Первая мама с детства вбивала в голову Летисии: «Не водись с эльфами. Ничему хорошему они тебя не научат!» Вторая и третья мамы были с ней полностью солидарны. Лишь четвертая имела свое собственное мнение, что совсем не удивительно, но кто когда ее, мужичку, спрашивал?

Даже сейчас, после бегства из родного Леса, девушка не понимала, почему общаться не стоит именно с эльфами. Что в них такого… неправильного? Впрочем, учитывая, что именно после общения с Элиашем молодая дриада отказалась вести себя как положено и, уронив на голову главе племени табуретку, сбежала вместе все с тем же эльфом к юваркам, все было вполне логично и обоснованно.

Себя, правда, Летти утешала тем, что побег она совершила не ради эльфа, а ради Мяу — маленького пушистого заглота, на котором Мрия хотела испытать воздействие кислоты. Глядишь, не заяви она об этом прямо в лаборатории, ничего бы и не было: Элиаш стал бы дриадой — как Летисина четвертая мама — и никогда бы не вспомнил, кем был когда-то.

По крайней мере, Летти убедила себя, что ввязалась во всю эту историю с побегом из Леса только ради Мяу.

А что теперь? Путешественница уже несколько месяцев жила в Эске-Кермене, ожидая, когда же наконец поправится Элиаш. Да еще и снегопады начались, зима наступила… Нет, зимой лес, конечно же, спит, можно не опасаться, что натолкнешься на оголодавшего жряка или хищного ползуна, но с другой стороны… Пойдешь куда-нибудь, не рассчитаешь и окажешься за много земель от своих родичей без надежды на пропитание.

Девушка грустно улыбнулась, бессмысленно водя пальцем по деревянной столешнице. Уж она-то точно оказалась очень далеко от родных и близких. А самое страшное, что она совершенно не представляла, что же ей делать дальше. Последнее время она чувствовала себя так, словно шагнула за дверь родного дома, плотно закрыла ее за собой, а когда оглянулась, поняла, что возвращаться ей некуда. После побега бессмысленно думать, что тебя примут с распростертыми объятиями. Нет, мамы, они, конечно, мамы — поймут, простят, но Мрия… От одной мысли о главе племени у дриады начинало неприятно ныть под ложечкой. Дороги назад не было, это понятно.

Но и вперед-то идти было некуда! Элиашу легко. Несколько дней назад эльф говорил, что еще чуть-чуть, и можно будет отправляться в путь. Он договорится с крылатыми юварками, получит провиант и отправится в свой родной Караим.

А что делать Летисии? Вечно торчать здесь, в Эске-Кермене? Какими бы гостеприимными ни были хозяева, вряд ли они согласятся, чтобы здесь проживала практически ничего не умеющая нахлебница. Пойти с Элиашем? А она там нужна? Там, в смысле, в Караиме? Эльфа вон тоже, как выяснилось, в Лесу приветили под большим таким условием смены расы. И почему-то Летти казалось, что юноше очень не хотелось становиться дриадой.

Спросить его об этом напрямик Летисия не решалась, а значит, оставалось бродить по Эске-Кермену вместе с заглотом, изучать быт крылатых и старательно отгонять мысли о том, что же делать дальше.

Зима уже сдала свои позиции. По ночам было еще холодно, но днем сквозь голые ветви деревьев уже проглядывало солнце, начинали просыпаться деревья, хищно подрагивая ветвями и несмело выпуская первые почки — острые, как иголки, и голодные, как стая заглотов.

По словам Элиаша, в этой части леса холода длились месяца два, не дольше, а значит, оставалось только дождаться, когда ж эльф сможет, наконец, отправиться в путь… и решить, как жить самой.

Порой девушка жалела, что не осталась в Плесе. Надо было согласиться на предложение Олбрама, поселиться под водой, спокойно прожить там всю оставшуюся жизнь…

— …И, однажды выйдя на берег, погибнуть от кессонной болезни, — насмешливо фыркнул над ухом знакомый голос. Похоже, последнюю мысль дриада высказала вслух.

Девушка резко оглянулась. На пороге стоял бледный эльф. Черные линии татуировок как-то выцвели, побледнели, а сам парень за последние дни сильно похудел. Впрочем, сейчас он уже выглядел лучше, чем пару дней назад. Тогда, заглянув в комнату дриады, юноша вообще едва держался на ногах. А сейчас ничего, даже стоял уже уверенно.

— Ты зачем встал? Тебе лежать надо! — встревоженно охнула девушка.

— Мне надо двигаться, — отрезал Элиаш. — Иначе я так до осени проваляюсь в постели. И вообще, я так подумал, завтра можно будет уже идти в Караим.

— С ума сошел?! Какой Караим?! Ты еле ходишь!

— Я хожу нормально, — отмахнулся он. — Кстати, ты ведь со мной пойдешь?

Летти замерла, задумчиво закусив губу и не зная, что ответить. Эльф, сам того не ведая, затронул больной вопрос. С одной стороны, что ей делать в Эске-Кермене? А с другой — кто ее ждет в Караиме? Кому она там нужна?

Впрочем, ее приятель и сам понял, что на этот вопрос она так сразу и не сможет ответить. Парень провел ладонью по встрепанным волосам и предложил:

— Прогуляешься со мною? Хочу воздухом подышать.

Летисия на миг задумалась и кивнула: хоть мысли в порядок приведет, а если что, проследит, чтобы Элиаш в обморок не рухнул.

Первое время прогулка проходила в молчании.

Снег давно сошел, на ботинки налипали комья грязи, и Летисия периодически останавливалась, чтобы счистить ее. С каждой минутой девушке становилось все тоскливей и тоскливей. Как жить дальше — непонятно, что делать — тем более неясно. Все как-то неправильно, нелогично, не… Даже одежда, что сейчас была на дриаде, принадлежала не ей: у радушных хозяев-юварок обнаружилось несколько комплектов одежды, которую сами они не носили, ее и отдали Летисии. На удивленный вопрос, откуда эта самая одежда взялась, Ноа равнодушно пожал плечами и обронил:

— Лес способен дать очень многое. Нужно только попросить его об этом.

От этого короткого воспоминания дриаде стало еще хуже — она невольно вспомнила родной дом и вновь почувствовала себя предательницей.

Даже невесть откуда выскочивший Мяу не смог развеять тоску, одолевавшую несчастную беглянку. Заглот уже и под ногами крутился, и пытался вперед убежать, за лысыми кустами, только начинающими выгонять почки, спрятаться — безрезультатно. Дриада не обращала на него никакого внимания.

В отличие от Летисии голова у эльфа была занята совсем другим. Услышав какой-то шум в вышине, он остановился, поднял глаза…

Высоко-высоко, на расстоянии нескольких ростов от земли, на тонкой, изогнувшейся коромыслом и чудом не ломающейся под весом веточке стояли двое: Ноа и какая-то девушка-юварка… И вдохновенно целовались. Целовались так, словно это был последний раз. Так, словно завтра не будет никого и ничего. Так, словно уже через мгновение весь мир рухнет в бездну и надо успеть насладиться этим мигом… Элиашу даже немного завидно стало.

— Слушай, — заинтересовавшаяся дриада ткнула эльфа в бок кулаком, — а что они делают? И главное, зачем?

Эльф замер, не зная, что ответить на этот вопрос. Если сказать, как называется то, чем занимается Ноа, он еще мог, то как объяснить зачем, даже не предполагал.

А Летисия все не успокаивалась:

— Элиаш, так что?

К счастью, положение спас Ноа. Очевидно, услышав шум на земле, он наконец оторвался от своей девушки и, медленно проведя ладонью по ее щеке и что-то шепнув ей на ушко, осторожно спланировал на землю, оставив свою спутницу там, наверху. Девушка вздохнула и, вытирая слезинки, катящиеся по щекам, уселась на ветку, тоскливо наблюдая за ушедшим Ноа.

— Гуляете? — обычно спокойный юварка как-то нервничал. Летисия с удивлением отметила, что несколько перьев у него на шее покраснели, образовав диковинное ожерелье.

— Ага, — кивнула дриада. — А чем ты сейчас…

Элиаш не дал ей договорить. Зажал рукой рот и потянул в сторону, выкрикнув напоследок:

— Мы пойдем еще погуляем, Ноа, извини, что помешали.

Крылатый мужчина зябко передернул покрытыми перьями плечами и взмыл в воздух.

Мяу рванулся вслед за своими «питомцами».

Вырваться из цепкой хватки эльфа Лети смогла лишь после того, как полянка с Ноа и его подружкой осталась далеко позади. Проходящие и пролетающие мимо юварки изредка косились на волочащего девушку Элиаша, но никто и не подумал поинтересоваться, что здесь происходит. Видимо, решили, что у странных гостей могут быть свои традиции и обычаи.

— С ума сошел ты, что ли? — возмутилась дриада. — Я просто хотела спросить…

— Что ты хотела спросить, мне и так понятно, — отрезал Элиаш. — Но Ноа сейчас было совершенно не до того, чтобы беседовать с тобой и рассказывать, что и как.

— А ты откуда знаешь? Ты тоже когда-то занимался тем же, что и он?

Эльф поперхнулся невысказанным ругательством. Детская непосредственность дриады порой просто ужасала. И даже несмотря на то что в свое время Летисия вытащила его из очень больших проблем (в которые, кстати, сама и втянула), парень не был расположен рассказывать ей о настолько интимных обстоятельствах собственной жизни.

Надо было срочно поменять тему.

— Это не важно, лучше скажи — ты решила? Пойдешь со мной?

Теперь пришла очередь дриады опускать глаза и пытаться подобрать нужный ответ.

— Честно говоря, не знаю… Оставаться здесь мне не хочется — кому я нужна в Эске-Кермене? Идти с тобой… Не знаю. Просто не знаю.

Просыпающийся жевастик попытался пошевелить одеревеневшими за зиму ветвями и уже даже почти обвился ими вокруг ноги не замечающей опасности дриады, но находящийся на страже Мяу сладко зевнул, показав несколько рядов белоснежных острых зубок, и хищное растение поспешно отдернуло побег.

Дриада задумчиво закусила губу… А потом решительно мотнула головой:

— Я пойду с тобой. Хуже все равно не будет.

В самом деле, что ей терять? В родное селение все равно дороги нет — вряд ли Мрия встретит с распростертыми объятьями, а остальные не осмелятся пойти против нее. А оставаться здесь — бессмысленно.

Эльф и сам не ожидал, что так обрадуется такому ответу дриады. Казалось бы, чего тут хорошего? Она и капризная, и к дальним путешествиям плохо приспособленная, а вот… С нею как-то спокойнее. Наверное, это из-за того, что, когда путешествуешь с кем-то, — это всегда легче.

Весь следующий день путешественники занимались сбором в дорогу. А наутро эльф заглянул в комнату к Летисии:

— Идем?

Уже одетая девушка потянулась, сцедив зевок в кулак:

— Так рано? Кстати, а почему «идем»? Я сейчас подумала, нам надо договориться с юварками, пусть они покажут ближайший портал, и мы тогда по нему быстро переправимся к твоему Караиму.

Элиаш только скривился:

— Не получится. Я еще вчера спрашивал. У них ближайшие несколько дней начнется какой-то, как они назвали, Рубеж Тьмы и Света, а потому им не до порталов. Я даже с Ноа попрощаться не смог. Он вчера вечером куда-то пропал, а старейшины сказали, что он занят.

— Жалко, — протянула Летисия, оглядываясь по сторонам в поисках Мяу. Надо сказать, особого огорчения она не испытывала и сказала это лишь для того, чтобы хоть что-то сказать.

Юварка ей не то чтобы не нравился… Не понимала она его. Впрочем, как и остальных представителей любых других племен. Но вот, например, если к странностям Элиаша она уже привыкла, а кое-каких даже и нахваталась (ну какая дриада в здравом уме будет спасать эльфа?), то отстраненно-возвышенные юварки казались ей вообще чем-то таинственным.

Заглот обнаружился возле самого выхода. Растекшись пушистой кляксой, он флегматично поводил голубыми глазами, наблюдая, как девушка ищет его по всей комнате. Эльф был готов в этот момент поклясться, что питомец дриады все прекрасно понимает, но не собирается в этом признаваться.

Наконец, пушистый хищник был обнаружен, посажен на плечо, и путешественники, взяв по рюкзаку, любезно выданному гостеприимными хозяевами, отправились в путь.

На этот раз, видимо, все из-за этого же непонятного Рубежа их никто не провожал. Да и, вообще, Эске-Кермен был пустынен. Там, где раньше порхали многие крылатые создания, не было практически никого. За то время, что путники шли мимо расположенных на деревьях домиков, им встретилось всего двое юварок.

— Странно все это, — протянула Летисия, оглядываясь по сторонам. — Такое ощущение, что на них мор какой-то напал.

— Старейшины вчера сказали, что во время Рубежа, что бы это ни значило, юварки практически не покидают дома.

— А они хоть знают, что мы уходим? — вдруг забеспокоилась дриада. — А то на бегство какое-то похоже.

Элиаш только отмахнулся:

— Знают, я вчера сказал. Жаль, с Ноа попрощаться не получилось. Правда, мне пообещали, что ему передадут.

Кое-какое представление относительно того, в какую сторону идти от Эске-Кермена к Караиму, дриада имела, а потому весьма удивилась, когда эльф, выйдя за пределы города юварок, пошел куда-то не туда.

— Эй, ты что? Нам же по-другому идти!

Юноша только отмахнулся, не потрудившись даже ответить. А уже через некоторое время он остановился перед смутно знакомой Летисии дырой в земле. Скинув на влажную землю рюкзак, он вытащил из него веревку и фонарь.

— Ты что делаешь? Ты куда собираешься?! — возмутилась вообще ничего не понимающая дриада.

Только теперь парень соизволил ответить:

— Вниз. Там находится очень хороший арсенал. В прошлый раз я послушался тебя, ничего оттуда не взял, но на этот раз я не хочу обходиться одним ножом, — и, не слушая возражений Летти, он принялся привязывать веревку к дереву.

— Но юварки же будут против!

— А ты видишь здесь хоть одну юварку? — фыркнул Элиаш и, обронив: — Посторожишь рюкзаки, я вернусь часа через два-три, — принялся спускаться вниз.

Если он рассчитывал, что дриада останется наверху, то он жестоко просчитался. Едва его ноги коснулись дна ямы, как рядом с ним плюхнулся на землю уже знакомый рюкзак, через мгновение — второй, а еще через миг веревка задергалась, когда по ней принялась спускаться дриада.

— Я же сказал, оставайся наверху!

— Хочешь, чтобы меня там кто-нибудь съел? — оскорбилась дриада. — С тобой ведь намного безопаснее.

— У тебя Мяу есть, — не дал захвалить себя парень.

— Ну и что, что есть? С тобой все равно безопаснее.

— А если наверху кто-нибудь веревку перережет? Как мы назад поднимемся?

— А ее Мяу сторожит, — отмахнулась Летисия.

Словно в ответ на ее слова в яму с тихим шорохом свалилась упругая пушистая капля. Обвела взглядом голубых наивных глаз небольшой светлый участок — эльф еще не зажигал фонарика — и удовлетворенно замерла рядом с ногой дриады.

— Да кому она нужна, та веревка, — тут же поменяла свою точку зрения девушка.

Элиаш вздохнул и подхватил свой рюкзак — хорошо, хоть там нечему было биться. Спорить с Летти было просто бесполезно.

Пробудившаяся ото сна яра-лиана уже третий раз пыталась обвиться вокруг ноги. Летисия стояла, прижавшись щекой к стволу дерева и тихо напевая детскую колыбельную, а потому совершенно не замечала покушения на собственную жизнь. Вот и приходилось Элиашу не только охранять мирно спящих юварок, сгруженных на расчищенную от перепрелой листвы землю, но и следить, чтобы никто дриадой не подзакусил. Да еще и оглядываться на яму, виднеющуюся в земле, — не хватало еще, чтобы из нее кто-нибудь вылез. Те же самые тараканы, например. Особенно если учесть, что здесь они были явно хорошо откормленными…

Нет, понятно, идя по длинному коридору и поднимаясь по каменным ступеням, путешественники так никого и не встретили, но кто его знает? Вдруг кто-то притаился и сейчас только и ждет, чтобы напасть.

Конечно, как вариант, можно было не пытаться одомашнить дерево, а просто вернуться в Эске-Кермен, тем более что сейчас на руках у странников были двое пострадавших, но дриада вдруг заупрямилась. Мол, возвращаться — плохая примета, заблудимся. Уж лучше, как она сказала, «я сейчас с деревом разберусь, они в чувства придут и пусть сами в свой Эске-Кермен ковыляют».

Элиаш ее страхов не разделял, но спорить не стал. Ему хватило тоскливых завываний дриады в коридоре, пока путешественники тащили к выходу заснувших — эльф очень надеялся, что именно заснувших, а не умерших от передозировки или от нехватки неба — юварок. А Летисии, надо сказать, по дороге наверх не нравилось буквально все: и то, что парень столь поспешно решил вопрос с поднятием крылатых на поверхность, и то, что идти пришлось довольно долго, и то, что юварки были тяжелыми. Создавалось впечатление, что во всем был виноват именно эльф. Юноше оставалось молча тащить Ноа и проклинать про себя тот день, когда он спас дриаду от жряка.

Рядом с полуобщипанными крылатыми валялись рюкзаки путешественников — Летисия решительно сбросила свою сумку в тот момент, когда направилась к выбранному дереву, а эльф, благоразумно решив, что хуже все равно не будет, последовал ее примеру.

Наконец Летти закончила «приручать» приглянувшееся ей дерево, мягко отстранилась от него и перевела на эльфа затуманенный взор:

— Сейчас. Я просто давно не практиковалась, — извиняющимся тоном протянула девушка. А затем покачнулась и рухнула на землю.

На раздавшийся одновременно с этим чуть слышный треск — ствол дерева раскололся посредине, открывая проход внутрь, — эльф даже внимания не обратил: ему и так пришлось ловить дриаду, удерживать ее на весу, тащить до лежащих на земле юварок и при этом следить, чтобы никого не съели. Впрочем, доволочив девушку до Ноа с Эмили, юноша понял, какой он идиот, — теперь ему придется нести к дереву не двоих, а троих. Ну, и плюс еще рюкзаки.

Что радовало — оказавшись на поверхности, Мяу куда-то в очередной раз сбежал; его хозяйка, занятая своими делами, этого даже не заметила, а уставшему после всех этих прогулок по подземным арсеналам эльфу было все равно. В любом случае заниматься еще и заглотом не придется.

Единственный остававшийся на ногах путешественник размышлял недолго. Юноша провел кончиками пальцев по линиям татуировки и дождался привычного мурлыканья: «Сила увеличена на семь процентов». Усиливать ее больше парень не стал, рассудив, что у него еще впереди будет много трудных дней, а прямо сейчас растрачивать резерв организма не стоит. Элиаш накинул на плечо один из рюкзаков, склонился и, буквально повесив на себя с одной стороны Ноа, а с другой — Летисию, поковылял к дереву. Оставшуюся сумку да еще и Эмили он просто бы не дотянул, а выбор, кого и что оставить, был не особо труден. Вообще без припасов они долго не протянут, попадут ли еще в Эске-Кермен — неизвестно, а Эмили он знает меньше, чем Летисию или Ноа. Конечно, где-то в глубине души продолжала шевелиться совесть, но ведь эльф не собирался бросать несчастную юварку на земле. Вот сейчас доволочет Ноа и дриаду и вернется за Эмили. И заодно за сумкой Летисии.

Бросив рюкзак и своих бесчувственных спутников внутри «одомашненного» дерева — пол покрывают мягкие опилки, у стен расположены грубо сколоченные лежаки (на этот раз ради разнообразия три, а не две), парень отодвинул лианы, закрывавшие выход, и тихо выругался: высунувшийся из земли корень обвил ногу оставленной спящей и сейчас осторожно заползал обратно, утаскивая с собой Эмили. Брошенный рюкзак неопрятной распотрошенной шкуркой валялся неподалеку.

Лазерный резак, прихваченный из арсенала, легко распорол кору ожившего растения, брызнул и тут же мгновенно испарился белый, дурно пахнущий сок, и корень тихо, почти на грани слышимости, поскуливая, втянулся обратно под землю. На миг, правда, эльфу показалось, что корень отдернулся от ноги юварки за несколько мгновений, как Элиаш попытался его отрезать, но ведь этого просто не может быть…

От сумки Летисии остались одни воспоминания — ткань напрочь разорвана, лямки выглядят так, словно их жевали — что, впрочем, совсем не удивительно, а остатки припасов — именно остатки, иначе это и не назовешь — покрыты какой-то слизью. Эльф брезгливо вытер перепачканные пальцы об одежду — оставалось надеяться, что эта дрянь не токсична, — и склонился над все еще не пришедшей в чувство юваркой.

Как ни странно, но даже столь кратковременное пребывание на свежем воздухе пошло крылатой девушке на пользу. Регенерация у этого племени, похоже, была на высоте: на сизоватой коже рук уже появились крошечные столбики начинающих пробиваться перьев. Правда, стоит ли этому радоваться, Элиаш не знал: хватит ли запасов организма на столь быстрое восстановление, неизвестно.

Подхватив на руки Эмили, парень направился к одомашненному дереву. Внутри ничего не изменилось, так что юноша сгрузил спящую на кровать, поразмыслил некоторое время и на оставшиеся свободными лежаки перетащил Летисию и Ноа. Самому эльфу ничего не оставалось как усесться на пол — благо, здесь вроде бы можно было не опасаться, что тобой подзакусит какое-нибудь растение. По крайней мере, именно так утверждала дриада. Впрочем, юварки тоже уверяли, что у них все благополучно, а теперь вот переполошились из-за какого-то Рубежа Тьмы и Света. Причем этот Рубеж настолько напугал Ноа и его подругу, что те решили укрыться от него под землей — другой версии у эльфа просто не было.

За левым ухом, под кожей, противно заныло. Парень скривился, осторожно коснулся головы, а когда посмотрел на руку, обнаружил на кончиках пальцев россыпь мелких черных точек:

— Тьма! Как же не вовремя!

Перед глазами запрыгали метелики, и эльф согнулся, хватая ртом воздух, «…грейда начнется через пять… четыре…» Каждое слово, произнесенное мелодичным женским голосом, отзывалось в голове новыми ударами боли. Эльф мог бы услышать начало фразы и подготовиться к нежданному приступу, но, занимаясь размещением «гостей», настолько увлекся делом, что пропустил все. А потому… Горло перехватило от спазма, кожу пекло так, словно попал в костер, а каждую косточку будто бы на самом деле ломало и крутило. Хотелось кричать в полный голос.

А может, он и кричал, кто знает…

…Зрение возвращалось постепенно. Сперва проступили мутные, трудно различимые пятна, потом они медленно начали обретать цвет, и лишь после этого эльф разобрал, что над ним склонилась встревоженная Летисия.

Юноша медленно повел взглядом: как оказалось, он лежал на одном из лежаков внутри «одомашненного» дриадой дерева. В щеку впивались какие-то мелкие щепки, кожа на запястьях дико чесалась, а дриада встревоженно открывала рот, но при этом почему-то не произносила ни звука. Элиаш потряс головой и неожиданно включился звук. «…роцесс апгрейда успешно завершен. Благодарим, что воспользовались услугами…».

— … что ты молчишь?! — Летисия влегкую заглушила навязчивый женский голос. — Ты меня хоть слышишь?! Как ты?!

— Слышу, — сдавленно выдохнул эльф, пытаясь сесть.

В плечи ему тут же уперлись две тонкие ручки:

— Лежи, не вставай! Ты вообще с ума сошел, что ли?

Юноша мотнул головой и с трудом выдохнул:

— Все… Все в порядке… Сейчас пройдет.

— Что пройдет? Что с тобой вообще произошло? Сейчас что-нибудь болит?!

Элиаш попытался выдавить улыбку:

— Немного, — парень снова попытался встать, но опять все попытки были пресечены:

— Лежи, не вставай.

— Ты не понимаешь, — слабо пробормотал он. — Мне, наоборот, надо встать. Так организм быстрее привыкнет.

— Привыкнет к чему?

Объяснять было долго, и эльф попытался перевести разговор на другую тему:

— А где Ноа? И эта… Эмили?

— Снаружи, — махнула рукою девушка. — Эмили плачет, а Ноа ее успокаивает.

— Я надеюсь, они опять под землю не полезут — так не хотели выходить…

— Знаешь, — чуть раздраженно буркнула дриада, — мне как-то все равно, что с ними будет. Пусть хоть полностью линяют и уходят жить к трау. Мне сейчас важнее, что с тобой. И не волнуйся, дерево еще долго продержится одомашненным, я… дома тренировалась. Лучше расскажи, что с тобой произошло.

Элиаш сильно сомневался, насколько это соответствовало действительности, но спорить он не стал.

Эльф повернулся на бок, а потом, не обращая внимания на возмущение Летти, медленно сел. Слабо улыбнулся:

— Так, действительно, быстрее все пройдет.

— Да что пройдет-то?!

Вместо ответа путешественник сунул ей под нос левую руку:

— Видишь? — Теперь на ней, как и на правой, проявилась вязь татуировки-трайбла. Пока еще бледной, но с каждым мигом она становилась все темнее и все заметнее.

Подобные превращения Летисия видела только один раз, у Матея, а потому быстро сложила два и два.

— Кынсы?! — перепуганно выдохнула она. — Это все из-за того, что ты тогда к ним… у них…

— Да при чем здесь кынсы!

