Да, меня некоторые люди ругают за социофобию. Ну что тут поделаешь, если всю первую половину своей жизни я прожил в общежитиях и казармах. Самое лучшее время — это когда все ушли на работу.

Жужжит слепень. Похмельный прапорщик Ревякин храпит в своей каптёрке. Грузин Юра Базадзашвили пошёл выплёскивать ведро, но споткнулся, упал и заснул.

А я сижу на крыльце и курю папиросу беломор. Вчера умер Юрий Васильевич Андропов.

Пиздато в архангельском лесу в середине июля.

1 января 2007 — Мечты

Я вообще по происхождению крестьянин. И отец мой и мать родились в деревнях — отец в селе Журавлёвка Вишнёвского района в Акмолинской области, а мать — в деревне Привольное Чистопольского района другой области — Кокчетавской. Теперь там везде Казахстан и называется всё по-другому.

Незадолго до смерти моего деда я пытался выяснить у него российские корни, но дед ничего не помнил — родился он уже в Казахстане в тринадцатом году.

Если изобретать себе родину, ориентируясь на ощущения, то это скорее всего Вологодская или Архангельская губернии — страшно мне нравится тамошнее устройство быта: двухэтажная архитектура, в которой корову заводят в дом по специальному пандусу; печь посреди единственной жилой комнаты самым естественным образом делит эту комнату на спальню, гостиную, рабочий кабинет, умывальню и прихожую.

Я себе обязательно куплю такой дом. Пятнадцать тысяч рублей — это деньги что ли? Посею лук, картошку и хрен. Во время заката, когда слепни уже заснули, а комары ещё не проснулись, можно будет сидеть на крыльце в сатиновых трусах до колена и курить трубку.

И вообще мне кажется, что всё будет заебись.

1 января 2007

Очень долго (уже наверное года два) думаю — почему меня лично так раздражает сбор денег через ЖЖ для больных детей?

Ведь в любом случае, нравится мне это или не нравится, но вот ещё один человек остался жить, что безусловно и абсолютно хорошо. Не было бы этих людей — он бы умер.

Ну ладно, одна причина раздражения понятна: у самого меня душа весьма мелкая, её на ближних-то не хватает, что уж там говорить про дальних. Ну, мудак и мудак — ничего уже не поделаешь, неизлечимо. Да и денег как не было от рождения, так до сих пор нет, и не будет уже.

Но вот пишет человек: «осталось собрать всего 93 458 рублей». А ты это, мил человек, ты ж не такой, как я, ты работящий. И если тебя это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО волнует, может быть не проводил бы премию своего имени с вручением драгоценных напитков, или даже, страшно сказать, не поехал бы на модный курорт, а вместо того сел бы в электричку на курском вокзале и съездил бы до станции Петушки, где вечно цветёт жасмин. Сорок рублей туда, сорок обратно. Нивы сжаты, рощи голы. Александра Сергеевича Пушкина царь Николай вообще ни разу за границу не выпустил и ничего. А сэкономленные на этой поездке деньги как раз и составят те самые 93 458 рублей. Тебя же по-настоящему волнует судьба этого ребёнка?

А если ты ещё не напишешь про это в своём ЖЖ — так вообще будет тебе несгораемый бонус и дополнительная жизнь.

2 января 2007

Как же я, когда сам был ребёнком, страдал от вот этого особого отношения к детям. Как хотелось мне, чтобы все эти люди поняли, что я такой же, как они — нормальный человек. Особенно отвратительны были старухи — из них вечно лился какой-то пертуссин: «Усюсюшечки! Трим-па-па, трим-па-па! Ух ты какой сердитенький! Ух ты какой халёсенький!» Я мечтал тогда купить себе пистолет, чтобы всех этих старух расстрелять. Но настоящих пистолетов в магазине не продавали, а тот солдат, который обещал подарить, обманул — не подарил.

И вот это всё — специальное детское: розовое, голубенькое с цветочками, белочками и пластмассовое. То есть всё ненастоящее, игрушечное. Детская музыка, детские фильмы, детские книжки. Я до сих пор не понимаю, что такое «детская литература». Те книжки, которые я любил в детстве, я, бородатый похмельный человек, и сейчас читаю с наслаждением, того же Незнайку на Луне, например. Что такое «взрослая литература» я понимаю: это типа братья Карамазовы. Братьев Карамазовых — это да, вряд ли я в те времена их бы осилил.

Хотя надо сказать, что только за второй класс я прочёл от корки до корки все восемь томов Конан-Дойла (охуительный писатель, только про Шерлок Холмса не очень люблю), Стендаля (тогда показался говно, и сейчас так думаю) и учебник гинекологии (мне до сих пор иногда является во сне Эрозия Шейки Матки). Это не считая приличествующих возрасту Аркадия Гайдара и Тома Сойера с Геккельбери Финном (сейчас, говорят, уже запрещённых).

А ещё иногда взрослые начинали говорить на интересующие меня темы и у меня было что им сказать. Но как только я раскрывал рот, они смотрели на меня так снисходительно-юмористически, что я снова вспоминал про свой заветный пистолет. Но к тому времени я уже, конечно, знал, что никто никогда мне его не даст. И я уходил в свою кладовку, где на стене были нарисованы Тур Хейердал и хоккеист Александр Мальцев и мечтал о том времени, когда я наконец скажу им то, что я на самом деле про всё это думаю.

2 января 2007

А вообще если есть смысл о чём-то говорить — так это только о своём. Про всё остальное напишет журнал космополитан.

Я в общем чего так угрюмо задумался: родился тут у меня на днях сын родился (не надо поздравлений, умоляю вас). Лежит. Серьёзный. Даже, скорее, мрачный. Думает.

И я тоже думаю: а про что это он, собственно, думает?

Ну вот и сочиняю. А думает он, на самом деле, про совсем-совсем другое.

6 января 2007

Из тех американских фильмов, которые мне довелось посмотреть (это за малым исключением фильмы для массового зрителя, каковым я и являюсь), выводится довольно простая картинка американского счастья: это когда счастливец едет по Лас-Вегасу на заднем сиденье непомерно длинного лимузина, обязательно с очень толстой сигарой и с двумя блядями по бокам — одна белая, другая чёрная. И ящик шампанского в ногах. И старый добрый рок-н-рол.

Хорошо ещё сидеть в гавайских трусах всё с той же сигарой в шезлонге возле бассейна, где плавают бляди, но уже новые.

А самый лучший бизнес, когда на тебя свалится счастье — это открыть собственное казино и бесплатно играть там на любых автоматах и всегда выигрывать джекпот.

В общем простая и понятная мечта: устроить себе вечный Праздник Непослушания, то есть кушать только те пирожные и морожные, которые хард-воркинг мидл-класс может себе позволить раз в год.

А вот из отечественного кинематографа я похожей мечты извлечь не сумел. Может быть я просто мало смотрю фильмов, но в тех, что видел, всё происходит наоборот, то есть начинается у бассейна с блядями, а кончается красиво простреленной белоснежной рубашкой. Все умерли, дом сгорел, в бассейне плавают пять трупов, лимузин коптит под обрывом.

Возможно впрочем что именно так отечественный кинематограф и исполняет заветные мечты жаждущего справедливости массового зрителя.

7 января 2007

С Рождеством Христовым, дорогие.

Первое, что сделал, выйдя из церкви — это зашёл в ночной магазин находка, купил там себе пакет пискарёвского молока и выдул одним духом, не отходя от кассы. Молоко текло по моей бороде как у кота базилио, но я ничего не мог с собой поделать — очень я люблю молочные продукты.

А водка — это потом. И гусь тоже будет ближе к сегодняшнему вечеру.

10 января 2007

По призыву отца дмитрия (да-да, того самого, который призывал мочить педерастов, за что и был застучен паркером в абьюз-тим) почитал сочинение[1], доставленное одному генералу фельдъегерской почтой.

Ну что я могу сказать. Я могу сказать с чисто профессиональной точки зрения: текст явно был вычитан корректором — ни одной заметной для меня орфографической ошибки я в нём не нашёл (увы, патриотические тексты как правило не очень грамотны в отношении русского языка). В слове «бОльшие» после буквы «о» стоит двойка, из чего следует, что текст свёрстан в пэйджмейкере, индизайне или кварке, с применение шрифта «фонетик ньютон» то есть, хорошим профессиональным верстальщиком. Но редактор, впрочем, явно поленился.

По поводу же содержания с грустью вынужден признаться: несмотря на очевидный подземный стук, слышимый из некоторых пассажей этого текста, я согласен примерно с шестидесятью процентами его доводов.

Старею, блядь. Погружаюсь в мракобесие.

12 января 2007

Антон Палыч Чехов однажды заметил, что всякому настоящему русскому интеллигенту свойственно винить самого себя за все беды в родном отчестве да и во всём мире.

Вот и я думаю теперь: нахуя ж я когда-то назвал целый раздел в своей книжке «Крещенский Сезон Дождей»?

13 января 2007

Два дня ушло на то чтобы присвоить младенцу имя.

Нет, всё хорошо, у младенца имя уже есть, и фамилия — там к счастью не заметили, что у отца уже три месяца как просрочена регистрация на проживание в Российской Федерации.

Я даже не могу представить их лица, когда они будут кому-нибудь выписывать ДВЕСТИ ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ, которые они там в госучреждениях зарабатывают за десять лет ежедневного каторжного и бессмысленного труда: сначала внести множество никому не нужных данных (включая мой казахстанский адрес, который я и сам давно забыл) в компьютер, а затем переписать эти данные шариковой ручкой в особый разлинеенный гросбух с нумерованными страницами.

А впрочем, ладно. Главное, что Дмитрий Дмитриевич Горчев всё равно уже целых две недели существует совершенно безотносительно всей этой хуйни.

14 января 2007

Кстати, когда по необходимости сталкиваешься с жизнью, как она есть, то есть осязаемой жизнью, а не той, которая присутствует в статистических сводках, телефонных опросах или телевизионных диспутах, она выглядит гораздо более утешительной: очередь в отделы регистраций всяких остальных поводов для обращения в загс (разводов, смертей, утерянных свидетельств) очень существенно короче, чем в отдел регистрации младенцев.

16 января 2007 — Смотрящие

Есть такая работа. В тюрьме она называется «смотрящий», а там, где не тюрьма, там неизвестно как называется.

Те люди, которые работают на этой работе, они, вообще ничего не делают, а только ходят, смотрят, шутят. Можно даже подумать что у них вообще никакой нет работы. Просто такие весёлые добрые распиздяи.

И они и правда весёлые и добрые, но только до тех пор, пока не заметят где-нибудь на своей территории Жизнь. Не такую, конечно жизнь, какая бывает когда Ксения Собчак приходит в гости к Лолите Милявской, а нормальная Жизнь, человеческая. Вот тут-то и начинается Работа.

Место это тут же оцепляется, к нему подгоняют цистерну и заливают всё живое ядовитым баблом. А сверху, чтобы совсем уже наверняка, вываливают из самосвала миллион заводных мудилок.

И вот уже снова порядочек и красота.

Ну или забредёт иногда какое-нибудь Живое Существо, очень глупое, доверчивое, ресницами моргает. Не успело оно два раза моргнуть, а его уже схватили, нарядили пидором или блядью и повезли плясать по ярмаркам, пока не сдохнет.

И вот уже опять хорошо!

Кроме того, всякая бывшая Жизнь при разложении на более простые составляющие выделяет полезные газы, которыми можно отапливать жилища, ясли и приюты для бездомных животных.

17 января 2007

Петербург. Святки. Проспект имени Фридриха Энгельса.

Примечание: тема глобального потепления заебала меня ничуть не меньше, чем вас.

18 января 2007

Своровал из интернета пластинку с музыкой композитора Рыбникова к разным фильмам. Слушаю двадцатый что ли раз.

Мориконе, мориконе… Хуй! — Рыбников и Таривердиев!

Только первой пластинки нет. Вот разбогатею на днях — пойду и куплю обе. Лицензионные, блядь. Хорошие вещи воровать стыдно.

20 января 2007

В мире меж тем что-то непрерывно происходит. Вот земляк мой Насыров выпрыгнул из окошка с православной иконой, которая при внимательном рассмотрении оказалась собственным его портретом. Царствие ему небесное, хотя ему не положено, но от себя замечу, что в своё время, выбирая между Петербургом и Москвой, я выбрал Петербург и поэтому до сих пор жив.

Ещё много почему-то пишут про бойкот куршевеля: одни в смысле «доколе!», а другие — в смысле «это пиздец!» И все правы, что интересно.

Мне же интересно другое: кто-нибудь из наших юмористов уже пошутил на тему «в куршевеле кур шевелят» или ещё до сих пор нет? Если нет, то я не знаю, каким это надо быть ленивым мудаком, чтобы не пошутить такую шикарную шутку.

Апд.

Вот ешё одна шутка, чуть менее очевидная, совершенно бесплатно: «попал как кур в щавель». Ударение на втором слоге.

22 января 2007

Да, я опять про Рыбникова, но немного по другому поводу.

Ну вот, например, песенка {с. н.}. Когда-то я от неё практически рыдал, да и сейчас вздыхаю. А ведь хуйня, а не песенка. Но ведь семьдесят седьмой год, и я в седьмом классе и главный персонаж этой песенки проходит мимо моих окон ровно в восемь семнадцать в зелёном пальто с зелёным капюшоном. Это значит, что нужно надевать ботинки и идти в совсем другую школу с математическим уклоном, в которую меня отдали после восьмого класса, но всё равно ничего из этого не получилось. И уже ничего не вернуть.

Да, чрезвычайно печально. Просто пиздец, как печально.

Это я, впрочем, задумался об этом исключительно потому, что налепил сегодня очень много пельменей, все их съел и выпил несколько рюмок водки (потому что пельмени без водки не бывают) и стал безобразно всем довольный. И все люди, которые съели пельмени, они тоже стали безобразно довольные. И отчего бы мне, спрашивается, не попиздеть о печальном?

23 января 2007

Да, а пока лепили пельмени, занимались расизмом, то есть подсчитали национальный состав младенца.

В нём одна осьмушка эстонца, осьмушка еврея (это со стороны матери), ещё одна осьмушка хохла и одна шестьдесят четвёртая болгарина (это от меня). В общем, очень простой случай: совершенно русский младенец.

Гораздо сложнее случай с моим внучатым племянником. У бабушки моей, Галины Алексеевны, вторым мужем был Яков Абрамович Семейкин, от которого она родила мою тётушку Надежду Яковлевну. Тётушка эта вышла замуж за человека по имени Зейнатулла, который был наполовину татарин, на четверть казах и ещё на четверть уйгур. Родившаяся в результате этого брака моя двоюродная сестра Галка в свою очередь вышла замуж за чеченца и тоже родила мальчика.

Вопрос: кто этот мальчик по национальности? Разгадка простая — мальчика зовут Ислам. Чеченец.

23 января 2007

Да, и напоследок сформулирую-ка я свою позицию по национальному вопросу, чтобы больше к этому не возвращаться.

Я сам лично родился и вырос в «кузнице интернационализма», то есть в Казахстане, куда ссылали вообще всех. Я оттуда и уехал потому, что это очень хорошее место для ссылки, но никуда не годное место для жизни.

На лестничной нашей площадке слева от нас жили греки, наискосок — казахи, напротив — хохлы. Под нами жили ингуши, под греками — евреи, под казахами — русские, под хохлами — казахи. И так до самого первого этажа. Я до сих пор наизусть помню наш классный журнал: когда учительница математики вела пальцем сверху вниз — кого бы вызвать на казнь, я читал вместе с ней: Абфелько, Базыкин, Бахытжанов, Веллер, Васильев, Гасевская, Гаух, ага! вот — Горчев. Блядь! Все облегчённо вздохнули.

Никогда, ни разу в жизни мне тогда вопрос национальности не доставил ни малейшего неудобства, даже наоборот: известно было, что если зайти с утра в гости к Фариду, то там найдётся рыбный пирог и вчерашний чак-чак, а снимавшая у моей матушки комнату немка Екатерина Яковлевна Штер изготавливала чрезывычайно вкусное блюдо под названием «штрудель».

Казахи были отдельно от всех — это да. Хотя помню, как сразу после обретения Казахстаном независимости забрёл на рынок в поисках самой дешёвой китайской водки и встретил там однокласника Акылбека Нурмагамбетова — он осуществлял контроль над всем этим рынком. Он, к тому времени уже бывший боксёр с переломанным и так небольшим носом, долго тряс мне руку с восхищением вечного двоечника перед вечным отличником, и вручил мне самую лучшую бутылку водки, которая продавалась на всём этом рынке.

Ну и в район частных домов, где компактно проживали чечено-ингуши, заходить не следовало. Ну не следовало, и всё тут. Отпиздят — это ладно. Но они как-то удивительно талантливо умели унизить.

C тех пор прошло много лет и вдруг оказалось, что всё то, на что я когда-то не обращал внимания, оно имеет огромное значение. А я то! У меня в любимых женщинах ходили татарки и узбечки. Я, как не умел различать людей, так и не умею. То есть, различать-то умею, но по другим признакам. При том, что я, в отличие от многих патриотов знаю, какая огромная разница существует между туркменами и таджиками.

Да что там, страшно сказать — я очень люблю евреев, если они конечно не утверждают, что при советском союзе евреям запрещали играть в шахматы и заниматься физикой (был такой случай, я тогда наговорил очень много всякого антисемитического, но это было уже в Петербурге).

Да, а вывод. Вывод кошмарно банальный: если человек не верит в Господа нашего Иисуса Христа — это ещё не повод бить его в рыло. Если оскорбляет — тогда повод.

И ещё — я очень не люблю слова «рашка» и «эта страна». Я очень неадекватный патриот.

24 января 2007

Ну и совсем-совсем напоследок для тех, кто буквально вчера наконец обрёл свою культурную идентичность.

Помните, пожалуйста, что национальная гордость вовсе не заключается в удвоении букв в слове Таллинн, замене предлогов в чужом языке и требовании писать жи-ши через Ы.

И если вы отдельная нация, вас вовсе не должно волновать, говорю ли я «на Украине» или «в Украине». Хохлами я вас называю или украинцами — это моё личное дело и мой собственный язык, на котором я разговариваю так, как мне заблагорассудится. Ещё я называю людей с чёрной кожей неграми, людей с ограниченными способностями — инвалидами, а людей с нетрадиционной ориентацией — пидорами.

Кстати: слово немец означает «немой», то есть тот, кто не умеет говорить по-человечески. Ни одной реляции по этому поводу ни из рейхстага, ни из бундестага до сих пор не пришло. Но если кого-то это действительно волнует, он может потребовать от своего правительства поднять этот вопрос в совете безопасности ООН.

А вообще, как советовал я когда-то, служа в армии, свиноводу с литовской фамилией Курапка: «А ты перестань быть чмом и заживи как человек». И у него всё получилось.

Да, а вот удивительная красота, мимо которой я пройти не смог: http://recepter.livejournal.com/393145.html

24 января 2007

Да и хуй с ней, с лингвистикой. Хотя зря, ох зря писатель Алешковский глумился над большим учёным товарищем Сталиным — Сталин был вовсе не такой дурак, как хотелось бы мечтать прогрессивной интеллигенции. Был бы дурак — всё было бы по-другому. Но, как есть, так есть.

А я лучше попижжу о жизни и смерти. О чём ещё, в сущности, пиздеть нахуй никому не нужному петербуржскому интеллигенту с казахским прошлым, живущему в двенадцатом этаже на улице Гаврской?

Сначала о жизни. Когда меня пригласили в родильное помещение, на животе роженицы лежало что-то такое, похожее на вырезанную из пациента опухоль, только хуже: грязное, фиолетовое, липкое и при этом шевелится. Да, я знал, конечно, что только что рождённые младенцы очень мало годятся для рекламы молочных смесей и памперсов, но не до такой же степени! Первого своего ребёнка я увидел таки на пятый день — порядки тогда были не в пример нынешним, суровые. «Поцелуйте!» — приказала мне вся покрытая бородавками акушерка. «Что? — подумал я в панике. — Вот ЭТО — целовать?» «Поздравьте мать!» — настаивала акушерка. Я с облегчением сообразил, что ЭТО целовать не требуется.

Из середины извлечённой опухоли выходил отливающий рыбным перламутром шланг. Акушерка перещемила этот шланг жёлтой прищепкой и с видимым удовольствием с хрустом перекусила его ножницами. «Ну всё, брат, приехал, — подумал я, уже начиная испытывать к опухоли сочувствие. — Обратно — теперь уже никак. Теперь вот тут, у нас. Извини, так уж получилось».

И тут вдруг из опухоли высунулась РУКА: настоящая человеческая рука — с пальцами, ногтями. На ладони этой руки клубились все возможные варианты будущей судьбы — тысячи линий жизни и смерти. И тут ОНО разлепило мутные свои глаза и на меня посмотрело.

Сейчас, когда прошло огромное количество времени, почти месяц, обо всём этом странно уже вспоминать: лежит в люльке совершенно человеческий младенец с наетыми щеками, болтает ногами и руками и даже умеет уже совмещать выражение лица с испытываемыми эмоциями, имеет имя, фамилию и удостоверяющий их документ. Он уже уничтожил шесть полных пачек памперсов и разучился видеть нас в перевёрнутом виде.

А всё равно удивительно всё это.

25 января 2007 — Привет, Питер! 27 января 2007

А вот скажите, кто разбирается.

При каждой станции метро обязательно есть как минимум штук пять киосков, торгующих периодическими изданиями. Помимо иронических детективов и сборников кроссвордов там продают ежедневные газеты, вроде московского комсомольца или чего-то ещё такого (я не специалист, я там в последний раз что-то покупал ещё в прошлом веке). Но это ладно, это понятно — продаются такие издания по цене от пяти до пятидесяти рублей, что примерно и соответствует возможностям и желаниям среднего пассажира метро.

Но вот эти тысячи блестящих журналов — кулхацкер, гламур, джейкю, максим с голой сиськой, караван истории, да всех не упомнишь — я никогда, ни одного разу не видел живого человека, который бы купил такой журнал. Я конечно не стоял рядом с таким киоском часами, чтобы как следует выяснить этот вопрос, но судя по обитателям вагонов, они читают исключительно те же самые сборники кроссвордов и коллекции историй про то, как дряхлый киркоров выебал престарелую машу распутину, набранные крупными буквами на скверной бумаге.

В чём заключается маркетинговый смысл существования всех этих многочисленных журналов? Может быть кто-нибудь знает?

28 января 2007 — Обо всём сразу

Узнал тут из комментариев к своему недавнему сообщению новое для себя слово «альфа-потребитель». Но я, впрочем, давно догадывался, что существующая организация человеческого сообщества во главе с т. н. «государством» очень похожа на стаеобразование у обезьян-шимпанзе.

Впрочем, ладно. Гораздо интереснее вот тут у Ромы. Я этих персонажей, безусловно знаю. Ещё была очень популярна пепельница в виде головы Чорта — у нас такая стояла в общежитии в городе Омске. Потом её заменили самым настоящим человеческим черепом, принесённым соседом моим по комнате Андрюхой Николаевым со следственных мероприятий в ближайшей лесопосадке (он в этих мероприятиях участвовал в качестве арестанта на пятнадцать суток за нетрезвое поведение, называлось «кантовать жмуриков»). Молодые были, идиоты, прости Господи. У нас и настольной книгой было пособие по судмедэкспертизе, с картинками, чтобы гости поменьше жрали наши пельмени.

Да, а персонажи эти по несложным ассоциативным механизмам напомнили мне про другой артефакт — настольную скульптурную группу из маленького козлобородого Владимира Ильича и длинного и сутулого, но такого же козлобородого Феликса Эдмундовича (исследована ли очевидная связь козлобородости с коммунистической пентаграммой?). Скульптурная эта группа была отлита из самого лучшего чугуна, которого Советский Союз производил в два раза больше, чем весь остальной мир вместе взятый до тех пор, пока не допроизводился, и весила она килограмм десять.

Группу эту подарил одному моему родственнику на каком-то юбилейном мероприятии человек по фамилии Белоглазов. Он был командиром студенческого отряда по поддержанию общественного порядка. За давностью лет не помню — там была какая-то аббревиатура из трёх букв, если кто-нибудь напомнит, я буду очень признателен. Идея этих отрядов была гениальна до охуения: вручить молодому растущему и не знающему, кого бы выебать, организму удостоверение в котором написано, что он может делать ВСЁ и ему за это ничего не будет. Тот же Андрюха как-то рассказывал после дежурства в таком отряде, жмурясь от удовольствия: «Поймали сегодня пьяного жырняка. Пинаешь его в брюхо — а нога чуть не по колено проваливается!»

Отряды эти были очень популярны и брали в них далеко не всех. Странно, кстати, что идея эта забыта — такие отряды очень пригодились бы сейчас для борьбы с разнообразными проявлениями экстремизма. А всякие «наши» — это не совсем то.

Человек Белоглазов навсегда впечатался в мою, тогда десятилетнюю, память. Как я могу сформулировать сейчас, он был похож одновременно на генерала Хлудова, Родиона Раскольникова и главного героя ныне забытой повести Виля Липатова «и это всё о нём». В отряде он был первым и последним авторитетом, при том, что зимой и летом ходил в какой-то рваной шинелке и нездорово кашлял.

Позже рассказывали (городок был тогда небольшой), что человек Белоглазов кого-то таки забил до смерти, но судмедэкспертиза признала его невменяемым и он отправился доживать свой век в дурдом, но может быть врали, не знаю.

А композиция так и осталась стоять у нас на книжном шкафу, постепенно покрываясь пылью. Родственник вместе с моей двоюродной сестрой скитался по общежитиям (было дело и я жил у них на раскладушке в общей кухне на улице Маяковского в городе Омске) и забрать эту скульптуру никак не мог. Потом она куда-то пропала, но если порыться в кладовке, её можно найти — матушка моя никогда и ничего не выбрасывает.

Именно с этой скульптуры в раннем периоде моего творчества списаны образы Владимира Ильича и Феликса Эдмундовича: «Проводил Феликс Эдмундович ходоков до самых спасских ворот, там тепло с ними попрощался, ну и расстрелял всех до единого из маузера. И пошёл обратно к себе на квартиру, нехорошо кашляя. А шинелка-то на ветру развевается». Ну или не так, не помню уже — лень рыться.

Я тогда вообще был под большим влиянием писателя Евгения Шестакова. Это вы позавчера обнаружили в жж юзера eu_shestakov и включили его к себе во френды или не включили, а я ещё в девяносто втором году, когда с Шестаковым ещё даже не был знаком Ефим Шифрин, уже знал наизусть все его произведения (их тогда было намного меньше). Так получилось, что у одной татарской девушки, с которой я был тогда близко знаком, родная сестра была замужем за соседом по комнате этого самого Шестакова.

Жизнь — она всё ж таки удивительная штука, вот что я вам скажу.

29 января 2007

Пётр Николаевич жжот:

Победитель появился на публике в замызганной шерстяной кофте, потертых джинсах и в грязных спортивных ботинках, разве что его лицо не было вымазано сажей, как у его героя-старца. Весь облик актера резко контрастировал со светской атмосферой мероприятия и лощеными «вручантами» — приз поднесли режиссер Федор Бондарчук и актриса Виктория Толстоганова. Но это было только начало. Речь господина Мамонова началась, как и всякая другая, с благодарностей. Но благодарил он не академиков и родственников, как положено, а бога и народ, который его «воспитал и вскормил».

Знаменитый своим блистательным юродством шоумен сказал: «Все так восхищаются, устроили мне какое-то идолопоклонство, а мы ведь сделали очень простое кино, и только на общем фоне оно так выделяется». Это замечание вызвало в зале некоторое смятение. Федор Бондарчук, стоявший за спиной актера, изменился в лице. Продолжение речи Петра Мамонова потребовало от режиссера настоящего самообладания.

«Я не понимаю, почему люди смотрят фильм 'Остров' и плачут в кинотеатрах, а то, что происходит вокруг нас, никого не волнует — такими словами начал свою мысль актер, а закончил ее неожиданно для всех: — А вы все играете, но эта ваша беспечная жизнь приведет к тому, что мы все будем учить китайский язык. Мой внук наверняка будет подсобным рабочим на нефтяной вышке, которой будет управлять китаец. А Путин что? Он хлюпенький, он разведчик. Что он может?» И закончил ударной фразой про аборты: «А мы каждый год убиваем четыре миллиона будущих суворовых и пушкиных. Девки, давайте рожайте!»

Зрителям, среди которых были в основном академики, чиновники и номинанты, ничего не оставалось, как на этот взрыв нонконформизма ответить аплодисментами. Скорее нервными, чем восторженными. Сложилось впечатление, что после выступления «старца» всем хотелось церемонию поскорее завершить.

Уважаю, как любит говорить Миша Вербицкий.

Привет.

30 января 2007 (ljr)

Рудис вот тут прав.

Я же понимаю это так, что, собственно, смысл всей системы «элитных тусовок», фейс-контролей и «в спортивной обуви не входить» и состоит в образовании и поддержании у допущенных внутрь чувства, что они самые лучшие, самые умные, самые красивые, и все остальные люди больше всего в жизни мечтают попасть в этот нутрь.

И очень чрезвычайно важно оградить их от «чужого», того кто оглядится вокруг, почешет засунутой в карман грязных джинсов, рукой лобковую вошь и спросит: «Ну и хули?» Ведь этот вопрос можно задать очень и очень по-разному: можно в смысле «подумаешь, я тоже вот скоро разбогатею, тогда посмотрим, кто из нас умнее». А можно ведь от всей души спросить, от искреннего непонимания — зачем всем сюда так сильно хочется.

