На склоне горы, там, где лес начинает редеть, стоял замок Фалькенборг. И жил в нем рыцарь Весельчак. Он был до того весел, что смеялся с утра до вечера, и взрывы его смеха, похожие на резкие звуки трубы или барабанную дробь, летели над долиной. Петь он тоже любил, и каждая лесная птица изо всех сил надрывала свое маленькое горло, чтобы не уступить веселому рыцарю в этом искусстве. Белки, щелкая орешки, махали пушистыми хвостами, зайцы шевелили ушами, а самому батюшке медведю приходилось двумя лапами держаться за живот, до того заразительными и веселыми были смех и пение рыцаря.

Однако не надо думать, что отважного рыцаря сделали таким беспечным и довольным богатство и власть. Вовсе нет. Усадьба Фалькенборг была невелика и едва могла прокормить своих обитателей. По правде говоря, этот гордый замок начал приходить в упадок.

И веселиться заставляли рыцаря вовсе не веселые друзья-товарищи. Фалькенборг стоял на отшибе, в глухомани. Можно сказать, единственным собеседником рыцаря была его служанка, которая за день имела обыкновение вымолвить лишь несколько слов.

— Невелика беда! — восклицал рыцарь и, взяв старуху за талию, принимался кружить ее, да так бешено, что весь Фалькенборг сотрясался.

— Ты скупа на слова, зато я говорю за двоих. Так что болтовни у нас здесь хватает.

И он сажал старуху прямо на середину стола. Хотя служанка была старая и полуглухая, она хохотала до того, что парик слетал у нее с головы, а по лицу катились слезы.

Но даже у самых веселых бывают заботы, а единственной заботой рыцаря был замок Фалькенборг. Он горевал, что не может содержать замок своих предков в должном порядке. И в один прекрасный день сказал служанке:

— Придется тебе на время самой здесь управляться, старушка моя. Рыцарь Весельчак задумал большое дело. Поеду по белу свету и заработаю столько денег, чтобы их хватило покрыть крышу Фалькенборга золотом, полы- серебром, а стены обить шелком. А ты, матушка, станешь у меня до того важная и нарядная, что придется посадить тебя в стеклянный шкаф, чтобы не запылилась. А теперь я велю седлать всех своих лошадей, велю всем своим слугам — проворным молодцам — отправляться со мной в путь-дорогу!

Он выехал за ворота, а старуха, стоя на лестнице, сделала ему реверанс. Тут рыцарь сказал ей:

— Погляди, какая у меня огромная, пышная свита.

И указал ей на длинный хвост своего коня.

Старуха хлопнула себя по коленкам и захохотала.

Рыцарь помахал ей копьем.

— Будь здорова, матушка-старушка! — крикнул он и поскакал под гору во весь опор. «Поглядим, сколь долго придется мне скакать, покуда я не найду первую золотую глыбу», — подумал он.

Так он ехал, смеясь и напевая, и находил шутливое словечко для всех, кто попадался ему на пути, от мала до велика. Стоило ему заехать в деревню либо в город, как тут поднимались шум да веселье. Люди говорили друг другу:

— Глядите, вот едет рыцарь Весельчак. Надобно скорее хвататься за животики, ведь теперь смеху и веселью не будет конца.

Повсюду его встречали с распростертыми объятиями, зазывали в гости. Только золотой глыбы он не нашел.

«Ну и ладно, — думал рыцарь, — невелика беда. Чем меньше золота, тем больше друзей. А дружба куда дороже серебра и золота».

Шесть королевств проехал он и наконец добрался до седьмого. Тут он очутился в маленьком городке, темном и мрачном. Казалось, здешние жители сторонились веселого рыцаря, площади были пусты, улицы безлюдны.

Он отыскал постоялый двор и соскочил с коня.

— Ну-ка, слуга Звать Никак, постереги моего коня! — рявкнул он. И в самом деле, казалось невидимый слуга поспешил взять вожжи, послушный конь сам потрусил на двор в открытые ворота. Рыцарь Весельчак улыбнулся и так, улыбаясь, вошел в большую горницу.

Здесь сидела за столом удивительная компания. Двенадцать мрачных кнехтов сидели на скамье и пили пиво. Одежда на них была богатая, но серо-черная, без блестящих, сверкающих украшений. Приглядевшись к каждому из них, он заметил нечто удивительное. Правый глаз у каждого не то плакал, не то слезился, а левый глядел на свет божий опасливо и гневно. Губы плотно сжаты, будто на язык попало что-то горько-солено-кислое.

Во главе стола сидел тринадцатый рыцарь, с первого взгляда казалось, что доспехи на нем черные как уголь, но, приглядевшись, можно было заметить, что кольчуга отливала серым и плащ был серо-черный. Такого же цвета было и огромное страусовое перо, закрывавшее почти все лицо рыцаря, заросшее черной с проседью бородой.

