— Ну пожалуйста, Дженна, помоги, мне больше не на кого рассчитывать! Господи, если бы я послушалась тебя раньше! Ты же предупреждала, что за человек мой братец, но я…

— Послушай, Сюзи, ты сгущаешь краски. — Дженна прервала не в меру эмоциональный монолог подруги. — Саймон не может помешать тебе выйти за того, кого ты любишь, так же как не вправе выдать тебя замуж насильно. В конце концов, тебе уже двадцать четыре, и он всего лишь твой старший брат…

— Он мне больше не брат! — театрально воскликнула Сюзи. — Его хитрости мог бы позавидовать сам Макиавелли. Подумать только, когда он уговаривал меня то быть четвертой в компании, то сходить с его хорошим другом в театр, я и понятия не имела, что он затевает. Я наивно полагала, что всего лишь помогаю его старому приятелю избавиться от одиночества, а теперь выясняется, что меня просто сватали!

— А каков он из себя? — с любопытством поинтересовалась Дженна.

Сюзи нахмурилась. Ее белокурые волосы торчали во все стороны, причем отдельные пряди были выкрашены в розовый цвет. Но никакие самые экстравагантные наряды или прически не могли испортить эту очаровательную девушку. Сколько Дженна ее знала, а они познакомились еще в школе, когда обеим было по одиннадцать лет, у Сюзи вечно были проблемы с мужчинами.

— Кто, Саймон? Можно подумать, ты с ним не знакома! Если не ошибаюсь, вы последний раз виделись на моем дне рождения, когда мне исполнилось двадцать один. Он совсем не изменился, мужчины же не стареют резко, как только им стукнет тридцать, правда? Мой братец по-прежнему выглядит очень внушительно, особенно в адвокатской мантии. У него нет ни одного седого волоска… Как странно, я блондинка, а у него волосы, — что называется, вороново крыло… Мама говорит, что он унаследовал их от корнуэльской прабабки.

Слушая бессвязную болтовню подруги, Дженна сначала вздохнула, потом не выдержала и решительно перебила:

— Сюзи, я спрашивала не о Саймоне! Меня интересует друг, за которого он хочет тебя выдать.

— О, так значит, ты мне поможешь? Дженна, я всегда знала, что на тебя можно рассчитывать! Стоит ему тебя увидеть, как он сразу же влюбится… Какая несправедливость, почему ты высокая и стройная, а я — маленькая пышка? А волосы? Мне всегда хотелось иметь темно-рыжие волосы, это так…

— Рыжие? — угрожающе переспросила Дженна. От возмущения она даже забыла предупредить подругу, что та рано радуется, — ведь она еще ни словом не обмолвилась о своем согласии избавить Сюзи от нежелательного поклонника.

Рыжие волосы были для нее постоянным источником раздражения. Не успев как следует познакомиться с Дженной, мужчины, как правило, ожидали от нее проявления темперамента, обычно приписываемого обладательницам рыжих волос, а женщины тут же интересовались, не красится ли она. Сочный темно-рыжий цвет и впрямь производил впечатление, прекрасно гармонируя с молочной белизной кожи, хотя глаза у Дженны были, против ожидания, не карими или зелеными, а темно-синими, как сапфиры.

Всю жизнь сталкиваясь с тем, что на нее заранее навешивают ярлык крайне эмоциональной особы, Дженна воспитала в себе холодную невозмутимость, которую невозможно было поколебать, — во всяком случае, внешне. В действительности ее темперамент вполне соответствовал цвету волос, но как же было противно сознавать, что твой характер — открытая книга для каждого встречного. Единственным, кому удавалось вывести ее из себя, был Саймон Таундсен.

Они познакомились, когда Сюзи в первый раз пригласила свою школьную подругу в гости после занятий. Девочкам было тогда по двенадцать лет, Саймону — восемнадцать. Дженна, единственный ребенок в семье, наслушавшись рассказов Сюзи о своем старшем брате, еще до встречи с Саймоном уже испытывала к нему нечто вроде благоговения.

Дело было летом, и они вернулись из школы разгоряченные и потные. Саймон только что закончил играть в теннис, но когда он вошел в дом в белых шортах и тенниске, по его виду никак нельзя было сказать, что он изнывает от жары или хотя бы запыхался. Его холодные глаза остановились на Дженне, и девочке показалось, что они видят ее насквозь, легко читая все мысли, вплоть до самой тайной.

Эта первая встреча так прочно врезалась ей в память, что даже сейчас, через много лет, Дженна зябко поежилась.

Сюзи наконец почувствовала, что мысли подруги заняты чем-то другим. Она оборвала фразу на полуслове и уставилась на Дженну, обиженно округлив карие глаза, блестевшие от слез.

— Джен, прошу тебя, помоги мне! Ты не представляешь, что такое любить друг друга, как мы с Питером…

— Ты права, мне действительно трудно это представить, — согласилась та. — Но я никак не могу понять, почему ты не скажешь своему дорогому братцу, что любишь другого и ему лучше забыть о своих планах? Полно, Сюзи, он же не может выдать тебя замуж насильно… В конце концов, ваши родители этого не допустят.

— Ты не знаешь Саймона, — мрачно возразила Сюзи. — Он здорово изменился с тех пор, как стал адвокатом. Власть над людьми ударила ему в голову. Впрочем, ты и сама знаешь, как он умеет убеждать. Стоит ему только начать меня уговаривать… — Она выразительно передернула плечами, и этот жест напомнил Дженне, что в свое время ее подруга была звездой школьного театрального кружка. — Тебе хорошо говорить, — жалобно продолжала Сюзи. — Ты такая сильная, волевая, не то, что я, тебе легче настоять на своем. Боюсь, если братец меня обработает, я соглашусь на то, чего на самом деле вовсе не хочу. Беда в том, что он терпеть не может Питера, хотя и видел-то его всего один раз, и знаешь почему? Только потому, что бедняга забыл поставить машину на ручной тормоз и случайно помял бампер автомобиля Саймона… Сколько шуму из-за какой-то железяки! Конечно, этот инцидент настроил брата против Питера, но я не сразу поняла, какие у него планы на мой счет. Только в следующие выходные, когда я приезжала к родителям, мама случайно проговорилась. Я сказала, что мы с Питером собираемся вместе провести отпуск, и тут выяснилось, что, они-то решили, будто я поеду в Канаду с Джоном. Мама, конечно, сразу смутилась, и я поняла, что дело нечисто. В конце концов, она призналась, что, по словам Саймона, мы с Джоном собираемся пожениться.

— Сюзи, я все еще не понимаю, чем могу тебе помочь.

— Ты же знаешь, какая я слабая. Если дело доходит до конфликта, я становлюсь совсем беспомощной.

Перед мысленным взором Дженны проплыла вереница отвергнутых поклонников, которым Сюзи, — когда ей этого хотелось, — без особых церемоний указывала на дверь еще в те дни, когда девушки вместе учились в университете.

— Ну пожалуйста, Джен! Разве я прошу так уж много? Мне всего-то и нужно, чтобы ты нас прикрыла. Нам с Питером необходимо побыть наедине, чтобы Саймон не вмешивался, и мы решили поехать в Корнуолл. Ты, наверное, помнишь, у нас был там дом? Он и сейчас существует.

Еще бы ей не помнить. Много лет назад, еще подростками, они несколько раз проводили там летние каникулы. Дженна приезжала туда с бабушкой, которая растила девочку с тех пор, как ее родители погибли под лавиной на горнолыжном курорте. То были прекрасные времена — тем более прекрасные, что Саймона не было дома: он учился в университете, а потом проходил стажировку, готовясь стать адвокатом…

Дженна и Сюзи давно не проводили лето вместе. В последний раз это было сразу после окончания университета. Тогда они вдвоем отправились в путешествие по Европе, и Дженна не забыла, что Саймон возражал против их планов. Ей вспомнилось и еще кое-что. Девушка поджала губы…

Саймон Таундсен порой бывает слишком уверен в своей правоте, и это идет во вред ему самому. Дженна не слишком опасалась, что Сюзи могут заставить выйти замуж против ее воли, — хорошенькая суматошная болтушка прекрасно умела настоять на своем. Но в одном она была права: Саймону действительно трудно противостоять в споре. Сюзи, которая терпеть не могла какие бы то ни было разговоры, если они не касались моды, вероятнее всего сдастся — хотя бы только для того, чтобы старший брат наконец оставил ее в покое.

— Что ты от меня хочешь? — спросила Дженна.

Сюзи испустила радостный вопль и чуть не задушила подругу в объятиях.

— Я скажу Саймону, что уехала к тебе. Он непременно позвонит, чтобы проверить, и от тебя всего-навсего требуется подтвердить мои слова.

— А если этого окажется недостаточно?

Но Сюзи, похоже, все продумала.

— Думаешь, он захочет поговорить со мной? — Она хитро улыбнулась. — На этот случай у меня есть гениальный план… Я записала свой голос на пленку. — Порывшись в объемистой сумке, она достала портативный магнитофон. — Сейчас я тебе все продемонстрирую. Представь себе, что ты — мой брат, и слушай.

Дженна нажала кнопку. Когда запись кончилась, она уже чувствовала, что вот-вот сдастся.

Что и говорить, затея остроумная, к тому же Сюзи достаточно хорошо знала своего брата, чтобы предугадать характер разговора. Ее уклончивые ответы, записанные на пленку, должны были убедить Саймона.

— Вот видишь, у тебя не будет никаких проблем, — гордо заявила Сюзи, нажимая кнопку, чтобы перемотать ленту обратно. — Я обо всем позаботилась!

Дженна не разделяла энтузиазма подруги.

— Даже о том, что будет, если Саймон нагрянет ко мне лично? — сухо поинтересовалась она.

— О, у него полно дел. Саймон сейчас все время в разъездах… Сама знаешь, суды, заседания и все такое… К тому времени, когда он вернется в Лондон, я уже сто лет как вернусь.

— А вы с Питером точно уезжаете только в отпуск? И не собираетесь сбежать, чтобы тайно пожениться? — с подозрением спросила Дженна.

— Ну конечно, нет! Ты же меня знаешь, я пока не собираюсь замуж. — Дженна умела определить, когда подруга говорит правду. — Я просто хочу узнать его получше. А Саймон может ворваться в любой момент и все испортить. Ты не поверишь, как он себя вел последние недели! Я боялась, что за моей квартирой установлена слежка, потому что стоило Питеру переступить порог, как тут же появлялся Саймон. Господи, мне двадцать четыре года, и я не хочу, чтобы старший братец присматривал за мной, как за четырехлетней! — вспылила Сюзи. — И это притом, что сам Саймон вовсе не живет монахом, только вспомни, сколько у него девиц, — мрачно закончила она.

На это нечего было возразить. Совсем недавно газетчики взахлеб рассказывали о связи блестящего адвоката с бывшей женой одного министра. Дженна внимательно прочла все статьи и тщательно рассмотрела фотографии.

Конечно, Саймон мало изменился. Его темные волосы не тронула седина, четко очерченный рот с чуть более пухлой нижней губой привычно кривился в усмешке, а глаза… Эти переменчивые зеленые глаза все так же посылали из своей глубины холодное предупреждение.

Снятая рядом с ним женщина ничем не отличалась от множества его прежних подруг — светловолосая, стройная, изысканная и очень красивая.

Репортеры светских колонок усиленно муссировали слух, что именно на этой пассии он женится. Интересно, правда ли это? Как-то не верилось, что великий и могущественный Саймон Таундсен может вступить в брак с чьей-то бывшей женой, кисло подумала Дженна. Если она и могла представить его женатым, то скорее на молодой податливой девушке, которую можно воспитать по своему вкусу.

— Что случилось? — настороженно спросила Сюзи. — У тебя потемнели глаза, а такое бывает, только когда ты очень зла на кого-то. Я знаю этого несчастного? — Дженна покачала головой, и Сюзи вздохнула. — По-моему, с тобой что-то неладно, — продолжала она. — Ты же потрясающая девушка, взгляни на себя в зеркало! Мужики вьются вокруг тебя, как пчелы над медом, а ты не обращаешь на них внимания. Когда мы были девчонками, мне казалось, что уж ты-то выскочишь замуж очень рано…

— Когда конкретно ты собираешься уехать? — спросила Дженна, безжалостно прервав воспоминания подруги.

— Сегодня. — Сюзи захихикала. — Эх, жаль, я не смогу увидеть, как вытянется физиономия Саймона, когда он узнает, что птичка упорхнула!

— На твоем месте я бы не торопилась смеяться, — мрачно предостерегла Дженна. — Всегда можно устроить…

— Но ты ведь меня не выдашь, правда, Джен? Я знаю, что не выдашь. Как только Саймон…

— И все-таки я не понимаю, почему бы тебе честно не рассказать брату о своих намерениях.

— Потому что в этом случае он попытается меня отговорить, и, скорее всего, ему это удастся. Ты же его знаешь. — Сюзи театрально застонала. — Моя беда в том, что я слишком привыкла подчиняться ему, даже если мне этого совсем не хочется. Саймон иногда бывает очень… — Она замолчала, подбирая слово. — Очень убедителен.

Дженна фыркнула.

— Тебе бы давно пора избавиться от детского преклонения перед старшим братом.

— Легко говорить, когда у тебя нет ни братьев, ни сестер, только ты и бабушка, которая никогда не заставляет тебя поступать вопреки твоим желаниям.

Дженна могла бы возразить, что можно убедить человека сделать по-твоему и не прибегая к методам Саймона, но не стала. Вряд ли Сюзи поймет, что мягкое давление пожилой женщины, мечтающей видеть единственную внучку, как она выражалась, «устроенной», может быть не менее эффективным.

Поцеловав подругу и пообещав звонить, Сюзи ушла, а Дженна долго еще сидела все в том же кресле. Квартира была маленькая, но девушка содержала ее в безупречном порядке, к тому же, работая личным секретарем идущего в гору дизайнера по интерьерам, она имела возможность относительно недорого приобретать модную современную мебель.

Что я наделала, думала Дженна. Будь у нее хоть капля здравого смысла, она бы наотрез отказалась помогать Сюзи. Саймон Таундсен — очень серьезный противник, и у нее уже была возможность убедиться в этом. Дженна закрыла глаза и со вздохом откинулась на спинку кресла.

В то лето, когда ей исполнилось пятнадцать, она была без ума от Саймона Таундсена. Чувства Дженны не были для него секретом, и он весьма доходчиво объяснил, насколько глупы и несбыточны ее детские мечтания.

Со временем, как это обычно случается, ее подростковое увлечение прошло, но в сердце остался осадок горечи. Кроме того, этот печальный опыт заставил ее настороженно относиться ко всему мужскому полу.

В глубине души Дженна догадывалась, что потому и согласилась принять участие в авантюрной затее подруги, что была бы не прочь насолить Саймону.

При всем своем легкомыслии, Сюзи иногда бывала на удивление проницательной. Если она сказала, что брат пытается навязать ей мужа, вполне возможно, что так оно и есть. Саймон всегда отличался склонностью вмешиваться в чужие дела. По-видимому, он был уверен, что лучше всех знает, что такое хорошо и что такое плохо. И Дженна с огромным удовольствием сбила бы с него спесь.

На этот раз ему предстоит иметь дело не с угловатой застенчивой школьницей, но зрелой двадцатичетырехлетней женщиной, которая не боится противостоять любому мужчине.

Позвонив в субботу рано утром, чтобы предупредить о своем приходе, Сюзи нарушила все планы Дженны. Она собиралась навестить бабушку, но теперь ехать в Глостершир было уже поздно.

Дженна скучала по этой тихой деревушке. Предположение Сюзи попало в точку. Ее детской мечтой действительно было выйти замуж за любимого человека и поселиться с ним в знакомом с детства Глостершире. Но все когда-нибудь взрослеют, и со временем перспектива замужества перестала казаться Дженне столь заманчивой.

Видя слишком много примеров, когда браки, основанные, казалось, на взаимной любви, распадаются, не выдержав бешеного ритма современной жизни, она научилась ценить свое одиночество. Никто из ее многочисленных знакомых не знал, что Дженна откладывает деньги, надеясь когда-нибудь осуществить хотя бы часть своей детской мечты. Накопив достаточную сумму, она рассчитывала купить небольшой коттедж поблизости от бабушкиного и открыть собственное дело — частное агентство, выполняющее разного рода услуги, которые, по ее мнению, должны пользоваться спросом. Например, помощь по хозяйству, уход за домашними животными, ведение бухгалтерских счетов, машинописные работы… Дженна не сомневалась, что справится, нужно было только накопить начальный капитал.

Об этих планах не знала даже Сюзи. Дженна догадывалась, что подруге ее мечты показались бы слишком приземленными, даже скучными. Сюзи нравилась шумная жизнь Лондона, блеск и суета мира моды, в котором она вращалась. Как помощник редактора иллюстрированного журнала, она вела насыщенную жизнь и вряд ли могла бы понять желание жить в глуши.

Дженна снимала квартиру на первом этаже небольшого дома, принадлежащего ее другу Крейгу — обаятельному, хотя и несколько вялому мужчине лет тридцати с небольшим. Он работал фотографом, проводил много времени в разъездах и был очень рад заполучить такого аккуратного и надежного жильца.

При доме имелся небольшой задний дворик, который Дженна совершенно преобразила, выкрасив стены и забор белой краской и расставив в живописном беспорядке терракотовые горшки и шпалеры с вьющимися растениями. Поскольку поездка домой сорвалась, Дженна решила провести свободное время в этом уютном уголке, наслаждаясь теплом летнего дня.

Крейг улетел на Сейшелы, где проходили съемки летней коллекции мод для журнала, в котором работала Сюзи, и должен был вернуться в воскресенье. У него была связь с замужней женщиной, которая считала своим долгом хранить верность мужу-инвалиду. С точки зрения Дженны, это был совершенно безнадежный случай. Впрочем, кто она такая, чтобы критиковать отношения других людей, когда сама старательно воздерживается от любых эмоциональных привязанностей? Стоит ли за ее осторожностью благоразумие или страх? Дженна не могла с уверенностью ответить на этот вопрос, да ей и не хотелось сейчас заниматься самоанализом. Она попыталась выкинуть из головы ненужные мысли, вызванные образом Саймона Таундсена. Он всегда смущал ее покой, и в этом смысле ничего не изменилось.

Будь у нее подходящее настроение, Дженна могла бы даже посмеяться над Сюзи. Та так преклонялась перед старшим братом, что Дженна давно отказалась от попыток втолковать подруге, что он тоже всего лишь человек.

Интересно, как Саймон отнесется к известию, что сестра взбунтовалась? Дженна, прогуливаясь по уютному городскому садику, остановилась в задумчивости. Вероятно, он будет потрясен, что лишился своего непререкаемого авторитета.

Родители Саймона относились к нему чуть ли не с таким же почтением, как Сюзи. Отец, вышедший на пенсию учитель местной школы, был человеком уравновешенным и добрым. Мать обладала более сильным характером, но никогда не отличалась язвительностью, присущей ее старшему сыну.

В детстве, еще не оправившись от потери отца и матери, Дженна привыкла воспринимать чету Таундсенов почти как своих приемных родителей, а Сюзи, в свою очередь, относилась к ее бабушке как к члену семьи.

Налетел порыв холодного ветра, и руки Дженны покрылись гусиной кожей. Она вошла в дом, сняла джинсы и футболку, приняла душ и переоделась в шелковое платье. Оно было простого фасона, но мягкая ткань соблазнительно облегала изгибы ее тела. В этом платье, без единого грамма макияжа на лице и с распущенными волосами, ниспадающими на плечи мягкими локонами, Дженна выглядела особенно молоденькой и хрупкой. Проходя через гостиную, она наткнулась взглядом на магнитофон, лежавший на тумбочке рядом с телефоном.

Можно считать, что Сюзи в безопасности. Теперь осталось только убедить Саймона, что его сестра осталась у нее в гостях.

Дженна уже собиралась приготовить скромный ужин, когда вспомнила, что обещала загрузить морозилку Крейга продуктами. Занявшись проблемами Сюзи, она начисто забыла об этом. Взглянув на часы, девушка вздохнула с облегчением: у нее еще оставалось время закупить все необходимое.

Дженна выехала из гаража так же аккуратно, как делала все, за что бралась.

Крейг не любил готовить, поэтому она купила пиццу, несколько сортов замороженных мясных полуфабрикатов и кое-какие лакомства из его любимой лавки деликатесов. Если все пойдет, как обычно, он, едва успев войти в дом, скроется в темной комнате проявлять пленки и печатать фотографии, сделанные на натуре, и выйдет оттуда не раньше, чем закончит работу.

Когда Дженна вернулась с покупками, Крейга еще не было. Она поднялась в его квартиру, открыла дверь своим ключом и сложила продукты в холодильник. Потом распахнула окна, чтобы проветрить комнаты, и вернулась к себе.

Спускаясь по лестнице, Дженна услышала телефонный звонок. Почти уверенная, что услышит голос Крейга, она без колебаний сняла трубку.

Властный голос Саймона, четко выговаривающий каждое слово, застал ее врасплох. Дженна застыла, так сильно сжав трубку, что побелели костяшки пальцев.

— Насколько я понял, Сюзи у тебя?

— Д-да, — девушка вдруг стала заикаться, — она здесь…

— Могу я с ней поговорить?

В первый момент она оторопела, но потом, к счастью, вспомнила о магнитофоне.

— Да, я… Я сейчас ее позову.

Пытаясь нажать кнопку трясущимися пальцами, Дженна нечаянно столкнула магнитофон на пол. Когда она подняла его, лента почему-то крутилась беззвучно. Дженна в ужасе уставилась на аппарат. Что-то не так! От волнения она даже на миг позабыла о Саймоне, и тут вдруг заметила, что на магнитофоне нажата кнопка стирания записи. Как это произошло? Может, кнопка случайно запала, когда он упал на пол? Или Сюзи по рассеянности сама нажала ее? Теперь Дженна точно знала: Саймону не удастся поговорить с сестрой.

Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, затем взяла трубку и как можно непринужденнее произнесла:

— Очень жаль, Саймон, я уезжала в магазин и не знала, что Сюзи, оказывается, принимает ванну. Она сказала, что сама тебе перезвонит. — При этой лжи Дженна скрестила пальцы за спиной. — Ты вечером куда-нибудь уходишь? — Она надеялась, что Саймон не будет сидеть дома в субботу, а оправится куда-нибудь с очередной любовницей.

Помолчав, тот ответил каким-то непривычным, мрачным тоном:

— Да, честно говоря, я собирался уехать.

И, прежде чем она успела сказать что-то еще, Саймон повесил трубку, оставив Дженну в крайне взволнованном состоянии.

Что со мной происходит? — спрашивала себя девушка. Чего я так перепугалась? В конце концов, Саймон Таундсен — всего лишь человек, как она сама не раз напоминала подруге. Должно быть, она совсем размякла и уподобилась Сюзи, если он сумел довести ее до такого постыдного состояния.

Как бы то ни было, дело сделано. Похоже, Саймон довольно легко смирился с тем, что его сестра осталась у подруги, а Сюзи, по-видимому, благополучно сбежала со своим Питером, которого угораздило так быстро заработать неодобрение ее старшего брата. Теперь можно расслабиться и на время забыть о семействе Таундсенов.

У Дженны не было никаких планов на вечер. Конечно, у нее были друзья, и при желании можно пойти с кем-нибудь в ресторан или в театр. Но неделя выдалась суматошной, и она решила остаться дома. Ее босс только что вернулся с юга Франции, где провел неделю, руководя работами в особняке, который он подрядился оформить. За это время в лондонском офисе скопилась масса дел, и возвращения Рика с нетерпением ждали не меньше дюжины клиентов. Дженне пришлось немало потрудиться, и к концу недели она очень устала. Сейчас она с удовольствием предвкушала тихий вечер в спокойной домашней обстановке за чашечкой крепкого кофе, тарелкой восточных сладостей и последним романом модного писателя.

Дженна только-только успела дочитать до того места, где начиналась завязка интриги, когда в дверь позвонили. Вздохнув, она с сожалением отложила книгу и нехотя поплелась открывать. Наверное, Крейгу снова лень искать по карманам собственные ключи.

— Привет, Дженна. Надеюсь, моя сестра уже вышла из ванной?

Пытаясь справиться с потрясением, Дженна отвела взгляд от высокой фигуры Саймона и посмотрела мимо него на припаркованный у дома темно-бордовый автомобиль. Боже правый, если это и есть его машина, ничего удивительного, что он пришел в ярость, когда новый приятель Сюзи помял ему бампер! Чуть прищурившись, Дженна окинула взглядом обтекаемые контуры этого чуда техники.

— Это «астон-мартин», — пояснил Саймон, проследив направление ее взгляда. — Мягкая крыша означает, что верх откидывается.

Сарказм в его голосе подействовал на Дженну, как пощечина, и быстро вернул ее к реальности. Что ж, именно к такому Саймону она привыкла.

— Я и сама вижу, — огрызнулась она.

— Неужели? Дженна, ты меня удивляешь!

На что это он намекает? Она неловко переступила с ноги на ногу, но спросить напрямик не решилась. Можно не сомневаться, что в ответ она бы получила очередное оскорбительное замечание.

— Ты не собираешься пригласить меня в дом?

У Дженны не было ни малейшего желания его впускать. Интересно, он уже обо всем догадался или всерьез надеется застать Сюзи в ее квартире?

В этот момент раздался скрип тормозов, и в нескольких дюймах от «астон-мартина» остановилось обшарпанное такси, из которого вышел загорелый и немного похудевший Крейг. Расплатившись с водителем, он взял багаж и зашагал к дому.

— Привет, красотка! Скучала без меня? — Не обращая внимания на Саймона, он заключил Дженну в объятия и пылко поцеловал прямо в губы.

Дженна оторопела. Между ней и Крейгом существовали приятельские отношения, иногда он обнимал ее за плечи, порой отпускал шуточки по поводу ее несуществующей личной жизни, но чтобы целовать по-настоящему — такого никогда не бывало!

— Надеюсь, ты приготовила ужин, я умираю с голоду.

— Я купила тебе продукты, — машинально ответила Дженна. Ее внимание было приковано к Саймону. В выражении его лица чувствовалось странное напряжение. С чего бы это? Не оттого ли, что он вынужден стоять на пороге? Но почему-то он не казался таким уж взволнованным, спрашивая про Сюзи.

— Джен, дай мне свой ключ, — продолжал Крейг. — Мой куда-то запропастился.

Она молча протянула Крейгу запасной ключ от его квартиры и прошла в коридор. Оба мужчины последовали за ней. Когда они вошли в освещенную гостиную, Дженна заметила, что напряжение отпустило Саймона, и он снова стал таким, как всегда, — спокойным и уверенным в себе.

