — честное.

— Давай так. Мне нужно подумать. Честно, я до сих пор предполагаю, что возьму тебя. Дам право тебе на одну, уже сделанную, ошибку. Но мне… всё же надо переварить всё это. Нам надо ещё, пока я здесь, пообщаться. Сегодня всё вышло… слишком странно. Но и хорошо вышло. Хорошо, что я всё узнал. Будет время привыкнуть к этому.

Неллика водила пальцем по складкам пола, по треугольничку… Подняла глаза — со стоящими в чёрных ресницах слезами; вновь опустила…

— Я понимаю. Я вижу… Всё — сделано. Всё пройдено… Я получила своего мужчину — и потеряла… Такая странная жизнь. Рианнон получил её. Всё могло быть иначе…. — (новые капли, сверкнув, упали на фобит) — Ты меня не возьмёшь, не-возь-мёшь…

Кейрис озвучил уже явственное раздражение:

— Ну успокойся же! Не пори ерунду! Просто, отдохни, подумай хоть пару дней!

Неллика хмуро кивнула… Поднялась, села на коленки. Задумчиво нацепила бра. Всё так же роняя слёзы, стёрла следы совместно содеянного изнанкой пуловера (ласковым печальным жестом отмела помощь); самоотверженно надела его на себя; встала, натянула трусики и шортики; повернув, поймала ногами сандалии…

— Я всё понимаю. Пойдём. Я достаточно погуляла.

Разомкнула тент, выбралась, кинула последний взгляд в него… Отвернулась. Направилась, не оглядываясь, обратно к тропе; Кейрис шёл следом — оставляя позади сад. Обещанный рианноновский сад. Цветущий, плодоносящий…

«Найфред был там. Так или иначе, был… И до сих пор там…»

«Да уж: идея неполных проникновений, частичной потери девственности — это что-то от близнецов; ну, родственный круг общения, единые гинекологические мифы…»

Неллика шла, не оборачиваясь, как бы не интересуясь Кейрисом.

На дорожке вниз притормозила несколько — Кей пошёл рядом — хмурилась, кусала губы; собиралась ещё что-то сказать, вроде… Ну?.. Пусть выговорится, действительно…

Повернула голову.

— Знаешь, я думала… Я заперта здесь, на Рианноне, людьми, не им самим — так Рианнон мне поможет, он сам страдает, взаперти, может, он хочет отомстить; или просто заявить своё право на жизнь… Свою жизнь! Он такой же, как мы! Но нужно довериться ему. Это страшно…

— Рианнон… Тот самый, дух Рианнона?

— Откуда знаешь?

— От Нейры.

Неллика явно заволновалась:

— Ты это… Я случайно заболталась, чушь несу… Я к Нейре не имею отношения!

— А что такое с Нейрой? — поинтересовался Кейр. — Я совершенно не в курсе.

— Нейра, она… — Неллика замотала головой. — Послушай: этот дух — опасная ересь, разговоры о нём запретили. Ещё давно… И я — ничего не говорила… Я поняла… Я поняла, ты заберёшь Нейру!!!

— Ну что за ерунда?! — разозлился Кейр.

— Не ерунда! С ней то же, что со мной — не такая, как все, но она сразу сообразила, вышла из конкуренции, о ней как бы забыли, фотки вообще не вывешивает… И у неё — получилось! Вон, о духах треплется! С тобой!! А я — дура, дура!

Всё выглядело уже полноценной истерикой: отвернулась; отдёрнулась от успокаивающей руки; вздрагивала — прикрыла лицо руками, звучало как новые рыдания — но нет (отняла руки) — Неллика нервно, ненормально смеялась:

— Я — сумасшедшая! Чтобы прервать залёт, мне нужно выбраться отсюда, ты знаешь. Ты — спасение, просто, это фантастика, это же… Ты увёз бы меня, знаешь, какое это было чувство? Когда ты появился?.. Что мне подарили молнию с неба, что Вселенная вертится вокруг меня!

Сумасшествие, вспыхнув, выключилось; Неллика поймала глаза Кейриса угасшим взором:

— А теперь — мне всё ясно. Я слабая, глупая. И никудышняя.

«Хм… Истерики лечат, кажется, ответным спокойствием и твёрдостью… Или… нет?..»

…Истеричка приостановилась тем временем у поворота. Вынула мобик из заднего кармана; что-то на нём проверила…

— Ты говорила, что оставила мобик дома, — заметил Кей. «Гм, не подумал… неудачная реплика…»

Неллика равнодушно кивнула.

— Я наврала. Зачем-то. А, ну да — похвалить твой инстинкт… Я постоянно вру. Просто так. Не знаю, зачем. А сейчас я уже не могу больше врать. Всё, всё кончилось, — она убрала мобик. Двинулась дальше. — Наверно, больше не увидимся. — (вот удивительно натуральное равнодушие в голосе! Лицедейка?.. Истеричка!..) — А если и увидимся, то… — (здесь она подвесила очень загадочную паузу…) — Я скажу, всё-таки! Ты — первый, кого я попросила меня взять! До этого никого! Да, звучит как враньё — но это правда, которую я постеснялась сказать!

Кейрис молчал… Не получалось найти слов. Слова… неудачны. Взрывоопасны. Вот что тут ответишь?

А Неллика вновь шла впереди, не оборачиваясь. Продолжая бросать фразы.

— Видишь, хорошо, что нас никто не видел. Никто не узнает. Как бы, ничего и не было… Можешь взять Шенку. Или Айку… Но лучше никого не бери. Мы здесь все… травмированные. Я была ещё нормальной, как бы… Но теперь — уже нет. Как видишь.

Дойдя до развилки, двумя руками (скрестив: левой — направо, правой — налево) показала направления — и закончила бесцветно-спокойным тоном:

— Здесь нам в разные стороны. Пока. Я не умру. Не думай.

Ушла в свою сторону. Не оглядывалась.

Кейрис постоял. Поразглядывал всё понимающие сосновые верхушки. Двинулся к своему глайдеру…

«Нет, непонятно, что делать. Что с ней делать… Попрощалась… Да ей психотерапевт нужен, не я! Это нервный срыв. Её психика не выдержала стресса. Да в общем-то было от чего… Пошла в разнос, совершенный… Людвиг может её поправить: изоляция в медблоке, психокорректирующие программы, покой — всё получится… Подберёт что-нибудь; да хоть весь срок её держать; подержать немного — потом забрать… Ага. Я уже продумываю отступление. Можно её и не брать, не брать… А вообще: хочет ли она теперь, чтоб я её взял?.. Ерунда, хочет. Просто нервы… Хочу ли я? Должен ли я??.. Нет: а почему надо решать именно сейчас?? Завтра, хотя бы! До завтра подождать, встретиться, поговорить — может, пройдёт напряжение…»

На него, понемногу, снова наползло — он был весь оплетён Нелликой, её враньём, красотой, сладостью, запредельной близостью; Найфредом, который тоже был там; спадающим плечиком, нервами, Вселенной, по ошибке обернувшей её, врунишку… Невротически горела, тлела, теплела кожа всего тела — вокруг была Неллика, становилось трудно дышать; сосновый холодный воздух, который Кейр загонял в лёгкие, помогал, развеивал…

«Я не обязан её брать. Не обязан… Это первое. Второе: я попросту хочу её взять… Спокойно, это бред. Ждать несколько дней! Решать на свежую голову…»

Поднял глайдер.

Над речкой снова прицепился дрон — но отстал, когда Кейр показал средний палец. Понятливый…

…Нет, покоя не будет. Следующая досада предстала пред очи, едва злобный инспектор припарковал глайдер и двинулся по дорожкам к себе: Айка на перепутье. В чёрно-красном.

Она выглядела мрачной. Трагической. Отчаянной. Кажется, тоже готовой на небольшую истерику… Судя по тону — да:

— Я знаю, вы заняты. Вы очень заняты, как всегда! Но… Выслушайте меня, я очень прошу! Это совсем недолго!

Кей тяжело вздохнул.

— Что ж. Попробую выслушать.

Айка с нервной благодарностью кивнула — и начала:

— Я много думала. О себе. Всё, что я делаю — я делаю не так. Я чего-то не понимаю, настоящего! Другие понимают — а я нет! Это что-то очень простое! Хоть вы объясните — ну вам же незачем мне льстить и врать, вы же уедете! — что я делаю не так. Что я делаю не так?

Айка почти кричала. Нет, положительно, сегодня все посходили с ума…

— А… разве что-то не так? — попытался отвертеться инспектор. — Всё, вроде, нормально…

— Не-ет! Не — нормально! Вы — готовы общаться с кем угодно — почти! — кроме меня! Я что — хуже всех?!? Не может быть, что я хуже всех! Я — что-то делаю не так!

Кейрис устало вздохнул.

— Айка. Вот что. Ничего страшного не происходит. Всё-таки, неплохой вариант — если я не возьму никого. Я же инспектор. Не по девчонкам приехал. Ты перестала со мной тусоваться — когда поняла, что я наверняка никого не возьму. Раньше всех поняла… Спасение лица.

Айка замотала головой:

— Но это же неправда! И — я всё равно ничего не понимаю, ничего! Ну объясни-ите же мне!

Кейрис чувствовал, что дальше уже не может сдерживать собственную меланхолию:

— Так… Ты действительно хочешь получить честный, нелицеприятный ответ? Ты готова к нему?

— Да! Готова!

— Ладно. Даю ответ: ты просто не тянешь. Нравится?.. Раз нравится, продолжаю. Ты глупенькая. Недалёкая. Ты красива — но красота действует индивидуально. Может, повезёт, может, нет. Глупенькие — это здорово, кстати. Четверть мужчин совершенно млеет от глупости… Ты, впрочем — знаешь, это не глупость, это бесхитростность. Редкое, приятнейшее свойство. Для тех, кто ценит… Но ты строишь из себя что-то не то. Что-то универсально-идеальное. Хочешь быстренько охмурить кого попало, свалить с Рианнона абы с кем?.. Ну, дерзай! Вдруг получится… Но видишь ли, человек наиболее эффектен, когда он похож на себя. Понимаешь?.. Когда именно своё, настоящее выведено на первый план. Подчёркнуто. Вот это будет — попадание в самое сердце. Именно тому, кто тебе подходит. И здесь шансы твои неплохи. Вон мой аудитор на орбите сказал, что лучшая девушка — Айка. Но я подозреваю, что он бы впал в тоску, пообщавшись с тобой здесь.

Айка заинтересованно встрепенулась, Кейрис вернул её на Рианнон:

— Аудитору запрещено спускаться вниз. И да, он никого брать не намерен. Вот спустился бы — намерение изменил, быть может… Ладно, всё. Что-то я заболтался. Не обессудь, если не понравилось.

Обошёл впавшую в оторопь, прострацию, Айку (нет, если б не холодный ушат его критики — точно была б полновесная истерика!) — и двинулся к себе тяжёлым шагом. Хотелось поднять капюшон. Спрятать руки… «Интересно — а вот я… Сам-то я — всё так делаю? Мне-то кто объяснит?..»

Чёрт, рыжики во всех карманах… Н-да. Вообще, инспектор у нас — просто ас галактического масштаба! Обдалбывается рогаликами с дудкой, не слезает с девок, уничтожая их последние девственности; учит правильно варить; раздаёт ключи для взлома базы; ярко поработав, доведя до слёз пару красоток — смывается, никого не взяв. Потому что ему бабла жалко. Герой! Красавчик…

Дверная мембрана щёлкнула за спиной… Всё! Отсыпаться, отдыхать, жрать таблетки.

Полез отключить визор, зачем-то глянул пропущенные вызовы: Эмерета, Эмерета, Айка, Рихтер, Эмерета, Айка, Эмерета, Эмерета, Эмерета, Эмерета. Что за хрень… Вызвал Эмерету:

— Привет. Я наконец дома. Что сказать-то хотела?

Визор вспыхнул движением, зазеленел глазками:

— О-о… Я… зайду, ладно?

— Э-э… Заходи.

«Чёрт… И зачем я это сказал?…»

А… Какой-то в её виде был позитив, противоположный Неллике и Айке…

Ждать Эмерету пришлось битых полчаса, кляня себя: вот действительно, чего не сказал «я занят, говори так»? — допустим, из привычки избегать связи через Людвига — но ведь понятно же, что кадриться прибежит! С такими-то радостными глазёнками…

Явилась, сияющая, в пышной укладке волос — сверху они получались почти светлые, на Нелликин манер (господи, опять Неллика!) — но непокорные концы, завиваясь окантовкой, открывали рельефную шатеновость глубины, собственно, ничего непокорного в этом уже не было — отличная зеленоглазая причёска; зелёно-белое платьишко с оборками (куда там Айке!) колокольно зафиналивалось едва-едва ниже паха, выдавая фантастическую длинноногость с интересным наполнением бёдер — вот ведь, всё при ней!

Кейрис посмотрел на это с тоской. Сегодня все с ума посходили, все…

Сияющее существо встало перед ним, на самом выигрышном для обзора двухметровом расстоянии. И, светясь радостью, торжественно озвучило:

— Я согласна.

Кейрис флегматично кивнул (на самом деле, он был впечатлён зрелищем):

— Так. Здорово. Согласна… На что именно?

— Что вы меня возьмёте!

Кейр постарался сохранить на лице благожелательную мину — как будто ничего не происходит. Та-ак… Нет, это не оригинальный (на самом деле тупой!) подъезд… Это хуже. Слишком натурально. Слишком…

— Ага. Значит, так. Никому не говори, что сейчас ко мне заходила. Это страшная тайна. От остальных. Я сам тебя найду. Результаты наших переговоров должны быть скрыты. До нужного момента. Проболтаешься — будет хуже. Поняла?

— Да!

Глаза, воистину, светились восторгом. Страшная тайна — замечательное приложение к помолвке, да…

— Иди. Проверь, чтоб не было слежки.

