Машина то и дело останавливалась перед заборами частных владений, водитель сигналил, и из маленьких дворовых построек выскакивали темные фигуры и торопливо открывали ворота. Потом дорога повела через нескончаемые леса и пастбища. Наверное, днем здесь очень красиво, думала Маргарет, однако в эту холодную зимнюю ночь больше всего ей мечталось лишь о камине и чашке горячего чая. Маргарет была весьма практичной девушкой. С детства ей приходилось самой зарабатывать себе на жизнь, искать работу, а найдя ее, заботиться о том, чтобы ее не прогнали. У девушки было довольно слабое здоровье, и очень скоро она поняла, как непросто ей будет убеждать людей, что она изо всех сил старается честно отрабатывать свои деньги.

Когда от нее ушел Дик, жизнь стала совсем невыносимой. Прежде Маргарет надеялась, что рано или поздно они поженятся. Когда-то он по-настоящему любил ее, а она продолжала любить его и сейчас. Но теперь все было кончено, и он больше никогда не вернется. Шесть месяцев она ждала, что Дик передумает, и в это время подрабатывала секретаршей в одном закрытом учреждении. Но ожидания не оправдались, и это повергло ее в полное отчаяние, окончательно подорвав силы. Ей даже пришлось обратиться к врачу, и он честно посоветовал: «Вам срочно необходим отдых. Езжайте домой и какое-то время просто бездельничайте». Но Маргарет только грустно усмехнулась. У нее не было ни одного живого родственника, и никому не было дела, умрет она или нет.

— Ну хорошо, — добавил доктор. — Если уж вам так необходимо работать, то найди'те себе работу где-нибудь за городом. Вам надо как можно больше находиться на свежем воздухе.

Именно поэтому она и ответила на объявление леди Фаррел, которой нужен был секретарь, а точнее — девушка для присмотра за ее загородным домом во время отсутствия хозяйки. Когда на ее письмо с предложением пришел положительный ответ, Маргарет не поверила своим глазам. Наконец-то у нее появилась долгожданная возможность уехать из города, где все напоминает о Дике, восстановить свои силы и, возможно, получить постоянную работу.

Леди Фаррел объяснила, что в поместье всегда очень тихо, хотя здесь работает огромное количество слуг. За домом надлежит ухаживать самым тщательным образом. Но особенно ее интересовали родственники Маргарет. Сколько их, не будут ли они волноваться за нее. ведь здесь так скучно и одиноко. Когда девушка объяснила, что родных у нее нет и она совсем одна в этом мире, хозяйка осталась весьма довольна этим обстоятельством.

— Бедное дитя! — воскликнула она и взяла Маргарет за руку. — Я уверена, что мы с вами поладим. Вот увидите — очень скоро мы искренне полюбим друг друга.

Потом она объяснила, зачем так часто ездит за границу.

— Полгода я провожу вдали отсюда по состоянию своего здоровья. И мне необходим человек, который следил бы за домом, пока меня нет. Конечно, слуги и сами прекрасно справляются со своими обязанностями, но мне все же хотелось бы, чтобы во главе их 'стояла добропорядочная леди. Об одном я должна вас предупредить, хотя думаю, что с этим проблем у нас не возникнет: я не разрешаю никого приводить в дом во время моего отсутствия.

Леди Фаррел была очень старой, а история ее рода восходила еще ко временам саксонских викингов. Одевалась она подчеркнуто старомодно и когда появлялась в Лондоне, то каждый раз производила сенсацию. Ее загородное владение насчитывало сотни акров земли, и она лелеяла его, как родное дитя. Леди Фаррел была последней в своем древнем роду, и после ее смерти дом предстояло продать. В прежние времена многие члены ее семьи проигрывали в карты целые состояния, и часть поместья приходилось отдавать в качестве долга. Один из предков разорил прекрасную библиотеку и продал часть бесценной старинной мебели. В округе существовала легенда, будто каменные волки, сидящие на террасе, жалобно выли, когда из дома выносили его сокровища. И леди Фаррел всякий раз с такой горечью вспоминала об этом, будто речь шла об обиде, нанесенной ее любимому ребенку.

— Мои предки вели себя, как настоящие варвары. Они буквально разграбили этот дом, такой беспомощный и беззащитный перед ними. Представить себе не могу, что, когда я умру, его продадут совершенно чужим людям, которые не смогут ни толком позаботиться о нем, ни понять его до конца. Эта мысль просто сводит меня с ума. И поэтому я часто уезжаю лечиться за границу. Я ведь должна жить как можно дольше, чтобы беречь и защищать его.