— Я вас знаю? — заметил Крейг, обращаясь к Саймону.

— Насколько мне известно, мы не знакомы.

Почему-то этот подчеркнуто-вежливый ответ вызвал у Дженны раздражение.

— Ты мог видеть его фотографию в колонке светских сплетен, — подсказала она, метнув неприязненный взгляд на Саймона.

— Правда? — Казалось, Крейгу стало любопытно, но не более того. — Джен, ты поднимешься ко мне поужинать, или…

Не дав ему договорить, Саймон ответил за девушку:

— Нам с Дженной нужно обсудить одно семейное дело. Конфиденциально.

Тот понял намек. Уходя, он еще раз взглянул на Дженну поверх плеча Саймона, и она вздохнула с облегчением. Приятно сознавать, что Крейг будет наверху и в случае чего сможет прийти ей на помощь. Трудно представить, как поведет себя Саймон, убедившись, что Сюзи здесь нет.

— Саймон, хочешь кофе?

— Чего я хочу, Дженна, так это понять, наконец, что за идиотскую игру затеяла сестра на этот раз. И не пытайся меня убедить, что она здесь. — Он окинул пренебрежительным взглядом маленькую, аккуратно прибранную гостиную. — Я слишком хорошо знаю свою сестру. Не может быть, чтобы, живя в твоей квартире, она не разбросала повсюду свои вещи. — Дженна прикусила губу, понимая, что Саймон попал в точку. — Так где же Сюзи?

В его голосе больше не было и намека на мягкость, только непоколебимая решимость добиться своего. Она невольно поежилась, представив мысленно, каким грозным противником он может быть в суде.

— Саймон, твоей сестре двадцать четыре года, и если бы она хотела докладывать тебе о каждом своем шаге, не сомневаюсь…

— Не пытайся ее прикрыть, все равно это бесполезно. Я знаю, Сюзи что-то затеяла, и вероятно, на пару с этим дурнем Хэлбэри.

— Она его любит! — с жаром возразила Дженна.

— А, так я не ошибся! — Глаза Саймона победно блеснули. — Глупышка, она не может понять, что парень влюблен не в нее, а в ее трастовый фонд…

— Ты не имеешь права так говорить, — перебила Дженна.

— Серьезно? Ты что, с ним знакома? — Дженна снова прикусила губу, с досадой сознавая, что ее переиграли. — Но Сюзи-то ты знаешь. Скажи, сколько раз она влюблялась за последние пять-шесть лет? По моим подсчетам, это происходило примерно каждый месяц. — Дженна вынуждена была молча согласиться. — Этот прохиндей — просто охотник за деньгами и ничего больше, — с горечью заметил Саймон. — Хэлбэри сумел внушить Сюзи дурацкую мысль, будто он — гениальный модельер, и с помощью ее денег…

— Быть может, он прав, — едко возразила Дженна. — Одно то, что всевидящий и всезнающий Саймон Таундсен его не одобряет, еще не означает, что…

— Оставь свои колкости при себе. За последние четыре года этот тип был дважды объявлен банкротом. Прежде чем начать обхаживать Сюзи, он встречался с восемнадцатилетней дочкой одного строительного магната, но папочка вовремя понял, что происходит, и положил конец этому роману. Познакомившись с моей сестрой, Хэлбэри, наверное, вообразил, что нашел клад.

В голосе Саймона звучала такая горечь, что Дженна невольно почувствовала тревогу за подругу. Сюзи и впрямь не очень хорошо разбирается в людях, считая всех такими же честными и невинными, как она сама.

В семействе Таундсенов не было принято говорить о наследстве, полученном от богатого дядюшки, и поэтому Дженна почти забыла о том, что Сюзи богата. Когда Саймон напомнил о деньгах, она озабоченно наморщила лоб.

— Но твоя сестра, наверное, не имеет права распоряжаться трастовым фондом, пока не достигнет тридцати лет?

— Только если она не выйдет замуж. В этом случае она получит доступ к наследству в двадцать пять лет, то есть через четыре месяца.

Дженна почувствовала себя виноватой. Она так обрадовалась редкой возможности утереть нос Саймону, что совсем забыла о потрясающей способности легкомысленной подруги попадать во всякие неприятные истории.

И еще одна догадка неприятно кольнула ее. А может, Сюзи, зная, как подруга относится к ее брату, придумала всю эту ситуацию, чтобы та не слишком углублялась в расспросы?

— Саймон, Сюзи достаточно взрослая, чтобы самой решать, за кого ей выходить замуж, — сказала Дженна твердо. — Зная свою сестру, ты должен был предполагать, к чему приведут попытки ее принудить, — закончила она, отважно пытаясь подражать холодному сарказму Саймона.

— Ах, так… Все ясно. Значит, мне отводится роль Злого Старшего Брата? Насколько я понял, Сюзи успела обсудить с тобой и Джона Камерона?

— Да, она сказала, что ты пытаешься насильно выдать ее за одного из своих друзей, — без обиняков заявила Дженна.

Саймон насмешливо вскинул брови.

— Неужели она так и сказала? Черт, оказывается, у Сюзи более богатое воображение, чем я думал! И ты ей поверила?

От его улыбки у Дженны побежали мурашки по спине.

— Интересно, как, по-твоему, можно осуществить сей злодейский замысел на практике? Накачать ее снотворным, в бессознательном состоянии вывезти в некое тайное логово и держать в заточении до тех пор, пока она не согласится выйти за Джона? Или, может…

— Не говори глупостей! — сердито перебила Дженна. От гнева на ее щеках выступили два красных пятна. — Мне ясно, чего ты добиваешься, но у тебя ничего не выйдет. У тебя в запасе масса не столь грубых, но не менее эффективных способов заставить другого человека поступить по-твоему. Сюзи боялась, что ты уговоришь ее выйти за этого, как его там… Джона.

Саймон многозначительно хмыкнул.

— Полагаю, моя сестра забыла упомянуть об одной детали. Менее года назад, когда они с Джоном познакомились, она сама собиралась выйти за него замуж. Сюзи разорвала помолвку, когда Джон заявил, что они буду жить на его деньги.

Дженна снова покраснела. Она уже сама не знала, на кого злиться — на Саймона, на Сюзи или на свою легковерность.

— Куда они отправились? И не пытайся снова меня обмануть. Я знаю, что эта дурочка уехала с Хэлбэри. Куда?

— В Корнуолл, в ваш старый коттедж, — тихо прошептала девушка. — Сюзи хотела провести некоторое время наедине с Питером, чтобы лучше узнать его.

Она чувствовала себя одновременно побежденной и виноватой. Саймон не хуже Сюзи умел напускать туман и скрывать правду, но в данном случае… Зачем вообще было ввязываться в эту историю!

— Что ты собираешься предпринять?

— А ты как думаешь? — саркастически поинтересовался Саймон.

— Поехать в Корнуолл и вернуть ее домой?

— Догадливая девочка!

Он взглянул на часы, и Дженна невольно засмотрелась на загорелую руку, покрытую темными волосками.

— Что ж, как ни приятно находиться в твоем обществе, боюсь, я должен ехать.

— Прямо сейчас, на ночь глядя?

Саймон вскинул брови.

— Как рыцарь на белом коне, чтобы защитить честь сестры? — Он покачал головой. — Нет, не сейчас. — Уже дойдя до двери, он оглянулся и посмотрел на Дженну долгим задумчивым взглядом. — Кстати, извинись от моего имени перед своим… хм, другом, за то, что я помешал вашей трогательной встрече.

Безошибочно уловив подтекст, Дженна стиснула зубы.

— Не стесняйся, — холодно заметила она. — Если ты намекаешь, что мы с Крейгом любовники, так прямо и скажи. В конце концов, что нам мешает?

— Ничего, — мрачно согласился Саймон. Наградив ее колючим взглядом, он добавил с плохо скрытым сарказмом. — Может, это и не мое дело, но позволь заметить, ты не похожа на пылкую возлюбленную, мечтающую вернуться в его объятия.

Он был так близок к истине, что Дженна не смогла промолчать. Нельзя, чтобы он догадался, как обстоят дела на самом деле.

— Мы с Крейгом уже давно живем вместе, — ответила она с хорошо разыгранным спокойствием. — Ни ему, ни мне не требуется постоянная стимуляция все новыми и новыми партнерами… в отличие от некоторых.

На лице Саймона не дрогнул ни один мускул. Если ее стрела и достигла цели, то он не показал этого. Дженна проводила гостя до дверей и посмотрела ему вслед. Несмотря на высокий рост и мощное телосложение, этот человек двигался с удивительной грацией. Правда, в нем было что-то хищное, порой даже угрожающее, так что на память невольно приходило сравнение с леопардом или пантерой.

Дженна вернулась в гостиную. Читать почему-то расхотелось. Она подвела подругу, что же теперь делать? Она вспомнила, что в корнуэльском коттедже нет телефона. Миссис Таундсен не раз говорила, что этот дом предназначен для отдыха, и звонки будут только мешать.

Бедная Сюзи, она и не подозревает, что ее ждет завтра. Возможно, она действительно несколько исказила факты, и Саймон совершенно прав в своих обвинениях против Питера Хэлбэри, но это еще не дает ему права вмешиваться в жизнь сестры. Нужно предупредить подругу, но как?

Выход был только один, и Дженна знала, что решение, пусть до конца не сформулированное, было принято еще тогда, когда Саймон сказал, что не поедет в Корнуолл до утра. Поездка обещала быть долгой, а в ее крошечном автомобильчике — и не слишком комфортабельной, но сама мысль, что добыча Саймона ускользнет у него из-под носа, заранее компенсировала все возможные неудобства.

Дженна поднялась к Крейгу и постучала в дверь. Тот открыл сразу.

— Он ушел?

— Да. Мне придется срочно поехать в Корнуолл. Прямо сейчас. Ты не присмотришь за моей квартирой? Меня не будет дня два, не больше.

Крейг с любопытством уставился на нее. Дженна чувствовала, что ему хочется ее расспросить, но после недолгого колебания он пожал плечами и просто ответил:

— Конечно, присмотрю. Надеюсь, ты не собираешься ехать на своей «мыльнице»?

— А на чем же еще?

— Возьми мою машину.

Дженна заморгала глазами от неожиданности. Предложение было очень щедрым, особенно если учесть, как Крейг гордился купленным полгода назад «порше».

— Крейг, я не могу!

— Чепуха! На моей машине ехать гораздо безопаснее, чем на твоей малолитражке.

Это действительно было так, и Дженна в конце концов поддалась на уговоры. Крейг вручил ей ключи, и она побежала собирать вещи в дорогу.

Через час она была уже в пути. Лондонские улицы были запружены машинами, но за чертой города стало гораздо свободнее. Дженна помнила дорогу еще с тех времен, когда ездила в гости к Таундсенам на летние каникулы, и, притормозив несколько раз, чтобы свериться с указателями, поняла, что доберется довольно быстро.

Сюзи будет поражена. Но уж лучше сегодня удивиться появлению подруги, чем завтра утром быть застигнутой врасплох братом, думала Дженна, пересекая границу графства.

У Таундсенов были корнуэльские корни. По Сюзи этого не скажешь, но Саймон отличался смуглой кожей и черными, как смоль, волосами. Их отец говорил, что среди его предков могли быть даже испанцы, — после разгрома Непобедимой Армады у берегов Корнуолла немало смуглых черноволосых моряков сумели спастись и выбраться на берег.

В третьем часу ночи Дженна подъехала к небольшой рыбацкой деревушке. Коттедж стоял на краю скалистого обрыва, обращенного к морю и открытого всем ветрам Атлантики. Берег, омываемый волнами, был настолько изрезанным, что сюда не добралась ни одна строительная фирма, и местность сохранила первозданную красоту. Узкая каменистая тропинка, совершенно не пригодная для тех, кто подвержен головокружению или боится высоты, вела к небольшому частному пляжу.

«Порше» без труда преодолел подъем по извилистой горной дороге, и Дженна еще раз поблагодарила Крейга, — ее малолитражке не удалось бы справиться с этой задачей так легко. Остановив машину перед темным коттеджем, она медленно пошла по мощеной камнем дорожке к парадной двери. Почувствовав усталость, девушка помедлила, любуясь звездами и вдыхая полной грудью соленый воздух. Даже с того места, где она стояла, был слышен мерный, успокаивающий шепот волн, отступающих от берега с отливом.

Неожиданно налетел порыв прохладного ветра. Дженна поежилась и поспешила к дому. Перед поездкой она переоделась в удобный хлопчатобумажный комбинезон с короткими рукавами, и теперь ветер с моря прижимал ткань к телу, обрисовывая женственные изгибы ее фигуры.

Не успела она постучать старомодным молотком в форме львиной головы, как дверь вдруг отворилась. Внутри коттеджа было темно. Дженна поколебалась, неуверенно вглядываясь в темноту, но здравый смысл подсказывал, что бояться нечего. Вероятнее всего, Сюзи просто услышала урчание подъехавшей машины и открыла дверь. С этой мыслью девушка шагнула за порог и быстро проговорила:

— Привет, Сюзи, не удивляйся… Боюсь, я тебя подвела, но…

— К сожалению, Дженна, удивлена будешь ты. — Девушка ахнула от неожиданности, услышав из темноты голос Саймона. Затем он вышел ей навстречу. — Прошу прощения за эту несколько театральную таинственность, но я не нарочно сижу в темноте. Генератор барахлит, а керосиновую лампу я не нашел.

В отдаленный коттедж не было подведено электричество, а генератор часто капризничал, и на такой случай в доме всегда хранился запас керосина и старинные лампы.

Не успев оправиться от первого потрясения, Дженна машинально ответила:

— Кажется, твоя мать хранит их в подвале. — Затем изумление уступило место гневу, и она воскликнула: — А ты что здесь делаешь, Саймон? Ты же, кажется, не собирался приезжать до утра?

— Не собирался. Но передумал. Честно говоря, мне и в голову не приходило, что ты проявишь такую фантастическую преданность моей взбалмошной сестрице и приедешь сюда лично, да еще и ночью. Должно быть, путешествие было не из приятных — в твоей-то машине.

— Крейг одолжил мне свой «порше», — возразила Дженна.

К этому времени ее глаза уже успели привыкнуть к темноте, и она отчетливо увидела, как брови Саймона изогнулись в презрительном недоумении.

— В самом деле? Похоже, я недооценивал пылкость твоего любовника или… твои способности. — Издевательский подтекст был таким очевидным, что Дженна вспыхнула. — К сожалению, мы оба приехали напрасно, потому что Сюзи здесь нет.

— Не может быть! Но она сказала…

— Значит, она тебя обманула, — холодно перебил Саймон. — Ее здесь нет. Должен признаться, я был несколько удивлен, услышав, что ее друг согласился провести чуть ли не две недели в корнуэльской глуши. Не его стиль. Хэлбэри любит роскошь, он бы предпочел виллу на Лазурном берегу.

Саймон говорил с таким нескрываемым отвращением, что Дженна поморщилась. Она вдруг поняла, что всю дорогу до Корнуолла держалась только на адреналине, и теперь всплеск энергии сменился страшной усталостью. Мышцы словно налились свинцом, и очень захотелось спать. Ей оставалось только одно — вернуться домой. Мысль о долгой и утомительной обратной дороге отнюдь не вызывала у нее энтузиазма.

Она повернулась и направилась к машине, но Саймон схватил ее за руку.

— Куда это ты собралась?

— Обратно в Лондон, куда же еще.

Саймон устало поморщился. На его лице появилось какое-то странное выражение, Дженне на миг даже показалось, что он смеется над самим собой, но она тут же отмела это нелепое предположение. Самоирония никогда не была ему свойственна: вероятно, ей это просто почудилось в призрачном лунном свете.

— Не стоит драматизировать ситуацию. Я знаю, что тебе ненавистен даже сам вид моей персоны, но вряд ли ты непоправимо запачкаешься, проведя несколько часов под одной крышей со мной. Не думаю, что твоему любовнику понравится, если ты превратишь его дорогостоящую игрушку в металлолом. В твоем состоянии нельзя садиться за руль, — твердо добавил он. — Вероятно, в коттедже собачий холод, а постельное белье отсырело, но, по милости моей сестрицы, известной своим эгоизмом, у нас нет другого выхода, кроме как заночевать здесь.

Дженна нахмурилась. Он обвиняет Сюзи в эгоизме?

— Она же не знала, что мы помчимся сюда за ней. Наверное, в последнюю минуту передумала…

— Ты так считаешь? — сардонически спросил Саймон. — У Сюзи и в мыслях не было сюда приезжать. Подумай хорошенько, и ты сама это поймешь. Мне следовало сразу догадаться, что она послала тебя по ложному следу. Моя сестрица никогда не любила этот коттедж, и уж конечно, не выбрала бы его в качестве места для свиданий с любовником.

— Нам с Сюзи нравилось здесь бывать, — возразила Дженна.

Саймон подошел ближе и в темноте внимательно всмотрелся в ее лицо. Под его испытующим взглядом девушка вдруг почувствовала себя слабой и незащищенной, словно только что нечаянно выдала ему какую-то сокровенную тайну.

— Сюзи — стопроцентная горожанка, — сказал он наконец, — не то, что ты. Почему ты решила поселиться в Лондоне? Мне казалось, тебе хотелось провести всю жизнь в Глостершире.

Дженна невесело усмехнулась.

— Интересно, кем бы я тут стала? Деревенской старой девой?

Не замечая горечи в ее голосе, Саймон насмешливо продолжал:

— А как же муж и четверо детей, два мальчика и две девочки, которых ты так мечтала завести?

— Верно, мечтала — когда мне было пятнадцать. С тех пор я изменилась.

— Да, я в этом не сомневаюсь. Подожди здесь, я спущусь в подвал и принесу лампы.

В Дженне все восставало против его покровительственного тона, но она понимала, что спускаться вдвоем по темной крутой лестнице нет никакого смысла.

Дом был пристроен вплотную к скале, так что ее стесанная каменная поверхность образовывала естественную стену. В детстве Сюзи и Дженна, бывало, воображали, что в ней скрыты таинственные подземные ходы и пещеры, где пираты прятали свои сокровища. Точнее, это она воображала, как уже гораздо позже не без горечи поняла Дженна, а Сюзи лишь посмеивалась над ее фантазиями.

Она прошла в большую гостиную. В слабом лунном свете было видно, что вся мебель закрыта чехлами. В комнате было холодно, воздух отдавал плесенью, и Дженна решила открыть окна, чтобы немного проветрить комнату.

Саймон прав, возвращаться в Лондон не имело смысла, и все же при мысли, что придется провести ночь в одном доме с ним, Дженне становилось не по себе. Какая ирония судьбы! Не о таком ли случае она тысячи раз мечтала в детстве… Сколько же ей было, когда она в него влюбилась? Пятнадцать? Да, точно, пятнадцать. Все началось в этом самом доме, летом, во время каникул. Она сидела в саду, когда вдруг неожиданно приехал Саймон. Он вернулся с французской Ривьеры, где катался с другом на яхте, загорелый и возмужавший. Сюзи с родителями уехали в город за покупками, и Дженна оставалась в доме одна.

Когда он направился к ней — высокий, красивый, сильный — она затаила дыхание, сердце почти перестало биться. Хорошо еще, что ей удалось сохранить свои чувства в тайне, и никто не узнал о ее увлечении. Правда, она подозревала, что Саймон обо всем догадался, и при этой мысли испытывала панический ужас. Но, если не считать пары шутливых замечаний, отпущенных в той же братской манере, в какой он обращался с Сюзи, Саймон с ней почти не разговаривал.

Приезд Хильды, его последней любовницы — красивой, загорелой и почти такой же высокой, как он сам, — положил конец романтическим мечтам Дженны. Однажды в конце лета, когда она и Сюзи оказались вовлеченными в оживленный разговор о планах на будущее, Дженна призналась, что мечтает поселиться в деревне и завести семью, и Хильда презрительно расхохоталась.

— Видишь, Саймон, — насмешливо заметила она, — тебе нужно держаться подальше от тихих скромных девочек, у них всегда на уме замужество.

Это издевательское замечание больно задело Дженну, но она сказала себе, что в словах Хильды не было ничего личного.

Дженна довольно быстро избавилась от своего детского увлечения и постепенно даже стала испытывать к Саймону антипатию, но всякий раз, оказываясь в его обществе, она чувствовала какую-то неловкость и смутное беспокойство.

Дженна услышала какой-то шум, но восприняла его только как досадную помеху приятному сну. Она заворочалась и еще глубже нырнула в спальный мешок, наслаждаясь теплом, исходящим от какой-то нагретой твердой стены. Шум стал громче, и девушка неохотно открыла глаза, щурясь от яркого утреннего света.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, где она и что происходит. Дженна помнила, как забиралась в спальный мешок, но теперь он вроде бы стал шире, и она лежит в нем с…

Она резко перевернулась на другой бок.

Саймон!

Он выглядел во сне неправдоподобно молодым, даже несмотря на отросшую за ночь щетину.

— Я не знаю, кто вы такие, но вы проникли в частное владение…

Дверь в спальню бесцеремонно распахнулась и на пороге выросла кипящая от благородного негодования миссис Магеллан.

Она с воинственным видом подошла к кровати и… узнала непрошеных гостей. Выражение ее лица изменилось так резко, что в другой ситуации это наверняка рассмешило бы Дженну, но сейчас ей было не до смеха. Она чувствовала себя, как школьница, застигнутая за запрещенным занятием.

— О, я никогда… Мисс Дженна… Мистер Саймон… — Похоже, миссис Магеллан на время растеряла свое красноречие. — Когда я увидела во дворе две машины, то подумала, что в дом забрались эти ужасные хиппи… Но я никогда… Я не думала… — Женщина неодобрительно нахмурилась.

Дженна лихорадочно соображала, как объяснить долгую и запутанную историю своего появления в этом доме.

Она яростно пнула Саймона ногой. Он во всем виноват, так пусть сам и отдувается! В конце концов, он же адвокат, мастер выстраивать защиту, ему и карты в руки! Получив еще один пинок, Саймон пробурчал что-то нечленораздельное и наконец открыл глаза.

— Господи, миссис Магеллан! — Он резко сел в кровати, демонстрируя обнаженный мускулистый торс, покрытый короткими темными волосками.

— Саймон, миссис Магеллан желает знать, что мы здесь делаем.

— Ага…

Хотя на его лице не дрогнул ни один мускул, Дженна могла бы поклясться, что он забавляется ситуацией.

— Ну…

— Разумеется, мистер Саймон, не мое дело следить за моралью взрослого мужчины, но я думаю, ваша матушка нашла бы, что сказать по этому поводу, в том числе и насчет мисс Дженны…

— Да, конечно… Видите ли, миссис Магелан, Дженна и я… Мы собираемся пожениться. Дженне захотелось приехать в этот коттедж, где мы впервые встретились. Сами понимаете, девушки — народ сентиментальный…

Дженна лежала, ни жива ни мертва. Как он посмел! Почему нельзя было просто сказать миссис Магеллан правду?

— Мы, как положено, хотели лечь в разных комнатах, — продолжал между тем Саймон, — но оказалось, что после дождей они все отсырели.

— О, раз вы собираетесь пожениться, тогда, я полагаю, все в порядке… Но от вас, мисс Дженна, я этого не ожидала. Я пойду вниз, а вы вставайте с постели. Осмелюсь предположить, что после завтрака вы захотите вернуться в Лондон?

Едва за ней закрылась дверь, Дженна набросилась на Саймона.

— Что это тебе взбрело в голову? С какой стати ты заявил, будто мы собираемся пожениться? Почему нельзя было рассказать все как есть?

— Не думаю, что она бы нам поверила. По-моему, я очень даже неплохо выпутался из затруднительного положения.

Но Дженна не унималась.

— Ты же знаешь, какая это сплетница! У вечеру о нашей так называемой помолвке будет знать весь поселок!

— Ну и что? Полно, Дженна, — увещевал он, насмешливо поглядывая на ее раскрасневшееся сердитое лицо, — могло быть гораздо хуже. Я ведь мог намекнуть, что мы тайком прокрались в дом, чтобы предаться разврату, но вместо этого повел себя как джентльмен и…

— Просто соврал! — вспылила Дженна. — Ты намеренно постарался создать у нее превратное впечатление о наших отношениях!

— Ну и что? Боишься, что это не понравится твоему любовнику? Зря. Сплетня не выйдет за границы поселка.

— Крейг тут не при чем, я просто не хочу принимать участие в обмане.

Брови Саймона насмешливо поползли вверх.

— Ах, вот как? Похвальная добродетель. А когда ты выгораживала Сюзи, это был не обман? — вкрадчиво поинтересовался он.

Дженна уже занесла руку для пощечины, но Саймон вовремя отодвинулся, и тут она заметила, что на нем не было ничего, кроме трусов, и ее бойцовский пыл почему-то сразу пошел на убыль.

— Это совсем другое дело, — с горечью возразила она. — Я, между прочим, ложилась спать в отдельном спальном мешке.

Саймон хмыкнул.

— Ты разбудила меня среди ночи и стала жаловаться, что замерзла. Пришлось соединить наши мешки в один, иначе бы ты от меня не отстала.

Дженна уже собиралась ответить резкостью, но вдруг вспомнила, что видела во сне снег. Ей ничего не оставалось, как промолчать, мысленно проклиная подсознание, сыгравшее с ней такую шутку.

— Послушай, что ты так раскипятилась? Можно подумать, ты впервые оказалась в постели с мужчиной, — небрежно обронил Саймон.

Дженна ошеломленно замолчала. Сам того не подозревая, он попал в точку, но в том, чтобы в наше время сохранить девственность до двадцати четырех лет, было что-то постыдное, и она старалась держать свою тайну в глубочайшем секрете.

— Ты позволишь мне сначала пойти в ванную, или я должен поскорее спуститься вниз и успокоить миссис Магеллан?

— Чем? Новой порцией лжи? — процедила Дженна и поспешно отвернулась, чтобы не видеть его почти обнаженного тела. В последний раз она видела его в плавках еще в те времена, когда была глупо, по-детски увлечена им. С тех пор Саймон стал крупнее, возмужал. Взгляд Дженны скользнул по плоскому мускулистому животу, узким бедрам, и у нее как-то странно засосало под ложечкой. Он наклонился за одеждой, и девушка замерла, молясь, чтобы он не вздумал подвинуться еще ближе. Для него-то находиться полураздетым рядом с женщиной было так же естественно, как дышать, а вот для нее… Сейчас она снова чувствовала себя неуклюжей школьницей.

