Мы подстрелили в джунглях двух свирепых тигров. А может быть, даже трех или четырех, но сосчитать не успели: за нами погнались враги. К счастью, берег океана был недалеко. Маленький плот с брезентовым парусом стоял там, привязанный к колышку. Мы уселись на него и отчалили, оставив противника с носом.

Потом я поглядел в свою подзорную трубу и крикнул:

— Земля! Мы переплыли океан!

Бросили якорь. Причалили к куче бревен, сваленных на берегу, и… стоп! Раз уж у нас появился читатель, надо и ему объяснить, в чем дело. А то он, наверное, читает и удивляется: какие джунгли, какие тигры, какой это океан, если его можно так быстро переплыть? Но ничего тут особенного нет. Мы обыкновенные морские разбойники. Плот у нас всегда стоит наготове перед островом Березовым, скрытый в кустах тальника. Ну и, может быть, читателю станет понятно еще кое-что, если он узнает, что взрослые жители нашего города называют океан не океаном, а речкой Суетинкой. Это смешное название попало даже на географические карты: ведь и географы могут ошибаться. А насчет тигров и джунглей… Гм… Ладно, пусть это останется между нами: мы сами их выдумали.

Итак, мы причалили к бревнам. На берегу нас поджидал шпион Каррамба. Он заговорил, не дожидаясь, пока мы его поймаем.

— Ребята, — сказал Каррамба, — с Капитаном беда! Он куда-то пропал!

— Мишка, — ответил я, — то есть Каррамба! Перестань врать. Капитан сидит на гауптвахте за то, что набил морду Тубусу. Поэтому сегодня игры не будет.

Дело в том, что на нашей улице, кроме разведчиков, пиратов и космонавтов, есть еще футболисты. Это тоже мы. У нас есть Капитан. Его имя Максим, но мы зовем его просто Капитаном. Так удобнее. О нем-то и врал Каррамба.

— Братцы, — говорил он, — правда не вру! Я прибежал к нему, постучался — он молчит. Я во двор — его нет. Я в дом — и там нет. Я в огород. Гляжу — и там пусто. Только повернулся уходить, вдруг кто-то меня за плечо хвать!

Каррамба до того взаправдашно вздрогнул, что и меня на секунду оторопь взяла.

— Ну? — сказал я.

— И вижу, — шепотом продолжал Каррамба, — вижу: держит меня за плечо знаете кто?… Тетка Тимофеиха!

— Тимофеиха? — переспросил я.

— Тетка Тимофеиха? — повторили Мореход и Охотник.

— Она, — сказал Каррамба. — Не перебивайте! И говорит она мне: «Кого, — говорит, — ищешь, того нет и не будет во веки веков!» Так и сказала. И сразу пропала с глаз. Будто и не было ее вовсе!

Он перевел дух. Мы расхохотались. Охотник ехидно фыркнул:

— Ну и наплел! Пойдем сейчас к Капитану, и если врешь… Понял? Уж лучше сознавайся сразу.

— Не вру, — мрачно сказал Каррамба.

Его просто необходимо было наказать. Мы слезли с плота и морской походкой, вразвалку, пошли вверх по Лунной улице.

От залива Морского Дьявола до капитанского дома ровно полтора квартала. Поэтому я успею кое-что рассказать о тетке Тимофеихе, о мальчишке Тубусе и обо всех неприятностях, которые случились из-за них с Капитаном.

Тимофеиха — странная женщина, это точно. В незапамятные времена, когда никого из нас еще не было на свете, она поселилась в старом доме на нашей улице, и с тех пор никто из соседей в этот дом не входил. Ни с кем она не дружит, ни с кем не разговаривает, даже имени и отчества ее никто не знает, и все так и зовут ее теткой Тимофеихой. Когда мы были совсем маленькими, мы ее очень боялись. Проходишь, бывало, мимо этого дома, а Тимофеиха вдруг откроет калитку, глянет желтыми, кошачьими глазами, оскалит острые, злые клыки — и ты мчишься прочь во весь дух, и все тебе кажется, будто она догоняет тебя со своей вечной палкой в руке, а оглянуться страшно… взрослые говорили, что Тимофеиха нарочно пугает детей. Они сердились на нее за это. А между собой, по секрету от нас, говорили, что Тимофеиха — вообще подозрительный человек. Рассказывали, что кто-то заметил возле ее дома каких-то необычайных и очень пугливых людей, явно приезжих. А кто-то другой видел ночью сквозь щель в ставне таинственный зеленый свет в доме вредной тетки. Я узнал, что этими слухами заинтересовался даже наш участковый милиционер. Но ничего подозрительного он не выяснил. Установил только, что, кроме Тимофеихи, в доме проживает ее племянник мальчишка Тубус, который приехал к ней в гости, и что с пропиской все в порядке.

Но я заболтался, а впереди уже видны открытые окна капитанского дома. О неприятностях, которые из-за Тубуса и тетки Тимофеихи приключились с Капитаном и всей нашей командой, придется рассказать в другом месте.

У калитки я затрубил в рог (для этого отлично годилась моя подзорная труба, склеенная из старой газеты). Никто не откликнулся.

— В крепости спят, — зловещим голосом сказал я. — Захватим ее врасплох. Каррамба, открой ворота!

Каррамба нехотя потянул за веревочку. Калитка бесшумно раскрылась.

— Генералы и фельдмаршалы, вперед!

Мы вошли в маленький дворик, поросший ярко-зеленой муравой. У крыльца увидели велосипед Капитана. Тут же валялась капитанская кепка.

— В дом! — шепотом скомандовал я.

Крадучись, мы поднялись по ступенькам крыльца на застекленную веранду. Пробрались в полутемную прихожую. Тут Каррамба налетел на стул, с грохотом опрокинул его, завопил:

— Вперед! Хватай!

И ворвался в комнату Капитана. В эту минуту он явно сам не верил собственным россказням. Но в комнате никого не оказалось.

На смятой, неприбранной кровати горкой лежали раскрытые толстые книги с карандашными пометками на полях. Книги громоздились и на столе вокруг чернильницы-непроливашки, в которой торчало обгрызенное гусиное перо — новая причуда Капитана. Тут же лежал глобус, лишенный подставки, зато весь разрисованный фиолетовыми маршрутами капитанских путешествий. На стенке поблескивал медный барометр.

Барометр грозил ураганом.

— Он где-то спрятался! Ищите! — шумел я.

— Найдем! — бодро галдели остальные, разбегаясь по комнатам, заглядывая в шкафы, под столы, под кровати.

Знакомые вещи лежали на своих местах. Двери были доверчиво распахнуты. В кухне на тарелке стыли остатки обеда, и все же дом стоял пустой, всеми покинутый. Нам становилось чуточку не по себе.

— Эй, Капитан! — кричали мы, подбадривая себя собственными голосами.

Никто не отзывался. Мы сами не заметили, как перешли на шепот. Пугливо оглядываясь, все вчетвером собрались у входа на кухню. Я сказал:

— А может быть, он…

— Тихо! — прошипел Охотник, схватив меня за рукав. Он кивком указал на кухонное окошко, которое выходило на огород. Окно было открыто. Марлевая занавеска на нем колыхалась.

— Кто-то заглянул в окно, — шептал Охотник, — только это был не Капитан!

* * *

Мы обшарили и двор и огород, но не нашли никаких следов Максима. Там просто никого не было, и это ветер, должно быть, шевельнул занавеску. Если Капитан и спрятался где-нибудь, то слишком уж ловко. Поиски пришлось прекратить.

Мы закрыли все двери и окна и стали по очереди сторожить дом до вечера. А когда родители Максима пришли с работы, мы рассказали им обо всем. Но они только посмеялись. Они решили, что Максим удрал из дому без спросу и теперь боится прийти обратно, а мы, мол, помогаем ему вывернуться. Они сказали, что за это они ему еще пуще зададут.

Но прошел день, потом другой и третий, а Капитана все не было. Его родители здорово перепугались, хотя виду не подавали. Они снова расспросили нас каждого по очереди обо всем, обошли знакомых и родственников, у которых Капитан мог задержаться. Но ничего нового не узнали. И тогда отец Максима все-таки пошел к тетке Тимофеихе. Я сам видел это. Он постучал в ставень, потом в калитку. Никто не отзывался. Тогда он толкнул калитку и вошел. И через несколько минут вернулся, разводя руками.

— Никого нет, — сказал он, — и на двери висит вот такой замок.

Он немножко подумал, закурил папиросу и пошел прямо по улице мимо своего дома. Я знал, куда он идет. Он шел в отделение милиции.

А на следующий день… Это случилось так. Была моя очередь сторожить. Я долго бродил около ворот капитанского дома и вдруг вспомнил о некормленном щенке. «Сбегаю домой минут на десять, не больше!» — подумал я. Но застрял почти на целый час. А когда вернулся, то увидел, что одно окошко распахнуто настежь. Из него, живой и здоровый, высунулся Максим!

— Эй! — крикнул он. — Заходи!

Я влез в окошко. Было видно, что Капитан только что переоделся. На полу у порога валялся смятый и почему-то мокрый костюм, тот, в котором я видел его в последний раз. А дождя, между прочим, в этот день не было.

Максим усмехнулся.

— Ну, — сказал он, — чего глаза-то вытаращил? Хотел я сразу тебе все рассказать, но есть хочу зверски! Я пообедаю, а ты пока сбегай за остальными, идет?

Я кликнул ребят, они собрались, и мы потом просидели у Максима до самого вечера. Тогда-то я и услышал от него историю, которая будет рассказана в этой повести. Но прежде мне придется чуточку отступить назад. Я просто плохой рассказчик. Потому что начинать весь этот рассказ по-настоящему надо было сразу с того дня, как в нашем городке появился толстый мальчишка Тубус.

Однажды утром мы всей командой шли на реку мимо дома тетки Тимофеихи. Мы молчали. Пропадает всякая охота разговаривать, когда видишь такой дом. Он очень старый и весь какой-то облезлый. Его окна даже днем всегда закрыты ставнями да еще поверх них заколочены досками накрест. На досках и на ставнях даже наросли кое-где зеленые ломтики плесени. Пахнет здесь нежилым. Но когда мы поравнялись с калиткой, она вдруг отворилась. И высунулась из нее противная, толстая рожа незнакомого мальчишки. Мы остановились, глядя на него. А он глядел на нас. Максим шагнул к нему.

— Здорово! — сказал Максим. — Тебя как звать?

Мальчишка не ответил.

— Чего молчишь? — спросил Максим.

— Кш-ш, мелкота! — прошипел толстомордый и захлопнул калитку.

Капитан чуть побледнел, сунул кулаки в карманы и спокойно сказал:

— Пошли, ребята.

А на обратном пути мы увидели удивительную вещь. Над запущенным садом тетки Тимофеихи взлетел огромный сверкающий мыльный пузырь.

Он переливался и сиял разными красками долго-долго, пока не лопнул. А потом взлетел другой, такой же большой и блестящий. Честное слово, он был ничуть не меньше настоящего воздушного шара! В том-то все и дело. Иначе и удивляться не стоило бы. Но таких шаров я никогда еще не видел.

Второй пузырь не лопнул. Он медленно полетел высоко в небо, стал маленькой яркой искоркой и скрылся среди облаков. Мы просто разинули рты.

Следующий пузырь перепрыгнул через высокий забор и упал на дорогу. Он тоже не лопнул. Он упал и покатился по улице мимо домов, заборов, скамеечек, мимо магазина «Промтовары». Жаль, что в это время на улице никого не было, кроме нас: потом нам никто не поверил, что среди бела дня по улице катился мыльный пузырь ростом с Каррамбу или даже с меня.

А на другое утро мы увидели Тубуса, который важно прогуливался вдоль забора своего сада. Он ходил, заложив руки за спину.

Завидев нас, Тубус хотел юркнуть в калитку, но не успел: Капитан загородил ему дорогу.

— Это ты пускал пузыри? — спросил Капитан.

— Кш-ш! — зло зашипел Тубус, и его толстые щеки заколыхались.

— Чего шипишь? — спросил Капитан. — Разговаривать не умеешь?

Вместо ответа Тубус вдруг согнулся, с размаху двинул Капитана головой в живот. Капитан упал. Тубус рванулся к калитке. Но Капитан успел ухватить его за ногу, и тот мягко шлепнулся в пыль.

— Будем драться, — объявил Капитан — Ребята, помогите ему встать!

— Тетка! — жалобно завопил Тубус. — Тетка!

И тогда из раскрытой калитки выскочила тетка Тимофеиха с палкой в руке. Она замахнулась и огрела Максима по спине раз, другой, замахнулась в третий, но тут Максим разозлился, перехватил палку, дернул ее к себе, и тетка Тимофеиха оказалась безоружной. И произошло чудо: тетка вдруг стала тихой и ласковой. В первый раз в жизни я собственными ушами слыхал ее голос.

— Отдай палку, мальчик, — скрипучим голосом сказала тетка Тимофеиха. — Зачем она тебе?

Она говорила это, а сама осторожно продвигалась к Максиму. Именно продвигалась, а не подходила и не подкрадывалась. Она тихонько скользила по земле, как по льду, не шевеля ногами. Я не знаю, как она ухитрялась это делать. Я потом пробовал, но у меня почему-то не выходило.

Максим отступил на шаг и ответил:

— Не отдам.

— Отдай! — с угрозой сказала Тимофеиха.

— Не отдам, — сказал Максим.

Тимофеиха хотел сказать еще что-то, но глянула на Тубуса и прикусила язык. Лицо ее стало грозным, страшным, морщины будто окаменели, глаза в глубоких темных глазницах вспыхнули по-кошачьи — желтыми огоньками. Медленно скалились острые, щучьи зубы. Тимофеиха взяла Тубуса за руку, провела его во двор и захлопнула калитку перед нашим носом. А мы отправились своей дорогой, и Максим весело помахивал палкой тетки Тимофеихи. Но я хорошо знаю Капитана. Я понимал, что на душе у него вовсе не так спокойно, как ему хочется показать. Ведь все неприятности были впереди.

Так и получилось. Вечером вредная тетка очень удивила родителей Максима: нагрянула к ним домой и стала расписывать, как он обидел ее племянника, слабого, нервного мальчика, как он напал на нее, старуху, и отобрал ее любимую палочку. А заодно она рассказала о кое-каких проделках нашей команды, о которых, как мы думали, никто на свете не знает. До сих пор не понимаю, как узнала о них тетка Тимофеиха. Но этим она себе же навредила. Не будь этот, Максим, конечно, извинился бы и отдал палку. Ведь извиниться — дело пустяковое, а палка ему вовсе была не нужна. Таких палок везде сколько хочешь. Теперь же он извиняться не стал и сказал, что ни за что не отдаст палку. Пусть Тимофеиха сначала перестанет шпионить и выведывать чужие военные тайны.

Тимофеиха ушла ни с чем, но Максима наказали. Ему запретили выходить на улицу до тем пор, пока он не исправится. Ну, а этого долго пришлось бы ждать. И не знаю, сколько времени сидел бы Капитан на гауптвахте, если бы не случилось одно странное происшествие…

Мне придется сделать еще одну остановку в рассказе, но это последняя. До сих пор я говорил о том, что видел сам или знаю точно. Но обо всем остальном, начиная со следующей главы, мне придется рассказывать со слов Максима. Поэтому предупреждаю: если вы всему этому не поверите, то ко мне прошу не придираться. Разговаривайте с Максимом сами. Все вопросы посылайте ему в письменном виде по адресу: «Лунная улица, Капитану». Точка.

Утром, когда все ушли на работу, Максим побрел в огород. В такую жаркую погоду там хорошо было сидеть на скамеечке возле колодца. Из колодца тянуло прохладой. Над головой тихонько вздрагивали ветки яблонь. Гудел шмель.

От жары Максима слегка разморило, и он решил облиться холодной водой. Он сдвинул с колодца крышку, столкнул вниз ведро. Загремела, разматываясь, ржавая железная цепь.

Глубоко-глубоко внизу поблескивал зыбкий квадратик воды, похожий на черное зеркало. Ведро ударилось о зеркало, разбило его, булькнуло и захлебнулось. Максим потащил его наверх, сердито ворча:

— Ух, до чего тяжелое!..

Он с трудом подтянул ведро к краю колодца, ухватился за ручку, поставил ведро на скамейку. И вытаращил глаза: студеная вода бурлила, как кипяток, и зеленовато светилась изнутри. Тоненький голос вдруг произнес:

— Здравствуй, Максим!

И выскочил из ведра необыкновенный мальчишка. Он был очень мал ростом, одет в зеленую рубашку из травинок, опоясан красным прутом тальника. С его рубашки и кончика носа падали капли воды.

— Кто ты такой? — спросил его Максим.

— Я карлик Бульбуль, — ответил мальчишка. — Я пришел из Города удивительных чудес!

Максим, понятно, очень удивился. Ведь не каждый день к людям приходят в гости карлики из Города удивительных чудес! А карлик продолжал говорить.

— Я все о тебе знаю, — сказал он. — Ты думаешь, что поссорился с мальчишкой Тубусом и с бабкой Тимофеихой? Как бы не так! Это вовсе не мальчишка. Он только притворяется мальчишкой. Он Топус, правитель Страны пузырей. А тетка Тимофеиха — вовсе не тетка Тимофеиха, а Орутра, Великая тетка правителя. Ее дом — это тайное убежище Топуса в твоей стране. Там в подвалах стоят бочки мертвой воды и маленький кувшин, на донышке которого есть живая вода. Тайный ход из подвала ведет в Заповедную пещеру неприступного Подземного дворца. Я узнал все это, я открыл его тайные замыслы. Слушай: он готовит огромное войско, чтобы пойти на Город удивительных чудес. Это будет самая большая и самая страшная война в истории Страны приключений! И тебе тоже грозит беда за то, что ты оскорбил Правителя и отнял палку тетки Орутры.

— Здорово врешь! — восхищенно сказал Максим.

— Я не вру, — сказал карлик Бульбуль. — А не веришь, надень-ка эти волшебные очки!

Он достал из кармашка мокрые очки в простой железной оправе. Максим надел их, сморщился, снял, протер и опять надел, но лучше видно не стало: перед глазами стоял сплошной полосатый туман. Максим уже решил снять очки совсем и вздуть Бульбуля. Но туман стал проясняться, полосы превратились в доски забора, которым был обнесен сад тетки Тимофеихи. В одной доске Максим заметил дырку от выпавшего сучка и заглянул в нее.

В саду, заросшем лопухами и крапивой, он увидел тетку Тимофеиху и мальчишку Тубуса, или Топуса, как называл его карлик Бульбуль.

У них там, оказывается, была целая аптека. На низеньком столике, ножки которого были вкопаны в землю, стояла дюжина разных склянок. Тимофеиха брала одну склянку за другой и отмеривала несколько капель в кувшин с длинным тонким горлышком. Потом взбалтывала смесь, нюхала ее, добавляла еще капельку из другого пузырька. А Топу стоял рядом и смотрел.

— Тетка, — сказал друг Топус. — На меня кто-то глядит!

— Не может быть, — сказала тетка Тимофеиха. — Я их всех тут так напугала, что они даже близко не подойдут.

Топус фыркнул.

— Больно испугался тебя этот вчерашний мальчишка!

— Он испугается, — сказала Тимофеиха. — Сейчас он очень испугается!

— Знаешь что, — сказал Топус, — когда отберешь свою палку, облей ее мертвой водой!

— Оболью, — сказала Тимофеиха.

Она заткнула горлышко кувшина пробкой, в которую был вделан пульверизатор, и отдала кувшин Топусу. Он сдавил резиновую грушу. На Тимофеиху брызнул фонтан серебристой водяной пыли. И сразу тетка Тимофеиха пропал с глаз, будто и не было ее вовсе! Но ее шевелящаяся тень осталась на столике. Тень переползала через столик, скользнула по лопухам и крапиве, по кустам шиповника, зашуршала около забора и выползла на пыльную дорогу.

— Ну, что? — спросил Бульбуль.

— Ползет сюда, — сказал Максим.

— Если останешься здесь, погибнешь, — сказал Бульбуль. — А если хочешь спастись и помочь Городу удивительных чудес, то нельзя терять ни минуты. Бежим!

— Куда?

— В Страну приключений! Берись за цепь и спускайся в колодец, а я за тобой. Не трусь! Скорей, скорей!

Раздумывать, пожалуй, и вправду было некогда, Максим ухватился за цепь и, пачкая руки ржавчиной, стал спускаться в прохладную глубину колодца. Чем глубже он спускался, тем вокруг становилось темнее, а внизу все громче шумела вода.

— Там должна быть дверь! — шепотом сказал карлик.

Действительно, колодец оказался довольно хорошо обжитым местом. Неведомо кто и в какие времена сделал дверцу в его бревенчатой стенке над самой водой. Но даже в полутьме можно было понять, что это очень ветхая дверца. Она была чуть приоткрыта.

Максим раскачался на цепи, ухватился за ржавую железную ручку, распахнул дверцу и, бросив цепь, шагнул на скользкий от плесени порожек. Вытертые, влажные, как в бане, ступеньки вели куда-то вверх. Было очень темно. Максим шел вверх по скрипучей лесенке, а карлик карабкался следом и повторял:

— Ты только не бойся! Не бойся!

— Да с чего ты взял, что я боюсь? — шепотом зарычал на него Максим. — И не думаю!

Когда он говорил это, он уже и в самом деле не боялся, потому что впереди как раз стал виден выход. Широкий пучок солнечных лучей бил в щель между досками второй дверцы, такой же ветхой, как и нижняя.

Дверь скрипнула, распахнулась. Максим увидел странную местность, до самого горизонта усеянную бугорками, буграми, холмами и холмиками. Ни одного дерева не было видно поблизости. Все вокруг покрывала ярко-зеленая, нежная травка. Ярко светило солнце, стрекотали кузнечики. У самых своих ног Максим увидел полосатый столбик. На столбике стрелку. А на стрелке надпись:

Он задрал голову вверх и увидел: в небе кувыркаются разноцветные воздушные шары. Их было столько, что не сосчитать, и все разные: голубые, синие, зеленые, красные, желтые, полосатые, красно-голубые и желто-фиолетовые, пятнисто-лиловые, серые в яблоках и оранжевые в клеточку. Все они как пчелиный рой, вились возле пышного белого облака, которое выплывало на середину неба. Где-то заиграла музыка, шары быстрее закружились в воздухе. Они, то разлетались в стороны, то снова собирались в кучу, звонко стукаясь один о другой. Гул стоял в поднебесье. И оттуда, то и дело доносилось:

— Э-ге-гей! Э-ге-гей!

— Стой и не шевелись! — проговорил карлик из кармана. — Это Летучие пузыри!

— Эти шары живые?

— Еще какие живые! Они ходят дозором над всей Страной приключений и потом рассказывают Топусу, что видели. Стой и молчи, пока они не пролетят. Может, они тебя не заметят. Или подумают, что ты столбик.

Максим, конечно, обиделся на эти наглые слова, но все же решил смолчать и на этот раз. Карлик, ясное дело, лучше знает порядки в Стране приключений.

Облако медленно уплывало с неба, и шары улетали за ним. Крики и музыка постепенно затихли.

— Улетели? — спросил Бульбуль. — Теперь можно идти дальше.

И в этот самый миг где-то поблизости раздался отчаянный вопль:

— Спасите! Убивают!

Максим не раздумывая, кинулся в сторону от тропинки, к месту, откуда слышался крик. Он позабыл, что нужно слушаться карлика, который в это время отчаянно колотил кулачками в стены спичечного коробка и о чем-то пронзительно верещал. Максиму было не до карлика. Он мигом добежал до верхушки низкого холма и увидел: внизу, под холмом лежит опрокинутая набок повозка, в которую запряжены не лошади, а люди!

Они были запряжены по-настоящему, то есть на каждом из троих был надет хомут и вся остальная сбруя, не было только дуги с колокольчиком. Их руки и ноги были опутаны вожжами, и низенький, совершенно круглый, как сыр, человек хлестал их по спинам плеткой-самохлесткой. Ему для этого не надо было даже замахиваться: плетка работала сама изо всех сил, яростно повизгивая в воздухе. Два других таких же толстяка, раскрыв дверцу повозки, с трудом вытащили оттуда третьего, самого толстого из всех, и поставили его на ноги. Толстяк тяжело дышал и шевелил огромными ушами. А когда отдышался, выхватил плетку-самохлестку из рук первого толстяка и принялся сам хлестать связанную вожжами упряжку. Никто из толстяков не заметил Максима, никто не видел, как он вытащил из кармана рогатку, нашарил в траве круглый камешек, прицелился и — вж-жик! — прямо в багровую пуговичку носа главного из толстяков. Тот схватился за нос, выронил плетку, и тогда она стала охаживать его самого так быстро, что нельзя было ее разглядеть, был только слышен частый посвист да быстрые щелчки. А тем временем Максим нашарил еще камешек, потом еще, еще. Он не промазал ни разу, и толстяки все четверо корчились вокруг повозки, будто попали на горячую сковороду. А тут еще плетка-самохлестка, которая так и гуляла по их круглым спинам, так и посвистывала!