Зеркало у выхода отразило их вдвоём — Кейр непроизвольно на секунду затормозил, рассматривая — гармоничнейшая пара; открытка «я на Рианноне», вариант следующий (предыдущие зачёркиваем), очень удачный…

…Оглядывалась: слежка была — в лице Кейриса, стоявшего на пороге…

Вот блин… Разбирайся теперь с этим… Ага. Кто там у нас всё-про-всех знает?..

Вызвал по визору.

Ответила не сразу, сонно моргала глазками:

— Приве-ет… Ты здорово меня доставил! Я, кстати, помню — ты меня нёс!

— Выспалась?

— Угу. Спасибо…

— Дело есть. Ты одна? Конфиденциально.

Шена проснулась окончательно. Секретно прищурилась:

— Сейчас, — лицо исчезло: сбросилась на мобик… — В лесок отойду… уже иду… Ну?

— Эмерета. Вы что ей сказали?

— А что мы ей сказали?

— Вот я и спрашиваю: что вы ей сказали? Пришла и объявила: «Я согласна!». Вы что-то наплели ей от моего имени?

Шеннона посерьёзнела голосом:

— Я узнаю. Это не я! Это Линда, или…

— Жёсткое требование. Узнай, на рассказывая всяким Линдам, что Эмерета ко мне приходила «соглашаться».

— Ммм… А откуда ж я тогда это знаю?

— Она, теоретически, могла у тебя совета спросить?

— Ну… Да.

— Вот и давай. «Чё-то Эмерета у меня странное про инспектора пыталась узнать — вы там что, ей наплели что-то?»

Шеннона подумала.

— А. Ну, типа, как бы, да… Спрошу. Самой интересно.

— Окидок.

«Выяснит, не выяснит… Ладно.»

Завалился спать.

Через пару часов был поднят вызовом:

— Узнала про Эмеретку!

— Давай.

— Я… Давай, я к тебе зайду. Можно?.. Я неподалёку уже… Ты один?

— Да.

Поспать сегодня совершенно не дают…

Шеннона выглядела цветуще — сегодня у них у всех что-то это удаётся… Уселась, едва касаясь диванчика — как пламя, готовая взлететь — вполоборота к Кейру, выбравшему кресло.

— Значит, так. Когда мы вышли — это я про тот день рассказываю — она зашла в дом, ну, Неллика её затащила, помнишь — упала и отрубилась, — (Кейрис наконец понял, про какой день она рассказывает). — А потом мы с Бестой, Лианой, Хелиндой обсуждали, в смысле, я им сказала, что был инспектор — да и Линда вас видела же! — и что Неллика смылась с инспектором, дело фигово — не из-за Неллики, она ладно — а что инспектор, в смысле, расскажет, какие мы тут… Потому что Эмеретка, я им сказала, вообще в труху была, а её первой инспектор засёк… Ну и вот. Потом оказалось, что всё пучком, в смысле, нормуль… Дальше. Вчера Эмеретка прибегает, глаза квадратные, говорит, я же с инспектором разговаривала в Нижней, уже даже сама помню, что разговаривала — но вот о чём?? Он о себе рассказывал, и вокруг кто-то был, вы же видели, небось, помните — а я забыла! Типа, инспектор её спрашивал про тот разговор, что-то такое… Ты её спрашивал, да?

— Нет. Её пробило, вспомнила, что мы говорили. Следующим ходом сделала вид, что вообще всё помнит — куда деваться…

— А. Ясно… Так значит. Девки ей сразу и выдали, что как же так, инспектор сказал, что ещё по фотке её заценил, хотел бы её взять — но она в ответ тупила, её увели, инспектору сказали, это она от неожиданности, она ещё подумает — и инспектор сел в глайдер и отчалил. Эмеретка впала в задумчивость — но выходит, поверила! Она, понимаешь, тупая совершенно. Её регулярно разыгрывают.

— Ага. Значит, так. О том, что она поверила — ты никому не скажешь. Иначе я её, действительно, возьму.

Шеннона остолбенела:

— Э-э… Это… К-как это!? — спорхнула на пол, на коленки; переступая коленками, приблизилась. — Из-за этого — взять?! Ты — врёшь ты всё! С чего это её брать-то? Она же —…

— Она вообще-то офигенна. Разуй глаза. Пришла — просто, топ-модель. Поначалу я — да, не обратил внимания. А сейчас…

— Она — буйная уродина! Сначала — делает, потом думает! Вот и удолбаная когда: лезет, шарится куда-то, колготится! Потом смеётся над собой же, когда расскажут — стыда никакого, вообще!

— О! Это ценное свойство. Детское, открытое… Человек, не впадающий в смертельный стыд от своих ошибок — быстро учится.

— Ты нарочно меня подначиваешь, да? Ну тебе же она не нравится!! Послушай. Ну хватит уже! Не надо обещать её взять — я ведь и так не скажу! — а то и вправду возьмёшь!

— Не скажешь… возьму… Где логика?! Тогда что так волнуешься?

Шеннона почти прижалась к его коленям, заглядывая снизу в глаза:

— Послушай! Я — не скажу, не скажу, не скажу!! Но девки — они сами её обломают, дня через два, я же не смогу их заткнуть!! Она — явится к тебе выяснять, она обязательно явится, она же буйная! — несчастная такая, заплаканная, ты её пожалеешь — и увезёшь! Или — из принципа! Я знаю, тебе всё равно кого брать! Ты — даже Неллику какую-нибудь взять можешь! Или вообще… — (при воспоминании о Неллике по телу прошла волна — но легко схлынула) — Но Эмеретку… Все удавятся от досады! Линда Бесте глазёнки выцарапает, или наоборот — кто там это соврать первый придумал…

— Слушай, Шен. Какая-то ты недобрая. Эмерету — не терпишь. Неллику — ненавидишь…

— Не-ет! Наоборот. Как раз Неллику — все не любят, а я —…

— Все? Прямо-таки все?

(Да, правильный эффект: каждое упоминание Неллики немного «вставляет» — но всё слабей и слабей; должно совсем пройти, в итоге…)

— Она выпендривается. Строит из себя «самую-самую»… И вообще… Вон Найфреда — просто так, для демонстрации сил склеила. Но он-то ей отомстил.

— Как?

— Известно, как — я же говорила!

— Это он специально что ли?

— Нет. Случайно отомстил. Ну, так вышло… Она его закадрила, затем отшила — резко так, типа смотрите, делаю что хочу… Как хочу, так и будет. Найфред вообще устойчивый. Он не виноват. Его многие девки хотели. Но одна Неллика… Вот за такое её и не любят, понимаешь? Но мне, знаешь, жалко её… Вот придётся ей перестать выпендриваться — я её совсем полюблю… Я вот и про тебя подумала — ты можешь тоже её, из жалости… — Шеннона призадумалась… — Нет. Её, конечно, не круто брать. Я понимаю. Ты возьми кого-нибудь… Неожиданно так, эффектно… Меня!

Кейр искренне рассмеялся.

— Ух… Вот уж скажешь, неожиданность…

— А что, что — это ожиданность? Ты думал об этом, да??

…Шеннона на полу — удивительно эстетичное зрелище. На коленках, на четвереньках, толкая тазик — как угодно, ей идёт всё это, как никому другому… Любые складные позы. Тоненькая: неуничтожимое изящество.

Ёрзающая по полу агитировала:

— Я вообще-то не буйная. Ты знаешь. Я — очень нужная и полезная. Я тебя понимаю лучше всех! И ещё лучше буду понимать! Так что правда! Подумай! Ну, как вариант! Очень стильный!

Кей вздохнул.

— Подумаю. Так. С Эмеретой — задача ясна?

— Да.

Шеннона встала — демонстрируя понимание, что по логике беседы сейчас как раз следует откланяться. Произнесла:

— Всё. Я пойду. Сейчас…

…Зевнула, сладко, по-настоящему… Повернулась, сделала три задумчивых шага — вновь опустилась на коленки, у диванчика, пристроилась ушком на него…

— Я посплю… Ну, чуточку! Меня после улётов всегда в сон валит… рывками… Но, я быстро сплю…

Нет, не притворство. Фирменный шенноновский переход ко сну.

Кей вздохнул. Подошёл, приподнял её, лёгонькую, уложил… Улыбалась — с закрытыми глазами. Честно, калачиком, задрыхла.

Подумал ещё немного.

Вышел из дома. Развеяться. Спать что-то расхотелось.

Снаружи откровенно затевались сумерки — но светоэлементы на эту провокацию ещё не велись. Самое невнятное время суток — как будто чего-то требующее от тебя: решений, действий… А, ну да — первобытное «срочно домой»…

Буквально через дюжину метров в разреженном лесном кусочке вне дорожек зрение уловило ярко-светлый шевельнувшийся объект. Так, ну что опять… Пригляделся. Направился к объекту… Кармина, да.

— Что здесь делаешь?

Обнаруженная встречала инспектора распахнутыми чёрно-восторженными глазами:

— Здорово, что вы пришли… Вы почувствовали, да?

— Что?

— Меня…

— Давно здесь?

Кармина ответила несколько непонятным образом:

— Ну… иногда, — и старательно пояснила: — Я тренируюсь! Вчера решила тренироваться — и вот сегодня тоже… Просто, я заметила, возле вашего дома гораздо лучше получается. Спокойней…

— Что — получается?

— В лесу. Тренируюсь просто. Ну, ещё не в темноте — но почти… Вот как начинает темнеть — я иду… — Она трагически подняла взор в просветы крон: — Небо светлое, как бы… а здесь ужасно темнеет, всё сильней! Но, я могу ещё чуть-чуть потерпеть. Я могу хоть сколько угодно долго потерпеть — если вы мне… поможете дойти… потом. Правда, я уже гораздо более смелей стала, за два дня?

«То есть — она здесь только что… Да какая разница! Ну, видела Шеннону — и что с того?!»

Отсутствие кейрисовского ответа тренирующаяся истолковала, видимо, как скепсис; в доказательство слов своих постояла столбом ещё долгое множество секунд, выразительно глубоко вздохнула… Утвердила:

— Я нормально, совершенно нормально не боюсь… Ничего.

После чего срочно, неудержимо поймала инспектора за руку. Было ясно: в контакте с рукой инспектора она совершенно, абсолютно бесстрашна.

Через её руку в Кейра вливалось тепло с покалывающим электричеством; это такое особое биоэлектричество: провоцирует желание подключиться дополнительной рукой, иной частью тела, особым каким-нибудь разъёмом… Здесь же, немедленно, в лесу — ну, увести поглубже, где страшней: успокоить, обнять, снять напряжение… Спрятаться в мягких травах. Проинспектировать все поверхности… Проникнуть, с инспекцией, дальше — на всю глубину девственности, если она есть (а вот интересно: есть ли??) — и, если есть, увезти с собой, по-честному… Увезти, если там не было ещё Найфреда (предположим, не было — он же такой устойчивый…)… Но, всё решится в процессе. Сразу ничего нельзя сказать. Да, эти вещи познаются строго на опыте…

«Чёрт… На Рианноне ненормальный воздух. Ненормальные девки! Они, внезапно, все начинают нравиться! Они разные по-одинаковому… В них какая-то единая рианноновская компонента — она и нравится, достаточно, чтоб тебя пробило кем-то одной из них — остальные тоже начинают тащить, как это у близнецов в лексиконе… Блин. Нужно близнецам сказать, что девственность восстанавливается — если годик где-то ничего туда не пускать. Собрать деньжат, на полуторную стоимость… Мерисцента, спаси меня! Срочно, проводить домой Кармину…»

Вгляделся в её кукольно симпатичное личико:

— Ну, нехило уже стемнело. Пойдём?.. Хотя, небо ещё светловато, да… Давай, я подсветку выключу. Чтоб страшней…

Кармина молчала; наконец подняла на инспектора круглые ночные глаза:

— А… мы скоро за роботами полетим? Роботов — я всё-таки боюсь ещё…

Кейрис рассеял страхи решительным жестом:

— Не полетим. Не нужно. Я сообщил наверх, разберутся. Главное — не говори никому.

Кармина замотала, подтверждающе, головой; ручное электричество сменилось на мягкое, радостное — но всё равно вставляющее — всё равно, спрятаться в мягких травах…

…Кей выключил подсветку — чтоб страшней — да и стемнело уже действительно нехило… да ну их вообще, эти дорожки!

— Идём по лесу. Для тренировки.

…Когда девушка наивно-хитренько изобретает способ войти в соприкосновение с тобой, чтоб «зацепить» — это цепляет, как правило: да, хитрость — но ведь миленько же… Однако, хоть убей, Кей не видел в Кармине этих расчётных хитростей. Блин, даже свои «достоинства фигуры», помнится, представляла прямым текстом…

Так вот: когда девушка ищет соприкосновения совершенно искренне, естественно, без идеи «зацепить» — это цепляет гораздо сильней. Просто вдвое сильней. Нет, на порядок…

— Вот и всё. Ты дома. Иди… Ещё увидимся, так ведь?..

«Проводил. Получилось…»

«Всё-таки… Этот её лесной страх — тот же, что у меня вчера под рыжиками?.. Дух Рианнона?.. Может — настроиться, попытаться словить?..»

Вернулся в лес. Постоял.

Нет, без рыжиков не получалось…

Хотя…

…Может, и есть что-то… Что-то другое…

«В мире…» — нет — на Рианноне! — «есть особые силы, которые тянут друг к другу» — вот, возможно, разгадка успеха тренда: не уйти без невесты... Однако, что интересно, накрывает не сразу… Нейра: «Через день… Или два…» — не об этом ли? Та-ак, отличная рогаликовая теория!

Хотя, симпатию к Мерисценте он почувствовал с первых минут… Надо обязательно её увидеть, прямо сейчас — может что-то подтвердиться… или опровергнуться…

Нет! Ненормальное совершенно настроение. Перед Мерисцентой показываться не стоит.