И человек, которого спросят таким образом, если в нём не сгнило ещё безвозратно всё человеческое, вдруг оглянется вокруг, посмотрит на фаянсовые челюсти фальшивых блондинок, на свинок этих и только что заплатившего за полис ОСАГО Фёдора Сергеича Бондарчука и подумает: «А ведь действительно — ну и хули?»

Загрустит, запьёт, да и выбросится однажды из пятого этажа с собственным портретом в руках.

Ну, а если ничего не осталось, тогда, конечно будет он жить долго и счастливо на радость всем телезрителям первого и всех других общенациональных телевизионных каналов.

31 января 2007

Время от времени очень жалко, что я не умею изготавливать мультфильмы. То есть я пробовал одно время ковыряться во флеше, но это такой страшный геморрой, которого всё равно не осилить. Максимальная длина мультфильма, который я могу овеществить — это тридцать секунд.

А хочется ведь медленно и подробно.

И заявку никуда не напишешь, потому что хороший мультфильм, его ведь нельзя описать словами. Если его можно было бы описать словами, я бы его описал, но там ведь как раз такая штука, что всё содержание, оно состоит не в словах, а в сменах ракурса и перспективы. А это как описывать? Я не умею.

Ну вот последний мультфильм, который я сочинил от первого до последнего кадра.

Там, значит, мужик, очень медленно просыпается как в фильме Тарковского сталкер, икает, раскуривает сигарету, встаёт, вздыхает, гулко глотает воду из рукомойника, садится обессиленный на койку. Всё это невыносимо нудно и скучно (как у тарковского). Потом он спускается по скрипучей лестнице вниз (опять всё время вздыхает), выходит из дома, идёт куда-то, не разбирая дороги.

Вот тут и меняется перспектива — она должна быть очень узнаваемая, вид снизу: годзила идёт, крокодила несёт — бьются друг об друга полицейские машины, воют сирены. бегут в панике местные жители. На плацу стоят героические спецназовцы, чернокожий сержант в камуфляже производит инструктаж, все готовы к подвигу. На всё это наступает равнодушная нога. Чмяк — и нету никого.

Мужик подходит к колодцу, открывает со скрипом крышку, вытягивает из колодца бидон с молоком, пьёт. Молоко течёт по его грязной майке. Тут опять меняется перспектива и лётчики в истребителях с крупнокалиберными пулемётами расстреливают щёку мужика, показывая друг другу всякие лётчицкие знаки, типа «первый, первый — я второй». Мужик хлопает себя по щеке, рассматривает ладонь, вытирает её об трусы. Зевает.

Ну и так далее, и так далее. Там много чего смешного.

Главное во всяком деле — это придумать конец.

Вот сидит мужик вечером за столом, раскладывает в компьютере пасьянс. В розетку воткнут уничтожитель: то есть время от времени падает мужику на стол издохший истребитель. Мужик его равнодушно смахивает на пол — ему хорошо: стоит перед ним рюмка водки и лежит пучок зелёного луку. Обмакивает мужик лук в солонку и тут раздаётся в дверь его стук — вежливый, но настойчивый.

Вздыхает мужик, отставляет рюмку в сторону, спускается опять по лестнице, отодвигает щеколду. А там Медведь стоит, улыбается.

Конец.

31 января 2007 — Пьеса. Действие седьмое и последнее

Туловище: Гхы.

Душа: Чего там, уродина?

Туловище: Ухи хочется. Помираю я.

Душа: Эй! Эй!! Охуело, что ли? Эй!!!

Туловище: ЫАК!

Душа: Эй, блядь! Подожди! Подожди, сука! Ну не сегодня, ну пожалуйста! Я тут… Да я же… Ну вот же пиздец какой… Ну давай хоть завтра?! Ну хоть, блядь, полчаса ещё, я может… Может нужно чего? Чего ж молчало-то блядь, ходило тут, жопой хрюкало? Не молчи, сволочь!

Печка-буржуйка начинает густо дымить и гаснет. Шланги и пузыри бесформенной кучей сваливаются на пол.

Становится совсем темно, только в круге синего света стоит Душа. Откуда-то издалека слышен длинный тоскливый звук.

Душа (обращаясь к залу): Вот же гнида, а? Вот же конская блядская залупа! Вот же уёбище пиздоголовое! Вонь, блядь, подрейтузная! Спермоглотина чешуйчатозалупная! Выпиздухоль глистопротухшая!

Звук всё усиливается, пока не переходит в невыносимый скрежет железа по стеклу. Зрители, зажав уши, разбегаются.

Душа (с трудом перекрикивая скрежет): Хуеблядская пиздопроёбина!!!

Звук постепенно замолкает, опускается занавес.

Душа (еле слышно): Главрыба… Главрыба….

К о н е ц

Не очень уверен, что правило это действует в обычной жизни, но в условиях коллективного проживания действует оно безотказно: сегодня я дал тебе сигарету с фильтром, а послезавтра ты оставил мне хабарик докурить. Это совершенно равноценный обмен, уверяю вас: когда у тебя есть в кармане пачка сигарет, то каждая отдельная сигарета с фильтром имеет гораздо меньше ценности, чем две затяжки примы тогда, когда у тебя вообще ничего нету.

Из этого, кстати, следует множество выводов.

Выгодно быть добрым, выгодно быть великодушным, выгодно поздравлять пенсионеров с девятым мая и покупать в детдом компьютеры, выгодно быть терпимым к чужому мнению, уважать чужую ориентацию, религию и цвет кожи, и вообще очень выгодно быть во всех отношениях приятным.

4 февраля 2007

Вот смотрите: идёт человек, перекошенный очень. Видно, что у человека этого не всё в порядке. То есть вообще всё не в порядке.

А вы (допустим волшебник) решили этому человеку помочь: устроили его на другую работу, придумали ему новую жену, избавили его от дурных привычек, почистили ему мозги от плохих мыслей и, только было хотели сказать «и это хорошо», а он — хуяк! и помер. Не шевелится и обратно не заводится.

В чём была ваша ошибка?

А в том, что вы не знали, что если он идёт, пусть криво, пусть штаны у него не такие, как вам бы хотелось, но он ходит. И представляет из себя при этом чрезвычайно сложную конструкцию из гирек, верёвочек, палочек, ниточек, спичек, скотча, алюминиевой проволоки, спицы из зонтика — и при всём при этом эта конструкция умеет и, главное, хочет ходить.

А вам показалось, что эта гирька висит не там, и бинтик надо заменить на более надёжное крепление, и ниточка ненадёжна. Ну и хули — полюбуйтесь, что из этого получилось.

И, что самое печальное, это касается вообще любой конструкции: отчим ли пришёл в новую семью или Михал Сергеич Горбачёв решил улучшить СССР — конец один.

5 февраля 2007 — Записки понаехавшего

Тут два дня не было у нас во всём районе отопления. И что? — кто-то вышел перекрыть проспект Энгельса, требуя казни преступного руководства? Хуй. Это вам не Дальний Восток.

У меня такое ощущение, что этого вообще никто не заметил — ну что такое, в самом деле, два дня при том, что есть электричество, газ и в магазине продают сколько угодно хлеба за сущие копейки?

Ленинградцы, дети мои.

Ну а я, как близкий родственник Жамбыла Жабаева (которого все тут хамски зовут Джамбулом Джабаевым), ухожу жить в ванну. У меня там есть чудная подставка под стиральную машину «фея», на которой замечательно размещается ноутбук. Интернету там правда нету, да и хуй с ним.

6 февраля 2007

Любой человек, побывавший в медицинском учреждении немедленно становится больной.

У меня вот тут на углу улицы Гаврской висит объявление: «1000 анализов за один час!» И я очень хорошо представляю себе человека, который зашёл в эту лабораторию совершенно здоровым, а через час вышел дряхлым, ни на что не годным, инвалидом. Ещё час назад он даже и вообразить себе не мог, что ему немедленно нужно ехать в Купчино на посев кала, что СОЭ и РОЭ у него совершенно не соответствуют друг другу, что в лёгких у него шумы, а в кишечнике — подземные стуки, что в мозгу у него затемнение, а в почках — размытость.

Я сам сегодня провёл часа полтора в медицинском учреждении по пустяковому поводу, и вдруг задумался: а не сделать ли мне себе УЗИ? Подошёл старичок, явно не жилец, спросил, где тут сорок восьмой кабинет, ушёл. Я прислушался к своему организму, и действительно — что-то там очень не в порядке: шуршит что-то, булькает где-то не там. Закололо почку, заныла печень, селезёнка ёкнула. Потряс головой: свят-свят, отпустило.

Я вообще так думаю, лично для себя, что узнать за три дня до смерти о том, что у тебя рак, оно гораздо лучше, чем четыре года лежать под капельницей и умереть в конце концов на два дня (месяца, года) позже.

8 февраля 2007

Иногда интересно: можно ли что-нибудь поделать с тем фактом, что Фёдор Михайлович Достоевский сказал свою бессмертную фразу про слезинку ребёнка? Можно ли убедить хотя бы малую часть образованной публики в том, что на самом деле эту глупость сказал Иван Карамазов не очень задолго до того как к нему стал заходить чорт в поношенном сюртуке?

Вот даже и высокоучёный hgr, который знает множество языков и рассуждает в своих записях о предметах, о которых я не имею даже приблизительного представления, и тот уверен, что это сказал Достоевский.

Удивительно, но в очень похожем случае, когда кто-нибудь в стомиллиардный раз приводит не менее замызганную цитату про разруху в головах, обычно уточняется: «как говорил профессор Преображенский».

А вот Фёдору Михайловичу не повезло. Да ему всегда не везло, с тех самых пор, как он был мальчиком.

Вряд ли я первый и даже тысячный из тех, кто уже указывал на эту несообразность, так что, видимо, это безнадёжно.

В общем, желаю, чтобы все! Как говорил Михал Афанасьевич Булгаков.

8 февраля 2007

Я вообще обычно не даю ссылок на ю-туб из уважения к диалапщикам (сам таким был), но тут дали в комментах такую ссылку.

Ничего особенного, но очень к месту о недавнем разговоре на тему благотворного вмешательства в сложные системы.

Только давайте не будем вспоминать про день сурка и прочую кинематографическую поебень.

АПД.

Да вот, сам пересмотрел ещё раз (я очень медленно въезжаю в видеоряд) — последне десять секунд, где девочка и Ангел, — совершенно гениальные.

10 февраля 2007 — Петербуржцы и Солнце 10 февраля 2007

Наблюдал давеча на эскалаторе метро удельная аллегорическую борьбу Фашызма и Антифашызма: на каждой лампе вдоль эскалатора была наклеена бумажка «Россия — для русских», что сделал, безусловно, Фашыст.

Проезжавший следом за ним Антифашыст посчитал нужным бумажки эти замазать (отскоблить их на ходу нет никакой возможности) и залил их какой-то чёрной липкой дрянью со множеством потёков. Но надпись всё равно видна (там же изнутри светит).

Результат обычный: все лампы изгажены, страдают, как всегда, уборщицы.

12 февраля 2007

Заглянул в в самую популярную запись на текущий момент[2].

Я же человек злой и бесчувственный, и поэтому сразу подумал гадость: если уж столько доброты, то может её лучше детям, а? Своим, чужим, детдомовским — не важно. Тоже с одной ножкой и одной ручкой.

А впрочем, не моё это дело. Пусть живут как хотят.

Меня другое интересует, причём не теоретически.

Вот я каждый день нынче гуляю в парке сосновка с младенцем. Сейчас-то он в коляске — если собака на кого и бросится, так только на меня. Ну за колесо укусит. А когда младенец сам начнёт ходить? Их же там тысячи, этих собак.

И я от всей души не понимаю зачем человеку в городе нужно держать двух волкодавов по метру в холке. Такой волкодав (один) протащит своего лысого хозяина на поводке десять километров через бурелом и кирпичные стены со скоростью пятьдесят километров в час.

Я прекрасно отношусь к таксам, терьерам, шнауцерам, дворняжкам и прочей жизнерадостной живности. Но я люто ненавижу все модификации питбулей, доберманов, ротвейлеров и прочую злобную, тупую или истерическую (как в случае с ротвейлерами) сволочь. Почему людям вообще разрешают их держать? Вы видели тех людей, которые держат их за верёвочку? Я бы им морскую свинку не доверил выгуливать.

А вообще, весь этот «гуманизм», он всегда выглядит одинаково: братьям нашим меньшим разрешается то, чего не нужно делать вообще, например, срать в детский грибок.

12 февраля 2007

В завершение беседы о собаках.

Собака Маня.

Дворняжка. Умна, красива, добра. Здорова, как лошадь. Готова рожать от первого встречного кобеля по 10–12 щенков два раза в год. Жестокая хозяйка ей этого делать не позволяет. Животное очень страдает.

Те, кто озабочен сокращением собачьего поголовья в наших городах — обращайтесь с условием забора всех щенков. А то по непонятной причине дворняжьи щенки не пользуются популярностью у любителей собак.

Желающие с математическими способностями на досуге могут посчитать, сколько времени понадобится на то, чтобы в максимально благоприятных условиях на каждый квадратный метр города Петербурга приходилось по одному потомку собаки Мани, учитывая то, что половой зрелости щенок достигает примерно через 10 месяцев, а рожать детей от братьев-сестёр-матерей-отцов и т. д. собачья нравственность не запрещает.

13 февраля 2007

Два года уже скоро, как я думаю о том, что надо бы дописать картину (масло, живопись). Повесил её в качестве укоризны прямо за монитором, чтобы напоминала о том, что надо бы дописать.

А она висит себе, ничего не напоминает. Посмотрел сегодня внимательно: так ведь она давно дописана, и чего-то добавлять — это уже будет лишнее и ненужное. Она, может быть и не самая лучшая моя картина маслом, но вот такая уж уродилась. Пусть будет.

14 февраля 2007 — Лытдыбр

Там жил около двух лет. Работал честно. Был за хозяина. Семья состоялась. Хозяйка, которая руководила хозяйством. Муж ее повар до войны. Ее сын, который был на войне. Сына жена — Сайми, еще хозяйская дочка Ханна 1922 г. рождения, у невестки 3 дочери Ания, Хельви и Лиза. Был еще один сын на фронте мл. сержантом звали Вянно. Хозяйку звали Ийда, а сына (который мне был за хозяина) Арви. Один раз из каприза я ушел от них. Это было 2 февраля 1944 г. в лагерь Пиншимяни.

Там пробыл 4 дня приехали Ханна и выпросила меня обратно, я согласился 12/II-44 приехал ко мне в отпуск мой бывший друг, который под натиском финнов сумели с агитировать в Финскую армию. Еще раз 2 июня 1944 г. убежал в лагерь Пиншимяни был там три дня, во время посадки картошки. И 5-го числа приехал хозяин и выпросил меня обратно. Приехал с водкой. Конечно, хорошо мы выпили и благополучно доехали. Работали до перемирия СССР и Финляндии. И с 23 октября 1944 г. выехал с лагеря Нараярви в Россию. 24 октября приехали в Выборг.

2 ноября 1944 г. приехали на Урал пос. Коспаш в лагерь 0302. 17/XI- 44 г. стал работать в старой конторе при шахте № 7/8 плотником, строили бункер.

Из всего написанного Иваном Алексеевичем особенно интересными мне показались его дневниковые записи о жизни и работе на уральских шахтах. Именно эти очень короткие записи без прикрас рассказали и о самом Иване Алексеевиче Миловидове, и жизни рабочих в те годы…

7 декабря 1944 г. бросил я курить.

19/I-45 Получил первое письмо из дома.

21/I-45 Стал работать на шахте № 39. Сперва, работал на подкатке, а затем на очистке штрека и копавы, а потом ремонтером, а затем крепильщиком штрека.

4 октября 1945 г. вышел из лагеря 0302 НКВД СССР л/о № 16 и стал опять курить. Работаю еще крепильщиком.

9 декабря 1945 г. бросил курить.

1 января 1946 г. стал работать десятником цеха движения.

1 сентября 1946 г. работаю на старом месте, нахожусь на бюлютне с 30 до 2 сентября. С 20 сентября до 20 октября ездил домой увидался с родными.

25/I-47 работаю на прежнем месте. Погода плохая. Сильные ветра.

Как я питаюсь. Утром подымаюсь. Иногда остается суп или лапша молочная, в остальном случае чай сладкий с хлебом и с маслом сливочным и иду на работу. С 7 ч. до 5-и или пол шестого не кушаю. Прихожу. Выпью чаю сладкого кружку и хлеб с маслом и ставлю вариться суп мясной или кашу, или что-нибудь. И начинаю писать рапорт. Пока суп в это время сварится, затем еще добавлю немного и иду куда-нибудь или же дома читаю и пишу. Потом около 9 ч. приносят молоко, я каждый день покупаю пол-литра. Это на ужин перед сном. Вот так я питаюсь. И водку выпиваю. Не было еще ни одного выходного, чтобы около литра не выпил, а денег израсходовали как на два. Были зимние дни, что в неделю два раза загуливали. Все ради себя. Здоровье — это самое важное, в настоящее время в наших условиях, а особенно работая в шахте. Этим только сокращаем здоровье.

28/I-47 г. Вторник. Погода теплая хорошая пластинок для патефона нет. Работал 27/I — ничего, 248 т, но все-таки скучно. Жду письма от знакомой Шуры.

30/I –47 Самочувствие хорошее. Ходил в город, купил брюки, ватные брюки, рубаху. Сахар, песку и конфет по 1 кг. Пришел пьяный. Истратил 1000 рублей, не осталось ни рубля. Но нечего ребята поддержат какое то время. Слушаю радио. Весело. Ходил в кино. Неинтересное, не повезло, но нечего как-нибудь в другой раз.

31/I-47 время 14 часов. Погода теплая. Скоро на работу. Дал сшить голенища к галошам и стирать белье Мистахову. Плохо мне! Аппетиту нет. Не знаю, что бы я покушал. Огурцов надо бы или капусты, соленой, но на базаре нет. Пью чай с конфетами. Завтра в 1-ю смену.

3/II-47 Погода ухудшается. Ветер. Работаем плохо 244 т. выдали. Спустился гл. инспектор Кащеев. Придирался ко мне. Посулил дать строгий выговор и лишить премии — за грязноту опрокида и неисправности полтографа т. е. (отсутствие).

5/II-47 Выходной. Нездоровится, температура 37,5˚. Получил освобождение. Исправили телефон. Радио-приемник исправили. Уже нос болит. Сильный насморк время 12 час дня. Время 23 час. Болеть голова не перестает, на иждивение нахожусь с 3/II-47 у Грызлова В.В. взял денег взаймы 100 р. у Мухомора. Начинается ветер с севера.

7/II-47 Работал неважно. Выдал на гора 214 тонн. Ходил в кино «Александр Пархоменко». Слушаю радио Сталино. Очень хорошая передача, деревенские частушки. Время 23:24 по местному времени. Через день выборы в Верховный Совет РСФСР. Получил письмо от сестры Маруси. Очень много интересного пишет про доченьку Галю.

8/II-47 Время 21:50 была дискуссия на международную тему в нашей комнате и потом выступали испольщики. Брился порезал немного щеку. Работаем нечего. Придирался главный инспектор шахты тов. Кащеев. Почему без разрешения главного инженера взяли под проверку скипу? На это дано только 1 час. Буду писать рапорт, а потом сестре письмо. Погода теплая, но немного ветер.

9/II-47 Воскресение. День выборов в Верховный Совет РСФСР. Голосовал в 6 часов. Пришел в 7 вечера с работы. Оставили Грызлов и Иванов около пол-литра водки. Пишу рапорт. Тороплюсь. Время 22:05. Пришел с барака № 7 от девчат. Выпили с Беловым Борисом Емельяновичем пол-литра. Сегодня в честь праздника выдал на гора 311 тоны угля. Сейчас ложусь спать, время 24 часа.

14 февраля 2007

А что это там за хуйня сверху вся в розовых соплях?

Эй, там! В супе или где! Уберите нахуй — я не знаю никакого валентина и знать не желаю. А эта гадость оскорбляет моё эстетическое чувство — от розового с сердечками у меня в желудке делается когнитивный диссонанс.

16 февраля 2007

Люди с мобильными телефонами (а сейчас уже почти не осталось людей без мобильных телефонов) полагают, что когда им поступает звонок, окружающие люди не слышат их, точно так же, как человек, разговаривающий по мобильному телефону, не слышит окружающих.

Но это не совсем так. Я вот сейчас много гуляю по улицам и лесопаркам и поэтому вынужден слышать много разных диалогов.

Например идёт девушка по улице Гданьской и очень громко говорит в свой телефон: «Нет, Лёша. Я тебе не дам. Почему? А потому что дырка не железная!» Или наоборот, мужчина неприятной наружности, саркастический: «Чо, дура? Ебаться хочешь? А вот хуй тебе! Я тут с мужиками бухаю».

Вообще, после того, как домашние телефоны стали носить по улицам, очень хочется купить себе какие-нибудь ушные затычки или наушники.

17 февраля 2007

А между прочим, хотя это вам и не интересно, моей самой лучшей в мире дочери сегодня исполнилось восемнадцать лет. Разница между младенцами довольно существенная.

Поговорил с утра с ней и с её матушкой, похлюпали носом, вспомнили, как восемнадцать лет назад я катал коляску в парке на улице Жарокова в городе Алма-Ата. Эх, время, время, куда всё девается? Извиняюсь за банальность, но тут от неё никуда не денешься.

Милая Алина Дмитриевна! Я тебя люблю.[3]

18 февраля 2007

Блядь. Как же иногда заёбывают бывшие соотечественники. Не все, есть вменяемые.

Но вот эта, блядь, «рашка», «эта страна», «сталин-берия-гулаг», «кровавая гэбня». Почему вы, ёбаные крысы, не понимаете, что вы уже давно съебали с этого корабля и не имеете уже к нему никакого отношения? Он тонет уже без вас. Это я играю на скрипочке на ещё незатонувшей палубе, а вы закройте, пожалуйста, ебало.

Самой большой загадкой для меня является то, что вы почему-то до сих пор не забыли русский язык. Нахуй он вам там нужен? В нём слишком много шипящих, свистящих и цыкающих. Так давно уже никто в цивилизованном мире не разговаривает.

18 февраля 2007

А вот это кум мой Потап с новокрещённым младенцем.

Фотография Вовы.

19 февраля 2007

Попытался прочитать комментарии к предпредыдущей записи. Ниасилил. Извините, если кому-то не ответил (мне там ответить нечего).

До свидания. Поздравляю тех, кого это касается, с началом Великого Поста. Блины кончились.

19 февраля 2007

Всё, пора приходить в сознание.

Вчерашнее крещение младенца особенно удалось именно благодаря моему (ладно, во время Великого Поста не буду ругаться матом) врождённой неорганизованности. Мы опоздали ко всему вообще. Зато младенца довезли в машине (в городе Петербурге как раз началась самая настоящая пурга) и окрестили индивидуально. Никакой сатаны из младенца в процессе крещения не выделилось, видимо он там ещё не завёлся.

Самый смешной момент во всей церемонии был, когда батюшка предложил повернуться на запад (на востоке Господь Бог) и туда дунуть и плюнуть. На западе, как на грех, как раз стоял очень хороший художник Вова Камаев, совершенно не верующий во все эти чудеса.

Вова, ты только не обижайся, пожалуйста.

В общем, всё получилось, на мой взгляд, весьма удачным образом. Крёстный отец трепетал, младенец разглядывал свечки, крёстная мать крестилась в нужных местах, настоящая мать нервничала, а настоящий отец думал про то, что всё должно именно так и происходить.

19 февраля 2007 — Родительское

Сегодня младенец Дмитрий (пятьдесят дней от роду) впервые в жизни упал с кровати. Кровать, по счастью, состоит из матраца толщиной сантиметров двадцать. Так что первый полёт был недолог. Тем не менее, как свидетельствуют очевидцы происшествия, произошёл очень громкий стук и гораздо более громкий крик.

Ну что ж, уважаемый Дмитрий Дмитриевич, поздравляю тебя с прибытием в зону земного притяжения. Увы, но в ближайшие полтора-два года тебе ещё не раз придётся убедиться в том, что на всей этой планете невесомость изобретена пока только в Цветочном городе. Да и тот, скорее всего, давно уже переехан толстым колесом какого-нибудь ожиревшего от счастья депутата государственной думы.

22 февраля 2007

Партизаны уходят навсегда

Остальные Партизаны здесь

24 февраля 2007

Какое тут у вас говно, прости Господи, и чем дальше, тем гаже. Вроде бы сам не читаю этой дряни, так всё равно перескажут.

А у нас зато в в Сосновке хорошо:

Ходите почаще в Сосновку.

Спокойной ночи.

27 февраля 2007

Давно пора уже заново вводить сословия, чтобы как при царе — вот это Элита, а это — Быдло: если стоят перед твоей фамилие буковки «Кн.» или «Гр.» — значит ты Элита, а если не стоят — то Быдло, будь ты хоть десять раз Достоевский.

А то нынче совершеннейшая неразбериха: одни считают Быдлом говнофотографов с говнозеркалками, те считают Быдлом говнофотографов без говнозеркалок, говночитатели иронических говнодетективов считаю Быдлом заумных говнописателей, говнописатели — говночитателей, зрители говнопередач по говноящику — тех, кто этих передач не смотрит, и уж тем более, наоборот. Ну а говноящик считает быдлом вообще всех, независимо от того, смотрят они его или нет. И нет этому конца и не будет.

Так дальше продолжаться не может. Нужен закон «Об Элитах и Быдле», который вводил бы чёткие понятия «Элита Вообще», «Культурная Элита», «Уважаемое Быдло», «Неуважаемое Быдло», и так далее.

Ну и, смех смехом, а о цвете штанов тоже следовало бы подумать. То есть о знаках различия, чтобы случайно не ошибиться где-нибудь в общественном месте при общении с гражданами соответствующих категорий.

Перечитав через много лет свои стишки, вдруг обнаружил недостачу одного, очень важного, куплета:

Во всём этом любопытно вовсе не моё поэтическое творчество.

Любопытно то, что стишок этот я сочинял в девяностом году прошлого века, когда я ещё совершенно никуда не собирался, и о городе Петербурге ни разу в жизни не задумывался. Это был такой же абстрактный город, как Рим, Нью-Йорк или Сидней.

Но, как говорит одна моя знакомая и заодно мать самого прекрасного в мире младенца: нужно просто сказать, и тогда всё произойдёт само собой.

Да! забыл бонус.

Встреча (Сказка о звездном мальчике) {с. н.}

Млечный Путь (Большое космическое путешествие) {с. н.}

Ах, бедный мой Томми (Остров сокровищ) {с. н.}

Как сказал по случаю в коротичевском ещё огоньке композитор Эдисон Денисов, «милая провинциальная музычка».

Где-то он сейчас, этот эдисон? Жив ли? Что-то давно не слышал я этого нелепого сочетания имени и фамилии. Родители всё же иногда должны думать о том, как будут в дальнейшем существовать столь легкомысленно наречённые ими младенцы.

5 марта 2007

Женя Шестаков удивляется на работу яндексового рейтинга.

Должен со стыдом признаться, что этот механизм меня тоже одно время очень занимал. Я вообще, по своей конституции очень люблю наблюдать процессы систематизации и самозарождения жизни в грязном белье и немытых кастрюлях. Я, например, способен четыре часа, разинув рот от волнения, наблюдать дефрагментацию жёсткого диска.

Так и с этим самым рейтингом: меня очень мало волновало собственное моё в нём место, но было очень интересно угадать те тайные пружины, что приводят его в действие.

В конце концов мне удалось разгадать загадку этого устройства, и, увы, разгадка оказалась очень скучной: первая (она же последняя и единственная) пружина состоит в том, чтобы Антон Борисович Носик всегда находился на скромном, но почётном втором месте. Если он находится на каком-нибудь другом месте, это означает, что рейтинг сломался и больше не работает.

7 марта 2007

Самое же грустное — это то, что мы все вдруг стали уверены в том, что всё вокруг делается для нас. И чаще всего мы даже и не ошибаемся: для нас, именно для нас, выпекается в микроволновой печи гамбургер, зреет в протухлом чане картонная сосиска, опухает мясом фальшивая курица и вылезает из-под земли неестественно зелёный огурец.

Это для нас поют и пляшут певцы и юмористы, для нас строчит писатель, блюмкает роялем композитор, снимается потешный сериал, буцкает мячиком футболист, стонет сладострастная теннисистка, печатается бесплатная газета и случайно вываливается из бюстгальтера тщательно ухоженная грудь американской артистки.

А мы, если что-то из этого всего нам приглянется, его употребим, но без большого, впрочем, восторга. Они там деньги-то дерут, а корицы жалеют. Душу в продукт не докладывают, сволочи.

7 марта 2007

Ну, судя по разрухе в моём лифте, праздник уже в целом успешно состоялся.

Удивительно всё же устроена жизнь у трудящихся: восьмое марта у них седьмого, новый год тридцать первого, а то и двадцать девятого, а первое мая вообще в апреле.

На перекрёстке проспекта имени Энгельса видел мужчину, который никак не мог перейти улицу на зелёный свет, потому что нёс предмету своей страсти или может быть любимой супруге коричневую розу, увы, безнадежно сломанную. Пока горел красный свет, мужчина скрупулёзно придавал розе вертикальное положение, после чего сам ронял голову на грудь, и от такого сотрясения тут же обрушивалась голова розы. Мужчина, встрепенувшись, тревожно смотрел на светофор (он был опять красный) и снова начинал выправлять непослушный свой цветок.

