Сидя в скромной, маленькой спальне истсайдской квартиры Флоры, Филип Девайс тихонько вздохнул, потрясенный ощущением полного счастья. Мужчине в сорок три года, рассудительно сказал он себе, не годится чувствовать себя свободным, как ветер, и молодым, как Пат Бун. Но факт остается фактом, он чувствовал себя великолепно. Бессмысленно было это отрицать.

Конечно, не последнюю роль здесь играла Флора — чудесная, молодая, полная энтузиазма, красивая Флора. Кто бы мог подумать, что она так отчаянно увлечется мужчиной среднего возраста? Хотя Филип и не представлял себя стареющим, лысым мужчиной с большим животом, но особых иллюзий относительно своей внешности не имел. Да в конце концов в сорок три года сногсшибательная красота и неуместна. Но все же Флору что-то пленило в нем.

Дело было не во Флоре. Он и раньше проводил с ней вечера, когда его жена думала, что он задержался на работе или уехал из города, и никогда не чувствовал себя таким свободным и счастливым.

Он улыбнулся. Причина его состояния была очевидна. Это, конечно же, грядущее убийство.

Флора уютно прижалась к нему на большой красной тахте.

— О чем задумался, милый?

— Пустяки, — ответил он, — ни о чем особенном. Просто думаю, как я счастлив. С тобой и вообще.

— Я рада, — гортанным голосом сказала Флора. — Скажи мне, дорогой, я делаю тебя счастливым?

— О, конечно! — ответил Филип несколько театрально и обнял ее.

— А я и хочу сделать тебя счастливым, — проговорила Флора со вздохом.

Филип поцеловал ее.

— И больше ничего?

— Но, дорогой, — возразила Флора. — Я люблю тебя. Чего же мне еще хотеть?

Филип подумал о своей жене, и лицо его искривила гримаса.

— Внимания, — сказал он. — Все время внимания, каждую минуту, каждую секунду. Одежду. Меха. Драгоценности. Почему, Флора, единственное, чего ты хочешь, это сделать меня счастливым?

— Потому что я люблю тебя, — сказала Флора. Он обнял ее, чувствуя себя совершенно удовлетворенным.

Филип прочел слишком много детективных рассказов и не думал, что убийство жены могло бы сойти ему с рук. Он хорошо знал, что в таких случаях первым и часто единственным подозреваемым является муж. И исходя из этого первоначального предположения современная, хорошо экипированная полиция, о которой он много читал, непременно найдет подтверждающие доказательства. Филип же, несмотря на то что его стремление отделаться от жены, как от старой, отслужившей и неприятной кожи, было очень сильным, не испытывал сильного желания угодить за это в тюрьму или на электрический стул.

И тогда — это было поразительным совпадением — он встретил Флору и Шустака, одновременно.

Сначала появилась Флора. Это было в баре, неподалеку от его квартиры на 70-х улицах Ист-Сайда. Она вошла, увидела его, и как-то так получилось, что они разговорились. Это все казалось таким естественным… А потом были другие встречи, и наконец он пришел к ней в квартиру, и с этого-то по-настоящему все и началось.

Как бы далеко он позволил себе зайти с Флорой, если бы в то же самое время не встретил Шустака? Наверное, все было бы так же; в конце концов, ко времени, когда он познакомился с Шустаком, Флора уже все знала о нем, начиная с его детства и вплоть до злосчастной женитьбы.

Естественно, Флора расспрашивала его о возможности развода. Но он знал, что о разводе не могло быть и речи. Так он ей и сказал. Его жена никогда бы не согласилась на развод, все ее воспитание было против этого, и кроме того, сказал он Флоре с кривой улыбкой, она не собирается лишиться золотой жилы.

У него были деньги, его семья наживала их на протяжении нескольких поколений, отец Филипа нарастил капитал до такого уровня, что слово «богатство» было бы самой подходящей характеристикой их состояния. Может быть, жена Филипа и вышла-то замуж из-за денег, зная ее, он вполне мог это допустить. В любом случае, развод был невозможен.

Про убийство он, конечно, не говорил. Самое большее, что он допускал в разговорах с Флорой, это обсуждение детективных сюжетов. Флора и убийство просто несовместимы. Она отнюдь не была невинной, однако Филипу не хотелось говорить ни о чем неприятном, когда он был с ней. Он хотел, чтобы в отношении Флоры все было безупречно.