Но Летти уже «поняла», что происходит, и медленно отодвигалась от эльфа, судорожно нащупывая что-нибудь потяжелее.

Надо было срочно успокоить девушку. Элиашу совершенно не улыбалось получить по макушке какой-нибудь дровенякой прежде всего потому, что дровеняка может оказаться не до конца прирученной, а уже потом — потому что тяжелой… Пусть даже через некоторое время дриада все поймет, осознает и раскается. И даже если она после всего этого извинится.

— Да я сам такой!

Летисия замерла, озадаченно хлопая глазами:

— В смысле?

Эльф вздохнул и начал, осторожно подбирая слова:

— Представь… крохотного жучка. Маленького, меньше песчинки. — Время и место совершенно не располагали к длинным беседам — нужно было как можно быстрее разобраться, что же сподвигло юварок залезть под землю, но дриада была настолько напугана, что не объясни ей сейчас, что происходит, и потом она просто не поверит. — Этот… жучок попадает в организм еще до рождения и располагается он здесь, — парень осторожно коснулся затылка.

Лети нахмурилась. Ей совершенно не нравилось услышанное: на ум мгновенно пришли «огоньки», что перемигивались в голове у Матея. Хотя… Она уже что-то слышала о каком-то «жучке». Но о каком? И что?

— …Этот жучок не живой. По большому счету это крошечный механизм, выполняющий определенные функции. Находясь в организме, этот… жучок со временем создает свою копию, потом еще одну, и еще, и еще. Их очень много. Они образуют своеобразную колонию, которая взаимодействует с внутренними органами, с нервной системой. Можно даже сказать, что они образуют вторую, дополнительную нервную систему. Там, где колония этих механизмов проходит близко к коже, это выглядит как линии татуировки. А второй нервной системой это можно назвать потому, что, коснувшись «татуировки», я могу с помощью этих механизмов ускорить реакции, метаболизм, восприятие… — И эльф замолчал, не отрывая напряженного взгляда от Летисии и молясь про себя лишь об одном — чтобы дриада поняла хотя бы половину того, что он сказал.

Конечно, она говорила, что знает, например, что такое ДНК и РНК, да и рабочий кабинет Мрии намекал, что не только жители Караима владеют достижениями наук прошедших веков, но… Кто знает эту Летисию?

Если девушка что-то и не поняла, она этого никак не показала. Как, впрочем, и того, что что-то поняла. Некоторое время она напряженно молчала — то ли переваривала услышанное, то ли просто пыталась сообразить, стоит ли Элиаша бояться так же, как какого-нибудь кынса. А может, размышляла, где ей найти что-нибудь потяжелее.

— А что с тобой сейчас произошло?! Почему татуировок больше стало?

Парень скривился:

— Так я ж говорю, эта сеть со временем увеличивается, из-за этого она лучше взаимодействует с организмом, улучшаются вообще все способности каждого эльфа… Причем ее рост происходит скачками — примерно раз в год. Она обычно заранее, за несколько дней, предупреждает, чтобы можно было подготовиться, а тут то ли я устал, не услышал, то ли сбой какой-то произошел — нужно будет дома, когда… если дойдем, провериться. Она резко обновилась, и мне при этом та-а-ак хорошо стало, что лучше и не вспоминать.

— Ты кричал, — печально констатировала дриада.

— Ощущения, знаешь ли, не совсем приятные, — тут он очень сильно преуменьшил, но другого варианта не было. — Хотя в принципе это улучшение необходимо.

— И… Что теперь с тобой будет?

— Смогу чуть быстрее действовать, чуть лучше видеть, чуть лучше слышать… Ну и так далее.

В принципе Летти почти успокоилась, но ее грыз еще один вопрос:

— А то, что ты мне сейчас рассказываешь… Мы все-таки из разных племен… — она не договорила, но эльф и так ее прекрасно понял:

— Во-первых, мы сейчас уже не совсем чужие. После всего-то, что произошло. Ну, а во-вторых… — Тут должно было быть что-то вроде: «У нас это не настолько большая тайна, как у вудашей их компьютер, или у дриад — Великое Древо», но сказать это эльф почему-то не смог. Может быть, даже потому, что это было бы неправдой. Так что парень закончил банальным: —…а во-вторых, ничего страшного.

Судя по скептической гримасе его спутницы, девушка не особо ему поверила. Правда, спорить не стала. Зато вспомнила кое-что еще:

— А ты сейчас после этого… Вообще ходить сможешь? Или тебе надо какое-то время отдохнуть, полежать? — Летисия и сама сейчас не знала, какой ответ она хотела бы услышать.

С одной стороны, если Элиашу нужен покой, можно без всяких проблем еще какое-то время побыть у юварок, а с другой — все-таки они чужие, да и Ноа с Эмили ведь из-за чего-то спрятались под землей.

Эльф только скривился: полежать ему бы не помешало, да только кто ж даст? Юноша протянул руку Летисии:

— Помоги мне встать. Посмотрим, что там с нашими страдальцами.

Дриада на миг закусила губу, явно размышляя, стоит ли это делать, а потом тихо вздохнула:

— Пошли.

Минуты через две Элиаш, наконец, смог поднять свое тело с кровати — то наотрез отказывалось шевелиться, да еще и назойливый женский голос все время бормотал: «Превышен лимит энергопотребления на текущий час. Рекомендуется…» Что именно там рекомендуется, эльф решил не слушать и попросту выключил текущее оповещение — благо, новое обновление позволяло не просто заглушить голос, а именно отключить его. Хоть какая-то польза.

Летисия, похоже, за время путешествия научилась основам предусмотрительности: вытолкав эльфа из дерева, она, не пытаясь поднять единственный оставшийся рюкзак, поволочила его за лямку. А то мало ли, вдруг дерево решит, что хорошенького понемножку и об одомашнивании можно забыть?

Ноа и Эмили действительно были «на улице». Крылатая девушка, потерявшая сейчас половину перьев, обняла Ноа и, спрятав лицо у него на груди, чуть слышно всхлипывала. Мужчина беспомощно гладил ее по голове и, кажется, просто не мог подобрать подходящих слов.

Услышав шаги, он вскинул голову…

— Вот что вы натворили, а?! — тоскливо выдохнул он, грустно глядя на едва ковыляющего эльфа, опершегося на руку Летисии.

Элиаш честно попытался понять, почему у него перед глазами стоит туман: то ли действительно все так плохо, то ли просто чересчур пасмурно, дождь собирается… Решил, что все-таки дождь, и на этом успокоился.

Дриада явно ждала чего-то иного. Она замерла, озадаченно хлопая глазами:

— А… Э… И вам пожалуйста… Элиаш, юварки всегда так благодарят?

— Ну вот что вы наделали? — в тон соплеменнику всхлипнула Эмили, даже не пытаясь обернуться.

Тут уже путешественники точно поняли, что что-то пошло не так.

— Мы… Мы вас на поверхность вывели! Иначе вы бы умерли внизу, — растерянно протянула дриада.

— А вас просили?! — в голосе крылатой девушки проклюнулись явные истеричные нотки.

Вместо ответа Летти толкнула эльфа локтем в бок и сердито зашипела, косясь на обнимающихся юварок:

— Я тебе говорила, что снотворное испортиться могло?! Говорила! Видишь, они оба того… Этого… Ну, не совсем сейчас с головой дружат! — то, что ее как раз именно сейчас могли услышать те самые «не дружащие с головой», ее, похоже, особо не беспокоило.

— Вы еще и в арсенал залезли?! — страдальчески протянул Ноа. — Вы точно решили уничтожить Эске-Кермен!

Летти удивленно заморгала, подняла беспомощный взгляд на Элиаша:

— А как они про арсенал догадались?

— А может, хватит шушукаться за нашей спиной? — хлюпнула носом Эмили. — Можно подумать, нас здесь нет! Натворили бед, сломали жизнь всему Эске-Кермену, а сами…

— А может, вы, в конце концов, объясните, что происходит?! — не выдержал эльф. У него дико болела голова — видимо, организм еще не до конца приноровился к «обновлению», и разгадывать загадки он попросту не собирался. — За какой Тьмой вы полезли под землю?! Что вы вообще там забыли?! Чем бы ни был этот ваш Рубеж, вы должны понимать, что пережить его под землей вы не сможете! Вы же сами говорили, что юварки не могут жить без неба!

Эмили всхлипнула, потерлась носом о грудь Ноа, то ли вытирая слезы, то ли подчиняясь какому-то неизвестному путешественникам ритуалу, и подняла на своего друга заплаканные глаза:

— Расскажем?

— А есть другие варианты? — печально скривился крылатый мужчина.

…Узнав о Рубеже, путешественники все поняли совершенно неправильно. Эмили и Ноа не собирались прятаться под землей, скрываясь от чего-то страшного. Они должны были это предотвратить.

Племя юварок появилось в первый век после войны. Обычно воздействие радиации делает людей, попавших на зараженную территорию, бесплодными, но тут все пошло не так. Мутации изменили внешний вид тех, кто жил на этих землях. Пожалуй, юварки были народом, который наиболее пострадал от ядерных ударов. Если не считать трау да троллей, о которых не было слышно уже лет пятьдесят, именно юварки стали теми, кто был наиболее не похож на своих прародителей.

Как бы то ни было, но, изменившись, юварки не только многое приобрели, научившись летать, но и многое потеряли. Им была неизвестна злоба, ненависть, они не могли позволить себе уничтожить ни одно живое существо… И в то же время они боялись Рубежа Тьмы и Света. Нечто странное и чуждое приходило на земли Эске-Кермена раз в двадцать лет. Оно появлялось из ниоткуда и уходило в никуда через несколько дней. Уходило, уничтожая половину жителей поселения.

Способ спастись был обнаружен случайно. Около века назад влюбленная пара решила, что лучше умереть под землей, чем погибнуть неизвестно от чего во время Рубежа. Двое юварок спрятались под землей и… дни Рубежа прошли спокойно, никто не погиб. Кроме этих двоих.

…Летисия слушала сухой рассказ Ноа как завороженная. Но стоило мужчине на миг замолкнуть, подбирая нужные слова, как заговорила его спутница:

— Это была добровольная жертва. Наша жертва для спасения всего Эске-Кермена! А вы… — она запнулась на полуслове и вновь разрыдалась, не в силах сдержать слез.

— И что теперь? — только и смогла выдохнуть Летти. Эльф не смог сказать даже этого.

— Не знаю, — тихо пробормотал Ноа, осторожно гладя по голове свою подругу. — Просто не знаю…

— Я не смогу! — отчаянно выкрикнула девушка. — Понимаете, я не смогу снова спуститься туда! Там… Там страшно… Да даже не страшно, там больно находиться! Болит… Болит каждая клеточка тела! Там даже дышать больно! Я не смогу вновь спуститься! У меня не хватит сил!.. Я просто не смогу!..

— Вы зря вытащили меня, — опустил голову ее друг. — Надо было спасать одну Эмили.

— Да как… Да как ты можешь так говорить! — возмущению юварки не было предела. — Как… Как я могла бы жить, зная, что тебя нет?! — крылатая даже плакать перестала.

Мужчина медленно провел ладонью по ее щеке, через силу улыбнулся:

— Можно, я не буду тебе отвечать? Все равно все, что я ни скажу сейчас, прозвучит банально.

Летти и сама не могла понять, почему эта сцена казалась ей настолько трогательной. Девушке казалось, еще мгновение и она расплачется, хотя и сама не будет знать, почему. Какая-то тоска разливалась в воздухе, теребила душу и заставляла дриаду шмыгать носом и вытирать глаза.

Эльф только собрался сказать что-то сочувствующее, уже даже рот открыл, как вдруг покосился на хлюпающую носом дриаду, на грустных юварок и взвыл не хуже какого-нибудь рогача:

— Тьма!!! Уходим отсюда!

— Какого… Почему… — встревоженной квочкой заоглядывалась дриада. Ничего опасного она не видела.

Но Элиаш, похоже, не собирался ничего объяснять:

— Уходим! Живо! — и, не дожидаясь ответа, парень подхватил с земли оставленный дриадой рюкзак и поковылял — бежать он сейчас не смог бы при всем своем желании — прочь с поляны.

Его спутники переглянулись и поспешили за ним.

Лишь когда путешественники отошли на порядочное расстояние от места отдыха, эльф позволил компании остановиться — хотя сам уже несколько раз заваливался, но Летти подхватывала его, не давала упасть, и все шли дальше. Честно говоря, дриада не могла понять, что вообще произошло: нет, понятно, Рубеж, проблемы, но почему эльф вдруг сорвался с места и поспешил неизвестно куда? Да еще когда сам находился в настолько ужасном состоянии, что не мог шевелиться.

Когда компания, наконец, остановилась, первой прямо на землю, не задумываясь о последствиях, села дриада. Плюхнулась прямо на начинающую пробиваться траву, обняла себя за колени и мрачно буркнула:

— Я никуда дальше не пойду, — о том, что остановиться разрешил именно Элиаш, а не она сама, девушка как-то не подумала.

Впрочем, эльф ненамного отстал от Летисии: он тоже начхал на все меры предосторожности и, в отличие от сидящей на земле девушки, даже отважился лечь. Хотя, если честно, не отважился, а рухнул, едва его перестала поддерживать дриада.

Стоять на ногах остались только юварки.

Летти помолчала, убедилась, что ее никто не собирается никуда вести, и решила продолжить свою мысль:

— Я никуда не пойду, пока мне не объяснят, что здесь происходит!

Ноа и Эмили отвечать явно не собирались: как только внезапная пробежка по лесу закончилась, они вновь увлеклись друг другом — сейчас крылатые просто стояли и смотрели друг другу в глаза. И казалось, никакая сила не могла сейчас развести их в разные стороны.

Элиаш вздохнул и медленно сел. Почесал зудящую руку, обожженную о начинающую пробиваться траву, и буркнул:

— А что тут объяснять? Эмили плакала, ты чуть рыдать не начала… Ревун обычный.

— Что? — не поняла дриада. — Какой ревун? Я ревун? Я не реву, я…

— Да при чем здесь ты, — скривился юноша, — ревун, это такая пакостная дрянь, что водится только возле Эске-Кермена. По крайней мере, мне так рассказывали. Он выбрасывает в воздух какую-то пакость, от которой у всех портится настроение. Причем настолько, что вешаться хочется и даже пошевелиться не можешь. А тут он как раз приходит и берет тепленьким…

— А я о таком не слышала… — нахмурилась девушка.

— Есть такие, — мелодично вздохнула Эмили. — Правда, о них в последнее время и слышно не было.

— Наверное, из-за близости Рубежа опять активизировались.

Честно говоря, сама Летисия думала, что Элиаш все придумал (а юварки его поддержали), но спорить не стала: сейчас надо было найти ответ совсем на другой вопрос.

Впрочем, этот самый вопрос задала не дриада. Эмили, явно забыв о том, где она находится и насколько может быть опасно всякое растение в лесу, села на поваленное ветром дерево, заплетенное лианами, и тоскливо протянула:

— Пусть даже виноват ревун, но что нам дальше делать? — Кожа, покрытая мелкими, только начинающими пробиваться перышками, казалась какой-то синеватой, грязной…

Эльф рванулся к крылатой, собираясь напомнить ей об опасности, но Ноа перехватил его за руку и слабо улыбнулся:

— Не стоит. Лес вреден для юварок только во время Рубежа. А он еще не наступил.

Словно в подтверждение его слов из земли проклюнулся белесый корень, обвил ногу опечаленной Эмили… и уже через мгновение спрятался обратно, даже не попытавшись подзакусить такой легкой добычей. А Ноа продолжил:

— А что делать… Сам не знаю… Возвратиться у нас не получится…

— Почему? — вскинула на него удивленный взгляд дриада. Поймала напряженный взгляд Элиаша и поспешно поправилась: — Я не говорю «под землю»! Я имею в виду домой, в Эске-Кермен. Вы же в нем ничего не сломали и никому по голове табуреткой не дали… — уже тихо, себе под нос закончила она.

— А нас туда примут? — печально усмехнулась Эмили. Девушка замерла, сложила ладони лодочкой и прикрыла ими нос и рот, потерла пальцами переносицу. — Кто его знает, что теперь случится с Керменом после нашего побега? Можно ли спуститься в подземелья кому-то другому, или мы — это последний шанс? И имеем ли мы право заменить себя на кого-то другого? — в ее голосе вновь проклюнулись нотки слез.

Ноа молчал, не зная, что ответить любимой. Элиаш понимал, что любые слова сейчас окажутся лишними, а Летти…

Летти только скривилась. Она вообще не могла понять, что спокойный, рассудительный Ноа — нет, конечно, она знала его очень мало, но все-таки достаточно, чтобы сложилось хоть какое-то впечатление, — мог найти в этой истеричке.

Тишина прерывалась лишь меланхоличным чириканьем чавзяблика: кажется, эта крупная птица нашла, кем можно подзакусить, и сейчас звала соплеменников к обеду.

Впрочем, уже через мгновение все мысли о том, что Ноа не о чем разговаривать с нервной Эмили, пропали, словно их и не было: Летисия обнаружила, что пропал ее любимый заглот (точнее, дриада не видела его очень давно, но вспомнила только сейчас), а потому в тот момент, когда девушка-юварка вытерла еще невидимые слезы ладошками и только собралась выдать новую сентенцию на тему «должны ли мы и можем ли», Летти подскочила на месте и принялась оглядываться по сторонам:

— Мяу! Мяу! Где ты? Мяу!

Сидевшая на бревне Эмили скривилась и махнула рукой в сторону ближайших кустов:

— Да там он! И все с ним в порядке! Тут важнее другое, можем ли мы…

Но Летти уже ее не слушала. Бросив всех, она рванулась туда, куда ей указали, не прекращая на бегу звать:

— Мяу! Мяу! Где ты?!

Летисия молча разглядывала незнакомца. Было абсолютно понятно, что он не принадлежал ни к кому из известных девушке жителей леса: крепкий жилистый мужчина лет сорока на вид, черные, коротко обрезанные волосы растрепаны, из одежды — футболка с короткими рукавами, темные брюки. Один ботинок свалился на землю, еще когда мужчина был на дереве, и сейчас недоеденная добыча заглота смерила Летти долгим взглядом и, так и не дождавшись ответа, уселась прямо на землю, натягивая второй ботинок и совершенно не думая о том, что это может быть опасно.

Летисия, честно говоря, не знала, как реагировать на странное поведение нового знакомца, а потому была очень рада, что уже в следующий момент на поляну выскочили поспешившие за ней Элиаш, Ноа и Эмили.

— А я Мяу нашла! — радостно выпалила она, поворачиваясь к эльфу и чуть ли не тыча заглота в лицо юноше.

— Я безумно счастлив, — хмыкнул Элиаш, скептическим взором обводя открывающийся пейзаж.

Мяу меж тем сообразил, что рискует остаться без обеда и вяло затрепыхался в руках у Летти. Ноа хмыкнул, покосился на заглота и повернулся к его неудавшейся добыче. Незнакомец в это время натянул ботинок, встал, равнодушно отряхнул брюки от полусгнившей листвы, не заботясь о том, что может обжечься, поднял голову:

— Ноа?! Это действительно ты?

— Действительно, я, — особой радости в голосе юварки не прозвучало. — Странно видеть тебя так близко от Кермена, Рэйшер.

— А мне странно видеть тебя в таком состоянии. Что случилось, крылатый? — на миг Летисии показалось, что в голосе незнакомца прозвучали сочувствующие нотки. Но уже в следующее мгновение они сменились сарказмом: — Выглядишь так, словно с дерева навернулся, а потом тебя еще и лианы общипали.

— Так получилось, — отрезал юварка, и Элиаш удивленно нахмурился: раньше он не слышал, чтобы в голосе кого-то из детей неба столь явственно звучала сталь.

— Вы, я так понимаю, знакомы? — эльф решил сразу все выяснить.

— Слуа периодически бывают в Эске-Кермене, — кисло пояснил Ноа, — но обычно они приходят с официальным визитом и не являются поодиночке…

Летисия уже где-то слышала это странное слово «слуа», но вспомнить, где именно, не могла.

— …За исключением, конечно, тех случаев, — продолжил Ноа, — когда лезут к нам прямо в арсенал.

Рэйшер мгновенно как-то подобрался, став похожим на хищника, притаившегося в засаде, и, бросив короткий взгляд на Летти с Элиашем, хрипло обронил:

— Ты… уверен, что наши внутренние межрасовые вопросы можно решать при них?..

Юварка только вздохнул:

— Они были внизу, Рэй. И даже вытащили оттуда меня и Эмили.

Мужчина сплюнул себе под ноги:

— То есть то, что у нас рассказывается про ваше жертвоприношение, — это правда.

— Нет! — высунулась из-за спины Ноа молчавшая до этого момента Эмили. — Это не жертва! Это наш добровольный дар, чтобы род юварок мог и дальше существовать…

— Дамочка, — фыркнул Рэйшер, — если идиота, повесившегося на хлобустняке, обозвать добровольцем, от этого он не перестанет быть идиотом.

Пока Эмили подбирала достойный ответ, в разговор вмешалась Летисия:

— Слуа? Вы — слуа?

Мужчина повернулся к ней:

— Мы знакомы?

— Н-нет, — протянула дриада. Такого напора, прозвучавшего в голосе, она не ожидала: — Я где-то слышала о вас, но где — не помню.

— Вот как вспомнишь, тогда и обращайся, — отрезал Рэйшер.

«И вообще, какой Тьмы ты ко мне привязалась, дура безмозглая», — этого он не сказал, но Летти явственно услышала — таким тоном это было произнесено.

— Ну и пожалуйста, — зло буркнула она, поглаживая заглота: — Надо было дать Мяу вас съесть, — уже тише добавила девушка, отворачиваясь.

Впрочем, ее все равно услышали:

— Пожалей зверюшку, детка: подавится.

Тут уже Летисия обиделась окончательно:

— Почему это Эмили — дамочка, а я — детка?! Мы ровесницы! Кажется…

— Подрастешь, станешь дамочкой, — хмыкнул слуа. — А пока рано еще.

— Но мы действительно ровесницы! — выпалила девушка. Помолчала и добавила, тихонько хлюпнув носом: — Ну, я так думаю.

Летти была готова плакать. Юварка действительно не выглядела особо взрослой, но почему-то этот незнакомый Рэйшер считал ее старше. Вот где справедливость?

— Почему я детка, а она дамочка?!

— А у нее глаза умнее.

От такой наглости дриада вообще оторопела.

А вот ее спутникам, кажется, было весело. По крайней мере, Летти послышались смешки, но когда обиженная девушка обернулась к эльфу и юваркам, их лица сохраняли каменные выражения.

А тут и Мяу словно тоже решил довести Летисию до слез, жирной кляксой сполз с ее рук и подтек к слуа. Принюхался к его ботинку — Летти уже радостно предчувствовала, как мужчина будет бегать по поляне, спасаясь от настырного заглота, но питомец дриады вдруг разочарованно фыркнул и вернулся обратно к Летисии.

Даже эта маленькая непреднамеренная месть не удалась.

Рэйшер словно и не заметил этих поползновений. Перевел взгляд на Ноа и скучающе протянул:

— Что теперь собираешься делать, крылатый?

— Может, хватит?! — не выдержал юварка. — Тебе прекрасно известно, как меня зовут. И в Эске-Кермене ты меня называл по имени.

— Так то Кермен, — хмыкнул мужчина. — Там ваши старейшины могут и по голове за оскорбление настучать.

— А здесь их нет, и можно говорить что угодно? — в голосе обычно спокойного юварки проклюнулись нотки раздражения.

— Хочешь сказать, — фыркнул Рэй, — вы за глаза не называете всех остальных «бескрылыми»? — мужчина чуть склонил голову набок и, кажется, всерьез ждал ответа на свой вопрос.

— Я бы предпочел не касаться расовых вопросов. Особенно в существующем контексте, — сухо отрезал Ноа.

В черных глазах слуа запрыгали искорки смеха:

— Намекаешь на свою линьку?

— Рэй, хватит.

Слуа, кажется, не собирался замолкать. Он уже рот открыл, собираясь опять съязвить, но Ноа чуть повысил голос:

— Хватит, Рэй!

Мужчина отшатнулся, прижав к вискам ладони и страдальчески морщась:

— Обязательно так по мозгам бить? Просто сказать нельзя?

— Я говорил. Ты не слышал.

— Извини, — мрачно буркнул странный знакомый. Тон его был совершенно не извиняющийся, но Ноа этого хватило.

Юварка вздохнул, провел ладонью по плечу Эмили, покрытому сейчас коротенькими столбиками начинающих пробиваться перьев:

— Рэй, я сейчас ничего не знаю… Ни что делать, ни куда бежать… Еще и Рубеж этот…

— Ты по-прежнему веришь, что он существует? — руки от головы слуа еще не убрал, но ироничные нотки в голосе уже появились.

— Я не собираюсь вновь спорить с тобой на эту тему! Рубеж существует и…

— …И если ты вернешься, тебя с подружкой закопают обратно под землю, — в тон ему продолжил брюнет.

— В том-то и дело, что я не знаю! — отчаянно выкрикнул Ноа. — Я не знаю, примут ли нас обратно, но и вернуться к арсеналу я не смогу! И тем более не смогу пустить туда Эмили!

Летти не отрывала зачарованного взгляда от юварки. Прожив в Эске-Кермене всю зиму, она привыкла к тому, что крылатые создания всегда, при любых обстоятельствах сохраняют спокойствие, ну, или как минимум не показывают своих эмоций, а сейчас поведение Ноа в корне меняло все ее представления о детях неба.