Отдохнуть. Уединиться. Домой…

Вот и дом.

Ах, да. Здесь Шеннона.

Шеннона, спящая. С ней, между прочим, приятно спать… Просто, рядом.

Гостья почувствовала, что её разглядывают. Зашевелилась, раскрыла глазки…

Видеть, как Шеннона просыпается — тоже позитивное жизненное впечатление…

Потянулась. Села:

— Ну вот. Выспалась, совсем. Я всё помню, что мы говорили!

Встала во весь тоненький рост перед ним, близко. Проникновенно глядя неотразимыми глазами:

— Если хочешь — можем завтра сходить. В медблок. Справку, от Людвига. Что я девственница. Чтоб ты знал.

(Уф… Торжественный поход в медблок за девственностью — здешняя традиция, ясно…)

— Шен. Ну правда, голова кругом! Потом. Успеется.

Выпроводил…

Спать! Срочно!

Где ты, наша спасительная от нездоровых идей таблетка…

Где-то на заре его разбудил вызов с орбиты. Зиверт в визоре сделал знак пальцами: «выйди срочно, поговорим».

Кейр поймал ногами адгезы, облачился в халат — и выбрался из коттеджа через заднюю дверь.

— Готов. Излагай.

— Итак: губернатор посыпался. Благодарит нас за выявленные нарушения… Но я-то о чём: бонус они тебе выписали. Что занимательно. То есть, «помолчи, парень, если что ещё знаешь». Держат гиперканал на конфирмацию, прямо сейчас… Да, это движуха…

— Бонус? Мне? Каким образом? Не пройдёт же.

— А. Бонус стильный, да… Губернатор — большой затейник. Или кто-то из его… Там у них фондик есть. На тему репатриации. И вот, фондик компенсирует взнос за девку. Транспорт, годовую страховку… То есть деньги — не тебе. Тебе — бесплатная девка. Так можно, да. Платёж проходит.

— Фххх… Ну, сочинители…

— А то… И секи фишку! Они побыстрее желают знать, принимаешь ли ты предложение — понятно: раз принимаешь — это их успокоит, это нам как раз годится. Я бы ответил за тебя — но решил узнать всё же, вдруг тебе сурово не нужна девка…

Кейрис задумался на секунды.

— Сделаем так. Поиздеваемся. Держат канал, говоришь? Узнай, могу ли я взять двух девок. В смысле, близнецов… Это чуть-чуть дороже.

— Зачем?.. Ну хотя давай, спрошу. Поломаться, да…

Зиверт задвигался, глядя в невидимое сквозь Кейриса… Подождал, с печалью оглядывая свои потолки… Включился снова:

— Они впали в затык. Думают над твоим мессажем… А кстати, дорогуша, здесь есть над чем подумать! Вопрос философский! Требуешь больше, потому что знаешь больше? Но: если ты знаешь больше, реально больше — это может стоить двадцати девок, пятидесяти, всей колонии! А не двух-полутора… То есть ни фига-то ты не знаешь… Или… О! Есть ответ: «сожалеем, выписан разовый некорректируемый бонус, без опции изменения суммы». Это что — обиженная поза, а?

Кейрис отмахнулся:

— Хорошо, отвечаем, что я согласен и с удовольствием возьму одну девку. Пусть думают, что я мелочен и жаден. Так сгодится?

— Ответил… Конфирмация… Всё. Да, сгодится. Угу… Есть. Ну а теперь, как художник художнику: кого брать-то будешь?

— Гы… Не решил пока. Да кого-нибудь!

— Ответ не юноши, но мужа… Хы-хы. Ну, будь.

Кейр вернулся в дом, на ходу стряхивая с себя адгезы с халатом. Бонус, значит… Задаром, значит… А задаром всё проще! Кого-нибудь! Кого угодно…

«Заберу Мерисценту. Она такая… Чёрт, если б не Неллика, не дождавшаяся меня Неллика — забрал бы Мерисценту. И заберу Мерисценту! Она разумна, по-настоящему. И ей нужна помощь. Схожу к Мерисценте, утром. Поговорю. Ещё немного поспать…»

Приснилась, тотчас же, добротная фантасмагория: путаной топологии дом, в доме жили: он, Мерисцента, удочерённые близнецы, уматерённая Шеннона и убабушкерённая, почему-то, Айка (она совершенно впала в детство и даже уменьшилась) — все ждали в гости Людвига (его тяжёлые механические шаги слышались из-за горизонта который час), но вместо Людвига пришёл Найфред, причём оказалось, что это Зиверт. Кстати, Мерисцента постоянно превращалась в Неллику и обратно.

Проснулся, окончательно, за полдень.

Мерисцента что-то не светилась. Жаль. Ну, ладно.

Поволандался ещё с полчаса. Пройтись, что ли…

Вышел из дома — день, пожалуй, следовало счесть жарким — немного подумал — и двинулся по дальней, тенистой дорожке.

По площадке у камня вкрадчиво переступала Инносента с ракетками — она удерживала шарик пляшущим в трёхметровой высоте, от усердия приоткрыв рот и морща носик под щекочущей упавшей прядью (отросшее каре, с выходом в задевание плеч и косые чёлки)… Кейрис остановился полюбоваться. Шорты снова медно-металлические — но с серебряно-светлым отворотом и разрезом сбоку, в стиле Неллики; циркуляция идей, ага… Ей шло. И движения, кстати: не дёрганые — плавные; ей полезны эти шарики, точно…

«Вот кого брать надо» — невсерьёз подумал Кейр. — «Смотреть на такую каждый день — и улыбаться. Прелесть же!»

Он взмахом руки привлёк к себе внимание, шагнул на площадку.

Жертва, уже уронившая шарик, смотрела с обречённым, распахнутым для вторжения, ужасом.

Кейр вперил в неё приветливо испытующий взор:

— Инносента… правильно, да?

— Можно… просто Ина, — выдохнула испытуемая, почти теряя сознание (что-то с каждым разом её торкает всё сильней…).

— Ага. А у тебя есть сертификат половозрелости? — насмерть добил её Кейрис.

Девчонка должна была упасть. Но вместо этого пошла красными пятнами.

— Есть… — голос прорезался, но сипло-хриплый. — Во вторник уже… получила…

Кейрис вальяжно кивнул:

— Значит, уже как бы в теме… Слушай. Вдруг ты, как непредвзятый человек, подскажешь… У меня бонус — могу взять и увезти любую девчонку. Но совершенно нет идей. Кого выбрать, а?

Так. Этого вопроса она уже объять сознанием не могла, мозг завис. Открывала и закрывала рот, раза три.

Кейр выразил лицом извинительное смущение:

— Чёрт. Я тебя, похоже, напугал. Ты не в настроении для беседы. Прости.

Улыбнулся как можно теплей. С непринуждённостью повернулся, пошёл прочь. Очень хотелось оглянуться…

«Изверг. Садист!» — думал про себя Кейрис. — «Что это на меня нашло?!»

Но ведь чудо. Неземное! Она не сказала «возьми меня»! Нет, действительно. Смотреть — и улыбаться. И радоваться.

Вот сейчас вернуться, «А можно, я тебя возьму?»

Убежит.

…Ладно, вот какая идея. Гулять по тенистому Рубикону — да чё там, можно и «совершить рубикон» через мостик — и кто первый встретится (ну, из знакомых) — того и взять! Вот честная, непредвзятая отработка бонуса! Да и необязательно из знакомых… Кейрис представил сцену: «Ты — первая встречная. Сертификат половозрелости есть?» — и… реакция как у Инносенты, нашей сегодняшней нулевой встречной… «А, ладно. Надоест гулять — просто зайду к Мерисценте…»

Но решение взять первую встречную просуществовало едва пару минут — бездарность этой идеи Кейрис понял, когда на стыке дорожек, как бы невзначай, встретилась Айка.

Такая же, как раньше. Неизменившаяся. Без огонька, но стрательно улыбнулась:

— Простите за вчерашнее. Я была неправа.

— Лишь бы нравилось.

— Что?

— Я миновал всю длинную возможную беседу. Ответил последней фразой.

— Но я… не поняла.

Кейрис качнул плечом, обошёл её с равнодушной миной — давая знать, что отныне и навсегда разговор окончен. Что поделаешь, не получилось. Не дошло… Он, Кейрис, плохой учитель. Не в этой жизни…

Айка не рискнула что-либо ещё спросить. Хмурилась, провожая его взглядом — или что там ещё — не суть. Неинтересно.

Нет, всё-таки противный осадочек от себя оставила. Прогулка, определённо, не задалась. Видеть никого не хотелось. Повернул к дому.

«Я уезжаю. Всё. Всё!»

Этот дурацкий бонус нервировал, не давал покоя. Надо разделаться с ним. Оформить, кого-нибудь. Мерисценту (всё же, какая-то она хмурая была последний раз), Эмерету, Шеннону… Вспомним всех. Кармину. Рианнону…

Ходил по дому из угла в угол.

Зашёл в базу, поднял бланк-форму на вывоз. Ага, там можно по ходу ещё править выбор… Да, нехитрое дело. Заполнить, отправить, согласовать… Всё равно кого. Кого-нибудь. Какое-нибудь произвольное, сумасшедшее решение.

«Я могу передумать. Я ведь ещё смогу передумать…»

Собрал на визоре в кучку несколько имён. Ткнул на случайное. Совершенно случайное. Ну, непроизвольное движение пальца… Чисто всё равно кого, да…

И, чтоб поменьше передумывать, отправил Людвигу и Аахену.

Аахен отреагировал быстро. Считанные минуты.

— Зайдите ко мне, пожалуйста. Это важно.

«Хм, ну пусть скажет что-нибудь, послушаем… Что ему надо, вообще?»

— Зайду. И даже прямо сейчас.

Пять минут хода, лесом и немного в горку — Кейрис избегал торных троп, ещё пуще не хотелось никого видеть: было странное ощущение, что его выбор уже опубликован, разослан, всеми обсуждаем — невозможно же, Личная Конвенция; в курсе только двое — Аахен и Людвиг; второй из двоих совершенно бесстрастен, безразличен…

…Первый из двоих встретил у порога, светясь ореолом многозначительной радушности.

— Прошу… Сюда… Сядьте. Поговорим.

Кейр, помедлив, присел в кресло — хотя сидеть совершенно не хотелось.

Аахен устроился основательней; побарабанил пальцами.

— Неллика, значит…

— Да.

Аахен вздохнул. Поднял добрые глаза не Кейриса.

— Слушайте. У меня плохие новости… Неллика беременна. Нет, это не розыгрыш, как она вам плела, а реальность. Десять недель. Скоро уже проявится. Вам нужен чужой ребёнок? Требующий средств? Нужна подружка, на глазах теряющая привлекательность? Ваши друзья как обсуждать ваш выбор станут, представили?

— На Альтее нет трудностей с прерыванием.

— Блажен, кто верует…

— Хм, а это новость! Вы — здесь — что-то такое знаете об альтейских порядках, чего я не знаю?

— Нет, конечно… Трудности не на той стороне… Увы, ладно, здесь я буду неубедителен. Туманные намёки — не мой стиль. Оставим это.

«То есть, аргументов нет», — уяснил Кейрис. — «Попытка сделать вид, что есть.»

— Вам не хочется, чтоб я её брал.

— Без обиняков: да.

— Почему?

— Это создаст опасный прецедент.

— Какой?

Аахен медленно и тяжело вздохнул.

— Понимаете… Я — создавал моральный климат… Культ, не побоюсь этого слова — культ девственности… И всё это — вопиюще — не соответствует…

Кейр иронично приподнял бровь.

— Я ожидал чего-нибудь попроще. Песнь о демографии, нежелании терять приплод недозаселённой колонии…

— Ну, ну… — нахмурился собеседник. — Бывает демография — и демография. Демография демографии рознь. Приплод любой ценой? Нет уж, увольте! Представьте себе этот вертеп! Всё мужеское население, весь персонал — бегает от жён по девкам. В головах — не терраформирование, а сплошная демография. Сиречь, бардак. Да мы из бюджета вылетим за пять лет! Нищая, быстро растущая колония, без порядков и правил, грызня за дохнущие ресурсы, бессильно мечущийся — да его все пошлют — Людвиг… Рианнон — слишком ценное, красивое, дорогое, если хотите, место — чтоб разводить бардак!

— Ну, ладно. Фиг с ней, с демографией. Но что за прецедент я создам? В свете этой вашей девственности… Вам же лучше сбыть её с рук, концы в воду, разве нет?

— Поздно. Её э-э… положение известно уже многим. Почти всем. Разве что от неё самой эту осведомлённость деликатно скрывают.

— Тем более, не стоит доводить до…

— Почему же? Пусть всё идёт, как есть. Естественный процесс…

— Я не совсем понимаю… Вы хотите сделать её наглядным пособием? Материалом для урока?

— Ну уж, не воспринимайте это как публичную казнь! Ничего с ней не будет. Вообще ничего. Просто, останется на Рианноне. Поймите: здесь свои традиции, э-э… установки…

Кейр предупредительно поднял руки:

— Давайте так. Мне — дали бонус. С правом распорядиться им на своё усмотрение. Я использую его на того, кто больше всего в моей помощи нуждается — на мой частный взгляд. Ваш моральный климат… В общем, вы меня лишь утвердили в выборе.

Аахен сокрушённо качал головой.

— Нет, нет, всё-таки, осознайте, что вы делаете… Вы берёте — не красавицу Айку, не умницу и тоже красавицу Шеннону, не… да десятки их! — Инносента в вас влюбилась совершенно катастрофически, знаете? — итак: ни одну из них! А — испорченную, ставящую себя выше других — и получившую по делам своим — Неллику, причём, будучи заранее предупреждены — я расспросил (по-своему, осторожно) Шеннону! Представляете, прецедент? Девки кинутся беременеть, для повышения привлекательности — самая отчаянная дурость разлетается в их среде как эпидемия, это уже проверено!

