По некоторым сведениям, дочь Ельцина Татьяна Юмашева покинула Россию и переселилась в Австрию, на свою виллу, предпочитая, чтобы Россия забыла о ней. И на реке русского времени о ней не осталось и следа. Разгром «болотного движения», подавление реванша, которым взбесившийся класс тщетно старался восстановить ельцинизм, — ещё один пример того, что время Ельцина окончательно завершилось. И тяжкая плита на Новодевичьем кладбище перестала шевелиться и застыла навек.

Чем он был, ельцинизм? Кем являлся Борис Ельцин в русской истории? Какую миссию поручило ему провидение?

Появление Ельцина и его правление подчиняются фундаментальному закону русской истории, согласно которому русское время — это череда империй, возникающих как могучий энергетический взрыв, достигающий невиданного расцвета, цветения культурных и военных побед, украшенный образом великих правителей и духовидцев. Достигнув расцвета, империя рушится в бездну, превращается в прах. И в чёрной дыре исчезает всякая надежда на воскрешение русской цивилизации.

Однако является чудо, не объяснимое историческими закономерностями. Из чёрной бездны вновь зарождается облик новой империи, в её цветении и могуществе. До той поры, пока вновь не разверзнется бездна и не поглотит в своей пене восхитительное государство.

Кажется, что в русском небе несётся светоносный творящий дух, божественный гений, светлый ангел. Он наполняет русскую жизнь, сотворяя из неё великолепную имперскую сущность. Но потом этому ангелу света становится тесно в пространстве империи, он начинает задыхаться и меркнуть. И, в конце концов, покидает этот тесный омертвелый объём.

На смену ему является тень разрушения, дух погибели, гений тьмы. Он влетает в пространство русской истории, совершает в нём чудовищные разрушения, превращая великое царство в пепел. Извечная борьба двух сил, двух духов — света и тьмы, ангела и демона — придаёт пульсирующий характер русской истории. Превращает её в синусоиду, которая изображает процесс возникновения и крушения империи. В древней мифологии противоборство этих стремлений облачается в символическую схватку двух птиц — ясного сокола и чёрного ворона, излюбленный мотив русских сказок и народных песен.

Тьма, накрывшая Советский Союз своей тенью, в конце 80-х годов искала человека, в которого могла бы вселиться. И нашла Бориса Ельцина, вселилась в него как чудовищная сила, историческая миссия, призванная уничтожить Советский Союз и завершить очередной имперский цикл. Превратить в пепел четвёртую империю — империю Сталина.

Метафизики, изучающие биографию Ельцина, не пройдут мимо разрушения им Ипатьевского дома в Екатеринбурге. Этим актом Ельцин воспроизводит цареубийство. Символически второй раз казнит царя и его семью. Приобщает себя к той чудовищной силе, которая убила империю Романовых, завершив это убийство зверской казнью в Ипатьевском доме. Таким образом, Ельцин дважды участвует в разрушении великих империй: символически — третьей империи Романовых и явно, всей своей звериной мощью, — четвёртой империи Сталина.

Адольф Гитлер, таинственный оккультист, мировой демон, составляя план «Барбаросса», использовал опыт не только своих генералов, но и оккультных магов из «Аненербе». По плану «Барбаросса» следовало уничтожить Советский Союз с его коммунистической идеологией, с его государственными и партийными структурами. Пространство Красной империи надлежало рассечь на куски, оставить русским самую неудобную, необжитую часть. Русский народ, уменьшенный вдвое, обрекался на животное существование без промышленности и армии, без культурных ценностей и памятников, теряя черты народа, превращаясь в этнографический субъект.

Этому чудовищному мистическому плану не дано было осуществиться: сталинские танки Т-34 станцевали на имперской канцелярии волшебный хоровод, отслужили свою божественную литургию, изгнав гитлеризм из истории.

Но таинственными силами асимметричного мироздания, в котором исторический луч искривляется, пробегает неисчислимое пространство и возвращается в исходную точку, согласно загадочной метафизике истории гитлеризм воплотился в Борисе Ельцине. Адольф Гитлер воскрес в партийном вожде. И тот выполнил план «Барбаросса» во всей его жуткой полноте: уничтожил Советский Союз. Испепелил красную идеологию. Убил партийную и государственную организации. Рассёк на множество частей территорию. Уменьшил численность русских, отнял у них армию, индустрию, науку, отсёк от культуры, выдавил из истории.

Эта страшная миссия досталась Борису Ельцину, в которого вселилась чудовищная ревущая сила. Было видно, как эта сила разрушает его. Как он мычит от боли, как страдает и сходит с ума. Вот он жутко, в облачении шамана, бьёт в бубен. Вот стучит деревянными ложками по лысому черепу Акаева. Вот уродливо жестикулирует, приплясывая, дирижирует немецким оркестром, и под музыку «Калинки-малинки» убегают из Германии некогда победоносные сталинские войска.

Вот он стоит на танке у Белого дома. И больше нет человека, а только жуткий кентавр с туловом танка и с чудовищной волей громить, стрелять, разрушать. Зловещая демоническая сила, заключённая в Ельцине, совершила свою страшную миссию и напоследок вырвала ему сердце. Он ушёл, как бич Божий, оставив после себя руины великого царства.

Может показаться, что конец ельцинизма совпадает с началом правления Путина. Но это не так. Острый взгляд метафизика отметит поразительное явление девяносто третьего года. Тогда танки, стреляющие по Дому Советов, знаменуя победу либералов, одновременно своими залпами готовили гибель либерализму. Создавали мир, в котором не оказалось места либеральному мифу. Создавали сегодняшние реалии, в которых либералы отброшены на обочину. Мир, который так же напоминает либерализм, как воронёный ствол напоминает ветку цветущей мимозы.

Принятая под аккомпанемент танковых выстрелов Конституция, которая, по мнению либеральных создателей, должна была закрепить в России либеральное направление, эта Конституция положила начало патриотическому наступлению. Патриоты захватили Думу сразу же после первых выборов. От этого волосы дыбом вставали на головах либералов. И один из них воскликнул: «Россия, ты сошла с ума!»

Чёрный демон, испепелив государство, стал удаляться. Ему на смену, ещё невидимый, из бесконечно отдалённой лазури, стал приближаться гений света. Чёрный ворон, изодранный ясным соколом, падает ниц, роняя свои грязные перья.

Ельцин — это пропасть русской истории, это чёрная дыра русского времени, когда остановились русские часы. Но стало светать, начала зарождаться пятая империя, и заработали солнечные часы русского времени.

Как солнце на рассвете мучительно проникает в холодный камень скалы, как весна своей робкой капелью на одно лишь мгновение растопит зимние льды, так хрупко и почти незаметно среди смуты русского времени, в чёрной дыре вдруг слабо сверкнёт светоносный дух, промчится и скроется ясный сокол русской истории.

Путина на замену Ельцина выбирали скрупулёзно и тщательно. Отсевая многих негодных, его просматривали сквозь множество светофильтров. Исследовали его генезис, изучали поведение в спецслужбах, в период перестройки, в гиблые дни ГКЧП, в придворном окружении Собчака. Его изучали олигархи, сам Ельцин, члены его семьи, референты за океаном, управляющие российской политикой.

Остановились на Путине, полагая, что он является идеальным продолжателем дела Ельцина, лоскутком из ельцинского пиджака. Будет послушной преданной марионеткой в руках олигархов и заморских правителей. Три раза Березовский предлагал Путину стать президентом России. И три раза Путин отказывался. Трижды тайный гений государства российского стучался в дверь Путину. И тот трижды его не пускал. Пока, наконец, не открыл дверь. Дух, не видимый миру, влетел и отождествил себя с Путиным.

Государства не было, а была гигантская скользкая лужа, расплывшаяся между трёх океанов, мёртвая бесхребетная медуза, истлевавшая на отмели. Длилась чёрная ночь, в которой сгинула русская цивилизация. Но в этой ночи состоялось зачатие. Дух явился, вселился в русское время. В лице Путина обрёл своего носителя, свил гнездо в его сердце. Этот дух пробивал себе дорогу в истории взрывами московских домов, второй чеченской войной, страшными боями в горах. Тогда Путин, напрягая все силы народа и армии, перечёркивал хасавюртовский мир. Закупорил страшную пробоину, в которую утекала последняя энергия раненой полумёртвой страны.

Победа во второй чеченской была первой победой нового государства российского, где тайный дух впервые себя обнаружил. Победоносец Путин прилетел на истребителе в усмирённый Грозный и среди развалин и тёмных воронок, среди горящих нефтепроводов и не просевших могил принял парад победы. Там, на этом параде, состоялось венчание Путина на царство. Не в Успенском соборе среди песнопений и патриарших благословлений, а под жёсткими взглядами воинов, у которых не зажили ещё ожоги и раны.

Во время чеченских войн у России появились свои новые святые и полководцы.

Евгений Родионов принял смертную муку, но не предал веру и Родину, стал русским святым. Воины Шестой воздушно-десантной роты, что легла костьми на пути врага, были ротой святомучеников. Шаманов и Трошев были победоносными полководцами. А если у народа есть святые и полководцы, значит, у народа есть государство.

Мы помним, как Путин на празднике спецслужб в окружении офицеров разведки перед телевизионными камерами произнёс: «Считайте, что задание Центра выполнено, внедрение в банду состоялось». Все посмеивались над этой рискованной и не слишком удачной шуткой. Но это было публичное признание в том, что он утвердился в своей роли русского государственника, что им начата работа по воссозданию государства среди чёрной враждебной тьмы.

Эта тьма продолжала действовать, присылала своих страшных гонцов, громоздила катастрофы и беды. Взорвался «Курск» — символ Красной империи, советский «Наутилус». И его крушение должно было подтвердить испепеление русской цивилизации, отнять у народа последнюю надежду на воскрешение Родины. Но горе сплотило народ вокруг трагической лодки. Там, в чёрном холодном корпусе, среди ледяного рассола, ядовитого дыма, плавающих в воде мертвецов последний моряк, умирая, послал на волю записку. Он писал: «Не надо отчаиваться». Он утешал не только любимых и близких. Он утешал весь народ, умоляя его не терять надежды — надежды на то, что великое государство восстанет.

Путин прилетел на север на военно-морскую базу, где собрались рыдающие вдовы и матери. Он стоял среди этих слёз и рыданий: бледный, немой. Он сознательно поместил себя в этот жуткий очаг страданий, безутешного горя. Он терпел невыносимую боль. Обретал с этой болью стоицизм и незыблемость. Это был ритуал, на котором он отождествлял себя с народом во всех его несчастьях и горестях, во всех грядущих победах. Именно тогда, среди женских рыданий, он понял, что Россия для него — это судьба. И лишь позднее, на Валдайском форуме, произнёс это вслух.

Путин закрепился во власти, как хрупкий вьюнок, который цепляется за стену одним-единственным усиком, и кажется, вот-вот оборвётся. Ибо стена, за которую тот зацепился, продолжала сотрясаться, и из неё выпадали громадные камни. Камнепад, связанный с крушением СССР, продолжался.

Путина, как овцу, пасли жестокие пастыри, которые привели его в Кремль. Его стерегли овчарки, которые дышали у него за спиной. Еврейские олигархи, захватившие львиную долю советской собственности, создавшие могущественные банки, установившие связи с политическими, финансовыми и военными центрами Америки, окружали Путина, как конвоиры окружают пленного. Он был пленный президент. И бегство из плена предполагало уничтожение конвоиров.

Разгром олигархов был моментальной спецоперацией, смертельно опасной и блистательно выполненной. Сброс олигархического окружения, изгнание Березовского и Гусинского, суд и осуждение Ходорковского означали смену элит, в которой Путин развязывал себе руки для строительства государства. Упомянутые олигархи, исповедники парламентской республики, сторонники конфедерации, предлагавшие расчленить Россию на группы государств, вели страну к распаду, предотвратить который Путин сумел в кровопролитной чеченской войне.

Устранение олигархов напоминало расправу Сталина со своими политическими врагами в 20-30-х годах. Когда разгром представителей ленинской гвардии расчистил Сталину путь к строительству имперского государства. Элитный вакуум после разгрома олигархов был восполнен Путиным за счёт офицеров ФСБ — организации орденского типа, которая после развала СССР сохраняла свою корпоративную метафизическую сущность, ибо орден госбезопасности присягал на служение государству. И новая, призванная Путиным элита, прошедшая деформацию и порчу 90-х годов, глубинно оставалась орденом государственного служения.

Исследуя быстротечную смену элит, приходим к выводу, что Путин не является преемником Ельцина. Но является преемником Сталина. Всё та же виртуозно проведённая схватка с космополитической партийной средой и замена её Орденом меченосцев — партией нового типа.

Впрочем, партия, которая была создана Путиным — партия «Единая Россия», не являлась партией большого проекта, не являлась штабом интеллектуальных стратегий. Это была техническая партия, служившая одной-единственной цели: воспроизведению власти в каждом выборном цикле. И партия добросовестно выполняла эту роль, была и остаётся эффективным инструментом, контролирующим парламент, не позволяя парламенту посягать на путинский централизм.

Второй инструмент власти, который Путин поставил под свой контроль, — Центральное телевидение. Олигархи были в изгнании. Но принадлежавшие им телевизионные каналы продолжали их политику, которая носила ярко выраженный антипутинский характер. Переход трёх каналов под контроль государства сделал путинскую власть прочной, как устойчивый треножник. Опиралась эта власть на чиновников родом из ФСБ, на правящую партию, воспроизводившую власть через парламентские выборы, и на телевизионные кинескопы, контролирующие общественное сознание. Такая власть была способна покончить с парадом суверенитетов, которым Ельцин наградил национальные республики, и тот и после распада СССР продолжал трагический распад России.

Разгром чеченского сепаратизма стал уроком для сепаратистов Поволжья, якутских националистов и некоторых регионов России, для кого идеалом государственного устройства была конфедерация.

Развитие «Газпрома», превращение его в государствообразующую, имперообразующую структуру является грандиозным достижением Путина, с помощью которого он, разбросав трубы по всей Евразии, соединил их с Европой, Белоруссией, Украиной, республиками Средней Азии. И это стянутое стальными трубами пространство стало первым прообразом будущего великого государства. «Газпром» — цивилизационное достижение путинской России, основа благополучия в условиях, когда все остальные формы промышленного производства были уничтожены реформой Гайдара. «Газпром», его централизм стал антидотом либеральных ядов, спас страну, заложил основы будущей евразийской государственности. «Газпром» — это стальной бутон, из которого со временем распустится цветок пятой русской империи.

Камнепад продолжался. Но стена, из которой выпадали камни, уцелела. Свод государства, расшатанный либеральной бурей, обрёл свой замковый камень. Имя замкового камня — Путин.

Исследователи русской политики задаются вопросом: есть ли у Путина проект? Являются ли действия Путина с момента его воцарения и до наших дней последовательной реализацией стратегического плана, с которым он шёл во власть? Который существовал в его сознании как логично развивающийся проект, как осознанный путь, ведущий его из пункта А в пункт Б? Где А — это разорённая разгромленная Россия, доставшаяся ему от Ельцина, а пункт Б — процветающее могучее государство, воплощающее традиционные черты русской цивилизации.

На первый взгляд, действия Путина могут показаться рефлекторными: это моментальные ответы на сиюминутные трудности или катастрофы. Однако действия эти последовательны, логически выстроены. Первичный хаос, в котором почти не обнаруживается черт государства, неуклонно преобразуется в жёсткий кристалл. И в его структуре уже видны черты государственного устройства России. Но является ли эта стройная последовательность, тщательно намеченная череда целей планом Путина? Он ли хозяин и творец плана? Или сам является частью этого плана, осуществление которого началось задолго до избрания Путина президентом?

Метафизика русской истории говорит нам, что с приходом Путина в Кремль обнаружили себя синусоида русского возрождения, выход России из чёрной дыры, обретение исторического времени, в котором разгромленная Россия вновь проявляет себя как государство. Дух, что вновь влетел в русскую историю, свет, который вновь пронзил тёмную ночь крушения, этот божественный дух нёс в себе проект очередного русского возрождения. Уже существовал изначальный замысел, по которому Творец выстраивал государство Российское: от краеугольных камней фундамента до купола, куда был заложен замковый камень, имя которому — Путин.

Русское возрождение как воля провидения предполагало неизбежность русской победы. Той удалённой поры, когда русская государственность будет воплощена во всей своей духовной и материальной полноте. Эта грядущая русская победа, словно путеводная звезда, светит нынешнему поколению людей в сумерках русской истории. Эта победа, как магнит, вытягивает на себя все нынешние деяния и свершения, объясняя их мнимую случайность и непоследовательность, соединяя их в ослепительный фокус грядущего торжества.

Путин движется на мерцающий блеск этой удалённой звезды. Так космический аппарат, оснащенный приборами звёздной навигации, захватывает в свой тайный зрачок мерцание удалённой звезды, сверяя с ней своё продвижение в космосе — в космосе русской истории.

Решив десяток проблем насущного государственного строительства, Путин поставил перед страной метаисторическую задачу.

Россия Ельцина являла собой обрубок, отсечённый от древа, черенок без корней и листьев с сухими почками, которые не питались могучими соками русской истории. Россия Ельцина, отсекая себя от советской истории, не умея прилепиться к истории Романовых, стремилась укорениться в заморской цивилизации Запада. Однако черенок не прививался. Соки, которыми Европа и Америка поили Россию, превращались в яды. Черенок отторгался, становился сухим стебельком.

Историческая задача Путина заключалась в том, чтобы срастить черенок ельцинской России с могучим древом всего предшествующего русского времени. Соединить рассечённый световод, чтобы историческая энергия с древних времён протекала сквозь все исторические периоды России. Сквозь киевско-новгородский, московский, петербургский, сквозь огненную красную эру питала хрупкий кристаллик новоявленного государства Российского. Антисоветизм ельцинского периода надлежало преодолеть не на уровне экономической и политической практики, а в метаисторической плоскости, где действуют не законы и социальные конструкции, а символы и образы.