Рыцарь был могучий и статный, однако говорил он на удивление писклявым капризным голосом. Довольно-таки обходительно и учтиво он пригласил веселого рыцаря сесть рядом с ним во главе стола. Весельчак сел. Когда он снял шлем, луч солнца упал ему прямо на глаза. Он захлопал в ладоши и захохотал так, что смех зазвенел эхом в зале. Серо-черные кнехты нагнулись над столом, как гнется камыш под ветром.

А черный рыцарь жалобно спросил, что это так развеселило гостя.

— Да я смеюсь над самим собой, — ответил рыцарь Весельчак. — Над своей собственной глупостью. Вот я проехал семь королевств в поисках золотой глыбы. А в это самое время господь милосердный катил каждый день самую большую золотую глыбу над моим небогатым Фалькенборгом.

И он указал на желто-красный солнечный диск.

Тут за столом пошел из уст в уста шепот:

— Это рыцарь Весельчак из Фалькенборга. Это рыцарь Весельчак, веселый рыцарь.

Человек с огромным страусовым пером промолвил:

— Коли ты рыцарь Весельчак, ты вдвойне желанный гость за моим столом! Я вот диву даюсь, да и только, как это столь бедный и неприметный человек может веселиться изо дня в день круглый год? Неужто тебя никогда не гнетут досада, боль, тоска?

— А как же! Досадно мне, что я глуп. Так я и смеюсь над своей глупостью. Печалюсь оттого, что я беден. А смешно мне, что такой бедняк, как я, веселится пуще богача. И вовсе не думаю, что серебряная парча и золотые пряжки, дорогое оружие и кони, верные слуги и красавица принцесса будут у меня, коли я стану сидеть и плакаться. Разве не правду я говорю, милостивый господин?

Мрачный рыцарь злобно усмехнулся.

— Хочу предложить тебе кое-что, думаю, мы оба останемся довольны. Я — несметно богатый господин из знатного рода. Сама могущественная королева Скорбь мне родня. Сокровищ моих не счесть, а радости оттого мне мало. Соседи вечно враждуют со мной, зарятся на мои богатства. Есть у меня и высокородная прекрасная невеста. Да от нее мне одни лишь огорчения. Она сидит у меня во дворце и знай себе плачет, о свадьбе и пирах и думать не хочет. Наконец, есть у меня двенадцать кнехтов. Глянь-ка на них, насупились, злобно усмехаются! Разве я не разнесчастный человек при всем моем богатстве?

На это веселый рыцарь никак ему возразить не мог. Ему даже стало немного боязно сидеть рядом с этим горемычным рыцарем. И когда тот предложил ему поменяться с ним судьбами, Весельчак замахал обеими руками. Этого еще не хватало! Неужто он променяет свой Фалькенборг и честную старую служанку на замок этого серо-черного! На его лихих, но унылых оруженосцев и красивую плаксу принцессу? Нет, он даже и слушать об этом не желает.

Но мрачный незнакомец сказал:

— Свой Фалькенборг можешь оставить себе, мне он ни к чему. Мне охота лишь поглядеть, будет ли рыцарь Весельчак по-прежнему веселиться, когда наденет доспехи рыцаря Горемыки и станет жить в его дворце.

— Только-то и всего? — На это Весельчак готов был согласиться.

Он тут же сдернул с головы незнакомца шлем с нарядным плюмажем и надел его. Лишившись плюмажа, черный рыцарь уже не выглядел таким грозным. Он сидел растерянный, уставясь на веселого рыцаря, который со смехом быстро отбирал у него доспехи, один за другим. Двенадцать оруженосцев сидели, онемев от изумления. Но Весельчак не заставил их долго сидеть разинув рот.

— Нечего время терять. По коням, ребята! — приказал он.

Когда же они замешкались, он поднял скамью с одного конца так, что они повалились друг на друга. И забавно же это было! Он смеялся так, что окна зазвенели. Не прошло и минуты, как Весельчак и его новые оруженосцы сидели в седле и во весь опор мчались к замку, которым прежде владел рыцарь Горемыка, а теперь он принадлежал веселому рыцарю.

Три дня скакали они. Первый день кнехты роптали и бранились! Не хотелось им так легко менять господина. На другой день они по большей части молчали. Однако то и дело невольно растягивали рот в улыбку, слушая шутки рыцаря. Когда же они на третий день прискакали на замковый двор, то с криками «ура!» лихо спрыгнули с коней, щелкнув в воздухе каблуками.

Рыцарь начал подниматься во дворец и увидал, что ступени большой лестницы мокрые. Он спросил кнехтов, с чего бы тут быть воде, а они в ответ принялись вздыхать и охать.

— Ах, это все несчастная принцесса! Она сидит в зале и плачет, а на полу уже целое озеро, и слезы текут по ступеням.