— Не-ет. Будут имитировать — так хитрей, и безопасней.

— Будут имитировать. Поначалу. Думать, почему не сработало… Додумаются, что надо по-настоящему… Всё равно… Нет, конечно, я просто предполагаю! А что реально выйдет…

Аахен немного успокоился, задумался…

— Вы… давайте так: не спешите. Вам ведь спешить некуда, я знаю. Хотите взять Неллику — возьмёте. Я на вас не давлю. Но помните: вы можете в любой момент изменить своё решение. Даже в самый последний…

— Хорошо. Спасибо, — Кейрис поднялся.

«Я сделал всё, что мог» — развёл прощально руками Аахен.

Кейр шёл тем же лесом, обратно, избегая дорожек — не хотелось никого видеть. Хотелось подумать… «Опасный прецедент» — это какой-то немыслимый, смехотворный предлог. Аахен делает что-то странное… Что?

Река, блеснувшая на повороте, отсигналила в глаза некую догадку.

«А вот что: специально втюрхивает мне Неллику! Его объяснения, кроме моего раздражения, вызвать ничего не могли… Наоборот! Этот намёк на то, что «она станет всем уроком»… Он сделал всё, чтобы я взял именно Неллику! Именно так. Потрясающе…»

Или…

Вот именно. Чёрт…

«Неллика — она же знала, что Аахен меня предупредит. Обязан предупредить. И докажет справкой от гинеколога, если что… Поэтому — она сама рассказала всё мне. Всё это её раскаяние… Я дозрею, возьму её всё равно. Уговоры Аахена мне нипочём. Это не Аахен, это сама Неллика! Она знала, что делает… Хотя… Эта её истерика была совершенно лишней… Или… они вместе: Аахен — режиссёр и советчик… Он ей помог, подправил…

И ещё: этот бонус. Я ведь мог бы её не брать. Убедить себя, что мне жалко денег. Но — тут этот бонус… Всё, Неллика, ты победила!»

Кейрис бродил по комнатам, ощущая себя совершенно больным. Чёрт знает что… Вот сейчас же, возьму Эмерету! Самый стильный же ход — взять Эмерету! Неллика, с чего ты решила, что победила?!?

…Нервно, нетерпеливо-торжественно запел вызов.

Это был всё тот же Аахен, прямо-таки светящийся возбуждением:

— Послушайте! Я всё уладил. Они канал как раз, по счастью, держали… Вы хотели близнецов — вы их получите. Вам подняли бонус. Я сказал: «делаете широкий жест — так не меряйте ширину жеста» — и вам его подняли… Вы же хотели близнецов, так? Конечно же, вам нравится именно этот тип девушек, ну и славно! А они совершенно из той же породы, что Неллика; буквально, породы — они родственники, вы знаете?.. Знаете. Ну и отлично. Вот это выбор! Вот это действительно — съездил на Рианнон! Друзья и просто встречные будут открывать рты, стоять и смотреть вслед!.. Ну, что?.. Что скажете?

Неллика, Неллика, вертелось в голове, Неллика… Что делает Аахен?! Не понимаю… Не понимаю! «Что скажете?»

— Согласен, — произнёс Кейр, ещё до конца не осознавая это внезапное решение; осознавая его на ходу… Ведь так. Именно так.

От Неллики вылечат только они… Близнецы.

Убиться по-настоящему.

Кейрис опустился в помпезное кресло в самом углу — всё как-то не складывалось в нём вдосталь посидеть — чувствуя приятнейшее опустошение, расслабленность, окончание миссии, покой, медовую радость и свободу — всё самое лучшее, что может быть. «Это пройдёт» — думал он, — «Пройдёт… Ничего… Пройдёт…»

И тут его снова вызвали.

«А, Мерисцента. Жаль, тебя не было. Я совершенно свихнулся без тебя… И беру я теперь не тебя, как жаль. С тобой тоже легко и прекрасно. Ну что ж, давай хотя бы о чём-нибудь поговорим…»

— Здравствуй, о глубокомысленная. Что скажешь?

Она была серьёзна. В лице — видимом на планшетке в руке и на визоре вдали — отрешённая тревога:

— У меня проблема. Очень большая.

— Внимаю.

— Я… Можно я зайду? За чаем.

— Заходи, конечно.

— Я сейчас.

Кейрис пожал плечами, остался в кресле.

Возникла, через три минуты. Длинные рукава. Шорты с белыми отворотами, во даёт… Усталая. Тусклая, как сомнамбула. Сильней, чем позавчера.

— Чай… Здесь, да?

— Угу.

Мерисцента дотошно исследовала все баночки, выуживая щепотки, разглядывая, растирая пальчиками — и наконец трагически диагностировала:

— У вас тоже не тот чай!

— А что за тот чай тебе нужен?

— Ну… такой… Он есть вообще-то, растёт, у нижнего компенсатора… В Нижней. Но у меня нет допуска! Уже пять дней не дают допуска — а я должна была там дежурить! Я и так там редко бываю, не успеваю много набрать — потому что некогда…

— И что, без него никак?

— Ну… Он мне очень! Помогает…

— От чего?

— От всего!

— Та-ак… Серьёзно психоактивный чай, я погляжу… А ну-ка, смотри сюда…

Кейр подошёл, щепоткой пальцев поводил перед её лицом: вверх-вниз, вправо-влево — надеясь по реакции зрачков и общей моторике прикинуть, что это может быть…

Что за…

Это выражение лица… Эта упёртая пустота в глазах…. Пять дней, значит, без… А то и больше… Совсем незаметно, да… Но только не ему… Приглядеться… Как следует приглядеться… Да что ж за…

Кейрис нервно, беззвучно рассмеялся.

«Ну вот, пилот. Вот тебя за чем послали. Понял теперь, да?»

Мерисцента, с тусклым удивлением, подняла на него глаза.

«Чёрт. Как грамотно! Как точно. И ведь всё, не отвертишься…»

Холодок растекался по позвоночнику. Очень мерзкий, знакомый холодок.

…А ведь Нейра сигналила, осторожненько: «проблемы Мерисценты — найдёте, что ищете»… Тогда не воспринял…

Кейрис вдохнул, стряхивая оцепенение. Выдохнул.

— Значит, так. Поехали. Я — инспектор. У меня везде допуск. А ты — мобик оставь. Там, у себя.

— Уже. Оставила.

— Умница. Подожди меня здесь. Сядь в кресло, от визоров скройся… Вот так. Жди.

Беспрекословное подчинение.

Кейр притулил глайдер на совершенно мизерный пятачок, с двумя перескоками через деревья — зато Мерисценту никто точно не засёк. Он заставил её сложиться на сиденье, калачиком, не высовываясь… В сложенном состоянии её шорты, с треугольным разрезом на белом отвороте, настойчиво привлекали внимание водителя — Кейрис поглядывал, а потом спросил:

— Мерисцента, а что это у тебя шорты, как у Неллики? И не только у тебя…

— А. Кто-то вбросил идею, что ты заберёшь Неллику, — сосредоточенно разъяснила Мерисцента. — Начали спорить, ну, ставить… Заодно — шорты, и прочее… Я скачала. Как бы, мода… Вообще, хотела отвлечься.

— Вы делаете ставки — на деньги?

— Да. Или просто… Кто как хочет. Игра.

— Хм… Можешь навариться. Неллику я не заберу. Поставь против неё.

Мерисцента долго думала.

— Поставлю. Но сначала чай…

(Она, не заметив, назвала меня на «ты»… Со словом «заберёшь»… Причём — не про себя, про Неллику… Но: «заберёшь» — «ты»…

Хм, а кто вбросил? Не Аахен же… Да нет, это раньше: Инносента ещё с утра была в таких же… Сама Неллика?? Общественное бессознательное?

Чёрт… Как всё сложно, глупо и странно у этих девок!)

— Так. Где он растёт? У самого компенсатора?

— Нет. Не у самого. Чуть-чуть в лесу.

— Отлично. Сяду подальше. К компенсатору не приближаться, поняла?

— Угу.

Сели на полуживой просеке — Кейрис, похоже, уловил логику их первоначальной сетки, нашёл подходящую легко; астеничная Мерисцента, едва сели, сразу же припустила в лес — Кей, запарковав глайдер, насилу догнал её.

Страждущая ползала на коленках, старательно отыскивая что-то — нашла, любовно вытянула из земли… Тёмноволосый хвощик, мелочь сущая. От одного вида его Кейриса передёрнуло, затошнило — но нет, он справился…

Видел, видел на картинках. Видел сушёный учебный экземпляр — интересовался, хотелось же знать, чёрт… Вот теперь и вживую увидел. И всё при нём: подшёрсток, надшёрсток; теневой режим — как там это терраценологи называют — он очень трудно приживается…

Однако, его здесь явно мало. Странно мало… Остатки?.. Брошенная делянка?

Нет, пилот. Не так просто!

Первый найденный Мерисцента, как есть, отправила в рот, вдумчиво разжевала.

— Даже сладенький немножко! Его можно так. Но заваривать — лучше.

«Да, лучше… А если химически обработать — тут уж такое получится…»

Нашла следующий.

— Стой, Мерисцента, не рви его.

Нахмурилась, непонимающе:

— Нужно больше…

— Подожди.

Зависла на секунды. Вдруг — резко, единым действом — сорвав добычу, вскочила, рванулась прочь — Кейрис догнал, схватил за руку — с выросшей силой попыталась вырваться, убежать — Кейрис подсёк, обрушил; поймал второе запястье, развёл руки; сел сверху, на нелликовские шортики…

— Значит, так… Со мной — не справишься… Слушайся меня, Мерисцента… Тогда выберешься отсюда — и с Рианнона… И даже выиграешь… Только слушайся меня… Я всё-всё знаю про этот чай… Более того… Я дам его тебе… Здесь, в этом лесу… Просто, помоги мне кое-в чём… Это недолго, здесь же… Поможешь?.. Согласна?

Мерисцента с серьёзностью кивнула:

— Угу. Отпусти…

Освободил. Понаблюдал:

— Не убегаем… Отлично… А теперь пей вот это, — Кейрис достал флакончик (содержимое коего было наспех намешано из подручных средств перед самым уходом). — Давай-ка…

Отхлебнула. Поморщилась.

— Что это?

— Рыжики, Мерисцента, рыжики. Они помогут.

Гневно помотала головой:

— От них я дурею. И, это совершенно не то!

— Пей. Или вообще ничего не получишь.

Нахмурилась. Допила.

Кейр взял её за плечи, подержал, пока не почувствовал волны дрожи… Развернул. Заглянул в тусклые глаза.

— Ну как, достаточно одурела?

— Н-не знаю…

— Отлично. А теперь слушай. Значит, так… Здесь где-то есть место. Недалеко. Где очень-очень много твоего чая. Просто море. Очень, очень много… Настройся на него. Тебе ведь мало. Тебе нужно ещё. Настройся на это море. Найди его. Иди к нему.

Несколько раз повернул на месте — будто собираясь снять с глаз несуществующую повязку.

— Давай. Ищи, Мерисцента. Тебе поможет Дух Рианнона.

Вначале не было никакой уверенности, что найдёт. Брела куда-то, зависая, останавливаясь. Топталась, меняла направления. Кейр настраивал:

— Там ещё такая странная тревога может быть… Что-то тревожится за тебя… Иди на неё, там чай. Сам чай будет молчать — но от него, знаешь, гравитация исходит, когда ты в нём — ты же знаешь, вот это каменное, тяжёлое, надёжное… А рыжики просто должны звенеть, жечь, показывать… Давай! Чувствуй! Гравитация… Тревога… Звон…

…Наконец — Кей уже почти махнул рукой — Мерисцента, какое-то время шедшая в одну сторону, будто пытающаяся уйти от всего, что на неё навалилось — понемногу ускорилась, перешла почти на бег; затем удивлённо притормозила; присела, раздвинула травки…

Кейр опустился на колени рядом. Старался дышать медленно, думать о возвышенном, философском…

— Видишь? Море, воистину… Подшёрсток… Подлесок… Вот здесь уж по-настоящему… Вот тут уж — сделано, так сделано!

Мерисцента подняла на него ошеломлённый взгляд:

— Как ты понял, что это нужно искать?

— Просто, Мерисцента. Просто… Для тебя, для себя, для собственного ублаготворения никто не станет ставить сюда эту дрянь. Наоборот, воспользуется шансом — чтоб слезть. Это значит — рядом коммерческая плантация. Люди в деле. Или не люди… — он задумался.

Мерисцента не понимала — Кейрис, действительно, скорее разговаривал сам с собой — она протянула руки…

— Я соберу. Я сам… Смотри, вот… Всё, хватит. Хватит, достаточно! Бежим, скорее! Пока не засекли!

Мерисцента на «пока не засекли» среагировала — этот аргумент в её возрасте всё ещё безотказен — утянутая за руку, поспешила за Кейрисом… Уже садясь в глайдер, бормотала:

— Что будет?? Что со мной будет? Я сделала что-то ужасное??

— Нет. Сейчас уже нет. Тебя заберут отсюда. Тебе помогут. Всё будет хорошо. Летим…

Втопил форсаж. Лёг на курс — поближе к цепочке ретрансляторов. У ближайшего вызвал Зиверта…

Аудитор не спал. Отреагировал на серьёзность морды Кейриса лаконично:

— Ну?

— Одно слово: траумен.

— Что?? Траум? Ты нашёл траум?!

— Да.

— Много?

— Прорву.

— Фффф… Так, ну это всё. Рианнон переформатируют… Ты там сейчас?

— Нет. Только что оттуда. Подойду к окну.

— До окна сорок минут.

— Да.

— На хвост не сели?

— Не знаю. Надеюсь, нет.

— На траум обычно ставят жучки. Не скупятся… Будут мешать — разбей акт на сессии…

— Так и так разобью. Его много.

— Зачистить не успеют…

— Да.