Такими символами и образами являлись Государственный гимн и Государственный флаг России. Утверждая новый гимн России, который своей музыкой и словами напоминал гимн СССР, Путин на уровне образов и исторических метафор соединял два рассечённых периода.

Музыка своими бестелесными кодами переносила энергию великого красного времени в историю новой России, одухотворяла этой победной энергией скудный бездуховный объём скороспело создаваемого государства.

Путин вернул красное знамя Победы, эту священную хоругвь СССР, в число государственных символов новой России. Россия стала правопреемницей великой Победы, её вселенских мистических смыслов. И через это знамя соединилась с той мессианской задачей, ради которой был создан русский народ, ради которой народ сложил мессианскую русскую цивилизацию, ориентированную на райские небесные смыслы.

Трёхцветный государственный флаг, который Ельцин извлёк из архивов русской истории, флаг, вызывавший отторжение у травмированных народов России, стал наполняться новыми смыслами. Когда закопчённый, пробитый пулями, этот трёхцветный флаг взвился над дворцом Дудаева в Грозном во время первой чеченской компании, он стал флагом победы, добытой великой кровью, которую проливал народ, создавая своё государство. Так Путин ответил на вопрос, заключённый в стихах поэта:

Соединив современное государство российское с минувшими временами, Путин предпринял непомерные усилия, чтобы соединить его с небом. Строительство церквей, восстановление разрушенных приходов, устроение новых обителей, возрождение русских святынь стало для Путина насущным делом. Ибо чёрный бездуховный ландшафт, сложившийся в России после девяносто первого года, где господствовали нигилизм, злоба, бессмыслица меркантильных афёр, этот ландшафт был абсолютно непригоден для будущего развития. Любой завод, построенный на этом ландшафте, любая лаборатория или университет мгновенно погружались в пучину ядовитого уклада. Воссоздание монастырей и церквей — это работа по созданию гигантской индустрии очистных сооружений, перерабатывающих чёрные зловонные отходы девяностых годов. Это строительство духовных фильтров, сквозь которые пропускается отравленная духовная среда обездоленного и обезумевшего народа.

Огромные заводы, о которых Путин говорил на закрытых совещаниях, цивилизационный рывок, что должна была совершить Россия после десятилетий отставания, невозможны без духовного очищения и духовной мобилизации, ради чего и возводились алтари. Каждый алтарь, каждый храм, каждый молитвенник, каждый насельник монастыря или скита, обращающий свои молитвы к Господу, прокладывает этими молитвами коридоры сквозь земную тьму в фаворскую лазурь.

Строит каналы, по которым высшая благодать стекает с небес на землю, орошая земную жизнь: семьи и школы, заводы и гарнизоны, министерства и банки. Над каждым алтарём, каждым молитвенником поднимается столб невидимого света, рассекающего тьму.

Церковное строительство, предпринятое Путиным, является гигантской духовной индустрией, великим проектом, о котором не говорят политики и экономисты. Среди русских лесов и озёр, среди поруганных и обнищавших селений возникли дивные монастыри, красота которых сравнима с памятниками мировой архитектуры. Макарьевский монастырь на Волге под Нижним Новгородом, построенный по законам золотого сечения, прекрасен, как Парфенон. Толгский монастырь под Ярославлем с фресками Страшного суда не уступает по красоте произведениям итальянского ренессанса. А Кирилло-Белозёрский у студёных вологодских вод! А Ферапонтов, с божественными фресками Дионисия! А Тихвинский монастырь с его русской готикой! А великолепный Боголюбский с могучей лучезарной святостью! А Дивеево с его огромными храмами, которые парят, не касаясь земли! А Оптина пустынь, где дышит дух божественных старцев!

Монастыри, возведённые при Путине, — это духовные крепости, заслоняющие Россию от тьмы духовной, которой не дано пересечь границы, очерченные монастырскими стенами.

Незримый духовный покров, который сияет над каждым алтарём, над каждым церковным куполом, сильнее противоракетной обороны, подобен Покрову Богородицы — небесной заступницы России.

Алтари, где дышит живое Евангелие, привносят в порченое бытие, в оглохший и ослепший мир идею божественной справедливости. Той, которой так не хватает русскому государству и по сей день. Справедливости, без которой государство, его вожди и правители оказываются отсечёнными от божественных замыслов, от райских смыслов, ради которых и созданы русская цивилизация, русский народ и русский человек, выполняющий всем народом и каждой отдельной жизнью великую заповедь построения справедливого, по небесным чертежам, бытия.

Все перечисленные действия Путина лишены случайности, рефлекторности. Совершаются не на потребу минуты. Они носят стратегический характер, свидетельствуют о том, что Путин обладает стратегическим замыслом. Мысленно прочертил весь путь из точки А в точку Б: из точки распада и тьмы в точку цветения и победы.

Но этот план не мог сложиться в сознании одного человека, будь он непревзойдённым стратегом или неповторимым лидером. Такой план может быть только навеян. Дан человеку как откровение. Привнесён в его судьбу светотворящим духом, который выстраивает государство российское после очередного крушения, выбирает для этого строительства личность вождя и правителя.

Путин — человек с мистическим опытом. Его мучила и продолжает мучить тайна, которая сделала его, незаметного офицера спецслужб, правителем величайшего в мире государства. Поместила в самый центр грандиозной космической русской цивилизации. Почему дана ему эта власть? Почему ему выпали эти судьба и доля? Что и какой ценой надлежит ему совершить? Эти вопросы он задаёт себе постоянно. Именно эти вопросы он задаёт монахам, духовидцам и богооткровенным старцам, каким являлся Иоанн Крестьянкин, что подвизался в Псково-Печерском монастыре — дивной обители, напоминающей горку расписных пасхальных яиц, лежащих на фарфоровой белой тарелке. Путин бывал у старца, долго беседовал с ним. О чём? Это осталось тайной, которую унёс с собой старец, погребённый в глухой пещере.

Келейница Иоанна Крестьянкина говорила, что, когда Путин покинул старца, тот, оставаясь в келье, плакал. И нельзя было понять, что значили эти прозрачные обильные слёзы: скорбь или радость? Как нельзя понять, чего больше в русской судьбе: горемычных скорбей или ликующей радости.

Восемь лет кряду Путин провёл во власти. И за это время липкая лужа между трёх океанов, именуемая ельцинским национальным государством, затвердела, подморозилась, в ней появилась структура, появились все признаки, делающие антропомассу народом, а бесформенное социальное скопление — государством. Теперь, когда государство существовало, когда им можно было управлять, двигать им в потоках русского времени, оставалось начать развитие. Устремить Россию вперёд, преодолеть чудовищное отставание, перевести страну на новый цивилизационный уровень. Были необходимы новые заводы, новые научные и культурные школы, новая этика, определяющая отношения между собой человека и человека, человека и государства, мегамашины индустрии и природы.

За восьмилетку у Путина скопились деньги — гигантский объём нефтедолларов, который поставлял в казну «Газпром», этот имперский доильный аппарат, сквозь стальные соски которого двигались на Запад нефть и газ, а в казну — нефтедоллары.

Этому развитию не суждено было состояться. Истёк второй срок пребывания Путина во власти. Идти на третий срок и, продолжая оставаться в Кремле, пустить маховик развития, было невозможно. Этому препятствовала Конституция, принятая на крови мучеников девяносто третьего года. Деидеологизированная, детище демократов, она, тем не менее, оставалась столпом государства, пилить который было безумием. Патриоты, содействовавшие Путину в его государственных устремлениях, уповавшие на развитие, требовали от него остаться на третий срок, нарушив несовершенное конституционное уложение. Партия третьего срока воздействовала на Путина посулами, угрозами, предсказаниями катастроф.

Однако он не внял проповедникам из «партии третьего срока». Он сберёг Конституцию ценой ощутимых личных потерь и сберёг государство. Сокол русской истории, летящий в небе исторического русского времени, остановился, превратился в пустельгу, трепещущую на одном месте своими зыбкими крыльями. Часы русского времени встали. Кремлёвские куранты замерли. Был дан ход операции «Маска» — остроумной, рискованной, быстротечной, но единственно возможной.

Путин сложил с себя президентские полномочия и стал премьер-министром, отдал свою власть Медведеву. Преемнику, которого тщательно выбирал, проверял и исследовал, подвергал утончённым унизительным тестам, всматривался сквозь множество светофильтров. Так когда-то Березовский, Чубайс и Ельцин тестировали самого Путина. То тестирование оказалось неудачным.

Теперь такой же риск сопутствовал операции «Маска». Когда не избранный, а назначенный президент Медведев был только ширмой для властного Путина, был маской «домино» в мучительном и опасном карнавале. Где одни неторопливо надевали карнавальные маски, а другие их тут же сбрасывали. Карнавал продолжался четыре года, и это были самые опасные годы в истории новой России и в судьбе Владимира Путина.

Случился чудовищный, не предсказанный алхимиками и звездочётами Высшей школы экономики кризис. Кризис сметал остатки промышленности, хрупкие, наспех возведённые сооружения новой экономики и индустрии. Банковская система проваливалась в пропасть, и чтобы её спасти, Путин истратил весь запас сбережённых нефтедолларов, огромное, тщательно сберегаемое богатство, которое предназначалось для развития. Эти деньги одной своей частью ушли в песок кризиса, другой были разворованы банкирами и оказались за пределами России, а третьей спасли банковскую систему, весь экономический уклад. И Россия, пройдя сквозь мели и рифы кризиса, уцелела.

Случилась краткосрочная российско-грузинская война. Всё ещё слабая, измотанная кризисом Россия провела свою армию сквозь Рокский туннель и вырвалась в Закавказье. Русские самолёты подавили грузинскую ПВО, создаваемую усилиями натовских и израильских офицеров. Русские танки появились на окраине Тбилиси. Русские пограничники заняли позиции на границе между Грузией и Абхазией, Грузией и Южной Осетией. Это была первая авангардная имперская война новой России, война пятой империи. Россия вырвалась из геополитической ловушки, куда её затолкал Ельцин, пронзила Кавказский хребет и вышла на оперативный простор Закавказья.

Этим был брошен вызов НАТО, дерзкий и исполненный рисков. Американский флот вошёл в Чёрное море, и пронатовская Украина заблокировала выход из Севастопольской бухты. Русские корабли прорывались под прицелом украинских орудий. Крым стал местом противостояния России и Украины. Алгоритм конфликта был таков, что в результате могла вспыхнуть региональная, а быть может, мировая война. Путин пошёл на этот конфликт, демонстрируя имперскую волю и державную интуицию.

Медведев, формально исполнявший должность Верховного главнокомандующего, транслировал военные указы Путина, был всё той же маской с чертами грозного полководца. Патриотическое сообщество отрицательно относится к Медведеву, считает его марионеткой, унизительно исполняющей чужую властную волю. Медведев, собравший вокруг себя либеральные круги, дал им надежду на либеральный реванш, на возвращение ельцинских девяностых. Он прославился пустопорожними заявлениями типа «Свобода лучше, чем несвобода», никчёмными уложениями, касающимися зимнего и летнего времени или часовых поясов.

Но такое отношение к Медведеву несправедливо. Он оказался честен по отношению к своему суверену, не предал его, хотя для этого было множество конституционных возможностей. Не поддался давлению окружавшей его демократической элиты и американских советников, не пошёл на второй срок. Он не подписал указ, увольняющий Путина из премьер-министров. Не нарушил тайных обязательств, которые дал Путину, принимая от него карнавальную маску. В этом заслуга Медведева, хранившего Российское государство в течение отпущенных ему четырёх лет. Он, как весталка, берёг священный огонь русской государственности. Принял на себя всё негодование сначала патриотов, которые подозревали его в либеральных симпатиях. А потом и либералов, которых он обманул и привёл в тупик.

Однако в эти четыре медведевских года накопилось и много грозных опасностей для государства Российского. Во время кризиса, когда разорялись люди, нищали целые регионы, бедствовали все классы, как грибы появлялась плеяда миллиардеров, взрастая на деньгах, которые когда-то предназначались для развития. Элита, которую Путин привёл к власти, замещая ею ельцинских ставленников, полагая, что она станет Орденом меченосцев, эта элита переродилась, утратила вкус к преобразованию, из гвардии развития превратилась в маркитантов, мародёров, сколотивших свои богатства на дымящихся полях сражений.

Это была плата за стабильность, которой добился Путин за четырёхлетний период маскарада, стабильность, которая превратилась в застой. Россия топталась на месте. Русское время остановилось, золотые стрелки на циферблате курантов не двигались, творящий историю дух тосковал, томился в этом закупоренном времени. Казалось, вот-вот улетит из России.

Возвращение Путина во власть, его третий президентский срок были отмечены грозным рёвом, который издавало русское время, прорвав плотину и устремившись вперёд, протачивало русло русской истории. Историческая остановка не прошла даром. Дух стал покидать дремлющего Путина. Остановившийся в небе сокол русской истории стал снижаться и был готов разбиться о землю.

Этой паузой воспользовался дух тьмы, который, как тень, стелился все эти годы, не смея взлететь, не находя для себя вместилища. Теперь вместилище было найдено. Креативный класс повалил на Болотную площадь. Лидеры Болотной, их митинги, стихотворные шествия и театральные манифестации были вызовом Путину. Болотная площадь требовала отстранения Путина. Вместе с ним устраняя и государство, построенное по его образу и подобию. Этот креативный городской класс, населявший офисы крупных корпораций и банков, пиар-конторы и арены шоу-бизнеса, этот офисный планктон возник и развился в недрах первой олигархической волны, кормился из рук могущественных миллиардеров, воспроизводил их идеологию, их взгляд на мир. Стихийно и бессознательно выражал их политическую волю.

Олигархи первой — семейной — волны, посрамлённые и униженные Путиным, отстранённые от власти, травмированные примерами Березовского и Ходорковского, брали реванш. Восстание Болотной было олигархическим реваншем, который обрёл черты «оранжевой» революции. Болотная площадь с её флэш-мобами, неуклонным наращиванием человеческой массы, с её использованием предвыборной ситуации, с её лозунгами о нечестных выборах, с её риторикой о правах человека, была типичным классическим проявлением «оранжевой» революции, учебники которой написаны в западных политологических центрах и реализованы на всех континентах. «Революция толпы» в Сербии, в Грузии, Украине, кровавая революция в Киргизии, Арабская весна — всё это были национально окрашенные варианты «оранжевой» революции. Той самой, которая впервые была осуществлена в Советском Союзе, в девяносто первом году.

Срез Путина, а вместе с ним срез путинского централизма, всех централизованных усилий, направленных на возведение государства, — вот в чём цель олигархического реванша, а также стратегия Болотной, за которой стояли модераторы из военно-политических центров Америки и Европы.

Отрока, в образе которого явило себя молодое государство Российское, надлежало убить, пока он не превратился в могучего многомудрого мужа. Болотная, наращивая свою массу, взвинчивая свои требования, угрожала Путину смертью, травмируя его психику и парализуя волю, готова была идти на Кремль и сбрасывать ненавистного лидера с колокольни Ивана Великого.

Технологиям Болотной площади Путин противопоставил технологию Поклонной горы. Эта технология сводилась к тому, чтобы открыть народу весь предстоящий кошмар. Когда усилиями болотных бунтарей будет срезано государство Российское, вновь в стране воцарится хаос, кровавое месиво, как всегда, когда разрушалось слабое государство, будь то московская Смута шестнадцатого века, или Февральская революция в начале двадцатого, или кошмар девяносто первого года. Народ, повинуясь глубинным инстинктам самосохранения, на этот раз не искусился посулами смутьянов и пришёл на Поклонную гору своей трёхсоттысячной мощью. Бушевала Болотная, ревела Поклонная, и это был рёв духовной битвы. И вновь в метаисторическом небе слетелись две яростные птицы: ясный сокол русской истории и её чёрный ворон. И битва двух мистических птиц, двух исторических вариантов отзывалась на земле грохотом мегафонов, стуком полицейских щитов, чёрными лавами людских потоков, заливавших московские улицы.

Победила Поклонная. И снова яростный сокол расклевал в небесах чёрную птицу. Русло истории не утонуло в зыбком болоте, оно скатилось с Поклонной горы и устремилось вдаль. Стальная дивизия Путина прошла через болото. Вышла на твёрдую землю и рванулась вперёд.

С Болотной площадью поступили тоньше, чем китайцы поступили с площадью Тяньаньмэнь. Одних лидеров Болотной, переступивших черту закона, арестовали. Других перессорили между собой. Третьих скупили. Четвёртым, склонившим повинные выи, дали мелкие должности в иерархии государственной власти.

Путин, президент, победивший на выборах, промчался по весенней Москве сквозь Триумфальную арку мимо сверкающих фонтанов и пламенеющих клумб. И когда в Кремлёвском дворце он присягал на Конституции, из высокого окна упал на него тончайший аметистовый луч, словно это был перст Божий, указующий ему путь. Четырёхлетняя дремотная пауза не прошла для Путина даром. Он сформулировал и перед выборами обнародовал концепцию русской цивилизации, что вырывала Россию из навязанной в девяносто первом году западной модели. А также заявил, что национальное государство Ельцина провалилось. Чеченские войны, парад суверенитетов, разгул сепаратизма в национальных республиках убедили Путина в несостоятельности ельцинской концепции национального государства. А если нынешняя Россия — не национальное государство, то она по-прежнему империя, оскоплённая, потерявшая великие пространства, отторгнувшая от себя народы, но всё же империя. Со всей присущей империи сложностью, со всей её симфонической красотой и мессианской евразийской задачей.

Овцы Болотной площади послушно отправились в стойло, хотя среди них затесалась злобная овечка Долли, синтезированная в западных лабораториях, у которой нет-нет, да и вспыхнут глаза золотым волчьим блеском.