Наконец толстяки не выдержали. Они все четверо как по команде присели, поджав под себя ноги, оттолкнулись руками и быстро-быстро покатились прочь, бросив опрокинутую повозку. Только тогда, Максим наконец услышал то, что кричал ему карлик, который разлома спичечный коробок и наполовину вылез из кармана:

— Ты с ума сошел! Это был Великий тайный слухач! Сейчас он поднимет на ноги всю Страну пузырей! Скорее бежим отсюда!

— Ладно, — сказал Максим. — Только давай сначала развяжем этих людей и отпустим их на волю.

Так они и сделали. И люди, освобожденные от веревок, перепуганные насмерть, дрожащие, сразу кинулись бежать прочь и мигом скрылись из глаз.

— Ну и порядки тут у вас! — сказал Максим карлику Бульбулю.

— Это Страна пузырей, — ответил карлик. — А у нас, в Городе удивительных чудес, совсем другие порядки. Сам увидишь. Но пойдем скорей: нам еще надо отыскать клад в Заповедном лесу и узнать, где спрятана Волшебная искорка.

— Погоди, — сказал Максим. — А зачем будет пропадать такая хорошая вещь?

Он поднял с земли плетку-самохлесту, заткнул ее за пояс, и они отправились в путь.

Наверное, Главный тайный слухач решил не поднимать тревоги, чтобы не опозориться на всю Страну пузырей. Потому что никто не помешал Максиму спокойно идти своей тропинкой все дальше и дальше. А когда солнце склонилось к холмистому горизонту, Максим увидел впереди Заповедный лес.

Он был густой и дремучий, настоящий сказочный лес. Казалось, что вот-вот впереди откроется поляна, а на ней будет стоять избушка на курьих ножках. Ничего не было бы удивительного: в таком лесу всякое может случиться. Поэтому карлик Бульбуль выпрыгнул из кармана, пробормотал скороговоркой свои таинственные колдовские слова и снова стал большим — таким большим, каким может стать сказочный карлик, то есть Максиму до пояса.

— Здесь я сам пойду впереди, — сказал Бульбуль. — Вот только надену волшебные очки, а то можно и заблудиться.

И они пошли дальше: впереди маленький карлик в больших очках, позади Максим с палкой Тимофеихи в руки и с плеткой-самохлесткой за поясом. Солнце, наверное, уже зашло, потому что в лесу быстро смеркалось, под деревьями густела мгла. Максим все чаще спотыкался о могучие корни, его босые ноги болели. Вероятно, они были сплошь в синяках. А карлик все вел его дальше по каким-то запутанным тропкам.

Уже наступила ночь, когда они добрели до берега тихой речушки, окруженной дремучей чащей. Вода отливала свинцом. Высокая черная ель склонилась к воде. Под этим деревом Бульбуль остановился.

— Здесь зарыт волшебный клад, — сказал он. — Мы выкопаем его в полночь. Нам помогут очки и палка. Мы узнаем, где спрятана Волшебная искорка, и спасем от Топуса Город удивительных чудес!

Максиму почудилось, будто при этих словах что-то зашевелилось в кустарнике, росшем неподалеку. Он вгляделся, прислушался, но ничего не увидел и не услышал. И подумал, что ошибся. А через минуту он и вовсе забыл об этом, потому что карлик в ожидании полуночи усадил его под елью и стал рассказывать историю о Волшебной искорке и о том, что приключилось из-за нее в Городе удивительных чудес.

И вот что он рассказал.

Не так далеко и не так близко отсюда, на синем озере, на трех зеленых островах, стоит Город удивительных чудес.

Давным-давно, в незапамятные времена, жили в этом городе мальчишка по имени Топус и его тетка Орутра. Это был совсем обыкновенный мальчишка, и тетка тоже была вполне обыкновенная. Только уж очень она любила посплетничать. А если у нее не было в запасе никаких новостей, они их просто выдумывала. Это ей нравилось.

Но однажды она рассердилась на своих соседей и выдумала про них такую гадость, что все в городе перестали с ней разговаривать и даже здороваться. Тогда тетка Орутра обиделась на весь город. Топус тоже обиделся. Он считал, что его тетка — очень хороший человек.

— Ладно, — сказал он. — Я им всем покажу!

Но что он мог такое особенное показать? Он ловил соседских собак и поджигал их хвосты. Он протягивал поперек улицы веревку, чтобы прохожие спотыкались и падали. Он влезал на крыши соседних домов и затыкал дымовые трубы просмоленным тряпьем. А потом сваливал все на кого-нибудь из соседских мальчишек, и тому здорово влетало ни за что. А Топус веселился. Все сходило ему с рук, пока его однажды не поймали, когда он пытался повесть соседскую кошку. Тут ему досталось за все разом. И никто из ребят больше не хотел с ним водиться. Не стоило выходить на улицу: к нему или поворачивались спиной, или принимались дразнить, и неизвестно, что было хуже. Оставалось одно: сидеть в угрюмом, темном доме со злой теткой и пускать мыльные пузыри.

Топус пускал пузыри и скучал. Тетка тоже скучала и становилась злее день ото дня.

— Ничего, — скрипела она, глядя в темный угол, — будет еще на нашей улице праздник!..

Это она просто себя утешала. Потому что знала в точности, что никакого праздника не будет. Ну чем она, старая и злющая, может насолить целому городу? Ведь ничем. А уж так насолила бы, если б могла!

Но тетке вдруг нечаянно повезло. И принес ей удачу не кто-нибудь, а ее племянник Топус. И даже не Топус, а его мыльные пузыри.

Эти пузыри у него обыкновенно получались тяжелые, серые. Слишком мало света было в доме. Пузыри не хотели подпрыгивать и летать. Они лениво опускались на пол и лопались, оставляя мокрые пятна.

Но однажды Топус выдул удачный пузырь — легкий, блестящий, переливчатый, как радуга. Потому что как раз в эту минуту солнечный луч вошел в запыленное оконце и коснулся пузыря. Пузырь сорвался со стеклянной трубки, подпрыгнул и потолку, пролетел через комнату и с тихим звоном ударился об пол. Он не лопнул! И когда Топус схватил его, он увидел, что это не пузырь, а прозрачный шар из тонкого стекла. В середине шара плясала сверкающая огненная пушинка.

— Тетка! — закричал Топус. — Тетка! Иди сюда!

Прибежала тетка. Она жадно схватила прозрачный шар, рассматривая огненную пушинку.

— Это волшебная искорка, — сказала она. — Только раз в сто лет она попадает в человеческие руки! Ты знаешь, что с этой искоркой можно добыть даже живую воду?

— Хочу живой воды! — сказал Топус.

— Будет живая вода. — сказала тетка.

Она разбила шар, поймала огненную пушинку и бросила ее в кувшин с кипяченой водой. Пушинка заскользила по поверхности все быстрее, быстрее, чертя огненные круги. Над кувшином поплыл легкий парок.

— Живая вода готова! — сказала тетка. — Пей — и станешь бессмертным! Только не слишком много, — добавила она. — Иначе ты больше не будешь расти и навсегда останешься таким вот мальчишкой!

Но Топус не послушался. Он решил, что тетка боится, как бы он не выпил всю воду. И он пил, пока вода не полилась у него через нос. Тогда кувшином завладела Орутра. Но и после этого воды в кувшине осталось немало. И там по-прежнему золотой мушкой вилась и сверкала Волшебная искорка.

— Тетка, — сказал Топус, — мы повесим на нашем доме вывеску, на которой будет написано: «Аптека». Мы разольем живую воду в бутылочки и начнем их продавать. На каждой бутылочке будет длинная надпись по-латыни: «Принимать перед едой по столовой ложке три раза в день». Ох, сколько мы денег с них слупим, тетка! Они станут очередями в целые улицы, но мы будем продавать не каждому. Нашим врагам ничего не достанется. Ни капли! Правильно тетка?

— Ты дурак, — сказала тетка. — Ты хочешь, чтобы еще кто-нибудь стал бессмертным? Нет? Я тоже не хочу. Я скажу тебе, что нам надо. Нам не нужна живая вода. Нам нужна мертвая вода.

— Кто будет покупать мертвую воду? — сказал удивленный Топус.

— Никто, — сказала тетка. — И не надо. Мы и так завладеем всем городом.

Она выловила золотую мушку из кувшина, бросила ее в большую бочки, наполненную водой. И сказала:

— От искорки бывает живая вода, а от ее пепла — мертвая. Пусть искорка погаснет!

И погасла огненная пушинка, нечаянный подарок солнечного луча, в большой бочке, от которой пахло плесенью и огуречным рассолом. Так в Городе Удивительных Чудес появилась бочка мертвой воды. И вот что из этого получилось.

Уже через день все газеты города вышли с такими заголовками:

«Среди бела дня…»

«Ужасное преступление…»

«Убийство на улице Аладиновой лампы…»

«Преступники скрылись».

Никто не знал, что виновницей загадочного преступления была тетка Орутра. Накануне в полдень она шла по малолюдной улице Аладиновой лампы. Ей встретился только один прохожий. Он не захотел поздороваться. Тетка глянула по сторонам. Поблизости никого не было. И тогда она плеснула в лицо встречному мертвой водой из бутылочки, а потом, не оглядываясь, пошла дальше.

Наступил новый день. Горожане расхватывали газеты, в которых не нашли почти ничего нового. Заголовки кричали:

«Преступник не найден!»

«К чему приводит бездействие!»

«Городская стража играет в кости!..»

Но одна газета вышла с запозданием. Она задержалась из-за небольшой заметки, которую напечатали на первой странице. Заметка называлась «Таинственный яд»

В ней говорилось о том, что городские власти хотели пока удержать в секрете: все, кто хоть раз прикоснулся к одежде убитого, погибли. Это были стражники и врачи. Доступ в городскую больницу поэтому запрещен, больных оттуда выносят через окна. Помещение решено сжечь.

А на другой день в газетах появился новый страшный заголовок:

«Эпидемия неведомой болезни!»

Вот одна из заметок, напечатанных под этим заголовком:

«На Южном Острове распространилась эпидемия неизвестной болезни. Установлено, что так называемое убийство на улице Аладиновой лампы было лишь первым случаем загадочного заболевания. С тех пор имел место еще ряд подобных случаев в окрестностях той же улицы.

Рекомендуем жителям Южного Острова не выходить из домов без крайней необходимости. Продукты питания будут доставляться на дом на Бегающих Тележках.

Спокойно и решительно встретим неведомую опасность!

Никакой паники!

Не пейте сырой воды!»

А виновница всех бед тетка Орутра даже чуть-чуть помолодела от радости. Еще бы, ведь столько злости у нее накопилось на весь мир, пока она сидела взаперти в мрачном, темном доме и ждала случая отомстить! Она без устали придумывала новые ловушки для своих недругов и потом, хихикая, рассказывала Топусу, как они поскальзывались на лужах мертвой воды, пролитой перед их дверьми…

Топус тоже хихикал и называл имена всё новых врагов — в основном окрестных мальчишек, которые не хотели с ним играть. Вместе с теткой он составил длинный список всех, кого надо было предать казни. И опять тетка выходила ночью на улицу, смачивала мертвой водой дверные ручки, плескала ее в форточки и слуховые окна.

— Пусть они как следует испугаются! — сказала она Топусу. — А потом я заставлю их объявить меня Великой правительницей Города удивительных чудес. Вот тогда они у нас попляшут!

Топус помрачнел.

— Я сам хочу стать правителем этого города, — сказал он.

— После меня, — сказала тетка.

— Но ты же никогда не умрешь! — с грустью ответил Топус. — Зря я дал тебе живой воды!

Тетка закатила ему оплеуху и перестала с ним разговаривать. Топус надулся и сказал себе, что тетке это даром не пройдет.

Он ушел в другую комнату, насыпал в кружку немного мыльного порошка, плеснул в нее воды, взял стеклянную трубку и принялся выдувать мыльный пузырь. Задумавшись, он не сразу заметил, какой странный пузырь у него получается: на тонкой блестящей пленке появились плоские, будто нарисованные глаза, уши и рот. Только носа не было. Но вот пузырь сорвался с трубки, и нос появился тоже. Пленка затвердела. Она перестала быть прозрачной. Пузырь превратился в круглую человеческую голову. Голова сказала:

— Здравствуй, хозяин! Сделай мне, пожалуйста, еще туловище, руки и ноги.

— Ты кто? — в ужасе спросил Топус.

— Я твой Пузырь. — сказала Голова. — Ты растворил мыльный порошок в живой воде, и вот я ожил!

И правда: Топус по ошибке плеснул в стакан живую воду, которая оставалась в кувшине и о которой он совсем позабыл.

— Лопни! — сказал он Пузырю. — Я боюсь тебя!

— Не бойся, — сказал Пузырь. — Ты меня оживил, и я стану верным твоим слугой. Только сделай мне туловище, руки и ноги. Я мигом научусь любом делу и выполню все, что ты прикажешь.

Топус подумал и сказал:

— Хорошо!

Он был вовсе не прочь иметь собственного слугу, который одевал бы его по утрам. Поэтому он выдул новый большой пузырь — туловище и посадил на него голову. Перед ним стоял человечек, похожий не то на снежную бабу, не то на ваньку-встаньку. Два маленьких пузыря, пристроенные с боков, вытянулись и стали короткими толстыми ручками. Еще два пузыря превратились в короткие толстые ножки.

— Я готов, — сказал Пузырь. — Что прикажешь?

— Иди поколоти мою тетку, — приказал Топус. — Она сегодня дала мне затрещину.

И Пузырь отправился колотить тетку, которая вовсе этого не ожидала. Поколотив ее, он вернулся и спросил:

— Чего ты еще хочешь?

— Красных петушков на синих палочках, — сказал Топус, — новые сапоги и… еще я хочу стать правителем Города Удивительных Чудес!

— Когда ты станешь правителем, у тебя будет сколько хочешь новых сапог и целые горы красных леденцов, — сказал Пузырь. — Ты только потерпи до вечера! Надо выдуть побольше таких пузырей, как я, очень много: целое войско. Тогда мы захватим город силой.

— Правильно! — сказал Топус. — Начинай!

И Пузырь принялся выдувать других Пузырей, одного, другого, третьего. И каждый новый Пузырь, едва встав на короткие толстые ножки, кланялся Топусу, говорил:

— Здравствуй, хозяин!

И принимался помогать первому Пузырю выдувать все новых и новых Пузырей. Скоро Пузырями наполнился весь дом, потом двор, потом огромная толпа живых Пузырей выкатилась на улицу, рекой разлилась по всему городу, захватывая дом за домом, квартал за кварталом, остров за островом. И в тот же день Топус объявил себя правителем Города удивительных чудес. А все жители города были обращены в рабство. С теткой Орутрой он помирился и дал ей придворный чин Великой тетки.

В городе наступили тяжелые времена.

Пузыри ездили на горожанах верхом и подгоняли их плеткой и шпорами. Горожан запрягали в кареты, заставляли строить дворцы и засевать поля, а кормили все больше подзатыльниками. Так проходил год за годом. А Топус все оставался мальчишкой, потому что выпил слишком много живой воды.

Жили тогда в Городе удивительный чудес два брата — Кноп-старший и Кноп-младший. Старший был ученым, а младший — поэтом. Но ни ученые, ни поэты никому тогда не были нужны. Поэтому братья жили очень трудно и очень бедно.

Однажды в ясную лунную ночь младший Кноп открыл окно своей комнаты на чердаке, чтобы подышать свежим воздухом и посмотреть на крыши, которые от лунного света побелели так, будто на них пал иней.

Он глядел на Город удивительных чудес и думал о его судьбе. И вдруг у него защипало в глазах так, что потекли слезы.

«Что-то попало в глаз», — подумал Кноп-младший. Он поднес к лицу ладонь, и на нее вместе со слезой упала мягкая снежинка. Она согрелась, но не растаяла. Она начала светиться в полутьме сначала серебристым лунным светом, потом свет порозовел, стал багряным, и, наконец, таинственная снежинка вспыхнула ярко, как капелька расплавленного металла.

— Волшебная искорка! — прошептал поэт.

Он не ошибся. Разве что очень немножко. Это был пепел Волшебной искорки, который заново вспыхнул от тепла человеческих слез и рук. Дело в том, что в эту ночь Топус велел приготовить несколько бочек мертвой воды. А когда это было сделано, он положил искорку на подоконник — просушиться, и ветер унес ее прочь и швырнул в чердачное окошко…

Огненной мушкой искорка слетела с ладони поэта и упала на кончик его пера. Она продолжала светиться, и этим пером теперь можно было писать в самой черной темноте, не тратя медяков на свечи — ведь поэт был очень беден.

В ту же ночь он написал стихи. Слова в них были так горячи, что бумага дымилась и тлела, раскаленное перо обжигало руку, огненные змейки вспыхивали на столе после каждой строчки, приходилось тушить пламя курткой. К утру от единственной куртки поэта остались одни обгорелые лохмотья, бумага стала горсточкой черного и сероватого пепла, но слова уже к полудню знал весь город, и каждое сердце вспыхнуло от этих добела раскаленных слов. На улицах зазвенело оружие, Пузырей выгоняли из дворцов, вытаскивали из карет и палками гнали по улицам. Их войско не успело опомниться, как было разбито. И сам Топус еле успел убежать.

Говорят, что когда Топуса выгнали за ворота, он поклялся вернуться и жестоко отомстить. И он ушел на север, в Дикие неведомые земли, а его верные Пузыри ушли следом, катя перед собой бочки, полные мертвой воды. Там, в Диких неведомых землях, Топус велел им вырубить в скалах неприступную крепость. В этой крепости он теперь и живет.

А горожане, затворив ворота, первым делом отменили все законы Топуса и стали жить по своим, очень дружно и очень весело. Их огорчало только то, что с ними не было поэта Кнопа: он погиб в самой первой схватке. И никто не знал, куда девалась Волшебная искорка.

В городе уже стали понемногу забывать о Топусе, когда вдруг прошел слух, будто бывший правитель готовит какое-то волшебное средство против войска горожан. Это всех насмешило. Газеты стали выпускать специальную юмористическую страницу, которая называлась «Новости из Страны Пузырей». Там печатались уморительные картинки из жизни Топуса и его придворных Олухов, Блюдолизов, Слухачей и Шептунов. Но на всякий случай, чтобы защититься от Топуса, если он все-таки нападет, город обнесли неприступной стеной, отлитой из красной меди. В стене и около нее было устроено множество разных ловушек. Были такие устройства, которые могли опрокинуть приставленную к стене лестницу или осадную башню. А в других местах лестница или башня, приставленная к стене, сразу проваливалась под землю вместе с воинами врага. Стоило перейти запретную черту, как луки-самострелы выпускали из бойниц тучу стрел прямо в цель, потому что они устроены так, что промахнуться не могут. На северной равнине до самого Заповедного леса горожане расставили говорящие мельницы со светящимися крыльями. Стоило появиться на опушке леса хоть одному Пузырю, как это сразу же становить известно в Городе удивительных чудес.

Словом, казалось, что уже можно позабыть обо всякой опасности. Так думали все горожане, так они и сделали. Но вот однажды ночью произошел странный случай.

Город удивительных чудес стоит на трех островах, соединенных мостами. В полночь стража обыкновенно обходит мосты. Так было и в ту ночь. Городу уже спал. Вода в озере было спокойна, ни одна морщинка не пробегала по ней.

Часы на башнях отзвенели полночь. И тут стражники увидели в проливе тени лодок. Ни одной лодки видно не было, остроносые тени мчались сами собой, одна за другой причаливали к берегу, и там на земле возникало какое-то неясное движение. Стража подняла тревогу. Кто-то догадался бросить в воду горсть камешков. По воде прошла рябь, тени раздробились на кусочки, растаяли, и над озером пронесся чуть слышный жалобный вздох.

В ту же ночь один горожанин очень поздно возвращался домой. Луна еще не скрылась. И он увидел, что по мостовой движутся человеческие тени. Прохожий от испуга замер на месте, и тени прошли мимо него. Это было знаменитое в истории Ночное шествие теней. Их было целое войско, и мостовая по временам казалась сплошь залитой чернилами.

Похожий узнал тень Главного палача. Она шла, помахивая тенью топора, впереди отряда теней, которые несли тени веревок с петлями. Тени Слухачей то и дело перепрыгивали на тротуары и прислоняли тени своих длинных ушей к окнам.

К несчастью, в эту ночь в городе не было великого ученого Кнопа. Он как раз уехал в дальнюю экспедицию, чтобы выяснить, вправду ли в Пещерной стране живут двухголовые люди и крылатый Оранжевый дракон. Тени пришли к его дому.

А наутро весь город узнал об исчезновении дочери дяди Кнопа. Никто долго не мог понять, зачем ее похитили. Но однажды стражники изловили на берегу озера подосланного Топусом Слухача, и он рассказал, в чем дело.

Оказывается, эта девочки, племянница погибшего поэта, одна во всем мире знала великую тайну — тайну Волшебной искорки!..

Бульбуль прервал рассказ, растянулся под елью, прижал ухо к земле.

— Я слушаю, когда настанет полночь, — сказал он. — Если хочешь услышать это, сделай, как я.

Максим так и сделал.

Было тихо, кровь шумела в ушах, но больше ни шороха, ни шелеста в дремучей лесной ночи. Река не плескала о берег, и ни одна рыба не выплывала наверх глотнуть мушку, вьющуюся над водой.

Облака потихоньку уплывали с неба. На лес пролился ясный лунный свет, и стали видны круглые листья кувшинок, которые плавали на тихой воде.

Внезапно из земной глубины донесся короткий металлический звук. Как будто кто-то с силой ударил молотком по наковальне.

— Полночь, — сказал карлик Бульбуль. — Пора!

Он надел волшебные очки и начал шарить руками в грудах прошлогодней сухой хвои.

— Вот она! — закричал он. — Ура! Я нашел волшебный клад.

Он протянул ладонь Максиму. Максим увидел, что на ладони карлика лежит вовсе не клад, а обыкновенная бугорчатая еловая шишка. Максим сказал об этом карлику, но тот был настолько обрадован, что даже не рассердился.

— Сейчас сам увидишь, — сказал он Максиму. — Дай сюда палку.

Он положил еловую шишку на широкий дубовый лист. Максим услышал, как он бормотал:

— Ты шишка еловая, не простая — заколдованная, ну-ка встань с листа, человеком стань!

Раздался треск, как будто кто-то разорвал бумажный лист. В лунном луче, пробившемся сквозь еловые лапы, стояла девочка. Две маленьких луны отражались в ее изумленных глазах.

Максим шепотом спросил ее:

— Кто ты?

И девочка шепотом ответила:

— Я была еловой шишкой.

Шум пошел по лесу и шелест, и в шуме — это Максим слышал собственными ушами — явственно повторялись слова: «Еловая Шишка, Еловая Шишка!»

В кустарнике что-то зашевелилось, заскрипело. Максим увидел, что стоящий посреди кустов обгорелый пень с черным дуплом вдруг ожил, что он глядит сердитыми глазами из-под мшистых бровей, а дупло открывается и закрывается, как человеческий рот.

— Держите их! — сказало дупло.

И пень заковылял к берегу на узловатых корневищах-ногах. Он оказался злым косматым стариком.

— Какой я дурак! — сказал Бульбуль. — Да тут повсюду глаза и уши Топуса!

Тонконогие бледные цветы, росшие вокруг, наклонили головки в сторону Еловой Шишки. Максиму показалось, что в них блестят капли росы среди мелких колючих лепестков. Но лепестки смыкались и снова раскрывались, как ресницы, а вместо росинок в них злобно блестели зрачки. Толстопятые грибы медленно поворачивали вывернутые наружу шляпки, похожие на ухо. Старик пень приближался, ломая кусты. А из глубины леса уже доносился отчетливый цокот лошадиных копыт.

— Надо бежать! — сказал Максим.

— Бежать некуда, — простонал карлик. — Мы пропали!

— Почему пропали? — сказала Еловая Шишка. — Есть ведь лунная дорожка.

— Правильно! — закричал карлик. — Как это я мог забыть?

Он схватил Максима и девочку за руки и потянул их к реке. Еловая Шишка первой ступила на воду, на лунную дорожку. Вода качнулась, пошла кругами, но выдержала.

— Иди! — позвала Еловая Шишка Максима. — Это опасно только в темные ночи, когда не бывает луны.

Максим боязливо шагнул на зыбкий серебристый половичок, переброшенный с берега на берег. Страх его быстро прошел, и он даже начал покрикивать:

— Эй вы, правее! Не угодите в тень!

Они уже пересекли реку и ступили на влажный песок, когда на поляну ворвался отряд Пузырей.

— Они там! — зарычал старик пень. — Они перешли реку по лунной дорожке!

— Догоним! — уверенно сказал Главный Пузырь и шагнул к воде.