Отойдя к двери, Саймон бросил:

— Все в порядке, Дженна, взглянуть на другого мужчину еще не означает изменить любовнику.

Слава богу, что он думает, что у нее связь с Крейгом, подумала Дженна, иначе… А что иначе? Да ничего, решительно оборвала она себя.

Выждав, пока его шаги стихнут на лестнице, Дженна взяла одежду и пошла в ванную.

Прошло не меньше часа, прежде чем им, наконец, удалось освободиться от настойчивой опеки миссис Магеллан. Пожилая женщина вознамерилась накормить гостей обильным завтраком и засыпала вопросами о последних семейных новостях.

К немалому раздражению Дженны, Саймон настоял на том, чтобы проводить ее до «порше». Неизвестно, что подумала миссис Магеллан о влюбленных, приехавших на разных машинах, но можно было не сомневаться, что на любой ее вопрос у Саймона нашелся бы подходящий ответ, не имеющий ничего общего с действительностью.

Когда он обнял Дженну за талию, она вырвалась.

— Не забудь, дорогая, предполагается, что ты безумно влюблена в меня, — с издевкой напомнил Саймон.

— Если мое исполнение недостаточно убедительно, то только потому, что я не в состоянии представить себя в этой роли! — парировала она.

— Правда? Ты меня удивляешь. Куда же подевалась та девочка, что следила влюбленными глазами за каждым моим движением?

Дженна резко остановилась. Настолько бездушным человеком нужно быть, чтобы издеваться над ее детским увлечением!

— Как ты… — Она развернулась, собираясь дать Саймону гневную отповедь, но оступилась на травянистой кочке и почувствовала, как сильные руки подхватили ее, удерживая от падения. Почему-то Дженне показалось, что Саймон собирается ее поцеловать, и она стала в панике отталкивать его.

Его руки сомкнулись крепче.

— Не глупи! Ты что, хочешь свалиться в кювет?

Оглядевшись, Дженна обнаружила, что действительно чуть не упала в кювет, заросший высокой травой и потому почти не заметный с дороги. Закусив губу, она покраснела от стыда.

— Бедняжка, сегодня явно не твой день, — поддразнил ее Саймон. — Ладно, не расстраивайся. Я уверен, твой друг уже заждался и примет тебя с распростертыми объятиями. Вы давно знакомы?

— Не твое дело! — огрызнулась Дженна. — Я же не расспрашиваю тебя о твоих любовницах!

Саймон насмешливо поднял брови.

— А тебе бы хотелось расспросить? Что тебя интересует?

Он просто невозможен! Все еще кипя от злости, Дженна села в «порше». Интересно, почему он так сильно ее раздражает? Девушка попыталась проанализировать свои ощущения. Она считала себя спокойным, уравновешенным человеком, но стоило Саймону взглянуть на нее, как в ней тут же просыпался тот самый необузданный темперамент, которым людская молва наделяет всех рыжеволосых.

Она изо всех сил старалась сосредоточиться на управлении автомобилем, но даже спустя полчаса так и не смогла избавиться от мыслей о Саймоне. Пожалуй, даже к лучшему, что она так рассердилась, решила Дженна, иначе, узнав, что Саймон с самого начала был в курсе ее детского увлечения, она могла наговорить бог знает что и выдать себя окончательно.

Как это типично для него — молчать столько лет, а потом походя упомянуть в разговоре о ее тайне.

Дженне вспомнилось, как однажды летним днем, гуляя по берегу, она случайно наткнулась на Саймона и Хильду. Они лежали в траве, слившись в страстном поцелуе. Вечером того же дня, лежа в кровати, она все думала, каково это, целоваться с Саймоном, и пыталась представить себя на месте его подруги. Она так никогда и не узнала этого…

Не больно-то и хотелось, кисло сказала себе Дженна.

Правда однажды он попытался поцеловать Дженну, — это было на вечеринке по случаю ее восемнадцатилетия. Тогда она очень старалась держаться с достоинством и ни на секунду не забывала о разделяющей их пропасти. Ее женскую гордость больнее всего ранила мысль, что для Саймона она все равно что сестра. В последний момент она отвернулась, и поцелуй пришелся в щеку.

Но даже тогда последнее слово все-таки осталось за Саймоном. Усмехнувшись, он прошептал ей на ухо:

— Не хочешь? Ты не знаешь, чего лишаешься.

Но Дженна считала, что печальный опыт ее детского увлечения был в определенном смысле полезным: она на всю жизнь приобрела иммунитет против мужчин подобного типа. Если она когда-нибудь и полюбит, то совсем другого человека: того, кто будет к ней добр, внимателен и уж, конечно, не того, кто успел сменить целый табун любовниц.

Злость на выходку Саймона, в которой, кстати, не было никакой необходимости, не отпускала Дженну всю дорогу до Лондона. Когда она добралась до дома и поставила «порше» в гараж, было далеко за полдень. Освежившись, Дженна поднялась к Крейгу, чтобы отдать ему ключи. Он был в темной комнате, обрабатывая пленки, отснятые в последней поездке.

— Жаль, что ты не хочешь стать моделью, — в который раз посетовал он. — С твоим лицом и фигурой… У тебя все в порядке?

Дженна, отделавшись уклончивым ответом, поблагодарила Крейга за машину.

— Знаешь, что? Лучшей благодарностью будет твое согласие пообедать со мной.

Она удивленно воззрилась на друга. За все время их знакомства Крейг ни разу не приглашал ее в ресторан. Обычно он появлялся в обществе с элегантными девушками-фотомоделями, служившими чем-то вроде прикрытия для его любви к Эмме Паркер. Дженна вдруг заметила, что у него необычно мрачный вид.

— Крейг, что-нибудь случилось?

— Случилось. Эмме сообщили, что Полю осталось жить несколько месяцев. Все это время она говорила, что любит меня, а с мужем остается только из чувства долга, но теперь ведет себя так, будто любит Поля до беспамятства. Она перестала со мной разговаривать, не отвечает на мои письма, не подходит к телефону, а когда я пришел к ней домой, велела экономке не пускать меня на порог. Почему? Ничего не понимаю.

— Крейг, наверное, она растерялась. Может быть, стоит дать ей передышку?

Она не стала говорить, что Эмму, возможно, мучают угрызения совести, и мысли о неотвратимой смерти мужа на время вытеснили из ее сознания любовь к Крейгу. Дженна приняла его приглашение на обед и ушла, оставив друга все в том же угрюмом настроении.

Ей не хотелось обедать с ним. Во-первых, она еще не пришла в себя после поездки в Корнуолл, принесшей столько сюрпризов, во-вторых, в ее отсутствие могла позвонить Сюзи, хотя на это Дженна не слишком рассчитывала. Похоже, подруга знала, что Саймон заявится к ней на квартиру. Но сердиться на Сюзи было бесполезно.

Проснувшись утром, Дженна никак не могла вспомнить, что так взволновало и рассердило ее накануне? Ах да, помолвка с Саймоном!

Она резко села в кровати, но тут же снова упала на подушки, нетерпеливо стряхнув упавшую на лицо прядь волос. Она злилась на себя за то, что так разволновалась. Этот человек уже много лет вызывает у нее неприязнь, но вместе с тем, ей в какой-то степени нравилось пикироваться с ним.

Сказав себе, что ранний утренний час — не самое подходящее время для бесплодного самоанализа, Дженна побежала в ванную, но на полпути замерла как вкопанная. Она помолвлена с Саймоном. Не может быть! Но это даже не самое страшное. Дженна вспомнила, что накануне безрассудно согласилась провести с ним вместе чуть ли не весь июль. Как теперь пойти на попятную?

Ее размышления прервал телефонный звонок.

— Дженна, милая, прости, что беспокою тебя в такую рань, но Саймон вчера вечером сообщил, что вы присоединитесь к нам в Дордони. Он посоветовал мне обсудить с тобой детали. К счастью фермерский дом так велик, что места хватит всем… Когда мы его заказывали, то рассчитывали, что приедут Сюзи и Джон Камерон, друг Саймона. — В трубке возникла небольшая пауза, и Дженна, все еще сонная, зевнула. Но следующие слова Элен Таундсен заставили ее вздрогнуть. — Надеюсь, ты поймешь меня правильно, — смущенно сказала женщина, — может, я несколько старомодная мать, но я собираюсь приготовить вам разные комнаты. — Дженна чуть не выронила трубку. Конечно, им нужны разные комнаты! — Саймон не возражает, но он предложил мне самой обсудить с тобой этот вопрос.

Не удивительно, что у миссис Таундсен такой смущенный голос. Дженна стиснула зубы. С каким удовольствием она бы свернула шею этому несносному типу… Нет, это слишком просто, пусть лучше он умрет медленной мучительной смертью! Как он посмел намекнуть матери, что у них близкие отношения!

— Дорогая, ты слышишь меня?

— Да.

— Надеюсь, ты не обиделась? Я знаю, вы любите друг друга и все такое… Но с нами будет жить твоя бабушка, к тому же…

Черт бы побрал этого Саймона! Поставил ее в дурацкое положение! Больше всего на свете Дженне хотелось сказать миссис Таундсен, что ее дражайший сынок ей вовсе не нужен, но она не привыкла отказываться от своего слова и была вынуждена как можно приветливее ответить:

— Конечно, я вас понимаю. В конце концов, мы можем потерпеть, осталось ждать не так уж много, Саймон не хочет откладывать свадьбу.

Пусть теперь попробует выкрутиться, мстительно подумала Дженна, пока Елена Таундсен переваривала ее последние слова.

— По-моему, вам нужно пожениться в сентябре, — предложила миссис Таундсен, — к празднику урожая церкви всегда так мило украшают…

— Простите, мне нужно бежать, — поспешно перебила Дженна. — Боюсь опоздать на работу.

— Хорошо, дорогая, тогда я быстро расскажу тебе о наших планах, — деловито продолжила миссис Таундсен. — Саймон сказал, что организует твою поездку. Мы очень рады, что вы с Хэрриет проведете с нами целый месяц. Я только надеюсь, что ферма не покажется вам слишком уединенной. До ближайшего города несколько километров, и я немного боюсь, что вам с Саймоном будет скучно, в Лондоне вы оба привыкли к такой насыщенной жизни… Впрочем, не стану тебя задерживать, детка. До скорой встречи во Франции.

На работе Дженну ждала куча дел. А когда она собралась выйти на обеденный перерыв, позвонил босс с просьбой занести на квартиру, в которой он работал, образцы тканей из офиса.

Нужно было ехать в Найтсбридж, и Дженна решила взять такси, чтобы не тащить тяжеленную папку по людным улицам Лондона.

Рик отделывал квартиру американского бизнесмена, пожелавшего иметь временное пристанище в Лондоне. Она находилась в престижном районе, в верхнем этаже небольшого, но очень дорогого дома, и Дженна еще не была там. Как правило, на стадии заключения контрактов она сопровождала босса и делала для него предварительные записи, но на этот раз клиент настаивал, чтобы работа была завершена как можно быстрее, и Рику пришлось отказаться от привычной процедуры детального и неторопливого изучения объекта.

Привратник впустил Дженну в фойе, отделанное мрамором и зеркалами, и проводил ее до лифта. Уже входя в кабину, она заметила какого-то человека, в явной спешке пересекавшего холл, и подождала его. Незнакомец улыбнулся, демонстрируя два ряда ослепительно белых безупречно ровных зубов, и Дженне с первого взгляда стало ясно, что перед ней американец.

Он взглянул на тонкие золотые часы на запястье и чуть заметно нахмурился. Незнакомец стоял достаточно близко, и Дженна украдкой разглядывала его. Не слишком высокий, не очень молодой, загорелый, с карими глазами и пшеничными волосами. Довольно привлекательный тип, подумала она и усмехнулась. Что за мудрая женщина впервые заронила в голову мужчины мысль, что в любви выбирает именно он? Впрочем, она никогда ни за кем не бегала, да это и не к лицу девушке в таком солидном возрасте, как-никак, ей скоро стукнет двадцать пять.

И все же… Дженна бросила быстрый взгляд на симпатичного американца. Интересно, как бы он отнесся к двадцатичетырехлетней девственнице? Вдруг лифт резко остановился, и она от неожиданности покачнулась. Незнакомец, как истинный джентльмен, быстро подхватил ее под руку, помогая восстановить равновесие. Дженна покраснела, смущенно бормоча слова благодарности, и в этот момент двери открылись. В холле стоял Рик с недовольной гримасой на лице.

Как только он увидел Дженну, его лицо прояснилось.

— Ты здесь! Замечательно! Добрый день, Грант. Позвольте представить вам мою помощницу, Дженну Армстронг. Дженна, познакомься с нашим клиентом — Грант Фриман.

Значит, она угадала, он действительно американец.

Мужчины принялись обсуждать дизайн квартиры, и она молча слушала, ожидая указаний от босса.

— Я собирался пригласить вас на ланч, — Грант Фриман снова посмотрел на часы и нахмурился, — но боюсь, сейчас у меня уже не осталось времени. Как насчет вечера? Мы могли бы более детально обсудить ваши предложения по дизайну.

— К сожалению, я занят, — ответил Рик, — у меня уже назначена встреча.

— Но завтра утром я улетаю в Штаты. Я… — Он покосился на Дженну. — А что, если мне пригласить на обед вашу помощницу? Она могла бы ввести меня в курс дела.

Под пристальными взглядами обоих мужчин Дженна почувствовала себя неуютно. Рик, явно удивленный предложением Гранта, смерил девушку оценивающим взглядом и небрежно заметил:

— Да, конечно, я проинструктирую мисс Армстронг, и она сможет предоставить вам всю необходимую информацию.

— Вот и отлично. Я заеду за вами в восемь.

Несколько озадаченная неожиданным поворотом событий, Дженна продиктовала американцу свой адрес, и он ушел, пообещав позвонить Рику из Нью-Йорка и сообщить время своего следующего визита.

Некоторое время после ухода клиента босс молчал, потом, вскинув брови, с некоторым удивлением сказал:

— Похоже, ты сразила его наповал.

— Он всего лишь хочет обсудить за обедом отделку квартиры.

Брови Рика еще выше поползли вверх.

— Детка, если ты действительно так считаешь, то я не удивлюсь, что ты веришь в существование добрых фей. Фриману нет дела до дизайна этой квартиры, фактически он уже выдал мне карт-бланш. Сегодня он приходил только для того, чтобы сказать, что хотел бы въехать в начале октября.

Дженна не стала спорить. В конце концов, разве не лестно получить приглашение на обед от такого красивого мужчины?

Ровно в пять она ушла с работы. Поскольку речь шла об обеде, Дженна оделась соответствующим образом: в голубое платье из мягкого шелка, которое очень шло к ее темно-рыжим волосам. Вечер был достаточно теплый, чтобы обойтись без плаща.

Грант прибыл в восемь, минута в минуту, что говорило в его пользу. Солидный дорогой автомобиль был, как объяснил американец, взят напрокат на время его пребывания в Лондоне. Он сказал, что остановился в «Карлтоне» и там же заказал столик. Это название, конечно, произвело на Дженну впечатление, но ей не очень понравилось, что они будут обедать в ресторане при отеле. Однако она тут же мысленно успокоила себя, что за таким обедом вовсе не обязательно должно последовать приглашение в номер.

По дороге она незаметно разглядывала своего спутника. Грант был несомненно красив, хотя в изгибе его чувственных губ было нечто своенравное, капризное, а может, ей это только почудилось. Впрочем, мистер Фриман — человек обеспеченный и, вероятно, как все богачи, считает, что за свои деньги может получить все, что только пожелает. В случае необходимости придется тактично, но твердо дать ему понять, что она не относится к числу доступных женщин.

Ресторан был полон, но метрдотель сразу же проводил их к столику. Официант принес меню, и Дженна отклонила предложение выпить перед обедом. Она обратила внимание, что американец отдал предпочтение мартини, причем подробно проинструктировал официанта, как именно приготовить напиток.

— Похоже, сегодня мне везет, — заметил Грант, когда они остались одни. — Не каждый день удается оказаться в лифте с такой красивой женщиной.

Его комплимент показался Дженне немного неуклюжим, но она вежливо улыбнулась, почему-то именно в этот момент представив себе усмехающееся лицо Саймона. В чем дело? Ее никто не заставлял принимать это приглашение, так почему же она сейчас засомневалась в том, что поступила разумно? Дженна инстинктивно чувствовала, что американцу нельзя доверять. Саймон…

Забудь о Саймоне, мысленно приказала себе она, вряд ли он часто о тебе думает. Дженна ожидала его звонка сразу после разговора с миссис Таундсен, но он не позвонил, и она почему-то разозлилась. Что он о себе вообразил? Распоряжается ее жизнью, распространяет слухи об их помолвке… Он даже принял за нее решение об отпуске, и в результате она вынуждена ехать туда, куда вовсе не собиралась…

— Я сказал что-то не то? — спросил Грант, прервав ее раздумья, — у вас стало такое сердитое лицо.

Дженна испытывала большое искушение ответить, что задумалась о своей помолвке, только чтобы посмотреть на реакцию американца, но сдержалась. В конце концов, она добровольно приняла приглашение на обед, зачем же прибегать к помощи воображаемого жениха? Или она испугалась?..

Да, она испугалась, хотя это трудно было объяснить логически. Грант ничем не намекнул, что в уплату за дорогой обед намерен уложить ее в постель, но интуиция настойчиво подсказывала Дженне, что это так.

Будь у нее подобные сомнения раньше, она ни за что не приняла бы его приглашение. Вдруг Дженна вспомнила, что их совместный обед имел конкретную цель. Порывшись в сумке, она достала записи, касающиеся оформления квартиры американца.

Грант проявил интерес, но весьма слабый. Казалось, он решительно вознамерился придать их беседе более личный характер.

У Дженны пропал аппетит. Она винила во всем Саймона. Если бы не он, она никогда бы не изменила своему правилу не ходить на свидания с малознакомыми мужчинами. Дженну охватили дурные предчувствия. Вечер наверняка завершится пренеприятнейшей сценой, к тому же Рик явно не придет в восторг… Возможно, ее отпуск придется очень кстати!

Официант унес тарелку Дженны с почти не тронутыми закусками. Подали основное блюдо. Едва она успела поднести вилку ко рту, как вдруг какое-то шестое чувство заставило ее повернуть голову и… Саймон! Он сидел за соседним столиком и смотрел прямо на нее. Его спутники — мужчина и две женщины — были Дженне не знакомы.

— Что случилось? — озабоченно спросил Грант, накрывая ее руку своей.

— Ничего… То есть, у меня закружилась голова, — пробормотала Дженна первое, что пришло на ум, впрочем, не слишком сильно греша против истины.

Саймон встал и направился к их столику с явным намерением поговорить с ней.

— Привет, дорогая, какой приятный сюрприз!

Он буквально вжал Дженну в стул, положив руку на ее плечо, потом наклонился и небрежно чмокнул в лоб. На лице Гранта появилось смешанное выражение недоумения и злости. Саймон выпрямился и протянул руку американцу.

— Саймон Таундсен, — представился он. — А вы, должно быть, Грант Фриман. Дженна говорила, что у нее сегодня деловой обед, но я не ожидал встретить вас здесь.

Дженна широко раскрыла глаза. Она ничего ему не говорила! Как он догадался?..

— Послушайте, почему бы вам не пересесть к нам, когда вы закончите есть? Мы с коллегами обсуждали один на редкость сложный случай, и, должен признаться, я буду очень рад, если моя невеста присоединится ко мне.

Теперь уже челюсть отвисла у Гранта.

— Дорогая, — как ни в чем ни бывало продолжал Саймон, — все-таки я должен купить тебе кольцо. Пусть все видят, что ты принадлежишь мне. Можешь назвать это мужским шовинизмом, но боюсь, мы, мужчины, все одинаковы, не правда ли, мистер Фриман?

И, высвободив пальцы Дженны из руки американца, он поцеловал их и отошел к своему столику.

— Я не знал, что вы помолвлены.

Любезность Гранта сменилась отчуждением. Дженна знала, что должна благодарить Саймона за то, что тот помог ей выйти из потенциально неловкой ситуации, но вместо этого кипела от гнева. Как он посмел заявить при посторонних, что она его невеста! Кто его тянул за язык? И вообще, может быть, она сама хотела лечь в постель с Грантом!

В попытке как-то спасти вечер Дженна вернулась к своим записям, и на этот раз ее спутник не пытался перевести разговор на личные темы.

Когда обед закончился, она испытала облегчение, подозревая, что Грант разделяет ее чувства. Американец хотел заказать ликер, но она вежливо отказалась. Он встал из-за стола, объяснив, что утром у него самолет, и Дженна уже намеревалась покинуть отель, не встречаясь больше с Саймоном. Но она недооценила его наблюдательность. Стоило ей встать, как он тут же оказался рядом, взял ее под руку и повел к своему столику.

— Какое удивительное совпадение, что именно сегодня ты обедаешь в этом ресторане, — злобно прошипела она, следуя за ним.

— Никакого совпадения, Дженна. Когда я позвонил в твой офис и услышал, что ты приглашена на обед клиентом и ушла с работы пораньше, не составило особого труда догадаться, куда вы пойдете. Коль скоро Фриман остановился в этом отеле, он, вероятнее всего, пригласит тебя в здешний ресторан — отсюда, знаешь ли, гораздо удобнее добираться до его спальни.

Дженна стиснула кулаки, задыхаясь от гнева.

— Как ты смеешь намекать, что Грант хотел…

— Уложить тебя в постель? — Казалось, Саймон скорее забавляется, чем злится. — Конечно, хотел. Честно говоря, мне даже стало немного жаль беднягу, когда он понял, что другой заявил свои права раньше. И это после того, как он уже накормил тебя таким дорогим обедом…

— Если ты знал, чего он хочет, зачем вмешался? Саймон, я же не твоя собственность, ты не имел права совать свой нос…

— Ты хочешь сказать, что твоя кислая улыбочка вовсе не означала, что ты вдруг запоздало поняла, во что вляпалась? — поддразнил Саймон.

Дженна готова была его ударить, но благоразумно воздержалась.

— Ладно, мистер Всезнайка, ваша правда! Но присоединяться к твоим друзьям я не желаю! Я уезжаю домой.

— Еще нет.

Явно не собираясь отпускать Дженну, Саймон бесцеремонно подтолкнул ее к столу. Официант мгновенно принес дополнительный стул, ей заказали кофе и напитки, и оставалось либо сесть за стол, либо устроить сцену. Вместе с Саймоном сидели другой адвокат с женой и женщина-поверенный, с которой он недавно работал над одним делом. Они встретили Дженну очень радушно. К великому облегчению девушки, она была представлена как давний друг семьи.

Она могла бы даже получить удовольствие от этой компании, не воспользуйся Саймон ситуацией. Улучив момент, когда остальные были поглощены оживленной беседой, он наклонился к Дженне и прошептал на ухо:

— Ну что, разве здесь не интереснее, чем было бы в постели с твоим американским другом?

Дженна и хотела бы возразить, да не могла. Но пусть Саймон прав, все равно его высокомерие, возмутительная манера постоянно подшучивать над ней, наконец, само вмешательство в ее жизнь были недопустимы, и она чувствовала настоятельную потребность поставить его на место. Раз уж нельзя было просто так встать и уйти, Дженна избрала другой способ: она «нечаянно» опрокинула на платье бокал с вином.

На голубом шелке мгновенно выступило огромное мокрое пятно. Дженна вскочила со стула, отвергая помощь официанта и предлагаемые со всех сторон салфетки и носовые платки.

— Прошу вас, не надо, я сама во всем виновата. Саймон подтвердит, что я всегда отличалась неловкостью. Мне лучше вернуться домой, пока еще что-нибудь не случилось.

— Как хорошо, что это всего лишь белое вино, — сочувственно заметила жена адвоката.

— Да, действительно, — согласился Саймон. Делая вид, что помогает Дженне вытереть пятно, он добавил шепотом: — Интересно, что бы ты сделала, если бы мы заказали только красное вино.

Затем он встал и, к ужасу Дженны, заявил:

— Прошу меня извинить. Я должен доставить эту легкомысленную молодую леди домой и удостоверится, что она не попала под колеса такси.

Конец фразы утонул в общем смехе, и никто не попытался отговорить Саймона.

— Мне не нужна твоя помощь, — сердито пробурчала Дженна.

— Дорогая, я же как-никак твой жених. Представь, как это будет выглядеть со стороны, если я отправлю тебя домой одну. Что скажет моя мать, не говоря уже о твоей бабушке.

— Ты мне не жених! — процедила она.

Но они уже вышли в фойе. Саймон сказал что-то привратнику, и служитель тут же подогнал к подъезду его «астон-мартин».

— В машину! — распорядился Саймон, для пущей убедительности слегка подтолкнув ее к дверце.

Ох, как же она ненавидит властных мужчин, просто терпеть не может! — думала Дженна, нехотя забираясь в автомобиль. Если она когда-нибудь выйдет замуж, то только за человека, который будет уважать ее интеллект, обращаться с ней, как с равной… Вот только непонятно, с какой стати воображение вдруг нарисовало ей образ худосочного очкарика с глазами побитой собаки?

Просто она оказалась в непривычных обстоятельствах, сказала себе Дженна. Она привыкла… Всю жизнь она… Девушка поняла, что совсем запуталась, а тут еще как назло воображение нарисовало ей другой портрет — на этот раз Саймона. С какой стати? Он вовсе не соответствует ее идеалу мужчины! Да она его на дух не выносит!

— Вылезай!

Машина остановилась возле небольшого особняка в Челси, где жил Саймон.

— Я думала, ты отвезешь меня домой…

— Непременно отвезу, но позже. А пока тебе нужно просушиться, а мне — кое-что прояснить.

Дженна настороженно выпрямилась.

— Что именно?

— Поговорим в доме. Здесь слишком мало места, и если ты, Рыжик, вздумаешь чем-нибудь в меня швырнуть, мне некуда будет спрятаться.

Рыжик?! Насмешливое детское прозвище, прозвучавшее из его уст, подействовало на Дженну, как искра на бочку с порохом. Вне себя от ярости, она выскочила из машины и решительно зашагала к дому.

Никто не смеет называть ее так! Дженна терпеть не могла эту кличку, так же как и все несправедливые обвинения в адрес непостоянного характера рыжеволосых женщин.

— Ну что, кипишь от гнева? — с явным одобрением спросил Саймон, открывая перед ней парадную дверь. — Узнаю мою девочку. Продержись в таком состоянии еще немного, и ты мигом высохнешь.