Креативный класс, вскормленный Путиным, предал своего кормильца. И это напоминало отцеубийство. Либеральные элиты, сплотившиеся вокруг Медведева, не желали возвращения Путина. Выйдя на Болотную, объявили ему смертный приговор, тем самым подписали смертный приговор себе. Безопасность правления обеспечивалась сменой элит. Зреющее под спудом развитие не могло опираться на либеральную фронду и требовало новой элиты — гвардии развития.

После подавления «болотного бунта» началось замещение элит. Уже работал в оборонно-промышленном комплексе Дмитрий Рогозин — свежий пассионарный управленец, носитель государственно-патриотического мировоззрения. Академик Сергей Глазьев, проповедник нового экономического курса. Игорь Холманских, перешедший с тагильского танкового конвейера в полномочные представители президента — по Уральскому федеральному округу. Эти люди иного качества, государственно-патриотической идеологии составили обойму новой путинской элиты, стали первой опорой новой конструкции. Это были первые ласточки той весны, которая медленно, но неуклонно приближалась, и имя которой — развитие.

Путинский план модернизации России включал в себя строительство монастырей и огромных оборонных комплексов. Духовное оружие сочеталось с оружием поля боя, святость алтарей привносилась в святость оружия. Второй индустриализации сопутствовала вторая христианизация России.

Был ли Путин автором этого грандиозного проекта, или он сам стал частью его? Вселенский дух, перелетевший чёрную пропасть девяностых годов, вновь в державном блеске создавал государство Российское.

Возникший Изборский клуб был неявным детищем Путина и начинал замещать собой множество либеральных клубов, облепивших Кремль, как лесные опята. Изборский клуб стал собранием государственно-патриотической интеллигенции, интеллектуалов разных направлений: «красных» и «белых», атеистов, православных и мусульман, оружейников и писателей, журналистов и священников. Их объединяла приверженность государству Российскому, исповедование государственной идеи, гарантирующей существование русской цивилизации.

Патриотические интеллигенты, после девяносто первого года находившиеся в маргинальной тени, стали возвращаться в центр духовной жизни страны, вытесняя из этого центра либералов. Именно на Изборский клуб была возложена задача создать идеологию нового государства Российского. Именно Изборский клуб в условиях мировой идеологической борьбы, когда в схватку вступали грандиозные мировоззренческие модели, должен был создать модель новой русской идеологии, используя эту модель как оружие в схватке глобальных идей. Тема оружия стала сверхактуальной для Путина в его третий президентский срок: оружие поля боя, оружие идеологической борьбы.

К этому времени отчётливо обозначились угрозы, обступившие Россию. Началась демонизация Путина в западных средствах информации. Были возможны рецидивы «оранжевой» революции. И с помощью патриотических интеллектуалов Путин стремился создать средства отпора — организационное оружие, парализующее действия врага с помощью информационных, гуманитарных и магических технологий, оружие, которое сметает государства и лидеров без единого выстрела.

Обострились военные угрозы по всему периметру российской границы. В Европе у русских границ американцы готовились разместить системы противоракетной обороны, сводящие на нет российские ракетно-ядерные силы. Это делало Россию беззащитной перед возможным ударом НАТО. Арктика с её огромными ресурсами стала объектом соперничества. Мировые державы потянулись в полярный район, строя военные корабли арктического класса.

Ближний Восток кипел локальными войнами, хаотизировался, и этот управляемый хаос двигался в подбрюшье России, в республики Средней Азии: Казахстан, Узбекистан, Туркмению, которую ожидала судьба растерзанной революцией Киргизии.

Создание новых типов вооружений, модернизация оборонных заводов, преодоление огромного отставания в военной области, рывок, позволяющий в кратчайшие сроки преодолеть это отставание, — такова была доктрина Путина, для реализации которой выделены триллионы рублей.

Деньги хлынули в оборонно-промышленный комплекс. Новые боевые самолёты, ракетные системы, ядерные заряды, корабли и танки стали наполнять аэродромы, стартовые позиции и военно-морские базы. Русское оружие получило новый облик. Оборонное сознание стало частью новой идеологии государства Российского.

Русское оружие двадцать первого века — ядерное, электронное, реактивное — несёт в себе глубинные черты русского оружия древности. В ракетных системах «Искандер» и подводных лодках класса «Борей» таинственно светится сталь меча и кольчуги, в которых Дмитрий Донской выехал на Куликово поле. В самолёте Су-34 и в ракете «Булава» тайно звенит доспех Александра Невского во время Ледовой сечи. Оружие русских святых князей, поднятое на защиту Святой Руси, есть святое оружие. Это святое оружие, пронесённое русским народом сквозь Бородинское сражение и Сталинградскую битву, и теперь остаётся святым. Дух, который несётся в русской истории, перелетая через чёрные дыры безвременья, находит своё воплощение в русском оружии. Оно в своей святости соединяет рассечённое русское время. Является тем таинственным световодом, в котором несётся русская святость, передаваемая из рук в руки куликовским лучником, смоленским стрельцом, бородинским кавалергардом, сталинградским танкистом, гранатомётчиком двух чеченских кампаний.

Красная площадь — каменная икона России. И когда по брусчатке проходит военный парад — танки Т-90 в сопровождении «Панцирей», шеренги военных под грохот победных маршей, они совершают богослужение в храме русской истории, священную литургию на алтаре государства Российского.

После девяносто первого года Россия напоминала баржу без двигателя, без радара, без сигнальных огней. Пустую посудину, взятую на буксир американским авианосцем. Капитан баржи, не просыхая, валялся в трюме. А на носу, как уродливая статуя, лупоглазая, с лунатической улыбкой, стоял министр иностранных дел Козырев, глядя, как американские матросы бросают на баржу окурки «Мальборо».

У ельцинской России не было своей внешней политики. Она воспринимала внешнюю политику Америки как свою собственную, подчиняла себя любым капризам Госдепа. Который бомбил Югославию. Принимал в НАТО государства Восточной Европы. Вышвыривал русских из арабских стран. Строил чудовищную башню однополярного мира. Путин выцарапывал пленную Россию из лапищ американского гризли. Выкалывал из ледяной толщи, куда её вморозил Ельцин. Навешивал на баржу двигатели, навигационные приборы. Менял экипаж. Управляя ослабевшей неполноценной Россией, Путин осуществлял сложнейшие, едва заметные манёвры, выводя страну на простор международной политики.

Америка была победителем, все пушки её были направлены на Россию. И под прицелом этих пушек Россия отплывала от Америки, отсекала канаты, привязывающие её к авианосцам. Используя соперничество Америки и Китая, конфликты Америки с Китаем, неявный антагонизм Америки и Западной Европы, Путин лавировал среди этих конфликтов, обретал всё большую степень свободы, делал внешнюю политику России суверенной, преследующей национальные интересы.

В итоге одностороннее разоружение России, предпринятое Ельциным, было остановлено. Были очерчены контуры стратегической безопасности. Переговоры по ПРО зашли в тупик. И Россия вернула себе ракетно-ядерный суверенитет и вступила в гонку космических вооружений, демонстрируя высшую степень своей национальной независимости.

Помогая американцам в Афганистане, бок о бок сражаясь вместе с Америкой против мирового терроризма, борясь с распространением ядерного оружия и наркотиков, Россия вступила с США во множество конфликтов, невидимых схваток: торговых, политических и культурных. Выиграла под носом у американцев грузино-российскую войну. Вернулась на арабский Восток. Укрепляет отношения с Китаем, которые неизбежно завершатся заключением военно-стратегического союза.

Сложился и продолжает укрупняться антизападный и антиамериканский блок, в который кроме России входят Индия, Китай, Иран, страны Латинской Америки. Россия со времён СССР пользуется советскими технологиями, консолидируя с их помощью третий мир.

Америка отвечает Путину ненавистью в средствах массовой информации, «списком Магнитского», усилением подрывной деятельности в Средней Азии и на Кавказе.

Путин применил против Америки организационное оружие, имя которому — Сноуден. Ошеломляющий информационный удар, разрушающий американскую мифологию — доктрину прав человека, с помощью которой американцы начинают все «оранжевые» революции, включая и ту, что была развязана на Болотной.

К числу блистательных побед Путина стоит отнести острую рискованную игру вокруг химического оружия Сирии. Сирия — этот ближневосточный форпост России, избежала американского воздушного удара. Эта сирийская победа сделала Путина одним из самых популярных политиков в исламском мире.

Колоссальным и поистине имперским выглядит путинский евразийский союз, этот эскиз, начертанный Путиным на мольберте между трёх океанов. После распада великого советского царства, разрушения грандиозной евразийской геополитической архитектуры, отсечённые пространства вновь зашевелились, потянулись друг к другу. Разбросанные по евразийским лесам, горам и пустыням камни стали вновь собираться, складываться в великую крепость: военный союз ОДКБ, единое экономическое пространство, Таможенный союз, куда вслед за Россией, Казахстаном и Белоруссией начинают тянуться Армения, Киргизия, Таджикистан. Это великое путинское начинание с грандиозной, до конца не сформулированной перспективой.

Жестокая схватка за Украину — ещё одно направление путинской внешней политики. Успех этой схватки, вопреки всем промедлениям и срывам, предрешён. Метафизика русского мира сильней европейской гравитации. Русская история сильней западных технологий. Фатум русской победы монтирует создание великой евразийской империи, включение в неё Украины — драгоценной благородной страны, из которой свет православия полыхнул на огромные русские пространства. Из золотой апсиды Софии Киевской, где в молитве воздела руки божественная Одигитрия, из этого золотого яйца, выпорхнула птица первой русской империи, что закрепляет за Украиной имперское первородство.

Внешняя политика Путина характеризуется двумя речами, произнесёнными в разные периоды его правления. Знаменитая мюнхенская речь, в которой он объявил о безусловном суверенитете России, о завершении того периода, когда Запад вмешивался в её внутренние дела. И валдайская речь, в которой Путин указал на духовную катастрофу Европы, на попрание европейцами фундаментальных человеческих ценностей, о пренебрежении великими христианскими традициями, об угрозе того, что Европа, с её однополыми браками, пропагандой педофилии и гомосексуализма, инфернальной культурой, превращается в Содом. И Россия ставит на пути этого Содома преграду в виде божественных заповедей.

Произнеся эту речь, Путин стал проповедником традиционных религиозных ценностей всего человечества, неформальным лидером всех стран, исповедующих монотеизм. Стал вождём человечества, отрицающего нашествие ада. Русское мессианство, в недрах которого дышат райские смыслы, получило своё подтверждение в путинской внешней политике. Россия ещё не сформулировала свою вселенскую духовную доктрину, которая придёт на смену инфернальному либерализму. Такая модель вызревает в недрах русской цивилизации. И мир с нетерпением ждёт это новое слово жизни, произнесённое с русского амвона.

После девяносто первого года Россия, как Атлантида, погрузилась в чёрную бездну. И казалось, что в этом месте океан мировой истории будет пустовать, ничем не напоминая существование великого континента. Но вот в туманах и гарях, среди таинственного блеска вод, среди мерцания звёзд Атлантида стала всплывать. И над этой всплывающей русской Атлантидой драгоценно и хрустально сверкает звезда. Светило русской Победы.

У государства Российского и у Путина — одни и те же враги. Тождество между Путиным и современным государством приводит к тому, что могучие силы, враждебные русскому возрождению, воздействуют на Путина своей явной мощью и таинственной оккультной энергией. Путин — замковый камень российского государства. И весь свод этого государства давит на Путина, и он своими рёбрами удерживает чудовищное давление свода.

Порой Путин является нам в образе изящного шутника, милого собеседника или мягкого управленца. И вы не слышите хруста рёбер, лопающихся сосудов, не видите ужасных переживаний, мук, дурных предчувствий и реальных бед, падающих на Россию, как метеориты. Путин живёт в гигантском поле неприязни и ненависти тех, для кого он олицетворяет возрождение русского государства.

Кто они, эти враги России и Путина? Те либеральные слои и управляющие ими кланы, которые вскипятили Болотную площадь и требовали смены политического курса, смены Путина, смены государства Российского. Это те компрадорские олигархи, что рассматривают Россию как громадный рудник, громадное нефтяное поле, выкачивая её недра, питая этими недрами цивилизацию Запада, которая давно стала для них Родиной. Это те либералы, которые стремятся расчленить Россию так, как они расчленили Советский Союз. Это они требуют отчуждения от России арктических территорий, передачу их под юрисдикцию мировых структур. Это они не видят ничего дурного в том, чтобы рассечь Россию по Уральскому хребту и получить две страны, говорящие на одном языке. Это они, симпатизируя любым формам сепаратизма, в том числе и кавказского, воспевали во время двух чеченских войн подвиги чеченских боевиков.

Врагами страны и Путина является новая волна русских националистов, требующих сбросить Кавказ, создать Россию для русских и, как крайнее проявление этих воззрений, — образовать Республику Русь. Врагами Путина и государства являются могучие финансово-экономические кланы, ведущие борьбу за доминирование. И в каждом таком клане гнездится «преемник» Путина, поглядывающий в сторону Кремля нетерпеливыми алчными глазами.

Губернаторы, тоскующие по вольнице, отягощённые контролем центра, имеющие в своих регионах огромные власть и влияние, тайно мечтающие о конфедерации, ждущие ослабления федерального центра. Силовики, когда-то призванные Путиным во власть, его опора и гвардия, перестали быть опорой путинского централизма, отяжелели от нажитых состояний, разбились на кланы, встроились в олигархические структуры, готовые схватиться в беспощадной борьбе за ресурсы и финансовые потоки. Террористы, наносящие удары по устоям государственной власти, рассматривающие Путина как главную опору этой власти, приговорившие его к смерти, готовящие против него покушения. Неправительственные организации, которые, как больная сыпь, усеяли тело России. И каждая ведёт идеологическую или политическую разведку, влияет на выборный процесс в регионах, готовит прозападные кадры, насыщая ими органы власти, живёт за счёт невидимых денег, питающих эту злую грибницу — пятую колонну Запада.

И, конечно, Запад. Европейский, неутомимый в своей либеральной экспансии, созидающий в России культуру распада, нигилизма, тотального либерализма с его содомией, наполненный однополыми браками, богохульством и святотатством. И, безусловно, Америка, обложившая Россию кольцом военных баз, конструирующая всё новые и новые образцы сверхточного космического оружия, способного испепелить Россию.

Путин является объектом мощнейших психологических воздействий, цель которых — сломать его волю, отсечь его дух от источников высших сил, перекрыть каналы, которые питают его мировоззрение, его мессианское чувство. Чёрные прожектора ненависти бьют в него со страниц либеральных отечественных и заморских газет, радиостанций и телеэкранов. Оккультисты, колдуны и звездочёты спецслужб составляют гороскопы, сулящие Путину гибель.

Это они подожгли Манеж в день первого переизбрания Путина. И либеральный НТВ целый день показывал картинку: горят небеса, и по Красной площади, красной от пожара, шагает Путин, словно восходит на костёр. Это они в день рождения Путина убили журналистку Политковскую. Этот удар смерти был направлен на Путина, в самое ядро его личности, которое у человека в дни рождения теряет защиту. Именно поэтому во всех монастырях дни и ночи молятся о здравии президента, накрывая его молитвенным покровом, заслоняя от чёрных стрел оккультных стрелков.

Если ослабеет и начнёт крошиться замковый камень, если он выпадет из свода, вся Россия, набитая противоречиями, изъеденная группировками и кланами, разрываемая на части националистами, превратится в кровавое месиво. Так выстроена государственная власть в России, так выстроен путинский централизм, что только личность Путина гарантирует сегодня России её безопасность. И это стоит Путину нечеловеческих, невыносимых нагрузок.

Единственный способ разгрузить Путина, снять чудовищное напряжение с замкового камня — это немедленно начать развитие. Ввергнуть остановившуюся Россию в поток преобразований, превратить в громадную стройплощадку, а граждан России — в единую артель, где каждому народу, каждому человеку будет отведено своё место, отпущена своя неповторимая работа, созидающая новое государство.

Этот вихрь развития, эта устремлённость в будущее создадут в России новое общество, выдвинут на передний план новых лидеров, мобилизуют гвардию развития, позволят ударить по врагам развития, соединят народы государства Российского в общем деле, укажут им желанную и понятную перспективу.

Такое развитие послужит преображению. Разбудит спящий народ, прервёт его лунатический сон. Вернёт ему громадную работу по созданию государства, созданию русской цивилизации, ту работу, которая и сотворила русский мир и русский народ.

Русская история космична. В ней присутствует закон, описывающий жизнь Вселенной.

Основные периоды русской истории — это серия больших взрывов, в результате которых возникает Вселенная. Потом она остывает и гаснет, превращаясь в ничто — до следующего большого взрыва. Русская история пульсирует, как пульсирует Вселенная. В русскую историю таинственным образом заложена притча земной жизни Христа, который явился в мир как свет, озарил сумеречную природу и помрачённого человека, добился ослепительной вспышки при въезде в Иерусалим, а потом взошёл на Голгофу и умер. Три дня немоты и смерти с последующим ослепительным воскрешением.

Русская история движима духом — святым духом русской победы. Россия и её народ задуманы Господом как носители света, преодолевающего тьму, устремлённого к райским смыслам. И все без исключения периоды русской истории, какими бы тёмными они ни казались, окрашены святостью. Святая Русь — это не отдельный краткосрочный период русской истории. Вся история России — это история Святой Руси. В самые кромешные времена Святая Русь никуда не исчезала. Потому не правы те, кто считает советский период русской истории, сталинскую четвёртую империю бездуховной и безбожной. Красный сталинский период полон грандиозным мистическим содержанием, имя которому — великая Победа.

Великая победа священна и празднуется церковью как религиозный праздник. Победа сорок пятого — не просто военная, политическая, идеологическая победа. Не просто геополитическое торжество. Это победа космогонических светлых сил над духами тьмы.