Максим узнал его: это был Великий Тайный Слухач. Максим стоял в тени берега и смотрел на Пузырей, а карлик, чуть не плача, тормошил его:

— Побежим скорей, они нас сейчас схватят!

Максим сердито отмахнулся.

Когда весь отряд вступил на реку и добрался до середины, Максим наклонился, размахнулся и швырнул гладкий, плоский камешек. Тот лихо проскакал по поверхности реки, разбив лунную дорожку на миллионы блестящих осколков. Пузыри с воплем провалились в холодную воду, быстрое течение подхватило их и понесло. И Максим сказал:

— А теперь бежим!

Лес перешел в редкий кустарник. Беглецы мчались во весь дух, их тени неслышно летели рядом с ними, прыгая с кочки на кочку, с куста на куст. Потом тень карлика стала прихрамывать и понемногу отставать. Немного погодя отстала тень Еловой Шишки. Максим оглянулся и увидел их далеко позади.

— С вами далеко не уйдешь, — сказал он, когда попутчики поравнялись с ним. — А за нами, наверное, гонится половина Страны Колдунов.

— Я отвыкла бегать, пока была еловой шишкой, — сказала Еловая Шишка.

А карлик захныкал:

— Тебе хорошо, ты вон какой длинный! А я маленький…

— Ладно, — сказал Максим. — Ты, карлик, стань совсем маленьким, я посажу тебя в карман, а ты, Еловая Шишка, снова стань шишкой!

Максим стукнул оземь палкой бабки Тимофеихи. И тут же карлик стал совсем крохотным, а Еловая Шишка упала в траву. Максим поднял ее и положил в карман.

— Куда идти? — спросил он карлика.

— Видишь там, впереди, пограничный холм? — сказал тот. — Иди прямо к нему, нигде не останавливайся и не говори ни слова, пока не спустишься с этого холма на Северную Равнину.

Последние слова он проговорил уже из кармана, куда Максим засунул его вместе с Еловой Шишкой.

Пограничный холм был недалеко. Через какие-нибудь полчаса Максим уже добрался до его подножия. К вершине карабкалась извилистая дорога, посыпанная светлым песочком. Наверху белела под луной черепичная кровля придорожного домика. Окна домика светились, из трубы шел дым, хотя час был поздний. Приблизившись, Максим почувствовал запах свежего хлеба и сразу вспомнил, что с утра ничего не ел. Он чуточку замедлил шаг, вошел в длинную тень тополя, который рос у дверей дома, и заглянул в открытое окно.

Он увидел большую комнату, освещенную красноватым огнем пылающей печи. Над печью висели копченые окорока и колбасы. Угрюмая хозяйка хлопотала над огромной сковородой, на которой пузырилось и шипело сало, а большие куски мяса покрывались хрупкой розовой корочкой. Максим еще раз потянул воздух носом, вздохнул и решил идти дальше, но не успел сделать ни шагу. Дверь с грохотом распахнулась, из нее выскочил здоровенный длиннорукий человек и схватил Максима за плечи.

— Куда ты? — заорал он. — Почему уходишь? Хозяйка, открывай двери шире, принимай Великого Освободителя Города Удивительных чудес!

Хозяйка тоже выбежала за дверь и стала кланяться. И оба они стали кланяться, пятясь и зазывая Максима в дом. Но он не спешил. Он смотрел на вывеску. А на вывеске была намалевана толстая рожа Топуса и рядом с рожей было золотыми буквами написано:

— Не гляди на вывеску, — сказал слегка смущенный хозяин. — Это мы сейчас поправим.

Он дотянулся до вывески длинными руками и перевернул ее. Максим чуть не вскрикнул: на вывеске теперь оказался очень похожий портрет Еловой Шишки! А рядом с ним было написано:

Хозяйка поставила сковороду на стол. Максим принялся за еду. Он трудился так, что челюсти трещали, а хозяин тем временем вовсю ругал Топуса. Он рассказывал, как мучил его Пузырь, рабом которого он раньше был. Он даже снял куртку и рубаху, чтобы показать Максиму свои рубцы и шрамы. И затем рассказал историю о том, как они с женой копили деньги, чтобы выкупиться на волю и приобрести постоялый двор. Максиму стало очень жаль этих людей. Но он еще не совсем им поверил.

— А почему у вас такая вывеска? — спросил он с набитым ртом.

Хозяин вдохнул.

— Что поделаешь, — сказал он, — мы люди маленькие, нам больше всех и достается. Приедут гости из Страны Пузырей, достается от них. Приедут из Города — опять достается.

Он потянул было со спины рубаху, чтобы опять показать свои шрамы, но вспомнил, что уже делал это. Хозяйка в это время снова выглянула в окно. Она то и дело выглядывала в окно, будто ждала в гости еще кого-нибудь, но Максим вовремя не обратил на это внимания. Он отправил в рот еще один кусок и спросил:

— Откуда вы узнали, что я приду?

— Это все знают, — сказал хозяин. — Недавно пролетали Летучие Пузыри, они разлетелись по всей стране и кричат, что тебя надо немедленно задержать и доставить к Топусу. Твои приметы: голова стриженая, нос в веснушках, в руке палка. С тобой должны быть девочка по имени Еловая Шишка и карлик по имени Бульбуль. Но я почему-то их не вижу.

— Они… — начал было Максим, желая похвастаться тем, как он научился творить чудеса. Но увидел, что хозяин и хозяйка разом насторожили уши, и закончил:

— Они остались там, около реки.

— За вас троих назначена награда, — сказала хозяйка.

— Большая награда, — сказал хозяин. — Поэтому будь осторожен. Тебе лучше спрятаться.

— Спрятаться у нас, — сказала хозяйка.

— Правильно, — сказал хозяин. — У нас в доме. Здесь очень уютный погреб. Мы тебя не выдадим.

— Нет, — сказал Максим. — Мне надо спешить в Город Удивительных чудес. Спасибо. Я пойду.

Хозяйка снова выглянула в окно. Максим поднялся из-за стола, шагнул к двери. Но хозяин тоже встал и загородил дорогу.

— За ужин надо заплатить, — сказал он.

Максим растерялся. Его так ласково зазывали в этот дом, и он не подумал, что с него могут потребовать платы.

— У меня нет денег, — сказал он.

— Ты можешь отдать мне эту палку, — сказал хозяин.

— Палку не отдам, — ответил Максим.

— А что у тебя еще есть?

Максим сунул руки в карманы. Рогатка? Самому нужна. Какие-то винты и гайки, ржавый гвоздь, пузырек с резиновым клеем — этот никому не надо. Перочинный нож — жалко. Очень хороший нож! Вот разве футбольную камеру отдать? Почти новая камера! Но делать нечего. Максим вытащил камеру из кармана.

— Вот, — угрюмо сказал он. — Возьмите.

— А что это за штука? Что с ней делать?

— А вот что!

Максим начал надувать камеру. Он не сразу заметил, что у хозяина от испуга отвисла и задрожала нижняя челюсть. И чем круглее становился мяч, тем дальше отступал от Максима хозяин. Наконец он отступил в самый угол и взмолился:

— Не надо! Убери обратно этого маленького черного Толстяка! Это детеныш непобедимого страшного племени Летучих Пузырей. Пузыри отомстят мне, если узнают, что он попал в мой дом. Их даже Топус немного боится. Ты великий колдун, если сумел отобрать детеныша у Летучих Пузырей и они не смогли тебе отомстить. Прости нас!

Хозяин упал на колени.

— Прости! — сказала хозяйка и тоже упала на колени.

— За что? — спросил удивленный Максим.

— За то, что мы хотели посадить тебя в погреб и выдать слугам Топуса, — ответил хозяин.

Максим ничего не успел сказать на это: за окном раздался частый цокот подков. Пузыри были уже рядом. Хозяин вскочил на ноги, бросился к окну.

— Сюда, скорее! — закричал хозяин. — Он здесь, хватайте его!

Пузырей не надо было подгонять. Обе створки дверей распахнулись. Пузыри ворвались в комнату и бросились к Максиму. Тогда он выхватил из-за пояса плетку-самохлестку и начал хлестать направо и налево, не подпуская к себе никого. Пузыри валились на пол, пряча головы, катились в разные стороны. Хозяин с хозяйкой дрожали от ужаса при виде такой расправы. Выход был свободен. Максим не спеша подошел к двери, приказал плетке:

— Свищи-хлещи, никого не выпускай!

Заткнул рукоять самохлестки в дверную ручку и закрыл за собой дверь. Визг толстяков за дверью не стихал: плетка продолжала работать. А выскочить в окна Пузыри не могли, потому что были для этого слишком толстыми.

Максим, гордый победой, вприпрыжку помчался вниз по склону холма. Навстречу ему поднималась с равнины прохладная полоса густого белого тумана. Скоро Максим вошел в туман по пояс, потом скрылся в нем с головой. Он шел, ничего перед собой не видя и нащупывая дорогу босыми ступнями. Ноги у него быстро озябли, руки тоже, но их хоть можно было согреть в карманах. К счастью, спуск скоро кончился. И тот же впереди послышался плеск воды. Максим вышел к берегу быстрой бурливой реки и остановился. Про реку карлик ничего не говорил. Надо переплывать ее или не надо?

— Бульбуль! — позвал Максим.

Карлик не откликался. Он вообще что-то слишком давно молчит. Не выронил ли его Максим где-нибудь по дороге?

Он сунул руку в карман. Карлик был там, неподвижный и тихий. Максим встревожился. Осторожно вынул карлика из кармана на ладони. Прислушался: есть ли дыхание? И услышал тихий, но отчетливый храп. Бульбуль спал!

«Ладно, — подумал Максим, — пускай спит. Сам как-нибудь найду дорогу. Только — брр! — в воду лезть не хочется!»

Он решил пройти немного вдоль берега: вдруг найдется какая-нибудь лодка или плот. И Максим тихонько побрел вниз по течению. Под его ногами поскрипывала влажная береговая галька.

Вдруг ему почудилось, будто позади точно так же поскрипывает галька, словно кто-то крадется следом. Максим остановился, поглядел назад, но в тумане нельзя было бы разглядеть и кончик собственного носа. Скрипа не было слышно тоже.

«Это же эхо!» — подумал он наконец и зашагал дальше. А шум воды становился все громче и громче, скоро нельзя было расслышать даже звука своих собственных шагов: так грохотала и ревела вода. Туман чуть просветлел, и Максим увидел водопад. Река, рыча, проваливалась в пропасть. А над водопадом качался мостик — тоненькое деревцо с обрубленными ветками. Раскинув руки, Максим ступил на него.

— Берегись! — пронзительно завизжал карлик, который как раз проснулся и высунул из кармана голову. Он так визжал, что Максим расслышал его голос даже сквозь рев водопада. Но остановиться уже не мог. На этом мостике никак нельзя было повернуть назад. Можно было идти только вперед, и чем быстрее, тем лучше.

Максим был уже на серединой потока, когда деревцо у него под ногами сильно вздрогнуло раз, другой, потом подломилось и вместе с Максимом, карликом и Еловой Шишкой рухнуло вниз, в воду…

Вода подхватила Максима, накрыла его с головой и швырнула в черный провал. Потом его ударило чем-то в бок так сильно, что он чуть не потерял сознание и нахлебался воды. Он яростно забил руками. Как пробка выскочил на поверхность и очутился посреди ревущего в темноте водоворота. Крутая волна снова накрыла его с головой, но тут кто-то схватил Максима за шиворот и потащил. Максим опять забил руками, пытаясь вырваться, но держали его крепко.

Голос карлика прокричал:

— Не вырывайся, дурак! Уже берег!

И Максим почувствовал под ногой упругое песчаное дно. Карлик, который опять стал большим, отпустил Максимов воротник, первым вылез на сушу, фыркнул и встряхнулся, как собака, даже брызги полетели.

— Надо было разбудить меня и спросить дорогу, — сказал он сердито. — Дорога в Город Удивительных чудес идет по берегу, только не вниз по течению, а вверх. Знаешь, куда мы из-за тебя попали? В Гиблый овраг! Отсюда нет выхода.

Максим молчал. Что ему еще оставалось делать? А карлик продолжал ворчать:

— Хорошо еще, что я вовремя проснулся и увидел, как хозяин крадется за тобой с топором. Ведь это он подрубил мостик! И если бы не я, унесло бы тебя сейчас в Подземную Пещеру. Скажи мне спасибо, что жив остался. Палка цела?

— Спасибо, — сказал Максим и принялся выжимать одежду. — Палка цела.

Палка эта сильно мешала ему в воде, но все-таки он ее не выпустил, даже когда чуть не потерял сознание. Он был очень горд этим, но не мешал карлику ворчать. Пусть себе ворчит. Максим не видел еще таких оврагов, из которых нельзя было бы выбраться. И здесь тоже найдется выход.

Максим нашарил в темноте кучу сухой листвы, зарылся в нее по шею, стараясь согреться, и уснул под воркотню карлика Бульбуля. Небо между тем все заметнее светлело, туман таял. Близилось утро.

Максим проснулся оттого, что кто-то щекотал ему лицо и шепотом бубнил возле уха:

— Тише! Тише! Лежи, не шевелись!

Максим открыл глаза. Перед самым его лицом сидел крохотный, ростом в мизинец карлик Бульбуль и шипел:

— Тише! Тише! Лежи, не шевелись! Там по краю оврага ходит хозяин постоялого двора. Ходит и смотрит. Я нарочно закрыл тебе лицо листьями, чтобы он тебя не увидел. Не шевелись!

Максим опять закрыл глаза и чуть было не задремал снова. Но тут карлик сказал обыкновенным голосом:

— Ушел. Можешь встать.

Максим стряхнул с себя сухие листья, огляделся.

Вокруг поднимались стены оврага. Овраг был глубок, настоящая пропасть. Глинистые стены были так круты, что вскарабкаться по ним без веревки было невозможно. Беспрерывно ревел водопад, а воздухе висела туча брызг, из которой вырывалась маленькая, но свирепая быстрая речка. Наверное, это она когда-то выкопала этот овраг и текла во всю его ширину. Может, и теперь она в половодье разливалась и подмывала глинистую стену. Но сейчас речке хватало глубокой узкой канавы, которая извивалась по дну оврага и пропадала с глаз за поворотом стены. Это было ее русло. Берега ее до самых стен оврага заросли частым тальником и кустами шиповника. Овраг напомнил Максиму запущенный сад. И не какой-нибудь, а очень знакомый, сад бабки Тимофеихи.

— Сколько ни гляди, — сказал карлик, — нет отсюда дороги.

— И тропинки нет?

— И тропинки нет.

— Но река ведь куда-то течет? Для нее-то есть выход?

— Выход есть, но туда лучше не соваться: река уходит в Подземную Пещеру и течет под землей так долго, что плыть по ней можно всю жизнь — так написано в учебнике географии.

— Ну, уж если в учебнике, — сказал Максим, — тогда делать нечего. Попробуем влезть по стене.

— Сумасшедший! Как ты это сделаешь?

— Очень просто! Ты когда-нибудь читал про альпинистов? Нет? Так вот: приготовим колышки, начнем забивать их в стену, как гвозди, чтобы получилась лестница, и по ней…

— Ага! — сказал карлик. — И стук услышит хозяин постоялого двора и донесет Топусу или Тайному Слухачу, а тот отправит сюда Летучих Пузырей, и тогда нам конец. Понял?

— Понял, — сказал Максим. — Что же делать?

— Делать нечего, — угрюмо ответил карлик. — Мы пропали. Расколдуй-ка Еловую Шишку. Пусть она тоже хоть немного поглядит на солнце. Может, в последний раз.

Максим положил Еловую Шишку на лист лопуха, покрытый росой. Он сказал:

— Ты, Шишка Еловая, не простая, заколдованная, ну-ка встань с листа, человеком стань!

Раздался тихий шорох. С листа поднялась белокурая девочки в зеленом платье. В ее волосах блестели капли росы.

— Доброе утро, — сказала она.

— Где мы? — спросила Еловая Шишка.

И карлик объяснил ей все.

Максим думал, что она заплачет и запросится к маме. Он нисколько не удивился бы этому, потому что, честно говоря, сам был не прочь оказаться где-нибудь подальше отсюда. Например, в собственном огороде. Чтобы все было обыкновенно и просто, чтобы не было никакой Страны Приключений, Гиблого оврага и Города Удивительных чудес. Какое ему дело до Топуса и до Волшебной Искорки? Сами заварили кашу — сами расхлебывайте. Так подумал он и отвернулся от карлика и от Еловой Шишки. Стал смотреть на тучу брызг над водопадом: в лучах солнца там возникла маленькая кутая радуга.

Тем временем у него за спиной шел такой разговор.

— Может, кто-нибудь из нас троих все-таки уцелеет, — сказал карлик Бульбуль. — Поэтому скажи нам на всякий случай, где найти Волшебную Искорку.

— Это великая тайна, — сказала Еловая Шишка. — Дядя Кноп, который был поэтом, попросил меня спрятать искорку и никому не говорить о ней. Только если Городу Удивительных чудес грозит беда, я могу открыть тайну Волшебной Искорки совету вождей и никому больше. Так сказал дядя Кноп. Но…

— Что но? — нетерпеливо спросил карлик, заметив, что Еловая Шишка колеблется.

— Я могу открыть вам кусочек тайны, — сказала Еловая Шишка. — Тот из нас троих, кто уцелеет, пусть запомнит: Искорка была в руках моего папы Кнопа-старшего, только он сам об этом не знал… Вот и все.

Карлик замолчал. А потом Максим услыхал у себя за спиной тихий плач. Карлик плакал, закрыв лицо ладонями. Слезы так и лились сквозь его тоненькие пальцы.

— Чего ревешь? — возмущенно спросил Максим.

Карлик всхлипнул.

— Искорка у Кнопа, — проговорил он сквозь слезы, — значит, я навсегда останусь маленьким… Я всегда буду заколдованным карликом Бульбулем!

И он, причитая и всхлипывая, рассказал такую историю.

Долго после исчезновения Еловой Шишки в город не приходило о ней никаких известий. Разговоры постепенно замолкли, потому что помочь девочке было никак нельзя. А, может быть, скоро совсем позабыли бы, если бы не дядя Кноп-старший. Дядя Кноп никак не мог успокоиться. Он забросил обязанности Главного изобретателя и пропадал целыми днями в Мастерской Чудесных Вещей. А когда он выходил оттуда, все видели, что одежда его прожжена кислотами, на руках стеклянная пыль, борода подпалена то справа, то слева, а брови как сгорели однажды, так потом и не выросли вовсе.

Однажды карлик Бульбуль, который тогда был не карликом Бульбулем, а солидным тринадцатилетним человекам, таким, как все порядочные люди, так вот карлик Бульбуль встретил дядю Кнопа на улице и прямо спросил:

— Дядя Кноп, а что ты делаешь в Мастерской Чудесных Вещей?

Это, конечно, был невежливый вопрос. В Городе Удивительных чудес не задают вдруг другу таких вопросов. Каждый имеет право заниматься чем хочет. Но карлик Бульбуль приходился дяде Кнопу близким родственником, то есть троюродным внуком.

Потом он в детстве часто играл с Еловой Шишкой…

— Я тебя не помню, — перебила тут Еловая Шишка.

— Ты меня просто не узнаешь, — ответил карлик с грустью. — С тех пор я очень изменился.

И он продолжал рассказ.

Словом, дядя Кноп очень хорошо относился к карлику Бульбулю. Поэтому дядя Кноп ответил:

— Я делал серьезную вещь, мальчик. А получился у меня вот этот пустячок — очки. Правда, если наденешь их, то сразу увидишь, с каким человеком имеешь дело — хорошим или плохим. И, кроме того, сможешь увидеть все, что хочешь, даже сквозь стены, сквозь облака, сквозь землю, но только на расстоянии в тысячу шагов.

— Как здорово! — воскликнул Бульбуль.

— Нет, ответил дядя Кноп. — Тысяча шагов — это очень мало. Этого мало, чтобы найти мою дочь. Если хочешь, могу подарить тебе эту игрушку. Только будь хорошим и пользуйся ею очень осторожно. Не то она принесет тебе вред. Потому что ты человек любопытный.

И еще сказал дядя Кноп такие непонятные загадочные слова.

— Я не очень верю в чудеса, — сказал он, — но есть у меня удивительная помощница. Я иногда даже думаю, что…

больше дядя Кноп ничего не сказал. На этом они и расстались. Карлик послушался дядю Кнопа. Он не пользовался очками для пустячных дел. Он надевал их только в случае крайней необходимости. Если, например, мать так ловко перепрячет банку с вареньем, что иначе ее никак не найдешь. Или когда играл с ребятами в прятки. Еще надевал он очки в школе. Ведь в них можно было читать учебник издали, когда тебя, например, вызовут к доске. Учителя удивлялись памяти карлика Бульбуля и очень сожалели, что у него так плохо со зрением. Это от усиленных занятий, считали они. Словом, это были отличные времена. Бульбулю очень хотелось поблагодарить дядю Кнопа за подарок, но тот теперь вовсе не показывался на улицу. Наверное, чудак делал новые, еще более чудесные очки.

Но вот как-то, пробегая мимо тумбы с афишами, Бульбуль заметил на ней такое объявление:

ВСЕХ РОДСТВЕННИКОВ ГРАЖДАНИНА КНОПА ПРОСЯТ СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ ЗАЙТИ К НЕМУ В ДОМ ПО ОЧЕНЬ ВАЖНОМУ ДЕЛУ. ЯВКА ОБЯЗАТЕЛЬНА.

Бульбуль побежал дальше, размышляя на бегу, что такое «явка обязательно». Он так и не понял, что это значит, но решил, что непременно придет.

В этот день на Северном Острове ученые начали раскапывать какие-то старинные развалины, и карлик очень увлекся, указывая им места, где спрятаны клады. Он отлично видел эти клад сквозь землю, потому что надел очки. Но ученые не хотели ему верить и в конце концов сказали, чтобы он убирался и не надоедал. Только тут Бульбуль вспомнил о вечернем собрании в доме дяди Кнопа. Он помчался домой. Дома никого не было. Отличный случай без помех пошарить в кладовой!.. Когда карлик вылез оттуда, идти к дяде Кнопу было уже неловко: слишком поздно. Впрочем, какое это имело значение для человека, у которого лежат в кармане чудесные очки! Бульбуль надел очки, сел в любимое папино кресло и пожелал увидеть то, что происходит в доме дяди Кнопа.

Туман за стеклами очков рассеялся. Бульбуль увидел множество удивленных лиц, услышал шум голосов, в котором ничего нельзя было разобрать. В лицо карлику ударил яркий лучик из зеркала, которое держал в руке дядя кноп. Дядя кноп проговорил:

— Я показал вам пещеру, в которой прячут девочку. Я объяснил, что нужно сделать, чтобы ее выручить и знать, где Волшебная Искорка. Теперь решайте, кто пойдет со мной.

— А наши жены? А дети? — раздались голоса.

— Путь будет опасным и долгим, — сказал дядя Кноп. — Пусть они останутся и берегут нашу тайну.

— Нет, отвечали женщины. — Мы пойдем с вами! И детей возьмем с собой!

Тут все закричали, заспорили, и снова ничего нельзя было разобрать в путанице голосов. Но дядя Кноп поднял руку. Все смолкло.

— Женщины могут отправиться с нами, — сказал дядя Кноп, — если они так этого хотят. У меня приготовлено много Движущихся Домиков и Бегающих Тележек по ту сторону зеркала. Я подумал и понял, что они правы. Ведь, может быть, мы вернемся через многие годы или не вернемся вовсе…

Это решило спор.

Дядя Кноп поставил зеркальца на пол. Он проговорил:

— Все, кто видит меня сейчас, пусть станут Маленькими Человечками и идут за мной!

Он взмахнул в воздухе длинной палкой, и палка у него в руке вдруг укоротилась, и сам он стал уменьшаться с такой скоростью, с какой падает на пол капля воды. Бульбуль увидел маленького дядю Кнопа с маленькой палочкой в руке. Это был первый Маленький человечек. А через секунду перед зеркалом стояла целая толпа таких Маленьких Человечков.

Дядя Кноп шагнул в зеркало и исчез! Человечки шагали за ним, и один за другим пропадали из виду. Бульбуль тоже встал, шагнул и неожиданно полетел в чудовищную пропасть… Оказывается, он тоже стал Маленьким Человечком и свалился с кресла.

Но ему повезло. Во-первых, упал он на пушистый ковер и поэтому остался цел. Во-вторых, вскоре домой пришли отец и мать. Они тоже должны были пойти к дяде Кнопу, но из задержало какое-то дело…

Отец подобрал карлика с ковра. Мать залилась слезами. Бульбуля уложили в постель. Вызвали лучших врачей. Врачи долго пытались вернуть ему прежний рост. Подкармливали минеральными солями, поливали водичкой, как цветок в горшке. Вода булькала: буль-буль, а Бульбуль все оставался маленьким. Вот тогда-то и прозвали его карликом Бульбулем. Правда, лечение пошло впрок. Карлик понемногу подрастал. Но прежний рост к нему так и не вернулся. Зато у него появилась способность по своей воле превращаться то в совсем маленького человечка, то в человека побольше. Но карлику страшно хочется стать самым обыкновенным человеком, таким, как все. Это могло случиться, только если бы вернулся обратно дядя Кноп. Или если бы карлик нашел Волшебную Искорку и выпил живой воды.