Зиверт задумался на секунду…

— Возьми девок… Девок возьми, мой совет! Девки ведь, конечно, не в деле… не в курсе…

— Конечно.

— Возьми, под любым предлогом! Против девок не попрут. Ну, вряд ли попрут… Если мешать будут… Если что с девками случится — это ж высшая категория, сразу…

— Всё. Ладно.

Кейрис выключился, потому что глайдер стал себя странно вести — сразу после маячка у излучины: норовил сдохнуть и окуклиться. Еле удалось отжать часть канала ручного управления.

Что ж, ясно: закладочка… Высокоуровневая, засим туповатая. Здешняя. Такое маскируют под сбой локального патча, вылезающий случайно, в редких режимах… Ничего не стоит засечь, отследить по акту — уж Кейрис-то в глюках аппарата разбирался. Однако, возня с закладкой и её устранение отъест полчаса… Другой глайдер брать бесполезно — там то же самое… Значит, экономим время.

Сразу за Воротами Кейрис свернул влево — прямым ходом к Сосновой Балке.

Сел (на посадке глайдер не тупил и не сопротивлялся) на знакомый пятачок. Вытащил (тупила и сопротивлялась — её начинало «шугать») Мерисценту. Застал дома у Шенноны Роксану — вручил ей Мерисценту с инструкцией «давать вот это с интервалом в час, пока не заснёт, самим не пробовать» (чем хороша Роксана, так это понятливостью и исполнительностью); потребовал вызвать на помощь Шеннону — но Шена через секунды ворвалась сама, нос по ветру (чем хороша Шеннона, так это… а, всем хороша).

— Мне нужна Риа, — огорошил её с ходу Кейрис. — Как думаешь, она дома?

— Надеюсь…

— Её дом — вон там, да?

— Да, — Шена вытащила Кейриса наружу, как бы показывая поточней направление (однако, привычка не разговаривать о важном внутри коттеджа была при ней). — Я провожу!

— Нет, лучше Роксане помоги. Мерисцента может начать буянить. Не обязательно — но может… А её надо по чуть-чуть выводить… Не давать помногу. С тем коктейлем, что в ней сейчас… Короче. Объясняю. Ей кое-кто из уехавших присоветовал чаёк, от которого, на самом деле, держаться надо подальше. И показал, где растёт. Теперь и я знаю, где растёт… Не говорить — никому! Мерисценту — спрятать у себя, до завтра. Я сам всё сделаю. Ясно?

— Да… А Риа зачем?

— Кое-что с глайдером поколдовать. Вдруг сможет.

— Ну, да… Она… — Шеннона вскинула взгляд. — Так ты и это знаешь! Не все даже девчонки знают!

— Угу, — сощурился Кейрис. — Но ведь и ты в курсе!

— Говорю же. Я всё про всех знаю! Хотя, нет… Про Мерисценту с её чаем не знала…

— Теперь — знаешь. Ты — моя правая рука. Всё. Иди. Никому ни слова!

Кивнула. Торжествующе улыбнулась. Убежала в дом. Умница.

На самом деле, в Шенноне Кейр не был уверен на все сто. Но — приходилось рискнуть. А вот в дуэте Нейра-Риа сейчас он уже не сомневался.

В планшетке была детальная карта — но навигацию не включал, чтоб не светиться… Действительно, два шага.

Открыла Нейра — насторожённая, удивлённая. В домашнем прикиде (бриджи, невнятная розовая майчонка) была не так загадочна, как до этого. Что-то понятное, близкое и… робкое. Тот самый «стиль Рианнон»…

Именованная в честь стиля возникла вслед, в любимом колокольчиковом камуфляже (даже какой-то эполет с плеча!), интересно — а вот она оставалась загадочной, хотя приветливо улыбалась… Нет, всё же обе напряжены. Нагнетать горячку не стоило.

— Прошу извинить за вторжение. Есть, однако, дело… Риа: глайдер починить можешь? Там программный сбой. Мне чинить — где-то полчаса. Вдруг у тебя получится? А то я несколько спешу.

— Спешите? Куда?.. Секрет?

— Ладно, не секрет. Мне нужно в Нижнюю. Нашёл, похоже, то, о чём вы говорили.

— Говорили??

— Про Мерисценту. Помнишь, Нейра?

— Угу… — хотя безусловного понимания на лице её не означилось.

— Глайдер — где? — решительно поинтересовалась Риа.

— Вон там, на пятачке. Сто метров.

— Пошли! — она бесцеремонно потащила Кейриса за запястье.

— Стойте! Полминуты! Я с вами! — возопила Нейра. Отлучилась в комнату. Вернулась влёгкую переодетая: сменила верх (теперь была в вещичке с — вот совпадение! — немножко спадающим на плечо вырезом), низ оставила — но заменила высокие адгезы на спортивную обувь — сразу оказавшись на пару сантиметров ниже Рианноны; посмотрела на меряющего глазами рост Кейра зло; вышла из дома первой, предлагая рассматривать себя сзади…

Понятно, облегающие штанишки делали её стройной несмотря на отсутствие каблуков. И даже очень стройной… Кейр пригляделся к походке, движениям — чёрт возьми… Не может быть… Хотя — почему не может? — может! Целеста же… Ладно, некогда. Потом как-нибудь.

Добрались — добежали до глайдера, в длинных предзакатных тенях. Риа колдовала совсем недолго, сразу нашла «где грязь»… Движок запустился, заработал чисто. Кейр поблагодарил, попытался попрощаться…

— Мы с тобой! — решительно перешла на «ты» Нейра; возражающий жест пресекла на корню: — Не надо, глайдер сдохнет — как выберешься?

Кейр не сопротивлялся. Собственно, подобное ожидалось. «Возьми девок!» — вторил ему в голове недавний Зиверт…

Снова пришлось помещаться в двухместный глайдер втроём. Риа вписалась за сиденьями, в «багажной щели» — увещевая, что «да мне отлично» и «глайдер лучше чувствую» — после того, как Нейра, явно не желавшая признавать свои меньшие габариты, хмуро и безоговорочно разместилась спереди.

Кейрис всё поглядывал на неё (глайдер лёг уже на курс — шёл отлично); наконец спросил:

— Нейра. Твои родители — с Барса. Не угадал?

Нейра глянула с подозрительностью:

— Ну… угадал.

— Причём, в третьем-четвёртом поколении, так? Невысокие, коренастые…

— Да. Но…

— …но на Целесте нормальная гравитация. И дети мигрантов с Барса вырастают нормальными людьми. По росту, комплекции. Потому что стресс-мутация даёт откат моментальный. Так? Тебе это объясняли родители, да?

Нейра кивнула:

— Да. Но я всё-таки ниже остальных. По росту угадали, да?

— По одному росту угадать невозможно. Кое-что ещё.

— Ну… У меня ноги не слишком длинные. И сейчас я без каблуков, да!

— Нечего прибедняться. Длина ног у тебя в ажуре, для твоего роста. А форма — просто эталон.

— Успокаиваете, да?

(Та-ак… Устойчивый соскок на «вы»…)

— Хм… Ты ведёшь себя, будто не знаешь, что будет дальше.

— Что?!

Кей задумчиво прищурился:

— Хотя… Твои предки могли и не удосужиться рассказать поподробней…

Нейра заёрзала:

— Так что?? И вы-то откуда знаете?

— Мне — положено знать. Как пилоту… Но про Барс — случай особый. Мой один коллега долго и взахлёб описывал «пост-Барс-эффект». Крутил модельки, что наснимал… Теперь я сам буду хвастаться, что знаком с пост-барсеанкой!.. Короче. Я опознал тебя по… опорно-двигательному аппарату. Форма таза, в первую очередь. И все сочленения к нему. Движения… Я долго рассматривал эти модельки, знаю. Точность, правильность, минимум костного веса — при максимуме возможной нагрузки. Действительно, не бросается в глаза сразу. Там нечему бросаться… Всё идеально пригнано.

— Ну, ладно, — согласилась пост-барсеанка, — я аккуратно сложена… в этих местах. Но дальше-то что будет?

— Длинные ноги.

Нейра подняла бровь в подозрительном недоумении:

— То есть?..

— Ты — неужели не знаешь? — ещё не перестала расти. И на очереди — именно удлинение ног. Твои гены при нормальной гравитации просто выстреливают — но выстреливают ме-едленно… Медленно и точно. Да, тебя обязательно надо забрать через годик! Или даже сейчас — чтоб наблюдать…

Нейра откинулась на спинку. Кейр, поглядывая, почти воочию зрил, как в ней вырастает торжествующее сияние от открывшихся перспектив. Затем вдруг, порывисто и быстро, прильнула к Кейрису, обняла, ткнулась носиком в щёку.

— За хорошую новость, — кокетливо объяснила она, блеснув зубками. — Риа, обними его тоже! А то заберёт не тебя, а меня!

Риа послушно приникла сзади. Волшебным котёнком… Обняла. В её прикосновении было что-то… Кейрис задумался. Тайный сигнал. Телепатия. Понимание… Потёрлась, старательно — перемещаясь головой — щёчками об оба его уха. Совершенно наэлектризовав…

— Ну всё-о, хватит! — с жеманной ревностью произнесла Нейра — на деле же улыбаясь до ушей и явно любуясь зрелищем. Риа, помедлив чуть-чуть, отлипла, мягко утекла назад — и через секунды, вдобивку, напоследок нежно потрогала пальчиком за плечо, как бы, незаметно от Нейры.

Чёрт, Риа — гений: не забывать!

— Итак. Рассказываю о нашей цели. Плантация запрещённой дряни. Шерстить будут не вас — губернатора и тех, кто непосредственно связан. А на вас, наоборот, прольётся некий финансовый дождь. Так обычно делается, чтоб властную руку Центра на местах любили и приветствовали… Но для этого мне надо отправить документальный акт — неопровержимое доказательство. Акт идёт прямо на орбиту. Обычным путём, через ретрансляторы — нельзя. Потому что ключ к каналу, даже защищённому, теоретически может кто-то знать. Поэтому — специальный протокол. Нужно попасть в орбитальное окно, окно начнётся через шесть минут. Понятно?

— Ага… А как этот акт делается?

— Несложно. Показать плантацию, в прямой трансляции собрать и опечатать образцы. Вот в такие баночки… Съёмка — моей планшеткой. Ну, по лесу походить изрядно. Плантация — в лесу.

…Кейр вырулил на правильную просеку — запечатанную кустами на стыке, но локатор светил пустотой: как раз форсажный длинный прыжок расправлялся с преградой на отлично… Но стоило продвинуться немного вдоль — и впереди привстали, выплыли массивные серо-зелёные тела…

— Это роботы! — удивилась Нейра. — Тяжёлые. Внешние.

Кейр понаблюдал за первым, резво двинувшимся в их сторону:

— Ясно. Не даст лечь.

— Надо быстро выйти, их затормозить…

— Не вздумай! Раздавит!

— Антиграв же не может сесть на человека! Не должен! Там защита же!

— Обходится любая защита. Особенно если сделать закладки. Не рискуй.

Но Нейра привстала уже в глайдере, замахав руками:

— Э-эй! Здесь люди-и! Сто-ой!

Робот, однако, ускорился, явно атакуя; Кейрис сделал подскок вверх — давая Нейре упасть почти на себя, и свободной рукой зафиксировав руку Рианноны на плече — но та, умница, вцепилась в него обеими, обхватив.

— Как я и думал. Это Людвиг траум разводит, — объяснил Кейр, планируя с «горки» далеко вперёд.

— Что-что?

— Траумен, траум, тэшка, гвоздик! Большой, тупарь, торшер, танк — ни одного из этих слов не знаешь? Это всё о нём. Говорила же мне про Мерисценту…

— Не знала, как это называется! Так что делать будем?

— Значит, так… Насколько я знаю, такой робот прыгает на пять метров вверх, от силы. Глайдер — на тридцать… Плюнуть ему в нас нечем… Это ж не боевой робот.

— Угу…

— …Впрочем, и у нас не боевой глайдер… Но что можно: попробовать водить их по просеке, пока я снимаю… Вроде их трое? Ну-ка, посвечу детектором… Да, трое.

— Их — трое, и нас — трое… Что, Людвиг понял, что нас будет трое?

— Вряд ли. Трое — это более чем достаточно на одного. Ну, на двоих… Так, я соскочу — и посмотрю, пойдут ли они в лес за мной.

— Большие роботы — человека же по-любому догонят!

— Не в лесу. В лесу они медленней. Хорошо, что траум в лесу. И да, у меня костюмчик немного… маскировочный. Особенно если замереть… Экранирован. Ладно, соскакиваю…

Кейрис присел антигравом — соскочил (Нейра взяла управление)… нырнул в лесок… и тотчас убедился, что роботам он более чем интересен — двое споро поплыли в его сторону; собственно, близкий движущийся объект инфрафором не особо прикроешь — а во-вторых…

Во-вторых, пришлось срочно выскакивать обратно на просеку, к глайдеру.

— Что? Что там? — обеспокоилась Нейра, приняв его на борт.

— Ну-ка, ну-ка… Сколько их… — Кей срочно подцеплял детектор…

— Кого?? Что там?

— Чистильщики… Восемнадцать! Весь резерв! Вот почему этих трое. Чистиков везли — по шесть на корпус… За ночь всю плантацию забреют… Или не всю?.. Так. Вперёд! Подальше… Там их нет.

Риа надавила руками на плечи Кейриса:

— Большие роботы всё-таки быстрые. Трое одного — могут окружить…

— Могут. Теоретически.

— И убить — насмерть!

— Но одного вы отвлечёте. А двое не окружат… Правда, акта нормального не получится — сбор на бегу не задокументируешь. Ну, хоть что-то… Соскакиваю. По мере сил, всё же заберите меня…

Кейрис отступал. Останавливался на секунды, регистрируя траум под ногами… Поймал орбиту:

— Зиверт! Здесь роботы! Препятствуют!