А ещё, пользуясь всеобщим потеплением, возле метро удельная завелись многочисленные цыганки, одна из которых напророчила мне в спину много-много радости, а цыганки, как все знают, не могут ошибаться.

Жалко, что я как раз шёл оплачивать коммунальные услуги и прочий интернет, и поэтому не имел возможности остановиться и побеседовать с цыганкой: даже такой не очень практический человек, как я, очень хорошо знает, что с цыганками ни в коем случае не следует беседовать, если в кармане у тебя больше одной тысячи рублей.

8 марта 2007

О Добром Скате

Скат решил зимовать на Родине

8 марта 2007

Скат выносит из пучины подбитого врагами Бэтмана

8 марта 2007 — Хвастаюсь

А я вот сегодня купил любимой своей женщине папоротник в горшочке.

В цветочном магазине на меня посмотрели как на идиота, ну и что ж с того.

9 марта 2007

Рыба-удильщик заглох. Скат помогает ему завестись заново.

9 марта 2007

Любопытное дополнение к вот этому.

Мультфильм про Невмешательство (не знаю как правильно ссылку дать).

9 марта 2007

Ровно неделю назад совершил немыслимый для себя подвиг: сочинил произведение, превышающее один авторский лист (44 тысячи знаков). Мне не очень даже интересно, хорошее оно, это произведение или никуда не годное. Главное, что я ЭТО сделал.

Побочным результатом этого подвига явилось совершеннейшее отвращение ко всякого рода буквам, по каковой причине я сейчас практически полностью перешёл на изготовление картинок. Это скоро пройдёт, но пока, подумавши, решил развести по разным журналам буквы и картинки.

В картиночном журнале буду вывешивать всякую текущую ерунду, наподобие вот такой дурацкой, для журнала про загородную недвижимость.

9 марта 2007

C наслаждением составляю список книг, которые доведётся читать моему младенцу до тех пор, пока он не научится читать сам.

Значит так:

Обязательны: Репка, Колобок, курочка Ряба, агния Барто — без них в нашем мире ориентироваться невозможно.

Безумный Корней Иванович Чуковский

Немного Хармса (про старушку, которая покупала чернила)

Буратино (ни в коем случае не Пиноккио)

Винни-пух (первые штук пять историй, а дальше, как пойдёт)

Волшебник Изумрудного города и Урфин Джюс (специально съезжу на родину, чтобы забрать книжки с картинками художника Владимирского)

Мэри Поппинс (избранное, например, про Красную Корову)

Незнайку (который ещё в Цветочном городе, про Луну — это уже ближе к школе)

Что ещё забыл?

Остальное сочиню и нарисую сам. Я это всё умею, только ленюсь. А для вас, взрослых дураков, я давно уже устал что-нибудь делать: вы неизменно находите в самом простом предложении то, чего в нём нету, и не замечаете того, что в нём есть.

10 марта 2007

Скат организует побег узников океанариума

11 марта 2007

Про Вову для его альбома.

Если кому-то этот текст покажется обидным, я его немедленно отменю.

Вова — очень хороший художник.

Однажды, много лет назад, я, выпив лишнего и находясь в дурном настроении, сказал в интернете что-то другое и до сих пор в этом горько раскаиваюсь. Всякий раз, когда мы беседуем с Вовой об изобразительном искусстве, после пятой или шестой рюмки Вова обязательно смотрит на меня долгим взглядом и говорит: «Ну, что, Горчев, Вова хуёвый художник, да?» с такой укоризной, что душа моя разрывается на части.

А потому что думать надо сначала, прежде чем разинуть рот или настучать глупость на клавиатуре. Поэтому я попробую хоть немного оправдаться и наговорить про Вову разного хорошего, тем более, что это не очень сложно.

Вове я очень завидую по многим причинам. Во-первых, он любит рисовать и рисует даже тогда, когда ему никто ничего не заказал. А это очень редкое свойство для художника, им обладал, пожалуй, разве что художник Айвазовский.

Во-вторых, я ни разу не видел у Вовы ни одной плохой картинки. Любую, абсолютно любую его картинку можно повесить на стенку и стенка от неё не испортится.

В-третьих, Вова умеет рисовать картинки к таким текстам, которые даже читать невозможно, не говоря о том, чтобы рисовать к ним иллюстрации.

В-четвёртых, Вова рисует быстро и в любом практически состоянии. Так, например, однажды, после празднования моего дня рождения в посёлке Репино я только на третий день сумел включить компьютер и там я увидел пять или шесть картинок, которые Вова успел нарисовать за то время, пока я бесчувственно смотрел передачу кривое зеркало, не понимая в ней ни единого слова. Хотя праздновали мы, вроде бы, вместе.

Есть ещё в-пятых, в-шестых и так далее, но не буду, впрочем, утомлять.

Ну и напоследок, полезный совет. На посторонних людей Вова любит производить впечатление матроса-пэтэушника с дровяной баржи из города Тихвин, но если вы в это поверите, то вы — набитый дурак. Вова — очень тонко чувствующий человек со сложной душевной структурой и богатым внутренним миром. То, что он пьёт при этом пиво арсенальное из пластмассовой бутылки — это не имеет ровно никакого значения.

И ещё раз: Вова — очень хороший художник.

12 марта 2007

Я не знаю, почему некоторым людям не нравится нынешняя власть.

Вот лично я очень далёк от политических партий, еврейского вопроса и возрождения фашизма. Я — чистейшей воды обыватель и даже мещанин. И что я вижу, гуляя с коляской вокруг своего дома? Я вижу изменения к одному только лучшему. Газоны все заасфальтированы (это в прошлом году мне не нравилось, а теперь, когда я хожу с коляской, мне это очень удобно), вода, как правило из крана течёт, в подъезде моём силами жулика и вора председателя кооператива сделан ремонт (пусть и липнет до сих пор кое-где вот уже два месяца), труп упавшего с крыши гастарбайтера убрали всего через два дня, в магазинах появился постный майонез, в парке сосновка регулярно опорожняют урны и температура устойчиво держится выше нуля.

Не знаю, каким нужно быть капризным мудаком, чтобы утверждать, что всё это никуда не годится.

13 марта 2007 — Петербурговедение

Сегодня в качестве прогулки с младенцем совершили вместе с его матерью экскурсию по зданиям, описанным знатным петербурговедом Лукомским. Ну, то есть взять и сфотографировать те же самые здания с той самой точки через сто лет и посмотреть, что из этого получится.

Идея далеко не новая, но в качестве повода погулять вполне годится.

И что выяснилось? Выяснилось, что для того, чтобы снять перспективу большого проспекта ПС нужно встать в центре площади рядом с регулировщиком в зелёном жилете, что вряд ли ему понравится. Для того, чтобы сфотографировать статуи на фронтоне дома на том же большом проспекте нужно как-то проникнуть в подъезд с кодовым замком, в котором наверняка ещё и сидит консьерж. А внутри дворика здания на каменноостровском проспекте стояли такие люди, которых, как я думал, всех давно убили. А они там ничего — стоят, разговаривают. Сначала они смотрели на нас довольно равнодушно, но тут вдруг подъехало какое-то существо в толстом джипе и нас немедленно погнали вон, хотя я и кудахтал что-то из-под очочков про всеобщее культурное наследие.

Вот так я и познакомился с некоторыми особенностями фотографирования архитектурных памятников, которые состоят вовсе не в том, как расположено освещение или по чём замерять экспозицию.

Единственный результат вот тут. Из серии «найди десять отличий».

15 марта 2007 — Днём с огнём (заметка в районную газету)

Гуляя со вверенным мне младенцем по ГУП «Сосновка», поднял глаза к небу и что я там, в этом небе, увидел? А увидел я там громко вопиющие безобразие и бесхозяйственность. Среди бела дня при ясном солнце там светили фонари ночного освещения (док. подтверждение прилагается).

Будучи возмущён такими методами ведения садово-паркового хозяйства, я заспешил домой, чтобы привлечь к этому факту внимание городских властей, и что я увидел, подняв глаза к небу на проспекте имени французского революционера Мориса Тореза? Правильно! Я увидел всё те же горящие днём фонари (док. подтверждение прилагается). То есть ГУП «Сосновка» тут вовсе не при чём!

Возникает вопрос: а кому это выгодно? Безусловно, это выгодно всем нам хорошо известному врагу пенсионеров и детсадов г-ну Чубайсу, которому за потреблённое электричество исправно платит городская казна (за счёт тех же самых пенсионеров и детсадов). И кое-кому, видимо, выгодно, чтобы сумма эта была как можно более огромной.

С чем я и требую немедленно разобраться лично губернатора Валентину Ивановну Матвиенко.

О себе сообщаю, что свою задолженность за электричество погашу полностью уже в текущем месяце, но только при том, разумеется, условии, что безобразия эти немедленно прекратятся.

19 марта 2007

В каком-то тексте попалось предложение «АВТОР ЖЖЕТ». Очень резануло глаз.

24 марта 2007 — Юмор (пьеса)

Писатель-юморист:…и знаете, что он на это ответил? Ни за что не догадаетесь! Вы держитесь, пожалуйста, покрепче, а то вы сейчас упадёте все на пол, когда услышите, что он ответил. Готовы? Я вас предупреждал! Так вот, он ответил… Нет, я не могу!.. Я сам сейчас упаду! Давайте ещё раз. Приготовились! Готовы? Он ответил: «УПС!»

В зале тишина.

Писатель-юморист: То есть, понимаете, «упс» и всё!

Тишина.

Писатель-юморист (умоляюще): Там болонка была, так она двумя бультерьерами разродилась… Пожарная сигнализация сработала… в соседнем доме… Во всём квартале крыши снесло… А он говорит: «Упс!»

Тишина.

Писатель-юморист тоже замолкает и внимательно вглядывается в зал. Спускается со сцены и слегка трясёт зрителя в первом ряду за плечо. Зритель со стуком падает на пол, не разгибая ног. Писатель-юморист в ужасе отскакивает, но быстро приходит в себя и продолжает прежним юмористическим голосом.

Писатель-юморист: Да, кстати, нашу с вами встречу сегодня снимает первый канал…

Замолкает. Подходит к оператору, машет у него перед лицом растопыренной ладонью.

Писатель-юморист: Это розыгрыш? А! Я понял!! Это программа «Розыгрыш»! Ну, вы, ребята, даёте! Ну подловили!

Тишина. Писатель-юморист тревожно озирается. Раздаётся громкий скрип: это встали все зрители, кроме лежащего на полу. Медленно переставляя негнущиеся ноги, они окружают писателя-юмориста.

Писатель-юморист: Вы что? Друзья! Вы что?!! ВЫ ЧТО?!!!

Круг смыкается. Слышно неразборчивое хлюпание. Затем зрители расходятся и рассаживаются по своим местам. Там, где был писатель-юморист, не осталось никаких следов.

Зажигаются прожектора, звучит юмористическая музыка и на сцену выходит другой писатель-юморист.

Другой писатель-юморист: Здравствуйте, дорогие друзья! Я долго думал, как начать наш вечер, и решил начать вот с чего…

К о н е ц

27 марта 2007 — Литературное

Прочёл два рассказа из писателя Зощенко, которому я будто бы всю жизнь подражаю. Рассказы были про то, как на пароходе закрашивали названия и как у человека украли в бане штаны. Хохотал.

Зощенко — он очень хороший, оказывается, был писатель. Я, может и не очень много читал писателей, но если иногда попадается хороший, я это сразу понимаю. И если раньше я всегда обижался, когда меня попрекали Зощенкой, то теперь я буду считать это за комплимент.

29 марта 2007

А я тут себе между делом купил говнозеркалку. Кто-нибудь это заметил? То-то и оно. Интеллигентный человек, вроде меня, купив аппарат, ни за что не станет отягощать зрителей и читателей тысячью никому не нужных снимков, единственный смысл которых состоит в необратимом увеличении энтропии.

Аппарат при этом совершенно волшебный. Первое слово дороже второго: когда-то я, ещё ничего не понимая, заявил желание купить себе именно никон. Потом почитал литературку и узнал из неё, что все приличные люди пользуют фотоаппараты «канон», а никон — это что-то вроде системы «макинтош». То есть при полном отсутствии ощутимых преимуществ он имеет несколько сотен фанатических почитателей, которые готовы выкусить кадык из горла всякого сомневающегося.

А вообще, таким довольным я в последний раз был году в семьдесят пятом, когда матушка, наконец-то дала мне пятнадцать рублей на приобретение в магазине мелодия фотоаппарата Смена-8М.

Ну и в Одессе тоже можно придумать каких-нибудь смешных штук. Только ни в коем случае потом никому ничего про Одессу не рассказывать. А то когда человек на сцене говорит «недавно я вернулся из Одессы…» у меня начинаются судороги.

5 апреля 2007 — Дятел оборудован клювом

Ну, поскольку автор уже одобрил, то можно повесить и тут.

7 апреля 2007 — Совершенно серьёзно

А вот скажите, дорогие израильские или какие-нибудь другие жители. Вопрос, конечно, вечером в пятницу не совсем уместный, но тем не менее.

Меня тут Саша Войцеховский, очень хороший художник, попросил узнать (а то сам он интернетом пользуется очень неважно, я видел, как он им пользуется): в каких клиниках Израиля оперируют аневризму сосудов головного мозга? У Саши сильно болеет одна знакомая и может умереть.

Нужны, в смысле, адреса, куда звонить, писать, кому, и всё такое. Одним словом, контакты.

Я могу конечно набрать в гугле «аневризма клиника израиль» и получить миллион ссылок, но, может быть, кто-то сможет что-нибудь посоветовать.

9 апреля 2007

На всенощную по случаю Светлого Христова Воскресенья в церкву нашу зашёл бомж. Натуральный такой бомж, аутентичный. Аккуратно сложил в углу свои пакеты и замер неподвижно. Характерный запах, которого не перебьёшь никаким ладаном, стал неторопливо расползаться по помещению.

Прихожане, все приличные энергичные люди из новопостроенного окрестного «элитного» жилья пошушукались, от них отделились два серьёзных мужчины и бомжа вежливо, но непреклонно вывели на улицу в пургу. Бомж не сопротивлялся и ушёл покорно.

«…или нищ ко мне прииде и его презрех», сокрушался когда-то св. Ефрем Сирин. Но к данному случаю это, безусловно, не относится. Потому что нечистым трубочистам стыд и срам.

Но Христос всё равно воскресе.

10 апреля 2007

Говорят, что нынешний кровавый режим затеял совершить очередное зверство, то есть повысить штрафы для автолюбителей.

Мне, знаете, этот режим тоже давно стоит поперёк горла. Реже, конечно, чем многим другим, потому что телевидение я смотрю только с очень тяжёлого бодуна, а радио и вовсе никогда не слушаю, но всё равно поперёк горла, как впрочем и вообще любой режим.

Тем не менее, как человек старомодный, я придерживаюсь заветов покойного Карла Маркса, который утверждал, что материя есть объективная реальность, данная нам в ощущениях.

А объективная реальность выглядит таким образом: у меня сейчас есть два стационарных состояния — я с коляской и я без коляски. Без коляски я могу переходить улицу где попало, думать о вечном и ничего вокруг не замечать. С коляской же я становлюсь благонравнейшим из граждан и перехожу улицу только на пешеходном переходе и только на зелёный свет, даже если поблизости нету ни одного автомобиля.

И что? Точнее, ну и хули? Трёхмесячные наблюдения показывают, что если любитель своего автомобиля не боится получить пробоину в нежном боку своей ненаглядной красавицы (то есть как раз на пешеходном переходе), на светофоре может гореть какой угодно цвет: хоть фиолетовый, хоть синий в крапинку — на скорость это не влияет. Нет, есть конечно и приличные люди: притормозят, пропустят и поедут дальше с улучшенным настроением, ибо совершили бескорыстный добрый поступок.

Так вот, возвращаясь к кровавому режиму. Доколе его ещё терпеть?! Какие, блядь, штрафы? Что за ковыряние в жопе? Пытки, публичные казни и массовые расстрелы — вот что спасёт нашу благословенную страну от дорожного движения.

11 апреля 2007

Нажрались вчера в вечеру на Казанской улице английского элю. Спитфаер или что-то в этом духе.

Занятие вполне себе бессмысленное, ничем не хуже других, но зато благодаря ему я разрешил наконец-то давно мучившую меня загадку: нахуя англичане завоевали Индию а потом её так бездарно просрали?

Английское пиво этот вопрос прояснило: вечером, конечно, Индия кажется очень сооблазнительной — кшатрии там, шудры и всё такое. А с утра посмотришь: ну и хуй ли — кшатрии, шудры, говно, холера, по Гангу трупы плывут. Ну её в жопу, эту Индию.

12 апреля 2007

На у лице ко мне (с коляской) обратилась строгая женщина весьма средних лет: «Хотите, — сказала женщина грозно, — я открою вам секреты семейного счастья?»

Я не нашёлся, что ей ответить и постыдно сбежал с места происшествия.

13 апреля 2007

Узнал тут между делом ещё одно бесполезное сведение из той действительности, которая дана в ощущениях. Оказывается, что государство наше озабочено вовсе не одной лишь перекачкой углеводородных продуктов туда-сюда, нет! Оно оказывает своим гражданам вспомоществование, например за деторождение и поддержание жизни на Земле: всякому родившему оно совершенно даром выдаёт одноразовый купон на четыре тысячи рублей, что, согласитесь, не кот начхал. А если вы детей нарожали штуки три, то каждый (ещё раз: каждый) месяц вам будут выплачивать две тысячи шестьсот рублей. На каковые деньги можно было бы чуть ли не каждый день покупать пачку бюджетных памперсов хаггиз, но к сожалению, этого не получится. Всем известно, что если эти деньги выдать вам наличными, вы их немедленно пропьёте в ближайшей рюмочной, поэтому вам дадут бумажку с печатью, которую вы тоже можете сменять на памперсы хаггиз, но только в уполномоченном магазине, где эти памперсы почему-то продаются в два раза дороже.

Какому-нибудь слушателю радио эхо-москвы такая благотворительность может быть покажется оскорбительной. А нам не кажется: могли бы и вообще ничего не давать, и хуй бы кто пискнул. А нам для деторождения государство не требуется, мы сами как-нибудь.

Но претензия всё же есть: хорошо бы всё ж таки накопить сэкономленных на нас денег, да и захуярить пилотируемый аппарат куда-нибудь подальше, например, на Юпитер. А то очень сильно заебало это капиталистическое бессмысленное житьё. Нахуй нам ваши сраные пенсионные накопления — мы не собираемся жить вечно. А хочется уже чего-нибудь волшебного и никому не нужного.

16 апреля 2007

Да, забыл записать для памяти, что недели три или может быть четыре назад меня вновь арестовала милиция. Событие это настолько незначительное и привычное, что досужему читателю оно вряд ли показалось бы интересным. Досужий читатель — он на то и досужий, что пишет, например в своём дневнике, мол, видел на шестой линии васильевского острова куда-то спешащего писателя горчева. А нет бы подойти к писателю и одолжить ему двадцать рублей, чтобы спешащий писатель мог заказать себе в чебуречной пятьдесят грамм водки, а не давиться чебуреками в сухомятку (возможно пишется слитно, но ни в чём нельзя быть уверенным).

Но снаружи, впрочем, всё кажется неинтересным и малозначительным. На меня же эта встреча с милицией произвела большое впечатление, потому что я наконец понял, что на неё нельзя обижаться, потому что она Бесы и по-другому не умеет, хоть как ты ей повышай жалование.

Вчера же, разгуливая по подземным залам, где через каждые два метра стоял особо толстомордый представитель карательного режима (выписанный, судя по конституции, из каких-то более питательных мест, чем Петербург), я обдумывал слова не очень трезвого по случаю юбилея Эйлера математика Потапа: «Слушай, Горчев, — спросил меня математик Потап, который основную часть жизни проводит где-то в япониях и италиях, — а вот почему мы в этой хуёвой и очень неудобной стране такие довольные? В хороших странах все всем чем-то недовольные, а у нас тут всё заебись».

Мы ёбнули коняку из горлышка возле цыфирной башни и я задумался — а ведь действительно: очень странное положение вещей.

Нет, безусловно, интеллигентный человек не может не страдать от несовершенства мира и законодательства, да и тысячелетнее рабство хорошо бы уже как-то прекратить. Но вот сядешь эдак в трамвай и поедешь куда-нибудь, поедешь — трамвай скрипит, кондуктор жмурится от солнца на своём сидении, и как-то оно на самом деле заебись.

19 апреля 2007

Кто-то из соседей по дому купил себе новую газовую плиту.

В дом их пришла радость, но плиту привезли в очень большой коробке, и куда её, эту коробку, спрашивается девать? В окошко не выбросишь, в мусоропровод не лезет, а до помойки нести далеко и лень. Просто выставить на лестничную площадку — так самим ходить неудобно.

Решение проблемы оказалось простым, но лично я до него бы никогда не додумался: они поставили коробку в лифт.

19 апреля 2007

Эй, Мироздание! Дай денег уже!

А то тут позвонили из одного издательства, сказали, что нужно подойти к ним, чтобы встать в очередь (так!) на получение гонорара. А у меня как всегда тринадцать рублей.

Кстати, вроде бы книжка именно с таким названием будто бы выходит в издательстве Геликон плюс (это не там надо стоять в очереди. Специально уточняю, а то там все какие-то обидчивые в последнее время). Сам я этой книжки не читал и сказать про неё ничего не могу.

Знаю только что на обложке будет вот такая картинка:

19 апреля 2007

В связи с грядущим выходом в свет альбома с картинками Вовы, что очень хорошо, так как я, среди многих прочих, писал туда предисловие.

Многие люди, тоже обрадовавшись, пожелали иметь этот альбом вместе с вовиным автографом.

Так вот, сообщаю: автограф этот можно получить совершенно бесплатно и даже с бонусом. Нужно доехать по проспекту Энгельса до ТК «Светлановский», перейти проспект, зайти во двор, там будет стоять ржавая волга. Волгу нужно обойти и повернуть направо — там будут неказистые гаражи. А прямо за гаражами возле мусорных баков будет стоять газовая плита (которая бонус). И на ней будет вовин автограф:

20 апреля 2007

В рюмочной на Левашовском проспекте, что на Петроградской стороне (я туда заглянул по пути, проверить расценки — не повысились ли? Нет, не повысились), два выходящих посетителя очень вежливо пропускали посетителя входящего.

Тот же, поскольку тоже местный, говорил «нет-нет, что вы, только после вас!» В общем назревал конфуз в духе покойного Николая Васильевича, но тут один из выходящих привёл разительный довод: «Внутрь — оно всегда нужнее, чем наружу».

С чем входящий и согласился.

21 апреля 2007 — Прогулки

«Креатив, — объяснял один грузчик другому возле мебельного магазина, — это когда ты делаешь что-то новое, необычное, то, чего до тебя никто не делал. Понимаешь?»

«ЫГЫ!» — отвечал ему второй грузчик.

22 апреля 2007

Как я шёл вчера к себе домой? О, как я шёл вчера к себе домой! Даже я, местный житель с коляской, обошедший, пожалуй, все возможные места вокруг своего дома, вряд ли смогу теперь найти те улицы, которыми я шёл вчера к себе домой.

Корюшка в этом году безусловно уродилась очень удачная.

23 апреля 2007 — Украина

Наконец-то немного прояснилась процедура нашего со Славой посещения соседнего мятежного государства.

Буду деловит.

В общем в четверг 26-го нас можно будет наблюдать в Атрибут-галерее на улице Русановской 8, что возле моста Патона часов эдак в 7. Будут книжки — мои, Лоры Белоиван и альманах Своего Круга, которого я ещё не видел, но зато там есть единственная повесть, которую я написал за всю свою долгую жизнь.

Ну и в пятницу 27-го — всё то же самое в Одессе во всемирном клубе одесситов на углу энгельса и кирова (хорошие названия). Буду там потешать одесситов (хи-хи).

Заглядывайте. Меня узнать просто: я в очках, с бородой и безвкусно одет (ТМ).

24 апреля 2007

Ну что ж. В рюкзак уложены носки, ноутбук и завёрнутая в утлую тряпицу говнозеркалка. По дороге надо наполнить фляжку коньяком и купить сигарет.

С Богом. Поехал.

25 апреля 2007

Категорически не понимаю причин, по которым можно ненавидеть совершенно незнакомого человека. Впрочем. я много чего не понимаю и никогда не пойму.

Ну и ладно.

Тут попросили дать ссылку на дальнейшие подробности моего нахождения в городе Киев: http://community.livejournal.com/svoy_krug/74789.html

26 апреля 2007 — политика и жизнь

Не знаю, хороший ли был покойный Борис Николаевич президент или плохой, царствие ему небесное, но вчера в связи с его жизнью и смертью нам пришлось таскать на себе несколько центнеров книг, так как всё автомобильное сообщение в москве прекратилось.

30 апреля 2007

Забыл три носка на крыше дома на Канатной улице.

Одесса оказалась чрезвычайно удивительным городом: она именно такая, как её все себе представляют. То есть всё правда.

Ещё прослушал с утра чтение Масяней моих текстов. Много думал. Но с трудом.

5 мая 2007 — Просто так 5 мая 2007

Да. Как правильно меня укорили в комментариях, нужен некий негеополитический вывод.

Вывод таков: Украина прекрасна. В ней живут замечательнейшие люди. Пришлось даже включить некоторых из них во френды. Особенно развлёк ранее мне не известный жж-юзер адольфыч — мы над ним хохотали в продолжении всего путешествия.

Если же говорить о той действительности, которая в отличие от всех остальных действительностей, дана нам в ощущениях, то она очень катастрофически отличается от тех картинок, которые может наблюдать зритель телевидения или читатель интернета. Причём в очень для нас приятную сторону.

Так что пожалуй возьму-ка я своего младенца и его мать да и поеду на недельку на херсонщину. Но это уже в июне, когда снег растает.

6 мая 2007 — Всё время текущее

Посидели в Геликоне за чашкой чая (я не шучу) с Житинским и Куваевым (другой скаламбурил бы: Массой и Масяней).

Олег оказался, как и следовало ожидать, чрезвычайно приятным человеком, с которым невозможно разговаривать на вы, потому что он из своих.

Фотография, на которой, как это всегда и бывает на подобного рода фотографиях, из всех участников лучше всего удалась обивка дивана.

Потом пошёл в любимую чебуречную на шестой линии, где встретил литературного критика Никиту Елисеева. Там уже чаем к сожалению не обошлось. Случившийся за столом болельщик зенита (который зенит сегодня опять проебал 1:1 каким-то сраным крыльям из самары) так заслушался наших бесед о современном состоянии российской художественной словесности, что даже заказал себе ещё одну кружку пива, чтобы послушать ещё.

В общем, жизнь происходит. Пусть медленно и неправильно, но именно так, как ей и надлежит.

7 мая 2007

ТКЭМК

В пятницу опять буду в Москве (что-то зачастил) в Своем Круге (вот тут: http://community.livejournal.com/svoy_krug/76242.html подробнее).

Глядишь и Шестаков заодно отдаст давно обещанную бутылку коньяку (а я помню!), там и разопьем.

9 мая 2007

Занесло меня сегодня на невский. Не в смысле обвязаться ленточкой и пощеголять (ленточка нынче модный аксессуар — её заплетают в косички, обвязывают ей щиколотку, очень сексуально), я просто билет покупал на московском вокзале.

На вокзале, кстати, познакомился с чудесной кассиршей. Передо мною в очереди стояла девушка и ей сказали, что мол плацкарта нет, а есть только купейные и все очень сильно дорогие. Девушка отошла в грусти и я подступил к кассирше тоже с грустью: мол и мне тоже видимо остались одни слишком дорогие. «Ну что? — спрашиваю. — Мне тоже остались только с улучшенным питанием?» «Ну, это смотря, на какой поезд вам нужно, молодой человек, — отвечает кассирша. — Если на тот же, что девушка, то да». «Мне вообще-то до Москвы», — говорю. «Нет! Вы уж как-то решитесь: или до Москвы, или с девушкой». «А девушка куда?» — спрашиваю я тупо. «Девушка в Самару. Но ведь бывает же так, что вам нужно в Москву, а вы увидели девушку и решили, что вам нужно ехать в Самару». Я задумался. «Нет, — сказал я твёрдо. — Мне до Москвы». «Значит не полюбили», — расстроилась кассирша и со вздохом продала мне два билета в Москву: туда и обратно, хотя, если честно сказать, я и сам не знаю, чего я там в этой Москве забыл.

А потом я ещё встретил на невском проспекте старенького-старенького адмирала с кортиком, его вела под руку старушка, наверное дочь, и всё вокруг этого адмирала было такое чуждое, и сам он был такой чуждый нашему нынешнему безобразному пространству, что я совсем уже расстроился и впервые за восемь лет зашёл в шаверму, не поесть конечно, а выпить пива. А что делать: китайское заведение на Караванной было слишком прекрасным для этого мира и на месте его теперь валяется битый кафель, а в блинной дома кино нестерпимо орала какая-то компания, так что оставалась одна шаверма. В шаверме тоже галдели, но деваться уже было некуда. Я заказал себе кружку пива, сел в углу и тут канал эм-ти-ви вдруг прервался минутой молчания. И все разнообразные компании, какие могут сидеть в шавермах вдруг замолкли. А мне не надо было замолкать, я и так молчал. А потом конечно все загалдели опять по-прежнему.