И так оно и было. По крайней мере, так говорила сама Флора. Она продолжала жить в своей квартире, отказывалась от его подарков, в общем, жила своей собственной жизнью. «Только теперь это и твоя жизнь, — говорила она, — потому что я принадлежу тебе».

Однажды утром в его офис пришел Шустак.

— Он говорит, что-то по поводу Флоры Арнолд, — сказала Филипу его секретарь.

Филип побледнел, но сумел не потерять самообладания.

— Пригласите его, — сказал он, и, когда вошел Шустак, худощавый, непринужденный, с расчетливыми, точными движениями, Филип попросил:

— Закройте дверь.

— Конечно, — сказал Шустак и прикрыл дверь. Он сел по другую сторону стола напротив Филипа.

Филип набрал в легкие воздух:

— Вы упомянули моему секретарю имя Флоры Арнолд, — сказал он.

Шустак кивнул, шевельнув головой не более чем на три четверти дюйма.

— Именно, — ответил он и вынул золотой портсигар. Он извлек сигарету, прикурил ее, положил портсигар обратно и продолжал:

— Я сожалею, что доставил вам некоторое неудобство. Но это был единственный верный способ быть допущенным в ваш кабинет, не раскрывая истинных мотивов.

— Я не хочу, чтобы имя Флоры… имя мисс Арнолд… использовалось в… — дойдя до этого места, Филип остановился. — Ваши истинные мотивы? — спросил он, уже совершенно другим тоном. — Шантаж, я полагаю. — Он покачал головой. — Вам не повезло, мистер Шуман или как там вас зовут. Я не заплачу ни цента.

— Шустак, — поправил тот. — И у меня нет намерения шантажировать вас. Наоборот. Я здесь для того, чтобы оказать вам услугу.

Филип кивнул.

— Конечно, — с горечью сказал он, — вы знаете о Флоре и понимаете, что я хотел бы держать все это в секрете. Итак…

— Может быть, вы выкинете из головы мисс Арнолд? — спокойно сказал Шустак. — Я упомянул ее имя только для того, чтобы увидеть вас. Я не знаю эту женщину, никогда не встречал ее и не имею ни малейшего желания знакомиться с нею. Мое дело едва касается ее, если вообще касается. Я здесь, чтобы помочь вам.

Филип на секунду закрыл глаза. Когда он их открыл, то все еще чувствовал легкое головокружение.

— Вы ее не знаете, — сказал он. — Тогда почему же вы знаете ее имя?

— Потому, — осторожно проговорил Шустак, — что я знаю вас. — Он стряхнул пепел с сигареты в пепельницу на столе и продолжал:

— Не лично, конечно. Но я знаю о ваших неприятностях с вашей… э… женой. Я знаю о вашем желании решить эту проблему. — Он улыбнулся. — Я здесь, чтобы предложить решение.

— Моя жена, — сухо сказал Филип, — мое личное дело. Так же как и Фл… мисс Арнолд. И я не понимаю, какое вы имеете право приходить сюда и торговаться…

— Право? — удивился Шустак. — Но вы пригласили меня. — Он поднял руку, останавливая Филипа. — И я должен как-то заставить вас поверить мне, мистер Девайс, я заинтересован только в том, чтобы помочь вам. У меня есть решение вашего… э… затруднения.

Филип нахмурился. Против своей воли он начал верить этому человеку.

— Никакого решения не существует, — сказал он.

— Есть одно, — вкрадчиво проговорил Шустак.

Филип заморгал. Наступившее молчание, казалось, затянулось навечно.

— Мистер Девайс, — сказал наконец Шустак. — Вы читаете детективы.

— Откуда вы знаете? — спросил Филип.

Шустак пожал плечами.

— Я также знаю и о мисс Арнолд, — напомнил он. — И о вашей жене. Наша организация особенно гордится своим отделом расследований.

— Организация? — спросил Филип.

Шустак кивнул. Он аккуратно загасил сигарету.

— Позвольте мне продолжить, — спокойно сказал он. — Вы читаете детективы. Вы, по-видимому, часто встречали ссылки на некий крупный синдикат, который за вознаграждение… э… ликвидирует указанную личность.