— Тогда мне придется вытереть слезы, — сказал рыцарь. — Сейчас же дайте мне половую тряпку!

С тряпкой в руках он пополз вверх на четвереньках, старательно вытирая каждую ступеньку. Под конец он приполз в зал, где сидели принцесса и фрейлины, прижимая к глазам мокрые до нитки носовые платки.

Не поднимаясь и не промолвив ни словечка, он продолжал ползать по полу. Тут одна фрейлина за другой стали отнимать от глаз платки. Наконец и принцесса глянула поверх платка. До чего же удивительное это было зрелище: гордый рыцарь ползает на четвереньках с тряпкой в руках и вытирает пол. Принцесса невольно улыбнулась. Заулыбались и фрейлины.

Рыцарь Весельчак подполз к принцессе, поднялся на ноги и сказал:

— Ну вот, я уже почти все вытер. А теперь нужно закрыть сами фонтанчики.

Тут он нагнулся и поцеловал принцессу в оба глаза. А принцесса тяжко вздохнула:

— Не станете вы любить меня, благородный господин. Вам было бы скучно с такой женою, ведь я только и умею что плакать.

Тут рыцарь взял ее за голову обеими руками и пристально поглядел ей в глаза.

— Нет, ивушку плакучую я любить не могу. Но там, в глубине твоих глаз, я вижу веселую и добрую девушку. Она-то и станет моей женой. А теперь отпразднуем свадьбу. Здесь будут танцевать жених и невеста.

Фрейлины тут же захлопали в маленькие ладоши, вскочили со стульев и засуетились. Поднялась суматоха, шум, гам и смех, такого в здешних местах еще не бывало. Плакать и горевать тут было недосуг.

В день свадьбы солнце светило так ярко, будто его только что начистили. Когда же солнце село, зажглись сотни факелов и свечей. Но ближе к полночи веселье было нарушено. В зал вбежал, запыхавшись, страж с криками:

— К оружию! К оружию! Враг напал на нас!

Едва он успел вымолвить эти слова, как дикая толпа вооруженных людей штурмом взяла лестницу. Это завистливые соседи вооружили своих слуг, чтобы напасть врасплох на пирующих в замке.

Принцесса и фрейлины укрылись во внутренних покоях. Рыцарь Весельчак стоял на верхней ступени и, размахивая длинным мечом, удерживал врагов. Фехтуя мечом, он думал о том, что на его долю выпала странная и удивительная свадебная забава. И он громко крикнул:

— Глядите, так празднует рыцарь Весельчак свою свадьбу!

Тут враги попятились вниз по ступенькам. Сабли и мечи опустились.

— Это рыцарь Весельчак из Фалькенборга! Это рыцарь Весельчак, веселый рыцарь, — шептали люди друг другу. — Мы не станем драться с веселым рыцарем.

Рыцарь сбежал по ступеням и встал посреди толпы.

— Послушайте, — сказал он. — Мне ведомо, что вы желаете получить большую часть моего имущества, принадлежавшего прежде рыцарю Горемыке. Пусть же каждый из вас выйдет вперед и выскажет свободно свое желание.

Так они и сделали. Каждый запросил как можно больше, думая про себя: «Если получу хотя бы половину, и то хорошо!»

Но веселый рыцарь сказал:

— Для меня дружба и веселье куда дороже этих владений. И потому каждый может взять то, что хочет. Я стану беднее деньгами, зато богаче друзьями. Эка беда!

Услышав, что все их просьбы будут исполнены, соседи устыдились и стали шептаться меж собой, что запросили лишнего. А кое-кто из них сказал вслух:

— Да мне, по правде говоря, ничего не надо!

Но рыцарь лишь смеялся, глядя на их смущенные лица. Того, кто стоял ближе всех, он взял за руку и воскликнул:

— Пошли, пошли плясать!

И, взявшись за руки, бывшие враги под звуки польки поднялись, приплясывая, предлинной чередой вверх по лестнице в зал. Звуки песен и веселье наполнили парадные покои. А сквозь гул голосов и музыки звенел раскатистый смех рыцаря.

Когда же часы пробили полночь и прокричал петух, послышались глухие удары в ворота замка. Один из стражей побежал открывать их. Он вернулся бледный, глядя в пол.

— Рыцарь Весельчак, — сказал он. — Еще один гость прибыл к тебе на свадьбу.

Рыцарь ответил:

— Пусть войдет.

Музыка смолкла, танцующие замерли, невеста, задрожав, прильнула к жениху.

В зал прокрался тенью маленький, невзрачный человечек, которого веселый рыцарь едва узнал. Лишь взглянув ему в глаза, бесконечно печальные и в то же время злобно сверкающие, он понял, что новый гость не кто иной, как черный рыцарь.