Маргарет поняла, что ей предстоит исполнять роль сторожевой собаки, хотя леди Фаррел утверждала, что в ее отсутствие за домом приглядывают многочисленные слуги, которые работают здесь уже много лет и прекрасно знают свое дело. Но все равно нельзя оставлять дом без присмотра ни на один день. Маргарет просто должна проверять, чтобы все было в полном порядке, и она сразу же пообещала неукоснительно делать это. Девушка любила старину, хотя в Лондоне эта страсть ей так и не пригодилась. Теперь же она с удовольствием думала, как приятно будет бродить по этим нескончаемым анфиладам комнат, ни в одной из которых она не встретит ничего такого, что напомнило бы ей о Дике. Она уже мечтала о том, как будет с любовью рассматривать старинное оружие, доспехи и знамена, с которыми предки леди Фаррел сражались против нормандцев, йоркцев и круглоголовых. С незапамятных времен это поместье служило надежной преградой на пути захватчиков, немало крови пролилось здесь за эти века. Очень многие сложили свои головы, обороняя этот дом, и покрыли себя немеркнущей славой победителей. И Маргарет решила тщательно изучить всю историю этого старинного поместья. Как все-таки здорово жить рядом с прошлым!.. Но, рассказав о своих намерениях леди Фаррел, она была разочарована. Как оказалось, некоторые вещи здесь были запрещены.

— Еще не время, милая, — говорила старая хозяйка, ласково поглаживая девушку по руке. — Я понимаю, что вам очень хочется попасть в библиотеку, но мы должны еще подготовиться.

«К чему подготовиться?» — не поняла Маргарет. Наверное, леди Фаррел никому не доверяет свои старинные рукописи. В конце концов, эта девушка для нее — совершенно посторонний человек. Надо будет с большой осторожностью относиться ко всем прихотям и капризам хозяйки. Интересно, а за что она увольняла предыдущих секретарей? Ведь из некоторых разговоров Маргарет поняла, что у нее было немало предшественниц. Наверное, им просто надоедало одиночество сельской жизни. Конечно, здесь довольно тоскливо, но все же лучше, чем в городе, где на каждой улице преследуют воспоминания о Дике.

Как только Маргарет добралась в ту ночь до усадьбы, ее сразу же проводили в огромную гостиную. Леди Фаррел сидела на маленьком старинном диванчике перед бушующим пламенем камина. Тепло огня и крепкий чай вскоре привели девушку в бодрое состояние духа, и впервые за долгие месяцы ей опять показалось, что теперь она будет совершенно счастлива. Ей даже стало немного жаль эту хрупкую старушку, кажущуюся такой беспомощной в этом громадном замке. Дом и в самом деле был необычайно велик, и в его архитектуре причудливо сочетались самые разные стили. В главном, самом большом зале, висели старинные рыцарские доспехи и боевые знамена. А в соседних комнатах можно было увидеть столько древних реликвий, что казалось, будто находишься в музее, посвященном военным походам против иноземцев.

Но, как ни странно, несмотря на чистоту и простор, в доме почему-то было очень тревожно. Маргарет сразу почувствовала это на себе. Как только она вошла в большой зал, ей показалось, что из темноты на нее пахнуло какой-то враждебностью. Будучи натурой тонкой и чувствительной, она не могла не заметить этого. Дом будто бы сопротивлялся ее присутствию. Наверное, он вообще был против любых новичков. Высокие мрачные стены смотрели хмуро и недружелюбно. А входя в главный зал, Маргарет ощутила нечто вообще очень странное. Ей почудилось, что она находится внутри огромного часового механизма. Казалось, будто откуда-то издалека доносится мощное биение пульса какого-то чудовищного организма — приглушенно, но все же вполне различимо. Наверное, это работал какой-нибудь агрегат, поставляющий электричество или качающий воду. Скоро она привыкла к этому звуку и перестала обращать на него внимание, как привыкают к звуку метронома или тиканью каминных часов. Но чувство острой враждебности дома не проходило. Это чувство усиливалось еще и первым впечатлением о доме, которое Маргарет получила, подъезжая к нему на машине. В тот поздний час света в верхних окнах уже не было, а горели только тусклые фонари у порога, походившие на узкие глаза-щелочки — зловещие красные глаза, хищно глядящие в огромный парк, окутанный темнотой ночи.