И вот уже много лет подряд Бульбуль рыщет по всей Стране Приключений в поисках потерянной Искорки. Он узнал множество тайн. Он случайно подслушал рассказ одного человека тайне Еловой Шишки, спрятанной в Заповедном Лесу, нашел ее и узнал, что все пропало!

— Почему? — спросила Еловая Шишка.

— Потому что дядя Кноп погиб! — всхлипнул карлик. — Я пролез сквозь маленькую щелку в зал, где стояло зеркало. Я хотел только заглянуть в него, не видно ли там дяди Кнопа… Я нечаянно толкнул это проклятое зеркальце, оно упало и разбилось… Не вернется теперь дядя Кноп!

Он снова залился слезами. А Еловая Шишка сказала:

— Не плачь, Бульбуль! Подумай лучше, как выбраться отсюда. Обещаю тебе, что твой рост к тебе вернется, как только мы попадем в Город Удивительных чудес. А потом мы отправимся выручать папу Кнопа.

— Правильно, — сказал Максим. — Хватит реветь. Пойдем лучше поищем какой-нибудь выход.

Они шли берегом речки вниз по течению. Впереди Максим, следом Еловая Шишка и позади всех карлик Бульбуль с красным распухшим носом. За поворотом стены оврага начинали сходиться теснее, они еще больше наклонялись внутрь, так что было даже страшно смотреть: вдруг обвалятся прямо на голову.

Максим раздвинул руками кусты и увидел впереди, в том месте, где стены оврага сомкнулись, вход в Подземную Пещеру. Это была широкая черная щель, в которую с гулом уходил рыжий поток воды. Идти дальше не было никакого смысла. Максим обернулся, чтобы сказать об этом своим спутникам. И в этот самый миг на другом берегу речки что-то блеснуло. Будто кто-то пустил солнечного зайчика. Максим вгляделся, но ничего не увидел. Он решил, что ему показалось. Но тут по кустам опять поскакал солнечный зайчик. Он перепрыгнул на стену оврага и замер на ней, чуть вздрагивая.

— Надо перебраться на тот берег, — сказал Максим.

— Тебе всегда чего-нибудь надо, — захныкал карлик. — А мне все равно. Я точно знаю, что нам не выбраться.

— И черт с тобой! — рявкнул Максим. — Поплыву один.

— Почему один? — сказала Еловая Шишка. — И я поплыву.

Максим принялся стягивать рубаху, но плыть не пришлось. Какой-то большой черный предмет перерезал радугу над водопадом, стрелой пролетел вниз, высоким фонтаном взметнулись брызги. Никто не успел и рта раскрыть, как быстрый поток вынес к самым ногам путешественников отличный плот из четырех бревен, крепко связанных веревками. Может быть, плот и пострадал, падая с большой высоты, но на глаз это не было заметно. Осталась цела медная цепочка, прикрепленная к кольцу, которое было ввинчено в одно из бревен. Все это Максим успел разглядеть, потому что плот развернуло против течения, и он застрял в узких берегах. Можно было перебежать по нему на тот берег, как по мостику. Максим, конечно, так и сделал. Потом речку перешла Еловая Шишка и карлик Бульбуль. Максим цепочкой накрепко привязал плот к кустам.

— Зачем? — спросил карлик.

— А зачем ему пропадать?

Максим пошел прямо сквозь кусты к тому месту, откуда выпрыгнул солнечный зайчик. Под его ногами хрустели сухие ветки, шиповник впивался в руки, норовил хлестнуть в лицо. Кустарник становился все гуще. Но Максим не останавливался и не слушал жалобных стонов карлика, который ковылял позади. И вот кусты кончились. А за ними…

А за ними на ярко-зеленой лужайке лежал обнесенный зубчатой стеной маленький игрушечный городок. Над городком понимались четыре башенки с крышами из красной меди. Солнце било прямо в их стеклянные окна. Одно оконце было растворено. Ветер поигрывал створкой: то прикрывал ее, то распахивал наотмашь, — и тогда по верхушкам кустов, по стене оврага вприпрыжку мчался солнечный зайчик.

Городок был совсем настоящий, но только уж очень маленький. Розовели под солнцем черепичные кровли домов, блестели балконы, сплетенные из медной проволоки. Тени узорчатых медных оград лежали на гладкой белой мостовой. В садах цвели очень маленькие деревья. На клумбах распускались крохотные яркие цветы.

Еловая Шишка тихо вскрикнула. Карлик Бульбуль пролез вперед, посасывая палец, уколотый о шипы. И радостно вытаращил глаза.

— Это Город Маленьких Человечков! — закричал он. — Я видел его в зеркале перед тем, как оно разбилось. Я видел, что они делали какие-то лодки. Вот эти лодки!

Действительно, за городской стеной была настоящая верфь, только строили там не лодки, а маленькие корабли с мачтами и парусами, с двумя палубами, с длинными рядами бойниц, из которых выглядывали жерла медных пушек. Возле пушек, стоявших на верхней палубе, поблескивали горстки черных ядер. Десятка три готовых кораблей стояло на якоре у берега длинного канала, который прямо сквозь кусты уходил в сторону речки. Они покачивались на воде, когда дул ветер. Но на палубах кораблей было пусто. Было пусто и на чистеньких улицах города. Казалось, что городок вымер или что все население его бежало.

Карлик перешагнул через городскую стену. На глазах Максим и Еловой Шишки он стал совсем крохотным — ростом с палец. И зашагал прочь от них по белой мостовой, один во всем городке.

Время шло, а жители не показывались. Они исчезли бесследно, хотя еще недавно они были здесь. Последний корабль, уже совсем готовый, почему-то не был спущен на воду. Вокруг него лежали кучи тонких стружек, были в беспорядке разбросаны маленькие пилы, крошечные топорики и рубанки.

Максим думал. Он никак не мог понять, каким образом Человечки проникли в овраг. И не мог догадаться, зачем им понадобилось строить корабли. Может быть, они хотели переправиться через речку, опасаясь наступления холодов? Ведь другой берег находился ближе к югу… Или там, на другом берегу есть какая-то щелка, сквозь которую можно пробраться наверх? И не только наверх!..

Тем временем карлик Бульбуль ходил по городу, обыскивая каждый дом от темных подвалов до самого чердака. И каждый раз выходил на балкончик, недоуменно разводя руками: и тут пусто. А солнце двигалось по небу, приближаясь к полудню. Еловая Шишка молчала. Максим запутался в догадках. Ему захотелось заглянуть в то оконце, которое указало ему дорогу к Городу Маленьких Человечков.

Так он и сделал.

Сквозь раскрытое оконце он увидел маленькую комнату под самой крышей башни. В комнате ничего не было, кроме сундучка с откинутой крышкой.

— Бульбуль! — позвал Максим. — А ну-ка, пошарь в этом сундучке!

Он поставил карлика на ладонь, и тот влез в комнату. Через минуту Бульбуль высунулся из окна и разочарованно сказал:

— Тут только старые бумаги. Какой от них толк!

— Давай сюда, — сказал Максим.

Карлик пыхтя приволок сундучок к самому оконцу, так что Максим смог ухватиться двумя пальцами за откинутую крышку и вытащить сундучок наружу. Там действительно лежали какие-то бумаги, и Максим стал разглядывать их.

Но тот они услышали чей-то громкий злобный хохот. Оказывается, сверху на ними наблюдал хозяин постоялого двора, о котором они совсем позабыли. Он хохотал долго и весело, вытирая глаза мохнатыми кулачищами. А когда кончил смеяться, сказал:

— Значит, никуда от меня награда не уйдет! Очень хорошо. Я стану самым богатым человеком в Стране Приключений! И все благодаря вам! Спасибо!

Он опять громко захохотал. Потом оглянулся, поманил кого-то корявым толстым пальцем. Тогда к краю оврага подошла его жена и поглядела вниз на Максима, на Еловую Шишка, на карлика Бульбуля.

— Знаешь, — сказала она хозяину, — за такой улов нас могут даже произвести в Пузыри! Это ведь не какие-нибудь Маленькие Человечки!

— Да, — ответил хозяин, — за Маленьких Человечков Топус не очень-то расщедрился. Подумаешь, горсть золота да постоялый двор в этой глуши! Теперь он даст все, что ты сами попросим.

Наклонившись, он прошептал что-то хозяйке на ухо. Та быстро закивала головой. Потом что-то сказала, тоже шепотом, повернулась и ушла.

Хозяин уселся на краю оврага, свесив вниз волосатые ноги в коротких штанах. Достал из кармана большую бутылку, ловко откупорил ее, морщась, приложился к бутылке раз, потом другой. Крякнул и заговорил:

— Ну вот, теперь можно и поболтать. Время у нас с вами еще есть. А уходить отсюда все равно нельзя. Я тут при вас как сторож. Что молчите? Не желаете разговаривать, такие гордые? За человека не считаете? Ладно! Увидим!

Он рассердился. Сделал огромный глоток, взболтнул бутылку, посмотрел сквозь нее на солнце. В бутылке, наверное, оставалось еще порядочно, потому что хозяин постоялого двора опять повеселел. Заплетающимся языком он проговорил:

— И пускай! Я не гордый, я буду один разговаривать… Про что бы вам такое рассказать, чтобы посмешнее… гм… а? Про этих самых Человечков, что ли?… Но только…

Он погрозил толстым пальцем.

— Только… смотрите не проболтайтесь!.. Государственная тайна!.. Топус… он шкуру спустит. Э, плевать на Топуса! Мы с вами друзья? Друзья! Значит слушайте…

Хозяин был настолько пьян, что при этих словах клюнул носом и чуть не свалился в овраг, но сумел удержаться и упрямо сказал:

— Слушайте.

И, размахивая бутылкой, поминутно спотыкаясь и перевирая слова, он принялся рассказывать историю, которую мы передадим в следующей главе.

Несколько лет назад хозяин постоялого двора был рабом одного из придворных Пузырей. Его, как и всех остальных рабов, заставляли работать с утра до ночи без отдыха. Во время работы запрещалось даже разогнуть спину: Пузыри тут же пускали в дело плетки-самохлестки. Хозяин постоялого двора был примерным рабом и трудился не за страх, а за совесть, не то что другие. Он надеялся выслужиться перед надсмотрщиками. Но это долго не удавалось ему, хотя старательность его была замечена и плетка прогуливалась по его спине куда реже, чем по спинам товарищей. Ему не везло: не было настоящего случая показать преданность и покорность.

Наконец такой случай представился. Двое рабов решили бежать в Город Удивительных Чудес. Они хорошо подготовились к побегу. Неудачи быть не могло. Но в назначенную ночь их обоих неожиданно схватили, когда они перепиливали цепи на ногах…

После этого хозяина постоялого двора сделали младшим надсмотрщиком, хотя такие должности могли занимать только Пузыри. Теперь он сам ходил с плеткой. Он никому не давал спуску. Бывшие товарищи боялись его, как огня. Но, к его несчастью, рабы знали за ним одну слабость: он не умел плавать и смертельно боялся воды. И вот однажды они «нечаянно» столкнули его в реку. Надсмотрщик стал тонуть, но никто не захотел ему помочь. Даже другие надсмотрщики. Пузыри хохотали, стоя на берегу. И он утонул бы, если бы не ухватился за какое-то бревно. Долго предатель плыл по реке, надеясь что его где-нибудь прибьет к берегу, и вдруг услышал впереди шум водопада…

Он страха он потерял сознание. А когда очнулся, увидел себя на дне Гиблого Оврага. И снова упал в обморок, потому что знал: отсюда не возвращаются.

Пока он был в обмороке, кто-то наложил ему холодный компресс на лоб и примочки на раны. Приходя в себя, он слышал над самым ухом человеческие голоса, такие тоненькие, вроде комариного писка. Он открыл глаза. Перед ним на лужайке сидело множество Маленьких Человечков. Человечки приветствовали его радостными криками. Один из них, седобородый, с палкой в руке, подошел к самому его лицу и сказал:

— Ты раб Пузырей, значит, ты наш друг. Мы будем тебя лечить и спасем от смерти. А потом ты вместе с нами будешь биться против Топуса. Смерть Пузырям!

— Смерть Пузырям! — закричали Маленькие Человечки.

— Смерть Пузырям, — прошептал предатель, который тогда и вправду возненавидел Пузырей: ведь они не захотели спасти его.

— Ты хочешь стать нашим братом? — спросил вождь Маленьких Человечков.

— Хочу, — прошептал предатель.

И тогда вождь взмахнул своей палочкой. Предатель закрыл глаза: ему показалось, что он проваливается в пропасть и сейчас с размаху ударится о самое дно. Но ничего такого не случилось. Он открыл глаза и увидел, что тоже стал Маленьким Человечком!

Конечно, он очень огорчился, но виду не подал: что еще оставалось делать? Его поселили в лучшем доме Города Маленьких Человечков. Ему рассказали, что Маленькие Человечки собираются проникнуть в неприступный Подземный Дворец, найти там какую-то девочку, хозяйку Волшебной Искорки, освободить эту девочку и навсегда покончить с Топусом. Дрожь била его, когда он слышал эти страшные слова. Куда им справиться с Топусом! Впрочем, если хотят, пусть погибают, но его-то зачем тащить за собой? Правда, Маленькие Человечки хвастались, будто палка их вождя имеет чудесную волшебную силу. Предатель дважды испытал ее на себе: когда его превратили в Маленького Человечка и когда вождь прикоснулся палкой к его ранам. Раны зажили на глазах! Но что значит эта несчастная палка перед великим могуществом Правителя Страны Колдунов! Пустяк, о котором и разговаривать-то всерьез не стоит…

В конце концов, он сказал себе: «Зачем мне Маленькие Человечки, когда я могу стать Большим Человеком!» И стал выжидать, приглядываться, прислушиваться…

И вот наступил день решающих действий. В этот день Человечки хотели спустить на воду свой последний корабль. Весь день в мастерских стучали серебряные молоточки. Мужчины собирались в дорогу. Они ковали наконечники для стрел и копий, острили мечи, возили к кораблям ядра для пушек, готовили прощальные подарки для гостей, которых позвали на праздник. А Маленькие Женщины хлопотали над праздничным ужином. И кричали своим подругам, переговариваясь через окна кухонь:

— Скоро мы вернемся домой!

Наступил вечер.

Кустарник тихо зашевелился, когда три Маленьких Трубача вскарабкались на камень посреди лужайки и трубы их пронзительно запели в чаще.

В траве сверкнули голубоватые огоньки. Шли Маленькие Человечки, и каждый нес в руке факел — еловую иглу со светлячком на конце. Их было так много, что поляна стала походить на узорчатый огненный ковер. А из раскрытых городских ворот появлялись все новые огоньки…

Грянул оркестр. Человечки стали в пары, и при голубоватом свете факелов начался старинный медлительный танец. Кавалеры кланялись дамам, за пальчики вели их по сверкающему кругу. Дамы приседали и кружились. Далеко-далеко, на неведомой родине Маленьких Человечков, научились они своим танца и удивительным, мудрым ремеслам.

Со всех сторон на поляну собирались гости. Подпрыгивая на одной ножке, спешили туда грибы в шляпках, сдвинутых набекрень. Кроты в темных очках шли, взявшись под ручку.

Оркестр замолк, факелы засияли ярче, и все увидели сверкающую груду сокровищ, разложенных вокруг камня. Это были подарки.

Какая началась тут толкотня и давка!

— Пожалуйста, нам шляпки-невидимки, пожалуйста, шляпки-невидимки, — бормотали грибы, теснясь позади всех. А слепые кроты разглядели подарки первыми и тесно окружили камень.

— Нам новые очки! Старые никуда не годятся!

— Дайте мне блестки на шубу, — сказала тоненькая елочка. — Скоро Новый год!

Но хищный крик вдруг раздался в небе. И, крыльями вздымая ветер, ринулась на поляну туча диковинных белых птиц. На спине у каждой блестела решетчатая башенка из медной проволоки. Дверцы башенок мигом раскрылись, оттуда выпали проволочные лесенки, и по ним побежали вниз таинственные существа, очень похожие на Маленьких Человечков, но одетые в медные латы, вооруженные копьями длиной в спичку. С криком кинулись они на Человечков, кололи их копьями, рубили мечами, осыпали стрелами, сделанными из сосновых игл. Со стоном упал наземь вождь Маленьких Человечков, пораженный стрелой в грудь.

Человечки тоже взялись за мечи. Завязалась яростная битва. Пушкари навели на врагов корабельные пушки. Медные ядра защелкали по медным латам. Кусты, сгибаясь, хлестали ветвями скопища Маленьких Разбойников. Грибы обрушивались на них, как башни. Маленькие Разбойники в страхе разбегались, карабкались по своим лестницам и улетали прочь.

Человечки радовались и кричали: «Победа!» Но снова в небе зашумели крылья, туча птиц, еще огромней первой, обрушилась в овраг. Каждая птица хватала в клюв Маленького Человечка, а потом скрывалась в темноте.

Битва кончилась. Поляна была нема и пуста. В траве медленно погасали светлячки, уроненные с факелов. И ни одного огонька не светилось в окнах опустевшего мертвого Города Маленьких Человечков…

Хозяин постоялого двора еще раз посмотрел бутылку на свет. Она почти опустела. Хозяин был настолько пьян, что с трудом дотянул свой рассказ до конца, уже явно не понимая, зачем это делает и с кем разговаривает. Просто он становился большим болтуном, когда хмелел. Пользуясь этим, Максим не удержался и спросил:

— Но как же вы-то уцелели?

— Хо-хо! — оживился хозяин. — А меня там давным-давно не было, так-то… Я этим дуракам с утра сказал, что болен и не выйду из дому. А потом потихонечку-потихонечку пробрался в башню, где жил этот… Кноп… их вождь… и украл его палку. Они не заметили: они хорошие и не во… и не воруют! Не то, что всякие тут бродяги, которые на днях стянули у меня бочки соленой свинины, да!.. И я знал такую кротовью норку, которая выходила прямо наверх, вот сюда, где я сижу, да! И в полдень мы уже все обсудили с самой Великой Теткой. Мы реш… решили…

Он махнул рукой, в последний раз приложился к бутылке, да так с бутылкой у рта и опрокинулся на спину. И сверху послышался его густой, могучий храп.

Максим и Еловая Шишка переглянулись. Но не успели заговорить, потому что раздался крик карлика: — Прячьтесь! Спасайтесь! Летят Летучие Пузыри!

В небе висело пышное белое облако, окруженное сотнями разноцветных воздушных шаров. Но теперь не звучала музыка и шары не плясали в воздухе, как вчера. Они медленно снижались. И облако опускалось вместе с ними, будто громадный дирижабль. В овраге становилось пасмурно. А на краю оврага, пошатываясь, стоял хозяин постоялого двора. Он проснулся и отрезвел. Он глядел вниз, на Максима, и хохотал, взявшись длинными руками за бока.

— Здесь, здесь! — кричал он. — Все трое здесь! Получайте их тепленькими!

Максим показал ему шиш.

— Карлик, полезай в карман, — сказал он. — Еловая Шишка, стань опять еловой шишкой!

И еловая шишка покатилась в траву. Максим поднял ее, завернул в платок и спрятал. Карлик забрался в карман. Максим принялся готовится к бою. Он обломил несколько острых зубцов с городской стены. Выбрал самую большую пушку на палубе корабля и приладил ее ствол, как набалдашник на палку тетки Тимофеихи. Получилась отличная тяжелая дубина.

Летучие Пузыри уже были в самом овраге. Шарообразные толстяки парили в воздухе над головой Максим, и каждый из них держал в руках здоровенный булыжник. Самый толстый из Пузырей, одетый во все черное, сказал:

— Советуем сдаться. Сопротивление бесполезно.

— Увидим! — сказал Максим, прицелился в Пузыря из рогатки и выстрелил. Но промахнулся. Правда, заряд не пропал даром: наверху кто-то тоненько ойкнул. И тут же сверху дождем посыпались булыжники. Несколько тяжелых камней свалилось на Город Маленьких Человечков, ломая розовую черепицу на кровлях, обрушивая стены домиков. Один булыжник вдребезги разнес центральную башню. Другой упал на корабль и утопил его в канале. Это была настоящая бомбардировка. Максим еле увернулся от камня, который был нацелен ему прямо в голову. Он снова схватился за рогатку, но не успел пустить ее в ход. Пузыри оказались куда проворнее, чем можно было предположить. Они вдруг кинулись на него с разных сторон. Десятки рук разом схватили Максима, приподняли его в воздух и швырнули на просторную поляну, которая лежала за Городом Маленьких Человечков.

В воздухе кто-то продолжал тоненько пищать:

— Ой-ой-ой! Ой-ой-ой!

И Максим увидел, что один из шаров движется странными быстрыми скачками, снижаясь все быстрее и быстрее.

— Ой-ой-ой! — донеслось опять. — Помогите!

Шар еще раз подпрыгнул и камнем пошел вниз. Он упал в кусты неподалеку от поляны, где лежал взятый в плен Максим. И оттуда послушался слабеющий крик:

— Помогите! Я лопнул!

Летучие Пузыри вокруг загомонили:

— Это Розовый Мальчишка! С ним какая-то беда! Какая беда? Вы слыхали? Он кричит, что лопнул! Что вы говорите, не может быть! Ах, какой ужас! Бедные родители! Единственный сын — и тот лопнул, нет, вы подумайте!

Но никто из них не тронулся с места, чтобы помочь упавшему. Они только болтали, таращили испуганные глаза, ахали, вздыхали, цокали языками и гулко били кулаками себя в грудь. Они даже забыли о пленнике. И Максим не убежал только потому, что бежать было некуда.

Наконец кто-то из Пузырей крикнул в небо:

— Где отец Розового Мальчишки? Где его мать? Пусть они его выручают!

Тогда из-за облака вынырнули еще два шара — Летучий Толстяк и Летучая Толстуха, родители Розового Мальчишки.

— Бедный мальчик, бедный мальчик! — причитала Толстуха.

— Пороть его надо, твоего мальчика, — отвечал Толстяк. — Пусть не лезет, куда не просят.

— Ты всегда умнее всех! Подумай лучше, как его спасти!

— Да-а, — сказал Толстяк, почесывая в затылке. — Ты понимаешь, он, кажется, зацепился за куст. Куст колючий. И все другие кусты вокруг тоже колючие…

Толстуха залилась слезами:

— Трус, трус! Все вы такие! Ты посмотри, как он похудел там, бедняжка! Как ты себя чувствуешь?

Мальчишка слабым голосом что-то ответил из кустов. Отец и мать кружились над ним, как птицы над разоренным гнездом. Но колючий кустарник внушал им такой страх, что ни тот, ни другой не решался спуститься вниз. Остальные Пузыри только искоса наблюдали за ними. Они делали вид, будто их это вообще не касается. Наверное, им было стыдно.

Максим не выдержал. Он вдруг вскочил на ноги так быстро, что никто не успел его схватить. Бросился в кусты, к тому месту, куда упал розовый шар. И увидел рыжего худого мальчишку. Тот зацепился розовыми штанами за острую ветку и висел на ней, покачиваясь в воздухе. Мальчишка тихо стонал.

Максим осторожно снял его с ветки и поднял над головой: мальчишка был легче перышка. Максим осторожно вынес его на поляну.

Мальчишка продолжал худеть прямо на глазах. Воздух с шипением выходил из дырки в его лбу, хотя он изо всех сил зажимал дырку ладонью. Летучие Пузыри все спустились на поляну и окружили раненого. Они стояли, едва касаясь ногами земли, и разговаривали все разом, перебивая друг друга:

— Заживет? Что вы, такие раны никогда не заживают! Несчастные родители! Ах, бедняжка! Что же ты, голубчик? Как это тебя угораздило? Что ты теперь будешь делать? Как ты после этого полетишь? Нет, ты расскажи, почему ты лопнул?

Мальчишка и так уж горестно всхлипывал, а тут и вовсе разревелся.

— Это вот он, — сквозь слезы проговорил мальчишка, указывая пальцем на Максима. — Он выстрелил в меня острым камнем и попал прямо в лоб.

— О-о-о! — завопили Пузыри. — Нам говорили, что этот чужой мальчик — страшный злодей и преступник, теперь мы сами это видим! Смерть ему! Утопить его в реке! Сбросить его с облака на скалы!

— Нет, это неправильно! Сначала надо его судить, а потом уже сбросить!

— Верно, — сказал важный Пузырь, одетый в черное. Это был вождь племени Летучих Пузырей. — Мы будем его судить.