Советская Россия одержала победу ценой тридцати миллионов своих сыновей и дочерей, совершила христовый подвиг. Она, как и Христос, исправила согнутую и поверженную земную ось, устремила стопы человечества по тому пути, который был задуман Господом при сотворении мира. Священная победа сорок пятого года была одержана священным народом, священной армией, священными командирами рот, батальонов, полков, командующими армий и фронтов, Верховным главнокомандующим генералиссимусом Иосифом Сталиным.

Сталину после революции и Гражданской войны достался изнурённый, окровавленный народ, согбенный под тяжестью рухнувшего на него изнасилованного государства. Народ-великан согнулся, уменьшился, превратился в народ-лилипут. И этих испуганных бездеятельных лилипутов Сталин вновь превратил в великанов. За годы преобразований накануне войны он создал расу великанов — тех гигантов, которые выиграли великую войну и полетели в космос.

А в Сталинграде на Мамаевом кургане высятся бетонные статуи этих людей-великанов. Одни из них уже убиты. Другие, унося убитых товарищей, продолжают стрелять, двигаются могучей поступью от стен Сталинграда к стенам Берлина и выше, в небеса, где расцветают райские сады и сияют нимбы бессмертия.

Святая Русь, озарённая подвигами Бориса и Глеба, преподобного Сергия Радонежского, святыми князьями Александром Невским и Дмитрием Донским, эта святая Русь сияла огненными хоругвями в эпоху Сталинграда. Военные герои сталинского пантеона: Зоя Космодемьянская, 28 героев-панфиловцев, Талалихин и Гастелло, молодогвардейцы и Карбышев, — это герои великой войны, святые мученики мистической победы.

Русская история состоит из ослепительных вершин и чудовищных «чёрных дыр». В каждой из этих дыр русская цивилизация исчезает бесследно, без всякой надежды на воскрешение. Но, повинуясь пасхальным законам, она воскресает, чтобы снова светить во тьме. Переход через «чёрную дыру» не объясним исторической логикой, не является предметом научного исследования.

Переход из одной русской эры в другую, восстание из «чёрных дыр» объясняется чудом. Чудо — это главный двигатель русской истории. Святые и праведники — это те пристани, к которым причаливает божественное чудо. У края пропасти, в которую скатывалась Русь, всегда возникали святые, появлялись чудотворные иконы. Святые, держа в руках божественный образ, ходили по невидимому мосту, сотканному из фаворского света, через тёмную пучину шли на другой русский берег, где их встречали другие святые. Икона Владимирской Божьей матери, Казанская Богородица, Божья Матерь Тихвинская, икона Державной Богоматери — это те волшебные корабли, на которых Россия переплывала бушующие океаны тьмы. Евгений Родионов, солдат-мученик, — первый святой наших дней. Это он в период русского безвременья свидетельствовал о воскрешении государства Российского.

Историю России нельзя понимать вне религиозного сознания. Верующий во Христа человек понимает природу России и русского народа как проявление христовой воли. Россия не может исчезнуть, как не может исчезнуть Христос. Россия не может проиграть исторической битвы, как не может проиграть её Христос. Религия русской победы — это безусловная вера в грядущее неизбежное цветение России. Религия русской победы есть идеология государства Российского. Все периоды русской истории, периоды государства Российского полны множеством имён подвижников и героев. Их трудами возводилось и сберегалось царство.

И всегда среди этого сонма существовал один, чьё имя было начертано на стенах возводимого русского храма. Первая Киевско-Новгородская русская империя озарена именем Владимира Святого. Вторая империя — Московское царство — была создана радениями великого царя Ивана Васильевича Грозного. Третья, романовская империя, — это империя Петра Великого. Четвёртая Красная империя — империя великого Сталина. Сегодняшняя, пятая империя, незавершённая, зыбкая, неуклонно возводимая, связана с именем Путина. Путинское государство движется среди молний и громов по горящему океану. И её навигатор выбирает безошибочный путь. Ему светит, его ведёт путеводная звезда русской Победы.

Силовое поле Русской цивилизации постепенно преображает власть

То, что история идёт своим неумолимым курсом, — не заслуга и не вина политиков. Политики способны оседлать волну, но не создать её. Однако здесь есть важный нюанс: не каждый политик способен и желает оседлать волну, многие предпочитают бороться со свежим ветром, сворачивая паруса, которые начинают им наполняться. Сильный лидер может быть выразителем или отрицателем эпохальных переломов, способен ускорить или притормозить исторический процесс, но не изменить его направление.

Говоря о Путине, нельзя не отметить, что он пришёл к вершинам власти под счастливым знаком. Это было трудное счастье — требовавшее огромной выдержки, терпения, воли к постепенному собиранию растраченных сил. Нижнюю точку нашего падения и свёртывания в третьем Смутном времени мы прошли во второй половине 90-х годов. В конце 90-х Россия выскользнула из пике — и началось медленное, но, можно сказать с уверенностью, необратимое движение вперёд и вспять. Вперед в хронологическом плане истории, и вспять — в ее метафизическом, вертикальном плане, то есть в плане возвращения из морока и летаргического забытья к здоровью народно-государственного организма.

В этом травматическом обмороке исполина России, подобно свифтовскому Гулливеру, не просто обчистили, не просто раздели — от России оторвали целые куски пространства и целые национальности, отторгли значительную долю коренного русского народа, превратившегося в народ, разделённый границами новых полувраждебных государств. Но им не удалось нас прикончить.

События, пережитые Российской державой (СССР и постсоветскими странами) в конце XX века, не уникальны. По многим параметрам они напоминают два Смутных времени — начала XVII и начала XX веков. Первые Смутные времена, нанесшие России болезненные поражения и моральные травмы, не только не сломили нашей воли к завоеваниям и собиранию земель, но привели, в конечном счёте, к противоположному результату. Экспансия России носила нелинейный характер, будучи подчинена закону «вдоха-выдоха», свёртывания и развёртывания.

Так, в XVII веке, параллельно с фиксацией утрат на Западе, начинался «сибирский век» России. Уже через 40–50 лет после Смуты русские, продвинувшись от Приуралья до Тихого океана, закрепились на Дальнем Востоке. На Западе же одновременно с этим Россия после воссоединения с Малороссией и победоносной войны с Польшей перешагнула «досмутные» границы. Это был убедительный реванш державы, преодолевшей внутреннюю слабость.

После Смуты начала XX века демографический подъём наблюдался уже в 30-е годы, ставшие эпохой великой внутренней работы цивилизации — тогдашнее поколение осуществило индустриализацию и связанный с ней прорыв в освоении сибирских и дальневосточных просторов России. В ходе Второй мировой войны произошёл беспримерный геополитический реванш. В результате «послесмутной» экспансии XX века СССР достаточно быстро возвратил и приумножил основные геополитические завоевания Российской империи, которые ей удалось совершить в результате напряжённых войн и дипломатических предприятий в течение двухсот лет петербургского периода.

Несомненно, геополитические потрясения третьего Смутного времени являются наиболее тяжёлыми. С распадом Советского Союза Россия отброшена к границам XVII века. Демографический кризис сегодня глубже и безнадежнее, чем когда бы то ни было. Можем ли мы ожидать вновь компенсационной экспансии? Будет ли она происходить в геопространстве, или перейдёт в новые измерения?

Такими вопросами автор этих строк задавался в своих статьях и книгах еще в 90-е и в начале нулевых годов, когда, казалось бы, сам разговор об экспансии в текущих условиях представлялся безумием и аутизмом. Сегодня для многих эти вопросы вполне обсуждаемы.

Соответствует ли президент Путин задачам и положению эпохи? Способен ли он оседлать прилив компенсационной экспансии, который уже близок? Сумеет ли Путин стать олицетворением новой вспышки российского «пульсара», или он предпочтёт остаться в поле мучительных компромиссов между Смутой и прорывным развитием?

Последние два года мы видим всё больше и больше признаков того, что Путин осознает эпохальные задачи и обозначает их понимание. И хотя эти признаки продолжают соседствовать с другими, не столь благоприятными (в частности, в сфере экономического управления страной, где власть «застряла» во вчерашней парадигме), тем не менее паруса, рассчитанные на попутный ветер, не сворачиваются, наоборот, — к ним добавляются всё новые.

Путинский период истории имеет свою логику, которая не укладывается ни в схему «реставрации» советского наследства, ни в схему продолжения радикальной либерализации. Происходит выработка чего-то третьего, однако это третье долгое время мерялось не столько идеологическими мерками, сколько мерками политической тактики, «расчистки» пути.

Аналогия с XVII веком была бы верной, если бы Путину удалось взять курс на восстановление «досмутного» состояния, то есть на неосовесткий проект (Михаил Романов занимался именно реставрацией догодуновской Руси, опираясь на бесконечный «референдум» — заседавший почти десять лет Земский Собор). Более работающей оказывается аналогия с 20-30-ми годами XX века, хотя подходить к этой аналогии нужно с очень тонким инструментарием. Дело в том, что в сравнении Путина со Сталиным очень трудно отделить главное от второстепенного. Так, например, личный характер политика является делом второстепенным, тогда как объективные задачи страны являются главным критерием истины. Очень трудно простроить точную аналогию с поправкой на отличие движущих сил и типов элит — в голове у большинства наблюдателей не укладывается, как можно сравнивать большевистскую партию с чиновничье-олигархической «знатью» постсоветского образца. Однако сравнивать и можно, и нужно. И без понимания этой аналогии разобраться в логике Путина будет крайне трудно.

Как и Сталин в 20-е годы, Путин в отпущенный ему минимум (два президентских срока) последовательно расчищал поле своего властвования. Это был путь к диктатуре. Как и Сталин, делал это Путин крайне осторожно, неспешно, дипломатично и вполне «легитимно» (не нарушая тех формальных правил и рамок, которые сложились в государстве в настоящее время).

Для Сталина перелом выражался в том, что он избавился от политических конкурентов, преодолел оппонирующие тенденции (левый и правый уклоны), выстроил чётко работающую систему госаппарата. Именно это позволило ему объявить новый курс на построение социализма в СССР, на отказ от компромиссного НЭПа, на переход к индустриализации. Для Сталина главным были не конкретные механизмы, оттачивающие социально-экономическую систему НЭПа, а выстраивание разумной кадровой политики в верхах партийного аппарата, подготовка условий для установления безоговорочной единоличной власти. Так же и для Путина: главным содержанием его политики были не отдельные реформы, а достижение качественно нового баланса крупных финансовых и политических группировок. Сталин создал комфортную для себя коллегиальную власть, постепенно сбросив оппозиционеров за борт большой политики. Точно так же и Путин первые 8 лет у власти создавал комфортную для себя властно-олигархическую среду. Эти процессы в обоих случаях происходили и могли увенчаться успехом только на фоне экономической стабилизации, преодоления разрухи и упадка Смутного времени. Но итоговым пунктом назначения является нечто гораздо более важное, чем временная стабильность, — вождь вынужден выбирать между Антисистемой и Народом и в конечном счёте он выбирает Народ, жертвуя той Антисистемой, которая привела его к власти.

Сталин стал генеральным секретарем партии в 1922 году, при живом ещё Ленине и при кульминации «внутрипартийной демократии». Уже в этот момент обозначилась «левая оппозиция» Троцкого, но сместить Троцкого с руководящего поста Сталину удалось лишь после смерти большевистского вождя. Тогда, в 1924 году, фигура Сталина становится достаточно весомой, чтобы говорить о новом центре политической силы, призванном заполнить харизматический вакуум после ухода Ленина. Сталин был вынужден долгое время мириться с Троцким в политбюро, а из СССР выслал его лишь в 1928 году. Весь этот долгий период (почти 5 лет) Троцкий не переставал баламутить партийные массы и интриговать против нового центра государственной власти, складывающегося вокруг Сталина. Этой фигуре аналогичен главный олигарх ельцинского времени Борис Березовский. Путину удалось разделаться с Березовским и вытеснить его из российской политики более решительно, чем в свое время удалось это Сталину в отношении Троцкого. Физическая смерть Березовского, точные причины которой будут выяснены ещё не скоро, наступила в абсолютных цифрах исторического времени также быстрее, чем сработал «ледоруб» в Мексике.

В 1925 году Сталин повёл наступление против «новой оппозиции» Зиновьева и Каменева, в разоблачении которой большую роль играли уже службы ЧК (ГПУ). Выдавливание из власти Троцкого, Зиновьева и Каменева означало для Сталина признание своей однозначно лидерской функции в партии, которую он метафорически предложил называть «генеральной линией». Этому процессу аналогичен процесс выдавливания сначала из экономики, а затем и уголовное преследование Гусинского и Березовского, вынужденных просить политического убежища в Израиле и Англии.

Сворачиванию внутрипартийной демократии при Сталине аналогична трансформация политических институтов при Путине: региональные власти возвращаются в русло прямого подчинения центру через механизмы назначений, через полпредов и обновлённый Совет Федерации, партии и фракции эффективно контролируются администрацией президента, что кладёт конец экспериментаторству горбачёвской и ельцинской эпох.

В 1928 году Сталин разоблачает ересь бухаринско-рыковской оппозиции, а в 1929 году выводит главных ересиархов из состава руководства. В 2003 году Путин наносит удар по последнему оплоту либеральной оппозиции: разворачивается кампания против Ходорковского и в непосредственной связи с нею объявляется отставка Волошина, этого символа «старой ельцинской гвардии» в руководстве России. В 2004 году отставкой Касьянова Путин подводит черту под эпохой целенаправленного выдавливания своих оппонентов из поля претензий на власть и решающее влияние.

Сталин в этот момент отбрасывает доктрину НЭПа и переходит непосредственно к амбициозной программе коллективизации и индустриализации. Этот этап получил название «год великого перелома», с которого начиналась новая эпоха. Дальнейшие репрессии против его врагов будут носить характер интенсивной ротации партийно-хозяйственной элиты. К 1938 году можно будет говорить о полной смене элиты. Такова была последовательность Сталина как политического стратега.

Что касается пресловутой «проблемы-2008», ставшей сложным испытанием для Путина, то и здесь, несмотря на явное расхождение кривых истории, можно видеть аналогии. Сталин также несколько раз стоял перед лицом угрозы быть смещённым и блокированным, так, в частности (по запущенным позже слухам), он рисковал быть не избранным генеральным секретарем на XVII съезде партии. Так это или не так, но логика исторически прирастающей власти сильнее логики конституционных и формальных рамок, в которых она осуществляется. В какой-то момент власть первого лица становится слишком велика, чтобы её можно было кому-то уступить.

Какова же судьба старой элиты? Из девяти наиболее влиятельных деятелей так называемой «семибанкирщины», то есть высшей элиты эпохи Ельцина (настоящей и полноценной олигархии), часть утратила свои позиции ещё в 90-е годы (Виноградов, Малкин, Смоленский), другая часть выдавлена (Гусинский, Березовский, Ходорковский), и только трое (Фридман, Авен, Потанин) органично вписались в новую ситуацию и нашли с Путиным общий язык.

На рубеже 2008 года Путин предпочёл решить задачу не по-сталински («обхитрить „съезд победителей“», либо, как сомнительный конспирологический вариант, — «устранить Кирова»), а скорее в духе Ивана Грозного. Он допустил на своё место подставную марионетку (нечто вроде «царя Симеона Бекбулатовича»), что было спрогнозировано автором этих строк задолго до первой рокировки в пресловутом «тандеме». Тем самым была осуществлена масштабная спецоперация по введению в заблуждение крупных транснациональных игроков, воспринявших Медведева как «нового Горбачёва», возвращающего Россию в Смуту. Путин предпочёл сталинскому рывку в будущее отложенное решение и выжидательный курс. Баланс разрушительных и созидательных тенденций был сохранён. Эта стагнация объективно была выгодна внутри России лишь узкой прослойке крупных собственников, не сопрягающих своё будущее с реальным подъёмом национального хозяйства. Как назовет её Путин в 2013 году, «квазиколониальной части элиты». При этом точка фазового перехода сместилась в будущее, то есть налицо было искусственное торможение истории.

«Путин — это Сталин сегодня» — впервые эту фразу я услышал в самом начале нулевых годов от священника Димитрия Дудко. Это была чистая сверхрациональная интуиция, интуиция Путина как человека, как духовной единицы, а не просчёт самих событий и фактов, которых тогда было для подобных выводов совершенно недостаточно. Тем не менее эти слова не показались мне чем-то неправдоподобным. Дело в том, что данная аналогия хорошо укладывалась в оттачиваемую мной концепцию преодоления трёх Смутных времен России.

В то же время, как известно, всякая аналогия хромает. Предлагаемая таблица наглядно суммирует параллелизм судеб и эпох. Аналогия базируется не на буквальных соответствиях, а на том, что объективные задачи двух эпох имеют разительные сходства. При этом в персональном плане два лидера не слишком похожи. Особенно ярко это различие проявилось в период 2008–2012 гг., во время президентства Медведева, которым Путин фактически маскировал сохранение режима личной власти. (Эта самоуверенная маскировка и игра с легитимностью чуть было не привела к революционному сценарию в 2011 году.)

*. В мемуарах Черчилля этот фрагмент приведён в следующей редакции: «Скажите мне, — спросил я, — на вас лично так же тяжело сказываются тяготы этой войны, как проведение политики коллективизации?» Эта тема сейчас же оживила маршала. «Ну нет, — сказал он, — политика коллективизации была страшной борьбой». «Я так и думал, что вы считаете её тяжёлой, — сказал я, — ведь вы имели дело не с несколькими десятками тысяч аристократов или крупных помещиков, а с миллионами маленьких людей». «С десятью миллионами, — сказал он, подняв руки. — Это было что-то страшное, это длилось четыре года. <…> Всё это было очень скверно и трудно, но необходимо». (Черчилль У. Вторая мировая война. М., 1991. Глава 5).