Я не знаю, есть ли какой-нибудь пафос в этом моём сообщении, но в общем-то лично мне это было приятно.

12 мая 2007 — Записки из говнозеркалья

Зеркальные фотоаппараты нормальному человеку не нужны и даже вредны. Всё то, что хочет запечатлеть нормальный человек, идеально запечатлевается фотоаппаратом никон-кулпикс или коника-минольта-димаж. Всё остальное — выебон. Проблема «фикс или зум» так же актуальна и смехотворна, как «юбка или штаны». Ответ всегда один: если жопа нормальная, то похуй.

«Купил я Nikkor 18-200 AFS DX XCF GH 56 F2.3–5.7 AiS и кажется мне что на диафрагме 4.2 он мылит» — пишет человек в соответствующее сообщество. «О да! — отвечает сообщество. — именно на этой диафрагме он мылит! А на остальных диафрагмах ничо, нормальное стекло». И никто, ни единый человек даже не заинтересуется тем, что такое снимал этот человек на этой диафрагме, чтобы его это могло обеспокоить. Какой драгоценный кадр он загубил из-за этого неприятного свойства данного объектива? Как Папа Римский целуется с Алексием Вторым?

А вот лично я люблю свою зеркалку совсем за другое. Я люблю её за то, что она добрая, и приятных мне людей запечатлевает именно так, как мне нужно.

Вот скажем Саша Силаев.

От такой мужик! Будем дружить семьями.

14 мая 2007 — Записки из Говнозеркалья-2

Да что там, вот есть у меня знакомый. И есть у него тоже говнозеркалка. Не буду называть имени, чтобы не позорить.

Что-то, говорит, темновато аппарат мой снимает. Кенон у него, как у всех приличных людей, тридцать-дэ, бывает и хуже.

Залез я туда внутрь — там жопа: экспозиция установлена на минус два, качество снимков — жпег 800 на 600. Поправил экспозицию, переставил на нормальное качество. Отдал обратно. Вот, говорю, теперь будет нормально снимать. А он говорит: «За экспозицию спасибо, но такое большое качество мне не нужно. При таком качестве очень мало помещается фотографий на флешку». И переставил обратно. Я пожал плечами.

Ведь действительно — кто заметит разницу? Ну я. Ну ещё два-три человека.

Что удивительно в хозяине этого фотоаппарата — он физиологически не может слушать mp3. В mp3 ему звук кажется жестяным. А по мне — нормальный звук, громкий.

Люди — они по-разному все ебанутые.

14 мая 2007

Можно показывать на меня пальцем, но мне страшно понравилось выступление сердючки на евровидении. Самой церемонии я конечно не смотрел, посмотрел только сейчас с ю-туба. Хорошо!

Люблю чистые жанры. Пионер-фашистский говнопопс, толстая баба на тумбочке и пидоры в подтанцовке — всё к месту и кстати. Практически идеал безупречного вкуса. Примерно за это же я люблю тарантину и астрахана — за идеальный говнопопс.

Спорил тут на днях про Шукшина-артиста (это не из этой темы, но рядом). Мне сказали, что он был человек наверное неплохой, но в фильмах какой-то «уж слишком». Да, Егор Прокудин — это тоже говнопопс — Есенин, берёзки, мать-старушка, золотая фикса. Но от фразы «нет, ботинки не жмут, только ноги очень потеют, а позвольте пепелок вам стряхнуть, гражданин прокурор» все эти тарковские, параджановы, сокуровы, смоктуновские, баталовы и вообще все медленно уходят нахуй. Потому что это красиво.

А Данилко, ну что Данилко? Сказал ли он раша гудбай или не сказал — это уже никого не ебёт. Всем понятно, что сказал.

Раше-то гудбай сказать можно — ей похуй в общем-то на всё вообще. Пожелаем же талантливому артисту, чтобы раша этого не заметила. А то подымет ей кто-нибудь веки. Никто ещё не выживал.

19 мая 2007

Сегодня, между прочим, случилось знаменательное для меня событие: я в первый раз в жизни по-приятельски пообщался с милицией.

Чтобы скоротать время до выпадения моего счастливого номера в железнодорожной кассе я пошёл побродить вокруг родного мне когда-то Финляндского вокзала, ну и забрёл на музыкальные фонтаны, которые брызжут водой точно в такт музыке бессмертного оркестра Поля Мориа. В здравом уме я туда бы, конечно, сроду не пошёл (вот уж не слышал я песенки из передачи в мире животных, пусть даже и под аккомпанемент водных струй), а если делать нечего, так и не туда ещё занесёт.

А там как раз шло какое-то культурное мероприятие: подмостки, микрофон, невдалеке скучает милиция, одна в двух упитанных лицах.

Кто-то мне приглянулся из зрителей, я полез в рюкзак, достал фотоаппарат, сфотографировал и собрался было уже прятать его обратно, как милиция уже тут как тут: «А разрешите на ваш фотоаппарат глянуть?» «Ну Ёб Твою Мать! — думаю я. — Сейчас растопчут». «Цифровик? — спрашивает милиция с уважением. — Сколько мегапикселей?» «Шесть», — отвечаю я, всё ещё ожидая подвоха. «Нормально, — говорит милиция, — Больше пикселей — больше шума. А можно щёлкнуть?» «Да щёлкайте, — говорю я совсем растерявшись. — Нет-нет, на дисплее он не показывает, надо в дырку смотреть».

Милиция с трудом попала глазом в дырку и три раза с наслаждением щёлкнула. Посмотрела на результат. Результат ей понравился. Сделала мне комплимент: «Оптика у вас отличная!» Я не стал её разубеждать — пусть так и думает. «Спасибо! — говорит. — Было очень приятно».

Дети, чисто дети. Злые, да. Дети, когда подрастут немного, они тоже злые.

Да, а счастливый номер мне сегодня так и не выпал — касса закрылась.

АПД.

Порылся в фотоаппарате: вот про эту добрую милицию картинка:

21 мая 2007

Ах какая женщина ехала сегодня в метро! Такие женщины просто не могут ездить в метро! Какие невиданные обстоятельства загнали её в мрачную нашу подземную трубу?

Рядом с этой женщиной Монсеррат Кабалье казалась бы тусклой бомжовкой. Ах-какая-женщина была обтянута нежнейшим белым трикотажем, выгодно подчёркивающим все её сооблазнительные складки (на одном только левом боку их было не менее шести). Жгучие очи ах какой женщины блистали драгоценными стразами, пышные её губы переливались перламутром, а густые волосы струились спелым баклажаном.

Нет, изобразительный мой талант не в силах описать эту красоту. Думаю даже, что и сам Николай Васильевич Гоголь бросил бы в отчаянии своё перо от невозможности передачи этой красоты тусклыми петербуржскими словами.

К счастью, я вёз на перевязи младенца и потому был без фотографического аппарата, а то не удержался бы, право слово, да и сфотографировал бы из подтишка. Вот тут бы и пиздец моей говнозеркалке, ибо при женщине был охранник в камуфляже с надписью «ОХРАНА», который очень бдительно контролировал пространство. Что понятно: просто так эдакая красота в метро, понятное дело, не поедет. А папарац с немытым объективом хуй бы проскользнул мимо его взора.

В общем как всегда, всё сложилось удачно.

21 мая 2007

Гулял ещё сегодня, как это у меня водится, по Сосновке. Младенец безмятежно спит, солнушко светит и вообще всё хорошо.

Прошли всю Сосновку насквозь, вышли на Тихорецкий, там где стоит чудовищное порождение советской креативности — институт роботехники со змеиным корпусом и грифообразной башней. Там есть грязный прудик, который я назвал бы лужей, если бы он не был четырёхугольный.

Возле прудика гуляет человек из не очень уважаемой мной категории «деловитый, но его все наёбывают» и сын.

Сын (года четыре) что-то с увлечением вылавливает палочкой из пруда. Папа, не прекращая важного разговора по мобильному телефону («да звонил я в таможню! У меня там завязки есть. Они говорят что через неделю. Ну я не знаю. Ну, попробую как-то разрулить») хватает сына за шиворот и, не прекращая разговора, куда-то волочит. Сын пытается как-то тормозить ногами, чего-то объяснять. Папа разговаривает по мобильному телефону о действительно важных вещах, даёт подзатыльника.

Потом они скрываются за поворотом и криков мальчика уже не слышно.

А мне-то какое дело? Я тут просто медленно прогуливаюсь со своим младенцем.

23 мая 2007

Купил возле метро удельная кило самой мелкой корюшки, какая только нашлась. Не из жадности (хотя и из неё тоже), а потому что как настоящий петербуржец я кое-что понимаю в корюшке.

Понаехавший бездуховный москвич, который про эту рыбу что-то такое слышал краем уха, купит конечно же самую большую корюшку, которая есть в продаже, но даже и от неё поморщится: маловата. Маловата будет! У них там считается, что чем больше, тем лучше: если памятник петру первому — так в пять этажей, если храм — так на целый квартал, если пробка — так на семьдесят километров. А в Петербурге считается наоборот. То есть раньше считалось, до того, как газпром из москвы не понаехал.

Но на корюшку газпром не распространяется — не всё подвластно грязным нефтедолларам. Поэтому корюшка — она чем мельче, тем лучше (самая вкусная корюшка — это икра).

Во-первых, её не нужно потрошить. Обвалял кое-как в муке с солью и хуяк на сковородку! И жарится она пять минут. А потом обкусал её со всех сторон — вот и всё. А во-вторых, в четыре раза дешевле. Москвичам этого, впрочем не понять — они всю страну ограбили и теперь сами не знают, куда деньжища девать.

Да. Но есть всё же в мелкой корюшке один-единственный недостаток: переворачивать её на сковородке очень уж сложно — разваливается. Какой-нибудь ловкий повар подбросил бы её в воздух и она бы там перевернулась, но в моём исполнении такой фокус закончился бы тяжёлыми ожогами всего туловища.

Поэтому мне вот что удивительно: в Петербурге ведь живёт множество разнообразных гениев. Почему ни один из них до сих пор не изобрёл простейший корюшкопереворачиватель? Это же для гения минутное дело. Так нет! Желающих доказывать какую-то идиотскую теорему целые тысячи, а про корюшку никто не думает.

Конечно, за такое устройство вряд ли сразу дадут миллион долларов. Но зато благодарные петербуржцы после смерти гения непременно поставят ему памятник где-нибудь на брегах Невы. И до самого Страшного Суда будет он каждую весну смотреть, как любимая им корюшка плывёт в атлантический океан на нерест, и улыбаться в гранитные свои усы.

24 мая 2007

Если какой-нибудь человек купит себе машину марки «джип» за цену, превышающую пятьдесят тысяч любых нерусских рублей, ему дают Бонус: вместо несовершенного врождённого зрения ему подключают самую новейшую систему спутниковой навигации. Старую систему отключают, чтобы в глазах не двоилось.

С этого момента владелец джипа может в любую секунду в любой точке света с точностью до нескольких метров определить свое местоположение в пространстве. И даже если он проснётся однажды утром без ботинок в неизвестном месте под железнодорожной насыпью, он всегда будет точно знать, что насыпь эта расположена в районе города Нарофоминска.

Система эта чрезвычайно удобна и является безусловным шагом вперёд, но она имеет только один небольшой недостаток: из-за неизбежного при спутниковой связи запаздывания сигнала на несколько секунд владельцам автомобилей «джип» всегда кажется, что горит мигающий жёлтый, в то время, когда давно уже горит красный. Да и вообще из космоса плохо видно какой там у них на земле горит свет — светофоры ведь пока ещё установлены перпендикулярно поверхности планеты, а не параллельно, как следовало бы.

Но недостаток этот очень несущественный, и в реальной жизни владельцу нового зрения ровно никаких неудобств не доставляет.

27 мая 2007

Не ходите никогда на вручение литературных премий, потому что это пиздец.

Мудрее всех поступил писатель Захар Прилепин: он вроде бы и пришёл, но его там как бы не было, завидую. Он основную часть церемонии проспал.

Я же был недостаточно просветлён и поэтому был вынужден наблюдать то, что осталось от глубоко мной любимого Андрея Георгиевича (не уверен) Битова, смотрел как писатель Кабаков жадно хватает с блюда осетрину (осетрины было ограниченное количество). Я тоже впрочем заражённый общим энтузиазмом схватил кусок, проглотил. Так себе рыба. Ни вкуса, ни запаха. Корюшка, ей-ей, лучше.

Премия, фуршет.

1 июня 2007 — Белые ночи

Шёл по Суворовскому проспекту, нёс сиденье для младенца, утомился и остановился на углу какой-то Советской (их много там Советских — штук десять наверное или больше) попить пива. Стою весь положительный, пью из экономии балтику-тройку.

Подходит ко мне такой же положительный бомж в пластмассовых очочках, с палочкой. «Извините, — говорит. — Позвольте попросить у вас сигарету». Ну я дал — такому культурному человеку отчего бы не дать. Бомж стоит, мнётся, не уходит — чего-то ещё хочет, но стесняется. «Зажигалку, наверное» — думаю. Наконец он решился: «Извините ещё раз пожалуйста, но сейчас утро или вечер?» «Вечер» — сказал я уверенно. «Спасибо вам огромное!» — обрадовался бомж и куда-то торопливо поковылял.

3 июня 2007

Сидели с Вовой в шашлычной на Елецком проспекте. Как выглядит этот «проспект» можно узнать из картинки. (апд: Вова поправил меня что это Нежинская улица. Но всякий желающий может доехать до станции удельная и посмотреть на окрестные проспекты).

Беседовали о городе Петербург. Вова — он известный домосед. Единственное путешествие в которое он иногда отправляется — это путешествие в город Тихвин ленинградской области, где он родился и вырос. А в остальное время Вова всегда дома, что очень удобно: идёшь мимо, зашёл, выпил пива и пошёл дальше по своим делам.

Я могу ошибаться, но у меня есть подозрение, что Вова никогда не бывал ни в Эрмитаже, ни в Кунсткамере и уж тем более в Зоологическом музее.

«А мне нахуй нужно, — сказал Вова. — У меня и так вокруг Петербург».

И он прав совершенно. Вовсе не обязательно посещать домик петра-первого для того, чтобы этот город был вокруг тебя, внутри и снаружи, живи ты хоть на дыбенко (где есть самая гадкая в мире речка Оккервиль), хоть в купчино (где вообще Жопа).

Я часто думаю про свои отношения с городом Петербург. В последние годы они стали сложные. То есть примерно такими, какими они бывают между ежедневно живущими друг с другом супругами: любовь никуда не делась, но давно перешла в другое качество. А если простыми словами, то подзаебали мы друг друга.

И, как это всегда бывает при такого рода отношениях, нужно отойти немного в сторону от проспекта Энгельса и сияющего рекламой машины-пежо торгового центра и вдруг вспомнить то, за что мы когда-то друг друга собственно и полюбили. Оно ведь никуда не делось.

Ну вот, допустим, стенка какого-то здания между улицами гданьской и манчестерской. По-моему, вполне гениально, особенно Животное.

7 июня 2007

Простыл блядь.

За всю зиму ни разу не простыл, и всю весну, и осень, и ещё зиму. Вообще не помню, когда в последний раз простыл.

Пришлось зато вспомнить безотказное средство от простуды (колдрексом пускай лечатся менеджеры по рекламе этого самого колдрекса).

Значит так: стакан водки, самой дешёвой (синопская слишком хороша, лучше взять менделеевской), ложка мёду и перцу, чтобы было эдак сероватенько. Пить одним духом, не запивать, энергично махать руками, затем потеть. Пропотев, обязательно нужно допить всё, что осталось, иначе лечение будет тщетно.

Наутро от простуды остаётся только неприятный вкус во рту и похмельные сожаления о написанном вечор в интернет.

7 июня 2007 — Допиваю то, что осталось

С утра спел младенцу нарочито гнусавым голосом: «А Жизнь токо слово! Есть лишь Любовь и есть Смерть! Эй!!! А кто будет петь, если все будут спать?! Смерть! Стоит того чтобы жить!! А Любовь!!! Стоит того чтобы Ждать!!!!»

Младенец хохотал. Ему нравится.

Потому что смешно и от всей души. Ну как вот песенка про спят усталые игрушки.

8 июня 2007

Между прочим, всё получилось.

Немного подташнивает, немного распизделся, но в целом совершенно здоров.

Кстати, вот тоже очень полезная инициатива[4].

Режим автоматический. Кнопку нажимала skvonk.

8 июня 2007

Вышел на балкон покурить.

Младая дева, загоравшая до пояса на травке, скептически на меня посмотрела и направилась в кусты. Там она артистично спустила штаны и, сверкнув белоснежной жопой, бурно помочилась. Затем так же нетороливо натянула штаны обратно и пошла опять на травку.

Я хотел было вызвать её на бис, но вовремя сообразил, что прямо сейчас она повторить не сможет.

9 июня 2007

А меня вот давно интересует вопрос.

Вот эти вот пламенные революционеры, которые распространяют в ЖЖ листовки, тайные инструкции (где собраться, как добираться, где прятать транспаранты и проч.) — они что, всерьёз думают, что у Тех Кому Всё Интересно нет денег на подключение интернета? А эти пламенные революционеры — они что, идиоты? Или?

Да, скорее всего именно или.

9 июня 2007

Как всё же портятся с годами люди. Особенно я.

Вот как сейчас помню, как Александр Николаевич Житинский вручил мне Мою Первую Книжку. Как я её нюхал! Как шелестел! Даже, кажется, надкусил. Книжка! Настоящая! Моя!

А сейчас что? Зашёл по какой-то нужде на Озон — смотрю, а они уже вовсю торгуют моей новой книжкой, которую я даже сам ещё не видел. И какие у меня по этому поводу чувства? А чувства простые: где блядь деньги?! Третий месяц в очереди на гонорар стою! «Нету, — говорят. — Денег. Нету. Кончились все».

Да, а книжка, кстати, хорошая вполне. Я её сам составлял в этот раз. Долгое время я испытывал к ней такую неприязнь, что даже не мог заставить себя открыть вордовский файл, в котором она содержалась. Но в самый последний момент, когда откладывать уже было нельзя, что-то вдруг щёлкнуло и всё встало по местам, там где оно должно быть.

Ну и хуй с ними, с деньгами. Поеду я лучше в пробег на дряхлых автомобилях (хозяева застенчиво называют их «ретро») по местам боевой славы св. кн. Александра Невского.

Всем привет.

9 июня 2007

Путешествие, увы, отменилось — в самый последний момент у младенца Димитрия вскрылась простуда с температурой. А Безотказное Средство (тм) к сожалению не является Универсальным Средством (тм): при всех своих несомненных талантах младенец Димитрий пока ещё вряд ли сумеет выдуть одним духом стакан водки с перцем.

Ну и ладно.

Зато написал наконец предисловие к книжке Мини.

Вообще, похоже, я скоро стану видным мастером жанра дружеского панегирика.

----

Писать про книги Мини Бару легко и приятно.

Там, на обложке, наверняка написано «Михаил Бару», а в конце книжки в выходных данных ещё и какое-нибудь отчество, но называть Миню как-нибудь иначе у меня просто не поворачивается язык. А по отчеству его пускай называют подчинённые (Миня — большой учёный. Он уже много лет строит у себя в лаборатории таинственный Синтезатор, который обрастает всё новыми деталями и скоро, судя по всему, самостоятельно отправится в космос).

Мы с Миней знакомы много лет и все это время я внимательно наблюдаю за тем, как расширяется его творчество. Поначалу Миня писал очень короткие афоризмы из одной строчки. Тщательно освоив этот жанр, Миня перешёл к трёхстрочным хайку. Ещё более тщательно освоив хайку, он стал писать очень короткие тексты из одного абзаца. Потом абзацев стало два, потом три. Уверен, что при Мининой основательности мы вскоре увидим сначала повесть, потом роман в одном томе, потом в трёх, а дальше страшно даже и подумать.

Между прочим, в своё время именно Миня раскрыл мне глаза на тот факт, что лирический герой и автор — это вовсе не обязательно один и тот же человек. По тогдашним его произведениям можно было подумать, что автор является невероятным бабником и горьким пропойцей. Однако при первой же нашей встрече я убедился, что это вовсе не так. Насчёт бабника, я, правда, ничего прояснить не могу, но в первый же вечер Миня отказался пить из горлышка коньяк Хенесси, который именно для этого и предназначен. А это, согласитесь, далеко не каждому под силу.

Впрочем, хватит уже про автора, пора про тексты.

Тексты Миня пишет очень хорошие. Я эти тексты всегда дочитываю до конца, благо что они короткие. Они часто бывают смешными, но, самое главное — в них нет того назойливого желания рассмешить, которое так дико раздражает в текстах так называемых «юмористов». Всего там в меру — и взгрустнуть можно, и вспомнить давно ушедшее детство, и облетевшую младость.

Сам для себя я этот жанр определяю как «туалетная проза». В этом названии нет ничего обидного или уничижительного — как раз наоборот — я и сам пишу в этом жанре. Это такая книжка, которая лежит годами на полочке в том месте, где человек остаётся наедине с собой и своей совестью. Измученный повседневной действительностью, он спускает штаны, раскрывает эту книгу на первом попавшемся месте и читает первый попавшийся абзац. И именно этот абзац даёт ответы на все мучающие его вопросы.

Написание таких книг — большое искусство и из нынешних литераторов им владеет от силы человека два-три, не больше. И заметьте, что пишу я это практически совершенно без иронии.

Так что, дорогой читатель, если тебе досталась эта книжка, то тебе очень повезло, даже и не сомневайся.

12 июня 2007

У меня есть чувство юмора и поэтому юмор я чувствую очень хорошо.

Я очень сильно не люблю, когда меня веселят. Если человек разговаривает так, чтобы после каждого его предложения возникал взрыв хохота, мне хочется высморкаться этому человеку в жилетный карман, но я всякий раз удерживаюсь.

Когда мне говорят «мы так ржали!» я понимаю, что я очень ловко пропустил это мероприятие.

Я не люблю когда профессионально шутит писатель Жванецкий.

Когда шутит писатель Быков, я знаю, что я люблю его за другое.

Есть несколько вещей, которые ещё гаже, чем «юмор» и «приколы», но их к счастью не очень много.

13 июня 2007

Нажал по какому-то поводу контрол-V.

Высветилась так и не отправленная в пространство телеграмма: А не пошли бы вы нахуй?

Вот до чего доводит людей рыбалка. Зато, выйдя позавчера с утра поссать, я нашёл единственный на карельском перешейке гриб-подберёзовик.

18 июня 2007

А меня нынешней ночью оскорбили по национальному признаку.

Возвращаясь в полуночи с дня рождения гармониста и математика Потапа, зашёл в ночной магазин купить себе банку пива-балтика на сон грядущий. Днём там работает вполне адекватная вечно усталая женщина кавказской национальности, а ночью заступает её, видимо, дочка (что странно, логичнее было бы наоборот, но это не моё, впрочем, дело). Чтобы девушке не было скучно или страшно с ней сидели два молодых человека.

«Мне бы тройки банку», — говорю. Девушка было разинула рот, но её опередил её товарищ: «Нет тройки» — говорит.

Если кто не в курсе, то такого ночного магазина в городе Петербург, где не было бы тройки, нет и быть не может. «Хорошо, — говорю мирно. — Тогда старопрамен». «Старопрамен тоже нет, — отвечает молодой человек. — Тебе никакой пиво нет, русский. Иди спать».

Я прикинул диспозицию: увы, я не ниндзя и не берсерк, чтобы подпрыгнуть к потолку и шестью ударами ноги расхуячить весь магазин со всеми его обитателями. И все знакомые мне люди, живущие в районе станции Удельная (два математика и один художник) вряд ли держат в прихожей арматуру для того, чтобы наутро попасть в новостные сводки о безобразиях скинхедов.

Так что пожал плечами и пошёл в соседний магазин на улице гданьской.

19 июня 2007

Комментариев к предыдущей своей записи, как водится, не осилил — на пять-десять вменяемых людей там приходится две сотни каких-то полоумных берендеев с коловратами и холокостами. Свят, свят еси, Господи.

Ну их нахуй, этих людей, лучше уж про животных.

Ну вот к примеру подобрал сегодня на дорожке после дождя виноградную улитку. Другой человек её сразу же запёк бы в микроволновке и слопал под чесночным соусом, а я нет. Во-первых, у меня нет микроволновки, а во-вторых, невкусные оне, я ел как-то. Очень ненажористо и подванивает. А пока живая — ничего, симпатичная. Взял её к себе пожить на денёк — в среду всё равно уезжать.

Улитка оказалась очень бесстрашная и любопытная (молодая ещё): за три минуты, на которые я отлучился на кухню, успела влезть в кисет с табаком и извалялась там как свинья. Пришлось даже мыть её под краном.

Потом она стала исследовать окрестности, передвигаясь с такой страшной скоростью, что я на всякий случай запер её в стакане из-под вчерашнего пива, а то ночью она наверняка заползла бы мне в ухо или ещё куда-нибудь похуже.

Думаю над её судьбой. Можно, конечно, отдать её в соседний дом на прокорм черепашкам (у них панцири облазят, кальцию нужно), но нет, не отдам — чем-то она мне симпатична.

Так что отнесу её лучше куда-нибудь в заросли, где люди не ходят.

Хотя хуй тут найдёшь такое место, где они не ходят.

20 июня 2007 — Быстро

Для тех, кому я могу понадобиться — в ближайшие недели две меня не будет на связи.

Деньги шлите телеграфом.

Привет.

26 июня 2007

Всю жизнь меня преследует парность всего сущего.

Если с утра в голове играет какая-то песенка, то через час эта же песенка непременно будет играть в радиоприёмнике маршрутного такси.

Если я раз в месяц попал на нелюбимый мной Невский проспект утром, то можно даже не сомневаться, что я попаду на него же вечером по какму-то самому нелепому поводу.

Ну или вот например. Нынешним маем я впервые в жизни побывал в городе Одесса и в ближайшее время вовсе не планировал попасть туда вновь.

И вот курю я на балконе коммунальной квартиры в самой середине этой самой Одессы и не то чтобы хуею (это слишком сильное слово), но в общем, мне весьма это изумительно.

28 июня 2007 — На деревню

Жизнь удалась. Живём на Ланжероне, ходим на море, объедаем последнюю шелковицу, а больше ничего не делаем. Младенец оказался знатным путешественником. Завтра ему будет ровно полгода.

Всё до такой степени хорошо, что даже и сообщить тебе нечего, дорогой мой дедушка Юрий Васильевич. Спи спокойно.

В нашем купе ехали две старушки — одна лет шестидесяти, другая, видимо, моя ровесница, наверное её дочь. Усевшись в поезд в Одессе, они достали толстую пачку журналов с кроссвордами и, не произнося ни одного слова, тщательно заполняли их до самого Петербурга. Но всё равно все заполнить не успели, там ещё много осталось. Я украдкой заглянул в один кроссворд. Матушка моя, когда я был мальчиком, тоже очень любила кроссворды из журнала огонёк, там были вопросы вроде «роман Эмиля Золя» или «река в Южной Америке». Но этот был другой кроссворд — вопрос, который я прочитал, был такой: «фамилия жены Леонида Агутина». Старушка помладше аккуратно вписала в нужные клеточки немецкое вопросительное местоимение «варум». Мне стало страшно и я больше не читал этих кроссвордов.

А на боковой полке ехала ещё одна блондинка, но уже пожилая (тоже примерно моих лет), с толстой жопой и очень дорогим телефоном. Телефон этот время от времени мелодично звенел и она выписывала из него какие-то цифры в особый блокнотик.

Блондинка эта села в поезд среди ночи, где-то в Жмеринке или в Крыжополе. У нас были два верхних места, потому что меняли билеты уже в Одессе и никаких других не было. В общем, младенец спал как раз на месте этой самой блондинки. Мы очень надеялись, что в Жмеринке или Бердичеве на это место придёт юноша со скрипочкой, с которым можно будет поменяться местами, но не тут-то было. Пожилая блондинка прочитала нам мораль о необходимости заблаговременного приобретения билетов и потребовала полку немедленно от младенца очистить. Ну, очистили, что ещё сделаешь в два часа ночи. Блондинка тут же уселась на полку с ногами и приготовилась к обороне, но на неё так никто и не напал.

Впрочем, надо сказать, что наверное в ней ещё осталось что-то человеческое — вроде бы и правда на её стороне и всё такое, но всё равно она видимо чувствовала, что как-то некрасиво получилось. За это она ненавидела нас весь оставшийся путь. Люди, они ведь очень не любят тех, кому сделали что-то нехорошее.

Я поначалу обдумывал сказать ей какую-нибудь гадость, а потом махнул рукой и забыл. Тем более, что в Житомире всё равно освободилась нижняя полка.

3 июля 2007

Кстати сказать, никогда не понимал и сейчас не понимаю людей, которые предпочитают купейные вагоны плацкартным.

В купейном вагоне степень близости с твоими попутчиками лично для меня чрезмерна. Никуда ты от них блядь не денешься. Можно отворачиваться в окно, можно притворяться спящим, но один хуй — вот они три или два абсолютно чуждых тебе человека, с которыми ты по непонятным причинам оказался заперт в одной камере.

А если один (я не говорю про двое) из них Мудак? Куда от него деваться? Стоять в слишком узком проходе и пялиться в тусклый пейзаж? Непрерывно курить в тамбуре? Я очень много курю, но даже я не умею курить непрерывно.

Да что там. Если отвлечься от тонких материй, то найдутся материи обычные.