— Сделаю, что смогу… Фиксируй и передавай всё подряд! Зеро-канал поставлю — но он будет к концу окна… Продержись там полчаса!

Кейрис давно уже снимал всё подряд… Сейчас он, оторвавшись на полсотни метров, лёг в траву, замер и стал, кажется, невидимым — однако робот не доверился глазам своим, и медленно двинулся в сторону исчезнувшего инспектора: решив, видимо, пошарить потерянное на ощупь… Второй же на полной скорости отправился вбок, закладывая длинную дугу — это совсем не понравилось Кейрису. Увальни увальнями, но алгоритм окружения — то бишь, «локализации» — в них действительно поставлен… Конечно, не «локализуют» — тем более, вдвоём — но и собрать не дадут… Пришлось сняться, уйти в сторону, снова оставив роботов в одном квадранте. Оторваться от них подальше… Огляделся, выбирая направление: на просеке Нейра делала очередной форсажный подскок — чёрт, посадит же конденсатор… И тут же заметил со всех ног бегущую, скачущую к нему Рианнону.

— Риа! Ты куда?

— Нейра послала! Я помогу! Роботы — толстокожие, но вдруг получится… Но нужно немножко времени…

— Ладно. Отступай от них по лесу, вместе со мной. Осторожней!

Отступили… Кей загребал в объективы крупный план траума со всеми подшёрстками…

— Э-эй! — послышалось — и мелькнуло — со стороны просеки.

Кей обернулся — к ним спешила лёгкая, невесомая на бегу, Нейра.

— Нейра! Ты что? Он убьёт глайдер!

— Пусть убьёт! Это у них время отнимет! Хотя бы у одного! Мы выберемся!

— Пешком?

— Немного — пешком, но недалеко. И там будет глайдер!

— Глайдер? Будет?

— Да! Правда! Что думаешь, я б так легко отдала этот?.. Нельзя, чтоб на каждого по роботу! Один — убивает глайдер. Другого — уводит Риа. Третьего — я.

— Отлично… А теперь оглянись: он убил уже глайдер — и спешит к нам.

— Ч-чёрт…

Ретировались ещё на полсотню метров… Нет, у Нейры был явный избыток идей. И избыток энергии:

— Всё-таки, давай попробуем разбежаться в разные стороны! Ненадолго! Роботы — разделятся? Или нет?

— Что ж, давай.

Нейра рванулась влево, на закат, на ходу выкрикивая строчки:

— К морю! От восточных! Анфилад! Воздух. Горек. Точно. Шокола-а-ад!

Риа кинулась в свою сторону молча — зато вспарывая листву предусмотрительно заготовленным прутиком, в руке на отлёте. Два робота, действительно, ушли за ними — третий же с неуверенностью, но продолжил путь в сторону замершего Кейриса.

Инспектор отступил. Ещё раз отступил… Нет, полноценного акта не выходило.

Из подлеска навстречу вынырнула Нейра — оторвавшаяся от своего опекуна секунд на десять:

— Ну, что?

— Достаёт. На движение реагирует. Не успеть.

— Чёрт… — огляделась. — Где Риа? Бежим к ней!

Оперативные идеи Нейры системной продуманностью не блистали — но Кейрис вряд ли сейчас предложил бы что-то радикально лучшее. Нейра-то бегать не устанет, это барсеанские корни. А вот Риа…

— Ри-иа! А… Вот ты где… А где твой робот?

Риа выглядела чуть запыхавшейся — но вида не подавала.

— Я… его…

— Ухудшила?

— Да…

— Насовсем?

— Не знаю.

— Гениально, Риа! Теперь. Ещё раз! Бежим — вместе — одним пятном — отрываемся — ты — (это к Кейрису) — замираешь, совершенно замираешь — мы уводим роботов… Далеко уводим!

— Давайте… За мной, след-в-след.

Кейрис, за ним Нейра, за ней Риа… На бегу Нейра не умолкала:

— Здесь — ищи — ключи — от этих — стен! Каббала! В ночи! Ацетилен! Что такое ацетилен?

— Химия. Запрещённое знание. Горючий газ.

— А каббала?

— Древняя тайна, её вообще никто не знает.

— У-у… Всё! Оторвались. Замираем!

Нейра прижалась к Кейру, декламируя шёпотом:

— Стебли. Стяги. Шепчущей травы… Алгебра и магия. Мертвы… — (собралась, напряглась пружиной) — Ну, всё. Риа, бежим! — (распрямилась) — Э-эй! Вспышка! Света! Видишь! Это! Сон! Слишком! Фиолетов! Горизо-онт!

…Кейр собрал траум в контейнер. От прикосновения к хвощикам одолевала липкая дрожь в руках. Едкая пустота ехидно стучалась, лезла, вползала в затылок и позвоночник. Дальше будет хуже… Нет, сейчас, сейчас, просто слишком много их сегодня было — всё кончится, сейчас, домой…

Возникла откуда-то Риа. Положила руку на плечо.

— Что делаешь?

— Образцы опечатываю. Самый финиш уже.

— Тебе… плохо, да? Что с тобой?

Кейр поморщился. Качнул головой. Закончил трансляцию. И объяснил:

— Фантомная ломка. От одного их вида… Запаха… Не знаю.

— То есть… Как это?

— Я объясню. Видишь ли… В аптечке пилота много разной дряни. Включая производное траумена. Его используют… Ну, это тоже инструмент. Обезболивает. Создаёт правильный пофигизм. Невосприимчивость к… Понимаешь, там был адов хардкор. Техника глючила, команда психовала. Потеряли два катера, с людьми… Усмирял… Троих послал в анабиоз, двое выжили… Фактически, один возвращался. Был на трауме и рогаликах. Они тоже… инструмент. Когда нужно быстро соображать… Ну и… Всё слишком долго. Мне и до этого приходилось — но не так всерьёз… Соответственно, меня лечили. Послали с «лёгкой» миссией сюда… Понимаешь? Послали пилота с особым чутьём на траумен и рогалики! Пофиг что я могу сорваться — опять вылечат, или не вылечат — спишут!

Риа смотрела на него во все глаза.

— Ты — не сорвался, — произнесла она. — Я тебе помогу.

Она обняла его, сзади.

— …Знаешь, ощущение, — не унимался Кей, — что меня сюда выбрал и отправил вот такой же Людвиг, только имперский. Рангом повыше… Вычислил и перехитрил вашего Людвига. А пилот — он пешка, инструмент, ему и знать ничего не положено. Он сработает, как реагент. Он тоже просчитан…

Но в него вливалось уже нечто успокаивающее, обновляющее. Беззвучно шепчущее: «Ты сильный. Это хорошо… Ты подходишь. Я тоже… я знаю, я тебе подхожу. Забери меня. У нас получится…» — а вслух Риа шептала:

— Мы — живые — всё-таки умнее… Машины — глупые. Я знаю! Они только поначалу выигрывают. Потом что-нибудь находится, против них. Важно быть живым. И быть вместе. Жизнь — везде…

— Откуда знаешь?

— Чувствую.

— Интересно. Я тоже это знаю. Но это секрет. Жизнь редко вызревает до материальных форм.

— Но наша — вызрела. Поэтому со всех сторон мы сильней…

«Я могу ведь её взять. На свои деньги… Мерисценту заберут и так — в качестве свидетеля, и… ей же нужно лечение. Должны взять!.. Мне ещё неплохо заплатят, за траумен…»

Из лилового сумрака, с хищным шорохом трав, вынырнула Нейра:

— Вы тут это… обнимаетесь?

— Да! — подтвердила Риа.

— Хм… отлично. Отлично… Мой робот — заплутал! Там три сосны такие, он между ними: тыр-пыр… Я попасла его ещё… Но он явно завис!

Риа кивнула:

— Я за него тоже попросила.

— Кого?

— Рианнон.

Кейрис поднял взгляд на небо в просветах ветвей…

— Всё, без вопросов, Рианнон — реальная сила… Однако же, у нас тут темнеет. Где твой обещанный, в кустах спрятанный, глайдер? У компенсатора?

— Нет. Вовсе нет. Нам… — Нейра повертелась на месте, — туда! Скалы же там?

Кейр задействовал гирокомпас:

— Да.

Через полсотни метров обнаружилось, что Риа едва не валится с ног от усталости — ухудшение роботов, даже на пару с Рианноном — нелёгкий труд; Кейрис подхватил её на руки; затем посадил на закорки, так было удобней… и даже, пожалуй, целебней… Зато Нейре приключение только добавило энергии — она была совершенно счастлива, болтала без умолку:

— Я вот нашла в Базе. Рианнон — женщина! Мифическая.

— Колонии на удивление часто называют мифическими именами.

— …Но наш Рианнон, как название планеты — мужского рода!

— Окончание мужское. Всем пофиг.

— Но само слово планета — женское. В этом есть смысл…

— Смысл всегда отыщется, даже когда его нет. Обидно за женский пол?

— Нет. Просто думаю… Дух Рианнона — мужской или женский?

— Мощная проблема! Думай…

Нейра думала — но недолго:

— А вот ещё нашла… Раньше люди очень сложно, иногда красиво одевались! А сейчас всё просто. Почему?

— Бывает, цивилизация отворачивается от каких-то вопросов. На время… Вдобавок — синтезаторы ограничены в возможностях.

— Не-ет, я считаю, синтезаторы очень многое могут! Но этим — никто не пользуется! Хотя, конечно, очень путано приходится программировать… Но, я в базе нахожу что-то из старой одежды — и понемногу придумываю, как сделать…

— Есть такие люди, вроде тебя. Реконструкторы. Большая тусовка. Выберешься отсюда — вольёшься в ряды, если захочешь.

…Планшет вдруг уколол сигналом срочного сообщения.

— Риа, не спишь?

— Нет.

— Вынь планшетку… Сможешь? — (Риа зашевелилась, вытащила искомое из кармана) — Ого…

— Что, что там? — подскочила неуёмная Нейра.

— Смотри:

ВСЕМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯМ СИСТЕМЫ РИАННОН! В СВЯЗИ С АВАРИЙНОЙ ДЕИНСТАЛЯЦИЕЙ УПРАВЛЯЮЩЕГО МОДУЛЯ «ЛЮДВИГ-5» СИСТЕМА В ТЕЧЕНИЕ ЧАСА РАБОТАЕТ В МИНИМАЛЬНОМ РЕЖИМЕ, ДАЛЕЕ В ТЕЧЕНИЕ 3 СУТОК НОВЫЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ МОДУЛЬ («ЛЮДВИГ-6») БУДЕТ ФУНКЦИОНИРОВАТЬ В РЕЖИМЕ ОТЛАДКИ. СПАСИБО ЗА ПОНИМАНИЕ.

— О-а, мы сделали это!!! Вот этот да-а-а!!! — запрыгала на ножках Нейра: на идеальных своих, предназначенных для неугомонного прыганья и беганья, ножках…

— Н-да. Контора явно была наготове… — пробормотал под нос себе Кейрис, прыгуньей неуслышанный…

Лес сник, поредел, расступился, открыв вид на чёрно-изломанную стену на фоне гаснущего неба — земные деревья не подходили к плато ближе чем на сто метров, словно побаиваясь матёрых рианноновских скал, уважая их, держа дистанцию.

— Так… — Нейра огляделась. — Пожалуй… Туда! — она показала направо.

Практически стемнело — небесное сияние, однако, работало. Похоже, компенсаторы были вполне автономны.

За поворотом скал, из-за лесного язычка вдалеке замаячил мигающий красный огонёк.

— Ага! — восторжествовала Нейра. — Я совсем минимально промахнулась! Оказалось, здесь близко к плато — так что я план сразу, глазами, запомнила!

Кейр затормозил.

— Ну-ка, давай объясняй. Что за план. Что за глайдер.

— А. Всё довольно просто. Кое-кто из персонала — тоже в деле.

— Гм… Ты в курсе, что это может быть похуже людвиговских роботов?

— Да, но если не совсем так? Если «кто-то» — против Людвига?

— Обоснуй.

— Просто потому что он — за нас! Думаешь, я реально знала, что с Мерисцентой? Про этот ваш траум? Не-ет! Мне он сказал, буквально: «Намекни, пусть покопает Мерисценту»… И сегодня перед выходом — я кинула мессагу, условную: «+и мсц», то есть: «выдвигаемся с инспектором, он накопал что-то по Мерисценте»… А дальше, из глайдера, когда ты выпрыгнул, сообщила, что нас убивают. В смысле, глайдер убивают… Напрямую уже. И где мы есть… Ну, всё равно же засекли уже! И сразу — на мой ключ пришла картинка. Где он нас будет ждать. Как будто лежала наготове, он знал уже…

— До чего ж знающий… А ты-то его откуда знаешь?

— Он — давний друг её родителей. Риа, подтверди!

— Угу, — подтвердила на ушко сонная Риа. — Но это секрет. Не рассказывай…

— А я пять лет его знаю уже, — продолжала Нейра. — Только он всегда очень занят… И очень скрытен.

— Понятно. Почему он сразу ко мне не обратился?

— Потому что неясно, на чьей стороне инспектор. Непонятно вообще, чья проверка! Вот как-то так он объяснил.

— Объяснение принято. Пошли.

На ровной прогалине меж плато и лесом, мигая огоньком, стоял глайдер-полуторка, дальнобойный. Почти флаер. В переменчивом небесном свете от него отделился и шагнул навстречу человек, в приветствии поднял руки… На лице его была биозащитная маска с речевым ресинтезатором.

— Рад вас видеть, Кейрис. Поздравляю с успехом миссии.

— Ответно приветствую таинственного незнакомца.

— Таинственность вынужденная. Сейчас я сделаю некое заявление — и вы поймёте… Но чтоб меня выслушать, вам придётся погасить свой планшет — и отдать его на время беседы, допустим, Нейре… Или Риане. Зато информация будет интересной. Надеюсь, вы не боитесь за свой планшет?