Дженне страшно захотелось его ударить, а еще лучше — швырнуть в него чем-нибудь тяжелым, дорогим и бьющимся. Да, точно, запустить чем-нибудь в его голову — это именно то, что ей нужно. Она огляделась, и ее взгляд упал на пару изящных фарфоровых фигурок. Нет, не годится, слишком уж они красивы, чтобы разбивать их о голову этого невозможного типа, с сожалением решила она.

— Иди наверх и снимай свое мокрое платье. Я найду, во что тебе переодеться, пока оно будет сохнуть.

Дженна уже бывала в этом доме вместе с Сюзи и знала расположение комнат. На втором этаже было две спальни, каждая с ванной комнатой, и Дженна машинально направилась к той, которая, по ее расчетам, должна была быть свободной.

По-видимому, со времени ее последнего приезда комнату отделали заново. Миленькие обои в цветочек исчезли, и теперь обстановка носила ярко выраженный мужской характер.

Дженна сняла мокрое платье, морщась от прикосновения к коже холодной ткани. Интересно, о чем собирался говорить с ней Саймон? Но если уж он буквально похитил ее и силой привез к себе, то ему придется подождать, пока она смоет с кожи запах вина.

Гостевая ванная тоже была переоборудована. Теперь в ней стояла большая глубокая ванна, в которой могли бы поместиться даже двое.

Дженна сняла колготки и смыла с ног липкие следы вина. Интересно, какую одежду может предложить ей Саймон? Надев только тонкий шелковый бюстгальтер и трусики, она вышла из ванны, собираясь окликнуть его.

Но, не успела она подойти к двери, как та открылась, и Саймон вошел в комнату. При виде Дженны он резко остановился. Она попыталась было прикрыть свое почти обнаженное тело, но вскоре поняла, что это выглядят по-детски жалко. По-видимому, Саймон решил так же. Оправившись от потрясения, он как-то странно улыбнулся.

— По-моему, полагается стучать, прежде чем входить в чью-то спальню! — возмущенно выпалила Дженна.

— Только не в свою собственную.

Этого Дженна терпеть не собиралась.

— Ты знал, что я буду в комнате для гостей! Ты же сам меня сюда отправил…

— Это не комната для гостей, — спокойно заметил Саймон, прервав ее гневную тираду.

— Но я же помню, мы с Сюзи здесь бывали…

Она неуверенно огляделась, только сейчас заметив, насколько сильно изменилось убранство спальни.

— Да, раньше это была гостевая комната, — терпеливо согласился Саймон, — но мне мешал спать уличный шум, поэтому я переселился сюда.

— Нужно было мне сказать!

— И лишиться такого восхитительного зрелища?

Дженна знала, что он нарочно ее дразнит, но от этого злилась еще больше. Она покраснела теперь уже не только от смущения, сколько от гнева.

— А знаешь, ты не так уж сильно изменилась, — неторопливо заметил Саймон, прислоняясь спиной к закрытой двери. — Я вспоминаю, как мы впервые собрались в коттедже все вместе на летние каникулы. Кажется, тебе тогда было двенадцать. Помню, мы переодевались на пляже…

Дженна тоже помнила этот случай. Она тогда страшно смутилась, узнав, что все, кроме нее, пришли уже в купальниках, надев сверху джинсы и футболки. Миссис Таундсен быстро соорудила тент из полотенца, под которым Дженна и переоделась, но ей все равно было неловко и стыдно. Сюзи тогда очень повеселилась, догадавшись, что причиной смущения подруги был Саймон.

— Кажется, ты собирался принести мне какую-нибудь одежду, — напомнила Дженна.

— Да, за этим я и пришел.

Саймон открыл гардероб и достал свою рубашку.

— Вот, взгляни, по-моему, это должно подойти. Где твое платье? Я повешу его в сушилку, и оно мигом высохнет.

— Я его еще не застирала.

Поскорее бы он ушел! Рубашка, которую он ей дал, была выстирана и застегнута на все пуговицы. Будь Саймон настоящим джентльменом, он мог бы расстегнуть ее заранее, вместо того чтобы стоять, разглядывая ее с таким видом, будто они и впрямь любовники.

Дженна хотела потребовать, чтобы он отвернулся, но язык словно прилип к гортани, и она боялась, заговорив, поставить себя в еще более дурацкое положение. Рядом с Саймоном она всегда обостренно ощущала свою неискушенность, особенно по сравнению с его собственным сексуальным опытом.

Расстегивая рубашку, Дженна повернулась к нему спиной, но сознание, что ее полупрозрачное белье почти ничего не скрывает, не прибавляло ей уверенности. Наконец, она повернулась к нему лицом… и на мгновение оторопела. Невозможно! Наверное, у нее галлюцинации! Не может быть, чтобы Саймон смотрел на нее, как умирающий от жажды смотрит на воду, как человек, который испытывает голод и знает, что никогда не сможет его утолить.

Она заморгала глазами, и видение исчезло, как мираж. Да, скорее всего, это и был мираж, сказала себе Дженна. О чем она размечталась? О том, что настанет день, когда Саймон посмотрит на нее с вожделением? Но для него она по-прежнему неуклюжий подросток…

При этой мысли Дженна испытала боль, но она быстро справилась с этим ощущением. Ее страдания остались далеко в прошлом, когда пришлось посмотреть правде в глаза и признать, что для Саймона она навсегда останется лишь подругой младшей сестры.

Дженну вывел из задумчивости хриплый голос Саймона и грубоватое прикосновение его рук — он развернул ее лицом к себе и принялся решительно застегивать пуговицы рубашки.

— Я и сама могу!

Она безуспешно попыталась оттолкнуть его. Саймон стоял так близко, что она видела поры на его коже, темные волоски пробивающейся щетины, чувствовала, как вздымается и опадает от дыхания его грудь, ощущала теплый мускусный аромат мужской кожи, смешанный со слабым освежающим запахом лосьона после бритья. Все это вместе опьяняло Дженну и приводило ее в замешательство.

Слишком крепкий коктейль для двадцатичетырехлетних девственниц, кисло подумала она, отчаянно пытаясь удержаться на ногах под напором нахлынувших на нее ощущений.

Саймон добрался до пуговиц, расположенных на груди, и Дженна поймала себя на том, что затаила дыхание. В самом ли деле его пальцы слегка задрожали, коснувшись ее кожи, или ей это просто показалось?

Наконец, с застежкой было покончено, и он отступил на шаг. И тут Дженной словно овладело какое-то безумие, и она будто со стороны услышала свой насмешливый голос:

— Спасибо, Саймон, но если это должно служить заменой ночи любви с Грантом…

Господи, что она говорит! Спохватившись, она оборвала себя на полуслове.

— Уж не просишь ли ты меня заняться с тобой любовью?

Как странно, его голос прозвучал совсем бесцветно. В нем не слышалось не только ни малейшего намека на желание, но вообще никаких эмоций. Дженна густо покраснела от смущения.

— Конечно нет!

— Тогда воздержись от подобных провокационных замечаний, а не то получишь больше, чем рассчитывала.

Дженна вдруг разозлилась. Она не заставляла его сочинять небылицу о помолвке, а также портить свидание с Грантом и тащить ее сюда!

— Я хочу домой, — хмуро сказала Дженна.

— Снова меняешь амплуа? То предстаешь в роли умудренной жизнью женщины, то превращаешься в обиженную школьницу… Выбери для себя что-нибудь одно!

Его язвительные обвинения ранили тем больнее, что не были лишены оснований, но он не должен был знать, как отчаянно она пытается скрыть от него правду.

— Нам с тобой нужно кое-что обсудить. И пока мы это не сделаем, ты никуда не уйдешь. Твой сегодняшний ухажер — ты давно его знаешь?

— Он мой клиент, и тебе это прекрасно известно. У нас был деловой обед, — с вызовом ответила Дженна.

— Да, конечно, это сразу было видно! И если бы на сцене не появился я, в эту минуту вы бы уже продолжали свой «деловой разговор» в его постели…

— Как ты смеешь! — взорвалась она. — Кто дал тебе право вмешиваться в мою личную жизнь? Не твое дело, чем я занимаюсь и с кем!

— Не мое, говоришь? Ты моя невеста, Дженна.

— Но это все не по-настоящему.

— Для наших семей — по-настоящему. В ресторане, между прочим, со мной обедал знакомый моего отца. Наши родственники считают, что мы обручены, и они не поймут, если во Франции мы будем вести себя, как чужие друг другу люди.

— И что ты предлагаешь? — язвительно поинтересовалась Дженна. Почему, ну почему она вечно проигрывает в спорах с Саймоном? Ей не терпелось выплеснуть наружу свой гнев. — Сегодня утром твоя мать предупредила меня, что поселит нас в разных комнатах. Как ты думаешь, кем я себя при этом чувствовала? — Саймон смотрел на нее совершенно невозмутимо, и сознание, что он нарочно ее дразнит, подбавило масла в огонь. — Она, очевидно, думает, что мы давно спим вместе. Твоя мать считает нас любовниками…

— Ну и что? Что ты пытаешься мне сказать, Дженна? Что ты достаточно взрослая, чтобы лечь в постель с совершенно незнакомым мужчиной, но при этом не можешь смириться с фактом, что мои родители и твоя бабушка могут считать нас любовниками? Тебе не кажется, что это напоминает двойной стандарт? Они прекрасно осознают, что на дворе конец двадцатого века, и давно смирились с тем, что будущие муж и жена вполне могут жить вместе. — Дженна в бессильной злобе стиснула зубы, понимая, что попалась в собственную ловушку. — Раз мы с тобой обручены, совершенно естественно, что все считают нас любовниками.

— Мы не обручены! — Она сорвалась на крик. — К черту эту фиктивную помолвку! К черту все! — Пытаясь успокоиться, Дженна глубоко вздохнула, непроизвольно отметив, что рубашка даже после стирки хранит его запах. Неужели ей никуда от него не деться? Саймон, как коварный всепроникающий яд, отравил всю ее жизнь. — Я думала, мы едем к твоим родным во Францию, чтобы продемонстрировать им, насколько мы друг другу не подходим, и подготовить к разрыву этой нелепой несуществующей помолвки, а вовсе не для того, чтобы разыгрывать счастливых влюбленных.

Скорее всего, платье еще не высохло, но Дженна поняла, что с нее довольно. Она больше не собиралась задерживаться здесь. Незачем продолжать бесполезные споры. Саймон, как опытный адвокат, без труда сумеет опровергнуть ее доводы.

Дженна решительно направилась за платьем, но зацепилась за складку на ковре и споткнувшись, испуганно вскрикнула. Саймон шагнул вперед, чтобы удержать ее от падения, и она с размаху налетела на него, буквально распластавшись по его широкой груди.

— Эй, полегче! Не обязательно так энергично бросаться мне на шею! — насмешливо пробормотал он куда-то в ее волосы, одной рукой поддерживая голову Дженны, другой обнимая ее за спину. И вдруг она ощутила странную слабость. Ее отец погиб, когда она была еще совсем маленькой, и ей было так странно ощущать силу мужских рук, что почему-то захотелось плакать.

— Если таким способом ты надеешься убедить нашу родню, что мы друг другу не подходим, то могу сразу сказать: ничего у тебя не выйдет. Посмотри-ка сюда.

Слыша в его голосе едва сдерживаемый смех, Дженна нехотя оглянулась и взглянула в зеркало, отражавшее их в полный рост. Только теперь она заметила, что льнет к Саймону, как героиня дешевой мелодрамы, готовая вот-вот хлопнуться в обморок. Какими тонкими кажутся ее руки и ноги, выглядывающие из-под не по размеру широкой рубашки! А он высокий, широкоплечий… Его рука лежит на ее талии так удобно, словно только там ей и место.

Устыдившись своих мыслей, Дженна изогнулась, пытаясь отстраниться, и вдруг с ужасом почувствовала, что ее соски налились и затвердели. Теперь она уже не могла отодвинуться, иначе Саймон сразу заметил бы ее возбуждение. Ее охватила паника. Она знала, что это всего лишь вполне естественная реакция на близость мужского тела, но было страшно даже представить, как отреагирует на это он.

— Что случилось? Почему я не слышу язвительного ответа? На тебя это не похоже.

Дженна вздрогнула.

— Я просто растерялась.

Саймон нахмурившись, заглянул ей в глаза.

— Ты уверена, что все в порядке? — Его искреннее участие застало Дженну врасплох, и ее глаза, неизвестно почему, вдруг заволокло слезами. — Ох, Джен, прости меня, я один во всем виноват, но мне…

— Нравится меня мучить, — дрожащим голосом подсказала она. — По-моему, ты иногда забываешь, что мне уже не пятнадцать лет.

Саймон как-то странно посмотрел на нее. Казалось, он хотел что-то сказать, но в последний момент передумал и только невозмутимо поинтересовался:

— Ну, как ты?

— Нормально.

Это была не совсем ложь. По крайней мере, она смогла укротить свое взбунтовавшееся тело. Саймон бережно убрал прядь волос, упавшую ей на глаза. Дженна подняла на него взгляд и неуверенно улыбнулась.

— Ну что, мир? — спросил Саймон с непривычной хрипотцой в голосе. Она кивнула. — Вот и хорошо. — И, прежде чем девушка успела сообразить, что происходит, он быстро поцеловал ее в губы.

Это было всего лишь легкое прикосновение, но оно вызвало в ее теле бурный всплеск удивительных ощущений. Ей вдруг захотелось, чтобы он… Дженне не хватило смелости додумать мысль до конца. Она несколько раз глубоко вздохнула, старательно избегая встречаться взглядом с Саймоном.

Эмоций сегодня было больше чем достаточно, и именно в этом причина ее смятения, твердо сказала себе Дженна.

— Пошли, я отвезу тебя домой.

Дженна не стала спорить и послушно побрела вслед за ним к выходу. Очевидно, Саймону так же не терпится поскорее избавиться от ее общества, как и ей — от его.

— Сюзи не звонила? — бросил он через плечо.

Она мгновенно напряглась.

— Нет, но если бы и звонила…

— Ты бы мне не сказала. Ладно, я не прошу тебя предавать лучшую подругу, — с усмешкой успокоил ее Саймон. — Но если она с тобой свяжется, передай, что если ей уже надоел охотник за богатыми невестами, она может возвращаться домой.

— Ты серьезно думаешь, что Питер хочет жениться на ней только ради денег?

— Я в этом не сомневаюсь. Но все же надеюсь, что моей младшей сестре, при всей ее любви к риску, все же хватит ума понять, что к чему. Она не выйдет за этого типа, я уверен.

Саймон говорил так убежденно, что Дженна решила не спорить. Она все еще чувствовала обиду на Сюзи за то, что подруга сказала ей неправду, фактически, просто использовала. Так ли уж хорошо она знает девушку, которую привыкла считать своей сестрой? Впрочем, сегодня она слишком устала, чтобы задумываться об этом, решила Дженна.

Саймон высадил ее у дома, подождал, пока она войдет внутрь и закроет за собой дверь, и только потом уехал.

Какой все-таки странный выдался вечер, особенно если учесть, что она привыкла в свободное время или сидеть дома, занимаясь своими делами, или обедать со старыми друзьями вроде Крейга или Сюзи. Сегодня ее жизнь сделала крутой поворот, и все из-за Саймона Таундсена.

За неделю до своего предполагаемого отъезда в Дордонь Дженна осталась без работы.

Ее боссу с самого начала не понравилось, что она захотела взять весь отпуск сразу, но после того, как Грант Фриман пригласил ее в ресторан, Рик стал ворчать еще больше. Не проходило и дня, чтобы он в той или иной форме не упомянул, что ее отсутствие в самый напряженный период года создаст ему массу неудобств. Дженна знала, что на самом деле его недовольство вызвано трудной полосой в бизнесе, но ей надоело выслушивать постоянные придирки и упреки.

А то, что она практически сбежала от Гранта Фримана, конечно же, не способствовало взаимопониманию с Риком, хотя вслух об этом ничего не было сказано — до поры до времени.

Дженна опаздывала с обеденного перерыва на десять минут. Босс попросил ее зайти к поставщику канцтоваров и купить какие-то особенные папки, и ей пришлось ждать битых полчаса, пока найдут именно те, которые требовались. Она была в плохом настроении, потому что собиралась пройтись по магазинам и купить все, что нужно для отпуска, но из-за поручения Рика не успела. И последней каплей, переполнившей чашу ее терпения, стало то, что он стал орать на нее в присутствии других сотрудников.

— Ты хотя бы отдаешь себе отчет, что из-за тебя мы можем потерять контракт с Фриманом? — кричал босс, покраснев от злости.

— Если ты потеряешь контракт, то я тут не при чем! — не выдержав, взорвалась Дженна.

— Не будь дурой! От тебя только и требовалось, что быть с ним поласковей, а ты? Вместо этого ты вылезла с этим своим дурацким женихом! — презрительно процедил Рик.

В первый момент Дженна потеряла дар речи, но когда до нее дошел весь смысл оскорбительного замечания, пришла в такую ярость, что даже задрожала. Не обращая внимания на то, что ее слышит пол-офиса, она язвительно парировала:

— Я не знала, что в мои функции входит удовлетворение сексуальных потребностей твоих клиентов!

С этими словами Дженна схватила плащ, который даже не успела еще повесить на вешалку, взяла портфель и ушла из офиса. Она не слишком удивилась, когда Рик позвонил ей домой и сказал, что она может не возвращаться.

Дженна знала, что ее босс — человек настроения, несомненно, талантливый, но капризный, как ребенок. Любое противодействие делало его злобным и мстительным.

Хорошему секретарю нетрудно найти работу, утешала себя Дженна, пытаясь не поддаваться ощущению безысходности. В финансовом отношении ее положение было довольно прочным: кроме небольшого наследства, полученного, когда ей исполнился двадцать один год, у нее имелись кое-какие сбережения. Дженна знала, что всегда может вернуться домой, и бабушка примет ее с распростертыми объятиями.

Дело было в не в этом. Она была встревожена тем, что позволила себе такой взрыв темперамента, и понимала, что Рику оставалось только два пути: либо извиниться перед ней, либо уволить.

Конечно же, босс был несправедлив, но на душе у Дженны остался неприятный осадок вины. Чего ей сейчас меньше всего хотелось, так это ехать в отпуск. И винить во всех ее бедах нужно было только Саймона.

Сначала она собиралась потратить день на поход по магазинам, но потом поняла, что у нее нет на это настроения и, повинуясь внутреннему порыву, решила съездить к бабушке. Хэрриет Соумс должна была уехать во Францию вместе с Таундсенами на несколько дней раньше, чем Дженна и Саймон.

Будь Сюзи в Лондоне, можно было бы пойти к ней и поплакаться в жилетку, но Дженна даже приблизительно не представляла, где сейчас ее подруга, а Крейг был снова в отъезде — снимал коллекцию мод для журнала «Вог». Она знала, что поступает по-детски, спеша домой зализывать раны и искать утешение у любящей бабушки, но ничего другого не оставалось.

Поворачивая автомобиль на шоссе, ведущее на северо-запад, Дженна криво улыбнулась своим мыслям. Ее бабушка, со своей миниатюрной фигуркой и благородной сединой, выглядела, как типичная престарелая леди ушедшей эпохи короля Эдуарда, но была далеко не беззащитна. Под хрупкой оболочкой скрывалась сильная личность.

Начать с того, что, рано овдовев, Хэрриет Соумс осталась совсем одна с маленькой дочерью на руках, и ей пришлось поступить на работу, что в те времена было редким явлением.

Несколько лет назад бабушка вышла на пенсию, продав принадлежавший ей магазин модного платья, но продолжала ввести исключительно активную жизнь. Старушка участвовала в таком количестве различных мероприятий, что Дженна только диву давалась, как ей хватает сил и времени.

Еще в детстве миссис Соумс перенесла болезнь с осложнением на уши, и в последние годы слух у нее ухудшился. Но в остальном она была крепкой старушкой, и в любую погоду совершала ежедневную прогулку в две-три мили.

Когда родители Дженны погибли, девочка нашла пристанище и заботу в доме бабушки, и только через много лет, уже повзрослев, она поняла, каким жестоким ударом была для той смерть единственной дочери.

Они хорошо ладили. Хэрриет поощряла ее к чтению, учила ценить радости сельской жизни и привила старомодные принципы, которые Дженна в свое время хотела бы передать собственным детям.

Нельзя сказать, что миссис Соумс, как типичная бабушка, только и мечтала, чтобы ее единственная внучка поскорее вышла замуж, но ей всегда нравился Саймон. Она расстроится, когда эта фиктивная помолвка будет разорвана.

Что-то больно кольнуло Дженну, когда она вернулась мыслями к причинам, побудившим ее провести отпуск во Франции, но девушка подавила это чувство и сильнее нажала педаль акселератора. Было около полудня, а она обещала бабушке приехать к ланчу.

В поселке все осталось по-прежнему, здесь никогда ничего не менялось. Проезжая по главной улице, Дженна заметила викария, помахавшего ей рукой, и приветственно посигналила ему в ответ.

Коттедж Хэрриет Соумс стоял немного на отшибе, в стороне от дороги, и был окружен высокой стеной, с которой свисала пышная грива вьющихся растений с яркими цветами. Сам дом был сложен из камня и покрыт традиционной соломенной крышей. Всякий раз, когда солому приходилось менять, бабушка грозилась заменить ее черепицей, но Дженна знала, что она никогда этого не сделает.

Дженна поставила машину у задних ворот и вошла во двор. У порога дома грелся на солнышке толстый рыжий кот. При ее приближении он громко замурлыкал, она, наклонившись, почесала зверя за ушами.

— Дженна, это ты? — В Литтл-Торнхэме не принято было запирать двери. Поселок был очень маленький, и здесь все друг друга знали. Дженна откликнулась, и бабушка вышла ей навстречу. — Гм, для девушки, которая недавно обручилась с любимым, у тебя что-то не слишком счастливый вид.

— Я потеряла работу.

Хэрриет слегка нахмурилась.

— Вот что, девочка, я приготовила салат из цыпленка. Давай-ка перекусим, а потом ты расскажешь мне все по порядку.

Миссис Соумс была отличной кулинаркой, и, уплетая свежий домашний хлеб с деревенским маслом, Дженна лишний раз убедилась, что никакой купленный в магазине продукт не может сравниться с вкусом домашней еды.

За ланчем она изложила бабушке слегка отредактрованную версию событий.

— И ты приехала домой, чтобы поплакаться на моем плече? — заключила пожилая дама. — А для чего тогда существует твой жених?

Следовало догадаться, что бабушка скажет что-нибудь в этом роде. Стараясь не выдать внутреннего напряжения, Дженна ответила как можно непринужденнее:

— О, Саймон сейчас очень занят, он готовится к нашему отпуску, и я не хотела навешивать на него еще и свои проблемы.

— Дорогая, я понимаю, это очень неприятно, но все же не конец света, правда? — последовал практичный ответ. — В конце концов, когда вы поженитесь, тебе все равно придется бросить работу. Когда Бридж-Хаус был продан, я даже не догадывалась, что он куплен Саймоном. По-моему, его родители тоже этого не знали.

Саймон купил Бридж-Хаус! Дженна прекрасно знала упомянутый дом, он был построен не больше десяти лет назад. Его хозяева приехали издалека, да так и не осели в поселке окончательно. Это был большой коттедж, построенный в традиционном стиле, с обширным, не меньше акра, садом.

С какой стати Саймону понадобилось его покупать? Он работает в Лондоне… Конечно, адвокаты могут брать дела на дом, — им не нужно сидеть в конторе с девяти до пяти, да и с такой мошной машиной, как «астон-мартин», добраться до Лондона не составит труда. И все-таки Дженна была озадачена. Отдаленный маленький поселок — слишком тихое место для мужчины вроде Саймона, если только… Дженну вдруг осенило. Неужели он и вправду собирается жениться? На другой женщине? Не эта ли таинственная особа была причиной глубокой тоски и боли, которые Дженна однажды заметила в его глазах?

Впрочем, пытаться разобраться в сложностях насыщенной личной жизни Саймона — занятие совершенно безнадежное, и вообще это не ее дело, строго сказала себе Дженна.

Уйдя в свои мысли, она пропустила половину из того, что бабушка рассказывала о Бридж-Хаусе.

— Там не меньше пяти спален, две ванные и большой красивый сад, — продолжала Хэрриет. — Конечно, дом идеально подходит Саймону, он же всегда мечтал иметь большую семью.

— Бабушка, мы еще даже не поженились, — напомнила Дженна.

— Скажи, дорогая, ты проделала весь этот путь из Лондона только для того, чтобы рассказать, что потеряла работу, или ты передумала насчет помолвки? Саймон гораздо старше тебя и намного опытнее, он уже знает, чего хочет от жизни, но ты… Не обижайся, дорогая, но ты многое еще воспринимаешь по-детски. Я знаю, ты когда-то была увлечена Саймоном… Не принимаешь ли ты увлечение за любовь?

Вот он, выход! Бабушка сама подсказала ей путь к отступлению, так почему же она им не воспользовалась? Почему не сказала, что их помолвка была ошибкой, а вместо этого принялась с жаром уверять старушку, что очень любит Саймона? Потому что вспомнила о родителях своей лучшей подруги? — Возможно, но только ли поэтому? Все эти вопросы Дженна задавала себе позже, когда возвращалась на машине в Лондон.

Саймон позвонил ей вечером того же дня. Известие о том, что она потеряла работу, он воспринял без малейших сожалений и не проявил ни капли сочувствия.

— Рано или поздно это все равно должно было случиться. На твоем месте я бы не очень расстраивался.

Прежде чем Дженна успела возразить против его возмутительного пренебрежения к тому, что она считала для себя важным, Саймон уже заговорил о последних приготовлениях к их совместному отпуску.

— К сожалению, мне удалось заказать билеты только на последний паром, который прибудет во Францию в десять вечера, поэтому я забронировал номер в отеле. Времени мы потеряем не так уж много, но зато сможем тронуться в путь рано утром. Я заеду за тобой… скажем, в три, и перед отъездом мы где-нибудь пообедаем.

Саймон повесил трубку, и она так и не успела спросить, зачем он купил Бридж-Хаус. Конечно, по большому счету, это не ее дело, но должны же быть какие-то права даже у фиктивной невесты?

В день отъезда Дженна была готова к назначенному времени. Для удобства она оделась в дорогу попроще.

Саймон тоже надел джинсы, которые вылиняли до некоего промежуточного цвета между голубым и серым и сели почти до неприличия, облегая его тело как вторая кожа. Дженна поспешно отвела взгляд от мускулистых бедер.

С удивительной для человека, ведущего сидячий образ жизни, легкостью Саймон подхватил ее чемоданы и поставил в багажник. Дженна, самого утра пребывавшая в отвратительном настроении, проводила его недовольным взглядом. Что она делает? Зачем было ввязываться в эту историю? Меньше всего на свете ей хотелось отправляться в отпуск в компании Саймона, но сейчас было уже поздно что-то менять.