— «Убийство Инкорпорейтед», — сказал Филип.

Шустак нахмурился.

— Не так грубо, — попросил он. — Скажем просто, у нас есть метод — абсолютно не выявляемый метод — ликвидации. Этот метод в вашем распоряжении — за вознаграждение.

— Это смешно, — сказал Филип.

— Так ли? — отозвался Шустак. — И это говорите вы, любитель детективов? Да ведь это очень старая идея. И вас удивляет, что она претворяется в реальность?

— Но…

— Я понимаю, — сказал Шустак. — Вы колеблетесь. Позвольте мне оставить мою визитную карточку, вы можете позвонить мне, конечно, в любой рабочий день. Наша контора открыта с полдесятого до пяти. — Он достал из нагрудного кармана бумажник, извлек из него маленькую белую карточку и положил ее на стол Филипа. Поднялся и пошел к двери.

— Одну минуту, — вдруг сказал Филип.

Шустак медленно повернулся:

— Да?

— Вы хотите сказать… — Филип моргнул. — Вы хотите сказать, что за вознаграждение вы беретесь… убить мою жену?

— Я? — сказал Шустак. — Нет, мистер Девайс. Конечно нет. Я только торговец. В наш век специализации, мистер Девайс, мы считаем целесообразным нанимать… специалистов.

— Но я буду под подозрением, — сказал Филип. — Они обнаружат… Расследуют все по цепочке и обнаружат, что это я нанял вас, и тогда…

— Ничего подобного они не сделают, — сказал Шустак. — Они никогда не поймут, что ваша жена… э… убита. Наша технология совершенна.

— Но…

— Пожалуйста, позвоните мне, — ровным голосом сказал Шустак, — когда будете готовы обсудить все аспекты более подробно.

Дверь за ним закрылась.

Филип неподвижно смотрел в стену.

— Мистификация, — сказал он себе. Предложение Шустака казалось возмутительным. И тем не менее у Филипа появилась надежда.

Он обсудил все с Флорой — осторожно, не позволяя себе ни малейшего намека на истинную ситуацию, как будто это случилось с «другом». Когда он кончил, она явно не заподозрила, что он говорил ей о действительном событии, происшедшем непосредственно с ним.

Ее совет был как раз таким, на какой он надеялся. «В конце концов твой друг ничего не потеряет, если позвонит и задаст еще несколько вопросов, так ведь? Я хочу сказать, чем это может повредить? И у него всегда остаются пути к отступлению».

На следующее утро, после множества колебаний, тревожащих и внезапных, он позвонил по номеру, указанному в маленькой белой карточке Шустака, и договорился о визите.

Конторское здание было старым и обветшалым. Филип поднялся на лифте на десятый этаж и быстро нашел комнату 1012. На двери с матовым стеклом не было никаких других табличек, и, когда он открыл ее, в комнате не было ничего, кроме единственного стола и мистера Шустака за ним.

— Наша контора, в связи с необходимостью, очень скромная, — улыбнулся Шустак. — Мы содержим и более солидные помещения… э… за городом. Садитесь.

У стола стоял стул. Филип молча сел.

— Вы, конечно, понимаете, начал Шустак, — что мы совсем не стремимся привлекать к себе внимание.

— Конечно, — рассеянно ответил Филип. Он достаточно много прочел, чтобы этого не знать. За кого этот человек его принимает? — Я хотел бы поговорить об этом… этом вашем методе.

— У-гу, — Шустак прикрыл глаза. — Боюсь, что о самом методе я смогу вам сказать очень немного, он должен оставаться нашим секретом. Вы понимаете?

— Но…

— Безопасность гарантируется. В конце концов, если бы вас начали беспокоить, то и мы тогда оказались бы под угрозой. Пожалуйста, поймите, что в наших интересах, точно так же, как и в ваших, проследить, чтобы все прошло гладко.

— Конечно, — сказал Филип. — Прошу… прощения. Но мне все же кажется, что…

— Что кое-что вам следует знать? — сказал Шустак. — Совершенно справедливо.

И он назвал одно имя.

— Вы хотите сказать, что это вы…

Шустак кивнул, на этот раз шевельнув головой на полный дюйм.