В какой-то миг повисла одуряющая тишина. Такая, что если бы тот же заглот решил прокатиться к краю поляны — это мгновенно было бы услышано всеми и всюду.

В отличие от Летти Элиаш с того момента, как началась дружеская перебранка между слуа и юваркой, молчал, наблюдая за лицом Рэя: что-то ему подсказывало, что сейчас это важнее, чем вмешиваться и высказывать свое мнение. Элиаш молчал, а потому единственный уловил тот краткий миг, когда в черных глазах незнакомца исчез всякий намек на смех, на издевку… Исчез, едва прозвучал выкрик Ноа…

Тишина уже физически давила на уши, а потому тихий, едва слышный голос слуа принес облегчение:

— Я не могу говорить от имени всего племени. Я не могу предложить тебе защиту Неблагого Двора. Я могу предложить тебе лишь свою кровь и свою защиту, — на миг Летисии показалось, что в глазах у слуа проскользнула еще какая-то эмоция, но какая?

Ладонь Ноа, лежавшая на плече у Эмили и осторожно перебиравшая столбики перьев, замерла, и юварка неверяще уставился на Рэйшера:

— Ты… Приглашаешь меня и Эмили…

— …какое-то время пожить в Неблагом Дворе, — грустно хмыкнул слуа. — Это самое большее, что я могу предложить.

— Я… Я не знаю… — забормотал потрясенный юварка. — Я… Никогда не был у вас да и… Я слышал, Неблагий Двор не любит гостей…

— Я оставлю свою кровь залогом, — пожал плечами Рэй. — Соглашайся. Другого выхода у вас двоих все равно нет.

— Я… — осторожно начал Ноа.

— Мы согласны! — радостно выпалила наконец пришедшая в себя дриада.

Конечно, Летисию никто не спрашивал, но плаксивая, капризная Эмили ей совершенно не нравилась. И если потерпеть в путешествии Ноа дриада еще могла, то видеть рядом с собой его подругу ей совершенно не хотелось:

— Мы согласны! — повторила Летисия, почувствовав, как на ней скрестились взоры сразу всех присутствующих. — Точнее, они согласны, я за них отвечаю, а мы с Элиашем и Мяу так просто мимо пойдем. Ну, или рядом. Правильно, Элиаш?

Рэй смерил девушку долгим взглядом, перевел взор на эльфа и тоскливо вздохнул:

— Вам безумно повезло со спутницей…

Слуа шагал впереди. Изредка останавливался, замирал, как хищный зверь, изготовившийся к прыжку, что-то выглядывал и шагал дальше, положив ладонь на рукоять ножа на поясе.

За его спиной медленно плелись, бережно поддерживая друг друга, Эмили и Ноа. Они тоже иногда останавливались, но в отличие от проводника лишь затем, чтобы посмотреть друг другу в глаза. С точки зрения дриады — взгляд получался какой-то слащаво-приторный.

Сама Летти шла рядом с Элиашем. У эльфа до сих пор болела голова, но он сдерживался, не пытаясь жаловаться. Хотя, надо сказать, была и еще одна проблема, кроме этой самой головной боли, — парень не был уверен, что поступает правильно, идя со слуа: слишком уж подозрительным типом он был…

— Слушай, — затеребила юношу за рукав Летисия. — А я вот сейчас подумала… А почему он нас с собой позвал?

Мяу, прыгавший у самых ног дриады, как раз приготовился шмыгнуть в кусты, но Летисия успела ухватить питомца и усадить его на плечо, а потом так и не дождавшись ответа, повторила вопрос.

— Смысл спрашивать, — хмыкнул эльф. — Сама в гости напросилась.

— Я не напрашивалась, — надула губы Летти. — Я приняла приглашение!

— Но тебя ведь не приглашали!

— Ну и что?

Так и не получив ответа, «почему же пригласили Ноа» (впрочем, ответить на этот вопрос мог, пожалуй, только сам слуа), Летти решила развить тему:

— Подумай сам… — зашипела она, понизив голос, — он странный! Он очень странный! То хамит через слово, а то вдруг добреньким стал!

— Я все слышу! — весело раздалось откуда-то спереди.

— И слух у него неправильный! — продолжала нагнетать ситуацию дриада. — Я бы на таком расстоянии ничего не услышала: он далеко от нас ушел, а впереди еще и Ноа с Эмили идут и топают.

Эльф вздохнул:

— Они не топают, и тебе прекрасно это слышно.

— Топают! — возмутилась дриада и… впечаталась носом в спину резко остановившегося Ноа.

Приятного в этом было мало — Летти ударилась сильно, а если к этому еще добавить, что на спине у юварки только-только начали пробиваться перышки, то понятно, почему девушка в очередной раз решила, что весь мир ополчился против нее.

— … А еще на пути стоят! И вообще, я…

— Да тихо ты! — рот дриаде закрыла ладонь.

Летти отчаянно замычала и задергала головой. Попыталась убрать чужую ладонь руками, не смогла, попыталась укусить, опять не получилось…

— Припадочная… — мрачно буркнул слуа, наконец, отпуская девушку и вытирая обслюнявленную руку о брючину.

Пока Летти пыталась сообразить, как он, находясь впереди, умудрился мгновенно оказаться рядом с ней, проводник вытащил из кармана небольшую пластинку. Пошарил еще и, смахнув с плеча сорвавшуюся с небес каплю невесть откуда взявшегося дождя, тихо выругался:

— Тьма! Всего одну открывашку взял!

— Что происходит? — нахмурилась Летисия. — Почему мы остановились? Мы ведь никуда не пришли?

Они находились на небольшой полянке, окруженной со всех сторон стеной деревьев. Некоторые стволы выросли столь близко, что их оплела одна лиана на двоих, образовав бурую, только начавшую покрываться зеленью стену.

Слуа не выдержал:

— Можно помолчать пару минут?

— А не надо было мне рот затыкать! — не осталась в долгу девушка. — Я же никого не трогала! Я просто шла и разговаривала, а…

— А здесь надо постоять и помолчать!..

— Но почему?! Что я такого сказала?!

Вместо ответа Рэй наклонился и, подобрав с земли обглоданную лесом сухую ветку, кинул ее в сторону, метя между двумя деревьями. До бурой стены сучок не долетел, раздался чуть слышный свист — Элиаш, которому он резанул по ушам, поморщился — и ветка осыпалась на землю мелким крошевом.

— А открывашку я взял только одну, — мрачно, будто это что-то объясняло, резюмировал Рэй.

— А говорить почему нельзя? — не успокаивалась Летисия.

— Настройку собьешь своими воплями — и идти никуда не придется, здесь ляжешь.

Дриада нахмурилась:

— В смысле?

— В прямом, — хмыкнул мужчина, но объяснять ничего не стал.

Похлопал себя по карманам и извлек крохотный цилиндрик. Проведя кончиками пальцев по его поверхности, слуа сжал его в ладони, и из стержня вырвался поток света, образовав черный полупрозрачный экран, из которого послышался какой-то гомон.

Рэй удивленно нахмурился:

— Дин? Все в порядке?

Перекрывая непонятные крики, над поляной разнесся молодой прерывающийся голос:

— А… дядя… Это ты… Я сейчас… Немного… За-нят.

— Ты опять на ринге?

— А-га! — в голосе прозвучала ничем не прикрытая радость.

— Картинку включи, — хмыкнул брюнет. — Я хоть посмотрю.

— Пять… минут!

— Дыхание не срывай, — ровно посоветовал слуа.

На миг наступила тишина, прерываемая лишь невесть откуда раздающимися выкриками, а потом черный экран расцвел всеми цветами радуги. Впрочем, разглядеть на нем, что происходит, было невозможно: весь передний план занимала фигура какого-то постоянно движущегося парня.

— Дин, сдвинь картинку, мне ничего не видно.

— Дядя… ты… до-стал, — теперь было видно, что отвечает именно тот, кто заслонил экран. — Знаешь… На ринге… со жряком… мне… как-то… не удобно… Заниматься тобой…

Летти охнула, прикрыв рот ладонью, а Элиаш удивленно нахмурился — не всерьез же этот неизвестный говорит о ринге со жряками?!

— Не умничай, — скривился слуа. — Я в твое время…

— Ага — а-га, — перебили его, — в твое время… и небо было… синее… и вода… мокрее… и лес… не такой… хищный… И вообще… Нынешнее поколение… молодежи… распустилось… Они не слушают… старших… и… не почитают… богов… Это поколение… будет… последним… Плавали… знаем!.. — но уже в следующий миг парень хлопнул себя по бедру, и картина сместилась, открыв взорам наблюдающих огромную арену, чьи стены были сплетены из уже знакомых лиан.

Впрочем, эти самые стены были с вару высотой, а над ними клубился сероватый туман, виднелись какие-то фигуры и раздавались голоса. Но это по краям. А в центре…

— Ой… Его же сейчас убьют… — потерянно выдохнула Летти, разглядев, как кружится по арене молодой обнаженный до пояса парень, раз за разом уходя от ударов взбешенного жряка.

— Вот еще, — фыркнул Рэй, не отрывая взгляда от увиденного. Ноздри его хищно раздувались, да и сам слуа сейчас походил на изготовившегося к прыжку зверя.

Жряк вновь и вновь кидался на сражающегося, а юноша легко, словно играючи, уходил от ударов. Впрочем, некоторые атаки уже достигли своей цели: на плече у бойца запеклась кровь, но тот словно и не замечал раны — кинжалы в его руках вновь и вновь находили цель, жаля жряка: пятачок зверя был перепачкан кровью, а искры на иглах едва виднелись.

— Самоубийца, — мрачно буркнул эльф.

На это замечание Рэй ничего не ответил, покосился на парня и вновь отвернулся к экрану.

Впрочем, за это время он кое-что все-таки упустил: новый рывок, новый удар жряка, и сражающийся сломанной игрушкой отлетел к стене арены… Летти испуганно зажала руками рот, она слишком хорошо знала, что после таких ударов уже не встают…

На некоторое время повисла тишина, а затем невидимые зрители за стеной вновь взорвались криками. Жряк был уже близко от упавшего, еще немного, и он разорвет неподвижное тело…

Но за мгновение до того, как это произошло, боец зашевелился… а потом одним прыжком, одним рывком ушел от удара, успев метнуть кинжал. Тот вонзился прямо в глаз жряку, но зверь и не заметил этого…

Чудовище пронеслось к стене, замерло, тяжело дыша и пуская искры по шкуре, а раненый на миг сжал челюсти и, сплюнув кровь на вытоптанную за время боя землю, хрипло обронил:

— Пора заканчивать.

Он стоял, чуть покачиваясь. Казалось, еще секунда — и он упадет. Но прошло мгновение, второе… Летти вдруг поняла, что она считает удары сердца.

А еще через миг молодой слуа рванулся вперед, легко ушел от удара мощных клыков и, широко размахнувшись, вогнал клинок между острыми иглами на спине зверя.

Жряк вздрогнул всем телом и неопрятной кучей сполз на землю.

Вновь повисла тишина…

Дин высвободил клинок из туши, медленно, картинно провел кончиком языка по клинку, словно — а может, и в действительности — слизывая с него кровь («Он же отравится!» — испуганно пискнула Летисия), а потом торжествующе вскинул руку, салютуя.

Невидимые зрители взорвались восторженными воплями.

— Пижон, — зло буркнул эльф.

Молодой боец ему почему-то дико не нравился.

Рэй покосился на возмущающегося юношу, хмыкнул и обронил:

— Дин, заканчивай представление. Мне нужны четыре открывашки.

— Где ты столько гостей понабрал, — фыркнул боец. — Буду через пятнадцать минут.

Второй кинжал, тот, что застрял в глазу у жряка, он даже не потрудился забрать.

…Он словно вынырнул из пустоты. У Летисии зачесались глаза, девушка отчаянно принялась их тереть… А уже в следующий миг обнаружила, что возле опасной стены — той самой, что могла в одну секунду превратить ветку в труху, — стоит, спрятав руки за спину и покачиваясь с носка на пятку, юноша. Тот самый, что до этого сражался на арене.

Он даже рубашку не надел. И запекшуюся кровь на плече не стал вытирать, но почему-то ветви молодых, только начинающих зеленеть лиан и не думали бросаться на запах крови.

Летисия и сама не могла объяснить, что с ней происходило в этот момент. Почему-то ей безумно хотелось повнимательней рассмотреть этого странного юношу, но при этом, когда молодой слуа поймал ее изучающий взгляд, дриада вспыхнула и отвернулась. На губах Дина заиграла легкая улыбка, и он перевел взгляд на родственника:

— Привет, дядя. Это тебе из-за них открывашки понадобились?

— А из-за кого ж еще! — фыркнул Рэй. — Я их что, коллекционирую?

— Да кто ж тебя знает? Может, ты извращенец.

Эльф, совершенно не привыкший к тому, чтобы со старшими родственниками разговор вели в таком тоне, удивленно заломил бровь. Но самого Рэйшера подобные речи совершенно не смутили:

— Да куда ж мне до тебя. Открывай давай.

Юноша порылся в карманах брюк и вытащил горсть небольших пластинок, пересыпал их на ладонь Рэю и, задорно подмигнув Летисии, обронил:

— Милый у тебя зверек! — отступил на шаг назад и… растворился в воздухе.

— Как всегда в своем репертуаре, — задумчиво протянул слуа. — Совершенно асоциальный тип.

— Весь в тебя, — улыбнулся молчавший до этого момента Ноа.

— Скорей в отца пошел, такой же идиот.

— Ну, к воспитанию ты руку приложил.

— Значит, я идиот, — не стал спорить мужчина. — Пошли?

У каждой лесной расы были свои представления о том, каким должен быть город: дриады жили в деревьях, трау — в огромных шарах, кынсы — в палатках с изображением змей, но даже на их фоне слуа выделялись своей экстравагантностью. Окруженный стеной из лиан, обвивших деревья, Неблагий Двор состоял из срубов. Гладко отполированные древесные стволы словно светились изнутри, и, увидев такое чудо, Летисия, не веря своим глазам, шагнула к ближайшему дому, протянула руку… и отдернула ее, не прикоснувшись к стене. Замерла, оглянулась на Рэя, как на самого знающего:

— А… Вы не боитесь?

Слуа, молча наблюдавший за тем, как гости разглядывают город (эльф тоже был немало удивлен, а вот Ноа и Эмили свои эмоции скрывали), нахмурился:

— Чего бояться?

— Ну, — запнулась дриада, — оно же из деревьев построено, а они голодные. Даже то, что уже не растут, не поможет, менее ядовитыми они от этого не станут.

По губам Рэйшера скользнула тонкая улыбка, и мужчина, хмыкнув, похлопал ладонью по стене дома:

— Для слуа лес не опасен. Он не трогает своих детей…

Элиаш, которому внезапно вспомнился рассказ Олега о появлении леса, только хмыкнул: это еще как посмотреть, кто чей ребенок.

Небо с самого утра хмурилось кислотным дождем — это Элиаш заметил, еще когда утром разговаривал с Ноа и Эмили: мелкие капли срывались откуда-то с вышины и, оставляя на коже легкое покраснение, испарялись. Но сейчас осадки, кажется, решили взять реванш: Рэй еще не успел закончить фразу, как с неба посыпались холодные капли. Дождь становился все сильнее, еще немного, и начнет зудеть вся кожа, плавиться одежда… Слуа оборвал фразу на полуслове и отрывисто скомандовал:

— Пошли, а то под ливень попадем.

Прошедший кислотный дождь почти не изменил облик Неблагого Двора. Случись такой ливень в Лесу — родном поселении дриады, — и деревья были бы полностью покрыты изъязвлениями, по земле было бы трудно пройти — все превращалось в грязь, а здесь на ровных, покрытых непонятным материалом улицах все осталось как было. Капли дождя совершенно не изуродовали ровное покрытие, лишь слегка потемнели стены срубов — домов.

Лишь теперь, в темноте, Летисия разглядела, что почти возле каждого дома стоят ровные высокие палки, светящиеся вверху. Света они давали не так уж много, но обойти кислотную лужу или, присмотревшись, увидеть мохнатую кляксу, шмыгнувшую за угол, можно было. Ну, еще и некоторые окна светились в темноте.

— Мяу! — отчаянно крикнула Летти, поспешив за заглотом, но тот даже не подумал вернуться.

Домашний зверек мелькал где-то впереди, петляя по темным улицам и плутая по переулкам. Дриада уже несколько раз звала его, но, увы, безрезультатно. Заглот так и не остановился. Он словно играл с Летисией: останавливался на несколько мгновений, подпуская ее поближе, и вновь устремлялся вперед, в темноту.

Внезапно впереди послышались голоса, и девушка, поняв, что она окончательно потеряла Мяу, замедлила шаг: сердце почему-то сбилось с ритма, а на душе вдруг стало неуютно. А еще через мгновение из-за угла вышла веселая компания, состоявшая из пяти-шести юношей, ровесников Элиаша.

Голоса мгновенно стихли, и на улице повисла какая-то вязкая, неприятная тишина. Но уже в следующий миг ее разорвал мужской голос:

— Какая милая крошка! Да еще и в одиночестве!

А еще через мгновение все эти парни окружили дриаду.

Девушка сама не могла понять, почему ей так неуютно. Вроде бы бояться нечего: перед ней слуа, одним из которых был Рэй. Это не кынсы, не лесные звери какие-то, но в душу ледяной змейкой закрался страх.

Один из парней вдруг схватил Летти за запястье, не обращая внимания на ее сопротивление, перевернул руку девушки ладонью кверху и удивленно фыркнул:

— Гляди-ка, она и выбора еще не сделала!

Чья-то ладонь коснулась плеча девушки, кто-то прикоснулся к спине…

— Не трогайте меня! — отшатнулась дриада.

— Надо же, какая недотрога! — глумливо протянул один из парней, медленно провел пальцами по щеке Летисии.

— Не прикасайтесь! — выкрикнула Летти. Казалось, сердце, отчаянно колотясь, застряло в горле.

— Да что ты говоришь!

Издевательский смешок:

— Такая милая девочка и такая злюка!

Летти шарахнулась в сторону, на миг вырвалась из кольца и прижалась спиной к стене, загнанным зверем озираясь по сторонам. Она не знала, чего от нее хотят, но даже в Улье у кынс ей не было так страшно…

Новое прикосновение к плечу, подленькое хихиканье:

— Надо было выбор делать, прежде чем ночью выходить…

— Так она его уже сделала! — знакомый голос заставил сжавшуюся в комок дриаду вскинуть голову и облегченно всхлипнуть.

В конце улицы стоял, покачиваясь с носка на пятку и спрятав руки в карманах брюк, Дин. А у его ног крутился Мяу…

И пусть Летти видела этого парня второй раз в жизни, но сейчас ей стало так спокойно…

— Вали отсюда, Шер, она наша! — хрипло обронил один из парней.

— С чего бы это? — фыркнул племянник Рэя, проталкиваясь между окружившими Летисию парнями и подходя к ней.

— Она выбора не сделала!

— Мы первые ее увидели!

— Она? Выбора? — хмыкнул боец, подхватывая Летисию под локоток. — Мир, тебе, похоже, в последнем бою на ринге все мозги выбили. Вспомни, она сделала выбор еще прошлой весной. Ты же сам видел. Правда, дорогая? — сладко улыбнулся он Летти.

— Да! — выпалила дриада, не понимая, на что она сейчас соглашается, но при этом прекрасно осознавая, что другого выхода у нее нет.

— И кого она выбрала? Тебя, что ли? — вмешался в разговор второй парень.

По губам Дина скользнула ухмылка:

— Кер, я просто восхищаюсь твоей гениальности. Ну, не тебя же!

— Запястье покажи, — прищурился тот, кого назвали Миром. — У нее тавра нет. А у тебя?

— Мы еще не успели, правда, золотце? Завтра как раз собирались.

— Врешь, — хмыкнул Кер.

Вместо ответа Дин ударил. Коротко, без размаха, целясь говорившему в челюсть.

Но одного этого удара было достаточно, чтобы парень рухнул на землю как подкошенный.

Дин хрустнул костяшками пальцев и обвел взглядом мгновенно замолчавшую компанию:

— Кто-нибудь еще хочет обвинить меня во лжи? Нет?.. Пошли, солнышко, у нас еще много дел до рассвета. Только своего кляксика забери, а то он так по тебе скучал, даже меня сюда привел…

Летти послушно шла за слуа, и лишь когда подгулявшая компания осталась позади, девушка остановилась и, не обращая никакого внимания ни на грязь, ни на листья, без сил опустилась на землю:

— Мне плохо. Мне очень плохо.

— Понимаю, — хмыкнул Дин. — Но надо было думать головой, прежде чем из дома ночью выходить… — парень помолчал и добавил: — Вставай, пойдем выпьем чего-нибудь в каком-нибудь ближайшем кабаке, а потом я отведу тебя к дяде. Я так понимаю, он пообещал вам защиту.

— Вроде бы… — не стала спорить дриада. Напряжение спало, и сейчас девушка была в таком состоянии, что ей уже было все равно.

— Пошли, — потянул ее за руку слуа. — Мне самому надо выпить.

Летти мерила шагами крохотную комнатку. Нет, ну это действительно нужно быть полной идиоткой, чтобы так глупо попасться!

Прав Рэй, ох, как прав… Только настоящая дура могла поверить и куда-то пойти за малознакомым парнем. Да еще потом, когда он завел в незнакомый дом, покорно идти за ним, зайти по приглашению вперед него в комнату и лишь, когда Тир запер дверь, сам оставшись снаружи, робко поинтересоваться, а что здесь, собственно, происходит.

Ответ, последовавший вслед за этим, поразил дриаду до глубины души. Мол, так и так, дорогая, Дин все равно помрет на арене — втроем против двадцати не выстоять, так что подготовься морально, через четыре дня день выбора, скажешь, что выбрала меня, тогда с тавром и разберешься.

И пока Летти приходила в себя, пытаясь переварить поступившую информацию, Тир ушел — по крайней мере, сквозь дверь было слышно, как стихли его шаги, удаляясь.

Первым делом Летисия попыталась разобраться, где ж она оказалась и как отсюда выбраться.

Это была небольшая комната, напоминающая гостиную в доме у Рэя. Такой же диванчик, кресло-капля, расползшееся в дальнем углу, ковер-мох… Дополняла картину какая-то темная панель на одной из стен, да на полу валялось несколько подушек.

Летти обошла комнату по кругу, попыталась хоть что-то рассмотреть в замочную скважину и так ничего там и не увидела: создавалось впечатление, что скважина была чем-то заткнута.

Девушка зло пнула дверь ногой, лишний раз убедившись, что та и не думает открываться, и отвернулась. Нужно было срочно что-то делать, иначе Элиаша сейчас просто-напросто убьют на этой проклятой арене, а она так и будет сидеть здесь — Тир, кажется, совершенно не расположен ее выпускать, иначе как объяснить его высказывания о дне выбора?

Следующим делом дриада проверила окно: небольшое, размещенное под самым потолком, неподалеку от растекшегося по полу кресла, оно было закрыто тонкой, прогибающейся под пальцами пленкой. Девушка забралась ногами на кожаную каплю и попыталась прорвать ткань, затянувшую окно, но безуспешно: та даже от ударов кулаком не думала лопаться.

— Ненавижу, — мрачно буркнула Летисия и плюхнулась на кресло, подперев кулаками подбородок, — всех ненавижу. Особенно слуа всяческих.

— А м-р-ф-меня-м? — вдруг раздалось от двери.

Девушка вскинула голову, думая, что кто-то вошел в комнату, а она и не заметила, но никого не было, лишь в щель под дверью медленно просачивалась пушистая капля.

— Мяу?! — неверяще выдохнула девушка.

— А-м-хха…

— Ты разговариваешь?! А почему раньше молчал?!

Вместо ответа клякса невнятно что-то булькнула и потекла вверх по двери, подбираясь к замочной скважине. А потом и вовсе просочилась в нее, оставив Летти в гордом одиночестве.

— Понятно, — мрачно хмыкнула юная путешественница. — Мяу не умеет разговаривать, а значит, это была галлюцинация…

Клякса вновь просочилась под дверью в комнату, притащив в пушистой шерсти выдавленный из скважины ключ.

— … А может быть, и нет…

В коридор Летисия выбиралась крайне осторожно. Отомкнула дверь, выглянула наружу, воровато огляделась по сторонам и лишь потом вышла из комнаты. К выходу из дома тоже пришлось выбираться потихоньку — дриада совершенно не представляла, что делать, если вдруг появится Тир: то ли плакать и бежать, то ли кричать и кидаться. Правда, было подозрение, что и то и то получится одинаково хорошо.

В любом случае всего минут через пятнадцать девушка, наконец, оказалась возле входной двери. Мяу крутился рядом у ног дриады, но теперь не издавал ни звука, а Летти благоразумно решила, что сейчас у нее нет времени выяснять, говорил ли что-то заглот или ей всего лишь почудилось.

Тем более что входная дверь была приоткрыта — похоже, слуа в своем селении вообще никого не опасались — а значит, достаточно было сделать всего несколько шагов, и вот она, долгожданная свобода, и можно узнать, все ли в порядке с Элиашем, и…

Что еще «и», Летисия не успела даже додумать: откуда-то из глубины дома послышались вопли. Девушка испуганно дернулась в сторону, решив, что это из-за нее, но потом сообразила, что звук раздавался вдали, а значит, к дриаде не имел никакого отношения.