Итак, Путин не похож на Сталина. Принципы и ценности, канва пути двух политиков не совпадают и не могут совпадать. Однако операция «Симеон Бекбулатович» могла ввести в заблуждение лишь тех, кто не учитывал русскую логику истории. Для тех, кто её учитывал, как до президентства Медведева, так и во время этого президентства, оставалось очевидным, что Путин, как и Сталин, не оставит большую политику. И в этом главное, решающее сходство, которое искупает многие и многие отличия. Несмотря ни на что, несмотря на подконтрольность и подотчётность Кремля внешним стратегическим субъектам, Русская цивилизация оставалась самостоятельной и генерировала собственное силовое поле, которое преображало российскую власть, наделяя её таинственной волей и необъяснимой хитростью, талантом лавирования, маневрирования и своевременных умолчаний.

Несмотря на подконтрольность и подотчётность Кремля внешним стратегическим субъектам, Русская цивилизация оставалась самостоятельной и генерировала собственное силовое поле, которое преображало российскую власть, наделяя её таинственной волей и необъяснимой хитростью, талантом лавирования, маневрирования и своевременных умолчаний.

Система, которая складывается в России, по многим параметрам ближе к «национальной диктатуре», чем к стандартной либеральной демократии. В своей развитой фазе это должна быть не диктатура олигархов, не диктатура стагнации, а «диктатура развития», «диктатура инноваций». Ближайшее будущее России рисуется при таком сценарии как аналог 30-х годов с их прорывным индустриальным развитием, с их решительным очищением государства и формированием определённого цивилизационного лица советской державы — исторического и геополитического преемника Российской империи.

В чем же задачи 30-х годов типологически схожи с теми задачами, которые диктуются нынешней ситуацией? В том, например, что репрессии отчасти были вызваны необходимостью политической борьбы и выстраивания госаппарата нового типа. Но ведь ротация элит — это неумолимое требование и нашего времени, без которого невозможно развивать страну. С репрессиями или без репрессий, но власти придется решать схожие задачи и преодолевать сопротивление многих коррумпированных кланов и групп. Сходство и в том, что преемственность с прошлым должна быть восстановлена, Путин не случайно столь настойчиво повторяет тезис о «единстве исторического процесса», — это должно быть единство, в котором, как он написал в одной из предвыборных статей 2012 года, «потомок „красного комиссара“ или „белого офицера“ видел бы своё место. Ощущал бы себя наследником „одной для всех“ — противоречивой, трагической, но великой истории России».

«Новые 30-е» подразумевают отбор лучшего и отсеивание худшего из прошлого опыта. Они подразумевают прорывное инновационное развитие, то есть способность за короткий период пробежать расстояние, которое другие народы и цивилизации проходили в течение долгого времени, наконец, способность ответить на внешние вызовы и угрозы. История повторяется. Наступает критический период, когда становится понятно: если Россия не решает таких задач, её оттирают на обочину. В нашем случае это означает не просто прозябание на задворках истории, но и гибель, потому что оттирание России в сегодняшнем мире повлечёт захват и перераспределение её территорий и недр.

Образ врага, который нужно создать для успешного наступления в будущее, — это не обязательно конкретный геополитический враг. Нашим главным врагом является собственная неорганизованность, неготовность пойти на самоограничение, неспособность планировать и выстраивать собственную жизненную стратегию.

Осознавая аналогию 30-х годов, мы не вызываем «дух Сталина», а вооружаемся знанием о рисках и опасностях того пути, по которому идём. Мы будем способны трезво смотреть на свои поступки и на государственную политику только при одном условии: если мы будем понимать, что мы уже вошли в определённом смысле в «новые 30-е». Между тем либералы стараются склонить всех к тому, что это тема запретная, кощунственная, воспринимают ее истерически, как то, о чём даже помыслить нельзя[3]. Именно применяя аналогию и здраво относясь к ней, можно в значительной степени избежать тех издержек, которые были свойственны сталинской политике в трагические 30-е годы.

Одно из самых вероятных и нравственно оправданных решений — нынешняя элита должна добровольно признать, что она некачественно и неэффективно служит нации, что она внутренне не готова идти на жертвы и уступать в чём-то, в том числе отказаться от тех излишественных возможностей, которыми она до сих пор пользовалась. Добровольно признать это и добровольно приступить к самоисправлению — вот соломоново решение для «офшорной элиты», дабы избежать неприятностей, связанных с ростом государственного насилия и преследования по мотивам коррупции, причинения политического и экономического ущерба обществу. Лозунгами для верхних классов зрелого путинского периода должны стать две очень простые формулы: «Хватит жрать!» и «Служи государству Российскому!». Тогда как для народа главный лозунг должен звучать примерно так: «Созидай страну, семью и свой достаток!»

При этом народ готов воспринять подобную национальную идею, тогда как элита пока не демонстрирует готовности и способности к самоотречению, она требует «продолжения банкета». Желания жрать и красть у элиты является обратной стороной демографического упадка нашего народа. Народ не размножается в стране, которой правят люди, умом и сердцем живущие не здесь, строящие и вкладывающие не здесь и всеми способами уводящие отсюда все доступные им ресурсы. Ироды не хотят быть Соломонами. И поскольку это так, неумолимым требованием момента становится смена (обновление) элиты.

Сказанное выше означает не «сталинизм», не символ реставрации мироустройства 30-х годов, а способность реалистично воспринимать государственный опыт Сталина как наследие, как продуктивный миф, как один из конструктивных образов прошлого. В чём сущность этого наследия? Она, во-первых, в том, что Сталин сумел рекрутировать достойные человеческие ресурсы (кадры, которые, как известно, «решают всё») и направить их на созидание по ключевым направлениям национального развития, во-вторых, он сумел создать спецслужбы и разведку мирового класса, фактически обернув «интернационалистический» инструментарий против тех, кто его изобретал и внедрял в подрывных целях в «нецивилизованные» страны, в-третьих, он сумел выстроить линию технологического развития не в «отстающе-догоняющем» режиме, а вровень со своим веком, то есть угадал главные технологические тренды эпохи. Все эти три составляющие сталинского наследия крайне необходимы России сегодня, сейчас.

Само перечисление масштабных, эпохальных задач, которые решала тогда страна и её лидер, показывает, насколько несущественным, несерьёзным, выморочным с точки зрения интересов Русской цивилизации является либеральная риторика о необходимости отстаивать «священное» право частной собственности, продлевать существование теплично-инкубаторных условий для доморощенных олигархов, якобы ради стабильности удерживать страну от инфляции и вкладывать деньги в «сильные» иностранные экономики. Сам ракурс двух этих подходов, сам масштаб двух типов задач, не говоря даже об их содержании, несопоставим.

Как бы ни была привлекательна для власти идея сохранения «завоеваний» 90-х годов, необходимо трезво смотреть на эту эпоху и её плоды. Как бы ни хотелось наследникам Ельцина представить дело таким образом, что к управлению ресурсами в ходе приватизации пришло новое талантливое племя суперменеджеров, Путин-то прекрасно знает эти таланты, знает как облупленных. Это было не рождение капиталистов-созидателей, но захват страны взбесившимся номенклатурно-криминальным слоем, в эксцессе своей эмансипации от советского строя забывшим и честь, и совесть. Это было не построение новой системы, но торжество Антисистемы.

Лично для Путина выбор здесь нельзя назвать лёгким. Он сам питомец этой Антисистемы, возрос в ней и через неё. Не без помощи таких её столпов и демиургов как Собчак, Чубайс, Березовский, он пришел в большую политику. В 2000-е годы Путин попытался приручить Антисистему, институционализировать её, выявить её сильные и «креативные» черты, скрестить их с генокодом вечной России. Но Антисистема не хочет скрещиваться с Россией, она хочет переделать Россию на свой лад, лишить её вечной русской сущности. Это гумилёвская «химера», которая способна работать лишь как механизм деструкции, паразитарного существования на остатках отрицаемого старого уклада, проедании его богатств, десакрализации и профанации старых духовных ценностей и т. д.

Возвращаясь к аналогии со Сталиным, уже сама постановка вопроса о «социализме в отдельно взятой стране», то есть о разрыве с курсом на широкую всемирную революцию (левую глобализацию) воспринималась троцкистами как «термидорианская опасность». В 1927 году на тот момент горячий сторонник Троцкого, один из руководителей Коминтерна Карл Радек писал, что «национальное самоограничение пролетарской революции есть верный признак термидорианства, какими бы фразами он ни прикрывался». Сам же Троцкий тогда же в своих речах перед президиумом ЦКК красноречиво разъяснял Орджоникидзе и другим товарищам, что «термидорианцы были якобинцами, только поправевшими. Якобинская организация — тогдашние большевики — под давлением классовых противоречий в короткий срок дошла до убеждения в необходимости изничтожить группу Робеспьера». Троцкий взывал к «леваческому» инстинкту старых большевиков, отождествляя сталинский курс с «устряловщиной» и призывая не повторять ошибки Французской революции. (См.: Коммунистическая оппозиция в СССР, 1923–1927, том 3. / Редактор-составитель Ю. Фельштинский. — М., 1990. С. 74–81, 87-127.)

На мой взгляд, «термидором» революционеры, представители «малого народа», разжегшего Смуту в стране, называли длительный процесс, начавшийся в конце 20-х годов и завершённый лишь во второй половине 30-х. Это был целительный процесс, возвращавший Россию к нормам её исторического существования. От «борцов», поджигателей, бестий Гражданской войны, митинговых горлопанов — к «работникам», строителям, молчунам-хозяевам и технократам. От анархистов и ниспровергателей — к собирателям новой империи.

В сущности, если воспользоваться этим образом Троцкого, путинский термидор по отношению к 90-м годам уже идёт полным ходом. Вопрос о точности термина «термидор» пусть остаётся на совести тех, кто так любил примерять на русскую действительность хламиду Великой французской революции. На мой взгляд, этот термин символизирует скорее их страх, чем передаёт точную метафору происходящего. Таков и был страх Троцкого перед «сталинским термидором» как реакцией упрямой страны, не принявшей его, Троцкого, пламенную страсть к новому миру и ненависть ко всему старому, почвенному, корневому, — всему, что он отождествлял с «тёмным» и «косным» в русской стихии.

Сегодня термидорианская опасность — это страх спекулянта и мошенника перед расправой, это страх подстрекателя к бунту перед силами порядка и самообороны. Именно страх всевозможных эмигрантов вроде Невзлина (из-за границы указавшего на Путина как на реинкарнацию Сталина), всевозможных фурий дикого русского капитализма вроде Полонского (в своё время прямо заявившего, что не человек тот, у кого нет миллиарда) — это страх перед реваншем обобранной ими нации. Путин не стал заступаться за Керимова с его замыслом, по версии официального Минска, «рейдерского захвата» белорусских калийных активов — и предпочёл молча признать правоту батьки Лукашенко. Это знаковое молчание Путина: оно является одним из символов начавшегося разворота.

Текущий 2014-й и, возможно, следующий 2015 год, скорее всего, станут временем эскалации антипутинской кампании за рубежами страны и «последнего боя», который попытается дать Путину «пятая колонна» внутри России. Репетиция этого боя была в 2010–2011 годах, когда целый ряд «медведевских» верноподданных (таких как Дворкович, Юргенс, Иноземцев) во всеуслышание призывали Путина к отказу от президентских амбиций, а некоторые из них даже намекали на необходимость отставки его правительства. Затем антипутинский лозунг стал знаменем уличных манифестаций, и в конце 2011 года это течение переросло в «болотное восстание».

По одну сторону фронта оказались вчерашние ельцинские функционеры, перекрасившиеся в борцов за социальную справедливость, представители богемной прослойки столиц, живущие за счёт паразитического бизнеса эмансипе, либеральная и либертинная интеллигенция, страдающая от собственной закомплексованности перед внутренне чуждой для них страной. Массовка всех этих роскошных шуб, всех этих, по выражению поэта, «протестутов и протестуток» не выражала ничего, кроме идиосинкразии новых диссидентов и шкурных интересов «офшорной аристократии», прикрываемых риторикой Навального. Суть «Болотной» — это наступление на Путина исходя из страха старой олигархии, что приблизилась «термидорианская опасность», идёт «термидорианское перерождение», отказ от «свобод 90-х».

И вот после утихомиривания Болотной наступил момент, когда мировоззренческая система была явлена не полунамеками, а в целостных чертах. Явился лик Путина — то, что он умудрялся скрывать за туманом своего иллюзиона в течение 13 лет. (Раньше Путин был ситуационен — даже мюнхенская речь была не более чем раздражённым ответом на конкретную обиду и несправедливость.) Осколки разбитой вазы собрались воедино и срослись в стройную форму. Мы вновь обрели голос, звучащий громко и уверенно. Это произошло на Валдайском форуме, где в выступлении с речью, и в особенности в ответах на вопросы из зала, президент, идущий на гребне волны сирийского дипломатического триумфа, предстал как лидер уже не государства только, но и возвращающейся Русской цивилизации.

Валдайскому явлению предшествовала статья в «Нью-Йорк Таймс», в которой русский вождь бросил в лицо американцам: «Бог создал нас равными». Но в статье «Сирийская альтернатива» приоткрыт был и секрет путинской решительности, образ его политического и исторического Рубикона. Анализ событий Арабской весны и новейших революций 2.0 не оставляет сомнений — России недолго оставаться в стороне от этого глобального процесса. Боевики на стенах полуразрушенных сирийских домов пишут на нескольких языках, включая русский: «Россия, ты следующая!»[4] И в своей статье Путин ясно говорит об этой угрозе, — того, что наёмники-бандиты из Сирии окажутся в «наших странах», — угрозе, которая подталкивает его к явлению определённого лика, к прекращению двусмысленности.

Что касается беседы на Валдае-2013, обращают на себя внимание пять смысловых блоков, которые впервые были представлены Путиным и которые сами по себе оформляют новую парадигму государственного мировоззрения.

1. Была явлена субъектность, вера в Россию как цивилизацию («у России большое, мощное будущее») и как судьбу («Россия — это судьба»), её возвращение к себе. Путин объяснил, в чём видит смысл завершения так называемого постсоветского этапа: «Годы после 91-го принято называть постсоветским этапом. Мы пережили, преодолели это бурное драматическое время. Россия, как это уже бывало в истории не раз, пройдя через ломки, испытания, возвращается к самой себе, возвращается в собственную историю. Упрочив свою национальную самобытность, укрепив свои корни, оставаясь открытыми и восприимчивыми к лучшим идеям и практикам Востока и Запада, мы должны и будем идти вперёд». Что же идёт на смену «постсоветскому этапу»? Название новой эпохе ещё не придумано, а если его и можно угадать — то вряд ли оно покажется достоверным и убедительным.

Однако это будущее базируется на нескольких аксиомах:

• Россия — это государство-цивилизация, «скреплённая русским народом, русским языком, русской культурой, Русской православной церковью и другими традиционными религиями России». Россия — это многообразие в единстве, «цветущая сложность».

• «Суверенитет, самостоятельность, целостность России безусловны. Это те „красные линии“, за которые нельзя никому заходить».

• Дважды в XX веке мы переживали национальные катастрофы, распад государственности и разрушительный удар по культурному и духовному коду нации. Однако, вопреки этому, нам есть чем гордиться в своей истории — эта история для нас целостна: «Вся наша история без изъятий должна стать частью российской идентичности».

• Копирование чужого опыта, попытки извне цивилизовать Россию «не были приняты абсолютным большинством нашего народа», стремящегося к суверенитету духовному, идеологическому и внешнеполитическому.

Начались ли перемены?

Безусловно, они начались. Всё то, что удалось стронуть Путину с мёртвого места, развернуть в сторону исторической «нормы» Русской цивилизации, — всё это шаг за шагом, градус за градусом делает его олицетворением вечной России. И всё это, как можно надеяться, — свидетельства необратимости совершаемых процессов.

Средства, вкладываемые в оборонный комплекс, возрождаемые и создаваемые заново оборонные заводы, запланированное построение за десять лет 400 межконтинентальных баллистических ракет, 8 ракетных подводных крейсеров стратегического назначения, 20 многоцелевых подводных лодок, 50 боевых кораблей, 100 военных космических аппаратов, 600 современных самолётов, 1000 вертолётов, более 70 комплектов ракетных комплексов различных систем и т. д. и т. д. — всё это весомая программа перевооружения страны. И этот выбор — свидетельство необратимости путинского разворота. Не случайно конфликт, приведший к отставке главного проводника неолиберальной политики Кудрина, этого наследника Чубайса во власти и любимца банковского интернационала, давшего ему звание «лучшего министра финансов», был связан именно с возрождением оборонного комплекса. Это тот портал национальной экономики, который был первым выведен из-под опёки неолибералов, поскольку оборонка слишком очевидно выпадает за рамки компетенции ограниченных догматиков-главбухов. Этот «кусок» Путин вывел из-под юрисдикции «Вашингтонского консенсуса», вырвал из пасти западных банкиров, которые через Кудрина и К^о выводили из России капиталы, подвампиривали спящего исполина, не давали ему очнуться.

Следующую порцию капиталов, которые Путин отказывается оставлять в транснациональных банках, он направляет на строительство транспортной инфраструктуры — это долгожданная победа над монетаристами, о которой изборцы мечтали уже давно и требование которой формулировали из года в год.

С 2013 года Путин наложил запрет чиновникам, госслужащим, депутатам и судьям на зарубежные счета и активы. Этот запрет — ещё одно свидетельство необратимости происходящего разворота.

В этом же году начались проверки некоммерческих «иностранных агентов», что является важнейшим решением, направленным на отсечение тех финансовых потоков, с помощью которых США привыкли формировать свою политику «мягкой силы», в критический момент переходящую в «цветные» революции.

Путин пока мало сделал на ниве восстановления патриотизма в образовании и воспитании, но он заговорил об этом, в его словах ощущалось понимание масштаба стоящих задач, а результатом этих слов уже стало создание новых госструктур.

Путин поручил сформировать единый учебный курс русской истории с канонической трактовкой её целостности и непрерывности, с уважением ко всем её этапам — это тоже знак разворота, хотя исполнители данного замысла пока ему не вполне соответствуют.

Путин заговорил и о контроле над Интернетом, который используется творцами ментальных вирусов не в меньшей мере, чем грантопотребляющие НКО.