— Полезай в машину, Рыжик.

— Не смей называть меня так! — потребовала Дженна. — Ты же знаешь, я терпеть не могу эту кличку!

Саймон издал короткий смешок.

— Сработало безотказно. Ты всегда попадаешься на эту удочку, правда, Джен?

День был теплый, солнечный, и Саймон откинул верх машины. Нечего и говорить, что его автомобиль был несравненно удобнее ее собственной малолитражки.

Они уже собирались уезжать, когда из дома вышел Крейг.

— Желаю приятно провести время. Смотри, не делай того, чего бы я не одобрил, — шутливо предостерег он, склоняясь, чтобы поцеловать Дженну в щеку.

Она краем глаза увидела лицо Саймона и изумилась: куда девалось его насмешливое выражение? Он помрачнел, нахмурился и смотрел на Крейга чуть ли не свирепо, а, отъехав от дома, пробурчал:

— Идиот.

— На самом деле это очень умный и интересный человек, — возразила Дженна. — К тому же он, между прочим, мой друг.

Саймон покосился на нее, не поворачивая головы.

— Друг, говоришь? Не так давно ты изо всех сил старалась создать впечатление, что вы с ним любовники. Зачем, Дженна?

Девушка растерялась. Правда заключалась в том, что она действовала в порядке самозащиты, но нельзя допустить, чтобы Саймон узнал, как обстоят дела на самом деле.

— Насколько я помню, ты сам предположил, что Крейг — мой любовник, а я просто не стала спорить. В конце концов, какое тебе дело до моей личной жизни?

В этот момент перед ними промелькнул какой-то отчаянный велосипедист. Саймон резко затормозил. К тому времени, когда Дженна пришла в себя, они уже двигались в таком плотном потоке транспорта, что она сочла за лучшее сидеть молча.

Ресторан, в котором Саймон заказал обед, находился всего в паре миль от Фолкстоуна, откуда отправлялся паром. Они выехали из Лондона с большим запасом времени, но, добравшись до ресторана, выяснили, что компания, праздновавшая чье-то совершеннолетие, практически оккупировала весь зал.

Управляющий рассыпался в извинениях и предложил им столик подальше от шумной толпы. К сожалению, он располагался в узком крыле, через которое посетители проходили в раздевалку. Саймон держался внешне спокойно, но Дженна чувствовала его сдерживаемый — и вполне справедливый — гнев и с нетерпением ждала конца обеда.

По молчаливому взаимному согласию они не стали задерживаться. Выйдя из ресторана, Саймон извинился перед Дженной за недоразумение.

Ей показалось трогательным и немного забавным, что такой светский и искушенный человек раскипятился из-за мелкой неприятности, случайного стечения обстоятельств. Он вел себя так, словно было испорчено его романтическое свидание с женщиной, на которую он желал произвести впечатление.

Пытаясь сгладить инцидент, Дженна сказала, что обед был очень вкусный. Но когда они двинулись дальше, обстановка в машине была странно напряженной.

До парома еще оставалось время, и Дженна предложила прогуляться по старой части портового города. Это был час, когда рыбацкие лодки возвращаются в гавань и выгружают улов. Над гаванью с громкими криками кружились чайки, отгоняя друг друга от добычи. В воздухе стоял запах соли и рыбы.

В ожидании парома на берегу собралась толпа зевак, и Саймон обнял Дженну за талию, отводя в сторону, чтобы ее не толкнули. Чувствовать себя под защитой надежных мужских рук оказалось очень приятно, и она слегка склонилась к нему.

— Нам пора, — сказал Саймон ей на ухо, и только тут Дженна сообразила, что буквально обнимает его. Она поспешно отстранилась, надеясь, что он не догадается о причине внезапно выступившего у нее на щеках румянца. Еще одна беда рыжеволосых: каждое твое чувство тут же становится заметно всем.

— Черт подери!

Машина резко вильнула и остановилась на обочине.

— Что случилось?

— Шина лопнула.

Угрюмый тон Саймона не имел никакого отношения к неожиданной поломке, он пребывал в таком настроении почти с той минуты, когда они поднялись на паром. А если точнее, то он помрачнел даже раньше, пожалуй, это произошло тогда, когда они наблюдали за рыбачьими лодками. Вспомнив, как он отстранился от нее, Дженна покраснела, радуясь, что ее скрывает темнота. Она снова повела себя как девчонка.

— Запаска в багажнике, придется все выгружать.

К счастью, происшествие застало их на пустынной дороге, и Дженна, которой не раз приходилось менять колесо на своем автомобиле, была готова помочь. Вот только «астон-мартин» и малолитражка — совершенно разные вещи. Когда запасное колесо было, наконец, извлечено из багажника, Дженна обнаружила, что на вид оно кажется довольно тяжелым. Саймон понял автомобиль домкратом и полез под него, и Дженна поймала себя на том, что затаила дыхание.

На то, чтобы отвинтить гайки, потребовалось время, и, судя по то и дело доносившимся из-под машины проклятиям, задача была не из легких.

На дороге было пусто. Ближайший поселок остался позади, и единственный тамошний гараж был уже закрыт, но к счастью, Саймону в конце концов удалось справиться с неподдающимися гайками и заменить колесо на новое.

Он вылез из-под машины, весь перепачканный в смазке, и увидел выражение ее лица.

— Не бойся, колесо не отвалится, — сказал он.

Дженна попыталась возразить, что даже и не думала ни о чем подобном, но почувствовала, что ее слова прозвучат не очень убедительно.

Дальше Саймон повел машину с меньшей скоростью, с облегчением отметила она. Его руки были все еще грязными, и в салоне автомобиля стоял смешанный запах машинного масла и разгоряченного мужского тела. Покосившись на Саймона, Дженна решила, что таким он ей нравится больше. Он казался более доступным и простым, словно сейчас был в первую очередь человеком, а уж потом — адвокатом.

Из-за этой поломки они приехали в отель позже, чем рассчитывали. Старое здание, стоявшее на краю небольшого городка, когда-то, по-видимому, было чьей-то усадьбой, решила Дженна, рассмотрев в серебристом лунном свете обширный парк, разбитый по обеим сторонам подъездной аллеи. Саймон поставил машину на стоянку, и она вздохнула с облегчением.

Ее всегда удивляло, почему в дороге так устаешь. Было еще не слишком поздно, около полуночи, но она чувствовала себя совершенно разбитой и мечтала только о том, чтобы добраться до постели и уснуть.

Саймон, по-видимому, уже бывал здесь, потому что точно знал, куда идти. Взяв из багажника вещи, которые могли понадобиться им для ночевки, он запер машину и уверенно зашагал к дому, сделав Дженне знак следовать за ним.

Когда они дошли до главного входа, оказалось, что двустворчатая дверь заперта. Саймон позвонил. Откуда-то налетел порыв прохладного ветра, зашелестев плющом на фасаде здания, и Дженна зябко поежилась.

Наконец, дверь открылась, и на пороге появилась крупная женщина средних лет. Ее темные волосы были собраны в тугой узел. Саймон заговорил с ней по-французски, та что-то быстро ответила. Дженна не поняла ни слова. Издав какое-то восклицание, хозяйка впустила их и достала из-за стойки ключи. Она снова сказала что-то Саймону, на этот раз — ворчливо.

— Что она говорит? — настороженно спросила Дженна. Был момент, когда она решила, им придется заночевать в машине.

— Говорит, нам еще повезло, что она сохранила для нас комнату.

Дженне потребовалось несколько секунд, чтобы в полной мере уяснить смысл услышанного. Переводя взгляд с лица Саймона на единственный ключ в его руке и обратно, она недоверчиво воскликнула:

— Комнату? Ты сказал, комнату?

— Ладно, отнесись к этому спокойно, — насмешливо протянул он. — В конце концов, нам с тобой не впервой делить одну постель.

Мадам пожала плечами, явно не понимая «этих англичан», и ушла, а они все стояли в фойе. Дженна решила, что не двинется с места, пока ей не предоставят отдельный номер.

— Делить постель?! — снова вскипела она. — Мы не будем спать в одной постели! В номере должно быть две кровати, в отелях всегда так бывает!

Саймон пожал плечами.

— В таком случае я вообще не понимаю, из-за чего шум.

— Ах, ты не понимаешь? Вспомни миссис Магеллан!

— Вряд ли мы встретим ее здесь, — резонно заметил он. — А даже если и так, мы же помолвлены.

Он произнес это с таким добродетельным видом, что Дженна задохнулась от возмущения.

— Мы не помолвлены! — прокричала она. — И я не собираюсь спать в одной комнате с тобой!

После недолгого молчания Саймон мягко сказал:

— Неужели это говорит та самая женщина, которая была готова лечь в постель с совершенно незнакомым человеком? Что ты нашла в нем такого, чего не хватает мне?

Дженна не сразу сообразила, что он говорит о Фримане. Она еще раз глубоко вздохнула, пытаясь обуздать гнев.

— Я вовсе не собиралась спать с ним.

Она вдруг как-то сразу почувствовала, что страшно устала — настолько, что не в состоянии продолжать спор. Да и какой смысл? Как опытный адвокат, Саймон легко разобьет все ее аргументы, и победа все равно останется за ним.

— Саймон, я одного не понимаю, — жалобно спросила она, — почему комната всего одна? Ты же, кажется, заказывал две?

— По-видимому, произошла ошибка. — Он пожал плечами. Послушай, Дженна, мы оба устали, пойдем спать. Завтра ты сама посмеешься над этим приключением. Если тебе станет от этого легче, давай я, как джентльмен, подожду внизу, пока ты умоешься, заберешься в постель и уснешь.

— Да уж, очень благородно с твоей стороны, — язвительно проговорила Дженна, но спорить не стала. Она буквально падала от усталости и, кажется, могла бы заснуть даже стоя. Вряд ли Саймон воспользуется тем, что они останутся одни в комнате, и набросится на нее…

Боже правый, пять или десять лет назад она бы многое отдала, чтобы оказаться в подобной ситуации. Эта мысль помогла ей хотя бы отчасти обрести равновесие. Собственно, из-за чего она так раскипятилась? Дженна подозревала, что ее возмущение как-то связано с мыслью о том, что окажись на ее месте любая другая женщина, Саймон не стал бы вести себя как джентльмен. Было неприятно признать, что ей-то он не опасен. Не то чтобы она хотела от него чего-то в этом роде, ей просто нужен был повод, чтобы залепить ему заслуженную пощечину.

Она взяла у Саймона ключ и устало побрела наверх. Без труда отыскав нужную комнату, она отперла дверь и поставила сумку на кровать.

Кровать была всего одна — традиционное французское сооружение с валиком и множеством подушек. Но у Дженны уже не осталось сил и обдумывать проблему ночевки, поэтому она просто пошла мыться.

После ванны ей стало немного легче. Дженна достала из сумки ночную рубашку — кокетливую вещицу из вышитого хлопка на тоненьких атласных лямках — и поморщилась. Этот подарок Сюзи был совершенно не в стиле Дженны. Один бог ведает, зачем она вообще сунула сорочку в сумку.

Дженна причесалась на ночь, разобрала постель и забралась под одеяло — в прямом смысле забралась, потому что кровать была такой высокой, что она сразу почувствовала себя принцессой на горошине. Убрав валик и отодвинув лишние подушки, она повернулась на бок и сразу же уснула.

Ее разбудил яркий солнечный свет, — наверное, она забыла задернуть занавески. Дженна повернулась на другой бок, чтобы лучи не падали на лицо.

Рядом послышалось невнятное одобрительное бормотание, и сильная рука крепко обняла ее за талию. Дженна открыла глаза. Саймон лежал на боку лицом к ней и, по-видимому, крепко спал. Когда она попыталась высвободиться из его объятий, он нахмурился во сне и недовольно заворчал.

Неожиданно для себя Дженна поняла, что ей приятно слышать этот первобытный рык мужчины-собственника. Сладко зевнув, она снова закрыла глаза. Вставать явно рано, так почему бы не вздремнуть еще полчасика? Конечно, следовало бы скинуть руку Саймона, встать и задвинуть занавески, а уж потом лечь снова, но в кровати было так тепло и уютно, что она решила оставить все как есть.

В следующий раз Дженну разбудило не солнце, а ритмичные движения руки Саймона, поглаживающей ее грудь. Он все еще спал, но хмурая гримаса сменилась блаженной улыбкой, и Дженна почти ощущала, как его грудная клетка вибрирует от удовлетворенного мурлыкания.

Пожалуй, ей еще не доводилось попадать в более неловкую ситуацию. Очевидно, Саймон не осознавал во сне, кого именно он ласкает, просто инстинктивно, как любой мужчина, отреагировал на теплое женское тело, лежащее рядом.

Нужно срочно оттолкнуть его! Если он проснется… Если он проснется, то обнаружит, что ее тело уже откликнулось на его прикосновения, с ужасом поняла Дженна. Ей не нужно было опускать взгляд, чтобы увидеть, что соски набухли и проступают сквозь тонкий хлопок ночной рубашки. Большой палец Саймона поглаживал вершину ее груди, и каждое его движение посылало ей волны острейших ощущений.

Не об этом ли она часами грезила в пятнадцать лет, представляя, каково было бы испытать его ласки, и трепетала, возбужденная одновременно естественным сексуальным любопытством подростка и силой собственных чувств? Но эти глупые фантазии давно потускнели.

Дженна заметила, что палец Саймона все чаще возвращается к набухшему бутону соска, и прикосновения становятся все более уверенными и целенаправленными. Как это он еще не проснулся? Впрочем, чему она удивляется! Заниматься любовью с женщиной, без сомнения, настолько привычное для него дело, что он может заниматься им и во сне. Дженна постаралась осторожно высвободиться.

Это оказалось ошибкой. Во-первых, тоненькие лямки рубашки тут же соскользнули с плеч, а во-вторых, Саймон нахмурился и, в последний раз скользнув пальцем по ткани, убрал руку. Дженна вздохнула. Она испытывала одновременно облегчение и разочарование, в котором отчаянно не желала себе признаваться. Но как только она попыталась отодвинуться от Саймона, он снова протянул руку. На этот раз пальцы его уверенно отодвинули мешавшую ткань и коснулись нежной кожи соска. Дженну словно пронзил разряд тока.

Все еще не открывая глаз, Саймон навалился на нее, всем весом вжимая в матрац, голова его на миг замерла напротив ее груди, а потом губы сомкнулись вокруг соска. Дженна боялась не то что шелохнуться, но даже вздохнуть. Впервые в жизни ее тело пронзило изысканное наслаждение, даруемое губами и языком мужчины. Застигнутая врасплох столь мощным вихрем ощущений, она не успела мысленно подготовиться к нему и выстроить хоть какую-то внутреннюю защиту. Она только и могла, что застыть неподвижно, потрясенная силой охвативших ее чувств. Саймон принялся легонько посасывать чувствительный комочек плоти, одновременно обхватив рукой вторую грудь, и из его горла вырвалось негромкое довольное урчание, заставляя Дженну содрогнуться от новой волны наслаждения.

Что если он проснется именно сейчас? Дженна похолодела от ужаса, и, словно ее мысль обладала материальной силой, случилось именно то, чего она боялась: Саймон проснулся. Темные ресницы затрепетали, веки медленно открылись, и вот уже сна как не бывало. Он посмотрел на Дженну и прикрыл руками ее грудь, словно оберегая стыдливость.

Встретив потрясенный взгляд Дженны, он яростно выругался, отпустил ее и отодвинулся.

— Дженна, прости…

— Наверное, ты принял меня за другую, — собрав всю свою выдержку, перебила она и честно призналась, — я надеялась, что ты не проснешься. — Брови Саймона взметнулись вверх, и Дженна вспыхнула, запоздало сообразив, как он мог истолковать ее слова. Она поспешила внести ясность. — Поэтому я и не оттолкнула тебя. Я боялась, что мы оба окажемся в щекотливом положении.

— Щекотливом?! — Саймон грубовато хохотнул. — Честное слово, Дженна, ты меня удивляешь! Я думал, ты достаточно опытна, чтобы не допустить такую ошибку. Уверяю тебя, когда мужчина просыпается, ощущая во рту вкус женщины, о приличиях он думает в самую последнюю очередь.

На это ей было нечего возразить. Дженна чувствовала себя беззащитной как никогда. Напуганная силой ощущений, которые пробудил в ней Саймон, она страдала от неутоленного желания, само существование которого не хотела признавать. Но хуже всего, что Дженна поняла: она действительно не хотела, чтобы Саймон просыпался, но совсем по другой причине: она мечтала, чтобы он занялся с ней любовью, и когда этого не произошло, тело ее взбунтовалось. А уж о том, какой вывод напрашивался из ее открытия, Дженна боялась даже подумать.

— Не пора ли нам двигаться в путь? — хрипло спросила она.

— Прости, вероятно, я подтвердил твои наихудшие опасения. Если тебе станет легче…

— Я думаю, нам следует как можно быстрее забыть об этом инциденте. Саймон, я же не дурочка, и прекрасно понимаю, что ты ласкал не меня. Видимо, ты так привык просыпаться рядом с женщиной, что это стало твоей второй натурой.

Только что у Саймона был виноватый вид, и вдруг выражение его лица внезапно изменилось.

— Ты уверена, что только смущение заставляло тебя молчать? — язвительно поинтересовался он. — А может, к нему примешивалась изрядная доля любопытства? Если тебе хочется испробовать, каков я в постели, — валяй, не стесняйся. Как знать, может, и мне есть чему у тебя поучиться. — Увидев ее изумление, он грубо рассмеялся. — Полно, неужели ты думаешь, что Сюзи мне ничего не рассказывала? Мне известно о тех временах, когда вы с ней вместе снимали квартиру. Каждую ночь — новый партнер, не так ли? Каждый вечер я слышал в трубке новый мужской голос.

Дженна опешила. Все так и было, но с одним маленьким уточнением: мужчины, которые менялись чуть ли не каждый день, приходили не к ней, а к Сюзи. Зная характер Саймона, особенно когда он входил в роль Грозного Старшего Брата, можно понять, почему ее подруга предпочла сказать, что это были любовники Дженны.

— И не надо на меня так смотреть. Мы оба знаем, что я далеко не первый мужчина, который был настолько опьянен сладостью твоих грудей, что почти забыл обо всех предшественниках, уже отведавших ее раньше, — с убийственным сарказмом закончил он.

Дженна едва не лишилась дара речи. Будь на его месте кто-то другой, она бы могла подумать, что он ревнует, но только не Саймон!

— А тебе не кажется, что твой двойной стандарт безнадежно устарел? В конце концов, ты-то ведешь далеко не монашеский образ жизни!

— Да, я не монах, но каждая женщина, с которой я делил постель, что-то значила для меня в эмоциональном плане. А ты, Дженна, можешь сказать то же самое о своих партнерах?

Сказать ему правду было бы проще всего, но вместо этого она, неожиданно для себя самой, едко заметила:

— Какое счастье, что мы не помолвлены по-настоящему! И кстати, раз это так, мое прошлое и все мои бывшие любовники — не твое дело.

Они молча собрались и выехали из отеля. За завтраком Дженна упорно молчала, игнорируя насмешливые реплики Саймона насчет ее мрачного вида. Она вовсе не дулась, просто была не в состоянии с ним разговаривать. Как он посмел критиковать ее нравственность, ее образ жизни? Кто дал ему право быть судьей?

Сидя на переднем сиденье, она молча смотрела в окно. День был теплый, и когда Саймон спросил ее разрешения откинуть верх автомобиля, Дженна молча кивнула.

К ее еще не утихшему гневу примешивался страх. Она боялась предстоящего месяца в одном доме с бабушкой и Таундсенами. Но еще больше Дженну пугала собственная физическая реакция на Саймона. Даже сейчас, когда она все еще злилась на него, стоило вспомнить о его ласках, как живот сводила судорога, а соски напрягались, растягивая ткань бюстгальтера. Хорошо еще, что на ней был просторный хлопчатобумажный свитер, надежно скрывающий все признаки постыдного возбуждения.

В иных обстоятельствах Дженна наслаждалась бы поездкой, но в этот день она была слишком поглощена своими тревогами, чтобы обращать внимание на красоты пейзажа.

Саймону, казалось, тоже не хотелось разговаривать. Около полудня они остановились у придорожного кафе и в тени деревьев выпили по чашке крепкого ароматного кофе.

— Далеко еще? — спросила Дженна, не глядя на Саймона, потому что каждый раз при виде его невольно вспоминала утреннее происшествие… Вот и сейчас ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы прогнать ненужные воспоминания.

— Примерно час езды.

Вскоре показалась река Дордонь, и перед ними раскинулся пасторальный пейзаж французской провинции. Фермерский дом, снятый родителями Саймона, стоял в стороне от больших дорог, в нескольких километрах от живописного старинного селения, вытянувшегося вдоль реки. Дженна с удовольствием задержалась бы, чтобы получше рассмотреть симпатичные домики из красного песчаника, но она чувствовала, что Саймону не терпится поскорее завершить поездку.

Они свернули на узкую проселочную дорогу, по обеим сторонам которой росли роскошные вековые деревья.

Дом представлял собой длинное приземистое строение, спрятавшееся в тени густой зелени. На фоне серого камня ярко выделялись белые ставни, вдоль фасада росла старая глициния, узловатые ветви которой стали со временем почти такого же серого цвета, как старые стены.

Дженну охватило странное, необъяснимое ощущение, будто она вступает в важнейший период своей жизни, и она никак не могла от него избавиться. Страшась момента, когда ей предстоит начать играть роль невесты Саймона, девушка неподвижно застыла на месте, не в силах сделать шаг вперед. Ее утешало только то, что спектакль продлится недолго.

— Пойдем в дом.

Саймон взял ее за руку, и на лице Дженны застыло напряженное выражение. Таундсены и миссис Соумс сидели в саду и не слышали, как подъехала машина.

— О, вы как раз вовремя! — воскликнула Элен Таундсен. — Мы не ждали вас так рано. Как доехали? Проголодались, наверное?

— Мама, сядь и перестань суетиться, — распорядился Саймон. Он наклонился и поцеловал мать в щеку.

— Дженна, дорогая… — Теплая улыбка женщины была красноречивее слов, и Дженна почувствовала укол совести. До чего же отвратительно обманывать этих добрых искренних людей! Таундсены всерьез отнеслись к ней как к будущей невестке, готовясь принять в свою семью.

Отец Саймона несколько смущенно обнял ее, потом пожал руку сыну. Из всех присутствующих только бабушка Дженны чувствовала себя вполне непринужденно. Она поцеловала обоих и, отступив на шаг, внимательно взглянула сначала на внучку, потом на Саймона.

— Боже, да вы поссорились?

Миссис Таундсен растерянно перевела взгляд с напряженной спины сына на лицо Дженны и взволнованно прошептала:

— Дорогая, не расстраивайся, вы обязательно помиритесь.

Ее участие тронуло Дженну, но чувство вины еще более усилилось.

— Это была не настоящая ссора, — как можно жизнерадостнее ответила она. — Мы всего лишь немного поворчали друг на друга за завтраком. Вчера вечером у нас лопнула шина, и мы слишком поздно добрались до отеля — правда, дорогой?

Последнее слово, казалось, прилипло к языку и от этого прозвучало как-то хрипло.

Саймон повернулся и с непроницаемым выражением посмотрел на Дженну. Понял ли он, что безмолвная мольба в ее взгляде относилась к его родителям, а не к ней самой? Наверное, понял, потому что подошел и погладил ее по спине.

— Ты не представляешь, мама, какое ужасное настроение у нее иногда бывает по утрам. Я уже стал подумывать, не слишком ли поспешил с этой помолвкой, — шутливо протянул он.

Общее напряжение тут же спало, и Дженна, чтобы показать, что она не хуже его умеет играть роль, состроила шутливо-угрожающую гримасу и ткнула его кулачком в грудь.

Саймон рассмеялся и, перехватив ее руку, неожиданно поднес ее к губам и стал медленно целовать каждый палец.

Дженне на миг показалось, что земля качнулась под ногами. У нее закружилась голова, и перехватило дыхание. Она была смущена в равной степени и неожиданной лаской, и собственной реакцией.

За ее спиной раздалось деликатное покашливание.

— Саймон, не стоит съедать бедную девочку, твоя мать приготовила такой ужин, что можно накормить целую армию.

Все рассмеялись. Чары, державшие Дженну в плену, развеялись, и она расслабилась.

За завтраком старшие члены семьи обсуждали ближайшие планы. Опасения Дженны, что она будет испытывать неловкость в обществе Таундсенов, почти развеялись. Хотя Саймон сидел за столом рядом с ней, он вновь превратился из незнакомца, чье эмоциональное и физическое воздействие так потрясло ее утром, в человека, которого она хорошо знала.

Дженна поняла, что проголодалась, и с удовольствием налегла на французский хлеб с хрустящей корочкой и домашний паштет, приправленный листьями салата.

Выяснилось, что ее бабушка и родители Саймона приглашены на обед к одной местной паре — адвокату с женой.

— Не думаю, что вы станете очень уж возражать, если мы оставим вас одних, — поддразнил отец Саймона.

Дженна покраснела, ненавидя себя за это. Боже правый, ей же нужно показывать всем, что они с Саймоном не подходят друг другу, а не играть роль стыдливой невесты!

После ланча Саймон с отцом отправились на прогулку, а женщины остались в саду. Элен Таундсен засыпала Дженну вопросами о предстоящей свадьбе, на которые та и понятия не имела, как отвечать. По-хорошему, отбиваться от них полагалось бы Саймону, но когда он вернулся, как-то так получилось, что почти все детали венчания уже были обсуждены.

Сама не понимая, как это произошло, Дженна согласилась, чтобы свадьба состоялась в сентябре, чтобы подружками невесты были две маленькие кузины Саймона, чтобы праздничный шатер разбили на лужайке перед домом. Была оговорена даже такая деталь, как трехъярусный свадебный торт, верхняя часть которого должна храниться в морозилке вплоть до рождения их первого ребенка.

Хуже всего, что Дженна испытывала нелепейшее желание унестись в мир этих фантазий, ничего не предпринимая. Поделом Саймону, если она так и сделает. В конце концов, это же он втравил ее в авантюру.

Увидев Саймона, Дженна поднялась ему навстречу и заметила со сладчайшей улыбочкой:

— Посиди с нами, дорогой. Мы с твоей матерью как раз обсуждали свадьбу. Боюсь, тебе придется привлечь на помощь все свое мастерство адвоката, чтобы принять соломоново решение: кого нам выбрать пажом: сына твоей кузины Франсин или внука твоей крестной?