— Нет, — мягко улыбнулся Кейрис. — Сейчас уже нет смысла бояться.

Сделал полный суспенд и отдал Нейре планшетку (Риа, тактично слезшая с закорок, держалась за инспектора обеими руками и, фактически, стоя спала)…

— Отлично. Так… Первое и незначащее. Вы можете взять мой глайдер, я и без него доберусь. У меня кое-что… припасено.

— Спасибо.

— А теперь важное заявление.

— Слушаю.

— Знайте. Во всём виноват я один. Я выкрал с коммерческой плантации траумен и рассадил отдельно. Я целенаправленно пристрастил к нему ряд девушек, повредил их психику, личность, нервные рецепторы. Некоторые не знали, что они употребляют — да та же Мерисцента хотя бы. Я старался создать непрерывный конвеер мигранток с Рианнона с траум-зависимостью. Чтоб статистика клиник дошла до центральных сетей как презентативная — и спровоцировала проверку.

— Непрерывный, значит, конвеер… Айка тоже на трауме?

— Нет. Следующей должна была быть Мерисцента. Но сейчас это уже неважно. Всё уже произошло.

— Так… С Мерисцентой меня познакомил Норман…

— Повторяю. Автор и исполнитель — я один. Если я и использовал кого-то ещё — то без их ведома. Втёмную. Пожалуйста, запомните это. Так будет лучше.

— Лучше-то оно лучше, но… Крайне трудно представить, как это вы тайком и втёмную подсаживали девиц на траумен.

— А, не столь уж сложно… Например. Новой жертве подбрасывается баночка с чаем. Чай нравится. Кончается… Отыскивается у подруги, которая, за мелкие услуги, отсыпает и снабжает — а перед отъездом, уступая мольбам, показывает, где его взять. «Держи в секрете — на всех не хватит!»… А именно чтоб едва хватало, забочусь я.

— Интересно… В том числе — вы в силах закрыть Мерисценте допуск на Нижний компенсатор?

— Нет, это сделал не я.

— А кто?

— Людвиг, конечно. Предсказуемый ход.

— С чего это он?

— С того, что засёк слишком тесный контакт Мерисценты с Инспектором — а Нижний относительно близок к плантации! Смешно, да? Людвиг не знал, что Мерисцента под гвоздиком. Вообще не знал, каково это — быть под гвоздиком, и для чего вообще траум. Не положено ему было такое знать… Новый Людвиг, возможно, знать всё будет. Будет играть поинтересней…

— Хм… Вы, похоже, не верите, что траума теперь не станет… Тогда зачем всё затевали?

— Отвечу туманно: ситуация исчерпала себя. Пусть Рианноном займутся другие. Он, кажется, давно хочет этого. Больше ничего не скажу.

— Славно. Замечательно. Максимум мистики. Изящный финал.

Незнакомец рассмеялся.

— Так, ладно… Я всё пытался разведать, нет ли ещё одного дна в причинах вашего визита. Траумен — отлично, однако он может быть лишь поводом. Тому, чтобы сменить порядки — и заняться Рианноном всерьёз.

— Всерьёз? А… что ещё с Рианноном?

— Вы, видимо, действительно не в курсе. Рассказываю. На Рианноне была жизнь. Простейшая. Доклеточная. В океанах. Ничего особенного — изучили, подобрали то, что её сожрёт, переварит, переправит в приятные нам формы… Случай не первый, не единичный. Знаете, сидеть миллионы лет, с умилением созерцая архейские бульоны…

— Да, понимаю.

— Но случаи подобного рода не афишируются. Нам не нужны сомнительные страницы в победной истории цивилизации. Случаи эти засекречиваются. Но — специалисты, конечно, знают, помнят. Да из скрипта терраформирования можно понять, что тут было и откуда шло…

— И что же? Вы не симпатизируете такому захватническому подходу?

— Не об этом речь… Считайте — симпатизирую. Я такой же хищник, как и вы. В общем, философский контекст опустим… Дело в другом. Есть мнение… Собственно, это одно из древнейших мнений в истории науки — что жизнь включает в себя не только материальный аспект. Но и тонкоматериальный. Нематериальный, если хотите… Этому мнению, однако, спокон веков не везло. Его регулярно предавали анафеме, игнорировали, забывали, вспоминали, переосмысливали, переисследовали, бросали — знаете, предметно исследовать тонкие материи ой как непросто… Тем не менее, точка зрения живёт и теплится, и многими рассматривается вполне всерьёз. Но вот на практике… Понимаете, витафага под Рианнон подобрали — а вот нематериальную компоненту здешней жизни вынужденно проигнорировали. Тем более, на столь ранних стадиях развития — её, должно быть, практически и нету. Ну, так удобней считать… Или её столь же успешно сожрёт витафаг…

— То есть. Вы утверждаете, что дух Рианнона — суть нематериальный э-э… след его жизни?

— Я не берусь ничего утверждать. Но сделаем осторожное допущение, что некий дух Рианнона присутствует. Сделаем?

— Да.

— И учтём, что, видимо, это не тот же дух, что сопровождал рианноновскую прото-жизнь: массивный, простейший — а результат суперпозиции, симбиоза, слияния его с привнесённым нашим, польстим себе, более развитым — но оказавшимся здесь в меньшинстве, «в гостях» — и вынужденным воевать — или сливаться, договариваться — с «аборигеном»… Иными словами: рианноновская протожизнь сохранилась — но в тонкоматериальной форме. В виде примеси, ипостаси нашей присущей здесь тонкой материи жизни. Можно считать, что дух Рианнона разговаривает с нами на одном языке — ведь он наполовину наш — но всё же меняет, правит исподволь здешнюю живую материю — потому что он немного другой… Давайте уж скажу так: это неустранённое несоответствие меж материями — тонкой и физической — порождает «муку материи» — тонкой материи — отмечаемую, в каком-то мистическом аспекте, многими тонкими натурами здесь. Или даже — ощущаемую, но неосознаваемую. Но воздействие всё равно есть. Порой, разрушительное… А вот рождённые и выросшие на Рианноне — это уже нечто особенное…

— Риа, например?

— Да.

— Ну что ж, есть кого изучать…

— Вот только не изучает никто. Не странно ли?.. Ведь ваши, насколько я могу судить, как раз вышли на контакт с подобными «духами»…

— Весь контакт — во множащихся технических сбоях. Неконструктивный.

— Вот тут бы и помог Рианнон. Почти свой…

— Возможно. Не знаю.

— …И вот, инспектором присылают пилота — не только чуткого к местным э-э… растениям, но и общавшегося с «космическими духами»…

— И что? Если для Рианнона востребован фактор «устойчивости к духам»… Вы-то что думаете? У меня спец-инструкции? И — кстати — как это соотносится с идеей увезти Риа?

— Подождите, подождите… Это же самый простой и чёткий эксперимент — посмотреть, как она будет чувствовать себя в обычном, насквозь нашем, мире. Окажется менее приспособлена к нему — или, наоборот, проявит себя… Дух Рианнона — какой он: экспансивный, оборонительный?.. Понимаете?

— В какой-то мере… То есть: это чисто ваша идея — её увезти?

— Нет. Это её желание. Возможно, желание Рианнона…

— Звучит пугающе. Джинн выбирается из бутылки…

— Всё непросто. Но по одному факту — заберёте ли вы её; дадут ли вам её увезти — мне кое-что станет ясно. Хотя, конечно, необходимо приложить ваше решение. Вы в курсе ситуации. Вот и решайте…

Кейрис кивнул.

— …Ну что ж, тогда, очевидно, всё?.. Счастливого пути.

— Счастливо оставаться.

— Да, на всякий случай… Глайдер пришёл сюда на автопилоте, так в нём прописано. Послан кем-то из персонала, по зову Нейры — я сделал её вызов открытым. Как версия. На ваше усмотрение…

Летели молча. Риа спала на плече инспектора.

Нейра задумчиво хмурилась, переваривая услышанное.

На Кейриса тоже наваливалась усталость, мысли прыгали хаотически, думалось сразу обо всём. Например — совершенно в ином свете повернулось сопротивление Аахена насчёт Неллики: нельзя вывозить не только рождённых здесь — но и зачатых здесь?? Тогда забрать Риану-Рианнону, спящее на плече чудо, точно нельзя! А вот интересно проверить… А вот завтра же проверю! Потому что брать надо именно её…

…По торным высоким трассам, в Сосновую Балку — затем к себе… Глайдер ушёл автоматом на парковку в Терраски. Удобная машина.

«Мелкие глайдеры тоже надёжны» — вспомнилось голосом Рихтера — «за пять дней инспектором убит всего один»…

Дома выяснилось, что состояние всё-таки дерьмовое: до сих пор не отпускает траумен-эффект, фантомная ломка. Чёрт, до чего ж стойкая дрянь… Ну-ка, где они, наши славные ферменовские таблетки…

Где она, наша славная пустая холодная постель… Эх, и где наша волшебная Риа — у неё тоже получается… Взять её с собой. Обязательно.

Да, Рианнон. Твой выход. Попробуй, удиви нас… Расскажи всем, как подменили твоих детей.

…Разбудил Зиверт, поздним утром. Вытащил наружу… Был многословен.

— Ну что, резидент, поздравляю с пролётом! Хотя да: заплатят за миссию по максимуму. Премируют… Наверно, это всё же лучше, чем бонус-девка… Хотя — ты, видимо, уже настроился, слюни до колена; а тут облом…

— Ты о чём? Что там ещё?

— А ты не в курсе?..

— Я спал.

— То есть вообще не в курсе?

— Да.

— Тогда срочно знай: Людвига Пятого снесли, да здравствует Людвиг Шестой…

— Это знаю.

— …Рианнон — под каток, внешнее правление. Центр потирает ручки. Закрытый режим, коммерческие плантации траума и деликатесных рыжиков. Их, в отчётах, уничтожат — но на деле нет. Это инсайд, от меня. Хотя любому ежу ясно… Персонал просеют — ну, кого-то оставят… Терраформировать. Девок — всех на вывоз, госстраховка каждой, весь пакет, льготы с трудоустройством, прочие баклажаны. Из всего этого следует только одно: ты пролетаешь с бонусом и девкой, никто не смотрит тебе в рот, если ты этого ещё не заметил.

— Я спал.

— Ну, тоже дело… Короче. Митингов, торжественных проводов не устраивай, персоналу не попадайся. Вообще, запрись в коттедже, тебя вывезут ночью. Потому что многие будут считать, что ты разбомбил их гнездо. Отслеживай входящие — но не отвечай… Или отвечай, как хочешь. Погуляй выйди, если экстрима хочешь… Если не боишься.

— Блин. Что за херня? Что им про меня наговорили?

— А. Вброс такой. В Людвиге нашли опечатку, он косячил, из-за чего программа репатриации не шла правильно. Ну, зависла. А сейчас пойдёт. Всем сёстрам по серьгам и слонов впридачу. Никаких рогликов-гвоздиков. Гнусный Людвиг versa добрейшее государство. Но! Инспекция, хошь не хошь, тому причиной. Герой-виновник — ты, пусть даже и невольный.

— И что?

— Ну… многим ты малину же обломал. Жилось — не тужилось… Аахену, например…

— Зиверт, ты параноик! Всем на меня, скорей всего, положить болт. Ну, был какой-то инспектор — и сплыл. Не до меня уже! Движуха, открытые небеса…

— Как знаешь. Но персоналу на глаза не показывайся. Людвиг в отладочном режиме, ничего толком не мониторит. Ну, в мониторинге-то самый и ставят цимес… Заберём тебя в ночное окно. Норман явно нами доволен, его не бойся. Он давно отсюда хотел свалить, устал, говорит — девчонки своей только дожидался.

— Дождался?

— А, опекуном назначили… Всё легко. Раздача слонов, понимаешь. Зачистка… Ладно. Всё. Будь.

Вся эта ерунда, на удивление, совершенно не волновала. Должно быть, сказывались ферменовские таблетки.

Вышел в сервисные системы нового Людвига — работали, привечали… Внезапно, легко подключился к камерам обзора — хошь стационарным, хошь мобильным (каждый дрон выписывал свою фиксированную петлю, управления не давал).

Население, пожалуй, будоражило. Девки собирались кружками, группами. Обсуждали что-то. Но ничего опасного в окрестностях дома Кейриса не зрело. Зиверт, блин, параноик…

Продрых ещё пару часов. Проснулся окончательно. Проверил вызовы: Шеннона, Шеннона, Неллика, Нейра, Шеннона, Шана, Эвридика (кто это?), Шона, Шеннона. Ни Рихтера, ни Аахена, ни Нормана — никого из них. Отлично.

Проваландался ещё с полчаса, включил приём вызовов. Пусть скажут чего-нибудь… Или ничего не скажут. Всё равно.

Первой прорвалась Шеннона.

— Ага, наконец-то! Что, думаешь, тебя все забыли, никому не нужен уже, да?

— А зачем я нужен? Влез, всё разломал, тьфу.

— В смысле? Что — разломал?

— Здешний порядок вещей.

— Ну и отлично!

— Многим же нравилось на Рианноне. Не может быть, чтоб все хотели уехать.

— А с этим нормально. Кто хочет — вернётся. Жить и работать. Но — после обследования, собеседования, всего такого… Годик каникул на Альтее — это здорово, даже для тех, кто вернётся!

— Что ж, рад за вас.

— Какой-то ты… мрачный. Вот что. Не вздумай отключаться! Тут с тобой ещё хотят… поговорить.

И изображение, мелькнув, сменилось.

Неллика в визоре была не такая опасная, не такая реальная и телесная, совершенно ничего особенного, да… Смотрела торжествующе:

— Значит так, слушай. Давай свой адрес. Ты же на Альтее?

— Последнее время — да.

— И мы туда же, ну знаешь — давай!

— Что?

— Адрес!

— А. Он не скрыт. Легко найдёшь в базе.