Вот ехали мы прошлым апрелем со Славой по тому же практически маршруту — Киев-Одесса. В купе, как приличные люди. Там сидит Матушка (настоятельница какого-то женского монастыря) и беседует о Божественном. Я ничего не имею против Божественного, я только за, тем более, что Матушка говорит на таком суржике, что даже я всё понимаю. От Матушки пахнет бурой тиной, Золотым Ключиком и другой плесенью нашего телесного бытия. Мы со Славой некоторое время внимаем, потом пихаем друг друга в бок локтём и идём в тамбур жрать коньяк из горла.

Выжираем, понятное дело, валимся спать и вдруг я в четыре часа утра просыпаюсь от ЗАПАХА. Оказывается, Матушка сошла в Крыжополе а на её место заступил Тракторист В Носках.

Я не очень нежный человек, честное слово. Я и в стройбате служил, и в общежитиях полжизни провёл. В общежитиях, там был такой метод обращения с носками, назывался «положить на экспозицию». То есть носки нужно положить под матрац. Через пару дней они выдохнутся и тогда их снова можно носить.

А ещё сосед мой Лёша любил замочить их в тазике и забыть на пару недель. В общем нормально отношусь.

Но тут я выскочил со слезящимися глазами, чихая и кашляя, и так и простоял в курительном тамбуре до самой Одессы.

Так что плацкарт всё же лучше. Там на каждого Человека В Носках и даже на двух Человеков В Четырёх Носках приходится гораздо больше кубометров воздуха.

4 июля 2007

А вот это настоящий младенец, когда он не работает на публику.

5 июля 2007

Нашёл тут рецензию {с. н.} на последнюю свою книжку. На меня редко пишут рецензии — какой-то я не ротабельный: не пидор, не антисемит, не русофоб, не русофил, не скинхед, не антифашист, не патриот, не либерал, не еврей, а многие подозревают, что и не русский, хуйня в общем какая-то. Не пришей пизде рукав. И не друг и не враг, а так. Не холоден и не горяч, хотя там речь шла немного о другом, но это уже отмазки.

В чём автор рецензии безусловно прав, это в том, что ямка давно раскопана и делать в ней больше нехуй. Жалко, конечно, обжитых мест, из них всегда так не хочется уходить, но пора, пора уёбывать — там уже ничего не растёт.

Впрочем, всегда есть варианты. Вот Носик с восхищением сообщает, что в ЖЖ появился художник Бильжо, который последние сорок лет ежедневно рисует петровича, и ничего! Ресторан у него называется «Петрович» возле станции метро, забыл какой, где-то на кольцевой, внизу. Усы у него шевелятся, сам он моргает, говорит что-то Важное по Телевидению.

Ну, молодец, чего уж там.

6 июля 2007

На набережной канала Грибоедова возле местного отделения милиции выгружался из фургона мокрый омон с жестяными дырчатыми щитами.

На лицах омона легко читалась ненависть к пожилым музыкальным пидорам.

Элтон Джон приехал.

7 июля 2007

А вдруг кто-нибудь знает, где в Питере или Москве можно купить лекарство рилутек, он же рилузол?

Одной знакомой очень сильно нужно.

А яндексы и гугли отсылают исключительно на Украину.

8 июля 2007

Между прочим, буквально вчера ЖЖ-комьюнити могло легко лишиться ещё одного своего члена. Мы с жж-юзером Потапом, бредя по берегам реки Смоленки решили пересечь дорогу в совершенно законном для этого месте, то есть на пешеходном переходе.

Я-то был проворнее и увёртливее, так что перешёл без нареканий. А вот Потап, пред которым с визгом затормозил водитель элитного автомобиля «ГАЗ-2131» выслушал таки несколько неприятных слов в смысле «ебануть бы тебя по башке бутылкой».

Вот что удивительно: в дикой по мнению местного патриота Украине я в самой отдалённой её провинции под назаванием «Голая пристань» пересекал дорогу совершенно спокойно вместе с младенцем на шее.

И вот я думаю. На Украине на пешеходном переходе тормозят от большого количества демократии. В Белоруссии тормозят от тирании. А у нас, блядь, по какой причине не тормозят? Тут тебе и демократия и кровавый тоталитаризм — чего хочешь, то и есть. А дорогу переходить в любом месте страшно.

12 июля 2007 — Галлюцинации

Выходя сегодня из метро балтийская, заметил маршрутку номер 404.

«Такого автобуса не существует», — подумал я автоматически и пошёл дальше.

16 июля 2007

Вот интересно: решила ли современная наука проблему очистки картофеля от кожуры или нет? Все эти фальшивые картофельные пюре и чипсы, они из чего сделаны — из картошки чищенной или нет?

Можно конечно предположить, что исходное сырьё день и ночь готовят два миллиарда китайцев, но это всё же маловероятно, потому что кто же тогда шьёт одежды от хьюго босса? Скорее всего они кидают картошку в реактор прямо с кожурой и колорадским жуком, а сверху посыпают глютаматом натрия, чтобы было не очень вредно.

Последнюю картофелеочистительную машину я видел ещё в армии. Но ей никто не пользовался, потому что кожуру она кое-как обдирала, а вот выковыривать глазки и гниль она не умела из-за недостатка искусственного интеллекта. Заебёшься после неё перечищать. Проще уж ножом: шесть ударов — и картофелина приобретает форму более или менее правильного параллелепипеда.

А хули ещё делать. Вот кто-нибудь из вас пробовал почистить триста килограмм гнилой, кривой и проросшей картошки? Вот то-то и оно.

Кстати, меня до сих пор мучает вопрос: куда эта картошка подевалась? Нигде её сейчас нету, вообще нигде. А я ведь сам школьником собирал её на жидких полях совхоза Заречный. Видимо секрет её выращивания утерян навсегда. А жаль — по шестнадцати копеек за килограмм её и сейчас бы с руками оторвали.

17 июля 2007 — Перекур

Забыл похвастаться: а я ведь совсем недавно прочитал первую свою книжку на украинском языке. Называется «Сергiй Жадан Депеш Мод».

Охуительная книжка, я в ней всё вообще понял, хотя украинский язык вовсе не так прост, как это представляется покупателям вареников в Бахмаче (никогда не покупайте вареников в Бахмаче!).

Я на русском языке давно не читаю никаких книжек, и на английском не читаю, хотя умею, а тут вот прочитал от корки до корки (хотя вру — послесловие, написанное неизвестным мне идиотом, я не осилил).

Приятно, что ни говори, обнаружить брата по разуму, пусть и в соседнем государстве.

Дальше перевод одного куска без словаря, как понял. Знатокам украинского языка просьба не пиздеть.

За несколько секторов, слева, под тяжёлым гнилым дождём стоят фанаты супротивника. Их несколько десятков, они приехали спозаранку на вокзал, и за ними целый день тащатся патрули, на стадионе им выделили самый крайний сектор, в котором они печально машут размокшими и набухшими знамёнами. Ещё до перерыва наши, недовольные результатом и погодою, прорывают кордон и начинают их бить. Снизу, с поля, подтягивается рота курсантов и милиция, которые не придумывают ничего лучшего, чем выпихать всех со стадиона, и начинают толкать народ к выходу, хотя идёт ещё первый тайм; все, ясное дело, забывают про футбол и начинают болеть за наших на трибунах, команды меж тем перепинывают мяч без всякого результата, в общем, на поле всё понятно, и кто-то под конец обязательно игру сольёт, а тут — глянь какая борьба, прям тебе регби, вон и курсанту уже по башке достали, тут и тайм кончается и команды неохотно тянутся в туннель, милиция выносит оставшихся гастролёров и сектор уже пустой. Только растоптанные и разорванные знамёна, чисто фашыстские штандарты на Красной площади, валяются в лужах, наши, кто уцелел, довольные идут назад в свои сектора, самые принципиальные и ебанутые идут на вокзал — вылавливать тех, кто поедет домой; и тут, где-то на пятнадцатой минуте следующего тайма на трибуну взбегает ещё один гастролёр — совсем юный чувак, растрёпанный и намокший, где он был до того — неведомо, но он уж точно всё самое интересное пропустил; он вбегает и видит следы побоища и рваные знамёна своей команды и никого из друзей; где наши? — кричит он, повернувшись к притихшим трибунам, эй, где все наши? — и никто ему ничего не может ответить, беда чуваку, даже ультрасы замолкли, оборвали своё тягучее «суддя-пидарас», смотрят сникши на гастролёра, неудобно перед чуваком, и правда — как-то некрасиво вышло, и чувак смотрит снизу на затихшие сектора и на мокрое поле, на котором месят болото команды, и в холодное малоподвижное небо и не может уразуметь — что случилось, где пацаны, что эти клоуны с ними сделали, и подбирает погнутую пионерскую дудку, в которую до того дул кто-то из его полегших друзей, и вдруг начинает пронительно свистеть в неё, плаксиво и от всей души, так, что аж все охренели — нужно ж вот так свистеть, отвернувшись и от поля, и от ультрасов, и от притихших и посрамлённых курсантов, свистеть какую-то свою, лишь одному ему ведомую, громкую и фальшивую ноту, вкладывая в неё всю свою смелость, всю свою безнадежность, всю свою чисто пацанскую любовь к жизни…

18 июля 2007

Вот же ёбже.

Стоит упомянуть что-нибудь украинское даже в самом положительном контексте, как тут же на совершенно ровном месте непременно окажешься «кацапом».

Любопытно, что живьём таких людей встретить очень сложно — видимо, они боятся солнечного света.

22июля 2007

А между прочим, самая моя любимая сцена из всего мирового кинематографа — это когда всем знакомый безымянный мудак сидит на полукруглом мосту и он достаёт из-за пазухи дудку и начинает свистеть что-то бесконечно тоскливое, и к нему боком-боком подходит Ворона и садится рядом. И из-под воды мерцает глазом Щука, и в небе загорается звезда, и конец фильма.

28 июля 2007

А вчера вечером сказали, что завтра (то есть сегодня) утром будет война. Та же самая, с фашистами, на четыре года.

Мы как раз сидели в деревне с мужиками за длинным столом из неструганных досок и обедали. И тут приходят из Правления и приносят всем повестки: деревянные гробики, на которых выжигалкой написаны фамилии, и всем мужикам раздали. А мне повестку не принесли, потому что я гражданин Казахстана.

Я обиделся, пошёл ругаться в Правление, но мне там сказали, мол, не ссы, когда война начнётся, всем уже будет похуй — воюй за кого хочешь.

Ну я пошёл обратно, по дороге думаю: когда война кончится, мне будет уже сорок восемь. Прихожу обратно — мужики бухают.

Вы что, говорю, бухаете? Завтра же война! А они — да ладно, мол, — поезд с фашистами приходит на станцию в пять утра, а потом им ещё два часа до нас пешком добираться. Так что садись.

Ну я тоже сел бухать.

Утром проснулся: нет войны. Часов одиннадцать уже, всё проспал. За стенкой как всегда что-то сверлят, хули ещё в субботу утром делать.

Да, а книжка оказалась очень полезная. Выяснилось, что в доме нет совсем никакой бумаги кроме глумливого настенного календаря «хорошо в краю родном» за 1992-й год. Так что я прочитывал страниц десять романа (больше не получалось — полынь надо косить, то, да сё) и тут же употреблял их на растопку двух печек — в доме никто не жил больше года, так что было сыровато.

И так мы вполне мирно жили с этим романом и главным его героем фотографом Огородниковым дня два, пока наконец я не добрался до растопки бани.

Баня топиться категорически отказывалась, а вообразить себе дом в деревне без бани — это мне не под силу. В отчаянии я извёл на растопку весь роман и даже его розовую обложку, но ничего не помогло.

Только на следующий день я догадался залезть на банную стреху, где узнал, что труба совершенно прохудилась и никакой роман даже самого выдающегося писателя ей бы не помог. Только менять. Что мы с одним отроком и осуществили. После этого баня разгорелась без всякой литературы от простого толя, ободранного с крыши сарая, и разгорелась так хорошо, что я едва остался жив.

Ну в общем так я и не знаю и никогда уже не узнаю, что там в конце концов вышло с этим фотографом, да хуй с ним.

Из романа запомнилось впрочем одно место — где главный герой мечтает о том чтобы мрачный социалистический арбат украсился стильными бутиками и кофейнями с живописными посетителями. И ведь сбылась его мечта! (в этом месте находится так чаемый всеми ныне позитив).

Да, а баня очень замечательная. Мыши правда на полу серут, но как говорил слесарь Серпокрылов, приличный дом без мышей не бывает.

14 августа 2007 — Опять о книгах и читателях

А ещё я сегодня прочитал книжку про недопёска наполеона третьего.

Где? Почему? Какими кривыми путями обходила меня эта чудесная книжка последние сорок с лишним лет? Почему далась в руки только тогда, когда я стал злобный и больной? Нет ответа.

26 августа 2007

А между прочим тут в деревне даже есть интернет.

Правда это очень-очень медленный интернет, каким ему и положено быть в деревне. Мировое Информационное Пространство каплет из глубин космоса тоненькой струйкой через инфракрасную чепуху на боку мобильного телефона, каковая чепуха соглашается работать только под особым углом и будучи уложена на толстый и столь же неторопливый, как наша деревня, роман графа Толстого. Иногда работает на шахматах (у белых отсутствует король и поэтому они непобедимы), но существенно хуже.

В прошедшую неделю несколько раз думал заглянуть в остальной мир — мало ли что там происходит: Война может быть, вон за горизонтом чего-то посверкивает, но всякий раз так и махал рукой так и не дождавшись загрузки той страницы, которая об этом бы сообщала. Всегда ведь есть дела поважнее: из сарая хлам вынести, спалить на огороде старинные нейлоновые шубы, истопить баню, прикрутить куда-нибудь лампочку, да мало ли чего. Деревня тем и прекрасна, что во всякую секунду у тебя обязательно есть какое-нибудь неотложнейшее дело.

А сегодня вдруг все разъехались по домам: и младенец, и дети, и неутомимо шуршавшие на сеновале гости. И тишина. Баня простыла, посреди двора валяется доска со страшными торчащими гвоздями, в огороде скрипит полынь: растёт, сволочь. Живительный порошок из неё делать. В общем, запер я ворота, растопил одну печку (у меня их три: русская, голландская и просто печка, хотя нет, даже четыре, если считать с баней) и решил нихуя сегодня больше полезного не совершать. Завтра, всё завтра. И вообще у нас полнолуние, не знаю уж как у вас.

Спокойной ночи.

28 августа 2007

Тут спрашивали, зачем мне нужны четыре печки на один дом. Отвечаю.

Во-первых, печка, которая в бане, не считается, так что всего остаются три.

Из трёх одна — это не печка, а плита. Запарить пшеницу для порося, чугунок вскипятить для стирки. Честно скажу, я её даже ещё ни разу не растопил. Остаются две: русская и голландская.

Голландская хороша, когда надо быстро прогреть помещение: вот, затрещали дрова, потекла смола и пошло тепло и уже можно скинуть тулуп и закурить. Но, увы, остывает она так же быстро, как нагревается. Не так быстро, как буржуйка, но к утру уже из-под одеяла вылезать так себе.

А в русскую закинул очень много дров и они сгорели. И ничего не произошло. Потом ещё раз закинул и опять ничего не произошло. И ещё раз, и ещё, и вообще глупый перевод дров, и давно уже потухла, а пощупаешь: тёплая. И завтра тёплая и послезавтра. Подбросишь ещё дров, теплее не станет, но зато останется тёплой и в после-послезавтра. Моя самая любимая печка.

29 августа 2007

C течением жизни стали раздражать одухотворённые люди. Ну, те, у которых в каждом слове подтекст и в каждом вздохе подвох.

Простого хочется: если «пошёл нахуй», то значит пошёл нахуй, других вариантов нет.

29 августа 2007

Все сколько-нибудь работящие мужики уехали из нашей деревни в Белоруссию. Остались Серёга, дядя Витя, да дед Пахом, но, про них как-нибудь в другой раз.

А до Белоруссии двенадцать километров и все знают что страшнее места, чем Белоруссия нет. Ничего там нет: ни оппозиции, ни свободы слова, ни педерастии, ни прогрессивного искусства, ни макдональца, и вообще ничего нет, что бы не нравилось заскорузлому Батьке с фальшивым начёсом на лысине, но всё равно почему-то едут. И едут по одной причине: там в каждой деревне есть такая штука, которая называется «приём излишков сельскохозяственной продукции».

Вот вы задумайтесь: лично вам нужно куда-нибудь сдавать эти излишки? Или может быть кому-то из ваших знакомых это нужно? Готовы ли вы пожертвовать за возможность сдавать излишки вашей сельскохозяйственной продукции драгоценной возможностью пиздеть всё, что вам придёт в голову? И это при том, что вам никогда, вы слышите, никогда не позволят пройти по центральной улице города Минска в разноцветных колготках.

30 августа 2007

Попытался сегодня вырваться из заколдованного этого леса. То есть встал ни свет ни заря, умылся и даже почистил зубы (причесаться правда не нашлось чем, так что и так сойдёт), уложил в рюкзак то, что ношу с собой, запер ворота на потешный навесной замок и отправился на железнодорожную станцию Изоча к дизелю до Невеля. Там в Невеле планировалось совершить решительно мне непонятные действия с причитающимися мне 0.6 га сельскохозяйственных угодий (это страшное слово «кадастр»), а потом исследовать собачий маршрут: Невель-Дно-Оредеж-Петербург. В случае неудачи сесть на давно и хорошо изученные поезда из полюбившейся мне страны-украины: львовский, херсонский или одесский.

Я честно шёл! Ни разу не присел передохнуть и даже вспотел, карабкаясь с горки на горку. И всё равно опоздал к дизелю ровно на десять минут и остался стоять на пристанционной площади посёлка Изоча: слева почтовое отделение с надписью «киберпочта», каковое я ещё ни разу не видел открытым, справа магазин бакалейных продуктов и ещё один, который раньше назывался бы «смешанные товары»: в нём продают всё от галош, керосина и цемента до мороженного и водки.

Махнул на всё рукой, купил в бакалейном магазине толстую бутылку креплёного пива красный восток, от которой с ужасом отшатнулся бы в городе Петербурге, дошёл до безымянного, ровно на полпути, озера, скинул рюкзак, откупорил пиво и уселся на берегу. И никого: купальный сезон закончился позавчера.

Простучал над моей головой дятел и совершил надо мной круг летучий хищник, но я его не заинтересовал, и обследовала мою шею одинокая землеройная оса и тоже не впечатлилась.

Завтра ещё раз попробую.

Каждый вечер, когда стемнеет, я думаю: «Нужно немедленно отсюда уёбывать!»

Каждое утро, когда светает, я думаю: «Как же тут заебись!»

Вспоминается по этому поводу один шведский кулик с острова Готланд, где я как-то на закате сидел на берегу моря и курил трубку.

Когда солнце совсем исчезло, кулик этот закричал так горестно и тоскливо, что солнце на одну секунду снова высунулось из-за моря. Ну, а потом исчезло навсегда, конечно.

19 октября 2007

По утрам я пью кофе гранд — другого наша автолавка не возит. С обложки его ухмыляется прибалтийский артист Калныньш и ухмыляется так убедительно, что нельзя усомниться: это охуительнейший напиток! А разведёшь в кружке, выпьешь — говно какое-то.

И от рожи этого Калныньша вспоминается мне самый наверное гадкий из советских фильмов — зимняя вишня, страшно популярный среди домохозяек, матерей-одиночек и работниц бухгалтерии. Вся советская страна тогда вставала в конце фильма (когда героиня не уехала в какую-то страну с этим красавцем Калныньшем) и орала в один голос: «Дура!!! Ну ёб твою мать, какая дура!!!»

Тогда же ведь не было такого вопроса — уёбывать отсюда или не уёбывать. Был вопрос КАК уебать, если ты не еврей, не немец и не замужем за иностранцем. Даже я, помнится, что-то такое подумывал в начале девяностых: а чего — языки знаю, в компьютерах тогда ещё разбирался.

Но из-за лени и распиздяйства так и не собрался, слава Богу.

Кстати, напомните потом кто-нибудь, пожалуйста, что в следующий понедельник я собирался съездить в центральную усадьбу нашего колхоза под названием Опухлики и зарегистрироваться там в качестве помещика.

19 октября 2007 — 19 октября

«Мороз сребрит увянувшее поле» — писал как-то про нынешний день бывший мой сосед Александр Сергеевич. Ну, не совсем сосед, конечно, но всё же.

Хотел я было в очередной раз посмеяться над гениальным поэтом, потому что достаточно выглянуть в окно, чтобы убедиться в том, что ничего такого там не происходит: и мороза нет, и поле не такое уж увянувшее. Но к счастью вовремя сообразил, что сосед-то жил по старому стилю, а к началу ноября тут неизвестно что ещё будет.

Зато, видимо специально в честь солнца русской поэзии над нашей губернией был произведён торжественный закат.

Чего и вам желаем.

23 октября 2007

А вот интересно.

Если высадить жёлтенькие цветочки по зелёной траве на площади в полгектара, так, чтобы получилось слово ХУЙ, смогут ли его прочесть в безоблачную погоду пассажиры пролетающих над нашим домом самолётов?

А то совсем я как-то уже позабыл, что когда-то был создан на радость людям.

24 октября 2007 — По следам наших выступлений

Вернулся из деревни.

Увы, но вопрос с комнатой, который остро стоял месяц назад, стал стоять ещё острее.

Не образовалось ли таки за это время у кого-нибудь каких-то свободных площадей?

29 октября 2007

В деревню!

Какая волшебная история[5].

Уверен, что чистая правда. Интересно, а почему корова была такая худая?

«Брат! — обратился ко мне в тамбуре человек с коричневым туркменским лицом. Мы подъезжали к москве, в окне торчала останкинская телебашня. — До павелецкой далеко ехать?»

Я мог бы и соврать, что, мол, до павелецкой от комсомольской три остановки по кольцевой, но я сказал правду: «Далеко, — сказал. — В метро не заходи, а то вообще никогда туда не попадёшь. Поймай лучше машину, только отойди от вокзала подальше».

Колобок отличается от Буратино только тем, что он не Буратино.

У колобка не бывает сисек. И хуя не бывает. Да и самого колобка, честно сказать, тоже не бывает.

7 января 2008

Ирония судьбы-2 — очень хороший кинофильм.

Старомодный такой, совсем уже забытый всеми добрый и уютный постмодернизм, даже Фашыст из брата-два там поучаствовал в виде сержанта милиции и финн из национальных особенностей.

Жалко, что по новогоднему телевизору там показывали максима галкина и президента путина, а не первую ИС. Тогда было бы ещё смешнее.

10 января 2008

А ещё будущий наш президент прекрасен тем, что когда закончится срок его службы, его можно будет привязать к пяти разноцветным шарикам и запустить в вечернее небо с какого-нибудь стадиона — хоть в лужниках, хоть в сочи. И добрый наш ласковый народ будет стоять на трибунах, плакать и махать ему вослед ладошками.

Потом конечно шарики сдуются и он ебанётся где-нибудь в вожегодском районе вологодской области неподалёку от милой моему сердцу необитаемой деревни Медведиха. Отряхнётся, потрясёт головой — что это вообще было? — да и уйдёт, хрустя ветками, жить в лес.

Правда цирковые в лесу долго не живут. Всё же руководить нацпроектами и жить в лесу — это два совсем-совсем разных занятия.

19 января 2008 — Такой день

Всех православных — с Крещением Господним.

Александра Николаевича Житинского — с днём рождения.

А старому моему институтскому другу Лёше — упокой души и царствие небесное.

20 января 2008

Дождь, а я, как всегда без зонтика. Когда приду домой, надо будет выпить стакан водки и лечь под одеяло, потому что день сегодня опять не наступил. Тьма пришла с востока. Или с запада, какая в пизду разница, если мы всё равно посередине.

Напились вчера с одним фотографом, он читал стихи. Я честно сказал, что стихи хуёвые. Он в ответ сказал, что у меня фотографии хуёвые. Я согласился.

Некоторые люди очень любят заниматься тем, чего не умеют. А как только научатся и им начинают платить за это деньги, так сразу не любят.

21 января 2008

Очень большая для меня загадка — это существование города Петербург с ноября по февраль.

По какой-то причине в это время он по-прежнему указан на картах, в него отправляют почтовые бандероли и уходят в него с ленинградского вокзала поезда с пассажирами. Ни один поезд ещё не вернулся, но энергичные москвичи всё снаряжают их и снаряжают — вагонов у них дохуя и если все их отправить в Петербург, то глядишь — вот и освободилось место под новую многоэтажную застройку.

Если в это время выйти в городе Петербург на улицу, то ровно ничего там не увидишь, можно было и не выходить. Если проснулся, то очень скоро поймёшь, что зря. Если с кем-то заговорил, то не ответят. Если тебя самого про что-то спросят — пожмёшь плечами и пойдёшь дальше. Всё происходит как во сне или после смерти: заходит мёртвый человек в круглосуточный магазин, покупает у спящей продавщицы бутылку мёртвой водки или пиво степан разин и тут же исчезает. Вот только что стоял и нет его уже.

В это время и жить тут невозможно, и умереть толком не получится.

Прекрасный город, прекрасный. Ни одну женщину я не любил столько долгих лет.

22 января 2008

А ведь когда-то давно я был почти приличным человеком. Я носил пиджак и галстух и ежедневно, кроме субботы и воскресенья, приходил к девяти часам утра на службу. Ежемесячный мой оклад тогда составлял полторы тысячи долларов в необлагаемом налогами конверте. А доллар, между прочим, в прошлом веке ещё не был всеми презираемой разноцветной бумажкой — был он тогда выдержан в суровых и надёжных серо-зелёных тонах с убедительной подписью Главного Казначея и никуда никогда не падал.

Помимо основной работы, на которой я ровно нихуя не делал, я, пользуясь безупречным знанием английского языка, переводил на этот самый язык бесконечные уставные документы акционерных обществ, зарегистрированных на каких-то подозрительных архипелагах и покупал на вырученные деньги автомобили бээмвэ для временно не желающих со мной ебаться барышень.

Иногда, отчаявшись этих барышень в конце концов выебать, я заказывал себе по телефону дюжину блядей для того, чтобы поговорить с ними о невозможности любви. По утрам я с тоской смотрел на стопку денег в верхнем ящике полированной стенки и понимал, что столько я не выпью.

Был ли я счастлив? Хуй его знает, может быть и был, но я уже ничего про ту жизнь не помню. Когда мне однажды предложили зарплату в триста долларов в городе Петербург, я согласился легко и немедленно. С тех пор у меня уже никогда не было никаких денег. Зато я родил самого красивого в мире младенца с необычайно длинными ресницами, купил самый лучший дом в совершеннейшей жопе и летом непременно заведу себе пчёл.

Вот у вас у кого-нибудь есть личные пчёлы? То-то и оно.

22 января 2008

Ну и в последний раз про толерантность.

Я вот русский, православный, белый, двурукий, двуногий и ебу исключительно женщин. Однако никогда в жизни я не стану тыкать этими своими качествами в рожу тем, кто ими не обладает. Но когда меня начинают за эти качества упрекать, я становлюсь злой и неприятный.

Я легко выпью водки с сатанистом, педерастом, фашистом, иудеем, мусульманином, негром, да с кем угодно при том условии, что они не начнут меня грузить своей заветной хуйнёй. И я их не стану грузить. И мы похлопаем друг друга по спине и скажем, что хорошо посидели.

Не нужно. Не нужно вдаваться в подробности. Человеческое общение должно быть поверхностным. Погода, виды на урожай. Можно чуть-чуть о доброзле, но с юмором. Юмор — он во всяком разговоре самый наилучший растворитель. Эдакое постное масло.

24 января 2008

Бывший младенец, а ныне просто мальчик Дмитрий Дмитриевич научился пользоваться мобильным телефоном. Перед Новым Годом он позвонил моей тётушке, что было очень кстати, потому что иначе я бы забыл её поздравить. Вчера он отправил два пустых сообщения своему крёстному во Францию, намекая, что пора бы ему уже исполнить свои душеспасительные функции.

Кроме того, в телефонной книге у меня теперь записано несколько десятков нечеловеческих номеров, по которым я никогда не рискну позвонить — например, телефон какого-то существа по имени Грърд. Не Ктулху, конечно, но всё же страшновато.

27 января 2008

У нас на Удельной снег.

А других новостей пока нет.

30 января 2008

Зыбаю, позыбаю, отец ушёл за рыбою

http://www.youtube.com/watch?v=Dv-WDDDAZHQ {с. н.}

Исключительно гениальная серия колыбельных. Не потому гениальных, что у меня есть по этому поводу какое-то мнение, а потому, что годовалый человек смотрит их разинув рот. Но не засыпает, потому что нравится.

А я ушёл за рыбою.

31 января 2008 31 января 2008 — У начала кольцевой дороги

Посмотрел по ссылке в журнале Александра Николаевича передачу музыкальный ринг {с. н.} от восемьдесят шестого года с ансамблем аквариум.

Блядь! Где она набрали этот паноптикум? В смысле зрителей. Кто все эти люди? Нет, ну одного я знаю — это тот самый Александр Николаевич и есть. А остальные, в этих кошмарных очках, они кто? Почему они все до единого тупые идиоты? Песенки-то простенькие, для первокласников.

А ведь я эту передачу смотрел в 86-м в Алма-Ате в гостях у друга Волохи по цветному телевизору рубин — этот рубин имел объём в ровно один кубометр и весил что-то около центнера. И я тоже ровно нихуя тогда не понял — дурят меня или не дурят с этими песенками.