И вроде бы можно было уже идти, но звуки все не стихали… Летисия помялась перед открытой дверью, даже шаг за порог уже сделала, а потом развернулась и решительно — не забывая настороженно оглядываться по сторонам и следя, чтобы никто не выпрыгнул из-за угла, — направилась в глубь дома: надо ж, в конце концов, выяснить, что там за крики!

Ковер в центре холла, с мягким, медленно шевелящимся, хотя в комнате не было ни малейшего дуновения ветерка, ворсом, дриада предусмотрительно обошла по большой дуге. Не заинтересовала ее и зависшая невысоко над столом без всякой опоры светящаяся алым светом сфера. В первый момент у Летисии возникло желание потыкать в нее пальцем, но потом она передумала, а то мало ли… Сейчас девушка стремилась узнать только одно: что же за шум раздается из глубины дома?

Дверь в комнату, из которой доносились услышанные Летисией вопли, была приоткрыта, и «храбрая» путешественница, собравшись с духом, осторожно заглянула внутрь, искренне надеясь на то, что ее никто не заметит.

Тир сидел спиной к входу в кресле-мешке, неопрятной кляксой растекшимся в середине комнаты, и с интересом следил на закрепленном на стене экране за разворачивающимся боем. Летти мельком увидела заляпанный кровью песок, на миг ей показалось, что среди сражающихся она заметила Элиаша… Но дриаде сейчас было не до того. То, что увидела девушка, было намного хуже любой драки, любой схватки.

Мокрые, как после душа, волосы Тира были собраны в хвост, а под ним на шее, у самого основания черепа, виднелись крохотные перемигивающиеся огоньки.

Нести ребенка доверили Летисии. Хотя, как доверили — спихнули, так будет точнее. Ободранным юваркам девушка побоялась отдавать младенца — вдруг это заразно, Элиаша нужно было самого вести и поддерживать, чем и занялся Дин, сумку которого передали Ноа, ну, а Рэй выразительно показал, что у него заняты все руки рюкзаками, и потому нести младенца он никак не может.

Первые минут пятнадцать дриада собиралась с мыслями и подбирала вопросы, но затем, когда их, наконец, накопилось необходимое количество…

— А зачем мы идем в Эске-Кермен? А что мы будем делать с ребенком? А кто это такая? А почему она отдала младенца тебе? А откуда у нее взялся крыла… — вопросы сыпались как из дырявого решета.

Рэй резко остановился, как будто врезался в невидимую стену, развернулся к Летисии и зашипел:

— Заткнись! Или ты хочешь, чтобы она проснулась?!

— А почему ей нельзя просыпа…

Оглушительный детский плач разнесся по лесу. Похоже, младенец ждал именно этого вопроса — по крайней мере, у Летисии сложилось такое впечатление.

— Довольна?! — зло рявкнул Рэй.

— А я здесь при чем?! — возмутилась девушка. — Это вы кричать начали, а я…

— А ты теперь ее успокаивай! Или до Кермена мы не дойдем!

— Почему?! — Дети до семи лет за пределы селения у дриад не выходили, а потому девушка как-то не задумывалась о том, чем это может грозить.

Кажется, слуа был готов рассказать Летисии все, что он о ней думает. Положение спас привыкший к вечным вопросам дриады Элиаш:

— Да потому что на ее крик сейчас сбегутся все, кому не лень!

— Ой…

Успокоить младенца удалось, лишь наспех поменяв пеленки и сунув в рот обнаруженную в корзинке пустышку — благо, Ноа, поморщившись, сказал, что девочка не голодна, а оснований не доверять чувствующим чужие эмоции юваркам у путешественников не было.

Впрочем, если ребенка удалось заткнуть соской, то с дриадой было труднее. Да, она сбавила громкость, но вопросы-то все равно остались!

— Так все-таки где она взяла крылатого ребенка? И почему отдала нам? — полушепотом начала девушка, догнав шагающего впереди мрачного Рэя, и, одной рукой поддерживая младенца, другой — вцепившись в локоть слуа. — И кто это вообще така…

— Да заткнешься ты или нет?! — не выдержал мужчина. Голос он старательно не повышал.

— Но я же просто хочу узнать! — возмутилась Летисия, отмахиваясь от побега хитрожорки, скопившей за зиму достаточно энергии для разряда, но еще не выпустившей листьев, а потому почти безобидной.

Слуа сдавленно застонал, чувствуя, что еще чуть-чуть, и он точно сорвется.

— Советую ей ответить, — приглушенно предложил сзади Элиаш, которого поддерживал такой же израненный Дин. — Она способна достать даже юварку.

— Кажется, особого таланта сейчас на это не нужно, — фыркнул его помощник.

Рэй же покосился на Ноа с Эмили, у которых пропала уже большая часть оперения, и сдался:

— Да отвечу я, отвечу! Давай до Кермена доберемся, сдадим ребенка, и я отвечу на все вопросы!

— Все?! Зря… — чуть слышно буркнул Элиаш, но его никто не услышал.

Если Рэй думал, что сразу после возвращения из арсенала можно будет отправиться в путь, то он жестоко просчитался. Случайные попутчики, конечно, разобрали оружие, вынесенное с третьего уровня, но когда слуа смерил взглядом путешественников и скомандовал:

— Собираемся, идем, — то в ответ услышал невинное:

— А куда? — в каре-зеленых глазах дриады светилось искреннее недоумение.

— Не понял? — тут уже пришла очередь Рэя удивляться.

Девушка покосилась на перешептывающихся о чем-то своем юварок, на Дина, любовно чистящего доставшийся ему пистолет, на Элиаша, с трудом стоящего на ногах, и повторила вопрос:

— Куда мы идем? Мы с Элиашем собирались в Караим, селение эльфов. Ноа с Эмили, я так понимаю, идут с нами. А вы с Дином? Тоже с нами? Или у вас какой-то свой, отдельный маршрут? Вам, вообще, есть куда идти?

Рэй хмыкнул. Если в начале тирады, он был готов ответить какой-нибудь язвительностью, то последний вопрос застал его врасплох. Впрочем, там, где ответа не нашел старший Шер, положение спас младший.

— Некуда, — жалобно всхлипнул он, отложив в сторону оружие и смотря на дриаду глазами невинно избитого мрука. Девушке невольно захотелось пожалеть несчастного… — Мы бедные, несчастные бомжи… Все нас обижают, дома нету, крыши над головой нету, и вообще жить негде…

— Прекрати паясничать, — оборвал его Рэй, чувствуя, что еще чуть-чуть, и его племянник наболтает такого, что он никогда потом не отмоется.

Дин тяжело вздохнул:

— Вот так и наступают на горло песне.

Из всего сказанного Летисия поняла только одно и сразу это и озвучила:

— То есть вы идете с нами?

— А у нас есть выбор? — фыркнул Рэйшер. — Осталось только выяснить, в какую сторону идти. Кто-нибудь знает дорогу отсюда до вашего Караима?

Элиаш, который точно уж должен был знать ответ, замотал головой:

— Я знаю дорогу от Эске-Кермена до Караима… Но сейчас я не скажу, в какой стороне Эске-Кермен.

Ноа, наконец, соизволил отвлечься от Эмили:

— Караим там, — махнул он рукою в сторону, указывая направление.

Эльф покосился на него и вздохнул:

— Значит, мы сперва идем туда, — Элиаш показал куда-то вбок, — а потом, когда доберемся до Ночного оврага, поворачиваем туда, — короткий взмах рукой и новое направление движения.

Рэй оторопело замотал головой:

— Прекрасные ориентиры! Сразу видно профессиональных путешественников!.. — мужчина повернулся к дриаде: — Давай путевики.

— Кого? — не поняла Летисия.

Слуа закатил глаза, явно сожалея о том, с кем ему приходится работать и вздохнул:

— Путевики. Шары с шипами, у тебя были.

Девушка молча протянула ему сумку, прихваченную из арсенала.

Брюнет, не объясняя ничего, вытащил один из шаров, а мешок с оставшимися вернул дриаде. Взвесив сферу в руке, слуа на миг сжал ее в кулаке, а потом разжал ладонь. К удивлению Летисии и Элиаша (юварки и Дин, похоже, и так прекрасно знали, что произойдет, а Мяу, по-прежнему лежавший у ног эльфа, все так же ни на что не реагировал), мяч не упал на землю, а завис возле поднятой ладони Рэя.

От шипов, покрывавших всю поверхность сферы, побежали тонкие прозрачные лучики, которые отражались от путешественников, от деревьев, переплетались, пересекались между собой, составляя неведомую сеть… А через несколько мгновений на ее месте возникла карта. Трехмерная, полупрозрачная, расстелившаяся горизонтально между путешественниками, она показывала совершенно незнакомую местность: чистое поле с редкими деревьями, протянувшиеся по поверхности ниточки дорог, несколько непонятных серых коробочек, раскиданных то там то здесь, таинственный купол у самого края карты.

— А теперь давайте разбираться, — вздохнул Рэй. — Мы — здесь, — он легонько коснулся пальцем чуть потрескивающего шара, который сейчас был как бы центром странной карты.

— С чего бы это? — возмутилась Летисия. — На этой картинке голое пространство! А мы в лесу!

— Эта карта сделана до войны, — отрезал слуа. — Было бы странно, если бы она показывала нынешнее положение вещей… Так, Эске-Кермен находится… Куда ты показывал?.. Ага, здесь. — От шарика простерлась тонкая красная ниточка. Впрочем, была она не особо длинной — вытянувшись всего на пару пульгад,[1] линия остановилась, уткнувшись в странное дерево, опутанное серебристой паутинкой.

— Почему здесь? — удивилась Летисия. — Какая тут связь?

— Направление то же, расстояние примерно совпадает… Теперь разберемся с Караимом. Направление? — Слуа решительно чирканул пальцем по полупрозрачной карте. Алая нить протянулась вперед и затерялась у самого края сотканного из лучей призрачного видения. — Сколько, говоришь, до вашего Ночного оврага идти?

— Четыре дня по Моховой гати, — вздохнул эльф. — А потом у него сворачиваем, идем через Ноющую пучину и Поляну удильщиков. Всего два дня — и мы в Караиме.

— Четыре дня… — задумчиво протянул Рэй. Несколько непонятных жестов и красная линия оборвалась примерно на середине, уткнувшись в синюю нить неизвестной реки. — Судя по расстоянию, это здесь… Куда поворачивать?

Элиаш молча указал направление.

— Плюс еще два дня… — нить изогнулась под углом в девяносто градусов и уткнулась в серый купол, непонятным прыщом выпирающий в зеленом поле. — Значит, Караим у нас находится здесь… А если идти напрямую… — новая алая линия и начерченный на карте прямоугольный треугольник. Гипотенуза, соединявшая две вершины, не оборвалась, уткнувшись в купол, а протянулась дальше, к краю карты и, расширившись за ее пределы, затерялась где-то между деревьями. — Получается, нам туда…

Дин сбледнул с лица:

— На запад?! Ты предлагаешь идти через Многоточие?! — кажется, его очень обеспокоили такие перспективы.

— Ты хочешь со мной поспорить? — вкрадчиво поинтересовался его дядя.

По губам юноши скользнула улыбка:

— С тобой — точно нет.

— Тогда спросим по-другому, — флегматично пожал плечами Рэй. — Есть другие варианты?

— Конечно, есть! — тут уже подал голос и сам эльф. — Та дорога, о которой я только что говорил и по которой мы и приходим в Эске-Кермен из Караима.

— Там не дорога, а засека, — подал голос Ноа.

— Ну и что? Зато мы про нее все знаем… А тут какие-то Многоточия… Да и идти всего шесть дней.

Рэй покачал головой:

— Шесть дней — для нормальной команды. А у нас набралась компания инвалидов, поход которой продлится не менее двух недель.

— Но… — попытался возмутиться эльф.

— Ты хочешь сказать, что сможешь идти весь день без привала? — заломил бровь слуа.

Эльф открыл рот, собираясь возмутиться, не подобрал нужных слов, закрыл рот… И тут в диалог вмешалась Летисия:

— Подождите, а порталы?! Юварки ведь чувствуют порталы! Мы можем пройти по ним и…

— И вам придется идти по ним вдвоем, — перебил ее Ноа.

— Почему?

— Сейчас, во время Рубежа Тьмы и Света, порталы могут неправильно сработать, если мы пойдем через них… А учитывая, что слуа, похоже, наши родичи, на Рэя и Дина они тоже могут отреагировать как-то не так. И хорошо, если нас просто раскидает по разным частям леса.

— А «плохо» тогда что?

— Я так понимаю, в одну часть леса прибудет голова, в другую — руки, а в третью — уши, — фыркнул Дин, мгновенно понявший, чем грозят нестабильные порталы.

— Вроде того, — медленно кивнул Ноа.

Девушка вздохнула:

— Значит, пойдем пешком… А мы не заблудимся, если направимся через это ваше Многоточие? Вдруг направление не совсем верное? Тогда мы просто пройдем мимо Караима…

Рэй перевел взгляд на Элиаша:

— Ты узнаешь территорию около родного селения?

Эльф медленно кивнул:

— На день пути вокруг, — после новых зеленых браслетов, появившихся благодаря Ноа и Дину на его запястьях, парню слегка полегчало, но в ушах периодически звенело назойливое: «…используется нелицензионная версия…»

— Значит, идем через Многоточие, — кивнул Рэй.

— Камикадзе… — непонятно прокомментировал решение дяди Дин.

Идти было трудно. После того как сошел снег, земля еще не высохла, на ботинки налипала грязь. Не до конца проснувшиеся растения сонно шевелили ветвями, пытаясь собраться с силами и подманить или поймать кого-то из путешественников. Приходилось рассчитывать не только, куда мог сдвинуться какой-нибудь корень, но и учитывать, что он будет весьма и весьма сонным, а значит, траектория его движения была совсем другой.

Слуа опять были заняты тем, что несли сумки, а потому именно Летисии доверили помогать идти эльфу. Тот, правда, утверждал, что он прекрасно себя чувствует, помогать ему не надо, и, вообще, он способен идти без перерыва несколько дней и ночей… Но мнение Элиаша, похоже, совершенно не учитывалось: Рэй смерил взглядом пошатывающегося эльфа, перевел взгляд на дриаду и скомандовал:

— Ты. Помогаешь ему.

Разговор был окончен.

Впереди шел Рэй. Следом за ним — Дин. Если молодому слуа и было плохо после сражения на арене, то сейчас он уже этого не показывал: тащил свою суму, отобранную обратно у юварок, перешагивал через вяло шевелящиеся корни, отбил ножом выстрелившую ему в лицо еще зеленую почку кровавика. Элиаш с Летисией чуть приотстали: у эльфа заплетались ноги, и он периодически спотыкался. Замыкали группу Ноа с Эмили. Мяу одновременно успевал везде.

Слова Рэя о том, что идти придется весь день, оказались правдой. На вялые попытки Летисии поканючить, что она устала, хочет отдохнуть и вообще стерла ногу, слуа не обращал никакого внимания. Лишь к вечеру, когда меж деревьями начало темнеть, мужчина махнул рукой:

— Привал!

Дриада облегченно спихнула с плеча руку Элиаша и плюхнулась на землю:

— Все! Я устала! И никуда не пойду, и ничего не хочу, и деревья открывать не буду! И пусть меня прямо здесь и сейчас едят все, кому хочется, я даже шевелиться не буду!

— Заманчивая идея, — фыркнул Рэй. — Когда понадобится от тебя избавиться, буду знать, что мне делать. Жаль, сегодня не получится ее воплотить… Дин, ограничитель у тебя?

— А может не надо им сегодня пользоваться? — осторожно уточнил младший Шер. — Нам еще по Многоточию идти, а здесь смысла нет его тратить — лес не опасен…

— Лес не опасен для слуа, — фыркнул его дядя. — Ну, еще, может, для юварок. Хотя еще вопрос, настоящие ли у нас юварки…

— Мы настоящие! — обиженно выпалила Эмили.

Старший слуа вздохнул:

— Что бы хорошее сказала… Так о чем это я? А, да. Лес безопасен для слуа. А у нас, кроме нас двоих и парочки «почти настоящих» юварок, есть еще двое вкусных и питательных для леса персон, подзакусить которыми может любой плющевик. Так что — доставай ограничитель.

— А он не у меня! — радостно сообщил Дин. — Ты его у Летисии оставил!

Слуа перевел взгляд на дриаду:

— Детка?

— Нет у меня никакого ограничителя! — возмутилась девушка. Ей уже порядком надоело, что брюнет упорно не хочет называть ее по имени.

— Коробка. Прозрачная. Из арсенала, — в голосе Рэйшера звучали покой и умиротворение.

Летти обиженно дернула плечом, явно собираясь рассказать, что не надо разговаривать с ней как с малолетней дурочкой, но в итоге, так ничего и не сказав, достала из своей сумки — которая, надо сказать, была намного меньше тех вьюков, что тащили Дин и Рэй, — потребованный предмет.

Мужчина осторожно принял переданную ему коробочку, легонько щелкнул ногтем по ее боку, и верхняя поверхность коробки словно растаяла в воздухе. Рэй двумя пальцами взял из футляра щепотку непонятного серебристо-черного порошка и сдул его в воздух. В тот же миг вся полянка, на которой остановились путешественники, резко изменилась: земля, только недавно мокрая, изрытая просыпающимися корнями, выровнялась, словно по ней проехался невидимый каток, все корни, торчащие из земли, пропали, будто их и не было или они остались под землей, а по краям поляны появился небольшой, в вару[2] высотой, барьер.

Рэй провел пальцами по боковой стенке коробочки, отчего на ней вновь появилась крышка, и передал «ограничитель» Летисии:

— Прячь обратно, — кажется, мужчина привык, чтобы ему беспрекословно подчинялись. Впрочем, спорить сейчас дриада и не собиралась.

Эльф, с трудом удерживающийся на ногах, присел на корточки, осторожно коснулся рукою земли: под пальцами была гладкая, чуть прохладная поверхность, на ощупь совершенно не похожая на обычную почву.

— Что вы с ней сделали? — поднял он глаза на Рэйшера.

Мужчина пожал плечами:

— Это старинные наработки. Вроде бы раньше их использовали для других целей, но сейчас оно очень качественно удерживает лес. Граница продержится двенадцать часов, так что мы можем спокойно переночевать… Размещаемся на привал.

А это уже был приказ.

Впрочем, оспаривать его никто не собирался…

Уже через несколько минут из сумок были извлечены небольшие тенты, а вслед за ними — войлочные «простыни», обшитые с одной стороны непромокаемым брезентом. Вскоре в центре площадки, созданной с помощью «ограничителя», был разведен небольшой костер, а над ним, подвешенный на деревянной рогульке, аппетитно булькал котелок с похлебкой. Когда Летти увидела это, она просто ужаснулась:

— Вы что делаете? — вцепилась она в руку Рэю. — А если с ветки в еду яд натечет?!

Слуа только отмахнулся:

— Не хочешь — не ешь, нам больше достанется.

Летисия пошла жаловаться Элиашу:

— Мы ведь так с голоду помрем!

Эльф как раз в очередной раз пытался понять, нужны ли ему выделенные щедрым Ноа зеленые ленты, или он и без них прекрасно помрет, а потому попросту отмахнулся:

— Не мешай, мне некогда.

Ноа с Эмили о чем-то перешептывались на самом краю полянки, и им совершенно не было дела до несчастной дриады. Мяу тоже куда-то сбежал.

Обиженная девушка с ногами забралась на барьер, подальше от нежно щебечущих юварок, и печально уставилась в глубь засыпающего леса. Именно здесь ее и нашел Дин:

— Ты что здесь делаешь? Почему не помогаешь?

— Как? — девушка повернула голову к нему.

— Ужин доготовить, тенты натянуть, сумки обратно сложить, а то я, пока вытащил то, что нужно, все перерыл.

Летти покосилась на возвышающуюся неподалеку от нее целую гору всяческих предметов — там виднелись и складная саперная лопатка, и чайник, и несколько мотков веревки, ножи, пара топоров (в отличие от Элиаша и Летисии, которые из Эске-Кермена ушли с минимумом вещей, слуа подготовились к походу) — и вздохнула:

— А смысл готовить, там все ядовитое?

— Почему? — удивился Дин.

Услышав путаные объяснения Летисии, молодой слуа только рассмеялся:

— Не страдай: ветку же обработали, когда срезали, так что все в порядке. Пошли, поможешь… Кстати, ты чумизную кашу раньше пробовала? А то ее только в поход берут, и я вот как-то опасаюсь…

Многоточие началось внезапно: меж деревьями стали попадаться остатки разрушенных стен, оплетенных засохшими лианами, земля под ногами внезапно стала сухой и хрупкой… А затем лес закончился. Резко, неожиданно, словно невидимый великан вдруг начертил линию, за которую растениям нельзя было заступать.

То, что виднелось вместо деревьев, не походило ни на один ранее виденный пейзаж. Когда-то здесь было множество строений, проходили дороги, двигались известные той, старой цивилизации механизмы… Сейчас это все пропало: виднелись полуразрушенные остовы домов, изуродованных разразившимися внутри пожарами, обломки бетонных плит загораживали проходы, виднелись оплывшие груды металла — видно, здесь как раз и находились какие-то механизмы. Часть поверхностей была выглажена, словно отполирована невидимым мастером, а кое-где вздулись и застыли за многие годы огромные чудовищной формы пузыри. Серый камень, багряный кирпич, бледно-сизые панели обрушившихся зданий были покрыты застарелой сажей и копотью.

Страшный пейзаж простирался, казалось, до самого горизонта. Лишь сзади, за спинами путешественников, расположилась спасительная стена леса. Впереди, насколько мог охватить глаз, были только руины…

— Какой ужас, — тихо выдохнула впечатлительная дриада.

Вместо ответа Рэй скинул на землю свой рюкзак и молча забрал у девушки ее сумку. Порывшись в ней, слуа извлек небольшой белый флакончик без опознавательных знаков. Открыл его, принюхался к содержимому и, скривившись, поспешно закрыл его, спрятав обратно в сумку. Следующий пузырек понравился мужчине больше. По крайней мере, из него он высыпал на ладонь несколько прозрачных капсул, заполненных каким-то сиреневым желе, и протянул своим спутникам:

— Всем по одной. Пейте.

Дин и юварки спорить не стали. Даже Элиаш послушно проглотил протянутую таблетку. А вот Летти, зажав одну сиреневую штуковину в кулаке — для Мяу, принялась придирчиво изучать вторую, разглядывая ее на свет.

— А что это?

Рэй, как раз запивая свою дозу непонятного снадобья из фляжки, решил ей ответить, поперхнулся, закашлялся — Дин от души огрел его по спине, и старший слуа замер, прижав ладонь к груди и зло уставившись на любопытную дриаду.

— Я просто спросила! — возмутилась девушка, вполне разумно решив, что сейчас ее будут обвинять во всех смертных грехах.

Если до этого мужчина и собирался подробно ей что-то рассказать (в чем Летисия очень сомневалась), то теперь он ограничился коротким:

— От радиации.

Что такое радиация, дриада знала. Точнее, представляла в самых общих чертах. Впрочем, она была уверена, что со времен войны та уже вся пропала, но спорить со злым Рэйшером не стала. Сунула одну капсулу заглоту — тот буквально впитал ее, а вторую проглотила сама.

Командир крохотного отряда вернул дриаде ее сумку, подхватил свой рюкзак и коротко обронил:

— Вперед, — в руке матово блеснул позаимствованный из арсенала пистолет.

Как ни странно, но полуоблезлые юварки лучше всех переносили путешествие по Многоточию. У огромных завалов, где даже Рэй не знал, в какую сторону идти, чтобы не сбиться с нужного направления, Ноа уверенно находил дорогу и, выбиваясь вперед, помогал перебираться через кучи бетона и оплавленной арматуры.

Летисия, наслушавшись ужасов, рассказанных Дином, все время оглядывалась по сторонам, опасаясь увидеть какое-нибудь чудовище, но пока не увидела ни единой живой души.

Ближе к полудню стали попадаться остовы зданий без следов копоти и сажи. Путешественники шли вперед, под ногами хрустела спекшаяся земля, в воздух поднимались облачка пыли, неприятно щекотавшей в носу и заставлявшей кашлять…

А потом Летти вдруг разглядела на одной из стен черный силуэт. Виднелись лишь голова да плечи, но дриада замерла, вцепившись в руку эльфа, и испуганно ткнула пальцем:

— Смотри! Там кто-то есть. Он за кучей прячется!

Дин, как раз обходивший металлическую оплавленную гряду, услышал слова девушки, вскинул голову, пригляделся и мотнул головой:

— Догоняйте остальных, а то мы отстали.

— Но… — осторожно начал эльф. Силуэт не двигался, но это еще ничего не значило.

Дин вздохнул:

— Вы что, раньше не замечали? Таких тут много… Это отпечатки от взрыва.

— Отпечатки?!

Парень хладнокровно пожал плечами:

— Здесь кто-то был во время взрыва. Вспышка света, огромная температура… И осталась только эта тень… Пошли. Вы еще много насмотритесь, — и слуа поспешил вперед.

А дриада еще долго оглядывалась, не в силах забыть спокойные слова. А перед глазами все стояла до сих пор существующая тень кого-то давно погибшего…

Дин меж тем догнал Рэя, как раз огибающего какой-то завал, и осторожно уточнил:

— Дядя, а мы правильно идем? Мы с Миром и Кером чуть южнее брали, когда сюда заходили… Там хоть точно безопасно…

— Правильно мы идем, — отрезал слуа. — Южнее — потеряем направление к Караиму, а путевиков мало — на постоянную сверку не хватит.

Дин бросил короткий взгляд по сторонам:

— Здесь слишком тихо… — в голосе звякнули напряженные нотки.