Пузыри одобрительно закричали и принялись рассаживаться на поляне вокруг Максима. Они уже совсем позабыли о раненом Розовом Мальчишке. Тем временем отец этот мальчишки еще раз слетал на облако и вернулся оттуда вместе с другим Пузырем, одеты в длинный белый халат. Тот задумчиво послушал пульс пострадавшего. Пошевелил усами, почесал в затылке. Достал из кармана очки без стеков, напялил их на нос. Еще раз послушал пульс. Немного подумал и вынул обыкновенных градусник, у которого давным-давно обломился кончик и вытекла ртуть. Чтобы мальчишка не порезался, Пузырь поставил градусник другим концом и тут же взял его обратно. А потом внушительно произнес:

— Медицина бессильна.

Это был врач племени Летучих Пузырей.

Отец и мать Розового Мальчика горько заплакали. Но Пузырям сейчас было не до них: начался суд.

— Подсудимый, встаньте! — сказал вождь Летучих Пузырей, хотя Максим и так стоял. — Можете не говорить, как вас зовут и сколько вам лет. Суду все известно. Мы знаем, что вчера вы перешли границу Страны Приключений. Мы обвиняем вас в том, что вы иностранный агент. Это пункт первый.

Пункт второй, — продолжал Толстяк. — Вы обвиняетесь в незаконном присвоении чужой собственности, а именно волшебной палки Великой Тетки Орутры, то есть мы обвиняем вас в грабеже с отягчающими вину обстоятельствами. Потому что без этой палки Великая Тетка и Топус, Правитель Страны Пузырей, смогли вернуться в свою страну только сегодня утром. Это дало подсудимому возможность совершить новое преступление выкопать из земли и расколдовать еловую шишку, которая оказалась девочкой из преступного Города Удивительных Чудес. Мы обвиняем вас в мятеже и государственной измене. Это пункт третий.

Пункт четвертый: сопротивление властям Страны Пузырей. Оно выразилось в том, что вы чуть не утопили в реке, а потом исхлестали плеткой-самохлесткой целый отряд Пузырей, посланный в погоню за вами. А незадолго перед тем вы обстреляли из неизвестного оружия Великого Тайного Слухача и его телохранителей. Затем вы освободили их рабов, которые являются их законной собственностью.

И, наконец, пункт пятый. Вы осмелились дать пощечину самому Топусу, Великому Пузырю, Правителю Страны Пузырей. Таким образом, вы обвиняетесь в оскорблении его величества!

Шепот ужаса и восхищения послышался вокруг.

— Какой храбрец, вы подумайте! — громко шептались Летучие Пузыри. — Нет, это опасный человек! Молодчина! А ведь такой с виду невзрачный! Пожалуй, не стоит сбрасывать его на скалы. Конечно! Оставим его здесь, в овраге. Пусть живет! Пусть умрет!

— Не забудьте, что он вынес из колючих кустов моего сына! — сказала мать Розового Мальчишка. — Все вы струсили, а он это сделал!

Многие Пузыри поддержали ее одобрительными криками. Особенно старались молодые Толстяки и Молоденькие Толстушки. Максим пришелся им по душе. Но тут вождь Летучих Пузырей откашлялся и нанес Максиму последний удар:

— Не забудьте, что этот иностранный агент совершил еще одно преступление — убийство! Это он стрелял в нашего дорогого, милого Розового Мальчика и попал ему в лоб. Розовый Мальчик умрет! Вы слышали, что сказал врач: медицина бессильна!

Толпа Пузырей снова разразилась криками:

— Смерть ему! Смерть иностранцу!

И громче всех кричали те, кто защищал Максима минуту назад.

— Суду все ясно, — сказал их вождь. — Преступник осужден на смерть. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Эти слова тоже были встречены одобрительными криками. И тут же все Летучие Пузыри бросились к Максиму, чтобы сразу исполнить приговор. Удрать было нельзя. Еще немножко — и нам пришлось бы закончить рассказ о приключениях Максима. Это был бы очень грустный конец. Но, к счастью, Максиму в голову пришла вдруг блестящая мысль.

— Стойте! — закричал он. — А что, если я вылечу этого рыжего парня?

Толстяки остановились, замолчали, вытаращив на него заплывшие глаза, узенькие, как у поросят.

— Но доктор сказал: медицина бессильна! — нерешительно проговорил отец Розового Мальчика.

— Я вылечу его без медицины! Без халата, без очков, без градусника!

— М-м-м, — важно промычал вождь Летучих Пузырей. — Вылечишь, тогда поглядим.

— Да, поглядим! — поддержали его другие.

Но тут вмешалась мать Розового Мальчишки, весьма решительная Летучая Толстуха.

— Если ты его вылечишь, пусть-ка кто-нибудь попробует хоть пальцем тебя тронуть! Я любому глаза выцарапаю, вот что я сделаю! И пусть кто-нибудь посмеет повторить, что ты иностранный агент, и прочую чепуху! Послушать некоторых, так ты и вправду злодей и преступник, а на самом деле они просто выслуживаются перед Топусом, потому что трусят. Проси, чего хочешь, все сделаем, лишь бы мальчик выздоровел!

— Правильно! — закричали все толстушки и многие толстяки. — Конечно, во всем виноват Топус и наш вождь Черный Пузырь! Летучие Пузыри — могучее свободное племя, они никого не боятся! Чихать нам на Топуса! Проси, чего хочешь, мальчик!

— Я хочу, — ответил Максим, — чтобы вы помогли мне выбраться из Гиблого Оврага и попасть в Город Удивительных Чудес.

— Ладно! Хорошо! Так и сделаем! — отвечали Толстяки. — Городу Удивительных Чудес все равно осталось недолго жить!

Максиму и вправду не понадобилось ни очков, ни градусника. На виду у всех она раскрыл острый перочинный нож, Толстяки, разинув рты, попятились назад. Розовый Мальчишка испуганно вскрикнул. Максим внушительно помахал ножиком в воздухе, сделался очень важным — не хуже Черного Пузыря — и забормотал под нос какие-то непонятные слова:

— Шулшурумбулбурум-булбурумшулушурум! Бурум-бурум-бурум!

Он был очень доволен, когда расслышал громкий шепот в толпе Пузырей.

— Колдовство, колдовство! Этот мальчик — великий колдун!

Максим достал из кармана футбольную камеру, от которой отказался хозяин постоялого двора, и принялся ее надувать.

— У него есть свой собственный Маленький Черный Пузырь! — зашептались все вокруг. — Маленький Черный Пузырь!

Только один недовольный нашелся во всем племени. Он даже осмелился заговорить вслух.

— Я лучший врач в этой стране, — сказал он, сердито шевеля усами. — И я говорю вам, что это не лечение, а простое надувательство!

Тут Максим, ко всеобщему ужасу, проткнул камеру ножом. Потом выкроил из нее порядочный кусок резины, смазал его клеем из своей склянки и наложил заплату на лоб Розового Мальчишки. Пока заплата присыхала, ему пришлось чертить на ней таинственные знаки, поплевывать на нее, бормотать колдовские слова, грозно поглядывая на окружающих. Потому что Максим твердо усвоил, что нельзя позволить Летучим Пузырям заскучать. Этих толстяков нужно все время держать в руках, ведь неизвестно, что им придет в голову через минуту.

А потом он сказал:

— Готово!

— Посмотрим, — мрачно сказал доктор.

Он подошел, потрогал заплатку пальцем — сначала опасливо, осторожно. Потом попытался ее оторвать. Но Рыжий Мальчик вскрикнул от боли: так крепко приклеилась заплата. И тогда осматривать ее кинулись все остальные Пузыри. Они ее трогали, нюхали, а некоторые даже пробовали на язык. Мальчишка сиял. Сияли его отец и мать. Сияли другие Толстяки и Толстухи. Все, кроме доктора и вождя Летучих Пузырей. Эти двое о чем-то шушукались, стоя в сторонке. А когда кончили шушукаться, Черный Пузырь обратился к Максиму:

— Послушай, не продашь ли ты нам это волшебное лекарство?

— Я подарю вам его, — ответил Максим. — Подарю, как только окажусь в Городе Удивительных Чудес.

Толстяки начали взлетать. Но, оказывается, это было для них не такое уж простое дело. Прежде чем взлететь, им требовалось произнести примерно такую речь:

— Я лучший из всех Летучих Пузырей! Я поднимался на такую высоту, что руки мои упирались в небесный свод! Я трогал руками звезды и хотел принести их вам, о толстые братья, но уронил их по дороге, потому что они обжигали руки. От звезд на земле повелись светлячки. Я летал повсюду! Моя круглая тень падала на земли Паучьего Царства, на Осиную Гору и на Город Мудрых Муравьев. Я летал в таинственную страну по ту сторону гор и видел там долину, где змеи прячутся в ярких цветах и не шипят, а поют соловьями, чтобы заманить птицелова. И это еще не все: я видел Оранжевого Дракона! Это я, самый сильный, самый храбрый, самый быстрый!

Он говорил и толстел, говорит и толстел. С последними словами ноги его отрывались от земли, и он. Похожий на воздушный шар, взмывал в воздух. И кто-то занимал его место, чтобы начать новую речь, примерно такую:

— Я тоже совершил все эти подвиги, но я еще сильнее, храбрее, быстрее, чем этот почтенный толстяк. Меня боится Топус, а мятежный Город Удивительных Чудес дрожит передо мной, как осиновый лист!

Речи не становились короче. Максим с тревогой заметил, что хозяин постоялого двора, который наблюдал все это сверху, теперь куда-то скрылся. Наверное, решил устроить еще какой-нибудь подвох. Но, к счастью, очередь дошла до родственников Розового Мальчика. Они раздулись, как настоящие мыльные пузыри, взлетели, подхватили Максима на руки и понесли его вверх с помощью десятка других Толстяков. Розовый Мальчик летел рядом, крича:

— Я лучше всех летающих Мальчишек! У меня есть черная заплатка на лбу!

Овраг быстро уходил вниз. Скоро он уже казался пустяковой царапиной на земле. А сверху надвигалось огромное пушистое облако — воздушный корабль племени Летучих Пузырей. До него уже можно было дотянуться рукой, оторвать мягкий белый комочек.

— Уф, долетели! Сколько возни, сколько трудов! Наконец-то можно отдохнуть! — ворчали Старые Толстяки, взбивая облачные клубы, как перину, чтобы подремать в ней.

Максима тоже усадили на облако. К его удивлению, оно оказалось довольно плотным, хотя и мягким, как вата. Во всяком случае, Максим не провалился сквозь него. Он мог даже передвигаться по облаку, правда, очень осторожно, ползком. Поэтому он отказался играть в пятнашки с молодыми Толстяками и Толстушками. Они немножко огорчились, но скоро оставили его в покое. Возле Максима осталась только мать Розового Мальчишки. Опасливо оглянувшись, она заговорила.

— Бедный ты, бедный! — сказал она. — И зачем ты летишь в Город Удивительных Чудес! Недолго осталось жить этому городу! Туда идет невиданное войско Пузырей. Правда, это не презренные Пузыри, которые не умеют летать и ползают по земле, но их так много! А когда прилетим мы… — Толстуха понизила голос и закончила: — Город не проживет и дня!

— Почему? — спросил Максим.

— Это тайна, — сказала Толстуха. — Но если ты заглянешь внутрь облака, то сам увидишь…

Она с безразличным видом отвернулась. А Максим, будто играя, начал расшвыривать комки облачной ваты у себя под ногами. Скоро его рука коснулась какого-то гладкого твердого предмета. И Максим осторожно вытащил на свет большой стеклянный шар, наполненный какой-то черной жидкостью.

— Мертвая вода, — тихо сказала мать Розового Мальчишки.

Максим поднял голову и увидел Черного Пузыря. Оказывается, тот все время следил за Максимом, спрятавшись за пушистым ватным холмиком, а теперь вылез наружу.

— Пузыри, сюда! — закричал Черный пузырь.

На зов слетелись и старые Пузыри и молодые, которые летали в поднебесье. На облаке стало шумно, нарядно, пестро. Все очень дружелюбно поглядывали на Максима, который сидел тут же. Никто еще не знал, что задумал Черный Пузырь.

Тот заговорил:

— Мальчишка проник в нашу тайну! Он знает, зачем наше облако летит к Городу Удивительных Чудес. Это хитрый мальчишка. Он должен умереть, чтобы нам не было от него вреда.

— Нет! — закричали Пузыри, которым Максим понравился. — Пусть он знает эту тайну! Он все равно не сможет спасти город! От него нам не будет вреда! А ты не будь слишком любопытным, мальчик!

Черный Пузырь заговорил опять.

— Ладно, — сказал он. — Будь, по-вашему, раз вам это нравится. Мы согласились донести его до города. Мы спустим его на землю, а потом сбросим на город стеклянные шары. Так что мальчишка все равно погибнет. Но…

— Нет! — перебили его Пузыри. — Мальчик не погибнет! Он останется с нами! Он будет лечить нас! Он будет Главным Доктором Племени Летучих Пузырей!

Однако Черный Пузырь решил все-таки добиться своего.

— Я согласен, — сказал он. — Но вы забыли, что этот мальчик не один! С ним вместе летят подозрительные люди — карлик по имени Бульбуль и девочка по имени Еловая Шишка. О них уговору не было!

— Уговору не было! — хором подхватили Толстяки.

— Мальчик должен выдать их нам, а мы выдадим их Топусу. Мы получим за это много новой красивой одежды. Неужели вы хотите поссориться с нашим старинным другом и хозяином Топусом и летать в лохмотьях? Конечно, нет! Значит, так и сделаем. Кроме того, мальчик должен отдать нам палку Великой Тетки!

— Правильно! — закричали Толстяки. — Ты мудр, Черный Пузырь! Отдай нам палку, карлика и девчонку, мальчик! Иначе мы поссоримся!

— Не выйдет, — сказал Максим. — Не отдам!

Ух, какой гам поднялся в ответ!

— Нахал! Негодяй! Ссориться из-за него с Топусом? Ну, уж нет! А зачем он вообще хочет попасть в Город Удивительных Чудес? К нашим врагам! К этим мятежникам! А вы видели у него нож? Что, если… Конечно! И ведь приговор не отменен! Мало ли что договорились! Розовый Мальчишка теперь здоров, и этот иностранный агент нам вовсе ни к чему на нашем облаке! А что с ним разговаривать? Отобрать у него палку! Отнять карлика! Где он прячет Еловую шишку? Отобрать и сбросить его вниз! Что вы, кому это надо — лететь в Город Удивительных Чудес!

И Летучие Пузыри толпой двинулись к Максиму. Тогда заговорил Максим.

— Слушайте! — сказал он. — Все вы просто надутые пузыри! Вы глупые хвастуны! Вы… вы заоблачные лоботрясы! Таких дураков вижу первый раз в жизни. Только и умеете, что трещать, как сороки.

Максим знал, как подействуют эти слова. Но все же сам удивился тому, как сильно они подействовали: на облаке больше не было ни одного толстяка! Все они превратились в очень худых людей и продолжали худеть на глазах. Глаза у них ввалились, губы посинели, кожа обвисла складками.

— Пощади! — кричали они, дрожа от страха. — Пожалей!

— Вы у меня в руках, — сказал Максим. — Если захочу, сам сброшу вас отсюда. Теперь это мое облако. И вы будете меня слушаться. Ясно?

— Ясно! Мы сделаем все, что ты прикажешь!

— Мы выберем тебя своим вождем! — крикнул Черный Пузырь, который перетрусил больше всех.

— Да, теперь ты вождь Летучих Пузырей! — закричали остальные.

— Э, нет! — сказала мать Розового Мальчика. — Не верь этим проклятым трусам, они опять тебя обманут. Заставь их дать клятву Рога, Шипа и Стрелы!

И Летучие Пузыри хором проговорили:

— Клянемся Рогом, Шипом и Стрелой, что будем служить тебе вернее собаки, являться на первый зов и слушаться с первого слова! Того, кто тебе изменит, пусть проколет Рог, Шип и Стрела.

— Молодцы! — сказал Максим. — Вы вправду великое, славное, непобедимое племя!

И от этих слов Пузыри сразу раздулись куда пуще прежнего. Они порозовели и повеселели. Ведь когда хвалишь себя сам — это далеко не так приятно, как когда тебя хвалят другие.

Так Максим стал вождем Летучих Пузырей. А облако тем временем продолжало медленно плыть к Городу Удивительных Чудес со своим смертоносным грузом.

Между тем внизу, на равнине, происходило что-то непонятное.

По извилистой песчаной дороге ползла громадная толстая змея. Она сверкала медной чешуей. Хвост ее терялся в облаке пыли. Змея тоже двигалась по направлению к Городу Удивительных Чудес.

Но она ползла медленнее, чем облако. Поэтому облако скоро нагнало ее. И Максим увидел, что по дороге к городу движется мощное войско.

Над рядами воинов, одетых в медные доспехи, колыхалась косая щетка копий. Впереди каждого отряда ехали Пузыри. Они сидели на шеях рабов, закованных в цепи. Упряжки рабов тащили большие телеги, на которых были поставлены медные пушки. Другие рабы тянули по дороге окованные медью корабли. У кораблей были колеса. Ветер помогал рабам тащить их: он туго надувал белоснежные паруса. Войско Топуса шло на штурм Города Удивительных Чудес.

Максим смог разглядеть все это, потому что любопытные Летучие Пузыри каким-то образом заставили облако опуститься ниже. Черный Пузырь злобно сказал:

— Теперь город не устоит, если даже ты не разрешишь нам сбросить на него стеклянные шары!

Оказалось, что рано утром, вернувшись в Подземный Дворец и выслушав рассказы о случившемся, Топус пришел в страшную ярость. И тут же отправил к Летучим пузырям вестника с просьбой разделаться с Максимом и его друзьями. А на Город Удивительных Чудес двинул войско. В городе не ожидают нападения. Оно произойдет неожиданно. Горожане и опомниться не успеют, как от их домов не останется камня на камне. А их самих, закованных в цепи, поведут на суд как мятежников. Город Удивительных Чудес погиб!

— Но мы будем в городе раньше их, — сказал Максим. — Я успею предупредить горожан.

— Нет, — сказал Черный Пузырь. — Ветер слабеет. Скоро он начнет дуть в другую сторону. А против ветра нам двигаться трудно. Когда мы прилетим, от города останутся один развалины. А ты, наш вождь, навсегда останешься с нами!

Максим про себя подумал, что Толстяк хочет его обмануть. Но промолчал. Ведь пока что ветер дул куда надо, и облако двигалось быстрее войска. Все новые и новые отряды видел Максим и продолжал подсчитывать, сколько тысяч воинов ведет Топус на Город Удивительных Чудес.

Наконец остались позади головные колонны. Облако подлетел к маленькому селению, спрятанному в зеленой роще. Там, на крышах домов, на деревьях, Максим разглядел людей. Все они смотрели в ту сторону, откуда приближалось войско, что-то кричали друг другу, размахивая руками. Вот один из них спрыгнул с крыши, побежал по нескошенному полю к ветряной мельнице, одиноко стоявшей в стороне от селения. И вдруг повалился набок, настигнутый невидимой смертью. Его товарищи кинулись к нему. Но невидимые и неслышные удары разили их одного за другим.

— Так им и надо! — сказал Черный Пузырь. — Они хотели передать сигналы в город. Но сегодня Топус велел воинам заставить замолчать все Говорящие Мельницы!

Жители селения окружили мельницу со всех сторон. Но подойти к ней не удавалось: засевшие там воины Топуса не давали пощады никому.

— Мельницы будут молчать! С торжеством сказал бывший вождь Летучих Пузырей, переглядываясь с другими Пузырями.

Между тем ветер и вправду изменил направление. Облако стало двигаться медленнее. Войско, идущее по дороге, снова приблизилось. Черный Пузырь ехидно смотрел на Максима.

— Что же делать? — сказал Максим, хватаясь за голову.

— Ты вождь, — сказала мать Розового Мальчика. — Прикажи нам остановить войско, и мы это сделаем.

Черный Толстяк побледнел и перестал ухмыляться. Другие Пузыри испуганно заморгали. Максим понял, что у него в руках действительно сильное оружие. Он сказал:

— Приказываю вам остановить войско!

Он не представлял, как Пузыри выполнят этот приказ, и побаивался, что они, пожалуй, не сумеют этого сделать. Максим ошибался. Каким-то таинственным образом Пузыри заставили облако снизиться до земли и окутать собой равнину. На землю хлынул дождь. Он залил дорогу, сровнял ее с поверхностью равнины, которая стала походить на большой болото. И где-то на нем, в тумане, ворочалось огромное войско, пытаясь сдвинуть с места застрявшие корабли и выбраться из плотной облачной ваты.

— Пузыри! — сказал Максим. — Драгоценные, прекрасные, замечательные Пузыри! Не выпускайте их отсюда, не давайте им сдвинуться с места! Пусть они день и ночь кружат в тумане. Вы спасете Город Удивительных Чудес. И я попрошу, чтобы о вас написали во всех учебниках истории. Весь мир узнает, какой сильный, умный, храбрый народ Летучие Пузыри!

Пузырям это очень понравилось.

— Ура! — закричали они. — Как хорошо, что бы сделали тебя вождем! Постараемся, о толстые братья!

— Правильно, — сказал Максим. — А меня сейчас же отнести в Город Удивительных Чудес. Мне надо попасть туда поскорее!

Он оставил своим заместителем отца Розового Мальчика, пересел на кусочек облака, и дюжина самых здоровых Пузырей помчала его дальше по синему простору поднебесья.

Пронзительный ветер свистал над равниной, но странники не чувствовали ветра; он нес их в своем стремительном потоке, как река несет кусочек сосновой коры.

— Впереди город, — сказал один из Пузырей.

На зеленоватой воде огромного озера лежали лесистые острова. Их было три. С одного острова на другой. Словно мосты, перекидывались крутые сияющие радуги. Максим насчитал двенадцать радуг. Прежде ему доводилось видеть только одну за раз, да и то не так уж часто. А тут целых двенадцать!

У подножия радуг лежал Город, врезанный в золотое кольцо городской стены. Стена переходила с острова на остров, с холма на холм, и зубцы ее колюче сверками на солнце.

Множество лодок под белыми парусами шло по проливам. Они причаливали к набережным. Где дома поднимались прямо из воды. А спокойная вода в точности повторяла все очертания и цвета, создавая опрокинутый рисунок города со всеми его дозорными башнями на стенах, радугами, лодками, изящными домиками набережных. Город Удивительных Чудес, казалось, сам летел навстречу Максиму.

— Мы спустим тебя на этот мост, — сказали Пузыри, показав на одну из двенадцати радуг. — Там меньше людей. Горожане нас не любят, а их мальчишки…

Только теперь Максим разглядел на крутой светящейся дуге моста-радуги торопливых прохожих и странные продолговатые экипажи, заостренные с обоих концов. Эти экипажи мчались с невероятной скоростью и исчезали в затейливой путанице улиц.

Снизу уже заметили Летучих Пузырей. Прохожие на мостах останавливались, размахивали руками, что-то объясняя друг другу, и показывали на небо. Они облепили перила, кричали, и крики их, сначала слитые в едва различимый шум, становились все слышнее и грознее. Это Максиму не понравилось.

— Спускайтесь быстрее, — сказал он Пузырям. — А потом сразу взлетайте, не задерживайтесь.

— А где нам ждать тебя?

— Летите помогать остальным. Я позову вас, когда будет нужно.

Говоря это, Максим не знал о том, как скоро ему понадобится такая славная летающая упряжка.

Пузыри плавно опустили его на гладкую прозрачную поверхность моста подальше от прохожих. Взлетели, торопливо кувыркаясь в воздухе, и повисли в высоте над городом, чтобы следить оттуда за тем, что произойдет дальше.

Максим окружили незнакомые сердитые люди. Одеты они были в удобные костюмы, похожие на комбинезоны, потому что и рубашка и брюки казались сшитыми из одного куска грубоватой, но прочной и красивой материи. На ногах — легкие башмаки с пряжками. Поверх костюма многие носили кожаные фартуки, порядочно потертые, но еще прочные. Крепкий запах рабочего пота, машинного масла и дыма исходил от этих людей, и лица их были суровы.

— Я прилетел к вам, — начал говорить Максим. — потому что…

Один из горожан без церемоний зажал ему рот жесткой мозолистой ладонью, другой выхватил у него из рук палку тетки Тимофеихи. Остальные раздались в стороны: неподалеку остановился заостренный с обоих концов экипаж, в точности такой, какие Максим уже видел сверху. Оказалось, что это большая лодка, поставленная на толстые резиновые колеса. В середине лодки торчала мачта, на ней белел развернутый парус, но вместо обычных сидений в лодке стояли глубокие кресла. В ней было трое пассажиров, одетых, как все, и непохожих на других только тем, что они носили бороды. Это были роскошные бороды во всю грудь. Одна черная до синевы, другая ярко-рыжая и третья седая. Максима подвели к лодке, по знаку Рыжебородого заставили ступить на подножку, легонько подтолкнули в спину. Он перепрыгнул через лакированный борт, остановился. Рыжебородый снова подал кому-то знак. Максима схватили за плечи, усадили в кресло. Черная повязка легла на глаза, туго стянула голову. Лодка дрогнула и покатилась. Ветер дул в лицо. Максим сидел и думал:

«Вот так встреча!»