Путин объявил о союзе с Церковью и защите религиозных чувств верующих от глумления, а также обещал защищать институт семьи от «крестоносцев» ювенальной юстиции.

Он перестаёт лицемерить в отношениях с квазицерквями и шабашами западной цивилизации: новоявленным духовным орденом международных правозащитников, в своё время громивших СССР, разветвлённой сектой «зелёных» и борцов с потеплением, повсюду используемых их хозяевами для расправы с политическими конкурентами, миссионерскими сообществами других культов политкорректной глобализации. Яснее всего он противостоит революционной диктатуре Сексуального Интернационала, этой ЛГБТ-Инквизиции, которая подчиняет своему контролю страну за страной.

Перечисленного уже достаточно для того, чтобы русские государственники и патриоты видели в Путине своего союзника, на деле осуществляющего консервативную смену курса.

Тем не менее, несмотря на всё вышесказанное, экономика страны остаётся в значительной степени вне того консервативного разворота, черты которого стали столь явственными в последние годы. В этом пункте мы подходим к самому уязвимому месту нашего героя. (И нам остаётся надеяться, что эта уязвимость в скорейшем времени испарится.) Вся экономика, исключая оборонный сектор, — как будто заповедная зона, куда Путину до поры до времени заказан путь. Это экономика офшорной элиты, большинства из тех 110 миллиардеров, которые, по оценкам Credit Suisse, владеют 35 % всех национальных богатств страны. И поэтому, даже когда Путин написал перед выборами о создании госкорпораций, он как будто оправдывался перед «смотрящими» от мирового капитала, оговариваясь, что «ни о каком подавлении частной инициативы речь не шла — её в этих секторах просто не было. Ошибочно на основании нашей работы по собиранию, реструктуризации и предпродажной подготовке активов делать выводы о разрастании госкапитализма» («Ведомости», 30.01.2012). И это говорилось в предвыборной статье. С кем полемизировал Путин? Можно было подумать, что его избиратели — это сто миллионов кудриных и гонтмахеров, оспаривающих право и священный долг власти на инвестирование в собственную страну и производство.

За последние годы достигнуты убедительные успехи на евразийском направлении путинской политики. Таможенный союз и начинающий воплощаться в жизнь Евразийский союз — неожиданное по времени и контексту движение, в котором президент вновь опережает своих предшественников, русских вождей «послесмутных» времен. Обо всём этом пишут многие коллеги по Изборскому клубу. Мне бы хотелось здесь отметить, что хотя стратегия интеграции ещё в самом начале своего развертывания, однако уже понятно, что по своим последствиям реализация этой стратегии способна привести к исправлению очень многих пороков нынешнего состояния. В качестве примера приведу высказывания Путина о неуправляемых потоках миграции в одной из его предвыборных статей, высказывания, о которых редко вспоминают, но которые содержат черты верного стратегического замысла: с одной стороны, писал Путин в «Независимой газете» (23.01.2012), необходимо направить мигрантов туда, где они будут в наименьшей степени вызывать социальное напряжение; а с другой — нужно, «чтобы люди в своих родных местах, на своей малой родине могли чувствовать себя нормально и комфортно. Надо просто дать возможность людям работать и нормально жить у себя дома, на родной земле, возможность, которой они сейчас во многом лишены». Если такова одна из целей евразийской интеграции — мы, безусловно, на верном пути.

Оселком, на котором проверяется глубина и серьёзность интеграционных намерений, стала с осени 2013 года Украина. Яростная борьба за неё, которая продолжает разгораться, может быть и проиграна, — но она ведётся по-новому, и это не останется без последствий. Слабой стороной российской политики в этой сфере, как и во многих других, остаётся склонность измерять всё деньгами. Если мерить и стимулировать интеграцию деньгами, никаких денег не хватит. Олигархически-криминальная Украина говорит на одном языке, но братский народ ждёт от Москвы исцеляющего слова, внятного призыва на совсем другом языке. А с этим у Кремля пока не всё гладко. Вместо этого звучат невнятные оговорки, что мы, дескать, не против вашей евроинтеграции, мы бы и сами не прочь… Между тем евразийская экономическая интеграция, тем более с Украиной, должна апеллировать не только к голой экономике, но и к цивилизационным, духовным аргументам. Ментальные предпосылки политики в наш век определяют слишком много и окупаются сторицей, что, кстати говоря, прекрасно сознают и используют западные режиссёры кровавого Евромайдана. Путин, к сожалению, во многих случаях всё ещё подменяет идеологию финансами. Тогда как назрела острая потребность в другом подходе: идеология должна не замещаться, а подкрепляться финансами. Деньги должны перестать быть компенсацией отсутствия идеологии (что свойственно только колониям), но рассматриваться как инструмент проводимой стратегии (логика суверенной метрополии).

Ахиллесовой пятой России в условиях приближения горячей фазы информационной войны остаются до сих пор средства масс-медиа и Интернет. Либералы раздули миф о «рупорах Кремля», но этих рупоров что-то не видно. Да, стали чаще сниматься нормальные патриотические фильмы, появились более-менее трезвые передачи на ТВ, но они при этом тонут в инертном, гламурно-циничном, развлекающе-отвлекающем информационном потоке. Топ-менеджеры наших масс-медиа явно ведут двойную игру: с одной стороны, они выполняют пропагандистские задания власти (нередко нарочито грубо и прямолинейно), с другой стороны, на уровне акцентов новостных лент, фразочек и маленьких штрихов, сеют деструктивные настроения, нагнетают депрессию, демонстрируют всё те же, что и в 90-е годы, стереотипы западников и русофобов, хотя и в смягчённом виде. Как поведут себя они, когда начнётся тотальная информационная война, с применением тяжелой артиллерии времён холодной войны и новейших изощрённых разработок?

Не пора ли начать очищение элиты с этой её прослойки? Не пора ли параллельно ей выстроить пророссийскую систему СМИ? Мы уже видим первые ласточки: создаётся холдинг «Россия сегодня» с Д. Киселевым во главе и М. Симоньян в качестве опытного главного редактора. Это можно только приветствовать, но этого крайне мало. Необходимо запустить механизмы тонкой глубинной работы с ментальностью на телевидении и в работе информагентств, в радио, печати, Интернете, в блогосфере. Если Путин не подготовится сейчас к ударам информационной войны, он может оказаться довольно-таки беззащитным перед мощью западной машины манипуляции. И даже если вслед за телеканалом «Дождь» последуют другие русофобские СМИ, сама по себе запретительная политика и политика блокирования не сработает, да и выглядеть она будет неприглядно. Если же Путин решится на смену (мягкое обновление) высшей медийной элиты, вслед за тем будет уже не трудно осуществить и другие очистительные меры, причём не будет необходимости в масштабных политических расправах — наши оппозиционеры и агенты влияния просто не будут никому видны и слышны, а в Интернет-сети их сторонников встретит стройная рать наших сторонников, патриотов своей родины.

Судя по всему, Путин вынужден до сих пор лавировать и во многом маскировать свои стратегические замыслы. И на то есть объективные причины.

Но как бы ни объяснялась непоследовательность, сложность и половинчатость нынешней политики в тех или иных её аспектах, важно то, что разворот происходит. В этом мы видим внушающие оптимизм симптомы того, что Россия выжила, что дух наш не сломлен, а история наших побед и взлётов не завершена.

От крушения СССР — к возрождению России

Вследствие отказа от коммунистической идеологии, имевшей глобальный и теоретически обоснованный план переустройства мира под знамёнами проекта «мировой социальной справедливости», привлекавший сторонников практически во всех государствах мира, Россия моментально утратила положение глобального игрока, обладающего всеобъемлющим политико-идеологическим потенциалом и способного повсеместно противостоять Западному миру во главе с США. Присутствие России в Африке, Азии, Латинской Америке, в Восточной (Центральной) Европе и на Ближнем Востоке стало ненужным излишеством. Также сократились возможности влиять из Москвы на внутриполитические процессы в Западной Европе и в самих США. РФ оказалась в позиции подчинённого «цивилизованным странам» субъекта, зависимого от них практически по всем параметрам как внешней, так и внутренней политики.

Разделение СССР на отдельные государства означало утрату громадных территорий, «обрезание» страны более чем на треть. В результате возникли совершенно другие геополитические контуры функционирования российской государственности в мировом сообществе. Земли, приобретённые на протяжении почти 500 лет в результате огромных усилий русского народа и его руководителей (представителей династий Рюриковичей и Романовых, а также советских вождей, прежде всего И. Сталина), оказались утерянными, а миллионные жертвы русского народа и русских солдат с исторической точки зрения — никчемными и напрасными. Что и стало проповедоваться как новый «символ политической веры» прозападными «элитами» РФ, которые тем не менее не гнушались в полном объёме пользоваться доставшейся им частью исторического наследия России-СССР.

Вследствие уничтожения СССР прекратила своё существование и советская армия. Часть её была передана под юрисдикцию «новых независимых государств», часть расформирована, сокращена или уничтожена, а оставшаяся часть, названная «российской армией», во многом утратила смысл своего существования. О стратегическом паритете между НАТО и Организацией Варшавского Договора речи не шло уже после череды «бархатных» революций 1989–1991 годов. После уничтожения СССР вопрос стоял уже о том, нужна ли Российской Федерации собственная армия вообще, от кого и как она может защитить новообразованное государство.

Уже к 1992 году преобладание НАТО над Россией только в Европе стало превышать показатель 3 к 1, а к 2000 году составляло уже примерно 7 к 1.

Гайдаро-чубайсовские «рыночные реформы» в форме «свободных цен», открытых границ для вывоза товаров, сырья и капиталов, а также приватизации важнейших предприятий страны в условиях конфискации прав собственности у 95 % населения страны привели к тому, что в 1998 году объём ВВП России составил 56 % к уровню РСФСР 1990 года и 35 % — к уровню СССР. И в относительном, и в абсолютном измерении это была самая масштабная экономическая катастрофа для формально невоюющей страны. Сразу же оказались застопорены практически все перспективные научно-исследовательские программы, в том числе оборонного значения (например, по проекту «Буран», разработке истребителей пятого поколения, волнового оружия и т. д.), а документация по ним — во многом передана на Запад. Ряд оборонного значения производств на территории РФ попросту был уничтожен. Такая же судьба постигла большинство предприятий «оборонки», которые были расположены в рамках единого народно-хозяйственного комплекса СССР на территории бывших союзных республик.

Всё это совпало с новым глобальным рывком НТР — революции в области информатики, кибернетики и автоматики, который произошёл на Западе при доминирующем влиянии США. Именно в США начиная с 90-х годов были реализованы в глобальном масштабе такие разработки, как Интернет, новые системы коммуникаций, информатика, робототехника и так далее. Тем самым критически ослаблялся наш промышленный и экономический потенциал, а с ним — и вооружённые силы, что не могло не влиять на внешнюю политику страны.

Трансформация российского общества из социалистического в «рыночное» сопровождалась процессами социальной и региональной диссоциации и деградации. Уровень имущественного неравенства в целом по стране вырос примерно в 8 раз, если считать по «децильному коэффициенту». «Полюс богатства» в РФ представлял собой уже к 2000 году незначительную точку (менее 0,5–0,6 % населения), в то время как «полюс бедности» имел массовый и глубинный характер (свыше 20 % населения получали доходы ниже стоимости «минимальной потребительской корзины», уступавшей даже рациону немецкого военнопленного сталинских времён).

Государство, потерявшее в результате «приватизации» большинство источников дохода и получившее за 70 % советской промышленности менее 25 млрд долларов, практически полностью устранилось от исполнения своих социальных обязательств, что привело к формированию в обществе значительного асоциального и антисоциального слоя, к которому следует отнести не только бомжей, проституток, беспризорников, участников криминально-экономических сообществ, но и разного рода «активистов альтернативной социализации»: от религиозных до террористических.

Кроме того, правительственная политика в критически важных для общества сферах образования, здравоохранения и науки вела к снижению социального потенциала российского общества, особенно в его творческом (креативном) и мобилизационном аспектах.

Не меньший ущерб внешнеполитическим позициям России нанесли и культурно-ценностные следствия развала Советского Союза. Если до 1991 года в ареал русского языка входило не менее 500 млн человек, то к концу 90-х годов эта цифра сократилась более чем вдвое. Жесткую борьбу с русским языком и русской культурой повели не только бывшие союзные восточно-европейские страны, но и постсоветские республики, прежде всего Прибалтика и Украина. Во многом этому содействовала и политика российского государства в сфере информации и культуры. Ведущие телевизионные каналы России, радио и пресса переключились на пропаганду «рыночных ценностей», на вершине которых оказался культ наживы, а также самые быстрые пути к нему: насилие, обман, разврат, наркоторговля и тому подобное. Все информационные каналы российского общества оказались переполнены подобного рода «контентом» при параллельном шельмовании традиционных ценностей России и русской культуры. «Главным из искусств» в РФ оказался шоу-бизнес, ставший главным проводником культурной агрессии Запада.

Понятно, что с таким «образом России» — как «несостоявшейся страны» по части объёма и форм поклонения «золотому тельцу» — никто в мире не мог пойти за Россией и даже просто доверять ей.

Помимо качественной деградации человеческого потенциала РФ серьезное влияние на внешнеполитические позиции нашей страны оказало и более чем двукратное сокращение демографического потенциала её — с 300 до 145 млн человек.

«Русский крест» отечественной демографии, вымирание собственного населения России, а также массовая эмиграция за рубеж — как правило, высокообразованных и высококвалифицированных кадров — сопровождались ещё более массовой иноязычной и инокультурной иммиграцией в РФ, что привело не только к росту межнациональной напряжённости, но и к угрозе для нормального функционирования цивилизационно-технологического каркаса российского общества.

Сокращение населения страны — неоспоримый признак её неблагополучия. А если вымирание касается в основном государствообразующего этноса, как это происходит в России с русскими, то будущее такого государства вообще ставится под вопрос. Особенно если оно имеет бурно наращивающих свой демографический потенциал соседей. Что вполне справедливо для современной РФ, граничащей как с полуторамиллиардным Китаем, так и с миллиардным исламским миром. Оставшиеся в живых 100 с небольшим миллионов русских уже в ближайшей перспективе могут утратить свою собственную государственность, оказавшись на положении «национальных меньшинств» на недавно своей территории.

Вступление В. В. Путина в должность президента не было ознаменовано ни крупными акциями, ни даже весомыми заявлениями по внешнеполитической тематике. При Путине в первые годы его президентства воспроизводилась линия на видимое сохранение прежней, «ельцинской» ориентации на Запад и США по всем её азимутам и параметрам. На практике это находило своё выражение как через голосования в ООН, так и в продвижении начатых при Ельцине двусторонних военно-стратегических программ с США (соглашение по урану, ограничение стратегических вооружений и так далее). Более того, Путин, вступая в борьбу с наиболее влиятельными олигархами ельцинского периода (Гусинский, Березовский, Ходорковский), демонстрировал свою готовность идти на ещё более радикальное сближение с Западом. Он заявил о «желательности» вступления РФ в НАТО, продвигал идеи ещё более глубоких военно-политических соглашений с западным блоком, подписал ряд двусторонних договоров с западноевропейскими странами. Наконец, он сделал ставку на работу с влиятельным хасидским крылом еврейской общины в противовес РЕК (Российскому еврейскому конгрессу), который являлся, в свою очередь, частью Всемирного еврейского конгресса.

Немалую роль в укреплении внешнеполитических позиций Путина парадоксальным образом сыграла гибель АПЛ «Курск» 12 августа 2000 года. После которой в результате напряжённых российско-американских переговоров было достигнуто согласие по вопросу включения РФ в схему «глобального нефтедолларового насоса», создание которой лоббировала республиканская часть американской элиты, и внешнеторговая конъюнктура для РФ стала позитивной благодаря взрывному росту цен на рынке энергоносителей, куда перетекли «горячие деньги» после краха «пузыря доткомов» в марте 2000 года.

Подобная стратегическая линия достигла своей кульминации сразу после событий 11 сентября 2001 года, когда Путин первым среди иностранных руководителей сделал звонок в Белый дом президенту Джорджу Бушу-младшему с уверениями в тотальной поддержке, вплоть до военной. А вслед за этим для американских войск была открыта вся территория Средней Азии, которая до того времени по инерции считалась зоной преимущественно российских интересов. Как следствие, в странах Средней Азии появились американские военные базы, а правящие режимы этих стран примерились к роли американских вассалов.

Не останавливаясь на этих рубежах, Путин позитивно реагировал и на американское предложение использовать российскую транспортную систему для переброски американского снаряжения и войск для экспедиционного корпуса США в Афганистане. Спустя полтора года, в марте 2003 г., реакция РФ и Путина на американское вторжение в Ирак была также весьма осторожной. Хотя Москва официально заявляла о недопустимости использовании военной силы без санкции СБ ООН и пыталась склонить к такой же линии ведущие европейские державы, сам Путин предпринимал максимум усилий для того, чтобы не испортить отношения с флагманом Запада.

В 2004 году он открыто высказался в поддержку избирательной кампании Дж. Буша-младшего и против прихода к власти кандидата от демократов А. Гора. Кульминацией этой стратегии Путина была его поездка в гости на семейное ранчо Бушей и совместная рыбалка с двумя президентами США. При этом очевидный «американизм» Путина позволял ему блокировать поддержку Вашингтоном сепаратизма внутри РФ. К середине 2000-х годов Путин сумел сильно продвинуться в подавлении сепаратизма на Кавказе и в других регионах РФ, что позволяло больше внимания уделить вопросам российской внешней политики и её вывода на новый качественный уровень.