Зрелище было не из приятных. Все здание будто бы сжалось в комок, как зверь перед прыжком. Маргарет вздрогнула, подумав об этом. А когда она вошла в дом, ей почему-то сразу же показалось, что он живой. Но через несколько дней она успокоилась и считала, что все это почудилось ей с непривычки. Ведь раньше ей никогда не приходилось видеть ни таких больших комнат, ни полной гармонии огромного дома с людьми. Весь уклад жизни здесь напоминал какой-то нескончаемый ритуал. Прекрасно обученные слуги каждый день будто бы состязались друг с другом в своем искусстве доводить комнаты до совершенства. Они были буквально помешаны на чистоте. А Маргарет не могла найти себе никакого занятия. Целыми днями она вместе с хозяйкой занималась составлением каталогов различных картин и реликвий. Хотя с этим вполне мог бы справиться и любой лакей. Ей уже начинало казаться, что леди Фаррел специально придумала это занятие, чтобы только не оставлять ее совсем без дела. Каждый день из многочисленных ящиков доставали старинные гобелены и выколачивали их, стирали кружевные занавески, чтобы потом вновь сложить их и убрать в шкафы. У девушки не было возможности самостоятельно осматривать дом — везде за ней следовала хозяйка и сама все показывала. Она очень гордилась своими владениями, но слуги работали здесь с таким усердием не из-за любви к чистоте и порядку, а как бы поклоняясь некоему божеству. И работа эта ни на минуту не прекращалась. В комнатах ежедневно меняли цветы, натирали пол и пылесосили мебель, стараясь при этом делать все как можно тише, чтобы не потревожить покой этого каменного исполина.

За день до отъезда хозяйки Маргарет зашла в бильярдную. С блокнотом и ручкой в руках она обходила все комнаты и переписывала висящие на стенах портреты. Здесь ее ждали сэр Уолтер Рейли и леди Катерина Грей у камина. Больше картин в комнате не было, и это показалось Маргарет довольно странным. Лица на портретах были какими-то злыми и недружелюбными. Она прошла по паркету к окну и сама удивилась, как неестественно громко зазвучали вдруг ее легкие шаги. Ей показалось, что она находится сейчас в чреве громадного зверя и рано или поздно будет переварена его могучим организмом. Она здесь чужая. Вот почему ей настолько не по себе в этом доме. Ведь все здешние слуги и сама леди Фаррел обожают и боготворят его. И вместе они составляют как бы единый организм. А она — пришелец извне. Может быть, поэтому появляется такое ощущение, будто сам дом ненавидит ее? Но как могут ненавидеть кирпичи и известка? Маргарет молча смотрела на стену. Это была одна из немногих стен, не покрытых деревянными панелями, а выкрашенных под цвет слоновой шкуры.

И вдруг словно ветерок прошел по стене, и она вся наморщилась, как лошадиная кожа, когда животное пытается стряхнуть с себя назойливую муху. Потом чуть заметные волны пробежали по стене еще и еще раз. Маргарет испуганно вскрикнула и кинулась прочь из комнаты. Убираться отсюда, и как можно скорее! Дом живой. Теперь-то она знала это наверняка. Недаром, когда она просыпалась по утрам, каждый раз ей казалось, что она чувствует, будто дом шевелится и потягивается, подобно громадному зверю, очнувшемуся ото сна. Слуги приходили на работу гораздо позже, и Маргарет, лежа в кровати, с замиранием сердца слушала, как где-то вдалеке бьется его медленный пульс, и этот стук гулким эхом разносится по всем комнатам. Она рассказала о своих страхах хозяйке и сообщила, что хочет немедленно уехать, но старушка только горько расплакалась.

— Как?! Покинуть меня именно сейчас? Я едва успокоилась, что нашла наконец верного друга, который будет мне помогать… А теперь я не смогу уехать — мне некого оставить в доме. Ну я прошу вас, останьтесь, хотя бы до моего возвращения!

Маргарет пришлось уступить, и хозяйка долго благодарила ее за это.

— А потом вы посмотрите библиотеку, — пообещала она. — Вы пойдете туда, как только она к вам подготовится.