Поспорил, помню, с Волохой про то, что я тоже могу за пять минут сочинить совершенно бессмысленный стишок. Сочинил, промучился два дня, изгоняя из него всякий смысл, так и не изгнал и понял, что дело это не такое простое, как кажется.

Да. Нашёл там же на сайте песенку Янки Дягилевой про трамвайные рельсы. Вот в чём большой плюс для человека тёмного и бескультурного, каким я и являюсь: всем нормальным людям эта песенка двадцать лет как надоела и они её благополучно забыли, а я послушал её только сейчас и получаю от неё огромное наслаждение.

А вообще, не надо выёбываться.

Пока.

Тогда какие-то недалёкие люди переименовали её в Ten Little Indians — думали, что индейцы этого не заметят. Ага! Это Зоркий Глаз и Ястребиный Коготь не заметят?

Стали думать дальше: десять китайцев, десять албанцев и даже десять спартанцев тоже не годятся. Не годятся также хоббиты, эльфы и гномы — по последним переписям у них в разных странах довольно значительные диаспоры. За медвежат и поросят обидятся защитники животных. На Чужих и Хищников — копирайт у голливуда.

И тогда кто-то умный предложил: а пусть это будут солдаты! Солдаты — они народ подневольный и обижаться им устав не велит. И вообще хороший солдат, он думает только о дембеле. Ну, это если он Настоящий Солдат, а не какое-нибудь оккуппационное хуило, которому подавай журнал плейбой в сортир и разноцветные гондоны для крепкой и гигиеничной солдатской дружбы. Такие солдаты, конечно, тоже могут однажды обидеться.

Ну и хуй с ней тогда, с этой песенкой — её просто уничтожат. И туда ей и дорога — совершенно она идиотская.

А про известный детектив Агаты Кристи вообще не стали долго думать — теперь он называется «и не осталось никого» и внутри там, скорее всего, теперь пусто. Но я не уверен, потому что не читаю детективов.

5 февраля 2008

Заметка для памяти, чтоб не забыть.

Вопреки всем известному мнению именно женщины осуществляют функцию графитового стержня, который погружают в реактор для того, чтобы он не взорвался, не улетел на луну, не ушёл бы пешком на небо и вообще бы не пиздел и тихо давал электричество.

5 февраля 2008 — Литература

А меж тем мало кто из вас знает, что где-то там до сих пор существует Настоящая Литература.

Там до сих пор есть журналы Новый Мир, Наш Современник, Знамя, Звезда и другие толстые издания, в которых публикуют настоящую прозу, а не ту, которая в «Интернете» (пишется с кавычками). Ту, которая в «Интернете», они тоже с удовольствием публикуют, если им принести на дискете. А если не принести, они не знают, где её взять, потому что интернет в редакции только через диалап и вообще там вирусы, графомания и никто в редакции не умеет включать компьютер.

Там до сих пор есть Фазиль Искандер, Андрей Битов, Евгений Евтушенко и многие другие. Кроме того, там есть множество премий: Пушкина, Гоголя, Толстого, Достоевского, Белого, Чёрного, Букера, Антибукера, Большая Книга, Малая, Дебют, Успех, Триумф, да всех и не перечислишь. Их вручают кому-нибудь каждые два дня в очень торжественной обстановке.

Молодёжную литературу время от времени собирают в каком-нибудь пансионате за городом и ласково наблюдают за тем, как бурно она между собой ебётся. А вдруг из этого что-нибудь да родится?

Там постоянно идёт война: прогрессивные писатели воюют с мракобесами, а новые реалисты борются со старыми.

Про всё это всё пишут специальные издания — Книжное Обозрение и, вы будете смеяться, Литературная Газета (тысячу лет её не читал — интересно, есть ли в ней до сих пор шестнадцатая страница?).

Там говорят «проза», «моё творчество», там есть критики и антикритики, которые рассуждают о тенденциях и роли литературы в нравственном воспитании общества. Эту Настоящую Литературу иногда приглашают в Кремль и там с ней беседует Господин Президент или, на худой конец, Администратор Сурков. Настоящая Литература тогда закидывает ногу на ногу и требует себе автомобиль волга и домик в Переделкино. В Кремле обещают об этом подумать.

А в общем-то пусть она будет, почему бы ей не быть? Я со многими людьми из той литературы выпивал. Люди они, как правило, приятные и не злые. Напиваются только очень быстро, но это понятно — непростая у них работа, нервная. Устают.

7 февраля 2008

С интересом узнал, что все здания в Соединённых Штатах Америки, построенные после 1-го декабря 1990 года охраняются авторским правом и фотографировать их можно только с разрешения правообладателя.

Странно при этом, что получать эстетическое наслаждение от их архитектурных форм, наблюдая их без фотоаппарата, можно пока что совершенно даром. По-моему это непорядок.

11 февраля 2008

Посещал сегодня вьетнамский ресторан. Жители столицы ксенофобии небось даже и не знают, что такой уже есть.

Есть-есть — при вьетнамском общежитии, адрес не скажу, а то придут скинхеды и всё сожрут.

Зато скажу, что любителям китайской кухни там делать нехуй: все китаеобразные салаты они посыпают сверху маринованными огурцами из банки, купленной в соседнем магазине пятёрочка, чтобы эти любители больше сюда не приходили.

Но если угадать нужное блюдо, они скажут «О!» и вдруг заговорят чуть-чуть по-русски и расскажут, как это вкусно и принесут специальный рыбный соус, которого больше никому, кроме вас не дадут, потому что они сами его весь выпивают в кухне. И блюдо это будет удивительно съедобным, особенно если есть его с этим самым рыбным соусом.

11 февраля 2008

Поспорили сегодня с матерью моего ребёнка о профессиональном образовании.

Я считаю и всегда буду считать, что есть три области человеческой деятельности, в которых профессиональные навыки не то, чтобы не очень нужны, а вообще нахуй не нужны — это поэзия, проза и изобразительное искусство. В последнем случае я готов сделать поправку на то, что если человеку очень хочется заниматься станковой живописью, иконографией или росписью по сырой штукатурке, то ему следует, конечно знать некоторые технические подробности, типа того, как из сырого яйца приготовить немеркнущую краску или чем растворитель номер один отличается от растворителя номер два, а скипидар от вайт-спирита, он же керосин.

Но не более того. Всё остальное наобум.

12 февраля 2008

Однажды минут наверное пятнадцать я думал о роли клоунов в нашей с вами жизни.

С одной стороны они вроде бы удерживают эту самую жизнь от того, чтобы она превратилась в серый порошок. А с другой стороны, если останутся одни только клоуны — это было бы очень страшно.

В общем так до сих пор и не знаю — полезные они или вредные.

12 февраля 2008

Юному Дмитрию Дмитриевичу в нынешний период его жизни больше всего нравятся мультфильмы по сказкам вечных детей человечества: африканские, чукотские, эвенкийские и так далее. От нравоучительных европейцев он немедленно начинает скучать и стучать по клавиатуре. Зато от правдивой истории о том, почему Сова пёстрая, а Ворон чёрный, он давеча пришёл в такое волнение, что схватил телефонную трубку и долго в неё что-то кричал неизвестному собеседнику.

И я с ним согласен. Ведь, если без дураков, то это сведение в миллион раз важнее, чем, например, результаты выборов в Соединённых Штатах Америки. Да какая кому разница, кто там будет президентом — баба или негр?

Я вот человек уже пожилой и при ком только не жил: и при Кеннеди, и при Никсоне, и при Джеральде Форде — и никакой, ни малейшей разницы между ними не заметил.

14 февраля 2008

Солнушко выглянуло. Пора, значит, в деревню. Как-то там поживает мой озимый чеснок?

14 февраля 2008

Случайно узнал о том, что являюсь номинатором премии национальный бестселлер.

Не стал долго думать и решил немедленно изменить Родине — номинирую-ка я туда украинского писателя Жадана, хотя ни разу даже не выпивал с ним водки. А с украинством его пусть там сами как-нибудь разбираются.

Зато если он выиграет, мне дадут три тыщи долларов и я куплю себе в деревню самогонный аппарат и ульев.

16 февраля 2008

А вот чем пахнут дети? Совсем маленькие дети, которые залезают утром к вам в койку и дёргают вас за бороду, если она у вас есть.

Где-то в какой-то литературе, которую я по ошибке читал, писали, что они пахнут «безгрешностью» или «молоком». Но ведь это же неправда.

Они пахнут чем-то другим, но очень-очень знакомым. Но про это знакомое я давным-давно забыл и поэтому даже не знаю, как оно называется.

17 февраля 2008

Я вот думал тут, думал — а к чему вот этот внезапный ужзамужневтерпёж про Косово? Висело оно десять лет и ещё бы десять лет висело, чай не Хуй, а какие-то юридические вопросы.

Но все вдруг внезапно возбудились, стали кричать, что, мол, или сейчас или никогда! а другие стали тут же кричать, что, нет, это мы ни за что и никогда! Вы нас унижаете! Нет, это вы нас унижаете! Вы нам плюёте в рожу! Да! Это мы вам плюём в рожу!

А я так думаю, что всё это от скуки. Всемирный спектакль провисает, зрители начинают скучать и озираться по сторонам. Где новости, блядь? В пакистане перевернулся автобус, в сочи задержан гарри каспаров, в индии изобретён сотовый телефон без экрана и клавиатуры. В Домодедово обрушился продуктовый склад. Всё. Больше на сегодня новостей нет.

Откуда вести прямой репортаж си-эн-эн? О чём писать двести пятидесятым кеглем на первой странице? Скучают боевые журналисты и ржавеют их лейки и блокноты.

А тут, глядишь, чего-нибудь и зашевелится. Ну, не третья мировая, конечно, но стрельнут там, стрельнут тут, кровавый саурон чего-нибудь проскрежещет из своего мордора, а братство кольца обрядится в радужные одежды.

Не получится — так и не получится. Главное — не терять темп. Хорошее повествование должно идти по восходящей, к тому, что в буржуазном литературоведении называется «клаймакс». Ну а потом либо катарсис, либо фрустрация, это кому как повезёт.

22 февраля 2008

Как же всё же хорошо в деревне. Принёс из сарая дров, бросил в печку, стало тепло. Простое действие, простой результат, никаких привходящих условий, типа «а вот если, то может быть, а может быть и нет».

И утром встаёшь не по каким-то там экзистенциальным причинам, а потому, что если не встанешь, то замёрзнешь нахуй.

Совершил сегодня самую выгодную сделку за всю свою жизнь. Встретил возде автолавки соседа, грустного. «Чего, — спрашиваю, — грустный?» «Да тялявизор, — говорит, — сломался, блядь, а матка сериал смотрит, боится серию пропустить». «Так бери, — говорю, — мой, я один хуй его не смотрю и смотреть не собираюсь, у меня и антенны-то нету». «Как это бяри, — сомневается сосед, — вещь ведь! Сломаю яшо. Давай я у тябя яго куплю». «Не, — говорю, — мы ж соседи, нахуй нам эти товарно-денежные отношения, бери так». «Не, так не возьму» — подозревает, видимо какой-то подвох. «Ну ладно, — говорю, — давай меняться. Я тебе телевизор, а ты мне дров — ольхи или берёзы, а то баню уже нечем топить». «Во! — говорит, — вот это разговор! У мяня тут и конь застоялся — жрёт и серет, жрёт и серет».

Заодно договорились про неограниченное количество глины, перемешанной с конским говном — а то у меня печка в бане прохудилась.

В общем, я, похоже, что очень ловкий человек.

24 февраля 2008

Погоды меж тем у нас стоят на диво омерзительные.

Проснулся с утра с намерением попилить дров. Вышел на улицу, там шёл тяжёлый свинцовый дождь, я поёжился и ушёл назад в дом читать про ловлю пресноводных рыб.

Часам к двенадцати развиднелось, выглянуло солнце, пришёл сосед, позвал в баню. Сходил, ничего так, нормально, но больше не пойду — своя грязь, она всё же чище. Выпили за день Советской Армии и Военно-Морского Флота какого-то подозрительного напитка клюквенного цвета, но ничего, живой пока что.

На закате навинтил на объектив фотоаппарата поляризационный фильтр и обошёл дозором наши владения. Там хорошо, но очень сыро. И ветер, это пиздец какой ветер.

24 февраля 2008

Условная моя тёща (ну нету у меня в жизни ничего безусловного) подарила к праздничку устройство «электрический кот» для борьбы с крысами.

У этого устройства, собранного артелью инвалидов из города Смоленска, есть два режима: слышимый человеческому уху и неслышимый.

Если прослушать его в слышимом режиме минуты полторы, то возникает непреодолимое желание найти в сарае верёвку и на ней немедленно удавиться. Но его, к счастью, можно выключить.

В неслышимом режиме можно сидеть рядом с этим устройством вполне безопасно. Только возникают мысли о том, что мне сорок четыре года, денег нет никаких, ума нет и не будет, матери в последний раз отправлял сто долларов в прошлом году и вообще нахуй всё это нужно.

И крысы тоже загрустили, пригорюнились и потянулись к Северной Гавани, чтобы уплыть оттуда на кораблях и больше никогда не вернуться.

То есть устройство вполне работоспособное.

27 февраля 2008

Здесь кончается наше фамильное имение.

29 февраля 2008

А я вот люблю за что-то ворон. Гадкие, конечно, существа, но в своём роде совершенные, как истребитель-убийца.

Ну, типа, просто интересное лицо. Повесил его в своём отдельном журнале для картинок. А там мне пишут: «Да это же Захар Борисович Май!»

Я не знаю, кто такой Захар Борисович Май и поэтому сходил по ключевым словам в яндекс и действительно — это он. Татуировки на пальцах полностью совпадают.

Вопрос: должен ли я немедленно изъять эту картинку из всемирной сети интернет, поскольку мною не было получено от объекта согласие на фотосъёмку?

13 марта 2008

Самый гадкий вид услуг — это те, от которых невозможно отказаться.

Как-то читал в какой-то газете (в поездах иной раз какой только дряни не прочитаешь) интервью с железнодорожным министром Якуниным. В этом интервью он с большой обидой жаловался что, мол, и сам он лично и всё железнодорожное руководство день и ночь трудятся над повышением комфортности перевозок. Устаревшие вагоны изымаются, закупаются новые прекрасные вагоны с кондиционерами и телевизорами, питанием и выходом в сеть интернет. А россияне (у министров и президентов все, кто не они сами, не их родственники или знакомые и не иностранцы, называются «россияне») все как один набиваются в старые душные вагоны и сидят там, прижимая к груди деревянные чемоданчики, глазами лупают.

Ну, министр, конечно не так сказал — он же культурный человек, любит свой народ.

Но вот не понимает он: зачем ехать в душном вагоне, когда можно ехать с кондиционером? Хотя не кто-то там, а министр! Светлая голова — дурака министром не назначат! Но не понимает.

А вот кассирша в билетной кассе понимает: «К сожалению остались только с улучшенным питанием, — говорит. — Будете брать?» Ну, если сильно нужно ехать, так и с улучшенным питанием поедешь, куда тут денешься. И отказаться от этого питания невозможно. И все пассажиры в улучшенном вагоне потом возьмут это питание, рассмотрят, поморщатся да и выбросят. Ну, может быть кто-то съест очень химический йогурт и тоже поморщится.

Или вот взять ЖЖ — там есть статистика.

Многие люди любят статистику: кто пришёл, кто ушёл, у кого чего больше, рейтинги там всякие. Всегда ведь приятно оказаться в не важно каком рейтинге на двадцать пять мест выше какого-нибудь мерзавца. Потому что ты при этом молодец, а он — лузер. Я и сам грешным делом, когда в городе, иной раз туда загляну покормить свою гордыню. Но вообще-то она, эта статистика, мне не очень нужна.

А вот когда я в деревне, она мне очень сильно (извините, я до Пасхи не ругаюсь матом) не нужна. Здесь, если я желаю прочесть какую-то нужную мне запись, я двадцать минут дожидаюсь, пока какой-то сервер собирает с меня статистику. А пока не соберёт, ничего не покажет.

Раньше, говорят, можно было написать куда-то челобитную и это дело отключить, а сейчас, вроде бы, уже нельзя.

Умный человек, если прочитает это нытьё до конца, скажет, что приличные люди ездят туда, где есть выделенная линия или хотя бы вайфай. А если кому-то хочется сидеть в говне и получать интернет со скоростью один килобайт в секунду, да и то если погода не очень облачная, то такому человеку и в интернете-то делать нечего: пусть смотрит себе сериалы по телевизору и не гавкает.

Что я могу на это возразить? И в который уже раз ничего не могу я на это возразить. Могу только повесить голову, взять совковую лопату и идти дальше нагружать свои ржавые вёдра ценным конским говном.

13 марта 2008 — Ночное

Когда ночью начинают лаять соседские собаки, я слегка отодвигаю на окошке штору и тщетно вглядываюсь в темноту — в точности как негодяй Бад из кинофильма Килбил-2.

Музычку бы ещё к этому эдакую тревожную. И мне ковбойскую шляпу. И ещё проигрыватель с грампластинками. Ну и дробовик с солью для полного сходства.

18 марта 2008 — По главной улице 18 марта 2008 — Про Пауков

Ну вот живёт у меня в сортире паучок, даже скорее Паук — солидный очень. То есть прямо сейчас он спит, но когда немного потеплеет, он проснётся.

И будет сидеть в своём углу и ждать, пока в его сетку не попадёт что-то Живое — муха там или ещё кто-то. Тогда он к этому живому подбежит, замотает его по-всякому паутиной, залепит пасть чтобы не орало и снова уйдёт в свой угол ждать, пока оно издохнет. Потом, когда оно помягчеет, съест, выкинет пустую облочку, чтоб не мешалась и будет ждать следующего Живого. Ну или сразу много Живых наловит и будет есть по очереди.

И что его, Паука, за это осуждать что ли? Он делает то, что умеет делать: извлекает из воздуха пищу. Ну не умеет он собирать мёд и опылять клевер, не умеет, хоть лопни. Да, он живёт в сухом сортире, а не мокнет под дождём, но это же не повод его ненавидеть.

Но все почему-то его ненавидят. А спроси почему, так даже и не знают — ну, ног восемь, глаз восемь, волосатый. Шмель вон тоже волосатый. «Нет, — возразят. — Шмель мохнатый».

И если задуматься, то действительно: шмель мохнатый и приятный, а паук волосатый и противный.

Ну, значит, такая у него судьба. Но сам он, похоже, по этому поводу не очень переживает.

28 марта 2008 — Кошмары

Привиделась мне нынче ночью совершеннейшая мерзость: будто бы участвую я в известной художественной акции в зоологическом музее. По счастью не в качестве действующего лица, а вроде наблюдателя.

Акция мне не понравилась: все суетливые какие-то, нервные. Плуцер-Сарно привёл какого-то иностранца, который так скверно говорил по-английски, что я даже побрезговал с ним разговаривать. В общем скучно.

Однако ж, в какой-то момент я, как это часто бывает во сне, вдруг оказался таки без штанов, но зато в позорных семейных трусах в полосочку. Пошёл поссать и попал конечно же в женский туалет. Там, чтобы скрыть конфуз, попросил у какой-то очень московской барышни прикурить, но барышня, посмотрев на меня с отвращением, подала мне десять рублей на покупку штанов, после чего я проснулся в полном отвращении ко всему на свете.

Вышел покурить на крыльцо. А там как раз светает и день будет ясный. В лесу дятел чего-то долбит. Затопил я печку и утешился: тихая наша скучная жизнь куда прекраснее всех этих идиотских художественных акций.

29 марта 2008 — Творческие планы

Придумал блокбастер «Карабас против Бармалея». Основная идея: Зло никак не может победить Зло, а Добро тут вообще не при чём.

Пора искать продюсера.

Совершили вчера с соседом конную поездку в центральную усадьбу Опухлики. Соседу нужно было выправить в сельсовете документ на коня, а мне на себя самого.

Расстояние до деревни Опухлики выражается мнимым числом — сначала это было пятнадцать километров, потом двадцать два, а в приложении к нашей материалистической действительности составило все сорок. Например, выяснилось, что сосед мой близко знаком с абсолютно всеми жителями в радиусе этих самых сорока километров. Если навстречу нам попадался мотоциклет с коляской, то все останавливались и неторопливо обсуждали новости, случившиеся за последние десять лет. Потом сосед кратко сообщал мне полезные сведения о собеседниках, например: «Да это латыш, родную тётку свою зарезал по пьянке», ну или другое что-нибудь интересное.

Кроме того время от времени сосед сворачивал с дороги, останавливался возле какого-нибудь дома, говорил: «Ну, ты тут пока посиди, я щас» и исчезал минут на пятнадцать. Потом возвращался, вытирая усы, и мы ехали дальше.

Закончилось это всё в точности так, как должно было закончиться: уже на обратном пути, как раз тогда, когда мы срезали дорогу напрямки через бывший фашистский аэродром и я не имел ни малейшего представления о том, где мы и кто мы, сосед сказал: «А ябать!», накрылся с головой телогрейкой и заснул.

Ну и что делать? Взял я вожжи и самым грозным голосом крикнул коню «НО!!! А ну пошёл!!! Давай-давай, скотина!»

Кони, даже если они без яиц, не умеют хохотать, поэтому мерин Гоша громко пёрнул и неторопливо с видимым наслаждением посрал. Потом зевнул и побрёл куда-то самым медленным шагом, каким только может ходить конь.

Где-то через час мы добрались до развилки. По моим представлениям о пространстве следовало повернуть налево, но конь повернул направо. Я не стал с ним спорить. И правильно: через полчаса показались знакомые деревья и озеро по правую руку и, стало быть до дому ровно два километра. А дом — это дом, там печка и картошка, и бочка с мусором дымится со вчерашнего дня на огороде, и вообще ничего нет лучше дома.

Тут и сосед проснулся и немедленно выпил вынутого из-под сена напитка чрезвычайно ядовитого цвета. «А ну зар-раза!» — крикнул он коню. Тот дёрнул ушами и прибавил шагу, но не чрезмерно.

В общем всё закончилось хорошо. Ну и что, что собирались обернуться за пять часов, а обернулись за четырнадцать? В автомобиле бы так до сих пор и ездили.

Иллюстративный материал: Деревня Чернуха. Кладбище

11 апреля 2008 — В суету городов

Всякий раз, когда я возвращаюсь в город и спускаюсь в подземную трубу возле витебского вокзала, я напоминаю сам себе радиста Володю из кинофильма Вертикаль, который я в последний раз смотрел в далёком детстве — лет в пять что ли, или может быть шесть. Там этот радист после совершённых в горах подвигов тоже выходил из поезда на площадь трёх вокзалов и шёл в толпе скушных утренних жителей, в точности такой же как они и куда-то среди них исчезал.

Кажется, это было в фильме именно так, хотя я могу ошибаться, потому что с тех пор его ни разу не видел.

Вот и я, ещё вчера повелитель насекомых и огня, от чьих шагов дрожали в своих норах крысы и прижимали к груди розовых, как креветки, младенцев, директор и разнорабочий, истопник и поджигатель, уже на следующий день шмыгаю носом среди пенсионеров в очереди в почтовом отделении и трепещу от опасения, что денег мне возьмут да и не выдадут. Дрянь, в общем, а не человечишко.

Ещё познакомился вчера по случаю с одним артистом. «Это, — говорят, — Саша, вы его наверняка узнали». «Ээ», — говорю я в большом затруднении. «Ну как же! — упрекают, — Он же очень известный! („Да не такой уж я известный“ — смущается артист Саша) Он же в сериале снимался!» Назвали сериал, но я не запомнил. «Извините, — говорю, — я телевизор не смотрю, я его сменял на конский навоз».

Вот ведь подлое это моё городское пижонство: нет бы сказать чистую правду, что сменял в основном на дрова, а навоз был так, довеском. Так нет же! Дрова, они звучат как-то неэффектно, особенно для тех, кто даже не отличает осины от ольхи. А вот навоз — это да! Навоз — это мощно.

Тьфу, дрянь какая. Пора обратно.

11 апреля 2008 — Засор

Больше всего на свете (после Наводнения, конечно) петербуржцы боятся Засора.

Поэтому в каждой петербуржской квартире все сливные отверстия, ведущие в канализационные трубы, обязательно закрыты как минимум одним, а то и сразу тремя ситечками и решёточками. Когда в этих ситечках накапливается достаточно волос, высморканных из ноза козулей и прочей человеческой и нечеловеческой чешуи, петербуржцы любуются на них и радуются: вот как хорошо! а ведь могло всё попасть в трубы и вызвать Засор.

Какой-нибудь глупый приезжий поначалу никак не может этого понять: бывают ведь разные устройства против Засора — вантуз, например, или жидкость может быть специальная. Но на него посмотрят с сожалением, как на всякого приезжего: разве же может какой-то там глупый резиновый вантуз спасти от Засора? Засор — это Засор.

Ведь при Засоре что происходит? Всех жителей временно выселяют из дома на два года (это так говорят, что на два, а на самом деле навсегда) куда-нибудь в актовый зал школы-интерната на улице Партизана Германа, Матроса Дыбенко или Солдата Корзуна. После этого дом разбирают, выламывают из него трубы и оставляют всё просто так валяться, пока куда-нибудь само не денется. Раньше такое могло долго валяться — даже деревья успевали на развалинах вырасти, а сейчас нет, сейчас времена другие: уже через два дня на месте бывшего дома появляется что-нибудь очень грозное с непрозрачными стёклами и электрическими воротами.

А жители всё живут в актовом зале, живут. Те, кто умеет, рожают детей, а остальные пишут каждый день коллективное письмо Губернатору. И Губернатор все эти письма читает и плачет, потому что она тоже мать и тоже женщина.

И у неё дома тоже в каждом сливном отверстии лежат на всякий случай по две решёточки.

21 апреля 2008 — Оптическая иллюзия

Если сидеть перед компьютером с интернетом и каждые тридцать секунд щёлкать по какой-нибудь ссылке или даже просто обновлять картинку, то почти всякий раз он будет показывать что-то новое, а иногда даже и интересное.

Если же вообще не заходить в интернет неделю, а лучше месяц или два, а потом зайти, то можно легко убедиться в том, что ровно ничего нового и уж тем более интересного в нём за это время не произошло.

23 апреля 2008 — Смерть и жизнь

В рейсовом автобусе из Невеля до Изочи, который ходит три раза в неделю, одна старуха рассказывала другой: «Там так замечательно! Чистенько, уютно, приём по часам. Мне очень понравилось!»

Речь, понятное дело, шла о кладбище.

Вообще в Невельском районе к смерти относятся с большой любовью. Например на улице Ленина висит огромная вывеска «Мир цветов», а снизу чуть мельче: «Ритуальные услуги». По-моему очень трогательно.

Но я не стал фотографировать вывеску, потому что не люблю этого делать.

Поэтому в качестве иллюстрации пусть будет картинка просто про рейсовый автобус.

А я ушёл топить печку и варить макароны.

Даже не знаю, зачем я каждый вечер топлю печку, потому что спать потом можно только на полу.

Но я всё равно тупо и упорно её топлю. Потому что мне нравится топить печку.

23 апреля 2008 — Ночное

Нашёл в огороде растение, очень похожее на чеснок. Надрал из него перьев, посыпал ими макароны. Съел.

А потом подумал: откуда же там у меня может быть чеснок, если я его туда не сажал? А что, если это вовсе не чеснок, а ядовитое растение лютик? Или даже белена?

Прислушался к организму: организм бурчит.

Взял фонарик, пошёл снова в огород, выкопал остатки растения с корнем: на вид чеснок. Надкусил: нет не чеснок. Пожевал: опять чеснок. Вот ведь гадость какая!

Плюнул на это растение, послушал в лесу пение собственной моей Совы, пересчитал в небе личные мои звёзды: всё на месте. Всё ж таки я очень жадный.

Включил глушитель личных моих крыс. Спать.

24 апреля 2008 — Кстати о совах

Вот некоторые штуки, которые кажутся очень идиотскими, ну, например Совы Нежные (что может быть ещё более идиотским, чем Совы Нежные? Разве что песня як-цуп-цоп, но её к счастью все давно забыли), при внимательном рассмотрении оказываются вовсе не такими уж идиотскими.

Вот я бывало выйду поздним вечером на крыльцо покурить и вдруг слышу за собою: уй-юй! И у меня на душе сразу станет веселей.

28 апреля 2008 — Городское

Ехал в автобусе с двумя килограммами корюшки в одной руке и картиной «Милицейское танго» в другой. Петербуржцы смотрели на меня благосклонно. Одна бабушка так меня зауважала, что даже попыталась уступить мне место. «Сидите, женщина, сидите», — сделал я ей комплимент.

…Россия и тем ещё отличается от просвещённых стран, что для того, чтобы высказать в кругу самых близких друзей даже не любовь, а всего лишь отсутствие ненависти к царствующему государю, требуется большое мужество.

11 мая 2008

Не нравится мне хозяйство у деда Пахома.

Придёшь к нему за картошкой, а там газончик, цветочки. Хоть бы где доска трухлявая валялась или там ржавая коса с треснутым косовилом. И собаки такие справные, что аж будки за собой на цепях таскают. И картошка прошлогодняя хоть бы одна проросшая, не говоря уже про гнилая.

Прямо хоть сейчас зови корреспондента из районного телевидения и снимай репортаж про возрождение русской деревни.

А по мне в хорошем хозяйстве непременно должны быть заросли крапивы и гнилая кадушка с лягушонками, кривой плетень с дырявыми вёдрами и сваленные за сараем серые доски с видом на закат и заросшую лебедой картошку. И чтобы малина росла где попало и яблоки валялись прямо на земле: бери и ешь.