— Это и меня беспокоит, — рассеянно откликнулся мужчина.

— Слишком?! — возмутилась Летисия: девушка, как всегда, успевала везде и всюду. — Разве может быть слишком тихо? Наоборот, хорошо, что никто не напал! — она уже забыла о том, как переживала, стоит ли идти сюда. Ну, а непривычная тишина… Должна же она, в конце концов, где-то быть!

Тут даже Ноа откликнулся:

— А если все местное зверье разбежалось от чего-то еще более опасного, чем они сами?

Дриада испуганно вцепилась в руку Элиашу и ускорила шаг.

Постепенно начали попадаться признаки жизни: где-то вдали послышался шум чьих-то быстрых шагов, мелькнула и пропала чья-то тень (уж это точно не было ничьим отпечатком — тень двигалась), вдали раздался крик… Летти вздрогнула, оглянулась… А Рэй словно этого и ждал: выругался и рявкнул:

— Всем приготовить оружие, — сам-то он с того момента, как зашли в Многоточие, не выпускал пистолет из рук.

Тут даже Ноа с Эмили не стали задавать глупых вопросов. Дин и Элиаш тоже очень быстро выполнили команду, а Летисия, правда, начала копаться в своей сумке, судорожно вспоминая, а было ли у нее это самое оружие. Эльф поморщился, провел ладонью по запястью, увеличивая скорость реакций и борясь с внезапно накатывающей тошнотой, и протянул свой пистолет дриаде рукоятью вперед:

— Держи.

Девушка осторожно приняла оружие и перевела перепуганный взгляд на мужчин:

— А что тут нажимать? — хорошо хоть не направила ни на кого.

Пришлось забирать обратно, показывать, как снимать с предохранителя…

— Да дайте вы уже ей ножик! — не выдержал Рэй. — Пусть горло себе перережет! — и уже Летисии, ласково и вкрадчиво: — Это хоть сможешь, деточка?

Летти так и замерла с открытым ртом: достойного ответа она подобрать не могла.

Впрочем, уже через несколько мгновений ей уже стало не до того…

Откуда хлынула волна нападающих, дриада так и не поняла: может, из остовов зданий, может, из-за какой-то кучи обломков, а может, из трещин… Они мчались прямо на путешественников: странные, чудовищные создания — многоногие пауки размером со жряка, серые, похожие на лохмотья тумана волки, алые шары, по которым бегали разряды золотистых молний…

— Женщин и юварок — за спину! — рявкнул Рэй.

Пока Летисия пыталась сообразить — обидели ее или просто пытаются спасти, Дин и Элиаш дружно шагнули вперед…

А в следующий миг не до конца вылинявший Ноа хрипло обронил:

— Где ты здесь юварок увидел? — и встал между Дином и Рэем.

На миг Летисия с ужасом увидела, что по его лицу блуждает какая-то диковинная сумасшедшая улыбка. Девушка бросила перепуганный взгляд на Эмили, опасаясь, что и та сейчас взбесится, начнет кусаться или ввяжется в драку, но подруга Ноа стояла рядом с ней, вытянувшись в струнку и не пытаясь вырваться вперед, и лишь в глазах у нее горела какая-то странная гордость…

Слуа действительно любили драться. Причем даже те, кто еще и слуа до конца не были. Звуки выстрелов сливались в канонаду, шипели лазерные лучи, узко направленные ультразвуковые волны разрывали тела пауков в клочья, а когда боеприпасы, захваченные Рэем из арсенала закончились, мужчины пошли в рукопашную… И Летисия наяву видела, что те самые, полубезумные улыбки, напугавшие ее в первый момент, по-прежнему плясали и у Шеров, и у невесть когда приписавшего себя к слуа Ноа. Мяу попытался проскользнуть между ногами бойцов — то ли сбежать решил, то ли подзакусить кем-то из нападающих, но Летти успела вцепиться в пушистый бок и, обеими руками прижав меховой шар к себе, вжалась в стену. Впрочем, уже через мгновение она поняла, что удержать Мяу не получится — тот просто просочился сквозь пальцы, как дождевая вода.

Дин и Рэй успевали везде и повсюду. Они умудрялись отбивать атаки призрачных волков, сбивать алые шары, норовящие пролететь над головами, уворачиваться от выплевываемых пауками комков паутины. И конечно, они успевали убивать… И Ноа был вместе с Шерами.

Первое время Элиаш сражался наравне с помешанными на бое слуа. Потом пропустил прыжок одной полупрозрачной клыкастой твари, вцепившейся ему в руку, выронил кинжал — разрядившийся лазер он выбросил уже давно — отшатнулся, с ужасом увидев, что новое, обретающее плотность создание метит ему в горло, и понимая, что уже не успевает ничего сделать…

Пушистая клякса скользнула по его ноге, забираясь вверх и, за мгновение до того, как клыки призрачного создания впились в горло, прыгнула вперед. Плотный черный кокон опутал дымную тварь и мягким мячом рухнул на землю. А сжавшиеся на предплечье у эльфа клыки предыдущей твари помог разжать уже Ноа, разделавшийся со своими нападающими.

— Живой?

— Вроде да, — выдохнул Элиаш, без сил опускаясь на землю. Перед глазами все кружилось бешеной каруселью, а в ушах звенел надоедливый голос: «Перегрузка системы! Перегрузка системы! Необходим переход в спящий режим! Необходим переход в спящий режим!»

— Кажется, это ненадолго, — мрачно бросил Рэй.

Эльф с трудом повернулся к нему:

— В чем дело? — голос звучал хрипло, а горло драло так, словно песка насыпали.

Летисия, уже успевшая подбежать к раненому, присесть на корточки рядом с ним, удивленно нахмурилась.

— От слизневиков давно убегали? — старший Шер, кажется, даже не запыхался.

Эмили медленно отошла от стены и, подойдя к Ноа, положила ему руку на плечо:

— Вообще не убегали, а что? — голос ее был спокоен и деловит.

— Значит, советую учиться, — вздохнул мужчина.

— От слизневиков? — удивилась дриада. — Так они же маленькие и почти не ядовитые!

Тут уже и Дин вмешался:

— Вот ему это и расскажешь! — зло буркнул он, махнув рукою в сторону.

Летти глянула туда, куда он показывал, и замерла, не отводя перепуганного взгляда от открывающегося ей пейзажа.

Слизневики всегда считались неопасными. Небольшие, размером с ладонь, буро-зеленые создания с несколькими глазными и тактильными щупальцами, они заводились во влажных местах, где практически никто никогда не жил, а потому никому не мешали. Тех же, кто все-таки норовил на них напасть, скользкие создания отгоняли жгучей слизью, которую выделяли их тела.

То, что показалось где-то вдали, среди развалин, действительно походило на слизневика. Такое же длинное скользкое тело, такие же усики… Только цвета это создание было ярко-зеленого, да и размером было намного больше — оно спокойно достигало крыши какого-то не до конца обвалившегося от взрыва здания.

— Насмотрелись? — вкрадчиво поинтересовался Рэй. — А теперь бежим!!!

К счастью, чудовище ползало не быстрее, чем обычные слизневики. Но и голодным оно, кажется, было таким же. Вдобавок путешественникам приходилось огибать руины, забираться на обломки… а гигантский слизневик спокойно полз вперед, не обращая внимания на такие мелочи, как кучи хлама и остовы зданий. Он просто раздавливал их своим телом, оставляя за собой толстый слой зеленой слизи, и спокойно двигался дальше, уверенно следуя за беглецами.

Если кому и нравилась разворачивающаяся погоня, так это заглоту. Мяу уверенно катился за своими спешащими питомцами, огибая крупные обломки и затекая на невысокие. Шарик уже растворил съеденное и сейчас уменьшился до прежних размеров. Единственное, что зверю было совершенно непонятно, — зачем надо вообще убегать? Был бы здесь десяток заглотов — и можно было бы спокойно перекусить! Но, увы и ах, Мяу в этом отношении сейчас был в одиночестве.

Повисшую на одной петле дверь заметил Дин:

— Туда! Он не поместится!

Вместе с Ноа он с трудом отодвинул створку — та царапала по разбитому гравию дороги и открываться отказывалась наотрез, и вся компания дружно рванулась внутрь. Первыми в комнату поспешили Летти и Эмили, но Рэй зло рявкнул:

— Стоять! — и девушки остановились, пораженно глядя на слуа, — слизневик с каждым мигом приближался, и это был единственный способ спастись: в том, что чудовище опасно, не было сомнения ни у кого.

— Неизвестно, что там, — буркнул Рэй и, взвесив в руке нож — стрелковое оружие было уже бесполезно: боеприпасы закончились — шагнул вперед.

За мгновение до того, как он вошел внутрь, Дин бестолково захлопал себя по карманам и поспешно вытащил небольшой зеленоватый шарик, перекинул его дяде:

— Фонарь забыл.

Тот благодарно кивнул, сжал пойманную сферу в кулаке — между пальцами хлынул зеленоватый свет и зашел внутрь. Его племянник на миг прислушался, но ни звуков боя, ни криков изнутри слышно не было, и Дин махнул рукой:

— Внутрь, быстро.

Огромное помещение, дальние стены которого терялись где-то далеко в темноте, было завалено какими-то обломками, оплывшими кучами металла… Слабый свет проникал через небольшие окошки. Рэй стоял в паре вар от входа, напряженно оглядываясь по сторонам: на лице слуа было крупными буквами написано, что ему это все не нравится.

Внезапно свет закрыла огромная тень, и Рэйшер рявкнул:

— Ко мне! Живо!

Команда была выполнена мгновенно. Даже путающийся в собственных ногах Элиаш практически в тот же миг оказался рядом со слуа. А проход вдруг затянула упругая пульсирующая зеленая пленка. Она вздулась неопрятными буграми, из нее потянулись длинные щупальца, и одно из них явственно направлялось к Летисии… За секунду до того, как Летти завизжала и шарахнулась в сторону, крепкая рука зажала девушке рот, а на ухо дриаде яростно прошипели:

— Не дергайся! Он реагирует на звуки и движения.

Путешественница замерла, косясь одним глазом на Рэя, — а это именно он пресекал все попытки дриады «правильно» отреагировать на события, а потом, когда мужчина осторожно убрал руку от ее лица, нервно поинтересовалась:

— Так, может, нам стоило не убегать?!

— И так много дергались с этими дымовицами.

— С кем?.. — даже в такой ситуации любопытство оказалось сильнее страха.

Новый отчаянный шепот:

— Заткнись!!!

Щупальце замерло буквально в пульгаде от девушки. Та стояла, вытянувшись как струна и боясь лишний раз моргнуть.

Еще несколько щупалец вальяжно скользнули мимо Мяу, обогнули неподвижных юварок… Только что на Дина и с трудом стоящего на ногах Элиаша никто никакого внимания не обратил.

Затем ложноножки медленно втянулись обратно в пленку, и слизневик плавно пополз дальше, оставив вход в комнату открытым.

— Пронесло! — радостно выдохнула Летисия, без сил опускаясь на пол.

— Уверена? — хмыкнул Дин, ткнув пальцем куда-то вверх.

Дриада вскинула голову и почувствовала, как сердце скатывается в пятки: на потолке висели вверх ногами, мирно прикрыв глаза и подремывая, непонятные создания, напоминающие жряков, уменьшившихся до размера ушанов и обретших крылья. И в том, что, проснувшись, они тоже решат подзакусить путешественниками, не было никаких сомнений — чересчур уж острые клыки торчали из их пастей.

— Мамочка… — только и выдохнула дриада.

— Какая из четырех? — мрачно поинтересовался Элиаш, даже не подозревая, что сама девушка уже когда-то об этом спрашивала, но Летисия даже не заметила его иронии. Она просто сидела на полу, подняв голову и не отрывая напряженного взгляда от потолка.

В комнате повисла тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием неизвестных зверей…

— Налюбовались? — мрачным шепотом спросил Рэй. — А теперь тихо, очень тихо берем руки в ноги и…

— А можно сперва перевязать мне руку? — сдавленно обронил эльф. — Я, конечно, понимаю, что не я один ранен, остальных тоже задело, но что, если эта тварь бешеная? — Честно говоря, он едва-едва держался на ногах и сам был не прочь присесть на пол рядом с Летти. Но гордость не позволяла.

Рэй покосился на его раны на предплечье и пожал плечами:

— Бешеная — не бешеная, а радиоактивная точно. Но таблетки от этого ты уже выпил.

— Спасибо, успокоили.

Улыбка во все тридцать два зуба:

— Всегда пожалуйста, — кажется, слуа доставляло удовольствие издеваться над всеми подряд.

Оказанием первой медицинской помощи в условиях «не кашлять, не чихать, а лучше вообще даже не дышать», как обычно, занимался Ноа. Впрочем, на этот раз эта самая медицинская помощь была весьма скоростной. Порывшись в своей аптечке, мужчина извлек серебристый тюбик и стопку тонких полупрозрачных листов. Вслед за этим показался флакон с оранжевой жидкостью.

Осторожно смочив лист из пузырька, Ноа смазал раны на руке у эльфа, а затем выдавил на пострадавшую руку немного пасты из тюбика. Подождав немного, мужчина прикрыл сверху потемневшую на воздухе пасту еще одним листком и удовлетворенно кивнул:

— Все в порядке.

— Надеюсь, — вздохнул Элиаш. Уж он-то совершенно не был уверен, что все хорошо: у него кружилась голова, а перед глазами плясали метелики. Осторожно прикоснувшись к татуировкам, покрывающим свободную от ран часть руки парень услышал мелодичное: «Затребовано восемьдесят три процента резерва организма. Использовано восемьдесят процентов резерва. Баланс организма — шестнадцать процентов. Возможность использования действующего баланса — четыре процента. Полное восстановление резерва организма — двенадцать суток. Убедитесь в необходимости подобных нагрузок. Обнаружено нарушение кожного покрова. Предварительная версия возникновения — нанесение ранения существом восьмого уровня опасности. Срок восстановления увеличен до девятнадцати суток».

— Эй! — эльфа болезненно встряхнули за плечо. — Ты что, заснул?

Парень сфокусировал взгляд на Дине и мотнул головой:

— Нет, все нормально, — на самом деле Элиаш сейчас держался на одном честном слове. Была б его воля, он бы прямо здесь лег куда-нибудь в уголочек, свернулся калачиком и проспал ближайшие лет пятьсот. Главное, чтобы никто его не беспокоил.

— Тогда собирайся и идем.

— Угум…

Летисия была готова впасть в истерику. Впрочем, особого таланта для этого девушке не требовалось — дриада никогда не отличалась выдержкой и спокойствием и, честно говоря, до конца пока не сообразила, что ее больше нервирует — пропажа Элиаша или то, что она находится неизвестно где совершенно одна.

Легкий хлопок, и на поляну из пустоты выкатился пушистый шарик. На несколько мгновений он замер на месте, а потом радостно скользнул под ноги Летти:

— Пр-р-риф-ф-фет…

— Мяу! — дриада подхватила заглота на руки. — А я уже испугалась, что я здесь одна!

— Не-а-а-а…

Может, зверек собирался и еще что-нибудь сказать, но тут один за другим раздались еще пара хлопков, и рядом с Летисией материализовались двое мужчин.

— Это что, и есть Караим? — брезгливо протянул молодой.

— Дин! — выронив из рук заглота — Мяу мягкой каплей рухнул в кусты и насмешливо фыркнул, — девушка повисла на шее у слуа. — Я так рада, что ты здесь!

— Мне, значит, никто не рад, — задумчиво протянул его спутник, опуская на землю свои сумки.

Летти смутилась, разжала руки:

— Ну почему? Вам я тоже рада. Кажется.

Впрочем, она сама не была уверена, что говорит правду.

— Я польщен, — насмешливо фыркнул Рэй, оглядываясь по сторонам: — Так что? Это не Караим? И где, кстати, где твой спутник, детка? Уже скормила его своего карманному заглоту?

— Не знаю, — хлюпнула носом мгновенно расстроившаяся дриада. — Мы вместе зашли в портал…

— Это я видел, — терпеливо сообщил Рэй, — дальше.

— А дальше он просто пропал…

На девушку было жалко смотреть: расстроившаяся до слез Летти боялась поднять на сурового слуа взгляд, ковыряла носком землю и вообще была готова разреветься. Впрочем, мысли Рэйшера уже, кажется, были заняты другим: мужчина окинул взглядом поляну и задумчиво протянул:

— И Ноа с его подружкой нет… Кажется, нас все-таки раскидало… Хорошо хоть не по частям, — успокаивать дриаду он совершенно не собирался.

— Интересно только, по какому принципу этот дурацкий портал определял, кого куда посылать, — фыркнул Дин.

— Найдем этих общипанных и спросишь… Так, что у нас с путевиками? — похлопав себя по карманам, мужчина вытащил уже знакомый шар.

На этот раз на полупрозрачной карте появились холмы, овраги, а чуть в стороне от них — серый купол.

— Караим? — радостно взвизгнула дриада, вспомнив, что именно так в прошлый раз обозначалось селение эльфов.

— Сомневаюсь, — задумчиво протянул мужчина, снизойдя на этот раз до объяснений: — В тот раз никаких холмов поблизости не было…

— Так, может, мы просто с другой стороны от него! — не успокаивалась Летти.

Рэйшер вздохнул:

— Вот сразу и проверим. Других вариантов все равно нет… — и, подхватив с земли брошенные сумки, скомандовал: — Вперед!

Уже через несколько минут дриада начала отставать от слуа. Те, теперь не будучи привязанными к раненым или ослабшим, шагали ровным мерным шагом, не замедляясь и не ускоряясь, но при этом как-то настолько быстро, что девушка вдруг поняла, что еще чуть-чуть и она просто-напросто останется одна.

— Подождите! — заверещала она. — Я не успеваю!

Слуа остановились, вернулись к Летисии.

— Ногами быстрей перебирать надо! — зло буркнул Рэй.

— Я стараюсь! Но все равно не успева… — девушка замерла, ошарашенно уставившись куда-то мимо мужчины.

Брюнет резко оглянулся, ожидая увидеть все что угодно, вплоть до внезапно появившегося хватуна, но лес был пуст.

— В чем дело?

— Я… Я сейчас… Подождите… — дриада осторожно обогнула мужчину, подошла к дереву за его спиной и сделала, с точки зрения обоих ее спутников, нечто совершенно ненормальное для жителя леса — не слуа: Летти осторожно прикоснулась ладошками к стволу, медленно повела руками сверху вниз…

Дин и Рэй переглянулись, но мешать девушке не стали. Дриада меж тем застыла, словно размышляя о чем-то, а потом резко повернулась к своим спутникам, не обращая никакого внимания на красные точки ожогов, покрывающие ее кожу:

— Уходим, быстро! — Летти рванулась к мужчинам, схватила их за руки: — Уходим, скорее! — и потянула Шеров в сторону совершенно противоположную той, в которую они шли раньше.

Что слуа умели делать хорошо, так это выполнять приказы. Пусть даже они исходили от совершенно бестолковой Летисии. «Не спорь со знающим!» — гласил один из законов Неблагого Двора, а уж то, что сейчас дриада знала, что делать, было бы понятно даже идиоту.

Уже на ходу Рэй спросил:

— В чем дело? Купол в другой стороне!

В отличие от слуа, ровно дышащих при быстрой ходьбе, почти беге, Летти уже задохнулась, а потому ответила с трудом:

— Вот именно. Еще чуть-чуть, и мы бы подошли к границе!

— Границе чего?

Ответа он не получил: уставшая девушка уже хватала ртом воздух и говорить не могла.

— Тогда другой вопрос, — нервно обронил Дин. — Кто за нами идет?

Тут уже дриада окончательно перепугалась:

— Далеко?! — только и смогла выдохнуть она. Сама-то девушка никого пока что не замечала.

— Догоняют. И их не меньше двадцати…

— Тьма! — только и смогла ругнуться Летти.

У путешественницы уже заплетались ноги, она споткнулась и упала бы, если бы ее не подхватил под руку Дин. И именно эта короткая остановка решила все: Рэй ведь тоже остановился, вернулся к племяннику, а когда путешественники перевели взгляды вперед, было уже поздно: дорогу им заступили крепкие, вооруженные луками со стрелами женщины. Они явно чувствовали себя хозяйками положения. Молодые, улыбчивые, одетые в водолазки и пятнистые брюки, незнакомки молча мерили взорами путешественников и чего-то ждали.

Рэй бросил короткий взгляд на Летисию: у девушки мелко дрожали губы, в глазах застыл страх, и она явно знала, чего бояться…

— Привет, красавицы! — широко улыбнулся Дин и сделал шаг вперед.

Летти попыталась схватить его за руку, надеясь остановить, но Рэй вцепился ей в плечо и тихо, сквозь зубы прошипел:

— Не мешай!

— Он совсем с ума сошел?! — так же шепотом поинтересовалась Летти.

— Частично, — не стал спорить слуа. Но при этом останавливать племянника мужчина явно не собирался.

Незнакомки меж тем даже не потрудились ответить. Смерили Дина короткими взглядами, в которых скользило презрение, и промолчали.

— Не красавицы? — не сдавался Дин. — Девушки, ну, нельзя же столь пренебрежительно относиться к своей внешности! Вы ведь все как минимум симпатичные!

Тут даже Рэй закатил глаза. А вот вооруженные дамы, наоборот, начали переглядываться, осматривать друг друга, словно сравнивая, выбирая, кто симпатичнее.

Впрочем, развить свои успехи юный Шер не успел. Зашевелились кусты кусанчика, покрытого поздними, перезимовавшими сиреневыми ягодами, и на поляну буквально вывалилась еще одна девица. Коротко остриженная, со свежей ссадиной на щеке, новенькая остановилась, хватая ртом воздух.

— Милли! — оживилась Летти, поспешив навстречу знакомой.

Та же словно и не услышала ничего. Нервно дернула плечом, подошла к компании вооруженных женщин и что-то торопливо забормотала. До путешественников донеслись отдельные слова: «Мрия», «Калинова река», «Великое Древо»…

— Оглохла ты, что ли? — не выдержала Летисия. Дриада схватила свою знакомую за плечо, собираясь развернуть ее к себе, но та шарахнулась от путешественницы как от прокаженной, прошипев:

— Не прикасайся ко мне, предательница!

Летти замерла, пораженно глядя на подругу:

— Ты… О чем ты?

— Кажется, не нас одних изгнали, — флегматично протянул Дин, изучая взглядом ветви деревьев. Там, похоже, было что-то более интересное, чем ситуация, разворачивающаяся на поляне.

Рэй, как и племянник, догадавшийся, что путешественники добрались до родного селения Летисии, комментировать это открытие, впрочем, не стал.

— Сами пойдете, или заставить придется? — наконец заговорила одна из вооруженных, не обращая никакого внимания на комментарий парня. Голос у нее был хриплый, грубый, словно воды холодной напилась по жаре.

— Куда идти-то? — заломил бровь Рэй.

— А эта предательница еще не рассказала? — короткий кивок на Летти.

— Я не предательница!!! — взвилась дриада. — Я никого не предавала! Я просто помогла Элиашу уйти! Мрия не собиралась спрашивать у него, хочет ли он остаться в Лесу!

— Он был чужаком, — фыркнула предводительница воительниц. — И ты стала чужачкой. Да еще и привела таких же!

— Но…

— Я не собираюсь спорить, — оборвали ее. — Мрия сказала отвести вас к Древу. Пойдете сами? Надеюсь, что нет. Дайте мне повод применить оружие, будьте так любезны.

Рэй насмешливо фыркнул, но в диалог пока вмешиваться не спешил.

— Я… Мы… — девушка беспомощно оглянулась на слуа. Сейчас она совершенно не знала, что делать. С одной стороны, и она точно это знала, ничего плохого она не совершала (табуретку считать за плохое нельзя, Мрия хотела причинить вред Мяу), но с другой — ни Рэю, ни Дину в Лесу было делать нечего — Летти очень сомневалась, что они захотят стать дриадами, что бы под этим не подразумевалось, а уж в том, что их просто так не отпустят, путешественница была уверена. Да еще и то, что ее обзывали «предательницей»… Тьма его знает, что там рассказала Мрия по поводу ее побега, но то, что ее не ждут с распростертыми объятиями, было понятно.

— Мы пойдем сами, — разрешил все ее сомнения Рэй.

Летти пораженно уставилась на него. У слуа, без сомнения, оставалось оружие, а уж то, что Шеры умели его применять, стало ясно в Многоточии. Нет, Летисия не хотела причинять вред кому бы то ни было из своих родичей, но при этом ей не хотелось, чтобы что-то плохое случилось с ее новыми знакомыми.

— Жаль, — вздохнула хрипатая собеседница. — О том, что вас надо доставить в целости и сохранности, ничего не говорилось. И я так надеялась… Что стали?! Дорогу ты знаешь, вперед! — это уже относилось к Летисии.

Если в прошлый раз дриада возвращалась в Лес с сердцем, полным радости и надежд, то теперь все было по-другому. Девушка ковыляла, опустив голову, не отрывая взгляда от земли…

Дин попытался было заигрывать с сопровождающими дамами, но те остались равнодушными к его поползновениям. Рэй мерно шагал рядом с Летти, подстроившись под ее шаг… И никто не заметил, как небольшой пушистый шарик, скрывающийся в молодой, начинающей пробиваться по весне траве, шмыгнул куда-то в кусты.

Убедившись в бесполезности всяческих улыбок, младший Шер нашел новую жертву:

— Я вижу, тебя здесь любят! — голос звучал радостно и беззаботно, словно не происходило ничего из ряда вон выходящего.