После отъезда леди Фаррел Маргарет пробовала полностью посвятить себя работе, но заняться было абсолютно нечем, а то, что она пыталась делать, казалось ей пустым и ненужным. Дом и так получал отменный ежедневный уход, и добавить к нему что-то было просто выше ее сил. За ним следили многочисленные вышколенные слуги, которые, подобно священникам у алтаря, день за днем совершали свои таинственные богослужения. Каждый день они без устали мыли и прибирали комнаты. Все работало, как хорошо отлаженный часовой механизм. Даже младшие служанки и лакеи работали так же старательно, как и старшие. Каждый день они чистили, подметали, скребли и полировали все, что попадалось им под руку. Проветривали постели, разбирали белье, начищали до блеска столовое серебро. И дом впитывал в себя их труд, как растение, высасывающее влагу из почвы. Но для чего все это было нужно? Ведь все равно никто, кроме самой Маргарет, не мог оценить эту стерильную чистоту и идеальный порядок в шкафу или сверкающие медные заклепки на мебели. Не удивительно, что дом не воспринимал ее, как работницу: ей было здесь совершенно нечем заняться. Однажды, проверяя комнаты, Маргарет заметила, что леди Фаррел оставила на ее связке свой ключ от библиотеки.

— Да, это ключ от библиотеки, мисс, — подтвердила повариха, когда Маргарет решила в этом удостовериться.

— Наверное, леди Фаррел забыла снять его?

— Нет, хозяйка всегда оставляет ключи от всех комнат у секретаря, — с улыбкой заметила повариха и загадочным взглядом проводила девушку.

«Какое доверие!» — подумала Маргарет. Интересно, а другие секретари тоже исполняли волю старушки или же тайком все-таки наведывались в запретную комнату? Ей очень хотелось попасть в библиотеку. Будто бы кто-то звал ее оттуда, изнутри. Леди Фаррел говорила, что это — сердце дома. И без сомнения, в самом сердце она поймет причину такой враждебности дома по отношению к ней. Шли дни, и постепенно Маргарет стала смотреть на дом, как на идола, которому служат и поклоняются, и сразу все стало легко и понятно.

Каждодневный труд слуг перестал казаться ей бесполезным — ведь он продлевал жизнь этому божеству. Вполне естественно, что идол требовал поклонения и служения себе. Это был очень древний идол, мстительный и карающий за непослушание. И горе тому из жрецов, кто потерял свою веру или начал работать без прежней страсти. Теперь и Маргарет должна была занять свое место среди жрецов, чтобы хранить мир и спокойствие этого каменного божества. Но если не знать его требований и прихотей, очень трудно вести дела и следить за общим благополучием. Верховной жрицей здесь была, несомненно, сама леди Фаррел, а слуги, вычищающие грязь и сметающие пыль, выполняли роль экзорцистов, изгоняющих из доверенного им существа всякую нечисть. Однажды Маргарет, гуляя по лесу, нечаянно взглянула оттуда на дом. Он стоял, огромный и мрачный, на фоне холмов, окна еще спали, и тонкие струйки дыма поднимались из многочисленных труб. Сегодня она случайно раскопала в чемодане галстук, который когда-то давно покупала для Дика, но так и не успела ему подарить. Как раз тогда она поняла, что он ее больше не любит. А в лесу она хотела поскорее забыться. И вдруг осознала, что именно из-за этой любви, все еще терзающей ее сердце, она не может прижиться в доме, не чувствует его ритма и гармонии. Может быть, ее предшественницы тоже отказались полностью посвятить себя дому и поэтому вынуждены были уехать? И Маргарет в отчаянной мольбе простерла к каменному идолу руки.

— О дом! — громко призвала она. — Не надо меня так ненавидеть. Скажи, чего ты ждешь от меня?

Потом опустила руки и молча ждала, глядя на эту мрачную глыбу перед собой. И вдруг чей-то голос прошептал прямо в ее мозгу:

— Жертвы.

Жертвы — ну конечно же! Как она раньше об этом не подумала! Ведь идолы не могут существовать без жертв. Все молитвы без них бесполезны. И жертва обязательно должна прийти со стороны, жрецы не принимаются. Неужели дом хочет забрать ее жизнь? Может быть, он поэтому и рассердился так на нее, что она никак не хотела понять его желаний? Хочет ли он просто смять ее и уничтожить, как поступали все древние божества? Или она сама должна отдаться в руки своей страшной судьбы? Дом ждал ее. Маргарет вздрогнула. Ей стало страшно при мысли о том, что придется возвращаться через эти враждебные двери туда, где против нее уже повсюду расставлены невидимые щиты и ловушки.