Вот такое хозяйство я и считаю образцовым и оно у меня почти всё есть. Разве что лебеда ещё не поспела и яблоки не попадали.

11 мая 2008

Кстати о нашем огороде — он справа. Но не расцвёл ещё как следует.

12 мая 2008

А мы девятое мая отпраздновали на горке прямо за нашим огородом. На горке этой когда-то были выстроены великолепные немецкие фортификации по самому последнему слову оборонительной науки. Отличное место: всё вообще простреливается насквозь. Объём выполненных землекопательных работ впечатляет до сих пор.

В позапрошлом году, рассказывают бабки, приезжали немцы из Германии. Спросили где могилки, им показали. Там крестик стоит серенький с тремя перекладинами.

16 мая 2008

Пожил четыре дня в городе. Сделался совершенно больной: никаких тут удобств — если в доме холодно, невозможно затопить печку. Если нет горячей воды, то согреть её можно разве что в чайнике. Тьфу на вашу цивилизацию, ходите и дальше по своим гипермаркетам и гей-клубам, а я поехал обратно.

Да, в следующую пятницу придётся таки посетить город упырей, менеджеров СЗ и прочих ничтожеств (тм), то есть Москву.

Слава уверяет, что в СК произойдёт таки представление моей книжки с картинками. Я впрочем в это не очень верю, но если Слава сказал, Слава сделает.

Я ещё сам толком не знаю во сколько это будет и почём книжка, но когда узнаю, то напишу.

17 мая 2008

Вернулся домой.

Старухи в очереди перед автолавкой неодобрительно посмотрели на мерседес с тонированными стёклами, в котором я приехал с вокзала. Хозяин мерседеса, впрочем, в ходе дорожного разговора неохотно признался, что автомобиль его девяносто первого года, но всё равно лучше чем новый.

Кто-то очевидно побывал в нашем дворе за время моего отсутствия: аллюминиевая проволока, которой я запираю ворота, закручена не по-моему.

Но всё, впрочем, на месте: и зелёный пластмассовый рукомойник и почти новая вилка, которой юный Дмитрий Дмитриевич вспахивал участок.

Обошел посадки: все требуют внимания, кроме хмеля. Хмель — как будто бы тут и родился. Будет у нас к осени нормальная ограда.

Сел на крыльцо, закурил, допил коньяк из дорожной фляжки, выдохнул. Соловьи кудахчут даже средь белого дня. Кукушку ещё месяц назад проходивший по каким-то своим делам мимо Вечный Жид для смеху спросил: «Кукушка-кукушка, сколько мне лет осталось?» Кукушка так до сих пор и кукукает. Ни поесть, ни попить, детей своих забыла и не сдохнуть ей, пока все не отсчитает.

Растопил печку, хотя и тепло, но с печкой ещё теплее, рухнул на гостевой трёхспальный поролон и мгновенно заснул беспробудным сном.

18 мая 2008

Крысы совершенно уже распоясались: стоило только выключить пищалку, как они среди бела дня спиздили со стола полбатона докторской колбасы и принялись запихивать его к себе в нору. За каковым занятием и были застигнуты. А нора-то заткнута колбасой. Пока я ходил в сени за кочергой, они повалили лавку и куда-то таки просочились.

А ведь это было последняя колбаса в доме! Сижу теперь выдумываю на них какую-нибудь антигуманную кару.

20 мая 2008

Да и ладно. Что это я всё про крыс — у нас тут и другие животные тоже живут.

Вот такое например буратино из нашего огорода. С немытой шеей, как это у нас тут принято.

Ещё на горелом болоте за околицей живут неизвестные чёрно-белые птицы, а в небе циркулирует тоже неизвестный летучий хищник. До тех пор, пока у нас нету юных гусей, я отношусь к нему благосклонно и даже восхищаюсь удивительной его аэродинамикой. Замечена была также беременная цапля.

В скворешнике на мёртвой яблоне живут, как это ни удивительно именно скворцы. У скворчиной бабы очень скверный характер.

На Дикой Горке в останках фашистских укреплений проживает одинокий лис, совершенно равнодушный к зрителям. Совы куда-то попрятались, видимо высиживают пучеглазый свой приплод.

Зайцы всё вокруг истоптали, но никто их никогда не видел. Кроты присматриваются к моей редьке и скоро заработают себе яду.

Ну и по мелочи ещё разнообразная чирикающая и жужжащая поебень.

20 мая 2008

Приятно найти в интернете что-нибудь про себя. Сразу чувствуешь себя таким знаменитым — ведь это могут прочитать миллиарды человек! Но не прочитают.

В общем точно узнал из всемирной сети, что в пятницу я должен быть в Москве на вот этом мероприятии.

Альбом этот приурочен к моему сорокалетию, которое произошло четыре с лишним года назад, но тогда по причине моего распиздяйства так и появился. За это время много чего произошло и со мной и в окружающем мире, и я даже толком не помню, что там у этого альбома внутри. Так хоть в пятницу посмотрю.

Ну и вы приходите.

21 мая 2008

А вот кто в курсе: педерастия эта с нахуй никому не нужным английским футболом, она когда примерно закончится? А то мне надо бы съездить в москву, а я не очень люблю усиленное милицейское патрулирование.

26 мая 2008

Меня иногда спрашивают, почему я не заведу себе корову. А потому! Потому, пидарасы, что её нужно кормить каждый день, а иначе она сдохнет.

А я её сегодня не смог бы кормить, потому что был на встрече с немецкими писателями. Нахуя я оказался на этой встрече, это я потом расскажу, когда сам пойму нахуя я оказался на этой встрече.

Пришёл на эту встречу, роюсь по карманам, достаю сигареты оптима: «Курят у вас тут, — спрашиваю, — или не курят?»

Никто не знает, шушукаются: курят или не курят, скорее всего не курят, потому что европа, а может вдруг курят? Побежали узнавать, полчаса не было, тут кто-то прибежала: «Курят! — кричит, — курят! Гюнтер Грас курит — значит все тоже курят!» И закурила тут же.

Ну и Гюнтер Грас тоже вышел вслед за ней с трубкой. Положительный такой старик, основательный. Я бы ему доверил переложить свою печку в бане — он бы не подвёл. Даже думаю — может почитать чего-нибудь из него, что ли.

Хотя основательные люди очень редко пишут хорошие книги, точнее никогда не пишут, но мало ли что бывает.

28 мая 2008

На встрече с немецкими писателями соверженно случайно всплыл закон Ломоносова-Лавуазье, то есть, если в одном месте что-то прибудет, то в другом обязательно убудет. Ну вот у немцев объединились две Германии и тут же развалилось государство неподалёку. За иллюстрацией того, как этот закон сказался на человеческих судьбах, не пришлось даже выходить на улицу, хотя там как раз гастарбайтеры ремонтировали набережную Мойки — иллюстрация, то есть я, сидела прямо тут за столом. Ну да, вот я родился в Казахстане, живу уже почти десять лет в России, у меня тут ребёнок и дом в деревне, я никуда не собираюсь отсюда уезжать, но в любую секунду меня может остановить на улице милиция и всё это прекратить.

Немецкие писатели недоверчиво выслушали перевод из наушников и уточнили: «Вы русский и вам не дают российское гражданство?»

Я не клеветник и вообще люблю свою родину, и поэтому сказал чистую правду: «Нет, мне не отказывают в российском гражданстве. Просто процедура очень сложная, всё время меняется и мне пока не удалось пройти её от начала до конца». Немецкие писатели опять недоверчиво на меня посмотрели, но, поскольку перед тем выяснили из прочитанного мной текста, что я последователь Кафки, решили, видимо, что это моя творческая фантазия и разговор пошёл о чём-то другом. И я сам тут же про это забыл.

Однако вечером после ужина, когда я уже встал, чтобы откланяться, Гюнтер Грасс меня вдруг спросил: «Дмитрий, скажите, вот эта проблема с гражданством — может быть я могу как-то помочь? Я ведь знаком с Путиным, мы с ним встречались?»

Мысль об обращении к Путину показалась мне настолько ни с чем не сообразной, что я в ужасе замахал руками: «Да нет-нет, что вы! Всё в порядке, спасибо большое!»

Но русские писатели, с каковыми мы перед ужином посетили несколько лучших рюмочных Коломны, страшно развеселились: «Давай-давай! — говорят, — Надо написать Документ!»

«А, в смысле, шутка» — сообразил я. Сел и сочинил спотыкающимся почерком документ с таким количеством канцеляризмов, что сам в них заблудился, тем более, что грамм пятьсот у меня уже внутри было. Переводчица перевела документ Гюнтеру Грассу, он посмеялся и подписал. «Данке шон, — сказал я, — Это самый лучший автограф, какой можно придумать».

Шутка кончилась, я надел куртку и взял рюкзак. «Дмитрий, — сказал Грасс совершенно серьёзно. — Если какие-то трудности, я правда напишу Путину».

Я посмотрел на него и понял: ОН действительно напишет. За совершенно ему чужого и даже чуждого хуя с горы из чужой страны — напишет.

«Да нет, Гюнтер, — сказал я. — Спасибо вам огромное, но я что-нибудь придумаю».

Но удивительный всё же старик, сейчас таких уже не делают.

29 мая 2008

К предыдущему.

Я, когда сказал, что таких людей сейчас не делают, вообще-то не подразумевал того, что величие Гюнтера Грасса состоит в том, что он готов совершенно бескорыстно помочь выпившему огороднику из Псковской области. Бескорыстное желание помочь встречается и у нынешних людей, и хотя оно и не повсеместно.

Вот Крусанов правильно сказал, что люди вроде Грасса прошли через такие давления, что из них выдавило всю воду и теперь с ними уже ничего нельзя сделать — ни напугать, ни изменить. Их даже убить нельзя до тех пор, пока они сами не решат умереть.

Примерно так.

========

Ну и картинка. Мне было особенно некогда пыхать в потолок, так что, что вышло, то и вышло.

Ну помер, так помер. Решил я всё же напоследок заглянуть ему внутрь: вдруг там отпал какой-нибудь проводок. Это единственный тип неполадок, которые я умею устранять в электрических приборах, хотя и изучал когда-то давно теоретические основы электротехники, да все до единой эти основы забыл.

Взялся сдирать кожух — не сдирается. Открутил вроде бы все видимые человеческому глазу винты, но нет — какая-то там ещё секретная защёлка. Стал тогда вскрывать его как консервную банку: сначала отвёрткой, потом стамеской, потом гвоздодёром. Сообразительный мальчик Дмитрий Дмитриевич, без которого такое интересное дело не может обойтись в принципе, притащил из сеней кочергу и нанёс ей два удара по кожуху и один себе по ноге. Но не очень сильно и не в первый раз, так что не страшно — синяком больше, синяком меньше, жизнь у него сейчас такая. Но кожух так и не снялся. Так что плюнул я на это дело и оставил всё как есть.

А что случилось, когда я для смеху подключил после всего этого монитор к компьютеру — это даже скучно рассказывать и никакой нет в этом совершенно интриги: заработал монитор лучше прежнего и до сих пор работает. И смотрит по нему Дмитрий Дмитриевич ежевечерне мультфильм про Тоторо от начала и до конца.

Ну а я, чтобы не видеть этот безусловно во всех отношениях прекрасный и замечательный мультфильм в десятый раз, ухожу курить на крыльцо, где наблюдаю всё новые и новые подробности захода солнца за горизонт и маршруты движения хранителей чистого неба из великолукского авиационного полка.

В общем всё хорошо.

14 июля 2008

Заработал вот интернет со вчерашнего дня.

Про то, что мне сейчас действительно интересно, не буду писать, ибо нехуй. Напишу про что-нибудь постороннее.

Получил с утра очень трогательное письмо: директор центра Гёте в городе Петербурге (замечательный такой немец с непроизносимой фамилией и ницшеанскими усами) по просьбе Гюнтера Грасса волнуется о моей судьбе в связи с публикацией в немецкой печати статьи, где упоминается о том, что я живу в Российской Федерации без регистрации. Не повредит ли мне в моей жизни эта публикация?

Искренне меня это тронуло. Какое-нибудь хуйло из интернета, которое напишет, что Горчев провинциальный мудак и сельский антисемит, он хуй когда поинтересуется, чем его слово отзовётся. А нормальные люди, они волнуются — не сделали ли они чего дурного или неловкого.

Я в ответ написал, что если какие-то неприятности и есть, то они ещё до нашей деревни не доехали. И скорее всего кровавая наша гэбня пока что ловит кого-нибудь другого во время скучной своей службы с девяти до восемнадцати с перерывом на честно заработанный обед.

15 июля 2008

А вот это наш дед Пахом.

Он вообще-то фотографироваться всегда отказывается, потому что небритый. Я его сфотографировал украдкой издали телеобъективом.

16 июля 2008

Не очень давно мы с петрозаводским писателем Новиковым сидели на берегу реки Варзуги возле села Кузомень, пили спирт и беседовали о литературе — а о чём ещё можно беседовать на заполярной реке Варзуге? За увлекательным этим разговором кончилась вода, которой я очень искусно разводил спирт (я очень хорошо умею разводить спирт речной водой). Я взял пластмассовое ведро и пошел к реке. Но забыл взять с собой кружку, а разводить спирт водой с песком — это плохо.

Оставил ведро на берегу, пошёл обратно за кружкой, вернулся: ведро уже качается на волнах метрах в трёх от берега и медленно пока ещё направляется сначала в Белое море, а дальше как ему повезёт — может быть попадёт в тёплое течение Гольфстрим и выбросится на берег неподалёку от Мурманска или же обрадует своей неожиданностью полярников, доживающих свой век в ожидании спасительного вертолёта на треснувшей льдине. Или может быть затонет оно во время шторма и совьёт в нём себе гнездо какая-нибудь морская гадина и высидит там пучеглазый свой приплод.

А в воду лезть — ну его нахуй. Оно, хоть и июнь, но по берегу ещё лежит снег.

Ну и вот стою я, значит, на берегу и про всё это размышляю. «Проебал», — утвердительно сказал неслышно подошедший сзади Новиков. «Проебал», — согласился я — тут уж хуй поспоришь.

Новиков не сказал более ни одного слова. Он приволок к воде наполовину собранную байдарку и стал в неё усаживаться. «Новиков! — сказал я устало и мудро (усталось и мудрость — непременные попутчики ежедневного употребления медицинского спирта). — Это ведро. Пластмассовое. Просто ведро».

Новиков меня уже не слушал: он злобно грёб алюминиевым веслом в сторону ведра, но его совершенно очевидно сносило ветром и течением в море. Я отвернулся. Потому что не умею я на это смотреть. Чего блядь делать? Вызывать вертолёты? Бежать в деревню? Броситься в воду и утонуть за компанию?

«Ты, Горчев, проёбщик, — рассказывал мне потом совершенно мокрый писатель Новиков, вернувшийся со спасённым из пучины ведром. — Я тоже был раньше проёбщик. Оно вот так и начинается — сначала ведро, а потом вся твоя жизнь. Вот ты коптилку в прошлый раз проебал…».

Он говорил, говорил, а я сидел и думал: «Хорошо, что мы пока все живы». А ещё я думал о лошади из мультфильма ёжик в тумане: если бы лошадь поплыла за пластмассовым ведром, то она бы точно не вернулась.

21 июля 2008 — Будни сельского антисемита

Что-то давно я не хвастал своей красотой.

Кнопку жал Вова.

21 июля 2008

Первую свою машину человек заводит для того, чтобы она приносила ему какую-то пользу: доехать до того места, куда не ходят поезда, остановиться на обочине и понюхать ромашку. И машина у него соответствующая: копейка, шестёрка или мицубиси семьдесят второго года выпуска.

Потом, если этот человек хоть чуть-чуть внимателен к окружающему миру, он, насмотревшись на средние пальцы правой руки, соображает, что машина — это не средство передвижения и уж тем более не передвижения за ромашками. Она не для того придумана. И на копейке, да хоть на шестёрке или даже в шевроле выпуска волжского нашего наилюбимейшего автомобильного завода имени итальянского коммуниста Пальмиро Тольятти, он будет наблюдать эти пальцы до самого конца его и без того не очень долгой жизни. И тогда покупает он себе автомобиль с чуть-чуть более толстой жопой. Потом ещё чуть-чуть более.

И после этого всё: ни ромашек уже, ни лютиков. Есть пункт А, пункт Бэ и уроды на заднем сидении, которые всё время хочут ссать и тем замедляют передвижение из пункта А в пункт Бэ. Или не замедляют, если потерпят. Тем более, что это не так уж очень сильно сложно.

25 июля 2008

Почитал тут недавно в интернете новости. Оказывается космонавты в космосе сначала вырастили прямо у нас над головой за наши же деньги какого-то жучка, а теперь сажают капусту.

Они охуели, честное слово. Это я могу у себя на огороде сажать капусту, но не сажаю, потому что я не проклятый, чтобы каждый день её поливать. У нас тут невесомости нету. У меня вон клубника сама по себе растёт, так я уже заебался её собирать. И крыжовник уже осыпается — хуй знает, что с ним делать. Что вообще делают из крыжовника?

То бишь о чём я? Да! О космосе.

Так вот, космонавты эти и кто там ими командует, они совершенно напрочь забыли, зачем человечество когда-то так стремилось в этот самый космос. Не за тем оно туда стремилось, чтобы растить там свёклу, окучивать картошку и заводить себе там курей и порося. Человечество может превосходно заниматься этим всем в нашей, например, деревне. Да ещё и корову может себе завести, хотя никто не заводит, потому что сено дорого, доить её каждый день и молоко зимой девать некуда. Но правительство наше над этим думает: вон уже поставило на столбе красный телефон. Правда уже кто-то сломал.

А в космосе человечество мечтало заниматься совсем другими занятиями: летать в астероидном поясе, спасать товарища из колец Юпитера, подавлять бунт роботов и стрелять из ионных пушек.

Коммунисты, правда, ещё мечтали насадить яблонь на Марсе, то есть опять заняться всё тем же земледелием. Но мы, кто постарше, знаем, как коммунисты занимались земледелием — у них и тут-то ничего не росло, а на Марсе бы и подавно.

Но коммунистов давно нету, а теперь вот уже и последнюю мечту человечества проебали. Капусту они содют! Потом к ним дачники начнут туда ездить, потом студенты на сельхозработы. А ботву, суки, куда выкидывать будете?

Всё изгадят. вообще всё.

27 июля 2008 — Цветочки

Вот такую поебень мы выпололи сегодня напрочь из нашего пруда.

Для того, чтобы ловить в этом пруду рыбу, стирать в нём свои кальсоны и полоскать в нём обосранных своих младенцев.

Шучу конечно. Хуй ты её выполешь: одну срубишь — три новых отрастают.

27 июля 2008 — Гитлер, которого мы не знали

Гитлер появился на свет через кесарево сечение. Сечение это он сделал сам, ногтём мизинца.

Тем же ногтём он перерезал горло своему брату-близнецу, который полз следующим.

***

Родился Гитлер с четырьмя ногами, две из которых были деревянные и вскоре отсохли.

***

До шести месяцев Гитлер каждую ночь насиловал спящую мать.

***

За время грудного вскармливания Гитлер съел обе груди своей матери и с тех пор мяса больше не ел.

***

В детстве Гитлер мечтал стать скульптором. Первую свою скульптуру он вырезал из соседской кошки.

***

Однокласники дразнили Гитлера за смешные усы под носом. Все они позже умерли.

***

Однажды Ленин, находясь проездом в Австрии, пригласил Гитлера к себе в номер, угостил конфетами и стал гладить по коленке. С тех пор Гитлер не любил картавых, лысых, бородатых, коммунистов, педерастов и вообще всех.

***

Умер Гитлер от брюшного тифа в шестнадцатом году на русском фронте.

27 июля 2008 — Карточки

Удивительное свойство т. н. «культурного» человека: когда ему предъявляют некое произведение, не важно что — картину, фильм, песенку или текст, он немедленно начинает со страшной скоростью рыться в картотеке у себя в голове: а на что это похоже? Как только находится нужная карточка, он вздыхает облегчённо, закидывает ногу на ногу и сообщает своё Мнение: «Неплохо — в стиле Брейгеля, но не Брейгель, конечно». Или «беспомощное подражание Бродскому». Или «фу! Да это же какой-то владимирский централ!»

Если же вдруг случается, что нужная карточка никак не находится, он начинает нервничать и дёргать за рукав тех людей, у которых есть карточки вообще на всё, то есть знатоков искусств: «А это Искусство или поделка? А нравится это мне или не нравится? А это вообще что?»

Если бы он спросил об этом человека некультурного, тот бы ему ответил: «Да это же дрисня какая-то по стенке размазана!» А знаток искусств авторитетно объяснит зачем эта дрисня, почему, и в русле какого течения она туда надристана.

И человек тогда успокаиватся, заводит в голове новую карточку и чувствует себя ещё более культурным.

Впрочем я и сам такой же.

Починили руку, прибили гвоздями, нарисовали обратно улыбку, научили есть луковицу.

— Ты кто? — спросили в последний раз.

Молчит. Ничего не понимает. «Да и хуй с тобой» — сказали.

Внезапно что-то понял, заворочался: «Я никто, меня нет, можно начинать всё сначала», — сказал он в пустоту.

А потом он подумал о том, что после смерти у него не будет головы и думать будет уже нечем.

Ну и успокоился.

2 августа 2008 — Шутники

Два раза за день наткнулся на упоминание «первой письменной шутки человечества» по мнению британских учёных.

Я не знаю, какие там в Британии учёные, возможно даже, что они не умеют читать. Потому что если бы они умели читать, то знали бы, что самая первая шутка была: «Приколись пацаны как папаша нажралсо».

7 августа 2008

Что-то я решительно запутался.

Вот скажите, эти понятия «достойный уровень жизни» или «качество жизни» — они про что? Вёл ли достойную жизнь, например, Серафим Саровский, который десять лет просидел в ямке, кушая капустный лист? Или же прав один мой знакомый нижегородский психиатр, который сказал, что это был их клиент? Каково было качество жизни у условного рембрандта, не попавшего в обойму к тогдашним галеристам?

Да взять опять же того же Александра Сергеича: он очень сильно старался вести достойную высококачественную жизнь, а чем всё кончилось?

Нет, я не до такой степени дурак, чтобы не знать разницы между физикой и метафизикой. Но примерно раз в месяц, когда я вытаскиваю за цепь из-под сортира корыто, полное говна, задумываюсь: а вот если бы у меня был унитаз с подогревом и вытирателем жопы, стала бы моя жизнь более достойной?

А хуй его знает, не нахожу ответа.

8 августа 2008 — Война

Блядь! Мало картошки посеяли.

13 августа 2008

Съездил на четыре дня в город Петербург.

Ничего, оказывается, не забыл, где там что расположено: садился в нужные автобусы, выходил на правильных станциях, вовремя оплачивал проезд. Город замечательный, я его страшно люблю, но я чай не турист, чтобы осматривать его достопримечательности.

Купил пылесос — очень полезная в деревенской жизни штука. Посмотрел интернет с картинками (у меня он обычно без картинок) — кругом война.

Сходили с Дмитрием Дмитриевичем в Сосновку (когда же я там был в последний раз?) — там развелось огромное количество ничего не страшащихся белок. Дмитрий Дмитриевич нашёл без моей помощи малину — с его-то ростом это просто, а мне сверху ничего не видно. Поели.

Потом я сел на поезд и поехал обратно.

Приехал среди ночи, взял фонарик, пошёл в огород, вырвал из зарослей огурец, выпил водки, закусил, сел на крыльцо и закурил. Темно кругом, все спят.

13 августа 2008

Не умею смотреть фотографии на которых небо белое.

Я понимаю логику фотоаппарата, который считает, что самое важное — это лица, которые жарят шашлык или занимаются ещё чем-нибудь полезным, но лично я логики этой не разделяю. Я бы скорее пренебрёг лицами.

Да и фотографий я тоже впрочем не люблю. Лучше бы буквами.

13 августа 2008 — Последняя песня Буратино

Они нарисовали мне рот и хотят чтобы я говорил.

Они сделали мне голову и хотят, чтобы я ею думал.

Они просверлили мне глаза и хотят, чтобы я ими видел.

Они просверлили мне нос и хотят, чтобы я этим нюхал.

Они натянули на меня новую кожу, чтобы мне было жарко и страшно.

Но когда откроется рот, я скажу им одно только слово:

Только одно: пошли вы все нахуй.

21 августа 2008

С интересом думаю: это я прохожу мимо жизни или же жизнь проходит мимо меня?

Читаю иногда в интернете остроумнейшие и проницательнейшие геополитические размышления в связи с сами знаете чем, восхищаюсь прозорливостью авторов, но вскоре впрочем начинаю скучать и иду колоть дрова.

Нам тут как раз вчера подвезли машину великолепнейших ольховых дров ярко оранжевого цвета на срезе. Колоть их — одно наслаждение, особенно немецким народным колуном Фольксхаммер. Увы, но в родимом отечестве секрет изготовления колунов забыт, похоже уже навсегда.

Иногда правда усаживаюсь за компьютер и пытаюсь написать что-нибудь тоже умное, но выходит совершеннейшая чепуха. Так, например, сочинил на днях историю про человека, который спрятался от всех в бородавке на собственном туловище.

Ну и так далее.

28 августа 2008

— Дяденька, дяденька! А чего они!

— А чего они?

— А они опять Империю строют. А мы договорились что больше уже никто Империю не строит. Мы честные, мы не строим, договорились же. А они строют.

— А вам чего?

— А нам обидно. Мы бы тоже построили.

— Вы бы?

— Мы бы! У нас раньше вон какая империя была!

— Да вы на жопу свою посмотрите — какая вам Империя?

— А мы похудеем, похудеем! И построим!

— Построите, конечно, а пока спать.

— Не хотииим спать.

— Ну тогда покушайте. Что там у вас — лягушку покушайте или макаронов. А потом спать.

— И сосиску!

— И сосиску тоже. И книжку читать.

Все спят. Дяденька выбирается из-под одеяла, выключает выключатель.

Стоит в темноте. Снова включает.

— О! Светло стало, — думает.

29 августа 2008

Вот и лето кончилось, как будто бы его и не было.

Солнце, когда выглянет, то вроде бы опять тепло, но не так, чтобы очень.

Как-то маловато.

А ещё я люблю наш дом за то, что всё в нём слегка непрямоугольное.

29 августа 2008

Получил с адреса на мейлру приглашение поучаствовать в передаче школа злословия.

Независимо от правдоподобности приглашения задумался: а пошёл бы я на эту передачу или бы не пошёл? Чисто теоретически.

Я однажды участвовал в совместном мероприятии с Татьяной Никитишной в ныне уже несуществующем заведении кво вадис, что было когда-то на невском. Или может быть до сих пор есть, но там уже совсем другие хозяева.

Собрались там тогда разные люди: популярный в те времена наркоман Баян Ширянов, Лёха Андреев, знаменитый тем, что подрался однажды с писателем Лукьяненко, митёк второго поколения на шэ но не Шинкарёв, писатель Житинский, ну и я в уголке. Сидели поначалу все тихо, ждали начала мероприятия, пили себе пиво. Тут значит заходит огромная такая Татьяна Никитишна, усаживается посередине и всё кругом выжигает напалмом. Потом спрашивает а где тут у вас курят, уходит за занавеску и оттуда валят гигантские клубы дыма. Потом возвращается, дожигает всё, что осталось живое и уезжает в автомобиле.

Нет, ни за что. Я её боюсь.

30 августа 2008

В деревне кончился дачный сезон. В очереди к автолавке стоят постоянные и неизменные баба Маруся, баба Тамара, баба Аня, Медведиха да Генька. «А Райка где?» — спрашивает кто-то. «На похороны уехала — пашкин Колька помер». «Так молодой же!» «А все мрут — хоть молодой, хоть не молодой».

Все снова стали внимательны друг к другу — впереди целая зима, и к кому бежать, если что — вариантов немного. «Катечка ваша вернётся ли?» — спрашивают меня. «Вернётся, — отвечаю. — Мы тут озимые будем сажать — чеснок, лук, редьку». «Мальчик у вас хороший, — отмечают невпопад. — Не капризный». Да я и сам знаю, что хороший.

Самый первый дом при въезде в деревню сняли москвичи: муж, жена и мальчик лет трёх. Собираются зимовать. К лавке пока не ходят, привезли видимо с собой припасов. Ничего, выйдут. Припасы, они рано или поздно кончаются. Посмотрим, что за люди.

Осень, совсем осень.

Меня тут некоторые спрашивают с осуждением, мол, неужто я и вправду собрался сходить в телевидение.

А и собрался! У нас тут в деревне летом отключили все каналы, кроме первого и энтэвэ, а на остальное, говорят, покупайте тарелку за восемь тысяч. А восемь лишних тысяч тут ни у кого никогда не было и не будет, так что и смотрят все послушно эти последние два канала.

А там вдруг я! Хоть и сам не увижу, потому что у меня телевизора нет, но зато у всех остальных-то шести жителей есть. И меня сразу пропустят без очереди в автолавку, где я куплю блок сигарет оптима красных, два окорочка и бутылку водки благодать для настоек и притираний. И из центральной усадьбы Опухлики пришлют мне машину дров и баллон, полный пропанового газа.

И никто, никто уже больше не украдёт у меня колун.

4 сентября 2008

Выступили вчера с Миней в заведении артефак, что где-то на б. дмитровке.