И, снова елейно улыбнувшись, она удалилась, предоставив Саймону самому расхлебывать кашу.

События развивались совсем не так, как планировали Дженна и Саймон. Они пробыли во Франции уже неделю, но, вместо того, чтобы убедить родственников, что не подходят друг другу, похоже, добились обратного результата. Старшие Таундсены и Хэрриет считали, их прекрасной парой.

Дженна нервничала, и даже и не столько потому, что их с Саймоном план провалился, сколько из-за того, что сама угодила в ту же ловушку. Она порой начисто забывала, что их помолвка — фиктивная. И Саймон был виноват в этом не меньше, чем их родственники.

Вместо того, чтобы постоянно затевать ссоры, которые в конце концов должны были привести к закономерному разрыву, Дженна обнаружила, что у них с Саймоном на удивление много общего. Их точки зрения часто совпадали, хотя она считала себя мягкосердечной и придерживалась либеральных взглядов, а Саймон был жестче и явно более консервативен. Например, когда Дженна поделилась своими опасениями, что, став новым владельцем Бридж-хауса, он может уничтожить окружавшие владение живые изгороди, в которых гнездилось множество птиц. Саймон тут же заверил, что не собирается делать ничего подобного, обнаружив при этом удивительную для такого циника чуткость.

Родственники, разумеется, были в восторге, что молодые поселятся так близко от них. Дженна так и не могла понять, зачем Саймону понадобилось покупать этот большой дом, явно рассчитанный на семью, — разве что он рассматривал его как средство вложения капитала или собирался поселиться там, когда на самом деле женится.

Теплыми летними днями они осматривали окрестности или сидели на берегу реки, наблюдая за рыбами и лениво обмениваясь репликами. Иногда Саймон рассказывал какие-нибудь истории из адвокатской практики, и Дженна ловила себя на мысли, что с интересом вникает в проблемы, о существовании которых прежде и не подозревала.

Вопрос о собственной работе, или, точнее, об ее отсутствии, отошел в ее сознании на второй план. Дженна только надеялась, что сможет подыскать новое место.

Как-то раз за чаем миссис Таундсен спросила Саймона:

— Что ты собираешься делать с лондонским домом?

— Думаю пока его сохранить. Я могу останавливаться в нем, когда судебные дела задержат меня в городе, к тому же, Дженне наверняка иногда захочется приехать, чтобы походить по магазинам.

— Надеюсь, с Сюзи все в порядке, — вздохнула мать Саймона. — Не представляю, куда она подевалась на этот раз… Она говорила, что хочет провести отпуск с другом. — Миссис Таундсен не видела, как Саймон и Дженна переглянулись. — Но ничего, ключ от дома у нее есть, и я оставила ей записку, где мы и на сколько времени уехали. — Она снова вздохнула, на этот раз мечтательно. — Ах, Дженна, ты так часто гостила у нас в детстве. Кто бы мог подумать, что вы с Саймоном поженитесь… Вы тогда все время ссорились.

— О, Дженна уже тогда меня любила, правда, милая?

Насмешливые нотки в голосе Саймона развеселили всех. Но Дженна, метнув на него сердитый взгляд, пробурчала:

— Да, в детстве я была по уши влюблена в тебя.

Хэрриет Соумс дипломатично сменила тему, спросив отца Саймона, как поживают его цветы.

Джордж Таундсен хлопотал над любимыми растениями почти круглый год и очень гордился своим дельфиниумом, который не раз приносил ему призы на выставках. Он принялся подробно объяснять, как организовал уход за цветами в свое отсутствие, и Дженна, извинившись, ушла в дом.

Ее комната находилась под самой крышей, и даже при открытых окнах там было жарко. Дженна села на кровать и уронила голову на руки.

Все пошло наперекосяк. С каждым днем они с Саймоном все глубже увязали в паутине обмана. Хуже всего, что, заглянув в свое сердце, Дженна вынуждена была признать: рассказать правду ей мешает не только боязнь расстроить Таундсенов и бабушку. Какая-то часть ее души не желает возвращаться к реальности, с удовольствием купаясь в мечтах о том, чтобы она и Саймон в самом деле стали женихом и невестой.

Дженна резко поднялась, пытаясь выкинуть из головы опасные мысли, но они упорно не желали уходить.

Случилось ужасное, — она полюбила Саймона. Это открытие поразило ее, как удар грома. Дженна обхватила себя руками, словно это могло облегчить терзающую ее боль. Она бы и хотела отмахнуться от своих чувств, да было поздно. Только сейчас Дженна поняла, что все эти годы поддерживала в себе неприязнь к Саймону именно потому, что подсознательно чувствовала свою уязвимость? И вот теперь…

— Дженна, что случилось? У тебя что-то болит?

Саймон поднялся за ней в комнату — не иначе, как разыгрывая роль заботливого жениха. Дженна инстинктивно попятилась от него, не зная, что глаза ее потемнели от боли.

Он обнял ее за плечи, и Дженна почувствовала на виске его теплое дыхание. Она поспешно наклонила голову, чтобы он не мог видеть ее лица.

— Что случилось? — повторил он.

Он слегка встряхнул ее, как, бывало, делал в прежние времена. В Дженне проснулась злость.

— Что случилось? И ты еще спрашиваешь? Саймон, ты что, сам не видишь, что все пошло не так, как мы планировали! Мы должны были убедить твоих родителей и мою бабушку, что из нас получилась бы ужасная пара, а добились обратного!

— Возможно, они знают нечто, чего не знаем мы, — шутливо предположил Саймон. — Может, нам стоит забыть о своих планах и согласиться с ними.

Дженна застыла. Она понимала, что он всего лишь шутит, но как же ей было больно!

Саймон почувствовал ее напряжение.

— Я понимаю, тебе тяжело, расслабься.

Она сама не заметила, как это произошло, но ее голова оказалась лежащей на плече Саймона, и ей вдруг показалось, что она обрела дом после долгих скитаний. Как было бы хорошо и вправду расслабиться, переложив тяжесть проблем на эти сильные плечи, и признаться ему в своих чувствах…

В мозгу Дженны зазвенел сигнал тревоги. Она снова напряглась, испугавшись, что опасно близка к тому, чтобы попасть в недопустимую зависимость от Саймона. Она слишком вошла в роль невесты, — наверное, потому, что ей в глубине души хотелось верить в реальность их выдумки.

— Успокойся. Разве дела так уж плохи? — уговаривал Саймон.

Но от его насмешливого сочувствия ее глаза заволокли слезы.

— Терпеть не могу обманывать близких, — пробормотала Дженна. Это была лишь часть правды — та часть, которую она могла без опаски открыть. — Нам придется им все объяснить.

Она хотела сказать совсем не это! Если Саймон согласится, ее мечтам придет конец. Дженна почувствовала, как он напрягся, словно разделяя ее отчаянье. Но затем он небрежно заметил:

— Давай пока оставим все, как есть, ладно? Вот увидишь, в конце концов все образуется.

Он легко коснулся губами ее волос, и она удивленно подняла голову. Губы ее слегка приоткрылись. Руки Саймона, державшие ее за плечи, сжались крепче.

— Ты ведь понимаешь, как наши родные истолкуют наше отсутствие? Если мы задержимся еще на несколько минут, мама придет звать нас вниз, — прошептал он изменившимся, чуть охрипшим голосом.

Эти непривычные нотки заставили Дженну затрепетать. Она посмотрела ему в глаза и открыла было рот для ответа, но Саймон поцелуем заставил ее молчать.

Дженна попыталась бороться с поднимавшимся в ней желанием, но битва была проиграна, не успев начаться. Издав тихий стон удовольствия, она прильнула к Саймону и отдалась во власть желанию, которое так долго зрело в ней. Характер поцелуя изменился, губы Саймона стали более настойчивыми…

— Саймон, Дженна, куда вы пропали?

Голос миссис Таундсен вернул Дженну к реальности. Отпрянув от Саймона, она опустила лицо, боясь выдать себя.

— Все в порядке, мама, мы уже спускаемся, — крикнул он и, не глядя на Дженну, открыл дверь, пропуская ее вперед.

В этот вечер все были приглашены в гости к той самой паре, у которой Таундсены и Хэрриет Соумс обедали в день приезда Дженны и Саймона. По-видимому, Лебраны вели светский образ жизни. Мадам Лебран до замужества жила и работала в Париже и, переехав в провинцию, изо всех сил старалась не превратиться в «домашнюю клушу», как она выражалась. У них с мужем было двое детей, которые уже выросли и уехали учиться в Париж. Дженна слышала о Лебранах только хорошее, но, несмотря на это, она не очень рвалась в гости — в основном потому, что не хотела, чтобы об их помолвке узнал кто-то еще.

Одеваться не хотелось, и Дженна все еще раздумывала, какое из двух привезенных с собой платьев выбрать, когда в ее спальню вошла бабушка.

Дженну всегда поражала не только женственная элегантность пожилой леди, но и ее неиссякаемая энергия. Бабушка сумела заполнить зияющий провал в жизни осиротевшей девочки и стала для нее надежной опорой, мудрым советчиком и образцом того, какой должна быть женщина. Хэрриет Соумс была творцом собственной судьбы и живым подтверждением тезиса, что женщина может не просто выжить, но и вести полноценную и счастливую жизнь без мужчины.

Подростком Дженна как-то раз спросила бабушку, почему та не вышла замуж второй раз. Хэрриет ответила, что не рассчитывала найти человека, который мог бы сравниться с романтическим образом ее молодого мужа, сохранившимся в воспоминаниях.

— Во всяком случае, Дженна, так я объясняла это себе и другим. Вероятно, на самом деле я просто стала независимой и слишком дорожила своим образом жизни, чтобы его менять.

Дженна показала бабушке два платья, висевшие рядом на вешалке.

— Не могу решить, что мне надеть.

— По-моему, вот это выглядит симпатично, и в нем не будет жарко. — Пожилая леди пощупала хлопчатобумажную ткань скромного голубого платья в белый горошек с матросским воротником и сквозной застежкой на спине. — Дженна, что-то случилось?

Девушка тут же отвернулась, чтобы бабушка не видела выражения ее лица.

— Нет, все в порядке. — Она почувствовала себя девчонкой, застигнутой за похищением конфет из буфета.

— Дорогая, я не хочу показаться любопытной или вмешиваться в твою жизнь…

— Но? По-моему, ты была рада нашей помолвке.

— Ты знаешь, что Саймон мне нравится, и это не зависит от ваших с ним отношений, но сейчас важны не мои симпатии и антипатии, а твои. Прости, если я лезу не в свое дело, но… — Поколебавшись, миссис Соумс тихо спросила: — Ты его любишь?

По крайней мере на один вопрос Дженна могла ответить честно.

— Да, люблю.

— Я никогда не считала любовь панацеей от всех бед. Саймон — хороший человек и сильная личность, но ты тоже не слабая, только, вероятно, пока этого не осознала.

— Все произошло слишком быстро. — Это тоже была правда.

— Что ж, у вас достаточно времени… Или проблема как раз в этом? Вы вместе и при этом порознь? Я догадываюсь, что Саймон — мужчина с высокими сексуальными потребностями, должно быть, этот отпуск дается ему нелегко. А, может, и тебе тоже…

Когда дело касалось секса, бабушка не выбирала выражений, и Дженна никогда не испытывала смущения, обсуждая с ней самые щекотливые темы. Хотя их разделяло сорок лет, Хэрриет Соумс всегда была сторонницей говорить на темы морали откровенно и искренне. Она сумела внушить внучке, что самоуважение гораздо важнее мнения сверстников, и с годами Дженна все больше убеждалась в мудрости этого жизненного принципа.

— Честно говоря, меня удивляет, что Саймон решил провести с нами так много времени. Мне кажется, он должен страдать от… некоторой неудовлетворенности.

Миссис Соумс вскинула брови, словно приглашая Дженну к разговору, но не настаивая.

— Нет, бабушка, не думаю. Все произошло так быстро, что мы оба в какой-то степени потрясены. После стольких лет взаимной неприязни…

Седые брови снова поползли вверх, в ясных голубых глазах пожилой женщины заиграли огоньки.

— Полно, Дженна, пусть я старуха, но глаза-то у меня на месте. Может, ты и продолжала злиться на него, но Саймон давным-давно избавился от неприязни к тебе…

Их разговор прервал стук в дверь.

— Дженна, нам пора ехать, — окликнул из коридора Джордж Таундсен.

— Я спущусь и скажу, что ты уже идешь… Но помни, детка, брак — дело серьезное, он должен быть нужен тебе самой, а не кому-то еще. Поверь мне, если всю жизнь думать только о том, что скажут другие, ты никогда не сможешь быть самой собой, и когда-нибудь горько об этом пожалеешь.

Да, Хэрриет дала ей пищу для размышлений. Но беда в том, что Дженна не могла рассказать бабушке всю правду.

Дом Лебранов, стоявший на самом краю поселка, скорее можно было назвать небольшим замком, хотя окружавшие его виноградники пошли с торгов много лет назад.

Дорога поднималась в гору, и, оглянувшись, Дженна увидела позади превосходный вид на реку и протянувшиеся за ней поля. Они подъехали к увенчанным башенкой воротам, сложенным, как и все дома в поселке, из красного песчаника. Высокие старые деревья по обе стороны от аллеи придавали ей некую тевтонскую строгость. Когда Дженна поделилась своими впечатлениями с Саймоном, тот рассмеялся.

— Только вчера отец рассказал мне, что замок некоторое время принадлежал немецкому промышленнику. Он приобрел его после разгрома Наполеона, но потом потерпел неудачу с виноделием и снова продал. Вероятно, он и посадил эти деревья.

Перед замком был разбит красивый парк с миниатюрными живыми изгородями и дорожками, посыпанными все тем же красным песчаником.

Как только машины остановились, хозяева вышли встречать гостей. Мадлен Лебран оказалась невысокой, немного пухленькой женщиной с темными волосами, уложенными в гладкий пучок. Она была одета в элегантное черно-белое платье с единственным украшением в виде пары крупных жемчужных серег.

Пьер Лебран, высокий и худой, выглядел также весьма благородно. Пожалуй, именно таким она представляла себе настоящего адвоката, подумала Дженна, отвечая на приветствие хозяина.

— Так это и есть ваши жених и невеста? Должно быть, вы очень рады, — сказала Мадлен миссис Таундсен. — Признаюсь, я с нетерпением жду того дня, когда наша Мари-Клэр выйдет замуж. Мсье Лебран сказал что-то по-французски, и она, улыбнувшись, пояснила. — Пьер напоминает мне, что нашей дочери только восемнадцать лет, и, поскольку она готовится стать врачом, ей предстоит много лет учиться. Разумеется, в нынешние времена все иначе. В наши дни женщины не помышляли о работе, замужество само по себе считалось карьерой. Нужно было заниматься детьми и выполнять определенные обязанности, связанные с бизнесом мужа. — Она повернулась и пригласила гостей в дом. — Честно говоря, я немного завидую современным молодым девушкам, но никому не дано объять необъятное, а современный мир гораздо суровее, чем тот, в котором росла я. Как я ни люблю Париж, все же порой он кажется мне чужим и даже пугает.

Дженна в пол-уха слушала, как Элен Таундсен согласилась с хозяйкой и, в свою очередь, поделилась с ней сомнениями по поводу безопасности некоторых улиц Лондона.

Они стояли в вестибюле. Пол был выложен в шахматном порядке ромбами черно-белой кафельной плитки. Широкая мраморная лестница, обильно украшенная затейливой резьбой, вела в жилую часть дома.

Несколько затянувшийся официальный обед оказался все же не так скучен, как можно было ожидать. Кроме них присутствовало еще четверо друзей четы Лебранов. Дженну позабавило, что Саймона называли «молодым человеком». Впрочем, он вел себя безупречно и, спокойно и учтиво отвечая на вопросы хозяина, ничем не показал, что в профессиональном плане далеко обогнал сельского адвоката мсье Лебрана.

После обеда все переместились в гостиную, куда подали кофе и превосходный шоколадный бисквит домашнего изготовления. Саймон стоял рядом со стулом Дженны, и она буквально кожей ощущала его присутствие. Дошло до того, что когда он наклонился, чтобы взять кофе, она инстинктивно отпрянула, покрывшись гусиной кожей.

Саймон нахмурился, его глаза чуть заметно потемнели, а губы сжались в тонкую линию. Удивительно, с какой стати он так остро реагирует на какое-то незначительное движение с ее стороны, подумала Дженна, это же просто нелепо. Но сомневаться не приходилось, было ясно, что Саймон разгневан.

Около одиннадцати часов мадам Лебран тактично намекнула гостям, что пора расходиться. Мистер Таундсен с женой и бабушкой Дженны уехали первыми, Саймон и Дженна отправились вслед за ними. Эмоциональное напряжение притупило наблюдательность Дженны, и только когда они успели проехать несколько километров, она заметила, что Саймон свернул с главной дороги и сбавил скорость, готовясь остановиться на ближайшей придорожной площадке.

— Что такое… Саймон, зачем ты останавливаешься? — растерянно спросила она. — Все удивятся, куда мы подевались.

— Ничего подобного, — ровным голосом ответил он, выключая мотор. — Как раз наоборот, я уверен, они сразу догадаются, зачем мы отстали.

По внезапно изменившемуся выражению его лица Дженна поняла, что он имел в виду. Она тут же вспыхнула, глаза гневно сверкнули.

— Почему ты отшатнулась от меня за обедом?

Он начал без предисловия, лишив Дженну возможности сделать вид, что она не понимает, о чем речь. Но что она могла ответить? Не говорить же ему правду, которая состояла в том, что она ощущала его присутствие с такой невыносимой остротой, что у нее было только два пути: либо отпрянуть, либо выдать свои чувства перед всеми, включая самого Саймона. Страх придал Дженне сил защищаться.

— А что мне, по-твоему, полагалось делать? — парировала она. — С готовностью упасть в твои объятия? Кажется, мы не собирались разыгрывать влюбленную парочку, которая только о том и мечтает, чтобы остаться наедине.

После непродолжительной паузы Саймон тихо заметил:

— Но я всего лишь наклонился за чашкой кофе. Если ты усматриваешь в этом какой-то намек на поведение пылкого любовника, то у меня невольно возникает вопрос, что же за отношения были у тебя с мужчинами?

Даже если бы Саймон прокричал эти слова, то не смог бы потрясти Дженну сильнее. Она бросилась в ответную атаку, — не задумываясь, не выбирая выражений, стремясь только к тому, чтобы помешать ему узнать правду.

— Да как ты смеешь острить на мой счет? Если ты меня не возбуждаешь, это еще не означает, что я холодная женщина! Или тебе трудно смириться с тем, что я к тебе равнодушна? Что ж, очень жаль, но ничем не могу тебе помочь. Вероятно, я первая, кого не сразило наповал твое обаяние, но…

Саймон так резко рванул машину с места, что Дженну отбросило на спинку сиденья. Ей еще не доводилось видеть его таким. Она сама испугалась, осознав, до какой степени он разозлился. На миг у нее даже возникло трусливое желание во всем признаться, но она быстро подавила его.

В горле запершило от слез, глаза защипало. Дженна поняла, что больше не в силах терпеть эту муку. Ну почему, почему Саймон не может просто объяснить родителям, что они ошибаются?

Как только машина подъехала к коттеджу, Дженна, сославшись на головную боль, сбежала к себе в комнату. Бабушка как-то странно посмотрела на нее, но если у нее и возникли какие-то подозрения, то она оставила их при себе.

— Иди отдохни, дорогая, ты всегда плохо переносила жару, — сказала Хэрриет.

Утром Дженна действительно проснулась с больной головой, но она знала, что причина скорее в эмоциональном напряжении и бессонной ночи, нежели в погоде. Чувствуя себя совершенно разбитой, Дженна оделась и спустилась вниз. Ее ждало известие о том, что Саймон отправился в ближайший город, чтобы узнать, нельзя ли там отремонтировать колесо.

— Раз уж он будет в городе, то я поручила ему заодно купить продукты, — пояснила миссис Таундсен. — Здесь неплохие магазины, но делать покупки во французских супермаркетах так же скучно и утомительно, как и в английских. А мы сегодня поедем, наконец, на экскурсию по подземной реке.

— Вот и пойми эту женщину, — добродушно проворчал отец Саймона. — Сначала она весь год жалуется, что ей не хватает солнца, а когда, наконец, наступила жара, рвется под землю, чтобы плавать на лодке по темной холодной реке.

Дженна принужденно рассмеялась и отклонила предложение присоединиться к ним.

— Наверное, я разленилась, но мне никуда не хочется ехать. Лучше пойду на берег и поваляюсь на солнышке.

— Ничего, Саймон уехал ненадолго. Мы вернемся только к вечеру, так что готовить для нас не надо. Джордж обещал для разнообразия сводить нас с Хэрриет в ресторан.

Через полчаса они уехали. Дженна поднялась к себе и переоделась в купальник-бикини. У нее было свое любимое местечко на берегу — уединенное, тихое, затененное деревьями, — словом, райский уголок. Взяв с собой пару яблок, солнечные очки и увлекательный толстый роман, девушка ушла на реку.

Стоило ей расположиться на травке и раскрыть книгу, как она с головой углубилась в чтение, позабыв обо всем на свете. Дженна всегда спасалась таким образом от уныния, но на этот раз ей нужно было спрятаться от реальности в вымышленном мире. А почему бы и нет? В конце концов, чего плохого в том, что книга поможет ей немного снять стресс. Она так отчаянно боялась выдать себя, что каждый прожитый день только усиливал ее внутреннее напряжение.

После полудня Дженна ушла от жары в дом и приготовила себе на ланч салат. Саймон еще не вернулся, и она подозревала, что он нарочно тянет время. Казалось нелепым предполагать, что он испытывает те же чувства, что и она, хотя это вполне объясняло бы вчерашнюю столь не характерную для него вспышку темперамента.

После ланча Дженна приняла прохладный душ, переоделась и, намазавшись солнцезащитным кремом, вернулась на берег. Солнце падало уже с другой стороны, деревья отбрасывали на реку густые тени. Устроившись под огромным вязом, она задремала под убаюкивающее журчание воды.

Ее разбудил мужской голос. В первый момент ей показалось, что это Саймон, но потом она расслышала незнакомый акцент.

Дженна открыла глаза и увидела склонившегося над ней высокого мужчину с темно-русыми волосами, чуть выгоревшими на концах. У незнакомца были добрые голубые глаза и приятная, чуть робкая улыбка.

— Извините, — начал он на ужасном французском.

Девушка улыбнулась.

— Я англичанка.

— О, замечательно! Может быть, вы сможете мне помочь. Похоже, я заблудился. Я ищу фермерский дом, в котором остановились мои знакомые, кажется, он должен быть где-то здесь, но видимо, я свернул не в ту сторону. Вы случайно не знаете Таундсенов?

Дженна встала, отряхивая шорты.

— Вы вовсе не заблудились, а пришли как раз куда нужно. Меня зовут Дженна.

— Ну, конечно, мне следовало сразу узнать вас по описанию Саймона! — Мужчина добродушно усмехнулся. — Честно говоря, я думал, что он преувеличивает, но теперь вижу, что это не так. Позвольте представиться: Джон Камерон. Не знаю, говорил ли он вам обо мне.

Мужчина протянул руку, и Дженна машинально пожала ее. Она бы не слишком удивилась, если бы Джон узнал о ней от Сюзи, но от Саймона?..

— Да, я о вас слышала.

— Я оказался во Франции по делам и подумал, что было бы неплохо заодно устроить себе короткий отпуск. Я знал, что родственники Саймона сняли коттедж, вот и решил напроситься к ним в гости на несколько дней. Мы с Сюзи договаривались… — Он умолк, не договорив, и внезапно спросил: — Она здесь?

Дженна с самого начала ждала этого вопроса. Она с сожалением покачала головой.

— Нет, к сожалению, ее здесь нет.

Так вот, значит, каков он — мужчина, за которого Саймон хотел выдать свою сестру. Дженна незаметно рассматривала Джона. Под внешней застенчивостью чувствовался жесткий независимый характер. Судя по всему, этот человек умеет быть упорным в достижении своих целей, и его появление здесь — лишнее тому подтверждение. Пожалуй, такой муж подошел бы легкомысленной Сюзи, решила она. Ох, подружка, от такого не очень-то убежишь.

— Так когда вы ее ждете? — не унимался Джон.

Дженна покачала головой и, стараясь смягчить удар, добавила:

— Она может объявиться в любой момент, вы же ее знаете.

Дженна не собиралась объяснять, что Сюзи, возможно, уже вышла замуж за другого. Эту неприятную миссию она решила оставить для Саймона.

— Вы проголодались?

— О, я не хочу вас затруднять.

— Вы и не затрудните, я все равно собиралась приготовить ужин для себя. Все остальные разъехались, но думаю, ждать осталось недолго. А Саймону давно пора вернуться.

Только сказав это, Дженна вдруг поняла, каким длинным и одиноким показался ей день без Саймона. Если бы их помолвка была настоящей, если бы они любили друг друга, они могли бы провести этот день наедине…

Испугавшись интимного направления, которое приняли ее мысли, Дженна заспешила к дому.

Интересно, Джон Камерон забронировал номер в отеле или собирается остановиться в доме? В коттедже оставалось еще две пустых спальни.

Сообразить небольшой ужин для двоих оказалось несложно. Взяв подносы с едой, они устроились в патио, ведя непринужденный разговор. Джон не спросил, что она делает на ферме с Таундсенами, а Дженна не стала проявлять инициативу. Незачем вовлекать в эту историю еще одного человека, и без того все слишком запуталось.

С дороги послышался знакомый гул мотора «астон-мартина». Дженна словно окаменела, залившись краской, и тут же разозлилась на себя. Она реагирует как подросток, у которого вдруг появился шанс увидеть своего кумира.

Хлопнула дверь автомобиля, и неподвижность Дженны сменилась лихорадочной активностью. Она встала так поспешно, что потеряла равновесие и чуть не упала. Джон Камерон, как истинный джентльмен, вскочил и успел вовремя поддержать ее. Дженна смущенно поблагодарила и уже собиралась отойти от него, когда из-за угла дома вышел Саймон.

— Привет! — окликнул его Камерон.

Тот помедлил, прежде чем ответить на приветствие, и ей стало интересно, заметил ли Джон, как Саймон внезапно помрачнел, переводя взгляд с друга на Дженну и обратно. Будь это любой другой мужчина, она бы приписала этот недобрый взгляд из-под прищуренных век ревности, вполне естественной реакции любовника-собственника, заставшего свою женщину буквально в объятиях другого мужчины. Но ведь это Саймон…

Отвергнув нелепое предположение, Дженна отступила в сторонку, давая мужчинам возможность поздороваться. Как ни странно, Саймон словно не заметил протянутой руки Джона. Вместо этого он подошел к Дженне и обнял ее за талию.