Весельчак вышел вперед, чтобы приветствовать гостя. Но черный рыцарь остановил его, сделав знак рукой, и сказал слабым хриплым голосом:

— Первое испытание ты выдержал, рыцарь Весельчак. Успех, победа и счастье не смогли подавить твое веселье. Куда ни ступит твоя нога, ты всюду несешь с собой радость. Теперь же я хочу поглядеть, выдержишь ли ты с таким же достоинством второе испытание.

— Какое? — спросил веселый рыцарь.

И человечек ответил:

— Утрату.

Он засунул худые, сморщенные руки глубоко в карманы и вытащил оттуда какую-то пыль, серо-черный прах.

Потом он посыпал ею стены и пол. Половицы потемнели, рассыпались в щепки. За несколько мгновений на глазах у веселого рыцаря его великолепный дворец разрушился, исчез, превратился в кучу мусора.

Человек посыпал пылью юных фрейлин и храбрых кнехтов. Они поблекли, усохли, превратились в скелеты. А скелеты стали пеплом, и утренний ветер развеял его по равнине.

Под конец он подошел к невесте и посыпал пылью ее волосы. Рыцарь крепко прижал ее к своему сердцу. Он увидел, как она превратилась в старуху. Волосы побелели. Прекрасные розовые щеки сморщились. Спина согнулась.

— Рыцарь Весельчак, — прошептал человечек. — Выдержишь ли ты это испытание?

Рыцарь не отвечал. Он взял невесту за голову обеими руками, заглянул ей в глаза и медленно сказал:

— Молодость твоя прошла, любимая, красота исчезла. Но в глазах твоих по-прежнему сияют радость и доброта. Теперь мы уедем отсюда, теперь мы поедем домой, моя любимая!

Он не замечал человечка, который, злобно усмехаясь, тянул к нему иссохшие руки. Он оседлал коня. Держа невесту перед собой, он помчался прочь во весь опор.

Через семь королевств проехал он, и чем ближе подъезжал к замку своих предков, тем легче становилось у него на душе.

«Не правда ли, забавно, — думал он, — что я отправился в путь искать золотую глыбу, а возвращаюсь, держа в объятиях любимую? Вот как весело, как славно может обернуться все на свете!»

И, подумав об этом, он не мог не запеть. И пел он так, что эхо ударялось о стены его замка. Люди махали руками и кивали ему. И из уст в уста передавалась весть:

— Рыцарь Весельчак из Фалькенборга! Господин Весельчак, веселый рыцарь! Он возвращается домой со своей любимой.

На ступенях Фалькенборга стояла старая служанка, приседая. В уголках ее губ еще играла улыбка — след того самого, последнего смеха. Во всех покоях царили чистота и порядок. Каждая вещица, большая и малая, словно бы сияли от радости. А золотая глыба на небе золотила башни замка и зубцы стен.

Рыцарь взял в руки лопату и мотыгу и пошел в поле, стал копать и сеять. Солнцу известно колдовское искусство, оно пришло ему на помощь, и вскоре на землях Фалькенборга поспел богатый урожай.

И вот прошло много, много лет. Много, много раз снимали урожай. Но однажды в Фалькенборге наступила тишина. Веселый рыцарь сидел недвижимо у гроба своей любимой. И впервые по его щекам катились слезы.

Вдруг он услыхал за спиной легкие шаги и шелест платья. Он обернулся и увидел высокую красивую женщину. Ее волосы были черны, как черное дерево, а глаза горели темно-синим огнем, ее платье было бело как снег. А на лбу ее искрилась диадема из слез. Рыцарь догадался, кто эта женщина. И он сказал:

— Оставь меня, госпожа Скорбь, самая могущественная из королев. Я — рыцарь Весельчак и в слуги тебе не гожусь. Не стану я слугой и твоему родичу, твоему другу, рыцарю Горемыке.

Но госпожа Скорбь ответила:

— Колдун, о котором ты говоришь, не родич мне и не друг. Его настоящее имя Нытик, господин серого царства. Я с ним не знакома. А коли ты — рыцарь Весельчак, госпожа Скорбь должна тебя опасаться. С веселыми и радостными сердцами я обращаюсь осторожно.

Она прижала ладони к его лбу. Такой целительной прохлады, такого глубокого и ясного покоя он доселе не изведал. Весь день и всю ночь сидел он возле гроба любимой. И все это время он чувствовал прохладу ладоней госпожи Скорби на своем челе.

С тех пор смех рыцаря никогда более не звенел над долиной. Сгорбленный, одинокий бродил он по полям и лугам. Песен он больше не пел, не смеялся, но улыбался каждому встречному, всем от мала до велика. И по-прежнему переходил шепот из уст в уста:

— Смотрите, вот идет благородный рыцарь Весельчак из Фалькенборга. Господин Весельчак, господин Весельчак, веселый рыцарь!