Вдруг она услышала шаги за спиной. Ничего удивительного в этом не было — здесь постоянно работали садовники, которые сгребали старые листья и увозили их в огромных железных тачках. Но вместо садовника она увидела позади себя пожилого мужчину, одетого в черную рясу. Его маленькое желтое лицо покрывала густая паутина мелких морщинок. Мужчина приподнял свою шляпу и обнажил абсолютно лысую голову. Маргарет молча смотрела на незнакомца.

— Извините, — начал он. — Можно, я пройду с вами в дом и немного передохну? А то я очень устал.

— Но леди Фаррел уехала…

— Я знаю, но дело в том, что я ее старинный приятель. Я священник — ее духовник. Уверяю вас, она была бы не против.

Да, если он и в самом деле ее священник, тогда никаких возражений быть не может. «А как приятно будет с ним сейчас побеседовать», — подумала Маргарет, которая очень страдала от одиночества.

— Пойдемте, — пригласила она. — Я прикажу приготовить чай.

— Вы очень добры, но я хотел просто немного передохнуть. Видите ли, я обходил прихожан и весь день провел на ногах. Поэтому и решил заглянуть сюда, перед тем как отправиться домой.

— Да, конечно. Я секретарь леди Фаррел.

— Да-да. Она говорила мне, что нашла прекрасную девушку. Меня зовут отец Коллард.

Они направились к высокой террасе. Отец Коллард остановился и с восхищением стал рассматривать каменных волков, сидящих по обе стороны парадной лестницы.

— Вы слышали легенду об этих статуях? — спросил он и положил свою худую желтую руку на голову одного из них, сплошь покрытую мхом.

— Да, конечно, но я хотела бы услышать и другие истории, связанные с этим домом.

— Вам надо прочитать об этом в книгах. У леди Фаррел прекрасная библиотека.

— А мне говорили, что она была продана одним из ее предков.

— Да, это так, но ей удалось потом выкупить почти все свои книги. Она обращалась к разным коллекционерам и платила им в несколько раз больше, чем в свое время просил за них ее недостойный предок.

— Она очень предана своему дому.

— И это прекрасный пример для других. Мы все должны бережно относиться к семейным реликвиям и жертвовать всем, что для этого может быть необходимо. — В голосе его слышался такой жар и страсть, будто этот старик был настоящим фанатиком.

Маргарет внимательно посмотрела на него и на какое-то мгновение даже позволила себе усомниться в здравости его рассудка. Затем они прошли в главный зал, и глаза священника лихорадочно заблестели, пожирая восхищенным взглядом рыцарские мечи и доспехи, висящие на стенах между высокими окнами и портретами средневековых вельмож.

— У этого дома много поклонников. — Маргарет не смогла удержаться от этих слов. В конце концов, только она и ее предшественницы не сумели здесь прижиться и попасть под влияние этих стен. Священник повернулся к ней, и на его морщинистом лице засветилась улыбка.

— Я очень хорошо понимаю вас. Вы ведь совсем недавно здесь, и не успели еще как следует почувствовать его дыхание.

— О нет, это я как раз очень хорошо чувствую, — начала Маргарет, но неожиданно замолчала. Зачем рассказывать ему о своих страхах и фантазиях? — Я бы хотела побольше узнать об этом доме, но леди Фаррел пока не пускает меня в библиотеку.

— Я уверен, что теперь она ничего не имела бы против, если бы вы взглянули на ее книги. Я вам с радостью расскажу о них.

— Ну, если вы так убеждены в этом и помните названия нужных книг… — Маргарет опустилась на стул. Она вдруг почувствовала, что смертельно устала. Священник сел напротив нее. Без шляпы он стал похож на узкую черную бутылку с круглой пробкой из слоновой кости. Девушке было забавно смотреть на него и она подумала, заметил ли это лакей Джеймс, который только что вошел в комнату, чтобы задернуть занавески на огромных окнах. Обычно без леди Фаррел в гостиную никто не входил, и Маргарет больше любила эту небольшую комнату, где они всегда завтракали с хозяйкой. Но тем не менее, и в гостиной, и в других местах слуги с неустанным рвением каждое утро раздвигали шторы, открывали ставни и разводили огонь в каминах.

Маргарет попросила Джеймса принести чай. Священник, не умолкая, рассказывал ей об удивительной коллекции книг леди Фаррел.

— Есть еще одна замечательная рукопись о старинных легендах. Вам обязательно надо ее прочитать.