— Прошу прощения, что задержался. Ремонт проколотой шины занял больше времени, чем я рассчитывал.

Он стоял так близко, что Дженна ощущала запах его пота, который подействовал на нее так возбуждающе, что ей вдруг захотелось развернуться и прижаться к Саймону всем телом. Да что с ней такое?! Стараясь сохранять хотя бы видимость хладнокровия, она сказала:

— Джон приехал около часа назад, он думал, что заблудился, а потом наткнулся на меня…

— Мы с Дженной решили пожить здесь с родными в преддверии нашей свадьбы, — перебил ее Саймон.

В его тоне слышалось такое откровенное предостережение, что Дженна удивленно заморгала глазами. Неужели он вообразил, что она и Джон… Должно быть, Саймон слишком вошел в роль жениха, которую сам же себе и навязал, кисло подумала она, отстраняясь от него.

— Вам, наверное, о многом нужно поговорить. Я пойду к себе, — сказала она.

В детстве Дженна испытывала нечто вроде благоговения перед мужественностью Саймона, но никогда не представляла его в роли ревнивого мужа. А сейчас он вел себя, как любой влюбленный мужчина… Впрочем, никакой он не влюбленный, все это не более, чем игра.

И все же остаток дня она провалялась на кровати, самым постыдным образом грезя о том, что Саймон ее любовник, что он ревнует…

Услышав, что подъехала машина Таундсенов, Дженна встала. Все тело ныло, но она решила, что нечего жалеть себя. Сама виновата, не нужно было предаваться глупым фантазиям.

— Надеюсь, я не помешал?

Дженна сидела на любимой полянке у реки, подтянув колени к груди и обхватив их руками, и наблюдала за парочкой водяных крыс, резвившихся у противоположного берега.

Голос Джона спугнул их, зверьки исчезли.

— Нет, не помешали. — Дженна улыбнулась. Спокойный флегматичный Джон Камерон был приятным собеседником. Общаясь с ним, она могла отдохнуть от эмоционального напряжения, не отпускавшего ее в присутствии Саймона.

— Вода завораживает, правда? Я вырос на ферме в провинции Онтарио, почти на самом берегу озера.

— А вы тоже фермер?

Джон покачал головой, присаживаясь рядом с ней.

— Нет, я инженер. Родителей уже нет на свете, но земля по-прежнему принадлежит нашей семье — брату, сестре и мне. Мы оборудовали на берегу озера пристань, построили несколько бревенчатых хижин и принимаем отдыхающих. Делами заправляет брат, а я по мере возможности приезжаю летом помочь. — Он улыбнулся, но тут же посерьезнел. — Мне нравится жить на озере, но такой образ жизни не назовешь изысканным. В Онтарио, знаете ли, нелегко найти столько светских развлечений, как, например, в Лондоне. — Дженна догадалась, что он думает о Сюзи. И Джон подтвердил ее предположение, неловко добавив: — Кажется, вы с Сюзи — близкие подруги?

— Да, мы давно дружим, но в последнее время наши дороги разошлись.

— Вы знаете, что мы с Сюзи… были помолвлены?

Джон внезапно отвернулся, по-видимому, не желая, чтобы она прочла страдание в его глазах.

— Да… знаю. Уверена, она не хотела сделать вам больно, — мягко проговорила Дженна. — Просто Сюзи всегда была немного легкомысленной, и порой она не думает, что делает.

Джон вздохнул и мрачно добавил:

— Сюзи — как радуга — светлая, сияющая, яркая… А удержать в руках невозможно.

Дженна искренне сочувствовала ему, но чем она могла помочь? Она не представляла, какие чувства Сюзи испытывает к этому человеку. Сначала, казалось, все было ясно. Но то, что та утаила от нее свою помолвку, а потом и просто обманула, заставляло Дженну задуматься, так ли хорошо она знает свою подругу. Теперь уже ей пришлось отвести взгляд.

— Они оба очень обаятельные, и Сюзи, и Саймон.

— Да, Саймону повезло встретить такую девушку, как вы.

Дженна не знала, что сказать. Не могла же она признаться, что эта помолвка — чистая выдумка, а ее истинные отношения с Саймоном еще более неопределенны, чем его с Сюзи.

Разговаривать с Джоном было легко и приятно, его общество действовало на Дженну успокаивающе. Он был одним из тех людей, которых чем лучше узнаешь, тем больше они нравятся. С таким мужчиной любая будет чувствовать себя, как за каменной стеной, решила про себя Дженна, из него получится прекрасный муж и отец. Она легко могла себе представить, как он терпеливо объясняет что-то маленьким детям, отвечает на их бесконечные «почему»…

Вот Саймона нелегко представить в такой роли, хотя когда-нибудь он, вероятно, женится и заведет детей. Впрочем, и после женитьбы его будут интересовать только карьера и бизнес, а детей он предоставит заботам жены. У адвокатов остается не так уж много времени для семьи. Странно все же, что он купил большой дом. Дженна нахмурила лоб, наблюдая за божьей коровкой, карабкавшейся по длинной травинке.

Почему в жизни так устроено, что люди влюбляются совсем не в того, в кого нужно? Взять хотя бы ее и Джона. Из них могла бы получиться идеальная пара. Дженна чувствовала, что у них одинаковая система ценностей, одни и те же идеалы. Но как бы ей ни было приятно в его обществе, между ними не проскакивала искра. Рядом с Джоном она не испытывала того радостного и одновременно болезненного возбуждения, которое охватывало ее всякий раз при виде Саймона.

— Должно быть, вам не терпится вернуться домой.

Негромкое замечание Джона застало ее врасплох. Она удивленно взглянула на него, гадая, чем выдала себя, и только потом сообразила, что он, вероятно, имел в виду их якобы приближающуюся свадьбу.

— Мне все еще не верится, что все это происходит на самом деле, — осторожно ответила Дженна.

Джон улыбнулся.

— Я бы не удивился, услышав такую фразу от Саймона, — и пояснил, — в прошлом году, когда они с Сюзи были в Канаде, она все время дразнила его вами.

Сюзи дразнила из-за нее Саймона? Дженне показалось, что ее ударили в солнечное сплетение. Она, конечно, догадывалась, что подруга знает о ее чувствах к Саймону, но никак не ожидала, что та станет обсуждать их с братом, да еще и смеяться над ними! По-видимому, она совсем не знает Сюзи, с горечью поняла Дженна.

Она все еще не оправилась от удара, когда Джон лукаво добавил:

— Признаться, я вам позавидовал, когда услышал от Сюзи, что вы много лет держали Саймона на расстоянии. Интересно узнать, как вам это удавалось? Если бы я мог сделать то же самое с Сюзи, она бы, наверное, меня не бросила. — Конца фразы Дженна почти не слышала. Джон вообразил, что Саймон ее любит! Видно, он все перепутал. — Любить человека, который не отвечает тебе взаимностью, — самая страшная пытка, — тихо продолжал тот. — Это разъедает душу и порождает множество других эмоций, о которых я даже не хочу говорить. Самое грустное, что ты ничего не можешь с собой поделать.

Дженна прекрасно понимала, что он имеет в виду, и искренне ему сочувствовала. Она положила руку на его сцепленные пальцы.

В это мгновение на них упала тень. Подняв голову, Дженна увидела мрачное лицо Саймона.

— Мама просила сказать, что ланч готов.

Джон поднялся с земли и протянул Дженне руку, та машинально оперлась на нее и тоже встала. К дому вела узкая тропинка. Полагая, что Саймон предпочтет общество друга, она прошла вперед, но, оглянувшись, с удивлением обнаружила, что мужчины идут порознь, причем Саймон все еще хмурится, и губы его мрачно сжаты.

Вероятно, их фиктивная помолвка здорово действует ему на нервы. Что ж, если так, он сам виноват.

За ланчем Дженна все время чувствовала, что Саймона что-то раздражает. Он почти ни с кем не разговаривал, а на все обращенные к нему реплики отделывался односложными ответами. Будь на его месте кто-то другой, она бы напрямую спросила, в чем дело.

После ланча Саймон встал и, повернувшись к Дженне, отрывисто произнес:

— Я еду в Корде. Ты поедешь со мной или… — Он сделал короткую паузу и добавил таким тоном, что Дженну обдало холодом, и она невольно подняла на него глаза, — останешься с Джоном?

На его лице не дрогнул ни один мускул, и она не могла понять, то ли он вправду ревнует, то ли просто строит из себя влюбленного жениха. Кто бы мог подумать, что Саймон окажется таким талантливым актером!

Заметив, что во взгляде миссис Таундсен промелькнула тревога, Дженна так рассердилась, что решила отомстить ему его же оружием.

— О, я с удовольствием поеду с тобой, — с наигранным энтузиазмом ответила она. — Можешь подождать полчасика, пока я соберусь?

Дженна читала в путеводителе, что этот древний город расположен на вершине холма, и, предвидя, что там будет нещадно палить солнце, взяла с собой солнечные очки и широкополую шляпу.

Джон сидел на скамейке и беседовал с ее бабушкой.

— Саймон просил передать, что ждет тебя в машине, — сказала Элен Таундсен. Она проводила Дженну до двери и с некоторым смущением добавила. — Девочка, не будь с ним слишком суровой. Мой сын всегда был собственником, хотя я надеялась, что со временем он научится владеть собой… Сама понимаешь, когда мужчина влюблен…

— Но Джон — один из его самых близких друзей.

— Да, конечно, но Саймон любит тебя так давно, что, по-видимому, не успокоится, пока вы не поженитесь.

Дженна не могла придумать подходящего ответа. Она не имела понятия, что именно Саймон наговорил матери, но очевидно, он как-то сумел убедить ее, что безумно влюблен. Как ни хотелось ей заставить его раскрыть карты, она чувствовала, что не может этого сделать. Все складывалось совсем не так, как она рассчитывала. С каждым днем она увязала все глубже, добавляя новую каплю к чаше страданий, которую ей предстояло испить, когда все кончится.

Она молча села в машину, избегая встречаться взглядом с Саймоном.

Верх был откинут, и их обдувал прохладный ветерок. Сначала дорогу затеняли посаженные с двух сторон деревья, но когда они стали подниматься в гору, Саймон остановил машину и достал из отделения для перчаток шелковый шарф.

— Вот, надень-ка, — коротко бросил он. — Солнце палит вовсю, и я не хочу, чтобы у тебя случился солнечный удар.

В его тоне не было ничего, что хотя бы отдаленно напоминало заботу любящего мужчины, и даже понимая, что он прав, Дженна испытала искушение поспорить.

Когда она неохотно взяла у него шарф, их пальцы ненадолго соприкоснулись, и Дженна вздрогнула. Что же все-таки есть в этом мужчине, почему он так легко ее воспламеняет?

Они проехали почти полпути, прежде чем Саймон заговорил снова. Повернувшись к Дженне, он ни с того ни с сего отрывисто бросил:

— Оставь Джона в покое. Ему и без тебя пришлось несладко, не осложняй его жизнь еще больше.

Так вот в чем дело! Дженна с самого начала чувствовала, что ни о какой ревности не может быть и речи, но как, оказывается, больно узнать, что после стольких лет знакомства она по-прежнему ничего для него не значит, что он заботится только о Джоне!

— Ему просто хотелось с кем-то поговорить.

— Да, я знаю, ему нужна была жилетка, чтобы поплакаться, мягкое тело, чтобы скрасить одинокие ночи. — В голосе Саймона появились резкие нотки. — Как же ты любишь мучить мужчин и водить их за нос! Надеюсь, когда им, в конце концов, удается уложить тебя в постель, они не бывают разочарованы.

От неожиданности Дженна чуть не забыла об осторожности.

— Никто из них, — яростно начала она, но вдруг сообразила, что чуть было не выдала себя, и умолкла.

— Никто из них… что, Дженна?

— Кажется, никто пока еще не был разочарован, — закончила она елейным голоском.

Саймон так резко нажал педаль акселератора, что машина рванулась вперед, и Дженну отбросило на сиденье. Наверняка утром будет синяк, мрачно подумала она. Список прегрешений Саймона все удлинялся, но Дженна понимала, что злится не на него, а на свою любовь к нему.

Старинный город с его узкими пыльными улочками и средневековыми постройками, безусловно, был интересен, но он недолго занимал мысли Дженны.

Улицы кишели туристами, и всякий раз, прижатое толпой к Саймону, тело ее мгновенно реагировало на его близость. Разумом Дженна понимала, что возбуждаться от случайного физического контакта средь бела дня, на людной улице — в высшей степени нелепо, но ничего не могла с собой поделать.

Саймон отыскал бар, где можно было отдохнуть в тени и выпить чего-нибудь холодного. Лимонад, который заказала Дженна, оказался ледяным, и она с жадностью набросилась на освежающий напиток. Пользуясь случаем, девушка сняла шляпу и пригладила волосы. Подняв голову, она поймала на себе пристальный взгляд Саймона. Пальцы ее замерли, и дальше все происходило как при замедленной съемке: Дженна словно со стороны увидела, как он протянул руку и медленно заправил ей за ухо непослушный локон.

Его сильные пальцы были теплыми, но от их прикосновения по коже Дженны пробежала дрожь. Она замерла, пульс же ее, напротив, забился в бешеном ритме.

— Дженна…

Она затаила дыхание. Что он собирался сказать? Почему у нее вдруг возникло это странное чувство, словно она ждет чего-то? Насколько глупы и беспочвенны ее надежды, Дженна поняла, только когда Саймон отрывисто произнес:

— Постарайся не проводить с Джоном слишком много времени. Может, ты и предпочитаешь его общество, но помолвлена все же со мной…

Дженну пронзила боль разочарования.

— Ты что, привез меня сюда только для того, чтобы прочесть лекцию о Джоне? Ты вообще-то не забыл, в чем мы собирались убедить наших родственников?

— Джон любит Сюзи, — тихо, но угрожающе произнес Саймон.

— Но она, похоже, не отвечает ему взаимностью? — заметила Дженна. — Саймон, я не ребенок, и не нужно указывать мне, с кем дружить. — Помолчав, она с вызовом добавила: — Или кого выбирать в любовники. Я устала и хочу вернуться, если конечно, суд не возражает.

Проигнорировав ее выпад, Саймон встал. Дженна только сейчас заметила, какой у него усталый вид. Она так привыкла считать его сильным и неуязвимым, что чуть не забыла, что он тоже человек.

Они пошли обратно к машине. Неожиданно кто-то толкнул Дженну в спину, и она потеряла равновесие. В тот же миг Саймон подхватил ее, не давая упасть и заслоняя собой от толпы. Ее охватила дрожь. Он нахмурился и отвел ее к стене.

— У тебя что-то болит? Ты вся дрожишь.

Она в самом деле дрожала — так действовала на нее близость Саймона. Он все еще обнимал ее за талию, слегка прижимая к своему крепкому телу. Дженне до боли захотелось прислониться к нему, закрыть глаза и положить голову на его плечо, но… Вздрогнув, она отпрянула.

— Со мной все в порядке, это всего лишь шок.

Дженна решительно освободилась и зашагала по улице, оставив Саймона позади. Когда он догнал ее, его лицо было мрачнее тучи.

— Ну, хорошо, твоя позиция вполне ясна. Я понял, что ты не выносишь моих прикосновений. Наверное, будь на моем месте Джон…

— Но ты же не Джон, так что покончим с этим.

Итак, они снова ссорятся. Дженна отвернулась от Саймона, чтобы он не увидел выступивших на глазах слез.

— Я хочу вернуться на ферму. Мне жарко, и я устала. — А еще мне одиноко, я чувствую себя покинутой и раздавленной, мое сердце изнывает от любви к тебе, могла бы добавить она.

Всю обратную дорогу они молчали.

Мать Саймона встретила их со смущенной улыбкой.

— А я думала, что вы останетесь пообедать в городе.

Дженна вопросительно взглянула на Саймона.

— Дженне не захотелось. Жарко, — коротко пояснил он.

— Ах да, конечно… ничего страшного, может быть, в другой раз.

Конечно, Джон простил Сюзи и, судя по всему, был рад такому благополучному исходу.

Дженна не могла не завидовать подруге. Когда Сюзи объявила, что они с Джоном собираются как можно скорее пожениться, началось всеобщее ликование.

— Вот так-то, братец, я тебя опередила, — поддразнила Сюзи, не обращая внимания на тревожный взгляд матери. — Джону пора возвращаться в Канаду, и на этот раз я собираюсь поехать с ним в качестве жены. Мы хотим венчаться в церкви, но тихо и скромно, безо всякой помпезности. Ждем вас всех к себе в гости на Рождество.

Дженна еще не видела подругу настроенной так решительно. Она обняла Сюзи и пожелала ей счастья, в глубине души еще острее ощущая свое одиночество. Конечно, Сюзи пошутила не со зла, но слышать, как Саймона поддразнивают их предполагаемым браком, было выше ее сил.

Когда Хэрриет Соумс дипломатично сказала, что радостные волнения ее утомили и она хочет пораньше лечь спать, Дженна вздохнула с облегчением, потому что это давало ей повод уйти наверх вместе с бабушкой.

— Кто бы мог подумать, что Сюзи появится так неожиданно, — заметила пожилая леди, поднимаясь с внучкой по лестнице. — Интересно, почему Саймон решил ей позвонить?

Дженна пожала плечами, делая вид, что ее это нисколько не интересует.

— Не знаю.

В конце концов, так оно и было. Она не могла поверить, будто Саймон всерьез опасался, что Джон может забыть Сюзи, но и никаких других объяснений его срочному звонку в Англию у нее не было.

На следующий день Сюзи и Джон только и делали, что звонили по телефону, занимаясь подготовкой к свадьбе.

Местный викарий подтвердил, что они могут пожениться уже через три недели. Когда был назначен день, Джон стал звонить родственникам в Канаду, и все они, конечно, захотели присутствовать на свадьбе. Дженна подозревала, что, в конце концов, «тихая и скромная церемония» превратится в полномасштабное свадебное торжество.

Вечером того же дня парочка улетела в Англию, причем Сюзи сумела убедить мать, что той нет необходимости тотчас возвращаться домой.

С их отъездом атмосфера в доме стала не такой наэлектризованной. Без сомнения, теперь, когда все с радостью ждут предстоящей свадьбы Сюзи, им с Саймоном будет гораздо легче преподнести новость о разрыве помолвки. Дженна хотела поговорить с ним об этом, но он стал замкнутым и держался отстраненно. По-видимому, ему наскучило ее общество, и он с нетерпением ждет возвращения в Лондон, к более искушенным и изысканным женщинам.

Мать Саймона вышла в сад и присела рядом с Дженной на скамейку. Женщина хмурилась и держалась за бок.

— Вы плохо себя чувствуете?

— Немного болит живот. Наверное, пирог оказался слишком жирным для меня. Я так счастлива, что Сюзи наконец остепенилась! Джон — как раз тот человек, который ей нужен.

Они еще несколько минут поговорили, потом миссис Таундсен встала, снова потирая бок.

— Пожалуй, я пойду прилягу. Все-таки не нужно было мне есть этот пирог.

Бабушка Дженны и отец Саймона — оба большие любители истории — по приглашению мсье Лебрана отправились в соседний город ознакомиться с древними летописями. Дженна даже пожалела, что не поехала с ними, — по крайней мере, ей было бы чем занять мысли, чтобы не думать постоянно о Саймоне.

Она даже не знала, куда он девался. Саймон уехал сразу после ланча, сказав, что ему нужно заправить машину, и до сих пор не вернулся. День выдался теплым, и, спасаясь от жары, Дженна пришла на свое любимое место у реки и села на траву. Она взяла с собой книгу, но сосредоточиться на чтении никак не удавалось. К тому же в последние несколько ночей Дженна плохо спала. Строчки расплывались перед глазами, и в конце концов девушка отложила книгу и закрыла глаза.

Но мысли были полны только им. Напрасно она надеялась, что отпуск в Дордони поможет ей избавиться от последних остатков детского увлечения, получилось совсем наоборот, это чувство ожило и расцвело.

Да переставала ли она вообще когда-нибудь любить его? Дженна знала ответ. Не случайно же она сравнивала с Саймоном каждого мужчину, с которым встречалась. Она заворочалась, вдыхая свежий аромат травы.

Подростком она лелеяла смутные надежды, в которых Саймон виделся в розовом свете. В ее фантазиях он объяснялся ей в любви, целовал с рыцарским почтением, и все. Теперь же ее фантазии обрели более земную форму. Ей страстно хотелось ощутить прикосновение его рук, почувствовать своим телом жар разгоряченной мужской плоти… Дженна содрогнулась, пытаясь прогнать волнующие образы.

К середине дня даже в тенистом убежище стало так жарко, что веки Дженны отяжелели, и ее сморил сон.

Оказалось, это легче сказать, чем сделать. Всякий раз, когда Дженна пыталась намекнуть Саймону, что им нужно поговорить, он куда-нибудь исчезал, и, похоже, нарочно. Что ж, если он рассчитывает выдать ее молчание за знак согласия, то будет разочарован. Можно было назвать дюжину веских причин, по которым она не могла выйти за него замуж, но для нее имела значение именно та, о которой она как раз и не могла рассказать Саймону.

До их возвращения в Англию осталось меньше недели, и что же потом?

С того памятного дня, когда Саймон чуть было не овладел ею, Дженна стала обходить стороной свое любимое место на реке. Между тем мать Саймона уже начала подготовку к их свадьбе.

Полгода назад Дженне казалось немыслимым, что Саймон надумает остепениться и обзавестись семьей, особенно по столь прозаическим соображениям. Но теперь, наблюдая за ним, она начинала понимать, что он высоко ценит традиционные семейные ценности.

Лебраны пригласили всех на ланч. Полагая, что он будет официальным, как и все приемы, Дженна вернулась в дом переодеться. Она только успела принять душ, когда в дверь постучали. Дженна завернулась в махровое полотенце и пошла открывать. Она почти не сомневалась, что за дверью стоит бабушка, но оказалось, что это Саймон. Воспользовавшись ее замешательством, он прошел в комнату.

— Что тебе нужно, Саймон? Я тебя не приглашала.

— Гм, ты не раз прозрачно намекала, что хочешь поговорить со мной наедине, а теперь, когда я пришел, ты спрашиваешь, что мне нужно?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я хотела поговорить. Мы должны положить конец этой помолвке.

Потуже затянув на себе полотенце, Дженна повернулась к нему спиной, надеясь, что Саймон уйдет, и в то же время, вопреки здравому смыслу, желая, чтобы он остался.

Не услышав ответа, она снова повернулась к нему.

— Это правда, что у тебя никогда не было мужчины? Ни одного любовника? — вдруг спросил он. — Видя тебя в таком, с позволения сказать, наряде, довольно трудно в это поверить.

Дженна могла бы сказать, что подростковое увлечение не оставило в ее сердце места для другого мужчины, но сдержалась. Она вдруг почувствовала опасность. Они находились в спальне, и ее наготу прикрывало лишь банное полотенце. Дженна почти ощущала, как в воздухе растет напряжение.

— Возможно, я просто не очень чувственна от природы, — заметила она как можно непринужденнее и тут же пожалела о своих словах. Не нужно было этого говорить!

Саймон шагнул к ней с таким видом, что у Дженны мурашки побежали по спине — от возбуждения и страха одновременно.

— Хочешь, я легко докажу, что это не так, и сделаю это с величайшим удовольствием? — мягко предложил он.

Дженна вмиг ослабела от желания.

— Нет!

— Дженна, через десять минут мы уезжаем! — крикнул из коридора Джордж Таундсен.

— Считай, что тебя спасла сама Судьба. — Саймон усмехнулся. — Но наш разговор еще не закончен.

— Саймон, я не собираюсь за тебя замуж, и если ты не расскажешь всем правду, то это сделаю я.

— Чего ты так боишься? Брака или меня?

— Ни того, ни другого, — как можно спокойнее ответила Дженна. — Просто если я когда-нибудь и выйду замуж, то только по любви.

Она резко отвернулась от него, и через мгновенье с трудом поверила своим ушам: у нее за спиной почти бесшумно открылась и так же тихо закрылась дверь.

Дженна вздохнула с облегчением — или с сожалением? Теперь, когда Саймон ушел, ее всю затрясло. Ну почему, почему она не может быть практичной, как нормальная взрослая женщина, и принять то, что он предлагает?

Что говорить, не может и все тут. Просто она человек другого склада, а иначе давным-давно излечилась бы от глупой подростковой влюбленности в Саймона и нашла бы ему замену.

Достав из шкафа шелковый костюм, Дженна быстро оделась. Она купила эту вещь в прошлом году на распродаже в дорогом бутике, не в силах устоять против ее оригинальности. Костюм состоял из короткой узкой прямой юбки насыщенного желтого цвета и слегка приталенного жакета, на котором были хаотично разбросаны яркие пятна всех цветов радуги.

Зачесав волосы назад, Дженна закрепила их парой старинных гребней, купленных в небольшом антикварном магазинчике, и тщательно наложила макияж.

Саймон спустился сразу же вслед за ней. Привыкнув за эти недели к его джинсам и спортивным рубашкам, Дженна в первый момент оторопела при виде элегантно одетого красавца. Ей вспомнился вечер, когда он приехал к ней в поисках Сюзи.

— Саймон, когда ты собираешься подарить Дженне обручальное кольцо? — спросила миссис Таундсен. — Сегодня утром Сюзи позвонила и похвасталась, что Джон купил ей кольцо с прекрасным звездчатым сапфиром.

— Я заказал для Дженны нечто особенное, оно должно быть готово к нашему возвращению.

Дженна подозрительно покосилась на него. Новая ложь? Она надеялась, что да, потому что в противном случае он зря тратит деньги.

К Лебранам отправились на двух машинах. Дженна, правда, предлагала, чтобы миссис Таундсен поехала с Саймоном, но та отказалась.

— Дорогая, я уже старовата для спортивного автомобиля, мне там будет неудобно, к тому же Саймон, на мой взгляд, слишком быстро ездит. Садись-ка лучше ты с ним.

У Лебранов собралось еще несколько пар, все были одеты с исключительной элегантностью. Саймона и Дженну представили как жениха и невесту, и девушка с ужасом поймала себя на мысли, что ей это приятно.

Но такое состояние не продлится долго. Дженна была убеждена, что как только кончится их отпуск, помолвка должна быть немедленно разорвана, даже если для этого ей придется самой написать письмо родителям Саймона. Возможно, прибегнуть к помощи бумаги — трусость с ее стороны, но в конце концов, не она же виновата в том, что этот миф вообще родился.