Второй президентский срок Дж. Буша-младшего, по всем ожиданиям, должен был стать для Путина весьма комфортным, но всё получилось иначе. Давление США на позиции РФ в зоне СНГ и внутри самой РФ продолжилось с новой силой, а международные конфликты требовали совсем другого курса. Что, в конце концов, и стало причиной известной речи, произнесённой Путиным 10 февраля 2007 года в Мюнхене. Тогда Путин впервые прямо отверг схему однополярного мира, использования силы вне рамок СБ ООН, а также сформулировал претензии России к западному блоку во главе с США. Он процитировал выступления натовских руководителей 90-х годов с заверениями о нераспространении блока в Восточную Европу и тут же задался вопросом относительно появления военных объектов США в Болгарии и Румынии. Его речь произвела шокирующая впечатление на собравшихся высших должностных лиц НАТО и США. «Медведь снова просыпается», — писали в те дни ведущие западные газеты. Но это было лишь публичное выражение претензий, а не объявление о конфронтации. Россия всё еще оставалась слишком слабой и уязвимой.

Уже первые проявления самостоятельности во внешней политики России вызвали острую ответную реакцию на Западе, где начала развёртываться жёсткая пропагандистская кампания критики Москвы по традиционным в данном отношении вопросам «третьей корзины» Хельсинкских соглашений 1975 года, т. е. «нарушения прав и свобод человека». К ним была добавлена критика «несменяемости власти», что прямо адресовалось Путину, которого стали характеризовать как «авторитарного правителя».

Подспудно в этом формулировалось главное требование Запада — необходимость «дальнейшей демократизации России». В переводе на обычный язык это означало не просто отказ Москвы от «авторитарной президентской республики» с переходом на парламентскую систему власти, но хаотизацию всей системы управления страной, что позволило бы возобновить процесс деструкции российской государственности. В свою очередь это вело к диффамации Путина с понятными личными последствиями для него. Это давление стало консолидированным в 2008 г., когда Запад в открытую, ультимативно потребовал неучастия Путина в президентских выборах.

В ответ Кремлём была осуществлена «асимметричная» комбинация: президентский пост занял один из «питерцев», ближайшего к президенту круга людей, окружения, — известный своими «либеральными» симпатиями и занимавший должность первого вице-премьера Дмитрий Медведев. Который, видимо, успешно прошел «рентген» со стороны специально с этой целью назначенного главой правительства Виктора Зубкова. Сам же Путин, объявленный «национальным лидером», в 2008–2012 гг. занимал должность премьера и как бы отошёл на вторую позицию. Это сразу дало себя знать как во взаимоотношениях с Вашингтоном и Брюсселем, так и в подходах к острым региональным конфликтам — таким, например, как Ливия и Иран. Еще сильнее качнувшаяся при Медведеве в сторону Запада политика Кремля позволила уничтожить Муаммара Каддафи, довела до крайней черты конфронтацию с Тегераном. Путин не вмешивался — по крайней мере открыто — во внешнеполитические эксперименты своего протеже. Почувствовав слабину нового «хозяина Кремля», Запад усилил на него давление.

«Красная линия» здесь была пересечена в августе 2008 года, когда при молчаливом согласии Запада и открытом подстрекательстве видных сотрудников Белого дома грузинский лидер Саакашвили начал военные действия против Южной Осетии и расположенных там подразделений российских миротворческих сил. Получив соответствующую информацию, Путин, который тогда находился в Пекине на приёме в честь открытия Олимпиады, подошёл к «другу Бушу» и призвал его вмешаться в ситуацию. Речь шла о том, чтобы дать указание Саакашвили «прекратить военные действия в Южной Осетии». На что был получен внешне уклончивый, но довольно ясный ответ. «Мир лучше войны», — ответил «другу Владимиру» Буш-младший. Тем самым он снял с себя ответственность за действия Саакашвили, однако отказался воздействовать на президента Грузии и оставил за США право в любой момент вмешаться в данный конфликт под предлогом того, что он уже превратился в войну, а нужен мир.

Можно предположить, что именно этот эпизод стал поворотным в отношениях между Путиным и кланом Бушей, подтолкнув российского лидера к пересмотру взглядов на перспективы взаимодействия с США и Запада в целом. Путин незамедлительно вылетел из Китая в Россию и, прибыв на Северный Кавказ, одобрил широкомасштабное вступление Российских вооружённых сил в боевые действия, исключающее вмешательство в конфликт со стороны НАТО и США. Взлётно-посадочные полосы грузинских аэродромов были разбомблены, а морское побережье — блокировано Черноморским флотом РФ. При этом были потоплены два торпедных катера, стремившихся атаковать российские корабли. Саакашвили и стоявшие за ним политические группировки Америки явно не ждали столь стремительного и жёсткого ответа. Аналитики и опиравшиеся на их рекомендации высшие руководители США рассчитывали, что «либерал Медведев» либо не осмелится пойти на открытый военный конфликт, либо сделает это так, что Россия потерпит поражение и полностью утратит остатки своего международного авторитета. Они не учли «фактор Путина» и крупно просчитались. Грузинские части потерпели сокрушительное поражение, на Кавказе начала складываться новая геополитическая обстановка.

Избегая открытого участия во внешнеполитических делах (за исключением конфликта в Южной Осетии), Путин наращивал своё влияние на глобальном экономическом фронте, где в его премьерский период развернулась работа по осуществлению «трубопроводной стратегии». Она напрямую завязывала Россию с Германией и другими европейскими странами в обход нестабильной Украины. В апреле 2010 года началось строительство «Северного потока», а уже через полтора года, в октябре 2011-го, первый газ по морскому дну пришёл в ФРГ. Успех на главном, европейском, направлении одновременно означал начало фланговой битвы за Украину.

Возвращение Путина в Кремль, несмотря на громкий антураж (массовые акции «болотной» оппозиции, поддержанные Западом), казалось бы, мало что могло изменить во внешней политике России. Но в реальности всё оказалось гораздо сложнее.

Во-первых, совершенно иной стала международная экономическая и политическая обстановка. Глобальный системный кризис, «первая волна» которого прокатилась по миру в 2008–2009 гг., отнюдь не затихал, создавая всё новые и новые источники противоречий между ведущими державами. Стало заметным значительное ослабление гегемонии США и рост влияния государств формирующейся системы БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка), прежде всего — в Азиатско-Тихоокеанском регионе. При этом количество конфликтных зон резко возросло и вело к глобальному многоуровневому обострению конкуренции и соперничества. Кроме того, после успеха агрессии НАТО и «салафитского проекта» против Ливии, а также развернувшегося нового наступления политических и экономических структур Евросоюза на зону российских интересов в СНГ, Москва ощутила не просто усиливающееся давление на свои позиции, но и то, что отступать стало уже практически некуда. Наконец, в-третьих, сам Путин вернулся к рычагам верховной власти с более глубоким опытом экономического и политического управления Россией «изнутри» и заново обдуманными взглядами на динамику международных отношений. Времена пассивного выжидания и бесконечных уступок явно уходили в прошлое.

В первую очередь следует сказать, что Путин после 2012 года сделал окончательную ставку на сближение с КНР, начатую им ещё в 2001 году путём создания Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), что позволяло добиться максимально возможной компенсации американского военно-стратегического и политического превосходства. Уже в программных статьях, опубликованных незадолго до возвращения в президентское кресло, Путин несколько раз, и довольно подробно, изложил своё видение роли российско-китайских отношений как в двустороннем, так и в глобальном форматах. Возникли очертания русско-китайского союза, выходящего за рамки нынешнего «всеобъемлющего стратегического партнёрства». Аналогичные перемены стали просматриваться и в Пекине, также испытывающем возрастающее давление США и в 2011 году провозгласившем стратегию «поворота к Азии». Не случайно новый китайский руководитель Си Цзиньпин свой первый визит в качестве председателя КНР нанёс в Москву. В ходе визита были заключены масштабные контракты на использование российских ресурсов для поддержания стабильного роста КНР. Ещё один источник укрепления международных позиций России Путин определил в резком усилении обороноспособности. В 2012 году было принято решение о массированном (до 20 трлн рублей) финансировании перевооружения российской армии, что должно вывести безопасность РФ на качественно иной уровень.

Таким образом, за неполные два года, прошедшие после возвращения Путина в Кремль, Россия проявила новый динамизм и бросила прямой вызов США на внешнеполитической арене. Обладая всё ещё весьма ограниченными силовыми и экономическими ресурсами, Россия сумела добиться прорывных достижений во внешнеполитической сфере. Приоритетное место в ней заняло предотвращение на базе союзнических отношений с КНР американо-натовских бомбардировок в Сирии. Фактически Москва сумела остановить уже заявленную агрессию против этой страны, которая могла бы привести к слому остатков стабильности на всём Ближнем Востоке, откуда огонь салафитского джихада вполне мог распространиться и на Кавказ, задевая коренные интересы России. Более того, за короткий срок были созданы условия для диалога между Тегераном и Вашингтоном по иранской ракетно-ядерной программе. К серьезным достижениям стоит причислить и искусное использование «фактора Сноудена», который серьёзно подкосил идеологические и внешнеполитические претензии Вашингтона на глобальное «моральное превосходство». Важнейшим успехом внешней политики РФ могло бы стать присоединение Украины к Таможенному союзу. Однако события на Украине привели к государственному перевороту при поддержке США и Евросоюза. Путин, самостоятельно принявший решение о массированной финансовой и экономической помощи Киеву, выступил как мужественный и принципиальный борец, показав Западу, что активы РФ, составляющие почти 700 млрд долл., могут быть использованы в интересах России в любое время и в любом месте, точно так же как и русская «мягкая сила».

На фоне этих конкретных достижений следующим масштабным и долгосрочным шагом может стать провозглашение Путиным доктрины «защиты традиционных ценностей». Этот идейный импульс, адресованный как самой России, так и широчайшим массам мыслящих людей на Западе и Востоке, способен открыть новую эпоху, в которой Москва будет играть роль глобального флагмана в сфере общечеловеческих ценностей, бросая вызов Западу с его концепцией «политкорректности».

39 взаимодействующих угроз и рисков для России как целостная картина

Не только государство, но и весь российский социум пронизаны общенациональной коррупционной системой (ОКС) — самой мощной корпорацией в стране. ОКС стала складываться ещё в СССР в 70-е годы прошлого века. Например, в начале 80-х годов должность инструктора ЦК КПСС обходилась некоторым представителям республик Средней Азии и Закавказья в 40 тысяч рублей. К концу 90-х годов ОКС уже стала «государством в государстве».

В настоящее время ОКС является одним из важнейших закрытых компонентов государственной власти, которая контролирует более половины важных и важнейших принимаемых решений в государстве.

Часто ОКС действует в симбиозе с официальными государственными институтами. В большинстве же случаев ОКС стремится заменить формальные общегосударственные цели и задачи собственными партикулярными интересами.

Особая мощь и живучесть российской ОКС объясняется тем, что она одновременно и иерархическая, и сетевая структура; имеет свои идеологические и психологические традиции, особые корпоративные правила игры и силовой потенциал.

Поскольку ОКС является самой мощной политико-экономической корпорацией и одновременно достаточно законспирированной структурой, то реально с ней никто не борется и бороться не может. В лучшем случае происходят публично-отвлекающие аппаратные «пляски-показухи».

ОКС рассматривает Россию исключительно как объект извлечения материальных выгод. В то же время основная часть коррупционных доходов, отмытых в России, вывозится на Запад.

ОКС выступает как ключевой мультипликатор усиления следующих ключевых угроз второго порядка.

На государственном уровне нравственная деградация проявляется в том, что в стране практически исчезла граница между ложью и правдой. В сегодняшней России происходит ежедневное тотальное изнасилование правды во всём: начиная с рекламы и кончая весьма странными заявлениями и действиями руководителя правительства.

Моральное разложение — это когда на государственном телевизионном канале «профессию» проститутки требуют уважать так же, как и профессию учительницы в средней школе.

Нравственная деградация — это когда десятилетняя девочка в центре Москвы ругается отборным трёхэтажным матом.

Безнравственность — это когда очень серьёзное министерство, не стесняясь, публикует такие цифры о своей деятельности, что хоть стой, хоть падай.

Примеров тому — миллионы. И в результате получается, что, если иметь в виду базовые нравственные императивы, то в России единый социум отсутствует. А есть очень сложная мозаика различных социальных страт, групп и субкультур, порой — с прямо противоположными нравственными нормами, критериями и предпочтениями. То есть в стране фактически исчезло «здоровое общество», даже как идеал.

Из множества потенциально опасных последствий данного тренда особо разрушительными в среднесрочной перспективе являются следующие пять рисков второго порядка.

Стержень любого нормального, здорового общества — справедливость. Если же государство культивирует несправедливость, то печальный финал для такой страны неизбежен.

Нынешняя Россия входит в двадцатку, а может быть, и в десятку самых несправедливых стран мира. Тем не менее ситуация со справедливостью становится всё хуже во многих сферах нашей жизни.

Огромным экзистенциальным риском для разобщенной России, вступающей в опасный пограничный этап, становится отсутствие общей системы консолидирующих, культурно-идеологических ценностей.

Российская экономика неустойчива и нестабильна. Причин тому много, и практически все они хорошо известны. Но есть один простой, но с далёкими последствиями вопрос: «А что это такое — российская экономика с управленческой точки зрения?»

Прежде всего, это не госкапитализм. Хотя государство формально владеет или контролирует огромный объём экономических активов, и по этому показателю Россия находится на одном из первых мест в мире. Беда только в том, что госкапитализм, прежде всего, — это достаточно умная и непростая система.

Нынешнюю российскую экономику скорее можно условно назвать «госфеодализмом». «Газпром», «Роснефть», РЖД, «Ростехнологии», «Роснано» и т. д. и т. п. возглавляют «князья», которые воспринимают эти отрасли как нечто, что отдано им в «удел».

«Князья»: Миллер, Сечин, Чемезов, Чубайс и т. д., — подчиняются как вассалы только своему верховному сюзерену. Никаким чиновникам в правительстве (включая министров, вице-премьеров и самого премьера) они фактически не подчиняются. Для «князей» повеление сюзерена намного важнее, чем экономические законы или постановления правительства.

Но и в своих отраслях «князья» выстраивают такую же кадровую структуру вассалитета. Директора предприятий («бароны») подчиняются своим непосредственным «сюзеренам», и только потом — экономической целесообразности, экономической эффективности и т. д. А если что не так? Тогда на огромной, разукрашенной сцене раздаётся мощный, гипнотизирующий басистый хор: «Всё хорошо, всё хорошо, всё хорошо!»

В отличие от госфеодализма госкапитализм как главный механизм управления народным хозяйством подчиняется, прежде всего, экономическим законам развития. Именно поэтому госкапитализм представляет собой достаточно стройную, вертикально интегрированную и целостную экономическую систему. Её ядром является центр индикативного планирования (аналог советского Госплана). Следующий компонент госсектора — ОПК, но как единый механизм. Далее — структурообразующие отрасли. И вокруг всего госсектора объективно вращается остальная часть экономики.

Именно госсектор — главный и стратегический и оперативный компонент управления национальной экономикой, а отнюдь не правительство и не некий набор олигархов, госфеодалов, «эффективных менеджеров» и т. д.

Поэтому если в ближайшие два-три года реальный госсектор не появится, то возникнет нечто совершенно иное.

Сегодня в России нет общенациональной элиты, которая должна нести реальную ответственность за историческую судьбу страны, быть хранительницей основных базовых ценностей российского социума, служить нравственным примером для подражания основной массе населения, участвовать в разработке и реализации долгосрочной стратегии выживания и развития России. Грубо говоря, «орден меченосцев» в стране отсутствует.

Кроме того, отсутствие такой элиты является самым серьёзным препятствием для формирования действительно жизнеспособного Евразийского союза.

Когда реальной общенациональной элиты нет, объективно происходит усиление значимости высшего эшелона ОКС, возрастает влияние закрытых лоббистских структур, продолжается существенное укрепление ряда региональных и корпоративных элитных групп, активизируется взаимодействие между некоторыми российскими квазиэлитными группами и особыми политическими и параполитическими структурами на Западе.

Международная система объективно переходит к «предвоенному периоду». Россия оказывается перед лицом целого спектра новых внешних угроз. Кризис вокруг Сирии летом-осенью 2013 года фактически поставил весь мир на грань ядерной катастрофы: стратегические ядерные силы и США, и России впервые после осени 1973 года были приведены в состояние боевой готовности.

Постепенно кристаллизуется предвоенная структура глобальных альянсов: объективно сближающиеся Россия и Китай против стратегического союза США и Европы.

Третья производственная революция в России не только возможна, но и весьма вероятна

Более 50 лет назад, в июне 1963 года в Кремлевском Дворце съездов состоялась премьера фильма, на которой присутствовало не только руководство Советского Союза, но и весь дипломатический корпус. Это был двухсерийный художественно-документальный фильм «Русское чудо», снятый кинематографистами уже не существующей теперь страны — ГДР о другой канувшей в Лету стране — СССР. Съёмки фильма были приурочены к запуску первого советского спутника, а завершились после полёта Юрия Гагарина в космос. Как раз в этот период Джон Кеннеди произнёс свою хрестоматийную фразу: «Если не хотите учить русский, учите физику».

Фильм рассказывал о том, как страна с разрушенной до основания экономикой и инфраструктурой, лишившаяся каких-либо технологий и организационной культуры, поголовно безграмотная за короткий срок превратилась не только в мощную индустриальную и военную державу, одержавшую победу в Великой войне, но и успешно соревнующуюся за мировое господство с Соединёнными Штатами Америки.

Казалось бы, парадоксально, но уже в 7080-е годы многократные попытки вновь показать по Центральному телевидению фильм «Русское чудо» наталкивались на отказы высших телевизионных начальников, действующих по указке тогдашнего ЦК КПСС. Говорилось, что «не надо приукрашивать действительность». «Русское чудо» в тот период было уже не нужно подавляющей части правящего партийно-бюрократического слоя. Ведь главный смысл фильма состоял в том, что потенциал Страны Советов был таков, что в конце ХХ века вполне вероятным является ещё одно «Русское чудо». На протяжении четверти века после выхода фильма на экраны советская наука и техника успешно подтверждали вывод восточно-германских кинематографистов. Практически во всех ключевых сферах — от космоса до исследований морского дна, от биотехнологий до энергетики, от вычислительной техники до новых типов вооружений — были совершены прорывы, которые при их инженерном и промышленном подкреплении могли бы произвести переворот в мировом хозяйстве.