Неллика в визоре испытующе наклонила мордашку:

— Не пойму… Что-то вид у тебя… скептический…

— Разве?

— Ты что думаешь, я тебя клеила — только чтоб ты меня забрал? Ты так думаешь?? Да ты ничего не понял! Да, мне нужно было, чтоб меня забрали! Срочно! Но — именно ты! Знаешь, в чём разница? Я бы прервала ребёнка, если тебе так лучше — если ехала бы с тобой, а так — мне спокойней, раз у меня своя страховка, могу не срочно, то есть, подумать спокойно — ему вообще тоже автоматическую страховку, раз с Рианнона, мне сказали, но тебе это уже не надо беспокоиться, вообще ни о чём не надо…

…На этом месте Кейрис совершенно потерял нить сообщаемого — там было «мы будем жить вместе» и «ничего не зависит» — но всё это ни во что не складывалось и ничего не значило; кажется, он принял слишком много успокаивающих таблеток от Фермена… Всё воспринимается философски. Свысока. Отрешённо. Что такое, действительно?.. Неллика?.. Вместе?.. Это у неё сейчас. На взлёте жизненных планов. Не стоит думать, что Неллика… Да он уже перестал о ней думать. Да, перестал…

Даже не запомнился конец беседы.

Затем отметились близнецы, маяча вдвоём на одном фрейме:

— Кей! Мы тебя любим! С тобой улётно! Мы на Альтее ещё стыкнёмся…

— …стыкнёмся, да? Ты в веществах разбираешься…

— …лучше всех!

Стыкнёмся, да… лучше всех… Стыковка с ними была действительно лучшим, пожалуй, здешним приключением. Лучше всех. Легче всех. С ними просто.

А вот Нейра повторно не проявилась.

Так, прикидывал Кейрис, бродя зигзагами по коттеджу. Сначала качнут нас с Зивертом, завтра начнут гнать девок. По двое с интервалом в час. Или два. Плюс техобслуживание канала…

Приеду домой. Отосплюсь. Схожу к Фермену. Возможно, кто-нибудь из девок свяжется… Или никто. Пофиг.

Побродил ещё; внезапно сел, принялся сочинять письменное послание (хотя знал, что писать письма совершенно не умеет):

Инносента, здравствуй. Наши краткие разговоры не были ничем интересным — но не могу их забыть. Должно быть, всё дело в некоем ощущении недосказанности. Будто мы могли бы, хотели бы, о чём-нибудь ещё поговорить, помолчать — не знаю. Если захочешь стать пилотом — или не пилотом — или спросить что-нибудь просто так -

Перечитал, затёр. Ничего посылать не стал.

И тут заметил, что ему самому кое-кто оставил письменное сообщение.

Я узнала. Вы не хотели меня взять. Я как всегда глупая, да. Но сейчас, когда вам уже не нужно никого брать. Я почувствовала, что должна объяснить. Я действительно думала, соглашаться или не соглашаться. И я согласилась. Потому что хорошо к вам отношусь. Это совершенно не изменилось. Даже наоборот. Я очень хорошо к вам отношусь. Просто знайте. Эмерета.

Вот это да, молодчина… Залез в базу — захотелось посмотреть на отважную (не то что он сам!) отправительницу…

Фотка была новая, похоже, сегодняшняя (у неё нашлось время!?) — великолепная, причём. Такой снимок полдня готовить, пересматривать-переделывать… Или просто: талант, фотогеничность, случайность? Нет, всё честно. Такая и есть. Определённо: вот кто вылез бы в лидеры, продержись Рианнон ещё годик… Интересно, что с ней было раньше… Зашёл со своим ключом: ага, фото годовалой давности. Совсем птенец ещё… Чёрт! Она младше Рианноны! А нормальная на вид деваха — ну, тоненькая; так Кейрис таких и предпочитал всегда… Вот же выбрали объект для приколов! Женская дружба, любить и жаловать… Всё! Отключить визоры. Собрать вещи, сидеть, ждать Нормана. Прощай, Рианнон.

Снялся на орбиту ночью, с Норманом. Норман был весел, Кейрис равнодушен — как безупречный профи, за пять дней без усилий накопавший столько, что мало не покажется — и без эмоций отчаливающий домой… Да, такого следует вывозить тёмной ночью.

В ту же ночь его с Зивертом качнули на Альтею.

* * *

Доктор Фермен, к коему Кейрис наведался сразу же, констатировал успешную устойчивую ремиссию: близнецовый улёт с рогаликами не привёл к срыву, на траум Кей не позарился — блестящий результат терапии. За следующие полгода (включая лёгкую галактическую миссию) Кей ухитрился совершенно отвыкнуть и от ферменовских таблеток (что многих удивило).

Мерисценту Кейр больше не видел. Её лечили по той же программе, что и предшественниц с Рианнона — программа уже отлажена, сбоев не дала.

Ещё на исходе реабилитации её, по собственной просьбе, отправили терраформить на далёкую колонию — с которой не было рилтайм-связи, а переписываться Кейр не любил; собственно, сошедшим с траумена и не рекомендовалось держаться вместе: траум печально известен групповым синергизмом, а также стойкими ассоциативными рядами (фантомные ломки — тому иллюстрация).

Рианноновских целестеанок, действительно, всех поселили на Альтее; большинство захотело жить в одном жилом кластере — чтоб постепенно, в течение года, разбрестись-разъехаться, рассыпаться на осколки и капли. Вскоре по их размещении Кейриса пригласили на большое празднество на новом месте — но как раз на эти дни бывшего инспектора вызвали с докладом на Лотус; когда вернулся, его выцепили-таки на некий девичий сабантуй, на котором многих уже не было: чувствовалось, как все на скорость кинулись рыть норы в социуме, доказывать друг другу свою контактность и востребованность — решительный разрыв с прошлым и всё такое… Хотя, числиться в друзьях и делиться новостями с Кейрисом долгое время считалось хорошим тоном.

Первым ньюсмейкером стала Айка: помпезный альянс с гламурным красавцем, через месяц — раздрай, разлад (он её послал; по её версии — она его); срочно — альянс следующий, кончающийся истерикой с чуть ли не членовредительством; лечение от нервного срыва, всплытие в диагнозе пресловутой «моральной травмы», депрессия, исчезновение. Через год, по Нейре, просилась обратно на Рианнон, по Шенноне — была замечена рекламирующей прикиды для толстых тёток, по Эмерете — ничего внешне страшного с Айкой не произошло, в модельно-рекламной тусовке мелькнула, да — но не преуспела. На сём следы Айки теряются.

Гораздо удачливей, ко всеобщему удивлению, оказалась Кармина: на неё моментально запал красивый-богатый коммивояжер (она ещё сомневалась, хотела непременно какого-нибудь пилота — но он уверил её, что разницы меж коммивояжером и пилотом никакой совершенно).

Эмерета незаметно быстро стала взрослой и осторожной (впрочем, она и сначала-то не показалась Кейру «буйной», каковой рисовала её Шеннона); телесно оформилась в трепетно-возвышенного настроя фотомодель (её с ходу заграбастало некое агентство); осторожно общалась с Кейрисом, обменивалась интересами; через год Кей с удивлением обнаружил, что если он с кем и общается регулярно — то (помимо эпизодов, описываемых ниже) именно с Эмеретой.

Неллика с самого начала поселилась отдельно, с Шенноной (они очень сблизились) и близнецами («удочерив» их) — но с медовоголовыми сразу начались проблемы, перешедшие в клинику Фермена (об этом позже) — тем более, Неллика постоянно пропадала у Кейриса, оставалась ночами, и, наконец, зависла на две недели — эти дни для обоих стали лучшим временем в жизни (ни с кем ещё Кейру не было так волшебно) — но тут как раз Неллика резко рванула полнеть, нервничать, стесняться Кея; в итоге порешила не показываться ему «в таком виде» (даже лицо, в их долгих разговорах, стала отключать); клятвенно обещала после родов за месяц-два-три прийти снова в идеальную форму — и тогда уж навсегда переехать к нему (причём, без ребёнка)… Зимой Кейрис отбыл на миссию; вернулся летом, надеялся увидеть наконец Неллику — но не увидел; заехала Шеннона и сказала, что рекомая в ходе некоего эксперимента (типа, на тему «чем второй мужчина отличается от первого» — эксперимент окончился провалом, то есть успехом: Неллика пришла к выводу, что кроме Кея её никто не радует, поэтому она к нему, Кею, заявится навсегда в грядущее время) — так вот: в ходе эксперимента неожиданно подзалетела вторым ребёнком, и пока думала, решила оставить; и на этом втором сроке, по живописанию Шенноны, полнеет намного быстрей и сильней, чем раньше — так что сейчас уже очень стесняется показаться Кейрису, но просила передать, что войдёт в идеальную форму решительно скоро, буквально сразу после, ну как раз ему на ещё одно задание слетать — и она уже будет в порядке, как раньше; и детей она решила, что хватит, надоело уже… Пришедшего в меланхолию Кейра Шеннона (симпатичная, как никогда) утешила — и обещала заехать ещё и ещё; кстати, она устроилась помощником выездного аудитора, хвасталась мобильностью своего статуса, вплоть до возможности навещать Кея где-то там, на перевалочных базах его миссий…

Что касается медовых близнецов, то они с самого начала пребывания на Альтее нашли множество мест, где можно оторваться, оттянуться, нахвататься интересных веществ почти задаром, за знакомство (предпочитая в качестве знакомцев робких юнцов, особо не требующих ничего взамен) — и пошли вразнос, убиваясь как можно сильней каждые три дня, строго по циклу: отходняк, раскаяние, клятвы больше не убиваться (абсолютная искренность: Шеннона с Нелликой верили) — первый день; лучезарно трезвое состояние с декларациями «вот так и надо!» — второй день; та же лучезарность — но неустойчивая, требующая большего, зовущая в полёт, неудержимо переходящий в улёт, отрыв, императив убиться как можно убойней — день третий… Очередной улёт кончился полицейским околотком (подрались меж собой из-за последнего баллончика хох-газа; дело происходило в гравифонтане на площади, народу нравилось; при усмирении несли тяжёлую ахинею, буянили) — и далее (через поручительство Неллики и Кейра) клиникой Фермена. Исцеление шло необычно трудно, со срывами-рецидивами после уверенных, казалось, ремиссий; доктор Фермен разработал, наконец, удачную пропись лечения — но подорвался здоровьем сам. В нескольких срывах, по слухам, участвовал вместе с пациентками; далее самостоятельно сорвался в тяжёлый рогалик-марафон — в каковом психогештальте, наконец, сочинил ту самую пропись, которую завещал близнецам — и, завещав, геройски сдался в клинику доктора Ширмана, где и пребывает до сих пор, ибо случай действительно тяжёлый.

В ремиссионной меланхолии близнецы часто обращались к Кею: «как жить??», «вот ты вот это же самое чувствовал, да?», «это теперь навсегда, да??» — Кейрис давал советы, обнадёживал; неожиданно подключилась Нейра — накидав им прорву техник духовного просветления, самосозерцания, переоценки кайфов и ценностей; кажется, помогло, хотя и не всецело и не окончательно…

Кстати, о Нейре.

Удивительно, но Риа с Нейрой разошлись почти сразу же, по инициативе первой (на что вторая была немного обижена — хотя вида не подавала). Сама Нейра, как и сулил Кейрис, подросла за год — однажды она заехала, чудесно длинноногая и эффектная; философской беседы не вышло (что, наверно, и к лучшему): вышел горячий обвальный секс в три захода — Нейра выглядела ошеломлённой после первого из них, не понимая, как это так случилось; после второго призналась, что думала о Кейрисе постоянно — но не знала, что так выйдет (Кейр же попросту с порога прочёл в ней это напряжённо-гордое смущение, наэлектризованность, ожидание эффекта от своего нового вида) — после третьего (она уже торопилась на выход — буквально в прихожей всё началось снова) обещала непременнейше ещё появиться, «мои остальные знакомые очень, слишком умны — но однобоко всё как-то, а вот ты…» — но больше так и не появлялась; в тусовках мелькал её виртуализованный аватар по образцу прежней Нейры (так ей нравилось почему-то) — но Кейр между миссиями предпочитал живые контакты, в итоге на виртуальные тусовки забил совершенно.

В этот же смутный период неожиданно порадовало известие от старого друга, ныне весомого чина в Галактической Академии: девушка с интересным металлическим цветом волос и смешным именем на И принята в Академию на специальность пилота — и, пожалуй, можно будет устроить, чтоб на ближайшую практику она попала в команду Кейриса, под его непосредственное начало — Кейрису лишь следует выбрать миссию побезопасней — и даже нетрудно будет сделать так, чтобы она до старта миссии не знала, под чьё начало попадёт…

И последнее. В разгаре этой следующей по счёту зимы (на Альтее это чисто календарное явление) Кейрис, вернувшийся с пилотского тренинга, был немало удивлён, обнаружив на нескольких своих обойных картинках (то есть, непосредственно на стенах) надписи, одинаковые по начертанию, знакомым лёгким почерком — но деформированные, будто скопированные много раз чем-то, не понимающим букв: Я СБЕЖАЛА. НАЙДИ МЕНЯ — каковое послание вызвало, вместе с изумлением, горькое чувство опоздания и собственной беспомощности. Однако через два месяца (Кейрис был на инструктаже, снова не застал!) пришло ещё одно: Я ИМ ВСЁ ОБЪЯСНЮ. НАЙДИ МЕНЯ ОБЯЗАТЕЛЬНО — с чем возникло ощущение, что ситуация не столь безнадёжна, можно пробовать что-то сделать… Но что??

Нет, абсолютно непонятно. И в то же время…

Новое настроение выросло за считанные дни: путь открыт.

Всё просто. Всё смутное и сомнительное позади. Следует действовать.

Отправиться в новую миссию, сделать всё возможное.

Сделать что-нибудь невозможное, например, найти.

Найти, обязательно.

F13+