Его привезли в какому-то дому и высадили из лодки. Потом повели вверх по невидимым лестницам, заставляя поворачивать направо, налево и опять направо.

Наконец за спиной хлопнула дверь, и Максима оставили в покое. Никто не помешал ему снять повязку.

Он увидел, что находится в комнате с гладкими белыми стенами и единственным окошком, выходящим к тому же не наружу, а внутрь здания — в небольшой белый зал. Окно было оплетено медной решеткой. В зале никого не было. Там стояли перед большой классной доской ряды низеньких столиков.

Дверь комнаты Максима приоткрылась. Сквозь щелку чья-то рука просунула большую кружку с водой. Тут Максим пришел в ярость: с ним обходились как с арестантом! Он подбежал к двери и начал колотить в нее сначала кулаком, затем каблуками по очереди то правым, то левым. Неожиданно нога ударила в пустоту: оказывается, дверь приоткрылась. Максим повернулся и увидел человека в синей шапочке. Человек держал в руке ключ.

— Добрый день, — сказал Максим. — Мне надо поговорить с кем-нибудь из начальства.

Человек с ключом не шевельнулся. Он просто стоял и молчал.

— Поговорить, понимаете? Важные новости!

Дверь захлопнулась.

— Тьфу! — сказал Максим.

Он забегал по комнате, ногой отшвырнул с дороги табурет и вдруг успокоился. Поднял табурет, сел на него, прислонившись к стене. И услышал отдаленные звуки человеческих голосов. Приподнялся, заглянул в окно.

Теперь в зале было полно детей. Десятка два стриженных наголо малышей-крепышей, толстощеких и толстоногих, бегали вокруг стола. Вдруг они кинулись по местам, расселись за столиками, замерли. В зал вошел старик — один из тех трех бородачей, что сидели в лодке, тот, у которого борода была белая. Оказывается, он учитель.

Старик между тем начал рисовать на доске человеческую фигурку. Ученики склонили круглые головы над тетрадями. Каждый из них старательно, но неумело орудовал графитовой палочкой.

«А на доске человечек как живой, — подумал Максим. — Толкни его — побежит»…

Учитель будто подслушал эту мысль. Он потрогал кусочком мела нарисованную голову — голова завертелась на неподвижных плечах, мигнула, высунула язык, показала его классу. Малыши хохотали, валясь на столики. Кусочек мела коснулся рук и ног. Нарисованный человек замахал руками, подпрыгнул, поскакал по доске, очутился у края и осыпался на пол щепоткой меловой пыли.

— Уф! — сказал Максим, протирая глаза. — Чего только не почудится!

Может быть, кто-то из ребят расслышал его голос. Во всяком случае, один из них обернулся и заметил подглядывающего в окошко человека… Все повскакали с мест, поднялся страшный переполох. Но Максим уважал такую серьезную вещь, как урок. Он отошел от окна. И как раз вовремя: неслышно вошедший человек с ключом встал у него за спиной. Человек кивком указал на открытую дверь.

Они вошли в тот зал, который Максим видел сквозь оконце. Все тут было, как прежде. Не было только малышей. Вообще никого не было. Максим остался один в огромной гулкой комнате, а его тюремщик запер дверь.

Максим походил по залу, посидел за столиком, повертелся на вращающемся стуле. Время шло, но никто не появлялся. Видимо, о пленнике опять позабыли.

Максим подошел к классной доске, взял в руки кусочек мела. И от нечего делать принялся рисовать.

Он нарисовал забавного маленького футболиста в огромных бутсах с шипами, в толстых гетрах и полосатых трусиках. Подумал и нарисовал еще одного, потом другого, третьего. Наконец получилась целая команда футболистов, похожих один на другого, как родные братья. А почему бы им и в самом деле не сыграть в футбол?

Максим начертил поле и ворота, вывел на него судью и команду противника. Нарисованный мяч запрыгал по доске. Игра началась.

Маленькие футболисты что есть духу понеслись по полю. Вратари с блеском отбили первые мячи. Первый тайм прошел в жесткой борьбе. Время от времени нарисованный мяч вылетал за пределы доски, и тогда приходилось рисовать новый. Футболисты задирали вверх стриженные головы, глазели на чудесное сотворение мяча и, наверное, очень удивлялись. Второй тайм начался схваткой у ворот команды, за которую болел Максим. Кто-то из футболистов поскользнулся, упал под ноги играющих, о него споткнулись другие, и скоро добрая половина обеих команд барахталась в «куче-малой». Нарисованный судья поднес ко рту нарисованный свисток. Свалка прекратилась. Но вратарь, получивший удар в колено, слегка охромел и не смог вовремя кинуться на мяч, который летел в ворота с силой пушечного ядра.

Максим взглянул на нарисованные часы. До конца тайма оставались считанные минуты, а команде, за которую он болел, все еще не удавалось хотя бы сравнять счет. И он сделал то, что, пожалуй, сделал бы любой болельщик, если дать ему волю: он подставил ножку вратарю противника, когда тот выбегал на мяч… игра окончилась со счетом один-один, но Максим остался недоволен собой и своими футболистами. В наказание он заставил их починить большой рваный сапог, украшенный надписью «сапожники», а то время как команда противника отдыхала на травке. А когда работа была закончена, сменил гнев на милость и прислал на поле мороженщицу с тележкой. Каждый футболист получил по две палочки «эскимо». Но тогда эти типы стразу принялись ухаживать за мороженщицей, а та мило им улыбалась. Пришлось нарисовать опоздавшего на матч моряка в бескозырке и с ленточками. Моряк позубоскалил с футболистами по поводу сапога, потом подхватил мороженщицу под руку, и они ушли, оставил огорченных футболистов доедать мороженое. А мимо них по беговой дорожке катился велосипедист, приехавший на тренировку. Он вдруг споткнулся и полетел головой вперед прямо через руль: Максим нарисовал колоса немножко криво. Футболисты так и покатились со смеху, и вместе с ними засмеялся еще кто-то в зале за спиной у Максима.

Максим оглянулся. В зале по-прежнему никого не было. Смех затих, как будто человек, который смеялся, зажали рот. И Максим понял, что на ним наблюдают. Он пожал плечами: что ж, пусть «Погодите, — подумал он, — сейчас я вам еще кое-что покажу!»

Он снова взял мелок и нарисовал бревенчатый сруб колодца, а около него себя. Это был очень удачный рисунок: Максима, пожалуй, даже можно было узнать, если, конечно, не слишком придираться. Когда он прочертил последний штрих, нарисованная фигурка Максима шевельнулась, ожила. Вот она вытащила из колодца нарисованное ведро, а из ведра выпрыгнул карлик Бульбуль…

А потом на доске появился Заповедный Лес, поляна под большой елью и Еловая Шишка. Максиму тут опять послушались какой-то шепот и шорох за спиной, но он, не оборачиваясь, продолжал наблюдать, как оживал нарисованный пень, как три нарисованных фигурки переходили реку по лунной дорожке и как чуть не утонули в реке нарисованные Пузыри. Ему казалось, что он смотрит фильм о своих собственных приключениях — так удивительно и живо было все происходящее на доске.

Когда там появилась сцена расправы с Пузырями на постоялом дворе, кто-то в зале не выдержал и снова громко фыркнул. Теперь Максим оглянулся. У него за спиной стояли те самые трое бородачей, которые увезли его в лодке. Рыжебородый беззвучно хохотал, зажимая ладонью рот, у Чернобородого смешливо подергивались уголки губ. Третий бородач, седой, был серьезен.

— Дальше! — потребовал он.

Максим послушался. Он нарисовал Гиблый овраг и Город Маленьких Человечков. С нарисованного облака, держа в руках нарисованные булыжники, горохом сыпались Летучие Пузыри…

Когда последний рисунок осыпался с доски тонкой меловой пылью, бородачи переглянулись. Они еще ничего не знали о войске, идущем на Город Удивительных Чудес.

— Говорящие Мельницы молчат, — сказал Рыжебородый. — Дозорные видели на горизонте столб дыма. Никаких вестей с равнины больше нет. Это странно.

Бородачи помолчали. Потом седой сказал:

— Все-таки я не знаю, можно ли верить этому мальчику. Ведь он прилетел с Летучими Пузырями, и в руках у него была палка Орутры. А все это, — тут старик показал на доску, — все это он мог и выдумать…

— Верно, — сказал Чернобородый. — Поэтому пусть не обижается на плохую встречу. Кто его знает, зачем он сюда явился? Мы можешь доказать, что рисунки рассказывали правду, мальчик?

— Докажу! — сердито сказал Максим — И еще как!

Он сунул руку в карман. Осторожно вытащил оттуда спящего карлика Бульбуля, который заливисто храпел. А потом достал завернутую в платок Еловую шишку и протянул ее бородачам.

Бородачи были изумлены так, что не могли сказать ни слова: ведь Максим начал рисовать то, что происходило в гиблом Овраге, прямо с того момента, когда Летучие Толстяки начали кидаться булыжниками. А к этому времени и карлик и Еловая Шишка уже были спрятаны в карман и не появлялись больше на доске. Бородачам стало очень совестно. Они обступили Максима, который уселся на стул, принялись горячо пожимать ему руки, хвалить его, о чем-то расспрашивать. Но Максим только осовело моргал в ответ, почти не слыша их слов.

— Простите, — с трудом выдавил он из себя, — я очень устал и…

Голова его упала на колени. Максим спал.

Он ничего не видел во сне. Это был сон глубокий, как пропасть. Он продолжался несколько часов. Максим понял это, когда открыл глаза и увидел над головой порозовевшее небо. Наступал вечер.

— Проснулся? — спросил чей-то голос.

К Максиму подошел Чернобородый в белом халате. В руке его был стакан.

— Вот, — сказал он, — выпей-ка это лекарство и через полчасика можешь идти гулять.

Максим единым духом выпил весь стакан, а последнюю каплю слизнул языком, до того это было вкусно. У него аж дух захватило, кровь загудела в ушах, и по всему телу побежали мурашки. Усталости как не бывало!

— Что это за лекарство? — спросил он.

— У него еще нет названия, — ответил Чернобородый. — Не успели придумать: только что изобрели. Ты выпил стакан и приобрел силу трех человек. Теперь ты будешь жить самое малое до ста лет. Это что-то вроде живой воды.

— Здорово! — сказал Максим. — А можно еще стаканчик?

— Нельзя, — сказал врач. — Иначе ты не вырастешь. Навсегда останешься мальчишкой тринадцати лет.

— Жалко, — сказал Максим. Но спорить не стал: кому же охота навсегда оставаться мальчишкой!

— А теперь пойдем к твоим друзьям. Ты не сердишься, что мы сами, без тебя расколдовали еловую Шишку?

Они спустились по крутой винтовой лестнице, свернули в дверь широкого, ярко освещенного цветными фонарями коридора и вошли в комнату, отведенную для Максима. Навстречу им сразу бросились Еловая Шишка в новом красивом платье и карлик Бульбуль, тоже разодетый по-праздничному: в короткой синей куртке и красных штанах.

Все бородачи тоже собрались сюда. Максима усадили в глубокое мягкое кресло, и Еловая Шишка стала продолжать рассказ о своих приключениях в Стране Пузырей.

И вот что она рассказала.

Пузыри, которые ее похитили, долго несли ее в мешке. Так долго, что она уже боялась задохнуться, когда дорога вдруг кончилась. Мешок швырнули на землю, и кто-то сказал:

— У меня она заговорит, вот увидите!

Еловую Шишку вытряхнули из мешка, и она больно ударилась о каменный пол пещеры, в которую ее принесли. Посреди пещеры пылал огромный очаг. Свирепый пузырь в мохнатой одежде держал в руках раскаленные докрасна щипцы и щелкал ими так, что сыпались искры.

— Заговорит, — приговаривал Пузырь, — заговорит!

Это был Главный Палач. У него за спиной стоял толстый мальчишка Топус и его тетка Орутра. Топус сказал:

— Тайные Слухачи донесли, что эта девчонка знает тайну Волшебной Искорки. Пусть она скажет, где спрятал Искорку, и я отпущу ее отсюда живой и невредимой.

— Скажешь? — спросил Главный Палач, щелкнув щипцами.

— Не скажу, — ответила Еловая Шишка.

Тогда Топус приказал палачу:

— Начинай!

Пузырь шагнул к девочке. Она помертвела от страха и упала. Долго она не приходил в сознание. Ее спасли только несколько капель живой воды из старого кувшина тетки Орутры. Это были последние капли с самого донышка. Их было мало. И Еловая Шишка долго еще не могла выздороветь. Топус был страшно зол: ведь если девочка умрет, с ней вместе погибнет тайна Волшебной Искорки! Тетка Орутра не спала ночей. Она сидела у постели больной и подслушивала: не откроет ли девочка свою тайну в бреду. Но та молчала.

Когда она выздоровела, Топус приказал:

— Пусть с ней обращаются, как с принцессой. Давайте ей все, что она попросит, ни в чем не смейте отказывать. И чтобы никто не смел тронуть девчонку пальцам! Клянусь моим сапогом, она еще заговорит!

Тетка Орутра привела Еловую Шишку в маленькую уютную пещеру. Пещера стала жилищем Еловой Шишки, груда мягких шкур — ее постелью. Она могла ходить по всему Подземному дворцу, и никто не смел ее остановить. Правда, она делала это редко, потому что ненавидела Пузырей. Но она провела там столько времени, что поневоле узнала очень многое об этом мрачном месте, и теперь не заблудится там даже с завязанными глазами.

Наконец наступил день, когда все переменилось. Еловая Шишка услыхала за дверью громкий разноголосый шум.

Приоткрыв дверь, она увидела длинную вереницу рабов, которые несли на головах разные ценные вещи. Они шли в самые дальние и неприступные пещеры. Пузыри катились рядом в ту же сторону. У каждого на боку сверкал меч. Пузыри были сильно напуганы. То и дело до Еловой Шишки доносились сказанные вполголоса слова:

— Кноп! Идет Кноп!.. Большое войско!

Озабоченно переговариваясь, Пузыри катились и катились мимо, Еловая Шишка никогда не думала, что их так много. Притаившись за дверью, она продолжала смотреть и слушать. И наконец поняла, в чем дело. Оказывается, Тайные Слухачи донесли, что из города удивительных Чудес вышло невидимое войско. Никто не знает, где оно сейчас: может быть, возле самого дворца, а может, уже вошло во дворец, потому что Пузыри спохватились очень поздно. В каких-то помещениях дворца кто-то уже услыхал разные таинственные звуки, и перепуганные Пузыри бросились спасаться. Они катились мимо все быстрее, толкая и тесня друг друга, сбивая с ног рабов. Те, кто остался позади, старались пробиться вперед. Вдруг кто-то из них громко завопил. Может быть, его сильно толкнули или прижали, только и всего. Но этот крик привел толпу в ужас. Еловая Шишка видела, как некоторые из них, вопя: «Кноп! Кноп!!», — кинулись удирать, перекатываясь по спинам и головам своих товарищей.

Потом появился Топус. За ним вошла тетка Орутра.

— Вот она! — закричал Топус. — Уведи ее, спрячь в Заповедном лесу, чтобы никто ее не нашел. Живая вода в кувшине почти кончилась, и если мое войско погибнет, у меня уже не будет нового. Мне нужна Волшебная Искорка! Береги девчонку, слышишь?

— Хорошо, — сказала старуха. Она схватила Еловую Шишку за руку и потащила ее в коридор. Повела рукой по каменной стене. Открылся тайный ход. Старуха потащила Еловую Шишку за собой. Девочка была едва жива от страха. Она очнулась только тогда, когда подземный ход закончился под корнями старого пня посреди густого кустарника. На четвереньках выбравшись из этой норы, Еловая Шишка в первый раз за много-много дней увидела солнечный свет. Она и тетка Орутра очутились в самом глухом уголке Заповедного Леса, на берегу реки. Со всех сторон их окружала глухая чаща.

Тетка Орутра повела носом. Что-то ей не нравилось. Она беспокойно оглядывала лес своими цепкими желтыми глазами. Ничего подозрительного видно не было. И все-таки старуха вдруг сказала:

— Выходи!

И тогда из кустов выполз перепуганный человек в одежде жителя Города Удивительных Чудес. Это был тот, кто стал потом хозяином постоялого двора. В руке он держал палку с медным наконечником. Этот человек подполз к ногам тетки Орутры и принялся рассказывать что-то о Кнопе и Маленьких Человечках в каком-то овраге… Но Орутра заставила его говорить шепотом, и Еловая Шишка ничего больше не услышала.

— Посмотрим, правда ли это, — сказала Тетка. Она взяла у предателя палку с медным наконечником и обернулась к Еловой Шишке.

— Если это правда, пусть девчонка станет… станет, например, еловой шишкой. Пусть она укатился в траву и спрячется так, чтобы никто во веки веков не нашел ее там, кроме хозяина этой палки!

Она стукнула палкой оземь. И Больше Еловая Шишка ничего не могла видеть и слышать: она стала еловой шишкой…

— И это все? — разочарованно спросил карлик Бульбуль. — А как же тайна Волшебной Искорки?

— Ты еще не догадался? — спросил Рыжебородый.

А Еловая Шишка сказала:

— Я спрятала Искорку в медном наконечнике палки дяди Кнопа. Наконечник отвинчивался.

— И палку украл хозяин постоялого двора? — завопил Бульбуль. — Эта та самая палка, которая попала к тетке Орутре? Это ее палка?

— Та самая палка, которую я у нее отобрал, — сказал Максим.

— Та самая, которую мы отобрали у тебя, — сказал Рыжебородый. — Пусть ее сейчас же принесут!

Карлик пустился в пляс. Еще минута — и к нему вернется его прежний рост!

Но тут кто-то постучал в дверь. Вошел человек, который стерег Максима. Он сказал:

— Минуту назад тени Пузырей похитили из хранилища палку тетки Орутры.

— На лодки! В погоню! — закричал Рыжебородый.

Все, кто был в комнате, разом кинулись к дверям, помчались вниз по лестнице, вскочили в одну из лодок, дежуривших у подъезда. Другие лодки были уже заняты стражей, поднятой по тревоге. Лодки развернулись веером и покатились в разные стороны.

Максиму было интересно поглядеть, как движется этот странный экипаж без руля и без мотора. Оказалось, что делалось очень просто. Рыжебородый уселся на носу лодки, приказал:

— Парус!

И сам собой, хлопнув, развернулся парус. Он напрягся, будто под сильным ветром, хотя ветра вообще не было. Колеса закрутились, лодка помчалась со скоростью пули. Рыжебородый только время от времени покрикивал:

— Влево! Прямо!

Вдруг он вскочил на ноги, поднял копье. Максим увидел круглое черное пятно. Пятно двигалось. Это была тень Пузыря. Она пыталась ускользнуть в сторону от лодки. Но лодка замедлила ход. Рыжебородый взмахнул копьем и отложил его в сторону. Тень замерла и растаяла, будто испарилась.

— Я поразил ее тенью копья, — сказал Рыжебородый удивленному Максиму.

Лодка катилась дальше. Максим глядел во все глаза на дома с плоскими кровлями, на которых были разведены сады. Крыши соединялись мостами, висящими на бронзовых цепях. По этим мостам можно было пройти на высоте над всем городом, если, конечно, дружно живешь с соседями. И наоборот, если поссорился с соседом, можешь поднять мост и не пускать его на свою крышу.

Многие дома поднимались вверх уступами, и на каждом уступе росли перед рядами окон низкорослые деревья и высокие кусты, зеленела трава, иногда там били фонтаны, иногда бежали быстрые ручьи, в одном месте с уступа на уступ спрыгивал буйный искусственный водопад, на обширной террасе другого дома Максим увидел настоящее озеро. В нем плавали живые лебеди…

Лодка свернула в сторону, пролетела по короткому переулку.

Блеснула впереди вода пролива. Суденышко с разгона врезалось в воду, подняв два столба брызг. И пошло по проливу мимо высоких зданий, выходящих фасадами прямо из воды. В их стены были ввинчены медные кольца, чтобы привязывать лодки.

Все дома в городе были построены из невиданного камня, окрашенного в синий, вишневый или темно-зеленый цвет. Кирпичики разных цветов чередовались, образуя орнамент, а иногда целые мозаичные картины размером во всю стену: гребец в лодке, молотобоец и наковальня, битва с Пузырями под городской стеной. На одной стене мозаика изображала карту Страны Приключений.

Наконец лодка подкатилась к какой-то башне. На ней стоял караульный.

— Мельницы опять заговорили, — сказал он. — Передают: войско в одном переходе от Зеленого Холма. Оно движется очень медленно. По-прежнему мешает туман.

За этой башней возле самой городской стены стоял большой дом с вывеской «Оружейная мастерская». У подъезда лодка остановилась, и все вошли в дом.

Там стоял ровный гул насосов, которые качали воду в две огромные машины. Из машин в большую воронку текла густая стекловидная масса. Из воронки она подавалась под пресс. И сквозь отверстие в полу сыпались вниз, на оружейный склад, которые тугие луки, пучки оперенных стрел.

— Ну и древность! — сказал Максим. — Воюют, как при фараонах.

Рыжебородый взял лук и стрелы и велел Максиму найти какую-нибудь цель. Максим выглянул в окно. Высоко над Зеленым Холмом парила черная точка — ястреб.

— Стреляй! — сказал вождь.

Максим натянул лук, спустил стрелу. Черное пятнышко закружилось в воздухе, как падающий осенний лист.

Оказалось, что из этого лука можно стрелять с закрытыми глазами. Важно только назвать цель, стрела найдет ее сама. Можно поразить цель, невидимую в темноте или скрытую за горой. Можно заставить стрелу закувыркаться в воздухе или даже вернуть обратно.

— Пусть приходят Пузыри, — сказал вождь. — Мы будем стрелять через стены, не глядя!

Лодка покатилась назад, в город. Дневные работы кончились. Улицы были заполнены народом, и лодка двигалась очень медленно. Где-то впереди звучала музыка. Показалась площадь, на которой уже начался праздник в честь возвращения Еловой Шишки. Ее окружили родственники, к карлику Бульбулю едва протиснулись обрадованные родители. Вокруг стоял такой гам, что Максим только из вежливости не заткнул уши. Все тянули его за собой, но ему не захотелось выходить из лодки.

Быстро наступала темнота. И стены зданий начинали светиться синими, зелеными, красными огнями. Вся площадь была охвачена этой сияющей рамкой. А сверху, из окон, на танцующих падали голубоватые и желтые лучи.

Ни Еловой Шишки, ни карлика уже не было в лодке. Максим вышел вместе с вождями. Его провели в дом, фасад которого выходил на площадь, показали его комнату и оставили одного.

Максим лег спать, но понял, что не уснет: слишком много мыслей теснилось в голове. И потом он уже начал немного тосковать по дому и ребятам из команды. Он сбросил одеяло, снова оделся, подошел к окну, из которого была видна площадь. В это время в дверь постучали. Вошел человек в черной шапочке. Оказывается, когда чистили одежду Максима, у него из кармана впала крошечная шкатулочка. Это был тот самый сундучок, который стоял в башне Города Маленьких Человечков. Максим поблагодарил, взял сундучок и открыл его. Оттуда посыпались клочки бумаги, разрисованные непонятными тонкими узорами. Максим разложил их на столе, гадая, что бы это могло значить. Он путался сложить их и так и этак, пока у него не получился наконец правильный четырехугольник. Это была… Впрочем, не буду пока говорить, что это было.

Максим вскочил, хотел было позвать вождей, но передумал. Хитро ухмыльнулся, сложил бумажные клочки обратно, нырнул в постель и уснул.

И приснилось ему, что он снова попал в Пограничный Лес. Лес горел. Деревья трещали и падали наземь, взметывая искры, от которых загорались соседские стволы и кроны. Максим хотел бежать, но из-за толстого дерева вылез лесной дед, схватил его за плечо. Максим не мог даже крикнуть: он задыхался от дыма. И проснулся.

Было утро

Казалось, сон продолжается. Комната и вправду была наполнена дымом, который валил с улицы в открытое окно. Максим спрыгнул с кровати и выглянул наружу. Верхние этажи зданий поднимались прямо из сизого потока дыма ползущего по мостовой. Дальний край города пылал.

— Пожар? — удивился Максим. — Отчего пожар?

Он поглядел в сторону Зеленого Холма. Там ветер на миг разогнал дымовую завесу. Одного взгляда было довольно: холм сверкал, будто осыпанный битым стеклом. Это блестели копья невиданного огромного войска Пузырей.

— Эх! — сказал Максим. — А где же мои Летучие Пузыри?

И тут же он увидел Пузырей. Толстяки изменили клятве. Они носились в воздухе над городом. Они сбрасывали вниз пылающие факелы и стеклянные шары, наполненные мертвой водой!