Это — не преувеличение. Сразу же после прихода на пост президента США Рональда Рейгана на самом высоком уровне был запущен проект «Сократос» под руководством физика, полковника М. Секоры. Наиболее детальный, документированный и ориентированный на сегодняшний день отчёт о проекте «Сократос» опубликован в книге Эрвина Экмана «President Reagan's Program to Secure U. S. Leadership Indefinitely: Project Socrates». Главная цель проекта состояла в объективном анализе уровня конкурентоспособности критических отраслей промышленности США, выявлении сфер науки и техники, где США отставали от СССР, Европы, Японии и в осуществлении экстраординарных мер по преодолению отставания и обеспечению лидирующих позиций во всех критических технологиях уже в течение 80-х годов. Проект реализовывался во всех ключевых отраслях науки, промышленности и технологий Соединённых Штатов с вовлечением в него всех крупнейших высокотехнологичных корпораций, университетов, исследовательских центров и т. п.

В СССР в это время случилась перестройка. Научно-технические направления прикрывались и лишались финансирования буквально ежемесячно. В общем, пока американское государство взялось за ликвидацию технологического отставания, осуществило массированное вливание средств в науку и технику, Советский Союз предпочёл тупиковую модель нефтепотребительского социализма. Тогда же в стране приняли к руководству к действию слова заокеанского президента Д. Кеннеди с точностью до наоборот. Бросили учить физику и стали учить английский.

Несмотря на все неблагоприятные обстоятельства, внутри различных сегментов российской экономики, и прежде всего военно-промышленного сектора, продолжали развиваться островки высоких технологий. Как это ни удивительно, наибольших успехов практически в большинстве сфер науки и техники Советский Союз достиг на технологическом уровне в самом конце 80-х годов, когда в полной мере начал действовать ранее созданный научный задел. Символом триумфа советской технологической мощи стал до сих пор не воспроизведённый в мире вывод на орбиту крупнотоннажного непилотируемого возвращаемого орбитального комплекса «Буран» с его успешным возвращением на Землю. Другой поразительной иллюстрацией этих достижений является недавняя предновогодняя публикация одного из крупнейших американских журналов, где выделялись семь наиболее перспективных энергетических технологий на ближайшие 15 лет в сфере ядерной энергетики. Пять из них к 1991 году уже существовали в Советском Союзе либо в виде опытных образцов, либо доведены до стадии инженерных расчётов и стендовых испытаний.

В постсоветской, «демократической, рыночной России», о фильме «Русское чудо» уже никто не вспоминал. И уже никто не говорил о приукрашивании действительности. На глобальном уровне уже стояли другие задачи: признать ту действительность преступной, забыть о ней и никогда к ней не возвращаться. Эти цели во многом были реализованы. И главное — в общественное сознание была вбита устойчивая установка на то, что никакого нового русского чуда уже быть не может, что новая Россия должна быть просто встроена в общемировой процесс и пользоваться благами западной цивилизации, не претендуя ни на какое первенство и тем более чудеса в развитии.

Понятно, что в новых условиях старая экономика, базирующаяся на всенародном присвоении ренты и выжимании последних остатков из накопленного технологического потенциала, больше не работает. Точка невозврата действительно пройдена. Единственный выход в сложившемся положении — это осуществление Третьей производственной революции, причём в варианте гораздо более решительном и бескомпромиссном, чем за рубежом.

Дело в том, что в Соединённых Штатах, Европе, Японии и Китае существует достаточно большое число предприятий и владеющих ими мощных транснациональных групп, относящихся к традиционной, понемногу уходящей экономике. У нас же бездумные рыночные реформы и структуроразрушающая приватизация в значительной степени уничтожили старый производственный потенциал, и поэтому поле для Третьей производственной революции во многом расчищено. Ослаблены и группы, которые связывают своё существование с традиционными уходящими укладами. Вместо этих групп у нас имеются группы рентополучателей различного типа. Но, как показывает история, противодействовать рентополучателям легче, чем монополистическим группам с особыми интересами.

Наконец, у нас, в отличие от большинства стран мира, в силу длительного пренебрежения к образованию и квалификационной подготовке, нет мощных профессиональных групп, которые будут препятствовать Третьей производственной революции. Например, сегодня в Соединённых Штатах в этом направлении уже активно действуют юристы, психоаналитики, офисные работники среднего звена и т. п.

Что же касается навыков и знаний, необходимых для уверенной работы в рамках Третьей производственной революции, то сегодня уже существует целая гамма соответствующих учебных курсов, практических платформ, методов получения не столько знаний, сколько умений. Ими можно спокойно воспользоваться и не изобретать велосипед. В крайнем случае перевести ключевые курсы на русский язык и договориться о возможности проведения практических занятий, опять же на русском. Как показывает опыт, ведущие мировые университеты, а также компании — производители роботов, 3D принтеров, облачных платформ и т. п. охотно идут на это и поддерживают соответствующие инициативы.

Третья производственная революция в России не только возможна, но и весьма вероятна. Ведь она не является каким-то «русским чудом», а представляет собой своего рода производственную необходимость, которую нужно реализовать спокойно, трезво, систематично и дисциплинированно.

Когда говорится и пишется, что экономика нашей страны не должна зависеть исключительно от топливно-энергетического комплекса, — это ни в коей мере не означает, что этот комплекс не является, по сути, единственно работающим сектором экономики, реально обеспечивающим её текущую жизнедеятельность. Поэтому Третья производственная революция должна развернуться именно в этом комплексе. Этому способствуют по меньшей мере три обстоятельства.

При всей важности технологических аспектов остаётся проза жизни, связанная с финансами, организационным обеспечением Третьей производственной революции.

Сама по себе Третья производственная революция — предмет экономически рентабельный и на относительно короткой перспективе самоокупаемый.

Однако в любом случае для старта технологических нововведений, особенно учитывая отсутствие развитой частной венчурной инфраструктуры, неизбежно потребуются немалые деньги. Причём вряд ли можно ожидать сколько-нибудь значительных отвлечений средств из государственного бюджета, который на долгие годы, вероятно, будет весьма напряжённым в силу непредсказуемых цен на энергоносители.

В этой связи вряд ли стоит изобретать мудрёные схемы, а лучше воспользоваться уже имеющимся отечественным и зарубежным опытом мобилизации ресурсов на высокотехнологичные проекты.

В течение текущего года будет принят пакет законов, предусмотренный в выступлении Президента РФ В. В. Путина, связанный с решительной деофшоризацией российской экономики. Цель законов, как известно, состоит в том, чтобы вывести бизнес из офшоров и помимо прочего пополнить государственную казну.

На опыте борьбы с офшорами государство наработало необходимый комплекс процедур, методов и нормативных подходов к исправлению ранее имевшихся законодательных недочётов и порождённых ими различного рода злоупотреблений. Дело осталось за малым — распространить этот опыт на сферу финансирования технологического прорыва. Причём сделать это таким образом, чтобы не залезать в казну, не использовать дополнительные средства государственного бюджета.

Олимпиада грандиозная — стоцветная, стозвучная. Среди снегов явила собой загадочную пленительную мировую религию, которую исповедуют все страны, все континенты. Восхищённое человечество забыло свои распри и войны и явилось в Россию, чтобы поклониться всемирному божеству — этой большой белоснежной богине, которая обнимает и прижимает к груди всех истосковавшихся по единству людей.

Олимпийские дворцы и стадионы, ледовые и лыжные трассы — это храмы невиданной архитектуры, где совершается олимпийское религиозное действо. Олимпиада — это эмблема государства Российского, которое прошло чудовищные испытания, войны, гнетущую безнадёжность. И вот, миновав свой тёмный катакомбный период, Россия вновь прянула к свету. Поразила мир ликующим торжеством, обнаружив свои гигантские возможности. Собрала воедино всё лучшее, на что способна сегодня. Свои богатство и ум, необузданную фантазию и могучую волю, способность управлять громадными процессами, не только олимпийскими, но и мировыми, соединять инженерию и финансы, художества и утончённые технологии, превращая всё это в космическое олимпийское действо. Россия обнимает мир. Прижимает его к своей дышащей груди, к своему любящему сердцу.

Сколько наветов раздавалось и раздаётся в адрес России! Сколько желания взорвать, унизить, вернуть Россию во тьму! И на ненависть, клевету Россия отвечает любовью. Олимпиада — это любовь лучистая и прекрасная.

Открытие Олимпиады — бесподобное зрелище. Не цирк, не развлекательный балаган, не пышный театр. Это мистерия, в которой государство Российское воссоздаёт свою полноту, свои глубинные коды. Рассказывает миру о неповторимых тайнах русской цивилизации, о том, почему Господь сотворил загадочное явление, имя которому — Россия.

Мы видим град Китеж, всплывающий из пучины русского времени, куда в годину напасти, ускользая от врагов, пряталось русское диво. Не сгинуло, а притаилось, чтобы всплыть из пучины в урочный час, вновь обнаружить свою несказанную красоту. Это притча о русском чуде, о той божественной силе, что спасает Россию в самые страшные мгновения её истории. Град Китеж — это храм Василия Блаженного с его куполами, шатрами, стоцветными бутонами. Град Китеж — это волшебный цветок, который всплывает из чёрной дыры, превращается в цветущее могучее царство.

Храм Василия Блаженного был построен Бармой и Постником как образ рая, как восхитительный райский цветник, куда устремляются русские помыслы, наполняя райскими смыслами жизнь народа. Купола и главы собора отрываются от земли и медленно плывут в небесах, превращаясь в райский цветник. Град Китеж русской истории преображается в райскую мечту, сопутствующую всей жизни русского человека, всей жизни государства Российского. Такова притча о русском чуде, явленная нам в олимпийской поэме.

Потрясает мистерия красного авангарда. Этот ликующий взлёт народной души и воли, устремлённый в творчество. Преображение материи, одухотворение машин, очеловечивание железа, создание новой земли и неба руками и волей стремящегося к бессмертию человека. Красный авангард — революционный вихрь, увлекающий за собой всё человечество. Малевич и Татлин, Филонов и Кандинский, Петров-Водкин и Родченко. Под гениальную музыку Свиридова впервые за сто лет революционный русский авангард объявляется всемирным явлением. Русская революция с её мистерией бессмертия, с её стремлением в небеса, с её башнями и антеннами причисляется к бесценным достояниям человечества. Красная революция — продолжение притчи о русском чуде, о небесном космическом смысле русской цивилизации.

Преодолён трагический разрыв истории. Между храмом Василия Блаженного и башней Татлина больше нет непреодолимой пропасти. Русская история едина, грандиозна и великолепна. И каждая её ступень — это русская молитва, возносимая к небу, рывок русской ракеты в космическую бесконечность.

Эта космичность России присутствует на всём протяжении действа. Из космоса на громадный экран проецируются изображение земли, контуры государств, самой Олимпиады, напоминающей громадный космодром.

В чёрном космосе среди бриллиантовых звёзд загораются олимпийские зодиаки — это сверкающие в небесах спортсмены, бегущие по звёздной лыжне, кидающие шайбу в звёздную бескрайность, перепрыгивающие галактики. Всё восхитительное олимпийское представление основано на благе, на добре, на гармонии. В нём отсутствует тьма, отсутствуют застарелые шрамы и боли, нет места злу и насилию. Это благая проповедь, русская, обращённая к миру любовь.

Человечество в тенетах своих пороков и заблуждений, раздираемое войнами и распрями, взирает на Россию как на источник света, ждёт, когда же из русских уст прольётся новое слово жизни. Ждёт от многострадальной России того нового образа, который явится в мир на смену насилию, эгоизму, ненависти.

И благо, заложенное в олимпийское действо, является предтечей этого русского образа, обращённого к людям от всей широты и искренности русского сердца. Русское чудо, райская проповедь, русский космизм будут положены в основу новой вселенской справедливости.

Открытие Олимпиады демонстрирует «большой стиль», имперскую метафору, философию священного государства. Это означает, что в обществе среди наших художников, философов и идеологов есть место этому большому стилю, есть место для грандиозной идеологии света и блага. Открытие Олимпиады — это солнце патриотизма, которое взошло среди русских сумерек неверия, нигилизма и разочарования. Это солнце патриотизма станет светить нам и после Олимпиады, побуждая народ украшать свою Родину, оберегать и лелеять её как дивный сад.

И конечно, Олимпиада имеет имя, окрашена волей и страстью её радетеля. Имя Олимпиады — Путин. Это его град, его столица, его имперский памятник, который он возвёл на рубеже двух русских эпох. Теперь, когда завершился первый этап становления государства Российского, начнётся второй, исполненный новых задач и борений. Мы продолжим летопись государства Российского.

Олимпиада — это стоцветная буквица, за которой последует новая «повесть временных лет» — каким быть в грядущие годы государству Российскому.

Крым — снова с Россией!

Какое счастье, свет, ликование!

Крымское обращение Путина к Федеральному собранию России лишь наполовину было политическим действом. Атмосфера в Георгиевском зале Кремля напоминала мне пасхальную службу, где присутствовали ликование, восхищение, восторженное просветление. Имена гвардейских полков, батарей, экипажей, нанесённые золотом на мраморе, то и дело вспыхивали, словно вся русская георгиевская слава внимала президенту России. В речи Путина были сгустки смыслов, которые нуждаются в раскрытии, в глубинном понимании — в том, что совершается не только умом, но и сердцем.

Путин дал понять, что воссоединение Крыма с Россией является ответом на катастрофический распад СССР. В этом распаде не было неизбежности, а присутствовала злая воля. Нам нужно отвергнуть либеральную трактовку перестройки, ГКЧП, Беловежских соглашений, дать этим явлениям другую, державную оценку. Путин сказал, что отторжение Косово от Сербии было актом глубочайшего произвола, который перечеркнул международное право и нарушил всю правовую систему мира, после чего стали возможны вторжения в Ирак и Афганистан, военный переворот в Египте и война в Сирии. Сегодня мировая политика во многом осуществляется не на основе права, а на основе силы. И Россия обязана быть очень сильной.

Путин сказал, что русский народ — самый большой разделённый народ мира, и указал на немцев, которые терпеливо после сорок пятого года ждали своего воссоединения. И этот немецкий пример говорит нам, русским, что и наш народ преодолеет своё расчленение и воссоединится, осуществив тем самым торжество справедливости.

Путин сказал, что стремление Запада умалить и подавить Россию — явление не последнего времени, а имеет корни в далёком прошлом. С Запада на нас исходит река тьмы, поток кромешной ненависти. Ненавидят Россию, русских, русскую историю, русских царей и вождей. Откуда эта лютая неприязнь? Где берёт начало эта река тьмы, перетекающая из века в век? Ведь это не только теперь, в XXI веке, но так было и в XX, и в XIX, и в XVIII, и в XVII, и в бесконечно отдалённом XVI, и раньше. Следовательно, в основе конфликта «Запад-Россия» лежит не только геополитика, а глубинное мировоззренческое расхождение, различное понимание исторических смыслов. Нас ненавидят за Крым, за Победу сорок пятого года, за разгром Наполеона, за храм Василия Блаженного, воплотившего в себе образ рая небесного.

Русское бытие может казаться тягостным и непосильным. Русская жизнь исполнена чудовищных бед и напастей. Но если вслушаться в русские песни и сказки, если внять вероучениям русских пророков, если вникнуть в русские псалмы и поэмы, то откроется русская мечта — вековой порыв русской души к небу, к обретению райских смыслов. Русские верят в то, что земная жизнь может быть построена по законам божественной справедливости, где народы одолеют вражду, заблуждение, объединятся для великого вселенского творчества и создания справедливого земного царства наподобие царствия небесного.

Эта русская мечта звучит укоризной миру, воспринимается Западом как невыносимый упрёк. И Запад посылает на Русь нашествия не только для того, чтобы овладеть цветущими русскими городами, захватить русские поля и реки, забрать себе несметные богатства русских недр. Но, главным образом, затем, чтобы больше не слышать этой укоризны, не слышать этой светоносной русской мечту, взывающей к справедливости и любви. Мечты, на которую откликнутся все народы земли и выйдут из-под длани жестоких западных повелителей.

Невыносима для Запада была мюнхенская речь Путина, где он упрекал западный мир в двоедушии. Невыносима была его валдайская речь, где он обвинил Запад в попрании христианских заветов. Но особенно невыносимой стала его Крымская речь, где он провёл черту между Востоком и Западом — черту не по земле, а по небу.

Россия страшна Западу не своими ракетами и боеголовками, а русским образом мира, который отвергает законы чистогана, золотого тельца и мамоны — этих фондовых рынков, банковских валютных потоков. И народы ждут от России нового слова жизни, новой надежды, которая приведёт к преображению ветхого мира.

Несколько раз в своей истории Россия заслоняла Запад от чудовищных бед, приносила беспримерные жертвы, чтобы избавить мир от злодейства. Россия приносит себя в жертву «за други своя». Так было в XX веке — тридцать миллионов русских пали в борьбе с фашизмом, спасая от тьмы и Восток, и Запад. Так и теперь, когда на древе западной цивилизации вновь созревает чёрное яблоко фашизма, и его уже надкусили нацисты Майдана, Германии, Австрии, только Россия готова сразиться с фашизмом, слыша от неблагодарной Европы потоки хулы и ненависти.

В своём недавнем выступлении президент Обама назвал Россию региональной державой, видимо, желая нас умалить и унизить. Разве может быть региональной державой страна, выходящая к трём океанам, охватившая своими объятиями сразу два полушария? Разве может быть региональной страна, чьи космические спутники летают по орбитальным маршрутам? Разве может быть региональной страна, чья идея божественной справедливости объемлет всё мироздание?