Ответить Летисия не успела.

— А за что ее любить? — с презрением в голосе откликнулась Милли. — За то, что она предала свой род?!

От несправедливых слов у дриады даже в глазах защипало:

— Я никого не предавала!

— О да! — фыркнул кто-то из конвоиров. — А избивать Мрию — это не предательство!

— Я ее не избивала! Я просто помогла уйти Элиашу! Несправедливо было заставлять его становиться дриадой!

Дин поперхнулся воздухом и закашлялся, судорожно закрывая рот ладонью.

— Что за чушь! Ерунда! Чужак никогда не станет одним из нас! — со всех сторон возмущенно завопила разноголосица женских голосов.

— Это не чушь! — отчаянно выкрикнула Летти, пытаясь разом переспорить всех. — Моя четвертая мама была из слуа! Мрия сама это сказала!

Над лесом повисла мертвая тишина.

Рэй почему-то сбился с шага.

— Женщин ведь не изгоняют из Неблагого Двора, так? — в голосе Дина зазвенели странные ноты. Молодой Шер догнал дядю, пошел рядом. — Да и на моей памяти было всего пять наказаний — арен и всего два изгнания. Одно из них наше.

— Это бред, — отрезал тот. — Простое совпадение, — на лице старшего слуа заиграли желваки.

— Но…

— Этого не может быть.

— Но почему?!

— Потому что не может, — зло рявкнул мужчина.

Даже Летисия, больше занятая личными проблемами, заинтересовалась:

— О чем это вы?

Дин покосился на дядю и вздохнул:

— Видимо, ни о чем.

Дольшери стояла, не шевелясь. Лишь испуганный взгляд метался от Рэя к Мрии…

— Ничего не помнишь? — ласково продолжила лаборантка. — Совсем ничего? Почему ж так плохо? — в голосе проскользнули нотки издевки, скрытой за поддельным сочувствием. — Получается, хорошо я поработала. Мозги промывать тоже надо уметь… Не помнишь, как пришла… пришел? Или все-таки пришла? С Живкой в Лес? Совсем ничего не помнишь, Дольшери — или, — женщина бросила короткий взгляд в свои заметки, — Дольшер, как лучше?

Ее собеседница дрожала всем телом. В глазах появилась тень какого-то безумия…

И Рэй поверил. Окончательно поверил во всю ту дребедень, что рассказывала Летисия, в то, о чем дриады так возмущенно кричали, что этого не может быть, в то, что пытался доказать, не веря сам ни единому слову, Дин…

Мужчина рванулся вперед, с силой ударил кулаками по стеклу, и Дольшери испуганно отшатнулась, а Рэй вновь ударил по преграде, не обращая внимания на то, что разбивает руки в кровь:

— Дол! Вспомни! Ты должен вспомнить! Ты ведь сам вышел за меня на арену! Вспомни, кто я! Вспомни Дина! Вспомни! Ты должен вспомнить!

Он кричал, срывая голос, на стекле оставались потеки крови из разбитых рук, а он, не обращая никакого внимания, вновь и вновь бил по прозрачной преграде…

— Дол, вспомни! Ты ведь сам говорил! Это твои слова! «Голос крови важнее слов племени»!

Женщина отступила на шаг, еще один, а потом бросилась прочь из комнаты.

Пневматическая дверь закрылась за ее спиной, Дольшери упала на колени в коридоре, схватилась руками за голову. Казалось, кто-то вновь и вновь вгонял в виски раскаленные иглы, достававшие до самого мозга…

Дриада — восемнадцать лет назад бывшая слуа, носившая тогда имя Дольшер, — выгнулась дугой, и истошный, безумный вопль сорвался с ее губ…

Крик боли, крик сумасшествия плясал по коридорам Великого Древа, отражался от стен, пробивался из одной комнаты в другую. И был отчетливо слышен в лаборатории, где сидела, развалившись в мягком кресле, Мрия.

— Сильно ее задело, — хихикнула она. — Надо будет, как все закончится, покопаться в ее голове, мозги прочистить, а то мало ли…

Рэй стоял, тяжело дыша, не отводя напряженного взгляда от закрывшейся двери. Затем медленно опустил руки, перевел взгляд на Мрию:

— Я убью тебя, — его голос не выражал ничего. — Я никогда не поднимал руку на женщину, но клянусь Тьмой, когда я выберусь отсюда, я убью тебя!

— Сколько пафоса! — хихикнула хозяйка лаборатории. — Боюсь только, ты отсюда не выберешься. Никогда.

Дин молчал. Не проронил ни слова во время вспышки Рэя, никак не прокомментировал слова Мрии… Только стискивал побелевшими от напряжения пальцами рукоять метательного ножа, висевшего на поясе. Ножа, который никто не потрудился забрать.

Крик за стеной стих.

Мрия покосилась на дверь и улыбнулась:

— Вот и чудненько, — затем повернулась к пленникам: — Продол…

В комнате мигнул свет.

И еще раз.

И еще.

— Что за чертовщина! — буркнула женщина, вставая с кресла. — Триста лет бесперебойно все работало!

Впрочем, далеко уйти она не смогла. Дверь открылась, и в комнату вновь вошла Дольшери.

Волосы женщины растрепались, из уголка рта свисала тонкая ниточка слюны…

— Что тебе надо? — недовольно поинтересовалась Мрия. — Ты мне больше не нужна, можешь идти.

Ей не ответили. Дольшери двигалась как-то странно, как сломанная игрушка, забывшая, какими должны быть правильные движения. Ее ладонь скользнула по панели на стене, пальцы подхватили один из уголков, рванули вверх, отдирая.

— Что ты творишь?! — взвизгнула Мрия.

Дольшери перевела на нее пустой взгляд и зло, безумно рассмеялась.

— Какого черта?!

Руки Дольшери, казалось, жили сами по себе. Женщина легко смахнула на пол какие-то бумаги, не глядя, ударила кулаком вбок, по монитору. Посыпались мелкие осколки, часть из них впилась в кожу, но Долли — та, что еще полчаса назад была Долли, а сейчас, пожалуй, уже не была никем, — этого даже не заметила. Хриплый, каркающий смех вновь сорвался с ее губ.

Мрия рванулась к ней, вцепилась в плечи:

— Да что ты творишь, тупая овца?!

Сумасшедшая с невиданной силой отшвырнула ее в сторону, ударила кулаком по какому-то механизму, вдребезги разбивая его, рванула в сторону еще какую-то панель, под нею показалось переплетение проводов, и безумица вцепилась в них, обрывая соединения.

Замигали лампочки, стены стеклянных «банок» медленно начали опускаться…

— Идиотка! — взвыла Мрия.

Лаборантка рванулась к помешанной и, уже не думая, что может остановить ее голыми руками, подхватила со стола какой-то прибор, и с силой опустила на голову Дольшери. Женщина покачнулась и упала… Изо рта текла кровь…

Впрочем, Мрия все равно опоздала. Стены «банок» опускались все быстрее, и уже через мгновение Рэй рванулся вперед.

Он не успел. Смазанное движение рядом, и длинный метательный нож вошел Мрии под левую лопатку.

— Прости, дядя, я не удержался.

Неестественно бледное лицо Дина не выражало никаких эмоций. Только в темных глазах было что-то странное.

И страшное.

Рэй встретился с ним взглядом, медленно кивнул и направился к лежащим на полу телам. Опустившись на колени рядом с женщинами, слуа осторожно коснулся шеи Дольшери, проверяя, может, есть пульс… А затем плавно провел ладонью по ее лицу, закрывая глаза, невидяще уставившиеся в потолок…

Дин действовал проще. Выдернул из спины Мрии кинжал, перевернул тело и полоснул клинком по горлу лаборантки, на всякий случай, для надежности. Поразмыслив несколько мгновений, парень коснулся клинком своего лба, оставив на коже вертикальную полосу чужой крови, и лишь потом вытер нож о бывший некогда белым халат лаборантки.

Рэй покосился на него:

— На вкус пробовать не будешь? Как у жряка на арене.

— Она этого не заслужила, — равнодушно откликнулся парень.

Дядя кивнул, принимая его объяснения, и, встав, скомандовал:

— Забирай девчонку, пора выбираться отсюда.

На этот раз юноша не стал спорить. Лишь, расстегивая ремни, которыми дриада была привязана к кушетке, мрачно поинтересовался:

— А как мы отсюда выбираться будем? Ты дорогу знаешь?

— Вот и будем искать, — вздохнул Рэй.

— А м-м-м-я на ф-ф-что? — мягко мурлыкнул от двери незнакомый голос.

Слуа обернулись: перед закрытой пневматической дверью расположился небольшой пушистый шар. Наивно хлопая голубыми глазками, он обводил взглядом помещение и, кажется, чувствовал себя вполне удобно.

— Заглоты разговаривают, — мрачно констатировал увиденное Рэй. — Кажется, хозяйка лаборатории забыла сказать о последствиях снотворного газа в виде галлюцинаций.

— Сам-м-ми ф-ф-вы гал-лю…

Все-таки слово «галлюцинация» было для Мяу чересчур сложным — видимо, речевой аппарат еще не до конца оформился. По крайней мере, договорить его ручной зверек Летисии так и не сумел.

Или не захотел.

И, учитывая характер его хозяйки, Рэй склонялся к последней версии.

Не дождавшись никакого ответа, заглот покатился к лежащим на полу телам. Обогнул Дольшери — побрезговал? — и растекся кляксой по крови Мрии. Оттек через несколько мгновений в сторону, оставив совершенно чистый пол, и пополз собственно к самой лаборантке.

— Не увлекайся, — ткнул заглота ботинком Рэйшер. — Кто-то обещал вывести наружу.

Мяу издал совершенно человеческий вздох, покосился голубым глазом на Летисию, которую уже держал на руках Дин, и направился к двери.

Первое, что увидел Ноа, пройдя сквозь портал, — распростертое на земле тело Элиаша. В голове все еще бился вопрос, как можно юварке пройти через портал и оказаться если не там, где надо, то хотя бы рядом с тем, с кем необходимо, а мужчина уже отпустил руку стоящей рядом, замершей словно в ступоре Эмили, и рванулся к приятелю.

Лишь сделав несколько шагов, Ноа заметил, что его приятель лежит в идеально очерченном кругу. За пределами начинала пробиваться сквозь порыжелую прошлогоднюю листву трава — тонкие бледные листочки извивались и дрожали, пытаясь уловить, поймать хоть что-то съестное — внутри же, там, где лежал Элиаш, была лишь голая земля: ни один корень не прорывал землю, ни одной ветки не было видно…

Добраться до приятеля юварке не удалось: в варе от круга начиналась невидимая стена. Ноа замер, ощупывая рукой воздух, со злобой ударил кулаком по невидимой преграде — и внезапно эльф, лежащий в кругу, дернулся, как от боли.

Сперва Ноа этого никак не связал, замахнулся еще раз, надеясь кулаком разбить стену, но «ожившая» Эмили вцепилась ему в плечо:

— Не надо! Ты причиняешь ему боль!

Мужчина замер и, нервно облизнув губы, хрипло обронил:

— Я ничего не чувствую.

Его спутница пожала плечами:

— Рубеж Света и Тьмы пройден. Все возвращается на круги своя.

— Или не все, — хохотнул Ноа. — Перьев у нас по-прежнему нет. Да и рано для прохождения Рубежа. Еще дня четыре, не меньше.

— Тогда почему я почувствовала порталы еще в Многоточии?

Ноа только вздохнул. Были вопросы, на которые он просто не знал ответа. Впрочем, как и Эмили.

В любом случае надо было срочно помочь Элиашу. Но как, если добраться до него было невозможно?

Мужчина осторожно пошел вдоль невидимой стены. Идеально ровный круг с лежащим в центре неподвижным телом навевал мрачные предчувствия…

— Смотри, — тронула юварку за руку Эмили.

Ноа повернул голову: чуть поодаль, всего в нескольких варах виднелся еще один круг, очерченный по голой земле. Чуть дальше — еще один. И еще. И еще…

— Что за Тьма? — озадаченно пробормотал мужчина.

Эмили, путаясь в чрезмерно большой для нее одежде, присела на корточки рядом с невидимой стеной, осторожно протянула руку и тихо ойкнула, когда между пальцами внезапно проскользнула крошечная искра, но когда Ноа рванулся к девушке, та только отмахнулась:

— Это не больно, я от неожиданности. Подожди, не мешай.

Осторожно проведя ладонью по прозрачной преграде, юварка задумчиво закусила губу и робко протянула:

— Проверь, в тех кругах стены нет? Только смотри, если что, не застрянь там.

Если в остальных проплешинах и была преграда, то располагалась она внутри созданной неизвестным агрономом окружности, потому что Ноа смог подойти к самой границе. Заходить внутрь, впрочем, не стал.

— Идеи какие-нибудь есть?

— Если бы… Когда мы сюда только попали, я хоть что-то чувствовала, а сейчас опять ничего… Что там за нить?

Ноа повернулся за указующим перстом девушки.

От одной окружности к другой действительно протянулась ярко-алая нитка. Добравшись до соседней проплешины, нить обрывалась для того, чтобы продолжиться от противоположного края к следующему лысому участку.

— Проверим?

— А стоит?

Ноа пожал плечами:

— На растение это не похоже, значит, это зачем-то сделано. Может, привлечем внимание его создателей. Кем бы они ни были.

— Думаешь, мы не к нему домой попали? — мотнула головой в сторону эльфа Эмили.

— Свет его знает, — вздохнул юварка. — Хотя был бы это Караим, уже бы наверняка толпы эльфов набежали… — и мужчина, опасаясь, что еще немного, и он передумает, решительно шагнул вперед и потянул за ближайшую нить.

Первое время ничего не происходило — Ноа уже даже подумал, что он, стоя с этой ниткой в руке и озираясь по сторонам, похож на идиота, но всего несколько биений сердца, и что-то изменилось. Мужчина сперва и сам не понял, что происходит, но, видно, Рубеж действительно еще не был пройден до конца: Ноа вдруг почувствовал, как где-то вдалеке, то ли за границей той поляны, где они сейчас стояли, то ли на грани сознания послышался какой-то шум…

Ноа отступил к Эмили:

— Сюда кто-то идет.

Та осторожно встала:

— Я ничего не чувствую.

Короткая ухмылка:

— Значит, сейчас моя очередь.

Шум приближался. Еще несколько секунд, и он стал слышен по-настоящему, а не где-то на границе реальности и подсознания… Эмили испуганно спряталась за спину Ноа.

На поляну вышли трое мужчин. Трое эльфов.

У всех троих татуировки-трайблы плотно набитым узором покрывали обе руки, поднимаясь от запястий вверх и скрываясь под короткими рукавами легких маек. Скрывались для того, чтобы появиться из-под воротника, обхватив каким-то подобием ошейника шею, и подняться узкими полосками к вискам. Вооружены были тоже все трое: у одного блестел в руке длинный тесак, второй подкидывал на ладони метательный нож, а третий небрежно пробовал пальцем остроту мачете. Впрочем, то, что вся эта небрежность была напускной, разглядел даже неопытный в военном деле Ноа. Разглядел и на всякий случай отодвинул назад начавшую выглядывать из-за спины Эмили, прекрасно, впрочем, понимая, что в случае чего он не справится…

«Чего», впрочем, не наступило.

— Тьма! — коротко ругнулся один из эльфов, заметив скорчившегося на земле в позе эмбриона Элиаша. На миг вся троица замерла, а потом тот, что был с кинжалом, решительно шагнул вперед, мотнув головой в сторону замерших Ноа и Эмили и скомандовав своим напарникам: — Я — на скане, вы — на страже.

Словосочетание было совершенно непонятно для Ноа и Эмили, но эльфам, похоже, объяснений не требовалось.

Шагнув к неподвижному Элиашу, мужчина опустился на колени рядом с проплешиной, провел кончиками пальцев по алой нити и решительно разорвал ее клинком ножа, а уже через мгновение нить словно вросла ему под кожу на запястье…

Мужчина прикрыл глаза, будто размышляя о чем-то, а потом удовлетворенно кивнул:

— Все нормально. Они — с ним.

Его напарники как-то мгновенно расслабились: один засунул тесак за пояс, второй небрежно положил мачете на плечо:

— Что там с ним?

— И откуда мальчишка?

Ноа и Эмили пока в разговор не вмешивались, но чувствовали себя все равно неуютно.

— Тьма его знает, — рассеянно отозвался тот, что сейчас занимался алой нитью. — Я не могу подключиться к его операционке.

Мужчина с мачете удивленно заломил бровь:

— Гашпар, разве такое бывает?

— Как видишь, Бетинью, как видишь… — названный Гашпаром задумчиво закусил губу. — Исходя из того, что рекреационка закрылась, его баланс должен быть в пределах от восьми до семнадцати процентов.

— Но уже на десяти процентах начинается стазис…

— Что мы сейчас и имеем…

Кажется, эльфы совершенно не стеснялись присутствия чужаков, не задумываясь о том, что они могут узнать что-то важное или опасное. А может, покрытым татуировками мужчинам хватило короткой фразы «они — с ним». Хотя, откуда Гашпар это выяснил, еще тот вопрос. Как и то, почему они все так были в этом уверены.

Впрочем, мужчина, занимавшийся красной нитью, все еще был занят. Татуировки на висках переливались разными цветами, а ленточка, вросшая под кожу, пульсировала и мелко дрожала.

— Хреново… — мрачно обронил Гашпар через пару минут молчания.

— Что так? — хмыкнул пока еще безымянный мужчина с тесаком.

— Да все то же. Похоже, мы напоролись на замкнутый круг. Рекреационка не может запуститься, пока не подключится к его операционной системе и не выяснит, кто это такой, какой у него баланс и уровень стабильности, а подключиться к системе она не может, пока баланс не подымется хотя бы до десятки и он не выйдет из стазиса.

— Хреново, — в один голос подытожили оба его приятеля.

Гашпар резким рывком выдернул из запястья нить и скомандовал:

— Жоэл, разрывай круг, мальчишку надо тащить к мединженерам, иначе он тут и подохнет.

Если у его спутников и были какие сомнения, то спорить они не стали. Эльф с тесаком взвесил клинок на ладони и вздохнул:

— Ненавижу силовые методы решения, — а затем решительно вонзил нож в воздух над головой у Элиаша.

На глазах пораженно молчащих юварок невидимая стена вспыхнула золотым цветом и истаяла…

— Кто потащит найденыша?

— Бетинью, твоя очередь! — весело отозвался Жоэл.

— Ничего подобного! — запротестовал тот, — я неделю назад тушу жряка волок.

— А я — две недели!

Жоэл задумался, почесывая тесаком спину:

— Свалим все на Гашпара?

— Не имеете права! — возмутился тот. — Я начальник обхода!

— И что с того? Начальники не работают?

— Начальники командуют и направляют верным путем!

Эльфы скептически переглянулись, и Жоэл неприлично заржал:

— Пока их самих куда-нибудь не направили! Или не послали.

Но Бетинью все-таки сдался:

— Тьма с вами… — он шагнул вперед, склонился над по-прежнему неподвижным телом Элиаша…

Тут, наконец, ожил Ноа:

— Подождите! Вы его забираете?!

Эльфы переглянулись:

— Ну да… А что?

— А мы?

Новый обмен взглядами, а потом «начальник» пожал плечами:

— Варианта, собственно, два. Можем оставить вас здесь…

— Я даже от щедрот могу тесак оставить! — оживился Жоэл.

Гашпар смерил его долгим взглядом, тихо хмыкнул и продолжил:

— Второй вариант — можете с нами пойти.

— И вы… Просто так возьмете нас с собой?! — неверяще выдохнула Эмили.

Ноа ее прекрасно понимал. Еще с месяц назад он бы спокойно воспринял предложение эльфов как должное, доверяя им, но сейчас после арсенала, после Неблагого Двора что-то изменилось… Ни он, ни она уже не могли верить всем и каждому… Хотя до циничного недоверия слуа путешественники еще не доросли.

— А что тут такого? — фыркнул Бетинью.

Кажется, у эльфов был собственный взгляд на нормы безопасности.

Утром Элиаш впервые за долгое время проснулся без одуряющего чувства слабости. Нет, легкая дурнота все-таки присутствовала, но, по крайней мере, попытавшись сесть, эльф не почувствовал, что прямо здесь и сейчас рухнет в обморок. А это уже был прогресс.

Воспоминания о вчерашнем были настолько смутными, что парень не до конца был уверен, что это действительно произошло, а не приснилось. Многоточие. Падающие с потолка звери. Подземные коридоры. И темнота. А потом еще и незнакомый голос, говорящий о том, что пора прекращать притворяться.

Впрочем, что было потом, помнилось еще хуже. До недавнего времени Элиаш не позволял балансу опускаться ниже пятнадцати процентов, а потому понятия не имел, как именно выводят из стазиса. Запомнилось чуть слышное жужжание, какие-то редкие вспышки, блеск инструментов… И боль. Острая боль, пронзающая все тело, проходящая, казалось, через каждую клеточку, забирающаяся в каждый нерв, перебирающая по атомам и молекулам каждого симбионта, с рождения поселившегося в теле…

А потом тихое сочувствующее похлопывание по щеке:

— Потерпи еще пару минут. Сейчас все закончится.

Кажется, он кричал.

Впрочем, это было вчера. Или сегодня ночью. Или вообще не было. Сейчас он проснулся. И кажется, самочувствие было не таким ужасным. По крайней мере, привычно коснувшись запястья, эльф впервые за долгое время услышал: «Баланс организма — девяносто семь процентов».

Усевшись на кровати, парень оглянулся по сторонам. Крохотная комната с несколькими раскладушками и белеными стенами. Ничего такого, что могло бы подсказать, где находишься.

Чуть слышно скрипнула дверь, и в комнату заглянула молодая девушка лет шестнадцати:

— О, действительно очнулся! А по расчетам Табиты получалось, что это будет только через пару часов. Отлично, я сейчас ее позову! — и незнакомка развернулась, собираясь выскочить за дверь. Хотя была ли она незнакомкой? Это не ее вчера путешественник увидел, когда очнулся?

— Подожди! — слава Лесу, комната была всего в несколько шагов, так что Элиаш успел ухватить посетительницу за руку, прежде чем незнакомая эльфийка с только начинавшей спускаться на плечо татуировкой успела убежать. — Что… — он оборвал речь на полуслове, замер, на миг прижал ладонь ко лбу, подбирая слова… Девушка терпеливо ждала. — Это Караим?

— Караим, — улыбнулась она. — Только Западный. Тебя по нашей базе нет.

— Я из Восточного…

— Вот-вот. Вы прошли через портал и выпали неподалеку от нас. Запрос на восток мы отправили еще на рассвете. Через полчаса должен прибыть кто-нибудь с вашего берега, забрать тебя и твоих спутников.

У Элиаша камень с души упал. Все в порядке, все здесь, все добрались.

— А…

— Здесь выхода в нашу сетку нет, специально сделали информационный вакуум, чтобы ты не завис от объема трафика. Захочешь подсоединиться, скажешь. Но я бы посоветовала подождать Табиту. Она тебя осмотрит, отведет в столовую, а потом уже будешь по сетке шариться… Кстати, у тебя оригинальный рисунок трайбла. Я такого не видела раньше. Поделишься данными по архитектуре?

Табита оказалась худощавой женщиной лет сорока на вид. Татуировки на ее руках отливали серебристым цветом, а на висках — подмигивали синими огоньками. Судя по скептическому взгляду на экран визиона в мединженерной, ей что-то очень не нравилось, но распространяться, что же именно было не так, эльфийка не стала. Все, чего добился от нее Элиаш, это какой-то кривоватой улыбки:

— Все в порядке, симбионты работают нормально.

К сетке, кстати, путешественник так и не смог подключиться.

Дома юноша попытался снять неожиданный подарок. Браслет, до этого спокойно растянувшийся, чтобы надеться на руку, сейчас сидел как влитой и отказывался даже проворачиваться на запястье. Создавалось впечатление, что он был на руке всю жизнь.

Получалось, что все сборы в дорогу были сделаны впустую. Не будет же, в самом деле, мединжинер врать. Зачем это ему?

А если будет? Если это — простое украшение, и эльф по-прежнему может спокойно выйти из Караима? Что, если расчет как раз на то, что Элиаш поверит и послушным мруном будет сидеть дома?

Был только один способ это проверить.

Юноша подхватил с пола собранный рюкзак и, набросив его на плечи, шагнул к двери.

На пороге стояли Ноа и Эмили.

И если Элиаш последние три дня был сам не свой — пытался разобраться, что же поломалось у него в организме, то понять, почему юварки были такими растрепанными, как будто несколько ночей не спали, было уже труднее.

— О, ты уже рюкзак собрал? — коротко спросил Ноа. Кажется, он совершенно не удивился тому, что эльф намерен куда-то отправиться.

— Вроде да.

— А на нас взял?

— Что? — А вот это уже было для Элиаша неожиданностью. Он-то думал, что юварки решат остаться в безопасном Караиме!

— Понятно, — вздохнул Ноа, — будем разбираться на месте. Помочь донести?

— Да я, наверно, сам справлюсь, — только и смог растерянно выдохнуть эльф.

Мужчина скептически скривился и перехватил лямку рюкзака. Самое удивительное — Эмили шла рядом и, похоже, не собиралась менять спокойствие и безопасность на возможность находиться рядом с Ноа.