Дженна уже успела привыкнуть, что у французов ланч — это обильная еда. Ровно в двенадцать тридцать мадам Лебран пригласила всех в гостиную. Длинный стол, в центре которого возвышалась цветочная композиция, сверкал хрусталем и столовым серебром. Высокие, от пола до потолка окна были распахнуты настежь, пропуская в комнату легкий ветерок. Дженну посадили не с Саймоном, а с Жаном, сыном местного врача, который только что вернулся из Африки, где работал в организации, оказывающей помощь голодающим. Молодой человек был высок ростом и отличался почти болезненной худобой. До того, как их пригласили за стол, он с жаром рассказывал о деятельности благотворительных организаций, то и дело встряхивая копной вьющихся черных волос. В нем было что-то от миссионера, и всякому сразу же становилось ясно, что этот человек бесконечно предан своему делу.

Улучив момент, мадам Лебран шепотом рассказала Дженне, что за время работы в Африке здоровье Жана пошатнулось, и именно поэтому его отослали домой.

Несмотря на свой почти монашеский облик, сосед Дженны был галантен, как истинный француз, и не скупился на комплименты. Правда, в данном случае они относились скорее не к ней лично, а к ее искренней заинтересованности его работой.

— Мы устраиваем в Париже благотворительные обеды и балы для сбора средств в пользу голодающих, но, жертвуя немалые деньги, никто и не думает об этих несчастных. Публика обсуждает последние сплетни или, к примеру, недавний скандал в правительстве… — Жан с горечью пожал плечами. — Они не в состоянии представить, что такое не иметь сил поднести ко рту чашку с молоком. И при этом до предела истощенные люди, чтобы добраться до нас, проходят пешком милю за милей, матери несут детей, сестры ведут братьев… Это настоящая трагедия нашего времени, уносящая не меньше жизней, чем средневековые эпидемии.

Дженна не перебивала собеседника, чувствуя, что ему необходимо выговориться. Она постоянно чувствовала на себе взгляд Саймона, но всякий раз, когда Дженна смотрела в его сторону, он казался поглощенным разговором с соседкой по столу — дамой под пятьдесят, которую им представили как вдовую свояченицу мсье Лебрана.

На первое подали овощной суп — специфическое местное блюдо. Когда затем перед гостями поставили крошечные тарелки с паштетом из гусиной печени, украшенным местной разновидностью трюфелей, Дженне не удалось скрыть своего неодобрения. Жан заметил ее гримасу.

— Я француз, — сказал он, — но когда я думаю о том, что для получения вот этого деликатеса мои соотечественники раскармливают гусей, в то время как где-то люди умирают от голода, я невольно начинаю сомневаться в ценности того, что мы называем цивилизацией.

Дженна была с ним согласна, но во взгляде жены врача, по-видимому, услышавшей высказывание сына, читалось явное неодобрение. Дипломатично согласившись с собеседником, Дженна поспешила сменить тему. Жан был ее ровесником, но казался гораздо старше.

На столе появилось основное блюдо — барашек с овощами в особом соусе, — а затем нежный освежающий шербет. От десерта Дженна отказалась, и когда Жан предложил ей прогуляться по обширному парку Лебранов, чтобы переварить обильный ланч, она охотно согласилась.

Уже выходя из дома, она заметила, что Саймон нахмурился, и чуть было не вернулась, но вовремя напомнила себе, как обстоят дела на самом деле. Он не любит ее и никогда не любил, а если и хотел на ней жениться, то только потому, что решил, будто они неплохо поладят. Может, ему этого достаточно, но ей — нет.

Гуляя по парку, Дженна покорно, но не очень внимательно слушала все, что рассказывал Жан. В глубине ее сознания уже угнездилась мысль, что она могла бы выйти за Саймона, и девушка, сама того не желая, возвращалась к ней снова и снова.

Услышав, что Саймон окликает ее по имени, Дженна вздрогнула. Он быстро приближался к ним по тополиной аллее. Сердце Дженны подпрыгнуло в груди. На миг, всего лишь на миг она позволила себе представить, что это к ней он стремится с таким нетерпением. Но иллюзия продержалась не долго.

— Маме плохо, — отрывисто бросил Саймон. — Лебраны предложили вызвать врача по телефону, но я считаю, что ее нужно как можно скорее доставить в ближайшую больницу.

— Что с ней?

— Скорее всего, аппендицит. Насколько я понял, у нее уже некоторое время болел живот, но она ничего не предпринимала. В последнее время боли усилились. Отец отвезет ее в больницу, а твоя бабушка поедет с ними в качестве переводчика, она говорит по-французски лучше всех нас. Я тоже хотел поехать, но миссис Соумс советует нам дожидаться новостей дома. В больнице мы будем только путаться под ногами.

Саймон шел так быстро, что Дженна с трудом поспевала за ним. Вернувшись, они обнаружили, что его родители уже уехали. Лебраны искренне волновались за Элен Таундсен, и отпустили Саймона только после того, как взяли с него обещание держать их в курсе событий.

— Уверена, с ней будет все в порядке, — сочувственно сказала Дженна и взяла его за руку.

В ответ Саймон сжал ее пальцы. Оставалось только удивляться, как она могла когда-то считать его неуязвимым и не способным на простые человеческие чувства.

Домой ехали молча. Как только они вошли в коттедж, Саймон первым делом бросился звонить в больницу. Новости обнадеживали. Как сообщил Джордж Таундсен, у матери Саймона действительно был приступ аппендицита, но, к счастью, ее доставили в больницу вовремя.

— Ее будут оперировать сегодня же. Мы с Хэрриет сняли номера в местном отеле и на всякий случай останемся здесь до утра. Хэрриет вышла купить Элен ночную рубашку и еще какие-то мелочи. Как только операция закончится, я позвоню. Не волнуйтесь там, все будет нормально.

Саймон держал трубку так, чтобы Дженне было слышно, что говорит его отец. Услышав заверения, что матери не угрожает непосредственная опасность, он пообещал оставаться в коттедже и ждать новостей.

Дженна не заметила, как это произошло, но когда Саймон повесил трубку, оказалось, что он обнимает ее за плечи. Она не отстранилась, чувствуя, что ее присутствие каким-то образом утешает его.

— Ты все слышала?

Дженна кивнула.

— Я уверена, с твоей матерью все будет в порядке.

— Нужно позвонить Сюзи.

Казалось, Саймон ушел в себя, отдалился от нее, недавнее объединявшее их чувство прошло, и Дженна почувствовала себя покинутой.

— Пожалуй, я поднимусь к себе и начну складывать вещи. Нам в любом случае скоро нужно было уезжать.

Саймон рассеянно кивнул. Дженна чувствовала, что его мысли заняты другим. Вероятно, он раздумывает, как подготовить сестру к тревожным новостям, чтобы та не слишком испугалась и не помчалась бы во Францию первым же самолетом.

Дженна собрала чемодан, оставив на поверхности лишь самое необходимое, затем принялась за вещи бабушки. Если мистер Таундсен и Хэрриет задержатся в отеле, им понадобится смена одежды. Дженна решила напомнить об этом Саймону.

Он стоял в гостиной и задумчиво смотрел в окно. Выслушав Дженну, он нахмурился.

— Да, ты права. Сможешь сама сложить все, что нужно? Я съезжу в больницу и передам им вещи.

На то, чтобы упаковать костюм для Джорджа Таундсена и платье для бабушки, не понадобилось много времени. Взяв у нее чемодан, Саймон сел в машину и уехал. Дженна понимала, что одному из них обязательно нужно было оставаться дома, чтобы дежурить у телефона, но, глядя вслед удаляющейся машине, не могла избавиться от чувства потери.

К тому времени, как Саймон вернулся, Дженна успела поговорить с мсье Лебраном и сложить почти весь багаж. Она только-только начала наводить порядок на кухне, когда услышала знакомый звук мотора.

Саймон выглядел гораздо веселее. Однако Дженна не могла не заметить, что он словно боится до нее дотронуться.

— Как здоровье миссис Таундсен? — спросила она, стараясь не обращать внимания на его отчуждение.

— Мама сейчас в операционной. Ее доставили как раз вовремя, так что можно не опасаться осложнений. Помощь твоей бабушки просто неоценима, не знаю, как бы отец без нее объяснялся с врачами. Они собираются провести несколько дней в отеле неподалеку от больницы, и как только маму выпишут, решили сразу возвращаться в Англию. Отец просил оставить их багаж и ключи, чтобы они могли захватить все на обратном пути.

— Что значит «оставить»? — переспросила Дженна. — Разве мы не будем дожидаться возвращения твоих родителей, чтобы отправиться в Англию вместе, как собирались?

— В этом нет смысла, — равнодушно ответил Саймон, избегая смотреть на Дженну. — Я позвоню сегодня вечером в агентство и узнаю, нельзя ли изменить дату наших билетов на паром. Если удастся, мы сможем уехать уже завтра утром.

Дженна почувствовала, что что-то произошло. Можно было подумать, что Саймону вдруг стало невыносимо оставаться в ее обществе. Как ни странно, это открытие причинило ей боль.

— Я уложила все вещи, кроме твоих. Если не возражаешь, я приготовлю легкий ужин: какой-нибудь салат, омлет…

— Отлично.

Этот грубоватый тон был хорошо знаком Дженне, такого Саймона она отлично помнила по их прежним стычкам. И ей вдруг захотелось оказаться от него как можно дальше.

— Пойду прогуляюсь, — вымученно пробормотала она.

Саймон не ответил. А чего она, спрашивается, ожидала? Что он станет уговаривать ее остаться? Заявит, что не может прожить без нее ни минуты?

Дженна зашагала по тропинке, ведущей в деревню.

Она отсутствовала гораздо дольше, чем собиралась, и только голод заставил ее вернуться. Приближаясь к дому, Дженна замедлила шаг. Только увидев, что машина Саймона по-прежнему стоит перед домом, она нашла в себе смелость признаться, что ожидала увидеть площадку опустевшей. Саймон ясно дал понять, что не желает находиться в ее обществе, даже странно, что он все еще здесь.

Войдя в кухню, Дженна застала там безупречный порядок. Неужели Саймон сам приготовил себе ужин, да еще и убрал за собой? Ладно, если ему так неприятна ее компания, она не будет навязываться и прекрасно поест в одиночестве.

В мрачном настроении Дженна открыла холодильник и, достав яйца, с силой захлопнула дверцу. Когда она повернулась, Саймон входил в кухню.

— Ты вернулась.

— Совершенно верно. — Не сдержавшись, Дженна язвительно добавила: — Но не волнуйся, я не собираюсь навязывать тебе свое общество.

Он шагнул к ней.

— Дженна…

Она почувствовала, что от него пахнет виски.

— Ты напился? Почему?

Неожиданно Саймон хрипло расхохотался. Отойдя от Дженны, он прислонился к дверному косяку.

— Хороший вопрос, Дженна. Только не «почему», а «зачем». Чтобы держаться от тебя подальше! — безжалостно заявил он. — И я собираюсь продолжить. Мне нужно напиться до бесчувствия, чтобы я мог свалиться и уснуть, не изводя себя несбыточными фантазиями о том, что ты лежишь со мной рядом. — Увидев выражение ее лица, он снова рассмеялся. — Вижу, ты не представляешь, о чем я толкую? — Он оттолкнулся от двери, выпрямился и так быстро подошел к Дженне, что она не успела отстраниться. Саймон больно схватил ее за руки выше локтя и хрипло пробормотал. — Я хочу тебя. Я так тебя хочу, что в нормальном состоянии просто не смог бы остаться в этом доме и не затащить тебя в свою постель.

— Нет! Я тебе не верю! Ты все придумываешь! — яростно запротестовала Дженна.

— Неужели?

От его взгляда у нее перехватило дыхание.

— Дженна, — почти простонал он, с жадностью набрасываясь на ее рот.

После его недавней холодности это оказалось для Дженны слишком большим потрясением. У нее не было сил сопротивляться. Она чувствовала, что тает, буквально плавится в его объятиях. Ее реакция была столь откровенной, что она не удивилась, когда Саймон подхватил ее на руки и понес к себе в спальню. Звук его шагов гулко отдавался в пустом доме.

Дженна знала, что должна прекратить это безумие, пока не стало слишком поздно, но разве она могла, если и душа, и тело ее рвались к Саймону?

— Дженна, милая Дженна, — шептал Саймон в перерывах между поцелуями, и этот хриплый страстный шепот пьянил ее как колдовское любовное зелье.

Одежда словно сама соскользнула с ее тела, и она страстно прижалась к Саймону. Он застонал, и Дженна даже не сразу поняла, что вызвала этот стон своими прикосновениями. Саймон скинул рубашку, схватил обе руки Дженны и прижал к своему телу, склонив голову к чувствительным пикам ее грудей.

Желание Саймона передалось Дженне, стало ее собственным, и она с готовностью последовала за ним в лабиринты страсти. Когда, наконец, он прижал ее к кровати своим горячим телом, она задрожала от восторга и сладкого предвкушения. Она желала этого мужчину, желала так страстно, что, казалось, если он не овладеет ею прямо сейчас, она не проживет больше ни секунды. Пальцы Дженны скользнули вдоль его позвоночника и спустились к твердым мужским ягодицам.

— Бог мой, Дженна, — прохрипел Саймон.

Он выгнул спину, упираясь бедрами в ее бедра, и жажда обладания прорвалась наружу низким хриплым стоном. Дженна инстинктивно сжала пальцы, без стеснения впиваясь ногтями в его плечи.

Вот он, момент священного соединения, которого она не знала ни с одним мужчиной. Дженна интуитивно знала, что то, что происходит между нею и Саймоном — правильно, именно так и должно быть, и у нее не осталось ни сомнения, ни страха. Тело ее нетерпеливо выгнулось ему навстречу. Чувствуя, что он колеблется, она с мольбой выкрикнула его имя.

Руки Саймона спустились по ее телу, приподнимая бедра. От первых осторожных толчков Дженна содрогнулась, пораженная неукротимостью собственного желания. Просто удивительно, насколько они подходят друг другу, мелькнуло у нее в голове. Это была ее последняя связная мысль, а затем осталось только желание, только нетерпеливая жажда слиться с его телом, с восторгом принимая каждый его толчок, каждое движение, уносящее ее к сияющим вершинам наслаждения.

Беспомощная перед мощным натиском нахлынувших ощущений, Дженна цеплялась за Саймона, пружина желания внутри нее закручивалась все туже и туже. Она услышала крик и почувствовала, как его тело содрогается в экстазе, только догадываясь, какое наслаждение он должен испытывать. Саймон тут же скатился с нее.

Дженну охватило гнетущее чувство утраты и одиночества. Она слышала, как Саймон что-то сказал, но не поняла, что именно. Она чувствовала какую-то неутоленную жажду, не вполне понимая, что это значит. Саймон передвинулся. Когда его рука ласково коснулась ее тела, Дженна вздрогнула.

Наверное, она что-то сказала, потому что Саймон прошептал:

— Я не смог удержаться. Дженна, позволь мне доставить тебе наслаждение, позволь показать, как это может быть.

Дженна потрясенно осознала, что его язык коснулся ее лона, и ее подхватил такой мощный вихрь невиданных ощущений, что не осталось сил даже вскрикнуть. Язык Саймона ласкал, жалил и поглаживал, и где-то внутри у нее зародился какой-то пульсирующий родник, распространявший по всему телу сладкое тепло. Саймон, отстранившись на миг, быстро вошел в нее одним мощным толчком.

На этот раз все было по-другому. Ее тело одна за другой сотрясали волны изысканного наслаждения, заставляя вскрикивать от невыносимого восторга.

Когда все кончилось, она долго лежала в объятиях Саймона, не желая возвращаться к действительности.

Саймон первым нарушил молчание. Перевернувшись на бок, он обхватил ее лицо ладонями и тихо прошептал:

— Прости меня, Дженна.

— Не надо, Саймон, не говори ничего. — Как странно, она же еще его и успокаивает.

Саймон положил голову ей на грудь. Дженна машинально расчесала пальцами свой спутанные волосы и хрипло призналась:

— Я так же, как и ты, хотела того, что произошло.

— Не думаю. — Саймон приподнял голову и скривился в горькой ироничной гримасе. — Не думаю, — повторил он. — Видишь ли, мне нужно не только твое тело. Мне нужно твое сердце, твоя душа, мне нужна ты вся, Дженна. Я тебя люблю, и это меня убивает. Я обещал себе, что никогда не признаюсь тебе, не взвалю на тебя эту ношу…

Дженна всмотрелась в его лицо, пытаясь разглядеть признаки того, что Саймон лжет или играет в какую-то игру, но в его глазах были только боль и раскаяние.

— Я любил тебя много лет — все эти годы. — Он нежно обвел пальцем контур ее губ. — Я и сейчас тебя хочу, — тихо признался он.

Дженна вспыхнула и увидела, как потемнели его глаза.

— Но… ты не можешь, мы только что…

— Я знаю, — перебил он и невесело усмехнулся. — Теоретически это должно быть невозможно.

Дженна впервые набралась смелости посмотреть ему в глаза.

— Именно поэтому ты хотел на мне жениться? Потому что ты меня любишь?

— Да. Господи, когда миссис Магеллан позвонила моей матери и поделилась новостью о нашей «помолвке», я чуть С ума не сошел от радости. Казалось, небо услышало мои молитвы. Я мечтал только об одном, — чтобы наша помолвка стала настоящей. Когда мама застала нас у реки в объятиях друг друга, я решил, что дело сделано. Но сегодня понял, что не могу навязывать тебе свою любовь, так же как не могу заставить полюбить меня в ответ.

В голосе Саймона звучала такая безысходность, что Дженна чуть не расплакалась.

— Не надо ничего говорить, Джен, — сказал он, — только пообещай мне одну вещь. Обещай, что дашь мне знать, если… если сегодняшний день будет иметь какие-то последствия.

Дженна не сразу сообразила, что он имел в виду.

— Не потому ли ты решил заняться со мной любовью? Ты хотел, чтобы я забеременела?

Саймон хрипло рассмеялся.

— Нет, даже я не настолько коварен. Я занимался с тобой любовью только потому, что я тебя люблю, так люблю, что не смог сдержаться. Знаешь, ни к одной женщине я никогда не чувствовал ничего подобного. Ты первая и последняя. Я ни о чем так не мечтаю, как о том, чтобы увидеть, как в твоем теле растет мой ребенок, — хрипло добавил он, накрывая ладонью ее плоский живот. — Понимаю, это чистейшей воды эгоизм с моей стороны, но я хочу, чтобы мы зачали ребенка, потому что тогда тебе придется выйти за меня замуж. Я знаю, ты не создана для роли матери-одиночки, и аборт — тоже не для тебя. Но кое-какие остатки здравого смысла у меня все-таки сохранились, и я понимаю, что из вынужденного брака не выйдет ничего хорошего — ни для тебя, ни для меня, ни для нашего ребенка. Если ты когда-нибудь согласишься стать моей женой, то пусть это будет по доброй воле, даже если и без любви…

Ком в горле мешал Дженне говорить.

— Саймон…

Она протянула к нему руку, но он отодвинулся и твердо сказал:

— Нет, Дженна, мне не нужна твоя жалость. Я знаю, у тебя доброе сердце. — Он обхватил ее лицо ладонями и заглянул в глаза. — Я не строю иллюзий относительно того, что сегодня произошло между нами. С твоей стороны это своего рода дань прошлому. Будем считать, что ты закончила одно давнее незавершенное дело. Нет, не отворачивайся от меня. Дженна, ты не сделала ничего такого, чего бы стоило стыдиться. — Он сделал глубокий вдох, словно набираясь решимости. — Я… я польщен, что мне выпала честь стать твоим первым мужчиной, что ты выбрала именно меня. Но я понимаю, что не имею права что-то от тебя требовать.

Прежде чем Дженна успела возразить, зазвонил телефон. В пустом доме звонок казался особенно пронзительным.

— Наверное, это из больницы, я возьму трубку.

Саймон накинул халат. Заметив на его плечах отметины, оставленные ее ногтями, Дженна покраснела.

Его не было довольно долго — достаточно долго, чтобы она успела одеться. Вероятно, Саймон думает, что таким образом проявляет деликатность. Ее вдруг одолели сомнения. Что, если его слова о любви на самом деле ничего не значат? Может, он всегда прибегает к такому средству, чтобы избежать нежелательных обязательств? Но нет, чувство, которое сквозило в его голосе, было подлинным, выражение его глаз говорило красноречивее всяких слов. Может, она и неопытна, но то, что произошло между ними, было настоящим актом любви, а не просто сексом, и этого нельзя было не почувствовать.

Дженна решительно вернулась в свою комнату и надела халат.

Саймона она нашла в кухне, он варил кофе.

— Я подумал, ты не откажешься выпить чашечку, — сказал он, не поворачивая головы.

— Звонили из больницы?

— Да. Операция прошла успешно, завтра мы можем навестить больную. — Он повернулся к ней. — Дженна…

— Нет, подожди, — перебила она, — сначала дай мне сказать. — Она нервно сглотнула слюну. — Когда ты говорил, что нам нужно пожениться, а я отказалась, то… это потому… — Она вдруг растерялась и посмотрела в глаза Саймону, почти ожидая прочесть в них приговор. — Я потому отказалась, что думала, ты меня не любишь, — дрожащим голосом пробормотала она, потом решилась и на одном дыхании протараторила, — я не смогла бы жить с тобой, зная, что ты меня не любишь, это было бы невыносимо. Я слишком тебя люблю…

В кухне повисло молчание. Казалось, оно длилось целую вечность. Не в силах смотреть на Саймона, Дженна закрыла глаза. Потом она услышала его шаги и решила, что он уходит, но открыв глаза, увидела, что Саймон молча идет к ней.

— Боже милостивый, Дженна, повтори это еще раз!

— Что именно?

Он взял ее за плечи и встряхнул.

— Черт возьми, ты прекрасно знаешь, что именно! Мне померещилось, или ты действительно сказала, что любишь меня? — В его голосе было столько радости и чисто мужского удовлетворения, что Дженна чуть не расхохоталась. Перед ней снова стоял тот Саймон, которого она знала — уверенный, властный. — Перестань меня мучить, — простонал он, снова теряя уверенность. — Повтори, я хочу услышать еще раз.

Дженне нравилась его незащищенность, тем более что она знала, эта грань его личности открывается только ей. Именно любовь делает Саймона таким уязвимым. Так же, как она уязвима в своей любви к нему.

— Я тебя люблю, Саймон, люблю, люблю…

Пьянящий жар его губ заставил ее замолчать, Саймон закрыл ей рот поцелуем. Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем он оторвался от ее рта.

— Пожалуй, нужно позвонить Сюзи и порадовать, что с мамой все в порядке.

— Да, кстати, — сухо поинтересовалась Дженна, — скажи-ка, ты всерьез вообразил, будто Джон может увлечься мной?

— Нет, я знал о его чувствах, но насчет тебя у меня были сомнения… Я боялся, что ты можешь в него влюбиться.

— Значит, ты позвонил Сюзи и уговорил ее приехать, чтобы Джона не увела ее лучшая подруга?

Саймон покаянно поднял руки.

— Прости. Я обезумел от ревности. Я столько времени ждал, пока ты перестанешь отталкивать меня. И вот, когда наконец представилась возможность доказать, что мы можем быть вместе, откуда ни возьмись появляется Джон и похищает тебя прямо у меня из-под носа.

— Я внушала себе, что ты мне не нравишься, — просто сказала Дженна, — иначе у меня бы, наверное, сердце разорвалось. Возле тебя всегда вертелось столько красивых женщин…

— «Вертелось возле» — это как раз точное выражение. Все они остались в прошлом, — твердо произнес Саймон. — Так ты выйдешь за меня замуж?

Увидев выражение ее глаз, он победно рассмеялся и прошептал ей на ухо:

— Знаешь, я начинаю думать, что одного этого взгляда можно ждать всю жизнь.

Спустя три недели на лужайке перед домом Таундсенов в графстве Глостершир Дженна поздравляла Сюзи и Джона, только что сочетавшихся браком. С безоблачного голубого неба весело сияло солнце, а цветы на лужайке соперничали с нарядами приглашенных на свадьбу дам.

Сюзи улыбнулась брату и сказала, обращаясь к подруге:

— Мама говорит, вы все еще не решили, кто будет пажом на вашей свадьбе.

Дженна лукаво улыбнулась в ответ и заговорщически прошептала:

— Решили. У нас будет два пажа.

Саймон издал нечто вроде рычания, и она шутливо предложила:

— Дорогой, если ты так устал от приготовлений, мы можем просто быстренько расписаться в мэрии.

Он посмотрел на свою невесту долгим-долгим взглядом и мягко произнес таким тоном, словно они были наедине:

— Нет, я так долго тебя ждал, что теперь намерен привязать к себе всеми возможными способами, которые придуманы Богом и людьми. Я хочу, чтобы все знали, что ты моя.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал в ладонь.

— Ты только посмотри на них, мам, — лукаво заметила Сюзи. — Почему рядом с ними у меня возникает чувство, будто я что-то упустила?

— Ты никогда не жила с мужчиной вроде Саймона, — ответила мать. — Он бы показался тебе неисправимым собственником, к тому же чересчур властным. Джон тебя любит, и ты его тоже, вы идеально подходите друг другу.

Сюзи с улыбкой посмотрела на мужа, стоящего в окружении группы гостей, и добавила:

— Могу поспорить, что хотя мы с Джоном опередили их со свадьбой, Саймон и Дженна подарят тебе внука раньше нас, и, зная моего брата, можно не сомневаться, что это будет мальчик.

— Я сегодня уже говорил тебе, как сильно тебя люблю? — прошептал Саймон, наклоняясь так близко, что его губы коснулись чувствительной кожи за ухом Дженны.

Она затрепетала от удовольствия.

— Да, кажется, говорил.

— Очень жаль, а то я уже собирался вместо слов продемонстрировать это на деле… Сколько мне осталось ждать, пока ты станешь моей по закону?

— Еще четыре недели.

— Ужасно долго! — простонал Саймон. — Но когда это все-таки случится, я тебя никуда не отпущу, — добавил он, вдруг посерьезнев.

— А я и не хочу, чтобы ты меня отпускал, — честно призналась Дженна. — Я тебя люблю, и всегда буду любить. Всегда.

— Так же, как я тебя.

Он поцеловал ее в губы. Озорник кузен воспользовался случаем и щелкнул их из своего нового фотоаппарата.

Эта фотография, оправленная в изящную серебряную рамку, стала их первым свадебным подарком.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.