Дверь отворилась. Вошли Еловая Шишка и карлик Бульбуль, а следом за ними — Рыжебородый, перемазанный сажей, усталый и злой. Огнем охватило добрую половину его бороды, и в комнате запахло паленым.

— Спишь? — сказал он хмуро. — А мы, видишь, воюем. Плохи дела!

Оказывается, Летучие Пузыри прилетели еще ночью, когда Максим спал, а город веселился. Пузыри стали бросать свои стеклянные бомбы прямо в праздничную толпу на площади. Началась паника, в которой пострадало не меньше народу, чем от шаров с их смертоносной начинкой. Пришлось погасить все огни, чтобы Пузыри не видели, куда бросать свои бомбы. Тогда они прилетели с факелами.

— С остальными-то легко было бы справиться, — сказал Рыжебородый. — Хуже всего Летучие Пузыри… Видишь, как жгут город? Улицы залиты мертвой водой, до Оружейной мастерской не доберешься. Нечем даже их сбивать.

Тут Максима осенило.

— Скажите, есть у вас громкоговорители?

Рыжебородый удивленно посмотрел на него.

— Зачем тебе? Есть один громкоговоритель. Сейчас придет.

Он отворил дверь, крикнул:

— Позовите громкоговорителя!

Максим пожал плечами, подумал, сел за стол и на клочке бумаги нацарапал несколько фраз печатными буквами, чтоб было разборчивее. В комнату вошел здоровенный краснолицый мужчина.

— Я громкоговоритель — сказал он.

Задребезжали стекла. Максим схватился за уши.

— Возьмите эту бумажку, — попросил он, — полезайте на крышу и оттуда прочитайте ее так громко, чтобы услыхали на том конце города. Поняли?

— Они! — ахнул Максим, который, не отрываясь глядел в окно. — Откуда?

Он высунулся в окно, замахал руками. Рыжебородый увидел, что к дому во всю прыть несется группа Летучих Пузырей.

— Что ты делаешь! — рявкнул он, пытаясь оттащить Максима от окна. Однако тот не поддался, да еще растворил пошире обе створки окна. В комнату стали протискиваться Толстый Папа, Толстая Мама, Розовый Мальчик и еще несколько молодых толстяков. Ни у одного из них не было ни бомбы, ни факела.

Рыжебородый схватился за меч. Толстая Мама завизжала.

— Не бойтесь, — сказал Максим, отодвигая Рыжебородого в угол. — Вас не тронут.

— Мы и так не боимся, — сказал Толстый Папа, с презрением посмотрев на вождя. — Но все же закрой эту странную дверь, — он показал на окно. — За нами гонятся.

Действительно, над ближними крышами показалась толпа Пузырей. Было слышно, как они кричат:

— Ищите изменников! Ловите их! Куда они спрятались? В эту дверь? Или в эту? Шарьте, шарьте! Ищите, ищите! Нет, жгите все подряд! Бросайте стеклянные шары во все двери!

— Нам конец, — сказал, худея, Папа.

— Им конец, спокойно откликнулся Максим: Он услышал, как на крыше громогласно откашливается громкоговоритель.

— Летучие Пузыри! — загремел над городом его изумительный бас, подобный реву десяти тысяч пожарных сирен. — Толстяки, вы обманщики и предатели!

Пузыри над крышами смешались, закричали, завыли жалобно и испуганно. Бомбы блестящими каплями посыпались на крыши, разбиваясь вдребезги без всякого вреда для жителей. Летучая толпа кинулась по небу врассыпную. Но голос никому не дал убежать.

— Вы нарушили клятву Рога, Шипа и Стрелы! Вы пропустили к городу войско Топуса! Погибайте!

И, как стрижи с обгорелыми крыльями, Пузыри начали падать. Они съеживались в разноцветные комочки и валились, валились, валились на мостовую.

— Я не мог иначе, — сказал Максим. — Нам надо защищаться. И потом ваши братья живы. Их выпустят из плена, когда кончится война.

— Они убили бы нас всех, если бы успели, — сказала Толстая Мама. — Ты спас нас. Мы будем всегда верны тебе.

— Ладно, — сказал Максим. — Вы поможете мне добраться до Подземного Дворца.

Толстяки испуганно переглянулись. Карлик вытаращил глаза. Рыжебородый сказал:

— Что ты затеял? Невозможно пробраться в подземный Дворец. Там только один вход, и он неприступен.

— Разве? — сказал Максим. — А я знаю еще один.

И он вытряхнул на стол клочки бумаги из крохотного сундучка. Сложил их правильным четырехугольником. Теперь на столе лежала подробная карта Страны Приключений. На ней была обведена тоненькой черной рамкой местность, где находился Подземный дворец, и видны были два тоненьких крестика. Возле одного стояла надпись, сделанная почти невидимыми буквами: «Главный вход». Надпись возле второго крестика: «Тайный вход».

Вождь, немного подумав, сказал:

— Это карта Кнопа? Что ж, можно попытаться. Кто полетит?

— Я, — сказал Максим.

— И я, — сказал карлик. — Я маленький, но хитрый, и у меня есть чудесные очки дяди Кнопа.

— Я жила в Подземном Дворце, — сказала Еловая Шишка. — Со мной вы там не заблудитесь.

— Правильно, — сказал Максим. — Мы полетим втроем.

Так они и сделали, оставив Рыжебородого в одиночестве и помахав ему на прощание руками.

Попутный ветер помог Толстякам пронестись над вражеским лагерем так быстро, что ни один Пузырь не успел прицелиться из лука. Не прошло и часа, как летучая «упряжка» миновала Пограничный Холм и снизилась в Гиблом овраге. Там на прежнем месте стоял привязанный в кустам плот.

— Садитесь, — сказал Максим своим спутникам.

Река кружила в быстрых бесшумных водоворотах листья и цветы кувшинок, травинки и ветки, подхваченные где-то на пути. В неспокойной воде дробилось на блестки жаркое полуденное солнце. Еловая Шишка и Бульбуль уселись на плот.

Максим толкнул плот от берега, вскочил на бревна и подал карлику свечу и спички.

— Зажги, — сказал он.

Он помахал Пузырям рукой на прощание. Те снова всхлипнули. Вода понесла плот прямо к черному отверстию второй пещеры. Бревна качнулись. Зеленая вода, пузырьки на ней, цветы и листья — все разом пропало. Поток глухо зашумел в темноте.

— Вот он, тайный вход! — с торжеством сказал Максим.

Вода была черна, как расплавленный асфальт. В ней мерцало отражение огонька коротенькой свечи, поставленной на толстое бревно. Огонек едва позволял разглядеть низкие своды пещеры, под которыми поток тащил на своем хребте плот с тремя молчаливыми пассажирами. Холодные капли падали сверху, заставляя Максима каждый раз вздрагивать, как будто от чьего-то неожиданного прикосновения. Максим хотел было заговорить, но карлик прижал палец к губам и показал на стену пещеры. На стене через равные промежутки повторялся один и тот же рисунок — длинное человеческое ухо. Когда плот проносило мимо, нарисованные уши шевелились на стенах, будто прислушиваясь…

Бульбуль надел очки и вдруг прошептал одними губами:

— Закройте глаза!

— Зачем?

— Будет страшно.

Максим отрицательно мотнул головой. Чего уж теперь бояться?

Впереди чернела глубокая ниша в стене. Плот поравнялся с ней. Максим вздрогнул, Еловая Шишка вскрикнула: из ниши протянулись костлявые, скрюченные руки, бледное запрокинутое лицо ощерило частые зубы. Блеснули при свечке выпуклые мертвые глаза. Плот понесло дальше. Мертвая рука высунулась из воды, но никого не успела схватить. И едва Максим отшатнулся от нового призрака, как впереди встал еще один и еще… Нарисованные уши шевелились все сильнее, уловив, что на подземной реке происходит что-то необычное.

— Они неживые, — еле слышно прошептал карлик. — Это фигуры, фигуры…

Он хотел сказать «статуи». Максим и сам понял это: ведь ни одна рука так и не притронулась к нему. Но все-таки он облегченно вздохнул, когда последний из призраков остался позади, поднимаясь над водой по пояс.

— Потуши свечу, — сказал тут карлик.

— Не надо, — ответил Максим, загородив огонек ладонью.

— Живей, живей, — шипел Бульбуль, вглядываясь куда-то в темноту. Но свеча продолжала гореть. Карлик с досадой потянулся к ней, но Максим оттолкнул его: больше всего он боялся сейчас оказаться в темноте. Хоть немножко света, а там будь что будет!

Видя, что от спутника толку не добьешься, Бульбуль состроил отчаянную гримасу и нырнул под бревна. Максим с Еловой Шишкой остались на плоту. В эту минуту стены пещеры раздвинулись. Плот вошел в небольшое подземное озерко, медленно поплыл на середину. Карлик не показывался. Но на спокойной воде Максим вдруг заметил оранжевый отблеск. Он опасливо огляделся. Поднял глаза вверх и обмер: в середине свода сияло вогнутое металлическое зеркало. Огромный глаз смотрел оттуда. Глаз моргал, шевелились толстые ресницы вокруг него. Глубокий зрачок величиной в чайное блюдце уставился прямо на Максима. Максим погрозил ему кулаком.

Вокруг глаза собрались глубокие борозды-морщины, он весело подмигнул. Позади плота загрохотала медная решетка. Она опустилась сквозь щель в потолке, запирая обратный путь. А поток шумно всосал плот в тесный подземный коридор и понес его дальше. Карлик вынырнул из воды.

— Надо слушаться умных людей, — сказал он сердито.

Максим промолчал.

— Теперь они знают, что мы здесь. Теперь будет трудно обмануть их. Слушайся меня и берегись: впереди еще не одна ловушка!

— Осторожно! Не качайте плот. Встаньте на ноги. Глядите в оба! — командовал карлик, балансируя на бревне. Впереди темнело что-то похожее на большой валун, который поднимался над водой и делил поток надвое. Плот со страшной быстротой несло прямо на него. «Разобьемся!» — мелькнуло в голове Максима.

— Прыгайте! — раздался спокойный голос карлика.

Максим подхватил Еловую Шишку, спрыгнул, завертелся в водовороте. Локоть его наткнулся на что-то круглое. Это была голова Бульбуля. Карлик зацепился за выступ в стене и удерживал Максима на месте что было сил.

Под сводами пещеры посветлело. Тяжелый валун дрогнул, приподнялся. Обнаружилось, что это голова громадного подводного чудовища. Свирепые глаза на страшной его морде светились красным огнем, поток весь влился в оскаленную зубатую пасть и пропал.

Плот вместе с горящей свечой встал на дыбы, нырнул, загремел в провале. Тяжелые челюсти сомкнулись над ним. В темноте опять зажурчала вода.

— Плыви, — сказал Бульбуль. — Лезь на голову этого зверя.

Вода понесла Максима. Он ощутил под пальцами шершавую мокрую кожу чудовища, но вряд ли смог бы вместе с девочкой вскарабкаться на его голову, если бы карлик, который влез туда первым, не протянул ему руку. Теперь они все трое стояли на покатой скользкой поверхности.

— Зверь тоже неживой, — сказал Бульбуль. — Он каменный, но ест, как мы, только больше. Мы накормили его плотом. Погляди вокруг: видишь что-нибудь?

Красные глаза каменного зверя тускло светили сквозь воду. Когда Максим привык к этому слабому, чуть мерцающему свечению, он разглядел возле себя веревочную лестницу.

Максим карабкался по лестнице первым, за ним Еловая Шишка, а за ней карлик Бульбуль. Лестница раскачивалась вдоль гладкой стены. Внезапно в стене обозначился чуть светлеющий четырехугольник — дверь.

— Там в темноте огоньки, — прошептал Максим. — Кто-то идет сюда.

— Лезьте выше! — Сказал карлик.

Максим и Еловая Шишка так и сделали. Бульбуль затаился внизу.

— идут, — прошептал он. — Совсем близко!

Дверь осветилась изнутри красноватым светом фонарей. Лестница закачалась. Четверо Пузырей начали спускаться вниз, держа фонари в зубах.

Внизу скрипнули рычаги, ярко освещенная каменная пасть чудовища широко разинулась.

— Их нет, — донесся снизу удивительно знакомый голос.

— А плот! — спросил другой голов.

— Одни щепки.

— Нас опять перехитрили! — злобно крикнул третий голос, такой же знакомый, как и первые два. Теперь Максим узнал всех четверых Пузырей: это были те самые всадники, которые преследовали его и Еловую Шишку в Пограничном Лесу. Как бы для того, чтобы подтвердить это, четвертый голос выкрикнул:

— Да, опять ушли из самых рук! Они во дворце, клянусь сапогом Топуса! Живо наверх!

Это был голос Тайного Слухача. Карлик откликнулся:

— Не спешите!

Лестница перестала качаться. Четыре свирепых лица одно под другим глядели вверх, освещенные красноватым светом фонарей.

— Ты, карлик?

— Я, ответил Бульбуль. Своими острыми, как бритва, зубами он перекусил одну из веревок. Лестница дернулась, закрутилась. Снизу закричали:

— Перестань! Брось эти шутки!

— Я не шучу, — ответил карлик. — Вы хотели убить моих друзей. Я оставлю вас в дураках.

Он перекусил вторую веревку. И лестница с четырьмя слугами Топуса, с их тяжелыми мечами, с багровыми огнями фонарей рухнула вниз. В разинутую пасть чудовища.

— А теперь пойдем дальше. — сказал Бульбуль.

Узким коридором, в который они вошли, обитатели дворца пользовались, должно быть, нечасто. На полу лежал слой пыли. При свете редких красноватых и зеленых фонариков Максим видел на полу свежие следы четырех Пузырей, но никаких других следов не было. Наверное, только эти четверо охраняли тайный вход. Возможно даже, что, кроме них, никто не знал ничего о Максиме: они скрыли это от других, чтобы ни с кем не делить награду…

Однако пришлось разочароваться. Когда Максим стал подниматься по лестнице, то на первой же площадке он увидел следы кого-то пятого! Следы пересекали, площадку наперекрест: человек, скучая, расхаживал вдоль и поперек, спустился на несколько ступенек вниз, постоял, очевидно, прислушиваясь, и, чем-то испуганный, убежал прочь. Максим сказал об этом карлику и Еловой Шишке. Девочка очень встревожилась.

— Ступай за ним след в след, — сказала она. — Надо торопиться!

Максим пошел быстрее.

Лестница была вырублена в гранитной скале. В стенах по обе стороны были видны покрытые паутиной медные плиты, врезанные в камень. На каждой плите виднелось изображение шестиногой ящерицы, стоящей на хвосте. Еловая Шишка торопливо объяснила:

— Это двери в потайные кладовые. Чего там только нет! Но чтобы они открылись, надо знать заповедное слово, для каждой двери особое… быстрее, уже близко, только десяток ступеней! Видите ту медную дверь? Она приоткрыта!

Наверху послышался лязг оружия, гул голосов. Максим, как подстегнутый, ринулся к двери, открыл ее, пропустил спутников вперед и вошел сам. Дверь закрылась. Максим прижал ухо к двери.

Шла дворцовая стража. Чей-то очень знакомый голос говорил:

— Они мне так ничего и не сказали. Но так хитро переглядывались и перемигивались, что я сразу смекнул: видно, подвернулось хорошее дело. Я потихоньку за ними… Вышел на лестницу — слышу крик, и все стихло. Ну, думаю…

Это был голос пятого всадника.

Шаги смолкли.

Еловая Шишка что-то прошептала карлику на ухо. Тот стал съеживаться, превратился в Маленького человечка и выскользнул в приоткрытую дверь. Девочка ушла в глубину пещеры и оттуда позвала Максима:

— Входи!

Это была очень большая пещера, но половину ее занимал огромный колокол, подвешенный к своду, уходящему во мглу. Колокол тускло блестел при свете маленького фонаря. Под фонарем, раскинув руки, спал неподвижный, как статуя, человек гигантского роста. Под голову себе он положил тяжелый медный молот.

— Кто это? — тихо спросил Максим.

— Не знаю, — сказала Еловая Шишка. — Но я слышала о нем. Говорят, что он просыпается всего два раза в сутки — ровно в полдень и ровно в полночь. И когда проснется, ударяет в колокол молотом, снова падает и засыпает. Еще говорят, что когда он ударит полночь в неурочный час, наступит конец царству Топуса.

Она задумалась о чем-то. Кто-то тихонько поскребся в дверь. Максим приоткрыл ее и снова захлопнул: перед дверью маячила чья-то страшная фигура… Голос карлика Бульбуля пропищал:

— Да откройте же!

Это он, оказывается, стоял за дверью, разнаряженный, как чучело, с грудой разноцветного тряпья в руках.

— Ты была права, — сказал он Еловой Шишке, вбегая в пещеру. — Во дворце карнавал! Все радуются, что город погибает, все пьют и ходят в масках. Я дошел до самой костюмерной и достал вон сколько подходящей одежды. Держите!

Он швырнул тряпки на пол. Еловая Шишка наклонилась и выбрала костюм для Максима. Ему пришлось натянуть потертые штаны, на которые были нашиты гирлянды иголок. Иголки тихонько позвякивали. Потом он надел красный суконный жилет с восемью рядами пуговиц, а поверх жилета — короткую куртку из разноцветных лоскутков. Еловая Шишка напялила на его рыжий парик. Карлик подал ей коробочку с гримом. Девочка нарисовала Максиму огромные рыжие брови, красной краской намазала нос и щеки. Отступила на шаг, хлопнула в ладоши, засмеялась.

— Ты стал похож на одного человека, который живет здесь, во дворце. Запомни: ты ученик придворного портного. Тебя зовут Туглутом, но это все равно, потому что ты не можешь запомнить даже собственного имени, так ты глуп. Ты до того бестолков, что ничему не можешь выучиться, и тебя держат здесь для смеха, а нарядили так, чтобы иголки, нитки, пуговицы всегда были у тебя под рукой и чтобы ты на уроках не вертелся, помня, что даже сидишь на иголках.

Она накинула платье кухонной служанки, надела маску. Карлик влез Максиму в карман. Еловая Шишка открыла дверь и сказала:

— Пошли!

Еловая Шишка привела Максима к крутой каменной лестнице, которая уходил вниз. Он остановился на площадке, повел раскрашенным носом: вкусные запахи так и гуляли вокруг. Казалось, их можно пощупать. Он вспомнил, что не успел сегодня даже позавтракать. Это придало ему храбрости. Он вприпрыжку пустился вниз по ступенькам. Наконец перед глазами Максима открылась огромная пещера с закопченным потолком и стенами, выложенными плитками черного дуба. Во всю длину ее тянулся стол, уставленный темными пузатыми бутылками вперемежку с громадными, жарко начищенными блюдами, на которых дымились жареные бычьи туши. Тут же стояли подносы с горами хлеба. Сначала Максим увидел все это, а потом уж — Пузырей, рассевшихся вокруг стола на тяжелых табуретах. Тут Максим вспомнил, кто он теперь. Пошатываясь, побрел через зал прямо к непочатому блюду и вонзил нож в жареный бычий бок. Он сидел, обгладывая громадную кость.

Пузыри были уже изрядно навеселе, когда в пещеру вошли Трубач и Глашатай. Трубач затрубил, а потом Глашатай произнес речь:

— Топус, Великий Пузырь, Гроза Вселенной, радуясь удачному походу, зовет вас в Заповедную Пещеру, чтобы вы позабавились!

В дверях началась давка, от которой первыми пострадали Глашатай и Трубач. Но Максим вместе с Еловой Шишкой успел проскочить впереди других. Скоро они очутились в Заповедной Пещере. Там было полным-полно знатных Пузырей, поэтому только три-четыре десятка Пузырей из дворцовой челяди проникли в Заповедную Пещеру, а потом бронзовая дверь, обложенная серебряными пластинами, с музыкальным скрипом захлопнулась перед самым носом остальных.

Толпа придворных приглушенно и почтительно гудела. Все как будто отрезвели. Максиму показалось, что некоторые как-то странно на него поглядывают. Он широко зевал и с самым дурацким видом пялил глаза на стены, обтянутые черным бархатом, на который золотыми гвоздиками были прибиты серебряные подковки. С потолка на золотых цепях свешивалась люстра с миллионом алмазных подвесок, сверкающая, как яркая звездная россыпь. Большой круглый стол стоял посреди Заповедной Пещеры, и около него — единственное в пещере большое мягкое кресло. Здесь никто не смел сидеть, кроме самого правителя. Но Топуса не было.

Бродя по пещере, Максим заметил странную вещь: огромное, в полстены, зеркало находилось почему-то под охраной. Дюжий Пузырь с ножом в рукаве прохаживался возле него, хмуро поглядывая на окружающих. И никто не смел к этому зеркалу подойти. «Тут что-то не так», — сказал себе Максим. И, тихонько подвывая, зевнул прямо в лицо стражнику.

— Дурачок! — с презрительным сожалением сказал тот.

Максим отвернулся от него, чтобы поглазеть на пузатый резной сундук высотой в человеческий рост. Сундук был заперт на пудовый замок из красной меди.

Огни в люстре стали медленно тускнеть. Пещера погружалась в темноту. Последние отсветы гасли на лицах. И во мгле Максим услышал отдаленное, громкое: «Топ! Топ! Топ!»

Протяжно пропела труба. Голос Глашатая произнес:

— Топус, Правитель Страны Пузырей, Гроза Вселенной!

Загорелась алмазная люстра. Посреди Заповедной Пещеры стоял толстый мальчишка, обутый в огромные красные сапоги.

Топус сел в кресло. Подал знак. Слуга снял со стола покрывало и…

И произошло то, о чем я расскажу в следующий главе.

Пробираясь в Подземный Дворец, Максим не знал, как он отыщет Волшебную Искорку и освободит Маленьких Человечков. Ведь, кроме карты дяди Кнопа, у него ничего не было. И никто не знал, где Топус прячет свои сокровища и держит пленников. Может быть, чудесные очки карлика могли бы помочь, но карлик был вынужден притаиться в кармане и помалкивать. Поэтому пришлось действовать так, как подскажут обстоятельства. Пока что надо было попросту хорошо разыграть роль Туглута.

Но Максим едва удержался, чтобы не выйти из этой роли, когда слуга сдернул со стола покрывало, и перед глазами возник странный мир.

Уже не алмазная люстра сверкала над залом, нет: ясно светило солнце над цветущими зарослями шиповника. В кустах сердито жужжали потревоженные осы, жужжание их было явственно слышно, потому что в пещере наступила тишина.

И над зарослями поднималась зубчатая стена игрушечного города, точно такого же, какой Максим уже видел в Гиблом Овраге. По углам городской стены высились четыре башенки, обшитые листами меди. Розовели ряды черепичных кровель на домиках с балконами из медной проволоки. Короткие тени зданий лежали на гладкой мостовой, по которой усатые упряжки черных тараканов тащили тяжело нагруженные повозки. Максим глазам своим не поверил: кучерами на повозках были Маленькие Человечки! Полицейский на перекрестке тоже был Маленький Человечек, и еще были Человечки-прохожие, Человечки-пассажиры в лакированных колясках. Маленький Человечек с лестницей на плече вышел из ворот одного дома, приставил лестницу к фасаду, влез, протер блестящую дощечку-вывеску над дверью, потом снял с двери крошечный медный замок и, кланяясь, впустил в помещение группу Человечков-зевак, которые толпились перед домом. Это был Человечек-торговец.

Но Человечков-полицейских в этом городе было куда больше, чем всех остальных жителей. Они слонялись по улицам, бессовестно заглядывая в окна, останавливали и обыскивали чуть не каждого прохожего. Прохожие покорно поднимали руки и, сутулясь, шли в полицейский участок.

Полицейские в три ряда стояли перед самым большим зданием в городе. На крохотных окошках всех шести этажей этого здания можно было разглядеть решетки из толстой проволоки. Вероятно, это была тюрьма.

Придворные восхищенно вздыхали, глядя на таинственный городок.

— Я объясню вам, — сказал Топус, — откуда все это взялось.

Вы помните, как мятежник Кноп хотел со своим невидимым войском напасть на Подземный Дворец. Он был уже совсем близко. Но в это время случилось несчастье с одним зеркальцам… Впрочем, вам не надо об этом знать. Все войско из-за этого попало в Гибельный Овраг. Но Кноп был неглуп. Он не растерялся и, может быть, причинил бы мне большие неприятности. Но верный человек выдал его затею Великой тетке Орутре и принес ей чудесную палку, которая может превратить любого из вас в Маленького Человечка, если я так захочу!

Топус грозно взглянул на придворных. Он продолжал:

— Когда я узнал об этом, я велел собрать всех разбойников, грабителей и воров, помиловал их и превратил в маленьких полицейских. Я обещал сделать их большими людьми, если они добудут Маленьких Человечков. Однако…

Топус передохнул, помолчал и закончил:

— Придется им навсегда оставаться Маленькими Полицейскими. Я поселил их в этом городке, который построил для собственного удовольствия. Другие Маленькие Жители — это разный подозрительный сброд, задержанный на дороге в Город Удивительных Чудес или схваченный по подозрению. Я поселил их сюда, чтобы Маленькие Полицейские не скучали. Потом посмотрим… А настоящие Маленькие Человечки, злые и опасные враги, там, в тюрьме. Что я хочу с ними сделать, увидите сами.