Для Рэя самого осталось загадкой, как ему удалось уговорить слуа отправиться с ним. Сам факт, что его, изгнанника, пустили в Неблагий Двор, дали высказаться, рассказать о возможности решить проблему с нехваткой женщин в селении, уже был чудом. О том, что мужчина не до конца верил, что ему удастся пройти через порталы туда и обратно и что самовольный заглот вообще решит побыть проводником, и говорить нечего. Но факт остается фактом — слуа удалось добраться до Неблагого Двора и вернуться обратно, в дриадский Лес. И вот теперь следовало получить от свершившегося как можно больше плюсов.

У входа в дриадское селение царила гробовая тишина. Даже хищный лес, казалось, затих, приглядываясь к происходящему. Не слышалось криков пробуждающихся зверей, не шумели ветви оголодавших за зиму растений…

Мертвая тишина царила над дриадским Лесом. Слишком сильно было потрясение… Нет, в селение и раньше приходили чужаки, но тогда была еще жива Мрия, тогда существовало Великое Древо — источник сил всего Леса, а сейчас… Зачем они пришли? Что они хотят? И что значила эта странная фраза, оброненная главарем пришельцев? «Дамы, разбирайте кавалеров!» О чем это вообще было сказано?

Положение спас Дин. Юноша шагнул навстречу нежданным гостям, широко улыбнулся:

— С возвращением, дядя!

И пусть молодой слуа и сам был чужаком в дриадском селении, но эти короткие слова словно сломали лед между пришельцами и хозяйками.

Послышались оживленные шепотки — дриады обсуждали гостей, Живка вспомнила о собственной значимости и необходимости изобразить радушную хозяйку: пусть слуа и явились незваными, но врагами они вроде не были, а раз так, то можно их принять, как это всегда делала Мрия:

— Нашли время для путешествий! Мало того что весна — все растения голодные, так еще и под закат пришли!

Хозяйка лаборатории тоже была очень «гостеприимной», и сейчас Живка лишь повторяла ее речи.

— Так пустите внутрь! — откликнулся кто-то из толпы.

На закате никого пускать не рекомендовалось, это дриады помнили хорошо — мало ли что может прошмыгнуть ночью вместе с незваными гостями? Но прежде чем Живка успела высказать общее мнение, из толпы пришельцев послышалось жалостливое:

— Те-е-е-етенька, дайте водички попить, а то жрать хочется, аж переночевать негде! — высокий юношеский голос кинжалом разрезал царившую темноту.

Сперва хихикнула одна дриада, ее поддержала вторая…

Смех пошел непокорной волною. Женщины отчаянно зажимали рот, пытаясь не расхохотаться, но тут из толпы кто-нибудь тихо и скуляще повторял «те-е-етенька!» и все начиналось заново.

— Заходите, — зло мотнула головой Живка. — Но учтите, чужаков у нас не любят.

— Внезапно, — коротко и непонятно хмыкнул Рэй.

Пришельцы медленно, гуськом потянулись ко входу в селение, ловя на себе опасливые взгляды. Хрупкий зеленоглазый парнишка, ровесник Летисии, поймал взгляд Милли и, фыркнув, послал ей воздушный поцелуй. Девушка вспыхнула, как кровавиков цвет, хотя сама не поняла, что ее так смутило.

А Летти все никак не могла отвести взгляда от Тира…

— Эй, — дернул ее за рукав Дин, — ты что замерла как статуя? Пошли хоть с дядей поздороваемся.

— Да-да, конечно, — отстраненно согласилась девушка: мысли ее были совсем далеко.

Дриада совершенно не представляла, что ей делать. Тир увел ее от Дина. У Тира на затылке была отметка кынс. Тир сейчас пришел с Рэем. Что делать?! Рассказать обо всем трем мамам? Они не поймут. Поведать новым родственникам? Но у слуа совершенно другие взгляды на жизнь! Неизвестно, как они отреагируют на такие сведения.

И отреагируют ли.

Может, они, руководствуясь своими странными «Заветами», о которых упоминал Дин, сочтут, что ничего страшного нет ни в Улье, ни в методике, применяемой у кынс для вступления в племя.

Дин встряхнул ее за плечи:

— Да что с тобой творится?!

Тир переступил пределы дриадского селения. Оглянулся, встретился взглядом с Летти и улыбнулся одними губами — словно у них был какой-то общий секрет, о котором могли знать только они двое. Глаза трактирщика оставались совершенно холодны.

— Я… — начала Летисия, запнулась и замерла, не зная, что ответить.

— Что у вас тут происходит? — Рэй шагнул к парочке замершей на пороге селения дриад, названного по какой-то иронии Лесом.

— Да чтобы я так знал, — растерянно отозвался Дин. Покосился на полыхающее закатное небо, скрывающееся в черной сетке голых ветвей, и фыркнул: — Стемнеет скоро, а она стоит, словно в мужскую баню по ошибке попала!

— Куда? — ожила девушка, услышав непонятное словосочетание. Что такое баня, она знала. Так же дриада понимала, что Дин, например, как таковой, чем-то от нее отличается, но в то же время девушка совершенно не понимала, в чем суть использованной слуа идиомы.

Впрочем, если быть честным, из всех дриад разобраться в ней могла бы только прожившая больше трехсот лет Мрия. А та, увы, была мертва.

— В баню, — ласково сообщил ей Дин.

— А что там в бане? — удивилась девушка.

Дин уже открыл рот, явно готовясь подробно все объяснить, но Рэйшер решил, что хорошего понемножку.

— Потом расскажешь, — одернул он племянника. — Пошли, — мотнул он головой в сторону закрывающихся ворот. — Стемнеет скоро, а мне за последние три дня ночевок в лесу хватило.

Юноша печально вздохнул:

— А я так надеялся…

Утром Летисия проснулась в абсолютно радужном настроении. В самом деле, ничего страшного в том, что Элиаш не рядом, нет. С ним ведь наверняка перенеслись юварки. Ну и что, что они говорили об опасности пройти портал по частям? Эмили с Ноа сейчас ведь уже почти слуа! А Рэй и Дин прошли портал полностью нормально. Да и у самой Летти, как выяснилось, есть толика крови жительницы Неблагого Двора.

Тут, конечно, можно попытаться еще раз понять, как такое вообще может быть, что значит быть сперва слуа по имени Дольшер, а потом стать дриадой Дольшери, и какая разница, и зачем было вообще стирать память? Но Летти, когда пыталась найти ответы на все эти вопросы, чувствовала, что начинает потихоньку запутываться, а потому решила не забивать себе голову подобными трудностями.

Потихоньку выскользнув из своей комнаты и наскоро перекусив в пустой гостиной, Летисия вышла из дома. Дриады занимались своими делами, кто-то разбирал развалины Великого Древа, кто-то, прижав ладони к стволу дерева, выращивал новый дом, кто-то легкими прикосновениями заставлял частокол забора выпустить новые корешки, чтобы крепче держаться в земле…

Впрочем, было во всем происходящем и кое-что новое.

Мужчины.

Невесть зачем пришедшие с Рэем слуа (в самом деле, зачем они нужны? Помогут разобрать Великое Древо? Так, кроме Мрии, все равно никто не сможет создать ребенка… А значит, Лес, селение дриад, обречен на вымирание…) сейчас почему-то все время были рядом. Крепкие парни разбирали завалы, тащили охапки дров, споро несли воду, чинили оружие, необходимое для охоты на жряков. Кая вон в свое время жаловалась, что все ножи затупились… Казалось, слуа были здесь всегда. Невесть когда влившись в коллектив, они помогали, работали наравне с дриадами, словно уже не первый день жили в селении подле Великого Древа…

— Уже проснулась? — весело поинтересовались над ухом у Летти.

Девушка обернулась: на пороге стоял, потягиваясь и зевая, Дин.

— Ага… Только…

— Что?

— Странно как-то… — тихо выдохнула девушка, изучая взглядом молодого парня, — кажется, именно он вчера послал Милли воздушный поцелуй. Юный зубоскал, опустившись на колени, копался в небрежно брошенном на землю рюкзаке. Рядом высилась кучка извлеченных из сумки предметов — судя по диковинному внешнему виду, они еще совсем недавно находились в Арсенале или где-то вроде него, — и горка эта постепенно росла. Летти разглядела странного вида шарик, утыканный длинными, с палец, иглами, серебристую спираль, заканчивающуюся щеточками, сделанными из бледно-сиреневой шерсти, предмет, напоминающий выкрашенный во все цвета радуги ботинок… Кому и зачем это могло быть нужно?

Сама Милли, кстати, крутилась рядом: заглядывала через плечо, ковыряла ножкой непонятные предметы… В общем, всячески привлекала внимание.

— Что странно? — не понял Дин.

— Все. Я помню, как принимали чужаков при Мрии… Они просидели в отдельном доме и ушли при первой возможности. А сейчас…

Молодой слуа пожал плечами:

— Разве это плохо?

— Нет, но… Удивительно, что им разрешают этим заниматься!

Парень хмыкнул:

— Попробовал бы кто-нибудь запретить!

Летисия вновь вздохнула:

— И все равно непонятно.

— Что именно?

Девушка потерла лоб:

— Просто… Слуа здесь… И то, что происходит, совсем не похоже на ваш Неблагий Двор!

Дин только хмыкнул в ответ:

— А ты не путай. Ты во Дворе все равно была чужачка, это любому заметно, что бы я ни говорил. Вот и отношение к тебе было соответственное.

— А здесь?

— А здесь куча женщин, которые будут делать выбор.

Как будто это что-то объясняло…

Впрочем, Дин, видимо, считал иначе. Юноша взъерошил пятерней прическу Летисии и улыбнулся:

— Ну что? Ты готова?

— К чему?! — испугалась девушка. У нее вдруг почему-то родилось нездоровое подозрение, что ее заставят делать этот самый выбор. А ведь она понятия не имеет, какими критериями надо руководствоваться!

К счастью, ее опасения не оправдались:

— Ты же сама собиралась идти на станцию, — пожал плечами Дин.

— А… Как мы туда пойдем?! Мы же даже не знаем направления!

Парень пожал плечами:

— Я так понимаю, ночью ты хотела сбежать с помощью своего заглота? Вот и сейчас также попросишь его найти портал. Отойдем только чуть подальше от вашего селения, чтобы вопросов глупых никто не задавал…

Впрочем, от этих самых глупых вопросов избавиться было невозможно хотя бы потому, что рядом была Летисия:

— А… Тир? Мы оставляем его здесь?!

Дин фыркнул:

— Если он сказал правду, на вашу станцию его тащить нет смысла. А за его проступок с ним разберется начальник отряда.

Вопросы, впрочем, так и не кончались:

— А меня пустят? Вдруг мамы будут против… — задуматься о чем-то одном Летти не могла. Мысли прыгали как бешеные.

Ночью-то ладно, ночью можно было уйти так, чтобы никто не заметил, а сейчас…

— Дядя может быть очень убедительным, — хмыкнул молодой Шер.

— Ну… Тогда пошли вещи собирать?

— Зачем? — парень заломил бровь.

— А разве не надо?

Слуа только фыркнул в ответ:

— Я думаю, у вновь прибывших найдется лишний рюкзачок. Ну, например, у того же Тира можно позаимствовать.

— А… Он против не будет?

— А кто его будет спрашивать?.. Короче, одевайся и — к воротам. Дядя уже там.

…Честно говоря, Летти до конца не верила, что не нужно с собой ничего брать. Нет, конечно, еще ночью она собиралась уйти налегке, но ведь это когда было! С того времени прошло уже несколько часов, а значит, мнение девушки в корне изменилось. Пришлось искать сумку, распихивать по карманам все самое необходимое, сажать на плечо Мяу — куда ж без него?

К воротам Летти пришла в полной боевой готовности — с небольшим рюкзаком на плече… И увидела там двух из трех мам: Лидию и Тодору. Девушка как-то сразу напряглась: они точно будут против того, чтобы Летисия покидала родные пенаты!

Но каково же было удивление молодой дриады, когда обе мамы, повиснув на шее у оторопевшей девицы, пожелали ей счастливого пути и только что сами в дальний путь не выгнали!

Летти пребывала в таком потрясении, что даже не стала спрашивать, что, почему и как. Все было настолько невероятно, что в себя юная путешественница пришла уже за воротами Леса, с сумкой в руках. А вот стоявшие рядом Дин и Рэй, похоже, столь рьяным проводам, кажется, совершенно не удивлялись…

— Что это было? — потрясенно выдохнула девушка, оглядываясь. Ворота родного селения открыты настежь, сделай шаг и попадешь под гостеприимную крышу, и идти никуда не надо будет, и можно забыть обо всем происходящем, как о страшном сне, но… Возвращаться почему-то не хотелось… Несмотря на то что обе мамы — вторая и третья — сейчас стояли в воротах и махали руками на прощание.

Рэйшер только отмахнулся:

— Какая разница. Идешь?

— Да, конечно. Только…

Летти сама не знала, что заставило ее сунуть свои вещи в руки Дину:

— Две минуты, я сейчас! — и шагнула к остававшимся в Лесу мамам. — Я… Я только спросить хотела… А почему эльфы?

— Что?! — Тодора удивленно уставилась на дочку. Уж чего-чего, а этого она точно не ожидала.

— Почему эльфы? — нетерпеливо повторила девушка. — Вы всегда мне говорили: «Не общайся с эльфами». Почему именно с ними?

Тодора бросила короткий взгляд на стоявшую рядом Лидию и выдавила улыбку:

— Это не важно. Сейчас это совершенно не важно.

— Но… — начала было Летти, но договорить ей так и не дали:

— Ты идти собиралась? Иди. Удачной дороги.

Сказать, что Летисия была поражена, значит, не сказать ничего, но сил спорить у девушки не было. Дриада развернулась на каблуках и шагнула обратно к слуа. Молча забрала у Дина свой рюкзак и послушно зашагала рядом с ним, задержавшись лишь затем, чтобы подобрать с земли пушистый шарф — Мяу.

Рэй шел впереди. Огибал уже проснувшиеся по весне деревья, медленно шевелящие ветвями, переступал через высунувшиеся из земли корни, готовые каждый момент схватить за ногу, и, кажется, совершенно не задумывался о том, что только что произошло маленькое чудо: Летисию куда-то отпустили…

Но ведь, кстати, вопросы-то были не только к оставленным мамам, но и ко вновь обретенным родственникам тоже. И если спросить напрямик Рэя Летти как-то стеснялась, то задать вопрос Дину можно было легко.

Девушка осторожно потеребила невесть откуда взявшегося брата за рукав:

— Дин…

— Что?

Летти бросила короткий взгляд на ушедшего немного вперед Рэя.

— Дин, а как получилось, что мама… Что твой отец ушел из Неблагого Двора? — дриада старалась говорить как можно тише, надеясь, что старший Шер ее не услышит, — задавать подобные вопросы в его присутствии и тем более ему Летисии было как-то неудобно. Да и слова давались ей с большим трудом.

Парень покосился на Летисию и усмехнулся:

— Как… — смешок вышел грустным. — Так же, как мы сейчас, — Дин подумал и поправился: — Практически так же. А дядя до сих пор считает себя виноватым… а сейчас, наверное, тем более.

— Почему?

— Потому что, если бы он почти восемнадцать лет назад не спутался с Ролли, Кармир его бы не застукал. А если бы не застукал, то не потребовал бы арены, и отец не вышел бы вместо дяди. И не был бы изгнан, — горько обронил парень.

— А такое возможно? Выйти вместо кого-то? Тогда почему Рэй просто не заменил тебя?

— Я уже был на арене, — пожал плечами парень. — А отец в свое время просто запер дядю дома и вышел сам. Как говорит дядя, что только не сделаешь для того, чтобы спихнуть на него мое воспитание и не торчать в Неблагом Дворе, — Дин вновь кривовато усмехнулся, и было не понять, говорит он всерьез или шутит…

— А…

— Может хватит вопросов?! — не выдержал идущий впереди Рэй.

Кажется, он все-таки слышал диалог племянников.

— Всего один! — ожила помрачневшая после такой печальной истории Летисия.

— Ну? — Дин отреагировал раньше, чем старший Шер успел запретить.

— Что значит «спутался»?

Дин бросил короткий взгляд на Рэя, прежде чем тот успел в очередной раз огрызнуться:

— Скажем так. Причина изгнания была та же самая, что и у меня!

Видимо, Рэя этот ответ тоже удовлетворил: по крайней мере, требовать от племянника, чтобы он замолчал, слуа не стал. А вот у Летисии родилась уйма новых вопросов:

— Но… Тебя же вывели на арену только за то, что ты оставил свой нож у этой, как ее… Майи? То есть у вас считается преступлением, если просто забудешь у кого-то кинжал?

Молчание было ей ответом…

Впрочем, тишина длилась недолго: Дин тоже молчать не умел:

— Знаешь, в чем твоя проблема? — слуа все-таки решил поменять тему разговора.

Этого Летти совсем уж не ожидала, а потому кротко и коротко спросила:

— В чем?

— Ты не умеешь правильно задавать вопросы, — радостно сообщил ей Дин. — Учись, как надо! — и, догнав Рэя, похлопал его по плечу: — Дядь, а я все спросить хочу.

— Ну? — кажется, Рэя совершенно не радовала перспектива отвечать.

— Почему формулировка для взрывчатки такая странная была? «Во имя Неблагого…» и так далее. Ты ж вроде особым патриотизмом никогда не страдал.

Рэй только хмыкнул:

— Для детонации нужна была фраза, которую не говоришь каждый день. Чтобы случайно не произнести. Вот я и выбрал самую идиотскую.

— Логично, — Дин мудро кивнул, а Летти только хихикнула, слишком уж забавным ей все это показалось.

Впрочем, младший слуа решил на достигнутом не останавливаться:

— Кстати, раз уж у нас тут начался вечер вопросов и ответов…

— Сейчас еще утро! — фыркнула дриада, осторожно обходя завалившееся за зиму дерево: на торчащих в разные стороны корнях виднелись белые капельки яда.

— Не суть важно. Вопрос в другом: детскую загадку хочешь отгадать?

Иронии в голосе Дина Летисия не заметила, а потому доверчиво кивнула:

— Давай!

Хоть какое-то развлечение будет!

Диншер почесал голову и на одном дыхании выпалил:

— Что у мальчиков из трех букв, а у девочек — из пяти?

Летисия так и замерла с открытым ртом. Ответа она не знала.

В отличие от Рэя.

— Дин! — возмущенно рявкнул он.

— А что Дин? Почему чуть что, сразу «Дин». Правильный ответ — чуб и челка! А вовсе не то, что вы все подумали! — в голосе парня звучала искренняя обида. Ну, или почти искренняя.

Рэйшер фыркнул и отвел глаза. А Летти даже не поняла, что она должна была подумать…

Впрочем, спросить об этом девушка не успела.

Мяу пушистым шарфом соскользнул с ее плеча и скользнул в кусты. Ойкнув, девушка поспешила за ним, совершенно не обращая внимания, где там Рэй с Дином. Вполне возможно, что девушка так могла вообще убежать неизвестно куда, но тут ей в плечо вцепилась крепкая рука:

— Ты куда?!

— За Мяу!

— Зачем?! — не успокаивался Дин. Кажется, «вечер вопросов и ответов» еще не закончился.

— Ну, он же куда-то пошел!

— А если просто поесть?

— А если он нашел портал? — не успокаивалась Летти. — Он ведь знает, что мне надо к Олегу, значит, мог сразу отправиться к ближайшему порталу, чтобы мы пешком не шли неизвестно куда. А куда мы, кстати идем? В каком направлении? — внезапно вспомнила она.

Дин только глаза закатил: он еще не привык к столь мгновенному переключению мыслей.

— Вы идете? — раздраженно окликнул племянников остановившийся поодаль Рэй.

— Да, конечно, — откликнулся Дин.

— За Мяу, — в тон ему продолжила Летисия.

— Я скоро повешусь, — страдальчески буркнул мужчина, но спорить не стал, шагнул к молодежи: — Ну и где твой Мяу?

— Там! — девушка ткнула пальцем в переплетение сучьев, видневшееся неподалеку. Разглядеть что бы то ни было за вяло шевелящимися ветвями было невозможно.

Впрочем, разглядывать и не пришлось: прежде чем Рэй сделал еще шаг, из-за куста выкатился заглот. Казалось, пушистый зверек всей своей шкуркой изображал радость и удовлетворение. Хотя, как он умудрядлся это делать — при полном отсутствии какой бы то ни было мордочки, — оставалось непонятным.

— Все, — радостно резюмировал Дин. — Твоя зверюшка вернулась, можно спокойно идти дальше. — Кажется, ему, как и дяде, совершенно не улыбалось лазить по каким-то трущобам, чтобы найти домашнего заглота.

Хотя бы потому, что, занимаясь поисками, можно обнаружить заглота совершенно не домашнего.

Впрочем, сам Мяу возвращаться на ручки к Летисии не спешил. Пробуксовав по влажной земле, зверек скользнул обратно в кусты.

И через пару минут вернулся.

А потом опять ускользнул, раньше, чем девушка успела подхватить его на руки.

— Он нас зовет! — догадалась Летисия.

— Он же вроде умеет разговаривать, — мрачно фыркнул слуа. — Так почему не позвать словами? На какой Свет нужен этот спектакль?

Размышлять над столь сложными вопросами мог только Рэй: его племянники переглянулись и дружно ломанулись в кусты вслед за заглотом.

Рэйшер тихо выругался сквозь зубы и шагнул следом.

Для того чтобы уже через пару мгновений взвыть раненым зверем:

— Тьма!

Путешественники стояли на огромной поляне, заставленной разноцветными шатрами, между которыми бодро сновали крепкие, обнаженные до пояса, несмотря на весеннюю прохладу, мужчины, покрытые татуировками в виде змей…

Мяу очень удачно и, главное, своевременно нашел нестабильный портал.

…Разговор с местными жителями как-то не заладился. Пока Летисия ошалело хлопала глазами, пытаясь сообразить, как и, главное, почему Мяу так быстро решил найти нестабильный портал — мог бы предупредить, спокойненько отвести к нужному месту, провести к станции — путешественников взяли в плотное кольцо.

— Здрасте, — тихо выдохнула дриада. Здоровья она, конечно, никому желать не собиралась, да и вообще не видела ни одного знакомого лица, но разговор надо было с чего-то начать. — А Матея никто не видел? — вопрос был идиотским. Если рассказанное Тиром — ложь, вудаша здесь быть не могло. А вот если слова слуа были правдой, то все было очень и очень плохо.

— Кого? — отозвался голос из толпы. Незнакомцы расступились, и вперед вышел… обнаженный до пояса Матей…

Все действительно было очень плохо.

Вудаш изменился за прошедшие полгода. Белесые волосы почернели. Худощавость окончательно пропала, сменившись мускулами, на груди на уровне сердца виднелся застарелый шрам, а на плече скалилась, щуря вертикальные зрачки, ожившая татуировка в виде змея.

Лишь лицо оставалось прежним… Чуть вытянутое, лошадиное, оно казалось совершенно не подходящим к новому телу…

— Матея… — тихо повторила Летисия, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Вудаша…

— Нет здесь такого, — отрезал мужчина, мотнув гривой темных волос.

— И почему я в этом не сомневался? — мрачно буркнул Рэй.

Изменившийся вудаш перевел взгляд на него:

— А вы кто вообще такие? Как сюда попали?

— Мимо проходили, — фыркнул Дин. — Гуляли, значит, по лесу, воздухом дышали, да на вас и набрели. А вы сами, кстати, кто будете?

Страха в голосе у молодого слуа не было никакого. Проклевывалась только легкая ирония, да и та казалась настолько эфемерной, что можно было представить, что она почудилась.

— Мы — кынсы, — голос Матея, точнее, того, кто еще полгода назад был Матеем, был ровен и деловит. — Это наши земли.

Рядом тихонько всхлипнула Летисия, чувствовавшая, что она уже не может удержаться от слез.

— Угу, — тихонько буркнул себе под нос Дин. — Это наши заглоты, и мы их стрижем.

— Главное, только не перепутать, кто кого, — в тон ему продолжил Рэй.

— Что? — новый кынс, к счастью, не расслышал комментарии слуа.

— Ничего, — Дин улыбнулся, невинно глядя на собеседника.

Матей смерил путешественников долгим взглядом и, обронив:

— Заприте их где-нибудь, вечером разберемся, — развернулся и пошел прочь.

Летти думала, что слуа будут сопротивляться. Надеялась, что они сейчас разгонят всех кынс и можно будет как-то найти Олега, определиться, что с ним, помочь ему, а уж тогда…

Шеры даже не подумали спорить. Пока Летти ошалело хлопала глазами, пытаясь сообразить, что здесь происходит и в какую сторону ей бежать, к ней шагнул один из незнакомцев, вежливо подхватил девушку под локоток, повернулся к слуа:

— Идем? — и, не дожидаясь ответа, потянул дриаду куда-то в сторону.

Воздух между палатками замерцал, и неподалеку от них, на свободной части поляны вдруг появился огромный, покрытый многочисленными изъязвлениями белый купол, в котором виднелась приоткрытая дверь. И именно к ней и шагнул конвоир.

А Рэй и Дин переглянулись и почему-то покорно пошли следом.

…Знакомые коридоры. Покрытые светлыми панелями стены. Перемигивающиеся экраны, созданные цветными огоньками дорожки на полу…

Только часть панелей была содрана, из-под них торчали разноцветные провода. У некоторых экранов стояли, прижав ладони к прозрачному материалу, незнакомые мужчины: картинка на дисплеях менялась так часто, что понять, что там изображено, было невозможно, а ожившие змеи — татуировки на телах кынс довольно щурили глаза и облизывались раздвоенными языками…

Летти панически оглядывалась по сторонам. Это была станция. Та самая станция, на которой полгода назад оставались Олег и Матей. Но что с ней стало сейчас?! Что стало с Олегом?! Где он???