— О каких легендах? — с заинтересованным видом спросила Маргарет.

Но на самом деле ей хотелось узнать вовсе не это. Книга была лишь предлогом для того, чтобы попасть в библиотеку, а сейчас годилась любая причина. И то, что леди Фаррел запретила ей там появляться, больше не имело никакого значения. Что-то звало ее туда, и это влечение было сильнее ее воли. Может быть, на нее так подействовал голос священника, монотонный и ровный, повествующий о потайной темнице с люком, которую до сих пор никому не удалось найти. Если верить легендам, во времена Кромвеля там скрывался один из предков леди Фаррел — роялист — после того, как все его воины сложили головы на поле брани.

— Тех, кто знал этот тайник, долго пытали и затем убили, но они так и не раскрыли секрета, и теперь этот люк потерян.

— Какой ужас! — вздохнула Маргарет.

Священник протянул к ней руки и, как бы вознося молитву, произнес:

— Так идите же и принесите из библиотеки эти книги.

Девушка на секунду подумала, что его одежда лишь издалека напоминает рясу, и очень странно, что он никогда не заходил сюда раньше. Хотя в этот дом никогда не заходили посторонние…

— Хорошо, — отозвалась она. — Я сейчас принесу их.

Священник подробно объяснил ей, на каких полках стоят нужные книги и как они называются. Похоже, он знал эту комнату, как свои пять пальцев. Но Маргарет не была до конца уверена, что ее просит идти туда именно этот странный лысый человек, а не таинственный голос, звучащий у нее в голове.

Библиотека находилась в левом крыле здания, в самом конце длинного коридора. Поблизости не было других комнат, и уборка дома почему-то заканчивалась именно здесь. На полу коридора толстым слоем лежала пыль, а из сада ветер принес сюда несколько старых сухих листьев. Низкая арка, ведущая к двери библиотеки, была увита густой паутиной. Ключ легко вошел в замочную скважину, и девушка открыла дверь. Внутри было темно. Эта комната не имела окон. Маргарет снова закрыла дверь и пошла к себе за свечой. По дороге она встретила Джеймса с подносом в руке и просила его передать отцу Колларду, что через минуту она подойдет.

— Хорошо, мисс, я передам.

Лакей торопливо удалился, а девушка поднялась в свою спальню и из ящика стола достала старинный серебряный подсвечник. Потом вернулась в библиотеку.

Маргарет шагнула в комнату и огляделась. Интересно, что скрывается здесь кроме книг? Неожиданно она услышала позади себя скрип, и дверь захлопнулась, будто кто-то потянул ее с той стороны. Изнутри дверь от пола до потолка покрывали многочисленные полки с книгами, и не было никакого намека на замок или ручку. Если здесь нет потайного механизма для открытия двери, то выбраться отсюда будет невозможно.

«Но можно еще стучать в дверь, и тогда наверняка меня кто-нибудь услышит», — подумала Маргарэт.

Она вновь огляделась и теперь в колеблющемся свете свечи заметила еще кое-что. Все стены были сплошь уставлены полками, вдоль которых стояло всего несколько стульев с пыльной заплесневевшей обивкой. В центре комнаты находился стол, на котором зачем-то грудой были свалены засохшие цветы. От малейшего дуновения цветы начинали шевелиться, и это продолжалось до бесконечности. Но почему? И только теперь Маргарет всем телом почувствовала низкую пульсирующую вибрацию и поняла, что удары, которые она слышала по утрам, неслись именно отсюда. Именно здесь находилось сердце дома. Она вошла в самый центр, в святая святых. Ее тень затрепетала на полу в отсвете маленького огонька. В комнате пахло прелым сеном, увядшими цветами, ладаном и еще чем-то незнакомым. Это был запах разлагающейся плоти. Она была в этой комнате не одна. У стен в страшных позах, скорчившись в последней предсмертной агонии, лежали несколько мертвых тел — молодые девушки в модных кофтах, шляпах и сапогах. Их было четверо. Жертвы древнего дома. Ее предшественницы — секретари, оставленные здесь на медленную мучительную смерть. Это сам дом навечно заточил их сюда, где удары его каменного сердца сотрясали давно увядшие цветы. Маргарет дико закричала и бросилась к полкам — туда, где находилась спасительная дверь. Она яростно колотила по корешкам книг и призывала на помощь:

— Откройте! Выпустите меня отсюда!

Но никто не пришел.