— Но эта была… естественная смерть, — сказал Филип. — Сердечный приступ.

Шустак кивнул:

— Так было в отчете судебного эксперта. Вы понимаете, наш метод новый и практически не выявляемый.

Филип вздохнул. Казалось, прошло много времени, прежде чем он сказал:

— Вы в тот раз упомянули вознаграждение.

Шустак секунду молчал, сосредоточенно глядя в стол.

— Скажем… десять тысяч долларов?

— Десять? Десять тысяч — это смешно! У меня нет…

— Мистер Девайс, — холодно перебил его Шустак. — Вы не доверяете нашему учреждению? Нам известно — нам известно — сколько у вас денег, чем вы располагаете. Десять тысяч — довольно скромная сумма.

Филип покачал головой.

— Я не заплачу десять тысяч вперед.

— Конечно нет, — сказал Шустак. — Пять тысяч сейчас, остальные пять — после… э… успешного завершения.

— Это слишком много, — горячо сказал Филип.

Шустак снова опустил глаза, глядя в стол.

— Сожалею. Пожалуйста, не э… хлопайте дверью, когда будете уходить.

— Но…

— Мы не торгуемся, — холодно сказал Шустак.

Воцарилось молчание.

— Вы хотите чек? — тихо спросил Филип.

На лице Шустака появилось подобие улыбки:

— Наличными, — сказал он. — Принесите их сюда, завтра днем.

Его голос снова стал приветливым.

Теперь оставалось только ждать. Устроившись на красной тахте в объятиях Флоры, Филип улыбался. К тому времени, когда он придет домой, его жена будет ликвидирована. Он будет свободен.

Он подумал о Флоре, о новой женитьбе. Легкая складка появилась на его лице. Наверное, не стоит опять себя связывать так скоро после… смерти. Кроме того, Флора — не единственная женщина, которая была бы счастлива показаться рядом с ним. Теперь, когда он свободен и богат.

Она шевельнулась у него в руках.

— Дорогой, — хрипловато проговорила она, — ты не думаешь, что тебе в самом деле пора идти?

Филип заколебался, потом кивнул.

— Наверное, пора. Но я вернусь завтра. И может быть, мне уже не нужно будет уходить никогда.

Он вел машину, не обращая внимания на дорогу. Он знал, ему нужно будет выглядеть убитым горем, как положено любящему мужу. Это не так уж трудно, важно разыграть удивление и потрясение, а это, говорил он себе, будет легко.

А потом, после всего этого… Он улыбнулся и позволил себе помечтать. Свобода — полная, абсолютная свобода. Не будет больше придирок, не будет упреков в невнимании, не будет больше… Словом, не будет больше миссис Филип Девайс.

К тому времени, когда он подъехал к дому, он определенно решил больше не жениться. Насвистывая, он открыл дверь квартиры. Где она будет? В гостиной? Или в спальне?

Он не придержал дверь, позволив ей захлопнуться за ним, и прошел вперед. Потянулся к выключателю.

— Филип!

Это был ее голос. Она была жива.

И — он тут же это обнаружил — никто на нее и не покушался. Она была точно такая же, как и всегда.

Шустак вздохнул.

— Ну вот и все, — сказал он девушке, находившейся рядом. — Он дома, и он знает. Конец.

— А он не может… ну… пойти в полицию? — спросила она.

— С чем? — Шустак покачал головой. — Он нанял кого-то убить свою жену, а они не объявились? Нет, мы в безопасности. Конечно, если бы она поскользнулась в ванне или что-нибудь еще, мы могли бы приписать это себе и забрать остальные пять тысяч — но слишком жадничать неразумно. И контора закрыта — неизбежные накладные расходы, но как обидно было платить за первый месяц аренды. Мы уехали, и он никогда не найдет нас.

— Ты просто чудо, — сказала она.

— Чудо? — засмеялся Шустак. — Из-за этого? Но все было просто — получить о нем сведения, забросить наживку, поводить его за нос, получить деньги. И смыться. Да и мысль не новая — всего лишь адаптация старой идеи специально для человека, который любит детективы. Идея старая как мир.

— И все равно я думаю, что ты чудо, — сказала она, прижимаясь к нему.

— Почему, Флора? — сказал Шустак, без особого, впрочем, удивления, и обнял ее.