Пленников втолкнули в небольшую комнату — как бы даже не ту самую, где полгода назад ночевали Элиаш и Летисия. С тех пор здесь, правда, кое-что изменилось: над мгновенно закрывшимися за спинами путешественников дверями, прямо на белых пластиковых панелях, были нарисованы разноцветные крылатые змеи. Стоило сделать шаг к выходу, как они начинали шуршать крыльями и угрожающе греметь трещотками на хвостах.

Дриада без сил опустилась на пол. Мяу, на которого кынсы не обратили никакого внимания, пушистым шаром вкатился ей на колени, покрутился на месте, устраиваясь поудобнее, — он ведь свою часть работы уже выполнил, к порталам привел! — и замер.

Они действительно были на станции — той самой, где оставались Олег и Матей. Но здесь все так изменилось! Да и Рэй с Дином не попытались ничего сделать! Просто сдались и пошли сюда с кынсами… И что теперь? Слезы сами полились из глаз.

— Кончай реветь, — коротко приказал Рэйшер.

Девушка подняла взгляд: слуа медленно обходил комнату, изучая помещение и высматривая что-то. Дин ковырялся в брошенной на пол сумке.

— Что?.. Почему?.. — до конца сформулировать вопрос дриада не могла.

— Прекращай реветь, — Дин смог перефразировать слова дяди чуть повежливее. — Делом надо заниматься.

— А… Как?.. Почему?.. Вы же с ними даже не спорили! Не сопротивлялись!

— Нам надо было попасть внутрь, — пожал плечами Дин, не прекращая что-то выискивать в рюкзаке. — А теперь можно заняться делом.

— Каким?

— Для начала понять, насколько твой рассказ и история Тира соответствуют действительности.

— Я рассказала правду! — возмутилась девушка.

— Значит, надо разобраться, как с этим справиться.

Летти стряхнула с колен заглота и, встав, осторожно шагнула к парню, опустилась на колени рядом с ним:

— А получится? Их вон сколько… Они всю станцию захватили… Змеи опять же эти… И неизвестно, что с Олегом…

Рэй, прекрасно слышавший разговор племянников, только хмыкнул и нравоучительно произнес:

— Из любой, даже самой сложной ситуации есть как минимум два выхода… — в голосе его звучали нотки странной меланхолии.

Мысль была в принципе правильная, но все испортил Дин, радостно заявивший:

— Даже если тебя съели!..

Летисия так и замерла с открытым ртом.

Ничего нового и хорошего за прошедший час добиться не удалось. Змеи, нарисованные у дверей, при каждой попытке подойти к выходу оживали и, шипя, гремели трещотками на хвостах. Видневшиеся на стенах матовые полупрозрачные панели, которые, по мнению Рэя, должны были давать доступ к системе, не реагировали вообще ни на что. Дин попытался одну из них сковырнуть, чтобы добраться до проводов, получил ощутимый удар током и передумал.

Летисия медленно, но верно начинала скатываться к мысли, что все бесполезно. Жив ли Элиаш — неизвестно, кынсы захватили станцию, до Олега не достучаться, Матей окончательно сошел с ума. Какие из этого следуют выводы? Да самые простые. Вечером Шерам вставят в затылок эти дурацкие огоньки, а Летти убьют. Так, кажется, Улей поступает со всеми чужаками?

Девушка медленно пошла по периметру комнаты. Может, не затягивать до вечера? Подойти поближе к змеям… Или попробовать, как Дин, снять панель… Шера, конечно, задело не сильно, но это было всего лишь предупреждение, а если к нему не прислушаться и поковыряться в стене, все может закончиться совсем по-другому. Раз — и все!.. И можно не бояться того, что произойдет вечером…

А ведь оно действительно произойдет. Слуа не смогут справиться со всеми кынсами. Их слишком много…

До двери оставалось всего несколько шагов… Еще чуть-чуть. Еще один удар сердца, и нарисованные алым и зеленым крылатые змеи оживут, зашипят, изготовятся атаковать наглеца…

Дин перехватил девушку за руку:

— Куда ты лезешь?!

Летти, не отрывавшая зачарованного взгляда от вертикальных зрачков пока еще не обретших объем и не отделившихся от стены змей, вздрогнула, перевела глаза на молодого слуа:

— Я… Я просто…

— Просто решила закончить все и сразу, — закончил за нее мысль стоявший у дальней стены Рэй.

— А что делать?! — огрызнулась девушка. Летти сейчас сама не могла понять, что заставило ее идти к змеям, откуда вообще могли взяться такие дурацкие мысли, но не спорить, просто согласиться с Рэем она не могла. — Матей меня не узнает, Олег не откликается, Элиаш пропал…

— Ноа и его подружка тоже, — в тон ей продолжил Рэйшер. — А может, и вообще их по частям куда-то раскидало… Правильно, зачем жить? Что дальше делать? — в голосе слуа зазвучала откровенная издевка.

А Летти так и замерла с открытым ртом. Мало того что девушка в очередной раз забыла о пропаже своих спутников (сперва об Элиаше, теперь вот, как выяснилось, о Ноа с Эмили), так дриада даже не задумалась о том, что для юварок порталы опасны!

И теперь совершенно неизвестно, остался ли вообще кто-то жив…

Дверь открылась.

Мрачные молчаливые кынсы затолкнули в комнату Элиаша, Ноа и Эмили.

Дверь закрылась.

Первые несколько мгновений Летти стояла недвижимо, не веря своим глазам, но прошла секунда, вторая, и дриада с радостным визгом повисла на шее у эльфа:

— Живой! Ты действительно живой!

О том, что еще несколько мгновений назад она корила себя за то, что забыла о юварках, Летисия уже и не вспоминала.

Мяу, про которого все забыли, обиженно фыркнул и укатился в дальний угол.

Элиаш, честно говоря, и не ожидал, что его так встретят. После того как путешественники, оказавшись в старинном подземном городе, лицом к лицу столкнулись с кынсами, эльф уже и не надеялся на то, что может произойти что-то хорошее. Нет, понятно — поразмыслив, можно догадаться, что Улей решит спуститься сюда: кынсы видели, как Летти с Элиашем вылезали из-под земли, а значит, им ничто не мешало спуститься вниз и выяснить, что же там где находится. Ну, а еще можно сложить два и два, вспомнить, что на станции оставался Матей, оценить его вспышки гнева и догадаться, что странные создания, объединенные общим разумом, вполне могут добраться и до Олега. И вот, после того как стало ясно, что все очень и очень плохо — подземная Надежда захвачена, станция Олега во власти Улья, — вдруг выясняется, что еще, оказывается, не все пропало…

Впрочем, так думал один Элиаш.

— Что обняла? Родной, что ли? — насмешливо фыркнул за спиной у Летисии Дин.

Девушка засмущалась, отстранилась:

— Нет, просто…

Она и сама не могла объяснить, почему так обрадовалась. Казалось бы, Элиаш пропал вместе с юварками. Значит, Летти должна так же радоваться тому, что Ноа с Эмили нашлись? Так нет, никакого подобного чувства… Нет, конечно, хорошо, что со всеми — ну, или почти со всеми, об Олеге и Матее лучше пока не думать — все в порядке, но почему-то к нашедшейся парочке девушка столь светлых чувств не испытывала. Нашлись, ну и ладно. Хотя, казалось бы, путешественники почти полгода провели в Эске-Кермене… Должно же быть хоть какое-то чувство благодарности!

Но для дриады сейчас было намного важнее, что нашелся Элиаш.

И честно говоря, если уж задуматься, ничего плохого в том, что Летти обняла эльфа, не было! Вот.

А Рэйшер, кажется, особо и не удивился появлению новых лиц: кивнул Ноа и Эмили и коротко резюмировал:

— А раз «просто», то пора, наконец, заняться делом.

— Мы же не можем ничего сделать! — не выдержала Летисия. — Мы уже несколько часов здесь сидим, и ничего! И если уж на то пошло, чтобы «заняться делом», вам с Дином надо было просто… — девушка запнулась, не зная, как правильно сформулировать мысль: — сражаться, сопротивляться, не сдаваться, наконец! Что мы можем сделать сейчас?

— Какие все умные, — фыркнул слуа. — Только почему-то строем не ходите…

Летти формулировку не поняла:

— Каким строем? Зачем? Куда?

Рэй объяснять что бы то ни было не собирался: ему хватило того, что он съязвил:

— Я уже сказал. Если то, что ты рассказывала про эту станцию, правда, то проще решить проблему с этим вашим Олегом изнутри.

— Но как?!

— А вот над этим уже надо думать. Тем более что времени у нас только до вечера, сама говорила, они на закате начинают действовать.

Другими словами, ничего нового и интересного дриада не узнала.

— Не я это говорила, — всхлипнула девушка, — Матей рассказывал, когда еще нормальным был.

— Матей? — заинтересовался Элиаш. — А что с ним? — Мысли, что именно было с Матеем, у эльфа, как уже говорилось, были, но стоило удостовериться, насколько они соответствуют действительности.

Летти хлюпнула носом: еще пара мгновений, и она бы разревелась, но, к счастью, в разговор решил вмешаться Дин:

— Он считает себя кынсой… Кстати, отсутствие пошло тебе на пользу — хотя бы перестал в обморок сползать.

Парень скривился:

— В Караиме подлатали.

— Вы до него добрались? А почему там не остались?

— А вы почему не там, куда перенеслись? Только не говорите, что сразу оказались здесь, — не выдержал эльф. Почему-то ему совершенно не хотелось обнажать душу перед чересчур любопытным слуа.

— Туше, — ухмыльнулся тот. Правда, что он имел в виду, Элиаш так и не понял… А Диншер продолжил: — Ладно, пора задуматься о деле, иначе ничем хорошим это все не окончится. Есть предложения, что делать дальше?.. Мы с дядей пока что не смогли ничего сделать. А выйти на вашего виртуального Олега как-то надо. Он единственный, кто может помочь разобраться с тем, что здесь творится.

— То есть нужно как-то подключиться к системе и иметь возможность ввода информации… — задумчиво протянул Ноа, и эльф удивленно покосился на него: он не подозревал, что крылатый может разбираться в старинных механизмах. А может, эту способность он приобрел, потеряв перья и став слуа? Он ведь сейчас совсем не юварка… Только кожа чуть синеватая и все, а так — ни малейших намеков на то, что мужчина когда-то мог летать.

— Сенсорники не работают, — Рэй указал большим пальцем на матовые панели на стене. — А клавиши, похоже, не предусмотрены.

— Элиаш когда-то общался с этими змеями… — вскинулась Летти. На девушку уставились четыре пары удивленных глаз, а сам вышеупомянутый Элиаш только поморщился. Когда полгода назад в шатре у слуа он сдуру полез к нарисованным на стенах драконам… все ведь было совсем по-другому! И, кажется, второй раз у него это так и не получилось. А потому не факт, что получится сейчас. Плюс поломка в выходе в сеть… Может, это повлияет и на остальное…

Впрочем, никто не стал слушать вялые оправдания парня. Рэй так вообще мотнул головой и коротко скомандовал:

— Вперед. Что стоишь?

И было что-то в его голосе такое, от чего Элиаш не смог не подчиниться…

Юноша повернулся к выходу, осторожно протянул руку к нарисованным на стене змеям…

Разноцветные гады ожили, вскинули головы и, обретая объем, зашипели, зашевелились, расправляя крылья. Погремушки на кончиках хвостов дрожали, выбивая странный чарующий ритм… Между острыми зубами заскользили раздвоенные языки… И вдруг один из них обвился вокруг запястья Элиаша… Юноша замер, сам не до конца веря, что у него получилось, а в следующий миг перед глазами все потемнело…

Для Летисии и остальных все выглядело так, словно парень вдруг замер как статуя, глядя перед собой невидящим взглядом. Тонкий змеиный язык, обвившийся вокруг запястья, перекрывший линии трайбла, чуть подрагивал, а эльф словно и не замечал этого. Впрочем, наверно, так и было…

Когда сам Элиаш вновь обрел возможность видеть — сколько прошло? Пара мгновений или несколько жизней? — вокруг все изменилось. Пропала комната на станции, исчезли Дин и Рэй, Летти, Ноа и Эмили… Пропали драконы, созданные кынсами… Лишь вилась под ногами тонкая петляющая тропа, горящая ровным синим светом и скрывающаяся впереди, в темноте. Похоже, кынсы для разнообразия изменили свой графический интерфейс. Впрочем, к системе станции Элиаш раньше не подключался, так что вполне возможно, что в отсутствии освещения виноват исключительно Олег.

Первым порывом было как раз его и позвать — в конце концов, станция его, а раз так, должен же он иметь хоть какую-то возможность взаимодействовать с действительностью, но, вспомнив кынс, хозяйничающих даже в подземной Надежде, эльф передумал. Вздохнул, провел рукою по волосам, приглаживая растрепавшуюся шевелюру, и сделал шаг вперед. Времени оставалось все меньше, а ему надо было как можно быстрее найти старого хозяина.

При каждом новом шаге создавалось впечатление, что дорога петляла среди выкрашенных черной краской холмов. По крайней мере, повороты были, и разглядеть каждый новый из них можно было, лишь сделав очередной шаг. Другой вопрос, что этих самых холмов было не разглядеть. И было непонятно: то ли тропинка — единственное, что сохранилось в этом подобии виртуальности, то ли темные, как ночь, горы настолько слились с небом, что их просто нельзя было разглядеть. Попытка вытянуть руку за пределы дорожки — попробовать, есть ли там что-то, — успехом так и не увенчалась: пальцы наткнулись на стену. Гладкую, словно отполированную и чуть прохладную на ощупь. Пришлось забыть о попытках выбраться за пределы тропы и направиться дальше.

Первый звоночек тревоги прозвенел через пару минут — или несколько вечностей. Кто знает, как здешнее, виртуальное время соотносится с реальностью? Нет, конечно, в принципе секунды должны идти одна к одной, но кто этих кынс знает, что они могли здесь намудрить. По сути, в виртуальности, конечно, должна быть система, не позволяющая забыть о времени и сличить, сколько часов прошло там и сколько здесь, но, учитывая поломки Элиаша и вторжение на станцию кынс, — все могло нарушиться.

Как бы то ни было, уже через пару минут Элиашу послышалось странное шуршание. Юноша замер, оглядываясь по сторонам и надеясь, что ему показалось. Звук приближался, становился все громче… А потом навстречу эльфу — из-за угла! В чистом поле! — выползла огромная змея, одни глаза которой были размером с голову эльфа.

Милая встреча, ничего не скажешь.

А самое обидное, что у Элиаша не было с собой никакого оружия.

Точнее, оружие было, но оно оставалось там, в реальности. А здесь, в дикой смеси графического интерфейса кынс и станции, не было ни то что никакого клинка, отсутствовала даже возможность использовать что-то в качестве оружия. Все, что существовало вокруг, — дорога, мерно светящаяся синим, и темнота… Юноша, конечно, слышал что-то о возможности использования внутренних резервов, но понятия не имел, как это делается.

Змея мерно ползла вперед, голова ее находилась примерно на уровне груди эльфа. Еще мгновение, другое и кошмарное создание кинется на незадачливого путешественника… Зверь подбирался все ближе и ближе… Элиаш рванулся к краю тропки, надеясь хотя бы попытаться скрыться от приближающегося хищника…

Змея его даже не заметила. Спокойно проползла мимо, чуть шелестя чешуей, а эльф еще долго стоял и смотрел ей вслед. Сердце отчаянно колотилось в груди.

А линии татуировок-трайблов почему-то казались более бледными, чем обычно.

Собраться с силами эльф смог лишь через пару минут. Светящаяся дорожка расстилалась под ногами, петляла меж невидимых холмов, и, казалось, нет ей конца.

Следующим испытанием стала стая птиц. Вылетев откуда-то из темноты, они стремились вперед, к Элиашу. Отчаянное хлопание крыльев звучало будто со всех сторон. И пусть птицы были не столь опасны, как, может быть, змея, но ведь все равно, если они сейчас ударят крыльями по лицу, вцепятся когтями… Что произойдет в этой пародии на реальность? Как это повлияет на только что настроенную систему? И вообще, что это такое? Вирусы или антивирус? А может, какая-то дурацкая разновидность файрвола?

В любом случае проверять на себе результаты взаимодействия системы кынс и станции Элиаш не собирался.

Памятуя про то, что змей просто прополз мимо, даже не заметив нежданного гостя, эльф поспешно отступил в сторону, прижался спиной к невидимой стене — благо, та была вполне твердой, когда юноша дотрагивался до нее рукой…

Ключевое слово здесь «была». Вжаться в стену не удалось. Причем по одной маленькой, можно сказать, совершенно несущественной причине. Стены не было. Но Элиаш понял это только в тот момент, когда сделал шаг назад, а земля вдруг ушла из-под ног…

Парень отчаянно взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух, но безрезультатно: под ногами уже не было опоры…

Он падал, падал куда-то в бесконечность, туда, где не было ничего, и лишь темнота окружала со всех сторон… И крик срывался с губ, но тьма гасила его…

Стоп. А он падал или висел в воздухе?

Эльф пораженно потряс головой. Внизу не было ничего. Вокруг тоже как-то ничего не намечалось. Силы тяжести, тянущей вниз, тоже особо не чувствовалось. Тогда почему ему кажется, что он падает спиной вперед? Может, он просто висит? Тем более что нет никакого намека на дуновение воздуха — это, во-первых. И во-вторых, в конце концов, это ж все виртуальность. И пока тебя не стерли из памяти станции, еще есть шанс…

Юноша зажмурился и отчаянно замотал головой, надеясь, что это поможет поменять точку отсчета координат. Не помогло. Сознание упрямо утверждало, что он куда-то падает.

При этом проблема была совсем не в том, что эльф мог разбиться: виртуальность — это все-таки виртуальность (а тут по ходу еще и проблемы с графикой). Вопрос был в том, что выйти в нормальный, настоящий мир можно будет лишь в точке, близкой к месту входа. То есть хотя бы на той же самой дороге. А иначе можно во всей этой темноте плавать до бесконечности. Ну, или пока тебя не обнаружат не птички со змейками, а настоящие кынсы. И вряд ли они обрадуются незваному гостю.

А если к этому еще добавить, что времени на спасение Олега и всех остальных оставалось в реальном мире часов пять — семь…

Нужно было срочно что-то делать.

Например, заставить работать симбионтов.

Конечно, с подключением к сети — проблемы, но раз уж Элиаш сейчас подсоединен напрямую к системе станции, то может ведь что-то сработать? И вообще, других вариантов у эльфа не было.

Легкое прикосновение кончиками пальцев правой руки к линиям татуировки-трайбла на левом запястье. Едва заметная прохлада… Кажется или действительно он может чувствовать то, что происходит в реальном мире, и именно здесь к коже прикасается раздвоенный язык ожившей змеи?

Едва слышный шепот в голове — в реальном мире все звучало бы громче, но эльф был рад и этому. «Система… готова выполнить запрос…»

Эльф закрыл глаза, отвел руку от запястья… Это виртуальность. Ничего этого нет. И графический интерфейс можно настроить под пользователя.

Пусть даже этим никогда не занимался.

Ну, а если не получится, терять уже нечего. Часики-то тикают…

Вокруг — светло. Под ногами — твердая почва. Впереди — вытяни руку и нащупаешь — стена. Ровная, гладкая, из множества кирпичиков — иконок. Нажмешь — и будет отдана команда.

Пользователь управляет системой. Так было. Так есть. Так будет. Так должно быть.

И кто виноват, что Элиаш раньше практически не занимался графическими настройками?

Юноша открыл глаза. Почва была. Правда, парень увяз в ней по щиколотку.

И стена была. Щербатая, неровная и наспех склепанная из плохо отшлифованных булыжников. Иконки, правда, казались нарисованными неловкой детской рукой картинками, в которых с трудом угадывались очертания знакомых символов.

Да и освещение, честно говоря, было сероватым, блеклым…

В общем, настройки графики оставляли желать лучшего.

Впрочем, Элиаш был рад и тому, что имелось. Как ни крути, а по сравнению с той пустотой, в которой он находился до этого, окружающая «кривоватость» являлась прогрессом.

Теперь надо было найти Олега. И как можно быстрее, пока кынсы не всполошились.

С трудом расковыряв пальцами землю, в которую он был закопан по щиколотку, юноша осторожно выбрался на твердую поверхность. Относительно твердую, если говорить откровенно. Почва продавливалась под ногами, пульсировала, словно живая, и вообще вела себя непотребно. Впрочем, у Элиаша не было времени обращать внимание на такие пустяки.

Юноша медленно провел рукою по созданной им стене. Нет, ему точно стоило взять пару уроков у Онорайты. Определить, какая иконка что означает, можно было с трудом. Вот, например, чего ждать от камня с изображением зеленого цветка с одиноким красным лепестком? Или от стопки книг, перетянутых ремнем? Или вот, еще лучше — прозрачный стакан с изображением на нем трех синих стрелок, расположенных по кругу. Понимай как хочешь!

С другой стороны, если Элиашу нужен Олег, то необходимо воспользоваться местным вариантом поисковика. Логично? Логично. И как тогда должен выглядеть его ярлык? Тьма его знает! Тут все было совершенно непонятно! Любой из значков мог обозначать что угодно!

Эльф зажмурился, на миг прикоснулся к собственному запястью. «Поисковик», — ласково мурлыкнул чуть слышный голос в голове, а потом ткнул пальцем в стену наугад.

Медленно открыл глаз. Второй. Рука касалась камня с изображением лупы.

Ну… Как вариант это вполне могла быть нужная иконка.

А могла и не быть. Значок вполне мог символизировать… ну, например, включение средства увеличения предметов.

Впрочем, проверить все это можно было только методом тыка.

Элиаш вздохнул и вновь прикоснулся к камню, тихо позвав:

— Олег.

Первые несколько мгновений ничего не происходило, и эльф уже даже успел решить, что у него ничего не получилось. Но внезапно стена пошла рябью, как вода от брошенного камня, и растаяла в воздухе, явив вместо себя клетку, в которой скорчилась мужская фигура. На крыше сидели, уцепившись когтями за прутья, несколько птиц, а вокруг сновали, шелестя разноцветными крыльями, змеи…

Над лесом только закончился кислотный дождь. Едва начавшие покрываться зеленой листвой деревья жалобно шевелили ветвями, стряхивая с сучьев едкие капли.

Летисия караулила у выхода со станции, когда же вернется Элиаш. Выйти за порог девушка не решалась, вполне благоразумно опасаясь получить за шиворот град жгучих дождинок, сорвавшихся с ветвей. Впрочем, это не мешало ей каждые несколько минут подбегать к выходу из станции и, косясь на виднеющиеся меж деревьями цветастые шатры кынс, нетерпеливо высматривать возвращающегося приятеля.

Первым на поляну выкатился Мяу — как ни крути, а сейчас только он гарантированно мог найти нестабильный портал и провести путешественников туда и обратно.

Летти радостно подхватила заглота на руки и вытянулась в струну, пытаясь разглядеть Элиаша, но ждать пришлось так долго, что к девушке успел присоединиться Дин. Остановившись в коридоре, парень скучающим взглядом скользил по ветвям деревьев, и было непонятно, ждет он кого-то или случайно забрел сюда во время прогулки по станции.

Наконец меж стволами, опаленными кислотным дождем, а потому не особо агрессивными, замелькали фигуры. Летти радостно запрыгала на месте, замахала свободной от Мяу рукой:

— Элиаш! Элиаш!

Наконец и сам путешественник появился на поляне. Кроме Элиаша, к станции пришли еще четверо эльфов: двое мужчин лет тридцати-сорока да две девчонки, одна из которых была с ног до головы покрыта татуировками-трайбл.

Летти, уже выскочившая на улицу, внезапно засмущалась, замерла, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь кинуться на шею Элиашу, как это было при предыдущей встрече. Все, на что ее хватило, это покраснеть, как цвет кровавика, и тихо выдохнуть:

— Привет.

Элиаш на миг замер, оглянулся на своих спутников, а потом тихо выдохнул:

— А, к Тьме! Давно пора было это сделать! — шагнул к Летти и на миг прикоснулся губами к ее щеке…

Девушка так и замерла, озадаченно хлопая глазами:

— Ты чего?!.. Дин, чего это он?!

Слуа ухмыльнулся, похлопал Летисию по плечу и жизнерадостно сообщил:

— Я тебе потом как брат объясню.

Теперь пришла очередь Элиаша удивляться:

— Брат?! — уходя со станции, он как-то не удосужился выяснить у Летти все подробности ее приключений.

Новая усмешка:

— И тебе я потом как ее брат все объясню… — и, не дожидаясь, пока эльф придет в себя, Дин шагнул к гостям, приобнял эльфиек за плечи: — Красавицы, а давайте я покажу вам станцию? Она така-а-а-ая большая!

Онорайта скептически прищурилась, покосилась на дочку Терсиу и сладко поинтересовалась:

— А ты справишься?

— Я буду очень стараться! — жизнерадостно заверил ее молодой Шер и увлек девушек в глубь помещений: — Олег, принимай гостей!

Над лесом закончился кислотный дождь. А жизнь на станции только начиналась.

Пульгада — мера длины, равная 2,5 см.

Вара — 0,836 м.

Пинг — утилита для проверки соединений в сетях, а также обиходное наименование самого запроса.

В подписи возможного автора удалось расшифровать имя «Олег». К какой из известных в лесу рас принадлежал древний поэт, не установлено.