Топус хлопнул в ладоши.

— Приступить к забаве!

По знаку Топуса полицейские в волшебном городке оцепили все улицы, выходящие на тюремную площадь. Двери тюрьмы раскрылись. Шестерка рогатых жуков выкатила на площадь барабан величиной со спичечную коробку. Важный маленький полицейский шел следом с барабанными палочками в руках. Он подкинул палочки, поймал их, выбил частую дробь:

— Мо-шенники, мошен-ники, мошен-ники идут,

— Мя-тежников, мятеж-ников, мятеж-ников ведут!

Шеренги полицейских, сжимая в руках древки копий длиной в спичку, звякая мечами о медные пластинки щитов, шагали за барабанщиком. А позади них валила толпа Маленьких Человечков, безоружных, оборванных, замученных. Руки были связаны за спиной у всех, даже у женщин и детей. Человечки заполнили всю площадь. Барабанщик перестал барабанить, сунул палочки в карман, вынул свернутый в трубку лист бумаги с печаткой, развернул его и прочитал:

— «Правитель Топус, Великий Пузырь, Гроза Вселенной, приказал:

Беглых рабов и обманщиков, по прозвищу Маленькие Человечки, предать смерти все от мала до велика на площади Волшебного Городка. Казнь поручена маленьким полицейским и назначена на сей день.

Указанным преступникам, беглым рабам и злодеям, в знак уважения к их храбрости и силе духа дозволено умереть в честном бою с полицейскими. Руки им приказано развязать, но оружия не выдавать».

Человечки выслушали указ молча. Полицейские по знаку Главного Тюремщика кинжалами разрезали веревки на тех, кто стоял с краю, потом развязанные освободили от веревок своих товарищей, и скоро все уже растирали затекшие руки. В толпе Человечков происходило движение: женщин и детей отводили в середину, мужчины окружили их плотным кольцом, повернувшись лицом в сторону врага.

Топус щелкнул пальцами. Это был последний сигнал. Маленькие полицейские, блеснув лезвиями мечей и остриями копий, с криком врезались в толпу осужденных. Они наступали с разных сторон, кровожадно вопили, кололи, резали… Но Человечки голыми руками хватались за мечи врагов, вырывали у них копья и тоже принимались резать и колоть. Завладев оружием полицейских.

И тут все обратили внимание на странное поведение Туглута, ученика придворного портного. Этот дурачок с нелепым мычанием обрывал со своего костюма связки иголок и кидал их Человечка. Те радостно кричали, хватали иголки и яростно кидались в битву. Короткие иглы служили им мечами, длинные — копьями. Они теперь были хорошо вооружены!

Туглута схватили за руки, хотели выбросить за дверь, но Топус вдруг засмеялся.

— Не троньте его, — сказал он. — Драка стала куда забавнее. А если полицейских перебьют, мы быстро найдем новых.

И он кинул на придворных такой взгляд, что многие ошалели, прочитав в нем близкую свою судьбу.

Потеха продолжалась.

Внезапно кто-то сильно постучал в дверь и крикнул:

— Откройте!.. Откройте!.. Во дворце неладно!

— Это повар Туптуп, шепнула Еловая Шишка. — Он живет в одной комнате с Туглутом… Он догадался…

— Прячься! — пискнул Максиму Бульбуль.

Максим и сам понимал, что надо прятаться. Но куда? Он незаметно отступил за спины придворных, прижался к стенке резного сундука.

— Впустите повара, — сказал Топус, вставая.

Максим еще плотнее прижался к стенке сундука. И вдруг с радостью почувствовал, что она начинает подаваться внутрь. Пузатый сундук был с секретом: крышка была фальшивой, а стенка оказалась потайной дверцей. Она беззвучно затворилась за Максимом в тот самый момент, когда открывалась дверь зала, впуская повара Туптупа.

Из своего убежища Максим ясно слышал тревожный гул голосов. Максим провел рукой по лбу и при этом заметил вдруг, что по рукаву скользнул лучик света. Откуда? Максим медленно повел рукой в пустоте. Лучик снова упал на рукав. Проследив его направление, Максим нашел отверстие в стене сундука. Сквозь него можно было очень удобно наблюдать за всем, что делалось в Заповедной Пещере, и подслушивать разговоры снаружи. Да, пузатый сундук хранил не один секрет!

Максим приник к щелке. Он увидел: Туптуп приближался, неся на руках спящего человека. Положил ношу к ногам Топуса.

— Во дворце два Туглута, — сказал он. — Вот этот и еще один где-то тут.

— Уберите этого дурака! — сказал Топус, начиная сердиться. — Клянусь моим сапогом, он будет…

Правителю не дали договорить. В открытую дверь ворвались стражники. Они повалились на колени. Заговорили разом:

— В колодце над Каменным Чудовищем кто-то обрезал лестницу… Погибло четверо Пузырей! Злодея мы не нашли, пощади!

— Мой дворец неприступен, — сказал Топус. — Но все это и вправду странно. Слухачи, усилить стражу! Надо позвать Нюхало, пустить его по следу. Допросите всех. Может быть, это мои придворные ходили в то проклятое место. Шушукались, составляли заговоры. Идите! — приказал он стражникам. — нет, сначала выбросьте за дверь этих двух пьянчуг!

Он показал на Туптупа и на человека, которого тот принес.

Но Великий Тайный Шептун сделал шаг вперед.

— Пьянчуги пусть останутся здесь, — сказал он и шепнул что-то на ухо Топусу.

Тот нахмурился, кивнул. Стражники вышли.

А тайный Шептун продолжал шептать, и тишина в Заповедной Пещере наступила такая, что в ней казался громким даже шум сражения на тюремной площади в Волшебном Городке.

Наконец Топус качнул головой.

— Так, — сказал он. — Я понял, Глухонемой Туглут паясничал у всех на глазах в Заповедной Пещере, бросал иголки в Волшебный Городок, а другой Туглут, мертвецки пьяный, спал в своей каморке или ссорился с Туптупом. Или, вернее, один и тот же Туглут был в одно время и здесь и там. Клянусь сапогом, Великий Шептун, я заставляю тебя доказать, что ты мудр: скажи, который Туглут поддельный и где настоящий?

Шептун нерешительно сказал:

— Поддельный лежит у твоих ног: по-моему, он притворяется.

— Мой милый, — ответил ядовито Топус, — посмотри-ка на этих людей… Видишь ты среди них второго Туглута? Клянусь моим сапогом, я не знаю, когда он успел сбежать. Вижу, у моих слуг нет ни глаз, ни ушей, а в голове баранья похлебка.

— Дурачок все вертелся около зеркала! — раздался чей-то голос. Максим увидел говорившего. Это был тот Пузырь, который стерег зеркало.

Произошло замешательство: с головы Топуса внезапно свалилась шапочка. Мягкие редкие волосы у него надо лбом будто пошевелил ветер: так резко обернулся правитель к своим придворным.

— Вон! — приказал Топус и добавил: — Если не найдете…

Он указал на тюремную площадь игрушечного городка, где заканчивалось сражение, о котором все позабыли. Слуга с покрывалом принял этот жест на приказание, адресованное ему, ловко набросил покрывало на стол и удалился вслед за придворными. Среди которых была и Еловая Шишка.

В зале оставались четверо: спрятанные в сундуке Максим и Бульбуль, Пузырь, стерегущий зеркало, и толстый мальчишка Топус — Гроза Вселенной. Топус поманил Пузыря пальцем.

— Пропустил мальчишку?

— Но я ведь стерег зеркало!

— Вот именно, зеркало! Ты знаешь, какое это зеркало? Ты что-нибудь слышал о нем?

Пузырь опустил голову. Он молчал.

— Может, ты не виноват, — сказал Топус. — И может быть, ты вправду ничего не знаешь. Но на всякий случай лопни!

Он топнул красным вышитым сапожищем — и Пузырь превратился в тонкую струйку пара.

Топус воровато огляделся. Сбросил тяжелые сапоги, босиком подбежал к двери, прижал ухо к замочной скважине, с натугой задвинул засов. Облегченно вздохнул. Еще раз обшарил глазами всю Заповедную Пещеру. И направился прямо к сундуку.

Максим подумал, что Топус хочет забраться в сундук, и приготовился к драке. Но тот даже не притронулся к дверце. Он только взял один из двух кувшинов, которые стояли на сундуке, и понес к зеркалу. Плеснул на стекло прозрачной жидкостью из кувшина. Но руки у него дрожали. Кувшин упал и разбился вдребезги. Топус испуганно взвизгнул.

— Плохая примета! — прошептал он и шагнул к зеркалу.

Максим ясно видел Топуса и его отражение в зеркале. И вдруг Топус сделал еще шаг и… исчез. Осталось только отражение. Оно шло по отраженной в зеркале комнате к отраженному сундуку. Отраженный Топус открыл сундук и достал оттуда палку дяди Кнопа. Максим опять услышал его голос:

— Ее не украли! Она здесь!

Он положил палку на прежнее место, снял с отраженного сундука оставшийся кувшин, вышел из зеркала и поставил этот кувшин на место разбитого. Теперь на сундуке снова стояло два кувшина, а в зеркале не отражалось ни одного. Максим услышал, как Топус бормотал:

— В конце концов с этой палкой я смогу сам превратиться в Маленького Человечка и спрячусь в случае чего в любую щель.

В это время раздался стук.

Топус обернулся.

— Кто стучит?! — крикнул он.

Великий Шептун ответил из-за двери:

— Дурные вести, Гроза Вселенной! Летучие Толстяки взяты в плен. Мертвая вода на улицах испарилась. Горожане добрались до Оружейной мастерской, они осыпали войско тысячами стрел. Войско отошло от города, оно…

— Замолчи! — крикнул Топус. — Я сейчас выйду к тебе!

Глаза его от злости стали красными, как брусничины. Он схватился за голову и застонал, будто от зубной боли.

— Мое последнее войско! И ни одной капли живой воды! Это все тетка Орутра и та проклятая девчонка! И тот мальчишка! И болван карлик Бульбуль! Но погодите!

Она натянул сапоги.

Люстра погасла. В темноте раздалось тяжелое: «Топ! Топ! Топ!»

И когда пещера осветилась, Топуса в ней уже не было, зато за дверью громко загудели голоса: придворные приветствовали правителя.

Карлик Бульбуль пропищал, высунувшись из кармана:

— Я все видел в свои очки! Пойдем, украдем палку!

Максим вылез из сундука. Карлик выпрыгнул на пол, полюбовался на свое отражение в зеркале и поторопил Максима:

— Скорее!

— Нет, — сказал Максим. — Ты один пойдешь туда и возьмешь палку. А я попробую их тут задержать, чтобы они тебе не помешали. Я не подпущу их к зеркалу.

— Но как же я… — начал было Бульбуль, однако Максим его уже не слышал.

Он снова влезал в сундук. И стоило поспешить: из-за двери ясно слышался громкий голос Топуса:

— Он здесь! Мальчишка здесь!

Карлик поспешно юркнул в зеркало.

Максим сквозь щелку увидел, как в пещеру снова ввалилась толпа придворных. Впереди шел необычайно безобразный Пузырь с огромным носом. Нос у него был только чуть-чуть поменьше головы. Это был знаменитый сыщик-следопыт Нюхало. Он шел по следу Максима, согнувшись пополам, чтобы не потерять и крупица запаха. Вот он остановился, потоптался на месте, сделал еще шажок, опять остановился и пошел снова петлять, в точности повторяя весь путь, который проделал Максим, шатаясь по пещере и изображая зеваку Туглута. На это требовалось немало времени, и Максим надеялся, что карлик успеет сделать все, что он него требуется.

За Нюхалом шла дюжина стражников с оружием наготове. Частые остановки вызывали у них досаду.

— Нельзя ли побыстрее? — спросил один.

Нюхало презрительно фыркнул и стал распутывать следу около зеркала. Если бы он поднял голову, он увидел бы в зеркале карлика Бульбуля. Тот совсем позабыл об осторожности: стоял на виду и подавал Максиму отчаянные сигналы. Оказывается, он не смог открыть сундук. Этого Максим не предвидел и помочь карлику теперь уже не мог: Нюхало направился прямо к сундуку.

— Тьфу, какой же я дурак! — выругал себя Максим. Ему пришел в голову самый простой способ помочь карлику. Он открыл потайную дверцу сундука — и дверца сундука, отраженного в зеркале, тоже отворилась. Карлик кинулся туда и вытащил палку дяди Кнопа.

Максим увидел это и выпрыгнул из сундука.

Нюхало от испуга опрокинулся на спину.

— Но это не он! — послышался голос тетки Орутры, которая только что вошла в пещеру.

— Это я! — сказал Максим.

Он сорвал с головы рыжий парик, сбросил лоскутную куртку и красный жилет, стер с носа и щек краску. Придворные ахнули.

— Взять его! — крикнул Топус.

Стражники схватили Максима, опутали его веревками и цепями, положили к ногам статуи воина. Около зеркала стояли две такие статуи с длинными копьями, острия которых упирались в потолок.

Пузыри отхлынули. И Максим краем глаза увидел в зеркале карлика, который сидел на корточках возле волшебной палки и плакал горючими слезами: он не смог отвинтить наконечник. Максим глазами указал ему, где стояла Еловая Шишка. Карлик, плача, кивнул и стал съеживаться…

— А ну-ка, Великий шептун! — сказал Топус. — Скажи-ка, кто здесь самый веселый шутник?

— Ты, — ответил Шептун.

— Верно, — сказал Топус. — А почему?

— Тебя некому наказывать за шутки.

— Молодец, — сказал Топус. — А хороши мои шутки?

— Они неповторимы! — сказал Великий Шептун.

— Угадал, — сказал Топус, — скоро вы увидите шутку, которую нелегко будет повторить, клянусь моим сапогом! Ну-ка, снимите покрывало со стола!

Топус щелкнул пальцами. Еле слышный крик ужаса пронесся над игрушечным городком, на стенах которого толпились Маленькие Человечки. Придворные захлопали в ладоши. Все глядели на потолок. Максим глянул туда и увидел: сверкающее острие копья в каменной руке клонится вниз… Статуя воина занесла копье над связанным Максимом и, казалось, готова была пригвоздить его к полу. Тем временем карлик подскочил под ногами увлеченных зрелищем придворных и подбежал к Еловой Шишке. Копье медленно приближалось. Все затаили дыхание. Максим закрыл глаза и, наверное, поэтому не заметил, как Еловая Шишка пробралась к зеркалу за спиной второй статуи воина, как она проскользнула в отраженную комнату… Топус снова щелкнул пальцами.

— Довольно, — сказал правитель. — Приготовьтесь увидеть еще одну шутку, получше: этот мальчишка у вас на глазах станет Маленьким Человечком и вместе со всеми остальными умрет на Маленькой Виселице!

Пузыри радостно захохотали.

— Пусть никто не двигается с места, — сказал Топус.

Огни погасли. «Топ, топ, топ!» — раздалось в темноте. Это Топус отправился в зеркало за палкой дяди Кнопа. И вдруг… «А-ай!» — испуганно, жалобно вскрикнул кто-то. Нелегко было узнать этот голос, но все же… У привычных ко всему придворных волосы стали дыбом, потому что это кричал Топус, Великий Пузырь.

В темноте рухнуло на пол тяжелое тело. А потом под ногами у всех дрогнули каменные плиты пола; короткий томительный звук удара металла о металл пронесся по Подземному дворцу. Это в отделенной пещере проснулся спящий великан, он ударил в колокол в неурочное время.

Все оцепенело в Заповедной Пещере. Ни шелеста, ни шороха.

Свет изнутри наполнил граненый овал зеркала. Тихие отблески упали на ковер, где корчился правитель.

— Ко мне! — закричал он. — Помогите! Эх, предатели!

Он вскочил на ноги, бросился к зеркалу, но каменные воины скрестили перед ним копья, отшвырнули его на пол. Свет, который струился из зеркала, из зеленоватого стал голубоватым, потом голубовато-серебряным; он наполнил Заповедную Пещеру так, что в ней не оставалось больше неосвещенных уголков. И тогда из светящегося овала вышла Еловая Шишка. Волшебная Искорка нестерпимо сияла в ее руках.

Бульбуль прыгал рядышком.

Луч света скользнул по лицу Максима — и веревки с него упали, колечки цепей рассыпались. Он был свободен.

А за стенами пещеры нарастал громкий гул. Бронзовая дверь гудела от ударов.

— Правитель! — звал чей-то голос. — Горожане пришли с войском! Дворец окружен! Выйди, скажи, что делать!

— Что делать?! — воскликнул Топус. — Клянусь моим сапогом, я еще знаю, что делать! За мной, мои бараны, за мной, пока их мало, пока они не зарыли нам путь! Я проведу вас: они не знают, как обращаться с Волшебной Искоркой, иначе мы все уже были бы мертвы! За мной, мы будем править в другом месте!

Придворные на миг заколебались. Максим загородил собой Еловую Шишку и крикнул ей:

— Свети на стол!

Луч уперся в Волшебный Городок на столе. И все увидел, что стены, домики, башни, заросли шиповника вдруг пропали, будто их сдул ветер. Стол затрещал, ножки его подломились, вмиг выросла на нем вихрящаяся темная масса — целый смерч человеческих тел. Рухнул стол под ногами внезапно возникшей толпы людей, одетых в лохмотья. Это были Маленькие Человечки; только волшебный луч вернул им настоящий рост и прежний облик. Они кинулись на придворных.

Отблески пожаров и костров освещали Заповедную Пещеру через пробитый потолок. Бой продолжался. Дверь загудела, как колокол: горожане проникли во дворец через главный вход, это они ломали дверь. Она рухнула. Первым в пещеру ворвался Рыжебородый с мечом и факелом.

— Где Топус? — закричал он. — Дайте сюда Великого Пузыря!

— Топус здесь! — ответил Максим.

В схватке, которая затеялась рядом, он увидел огромный сапог, подбитый золотой подковкой. Потом из груды борющихся тел показался второй такой же сапог, и Топус вскочил на ноги. Боднув Максима головой, так что тот отлетел в сторону, он юркнул в зеркало.

Максим кинулся вслед за правителем по отраженной пещере. Топус пролез в потайную дверь в отраженном сундуке и скрылся. Максим тоже влез в сундук и увидел уходящую вниз лестницу. Топуса на ней не было, но далеко впереди раздавалось громкое, быстрое:

«Топ, топ, топ! Топ, топ, топ!»

Впереди на лестничной площадке горел фонарь. Топот умолк, и Максим замедлили шаги, ожидая подвоха. Он оглянулся. Почему-то никто не спешил ему на помощь. Вдруг он понял, что остался один на один с сильным и злым противником. Но это его не испугало. Нельзя дать Топусу уйти, надо задержать его, пока не подоспеют горожане.

Максим сбросил ботинки и бесшумно помчался вниз. Из-за поворота выглянула голова правителя.

— Ага! — воскликнул Великий Пузырь. — Один мальчишка! Я так и думал.

Он встал под фонарем, растопырил руки. Максим стремительно понесся к нему, потому вдруг согнулся пополам и с разлету ударил головой в мягкий живот Великого Пузыря. Правитель повалился, хрипя и пуча глаза. Максим рванул на нем куртку, нащупал спрятанный там нож. Теперь он был вооружен. Надо было связать Топуса. Максим достал из кармана обрывок веревки.

Ему помешал удар внезапного землетрясения. Максима подбросило вверх, швырнуло на ступеньки.

— Зеркало! — взвыл Топус. — Зеркало!

Он был прав. Если бы Максим смог сейчас очутиться в Заповедной Пещере, он увидел бы, что Рыжебородый, пытаясь вломиться в зеркало, разбежался и с разлету попал плечом в раму.

— Дзинь!

Погас фонарь на площадке, пропала сама площадка, лестница, камни загрохотали вокруг, и Максим почувствовал, что он летит вниз, в гулкую бездну.

— Бульбуль! Эй, кто-нибудь! Бульбуль!

Гулом отвечаю стены.

Не слышно ничего, кроме журчания воды. В кромешном мраке несется подземный поток. Но есть же где-нибудь берег?!

Максим доплыл до отвесной каменной стены. Это и был берег. Не за что зацепиться! Максим перевернулся на спину. Если ему удастся спастись, он долго не захочет плавать. Если удастся… Он опять перевернулся на живот, саженками поплыл к другому берегу. Опять стена. Вспыхнули разноцветные круги перед глазами. Ногу стала сводить судорога.

— Домой! — шептал Максим. — Скорее домой…

Его закружил водоворот. В голове опять помутилось, поплыли перед глазами круги. Будто в полусне, Максим ощутил вдруг, что его лица коснулось что-то холодное. Руки схватились за железную цепь, свисающую сверху. Держась за нее, Максим смог немного отдохнуть. Он даже не в силах был обрадоваться тому, что наверху маячил неясный четырехугольник света. Из темноты на него надвигался какой-то большой круглый предмет, поэтому Максим принялся карабкаться вверх по цепи. «Удержусь, говорил он себе. — Не соскользну!» Каждое движение стоило огромного труда.

Вокруг было четыре тесных стены обыкновенного колодезного сруба. Они обросли плесенью. На зеленые пятна плесени, на пахнущие сыростью бревна ложились рыжие солнечные блики.

Внезапно цепь натянулась, как струна. Максим не понял, отчего это. Но карабкаться стало легче. Он добрался до самого верха, охватил руками колодезный ворот, перекинул ноги на край колодца. Последнее усилие, на которое с болью отозвался каждый мускул, — и он очутился на твердой земле, повалился на нее, зажмурил глаза. А когда открыл их, увидел прозрачное осеннее небо надо головой, облетающие желтые яблони возле колодца и скамеечку, изрезанную перочинным ножом. Он был на своем огороде, где все и началось.

И еще кое-что он увидел. Опущенная в колодец цепь продолжала раскачиваться. Ворот скрипел от тяжелых рывков снизу.

Из колодца показалась толстая рука. Она ухватилась за колодезный ворот. Другая рука вцепилась в край колодца. И вылез оттуда весь мокрый, дрожащий Топус. Он тоже повалился наземь, а открыв глаза, увидел и облака, и яблони, и сидящего рядом Максима.

— Клянусь сапогом, — проворчал Топус, — это опять тот мальчишка!

Он махнул рукой, поднялся и, пошатываясь, побрел к калитке.

* * *

Вот и вся история.

Если не верите… Впрочем, об этом я уже говорил в начале книги.

С тех пор, как все это приключилось, прошло не так уж много времени и мало что переменилось. Только Максиму теперь уже хочется стать не только космическим путешественником и капитаном футбольной команды. Он хочет стать еще изобретателем.

Максим изобретает автомобиль на вечном солнечном двигателе. Управлять им не надо, на нем даже и руля нет. Садишься, говоришь, куда ехать, а уж машина сама доберется. А зазевался пешеход — машина остановится и рявкнет:

— Соблюдайте правила уличного движения!

Машин таких будут выпускать очень много. Автоинстпектры, наверное, отнесутся к ним по-разному. Они заворчат, что некого стало привлекать к ответственности, другие обрадуются, что нет больше уличных происшествий, третьи станут гадать, когда Максим изобретет автоматического автоинстпектора.

Но он займется этим не скоро. Он сначала изобретет маленький самоуправляемый самолет, настолько безопасный и надежный, что даже шестилетний мальчишка сможет летать на нем совершенно самостоятельно, и родители не будут беспокоиться. Сядешь в такой самолет, скажешь в трубку адрес — и лети.

О Стране приключений мы с ним давно уже не разговаривали. Но я знаю, что еловая шишка, принесенная оттуда, всегда лежит у него на столе. И слыхал я, что иногда в жаркий полуденный час Максим выходит на огород, садится на скамеечку и время от времени бросает в колодец комки земли, потом слушает, не скажет ли вода: «Бульбуль!» Но возможно, что это выдумка. Ручаться трудно.

Теперь надо, наверное, рассказать и о Топусе. Я про него чуть не забыл.

Топус так и остался жить в нашем городе у тетки Тимофеихи, которая неведомо как вернулась из Страны Приключений. Куда же ей еще было деваться? Кстати, когда мы разглядели Топуса поближе, он оказался не таким уж мальчишкой. Ему, говорят, лет семнадцать или даже восемнадцать. Самое время идти работать. И он в конце концов понял, что без работы не проживешь.

Сейчас Топус работает дворников на стадионе, а в дни больших матчей помогает контролерам проверять билеты. Его ценят за громкий голос. Часто, уже сидя на трибуне, мы с Максимом слышим издали сквозь буйный рев болельщиков:

— Граждане! Не толкайтесь! Проходите в порядке очереди!