Я и раньше-то был так себе читалец вслух, а в деревне и вовсе разучился. Пора уже пожалуй окончательно прекращать это занятие. Но ничего, морду не набили и даже налили коньяку и подарили майку с надписью «Мы понаехали тут». Буду носить её в деревне.

Есть, кстати, коммерческая идея: дополнительно к этой надписи разместить благодарность «Дякую тебе, Боже, що я не москаль», «эмо сакс», портреты Саакашвили, Медведева, Буша, звезду и полумесяц, свастику, могендавид, куриную лапу, букву А в кружочке, зенит-чемпион, православный крест и пентаграмму, для того, чтобы гарантированно вызывать неприязнь в абсолютно любом месте этого мира.

Впрочем, возможно, что это уже осуществлено.

После выступления и подписания книжек я пожаловался Мине на свою отвратительнейшую память на лица, из-за которой мне всё время неудобно перед собеседниками. Миня мне посочувствовал и похвастал, что у него-то эта самая память совершенно безупречная и он всегда обязательно узнает любого человека, если хотя бы раз его видел.

Тут, значит, подходит к нашему столу какой-то бородатый человек. «Привет!» — говорит и без спросу усаживается за стол (я-то его сразу узнал по наглым интонациям). «Здравствуйте» — отвечает Миня с интеллигентной, но не очень умело скрываемой неприязнью. «Миня, — говорю. — Это же Лёха Андреев».

Миня секунд тридцать моргает глазами и говорит: «Вот же блядь! Не узнал!»

И они тут же с Лёхой завели никому не понятный разговор о тонкостях японской поэзии.

Ну а если кто-то не знает, кто такой Лёха Андреев, он может и дальше про это не знать — это, вообще-то не так уж и существенно.

6 сентября 2008

Вот же блядь Москва. У меня в деревне интернет через телефон работает раз в десять быстрее. А тут ни почту не почитать, ни узнать, как там в африке. Один вот семажик работает, а больше нихуя.

Ну и ладно. Я зато сижу наконец-то совершенно одинокий в тридцати километрах от мкада. Прекрасные хозяева дома

Слава {с. н.} и жена его Юля оставили мне ключи для того чтобы я смог мысленно подготовиться к завтрашней встрече со страшным. Пообещал им не выпивать в доме всё спиртное — я ж не какой-нибудь граф деляфер, я столько не выпью.

Тут неплохо — почти как деревня, только игрушечная, километрах в трёх даже поёт петух, но наверняка фальшивый. Обшито всё вагонкой, а всё равно шесть соток и можно их обойти за пять минут. Я вот в своих угодьях в некоторых местах никогда не бывал, потому что идти туда далеко, а делать там абсолютно нехуй.

Строители, которые с самого раннего утра очень усердно рычали и визжали своими макитами и штихлями (я с некоторых пор тоже немного разбираюсь в этих предметах), после отъезда настоящих хозяев ушли на долговременный свой обед и не издают более ни единого звука.

Хорошо.

Завтра схожу в телевидение, потом уеду в Киев и тут же вернусь обратно и стану наконец гражданином это унылой и никому, кроме меня, нахуй не нужной родины.

7 сентября 2008

Краткое сообщение от имени и по поручению уважаемого Горчева: завтра, с 14 до 17 часов, его можно будет видеть в пивном клубе «Бочка Хмельная», в городе Киеве, ул. Хмельницкого 3-Б1. Также в клубе будет некоторое количество книжек, которые можно приобрести. Наверное, даже с автографом — но это уж как повезет.

7 сентября 2008

Люблю наблюдать за раскладками клавиатур (помимо дефолтного английского) на компьютерах в разных странах. В Швеции были польский, финский и шведский. Я им без спросу установил русский. В Литве были литовский и иврит. Тут, в почтамте на Крещатике есть украинский, русский и немецкий.

Надо бы написать исследование (не забыть: украинские компьютеры не любят букву Ё).

Был вчера в телевидении. Из той хуйни, которую я там напиздел за полтора часа можно нарезать абсолютно любой мой портрет. так что вряд ли стану сам смотреть. Татьяна Никитична и Дуня добрые и замечательные, но очень усталые — они на работе.

Стол посреди какого-то авиационного ангара в начале разговора немного тёплый от студийного освещения, потом становится теплее, потом горячее, а когда к нему уже нельзя притронуться, то значит всё — конец разговора, кончилась передача.

«И немедленно выпил» — помечтал я уже выйдя на воздух, но было нечего и негде.

Так что выпил уже только на киевском вокзале и сегодня с утра уже в Киеве. Киев особенно хорош воскресным утром. На улице никого: ни Ющенко, ни Тимощенко, ни Януковича, одни только туристы фотографируются на фоне скульптуры покойного артиста Гердта.

Предыдущее сообщение о том, где я собираюсь провести те несколько отпущенных мне часов в прекрасном этом городе, в силе.

9 сентября 2008

«Неубедительно вводите в заблуждение, — сказал мне украинский пограничник, когда я расказал ему зачем посещал Украину и куда из неё направляюсь. — Документ, что вы писатель есть?» А вот документ-то я давным-давно проебал. «Сейчас», — говорю.

Зашёл в купе, поднял нижнюю полку, вынул из рундука рюкзак, засунул в него руку по локоть, долго рылся, выудил со дна. «Вот, — говорю. — книжка».

Пограничник открыл книжку где-то на середине, прочитал какой-то короткий текст, поморщился. Потом открыл книжку на последней странице и тщательно сверил выходные данные с моим паспортом. Ещё раз сверил фотографию в паспорте со мной. Неохотно достал штемпель, шлёпнул. Снова прочитал текст.

«Могу подарить» — сказал я. «Да зачем мне» — ответил пограничник и ушёл наконец.

Я заглянул в купе проводницы: «Извините, чаю можно?» «Чаю?» — лукаво спросила проводница. «Ну ладно-ладно, — согласился я. — Давайте пива». Пиво — оболонь как всегда, другого в украинских поездах не бывает. Ну и ладно, оболонь — тоже пиво, мокрое, и то уже хорошо.

Пошёл в нерабочий тамбур, сел на табуретку (замечательное изобретение для нерабочего тамбура), выпил пиво, вернулся в вагон: снова украинская таможня, на этот раз в виде женщины. Дышит. Тема сисек раскрыта полностью и навсегда. Ещё один кубический сантиметр — и пуговицам на гимнастёрке пиздец.

Идёт сразу ко мне. «Это вы писатель», — спрашивает. «Я!», — отвечаю, ни секунды не сомневаясь. В таких случаях рефлексия губительна. «Вы тут книжку предлагали, можно?» «Вам можно всё» — я хамею моментально, это хорошо знают все родные мои и близкие. «А подпишете?» Подписал. Прочитала, жарко зарделась: «Ну вы сразу комплименты!» «Девушка! — сказал я по-писательски строго. — Я не делаю комплиментов. Я пишу только о том, что вижу».

Ушла. Я опять пошёл в нерабочий тамбур покурить. Тут пришёл российский, то есть наверное белорусский, пограничник с унылыми усами. Вставил мой паспорт в отверстие на животе, прочитал обо мне всё то, что я, если повезёт, узнаю только на Страшном Суде, ничуть не удивился, шлёпнул в мой паспорт неразборчивую надпись красными чернилами и ушёл навсегда, так и не поздоровавшись и не попрощавшись.

Я снова дома.

10 сентября 2008 — Разбираю фотографии из путешествия

Это Миня Бару.

Вот за что я и люблю свой фотоаппарат: он старый, больной, промахивается всё время заржавелым своим автофокусом, шумит страшно ни разу не протёртой своей матрицей, но иногда вдруг выдаёт именно ту картинку, которую должен. То есть ту, которая не обязана быть Хорошей Фотографией, а обязана совпасть с той картинкой, которая и так уже есть в моей голове.

10 сентября 2008 — Минск

Неожиданно для себя попал в город Минск. Там перецепляли наш вагон из Киева и стоянка получилась аж на два часа, так что я вышел немного прогуляться. Недалеко, конечно — туда-сюда по улице Кiрава.

Практически немедленно пришлось выкинуть из головы две легенды: о том, что Минск — необычайно чистый город, и что Батька будто бы изгнал из Белоруссии макдональц.

Но впрочем о том, что не всё ладно в царстве Лукашенки, я догадался ещё летом, когда купил однажды в автолавке упаковку белорусских спичек — из них зажигалась хорошо, если каждая десятая. С тех пор покупаю липецкие.

А так вообще город мне понравился: роскошный сталинский ампир с солдатами со штыками на привокзальной площади, медная пионерка с какой-то хуйнёй в руках и натёртой до блеска левой ногой, возвращающиеся с ночной смены бляди и удивительное для понедельничного утра отсутствие автомобилей. Хотя, возможно, было просто ещё слишком рано.

Неприятное: пиво продают с восьми утра. А не очень-то и хотелось.

11 сентября 2008

Ещё на остановке в Минске к нашему вагону подошла соседняя проводница: «Мужчины тут есть?» — спросила. Я оглянулся вокруг — мужчин, кроме меня, не было. «Что там у вас?» — спрашиваю. «Да вот площадка между вагонами не поднимается, а нас сейчас будут перецеплять».

Ну пошли в её вагон, даёт она мне какой-то ржавый топор, я повертел его в руках. «Кочерга есть?» — спрашиваю. Принесла кочергу. Я ебанул по такой особой штуке сбоку (руки-то помнят), поднял площадку.

«Ой, — говорит проводница, — как вы ловко!»

Ага, ловко. Нас однажды с напарником моим Волохой после отбытия наказания за пьянство в рейсе назначили командовать вагоном номер тринадцать дополнительного летнего поезда Алма-Ата-Красноярск, составленного из списанных вагонов. Так там женщины ходили в сортир исключительно парами: одна исправляла внутри свои нужды, а другая в это время держала дверь, чтобы она не ебанулась внутрь и не убила её товарку нахуй. Потом они менялись местами.

Мы на каждой остановке выносили эту дверь на соседние рельсы и пиздили её изо всех сил кочергой, потом ставили обратно. Дверь стояла минут двадцать, а потом опять падала внутрь. Всегда внутрь, хоть бы раз, сволочь, выпала наружу.

15 сентября 2008 — Ну и я про коллайдер

Большой адронный коллайдер, длиной 27 километров был построен за 10 миллиардов долларов. На эти же деньги можно построить 13 километров четвертого транспортного кольца в Москве.

Из чего совершенно очевидно следует, что вокруг Москвы нужно строить не четвёртое транспортное кольцо, а Охуеть Какой Большой Адронный Коллайдер. Денег на это уйдёт в два раза меньше, а результат будет не в пример лучше.

Ведь когда он раскрутится на полную мощность, город Москва наконец превратится в самый настоящий Небесный Град Иерусалим и поплывёт, поплывёт прочь от нас в расчищеном аэропланами небе туда, где нет уже никаких колец: ни бульварного, ни садового, ни всевластья, ни нибелунгов, ни колец юпитера.

И мы будем стоять внизу, задрав головы, и в последний раз завидовать счастливым москвичам. А потом вернёмся обратно в неказистые свои избы и нажрёмся от горя кислой водкой как свиньи: нас-то эти блядские москвичи на Небо с собой не взяли!

Ну, а если этот коллайдер сработает как-то не так, то никому не будет за это стыдно, потому что этого уже решительно никто не заметит.

17 сентября 2008 — Про любовь

Им нахуй не нужна твоя любовь. Это тебе нужна твоя любовь к ним.

18 сентября 2008

А вот собака Степан.

Завидев выходящего на крыльцо меня, собака Степан обсирается от счастья, даже если я вышел без ливерной колбасы в руках.

«А ну пресмыкайся!» — говорю я ему грозно. Пресмыкается: ползает по земле и лижет ботинки. «Ну и чмо же ты, Степан!» — говорю я с неудовольствием. Степан чувствует неудовольствие, понимает, что сделал что-то не так, заглядывает в глаза, восторженно дышит, потеет языком.

В то время, когда я не выхожу на крыльцо, собака Степан роет под сараем подземный ход. Метра два уже выкопал, перегрыз там доски, вытащил наружу, теперь копает дальше.

Мечтает о тех временах, когда эта гнида (то есть я) больше уже никогда не будет его унижать.

Впрочем, когда я спускаю его с поводка, он всегда возвращается: жрать-то хочется.

22 сентября 2008 — Интеллигенция

Замечательное рассуждение про интеллигенцию {с. н.}. Очень мне понравился термин «простецы». По-настоящиему интеллигентный человек никогда не скажет некрасивое слово «быдло». А слово «простец» — оно даже в некотором роде уважительное. Простой — это ведь значит цельный, то есть, крепкий, всё ему нипочём.

А вообще всё верно. Ну учёные — да шут с ними, с учёными, пусть про них министр Фурсенко думает. А вот интеллигенция, настоящая интеллигенция — где она? Нету, вышла вся. Кто поумнее да пободрее — те все давно уехали. А те, кто остались — на них же больно смотреть — сидят всё в тех же кухнях и ругают теми же словами всё тот же самый кровавый режим.

Редко-редко вынесет случайный обрывок былой могучей прослойки из кухни на какой-нибудь марш несогласных. И несогласные помоложе, лимоновцы там или каспаровцы, не успеют даже рот разинуть, мол, это что ещё за чучело? а уж хрустнули пластмассовые очки под железной милицейской пятой, свалился на землю фетровый берет — и поминай как звали.

А ведь какая была силища! Пусть мало кто из них выходил на Красную площадь в знак протеста, но тихими героями были все. Один по восемь часов пил на работе чай, чтобы не помогать ненавистному режиму, другой не закрывал кран в ванной, чтобы у ненавистного режима осталось поменьше воды, третий набивал на машинке одним пальцем архипелаг гулаг, четвёртый слушал под одеялом немецкую волну, и так год за годом и день за днём.

И, наконец, настал день и все они вышли на улицу, и увидели, что они не одиноки, и пошли на площади. И там, глядя в неподкупные глаза Анатолия Собчака, Гавриила Попова и Бориса Ельцина, взялись за руки и стали раскачиваться из стороны в сторону. Вот тут-то и закачался отовсюду подгрызенный и подпиленный колосс. Поскрипел-поскрипел, да и рухнул, подняв огромную тучу пыли.

А когда пыль немного осела, то оказалось, что не осталось уже ничего: ни НИИ, ни КБ, ни СКБ. Лишь носит сквозняк по пустым коридорам листы из чьих-то диссертаций с рубчатыми отпечатками тяжёлых ботинок, да звенят под ногами стрелянные гильзы.

«Можно ли ещё возродить интеллигенцию в той стране?» — спросит уже в наше время один соратник по тогдашней борьбе другого соратника. «Нет, — честно и печально ответит тот. — Поздно. Связь времён прервалась». Они замолчат и снова будут задумчиво смотреть на садящееся в океан солнце.

И ведь действительно — интеллигенция вырастает не за годы или десятилетия, а за поколения, да и то, если есть достойные примеры. А где они, эти примеры? Кто тут у нас настоящий интеллигент? Никита, что ли Михалков? Да он, поди, и Чехова-то не читал.

Кто научит нас так помочь гостю надеть пальто, чтобы он не подумал, что мы ебанулись? Кто покажет, какой из этих ложек кушают ростбиф? Кто заставит правильно сморкаться на людях, в конце концов? Ведь нас, как ни учи, а всё получается то в штору, то на тротуар.

И сколько лет нужно шарикову, чтобы научиться держать вилку в левой руке, а ножик в правой? Я вот тридцать лет уже учусь-учусь, а всё без толку: поковыряю, бывало, левой рукой, поковыряю — да и брошу этот поганый ножик. А то эдак и голодным останешься.

23 сентября 2008

А вот ещё расскажите мне, пожалуйста, что такое «состоявшийся человек».

Ну, вот он состоялся. Это законченное действие. То есть совершённое (вот тут-то как раз очень важна буква ё). А дальше чего делает?

28 сентября 2008

Пулковская обсерватория, в которой я почему-то до сих пор не бывал, очень похожа на планету Татуин (если кто-нибудь знает, что это такое).

Мне там страшно понравилось.

Вот тут ещё и тут {нет фото}.

29 сентября 2008

Отпраздновали вчера.

Пора в деревню.

29 сентября 2008

Витебский вокзал города Петербурга — это такой совмещённый аналог Казанского и Киевского вокзалов города Москвы.

Остальные вокзалы в Петербурге очень скучные. Московский, скажем, — ну что в нём интересного? Ездят с него в основном артисты телевизионных сериалов туда-сюда, туда-сюда, заебали уже. Ну и офисные работники, конечно. Все офисные работники в Москве родом из Петербурга, это давно установленный факт. Возят стареньким своим родителям свежие овощи из гастронома Ашан.

С Ладожского вокзала поезда уходят в разнообразные ебеня: Петрозаводск, Мурманск, Кандалакша, Вологда, Апатиты. Пассажиры там либо заскорузлые поморы, либо никому нахуй не нужные байдарочники и любители пения у костра.

С Финляндского ездят совсем уже какие-то идиоты. Я не знаю, сколько стоит спальный билет на поезд до Хельсинок, но точно знаю, что с площади Восстания то же самое стоит десять евров и поэтому в поезде ни один нормальный сигаретный спекулянт не поедет, даже если его предварительно расстрелять.

С Балтийского не знаю чего ездит. Кажется только дачные электрички.

В Варшавском нынче боулинг.

А вот Витебский! О, Витебский! Все гастарбайтеры, которые не таджики, ездят на родину с нелегальных своих работ через Витебский вокзал: молдаване, гагаузы, белорусы, украинцы, да кого там только не встретишь. И все пьяные и у всех просроченная регистрация, если она вообще когда-то была.

И милиция на Витебском вокзале такая румяная, какой более нигде в мрачном городе Петербурге не встретишь. Она даже не шевелится (а то треснут штаны на жопе), а только делает жесты пальцем — иди, мол, сюда, нелегальная сволочь, выворачивайся.

Отправлением в наряд по Витебскому вокзалу награждают особо отличившихся сотрудников.

Я, впрочем, хожу по Витебскому вокзалу совершенно невозбранно. У милиции, у неё же рентгеновское зрение. И что она им видит в моём рюкзаке? Два валенка видит с галошами: в одном валенке колун, во втором от него топорище. Запасные носки. Книжка, неинтересная. Давно снятый с производства фотоаппарат.

В кармане штанов пятьсот рублей на обратный путь.

Очень уж я ненажористый, даже и пальцем махать лень.

29 сентября 2008

Внутри все поезда, отходящие от Витебского вокзала, очень разные.

В брестском поезде пассажиры всё время падают с полок (я как-то про это уже писал). В кишинёвском стоят огромные чемоданы и внутри них что-то булькает при резком торможении. Никто ничего не пьёт, но все сели трезвые, а через полчаса уже пьяные. Милицейский наряд проходит по составу каждые двадцать минут и всякий раз за этим нарядом плетётся длинный хвост из искренне разводящих руками молдаван.

Самый плохой поезд — одесский. В нём всегда едет очень много цыган. Я не знаю, почему это так, возможно, цыгане окупировали освобождённые от евреев Жмеринку и Бердичев. И цыгане эти самого последнего разбора, неприятные. У нас тут в деревне тоже иногда появляются цыгане, но вежливые: сначала спросят у хозяина разрешения и только потом спиздят. Ну я, вот, хозяин, ладно, говорю, спиздите, чего вам там приглянулось, я же понимаю, что вам без этого нельзя. А то иначе ведь не цыгане получаются, а какая-то совсем уже бессмысленая хуйня. Коня уже даже спиздить не у кого.

А сегодня вот ехал во львовском. Абсолютная тишина. В тамбуре никто кроме меня не курит. Все женщины младше пятидесяти лет блондинки и все ненастоящие. В купе возле туалета — две монахини, пропитавшие всё пространство вокруг себя тем самым характерным запахом, который появляется, когда жизнь разложилась на плесень и липовый мёд.

Я проехал в этом поезде часа три, не сказавши ни единого слова и так бы ничего и не сказал, если бы тётка с тележкой из ресторана не перегородила весь проход, когда я как раз шёл, чтобы молча покурить.

«Э?» — спросил я невразумительно. «Дуже швыдкой! — ответила тётка таким базарным голосом, какого я не слышал, пожалуй, со времён Советского Союза. — Чекайте!» «Та чекаю я, чекаю!» — раздражённо ответил я.

И только потом уже, куря в тамбуре, подумал про то, что каких-нибудь года полтора назад я бы даже не понял, чего она вообще сказала.

30 сентября 2008

Очень хотелось бы рассказать историю про соседа и Мёртвого Коня, да вот хуй там.

Ещё летом, помню, стоял я в очереди к автолавке, разговорился с приезжим дачником (он родился и вырос тут, но живёт сейчас в Риге, отсюда до неё совсем недалеко) про возможность выхода в интернет из нашей всеми забытой деревни. «Я, вот, — говорю, — выхожу через телефон, вполне прилично работает». «Да я знаю, — ответил дачник по-прибалтийски равнодушно. — Я ваш журнал читаю».

Соседка из дома напротив позже сделала замечание про то, что вывешенная мною фотография про аистов не соответствует действительности: брачные игры у этих самых аистов не могут происходить осенью.

Ну и всё, и пиздец. Интернет, как и было предсказано, проник в самые глухие щели.

Стало быть, теперь можно писать только про погоду и природу.

Ну ладно, отопление, водоснабжение и канализация меня не интересуют вообще никак: у меня есть три печки, машина дров, вода из скважины и сортир во дворе. Воду из скважины, правда, качает электрический насос и, если отключат электричество, она сразу кончится. Но зато за околицей есть родник, который никогда не замерзает.

Картошки, как я уже говорил, мы посадили мало и всю давно съели. Это плохо — когда начнётся голод, соседи свою не продадут, даже если у нас будут деньги, если эти деньги вообще ещё будут. Ну да ладно — до весны дожить можно: в озере рыба — пару щук за день на жерлицу можно поймать даже в январе. Зайцы весь огород истоптали, а ставить силки — не такая уж непосильная наука. Да в конце концов всегда можно наловить в лесу ёжиков — они не очень быстро бегают. А один ёжик, как мы знаем из литературы, может спасти жизнь как минимум одному подбитому лётчику.

Ружьё бы, без ружья никак: во-первых зимой кабаны роются прямо под нашим дубом, это ж еда на месяц для всей семьи, а во-вторых, нужно будет как-то отпугивать москвичей с мёртвыми айфонами в скрюченных пальцах, которые поползут со всех сторон. Питерские поползут вряд ли, во всяком случае, настоящие питерские — у них у всех генетическая блокадная память.

Дом у нас не очень большой, но человек десять-двенадцать родных и близких в нём с большими неудобствами перезимуют. Ещё пару человек можно поселить в бане.

Так что я не понимаю, чего все так волнуются.

12 октября 2008

Несчастные городские жители не знают, как это прекрасно: приехать ночью в свой дом, растопить печку и наблюдать за тем, как пар изо рта медленно-медленно оседает на окнах. В доме всегда холоднее, чем снаружи — побочный результат работы огромной инерционной машины под названием русская печка. Когда её топишь, она хранит тепло, когда не топишь — хранит холод.

Я вернулся домой. Включенный во дворе свет не доходит до дровника, но я там всё знаю наощупь. Выбираю дрова — все почти просохли, успели до зимы.

Пиздато. И осенняя эта тоска — тоже пиздато.

13 октября 2008

Проснулся ровно в полночь. За некоторое время до полнуночи соседи зазвали в гости и угощали неведомой настойкой из черезвычайно пузатых рюмок.

Поссал на свою тень возле забора. Везёт мне на полнолуния.

Раскурил трубку и долго и тупо смотрел в синеватую бесконечность.

Как-то очень сильно много любви накопилось в моём небольшом организме, а всё мало. То ли сдохну скоро, то ли буду жить вечно, хуй его знает.

13 октября 2008

Открыл в четырёхпалубной яхте кингстоны, расстрелял матросов, потом грёб шесть часов до берега в надувной лодке против ветра и течения.

На берегу немедленно сдался полиции, признался в неуплате налогов, хотя никто про них не спрашивал, попал под суд и заплатил четыре миллиарда евро штрафа.

Оставшиеся два миллиарда кэшем плотно забил в антикварный бентли с рулём из слоновой кости и столкнул в Атлантический океан с обрыва.

Развёл во дворе особняка костёр из кредитных карточек, потом поджёг особняк. Через два часа, когда особняк хорошо прогорел, вызвал пожарных, чтобы не навредить соседям.

Прогнал пинками под жопу жену-минетчицу, настоящую, между прочим, блондинку, которую впервые увидел на обложке журнала космополитэн и полюбил навеки.

Доехал до родины в плацкартном вагоне и устроился в Вологде экскурсоводом в краеведческом музее.

Пил запоем, на экскурсии приходил пьяным, не вязал лыка, хватал за сиську туристку из Германии и был разжалован в дворники.

В дворниках снова пил запоем, двор не мёл, метлу сломал, заблевал всю дворницкую и территорию, ловил белок, во время строгих выговоров спал и был уволен навсегда.

Кое-как дошёл до кладбища, выкопал там сгнивший гроб, выкинул из него ржавые кости, улёгся и сложил на груди руки.

Пришёл Господь, понюхал, поморщился и не взял. Потом пришёл Чорт: «Чего разлёгся? — спросил. — А ну пошёл отсюдова нахуй!».

Ну и пошёл. Устроился кочегаром. Дали служебную квартиру, четырнадцать квадратных метров без отопления. Топил хорошо, угля не жалел. Здоровался с бабушками, разговаривал с ними про то, как хорошо было при советской власти. На сходе жильцов был выбран председателем кооператива. Установил в доме лифт, половину денег украл. Потом избрался в муниципальный совет депутатом с честными глазами. Заведовал сносом коммерческих палаток.

Набрал взяток, купил квартиру получше. Избрался в городское собрание в комитет по строительству.

Вступил в правильную партию, стал заведовать выдачей земельных участков, был строг, но справедлив, набрал ещё немного взяток и переехал в столицу.

Поселился там в квартире из четырёх этажей, купил шесть нефтяных вышек, небольшой сталелитейный завод и стал заседать в государственном парламенте.

Женился на женском ансамбле, исполнявшем популярные песни. Два раза целовался с Президентом, но без любви.

Однажды на своей восьмипалубной яхте, где-то между Барбадосом и Бермудами, открыл окошко иллюминатора и попытался выброситься за борт, но не пролез, потому что очень хорошо питался. Матросы вынули обратно.

От судьбы, от неё никуда не уйдёшь, даже если очень сильно хочется.

13 октября 2008 — Из девятьсот восьмого года (ничего не изменилось)

у буфетчика литературного ресторан «Вена»

— Скажите, пожалуйста, что пьют русские писатели?

— Русские писатели пьют преимущественно очищенную, но не брезгуют и пивом, которое спрашивают всегда бокалами. Когда средства позволяют русские писатели охотно требуют и коньяку, предпочитая хорошим, но дорогим маркам плохие, но зато дешевые. Вина русские писатели пьют редко, — только когда их угощают, — что же касается ликеров то склонности к ним не чувствуют предпочитая повторить коньяк, чем перейти на ликер.

В отношении закуски русские писатели требуют преимущественно той закуски, которой за наименьшую цену полагается наибольшее количество. Многие пьют совершенно не закусывая или совершают обряд ерша заключающийся в том, что каждую рюмочку водки заглатывают глотком пива. Минеральную воду русские писатели не пьют, но квасу требуют и притом со льдом.

— А как пьют русские писатели?

— В кредит-с, хотя некоторые пьют и на наличные или в рассрочку платежа. Иногда русские писатели оставляют заложника и затем его выкупают. В отношении, так-сказать, емкости русские писатели идут непосредственно за купцами, причем и рюмки среднего размера — поменее купеческого и поболее общегражданского — называют у нас писательскими. Некоторые русские писатели пьют до положения риз, но большая часть русских писателей отличается хорошей закалкой и ума не пропивают. Напишись, русские писатели или целуются, или ругаются, а некоторые произносят речи на тему об искусстве или рассказывают про авансы, которые они получили и пропили, или собираются получить и пропить. Замечено, между прочим, что суммы этих авансов русские писатели по большей части значительно преувеличивают.

В «Капернауме»

— Скажите, пожалуйста, что и как пьют русские писатели?

— Водку-с. Закуску спрашивают мало. Бывают, которые начинают прямо с пива.

— А вина?

— Не уважют-с. Старые писатели — те действительно, требовали винца и толк понимали, а у нынешних кроме водки никакой продукт не идет.

— И много пьют?

— Пьют зло-с. Злее писателя один только мастеровой пьет-с.

У Федорова

— Русский писатель больше у стойки пьет, а на закуску выбирает бутерброд из пятачковых. Некоторые беллетристы припускают в водку пиконцу. Репортеры — те всегда требуют, чтобы пирожки были как огонь горячие, потому что они с морозу и на ходу. Когда писатели с актерами соединяются, мы их за круглый стол сажаем, а то уж очень руками размахивают.

Отсюда

15 октября 2008 — Ворчливое

Нет, не увидят мои односельчане передачу, где я сижу, закинув ногу на ногу: башню телевизионную в Новосокольниках сломали нахуй, то есть улучшают. Ещё полгода будут улучшать. Так что не видать мне два куба вагонки от колхозного правления в Опухликах и колун опять спиздят.

Вот ведь заебали: улучшают всё и улучшают. Расширяют бесконечно дороги, меняют провода, из-за чего нет электричества, трубы — значит нет воды, строят новую развязку — значит пробка, укладывают новые рельсы — значит поезда не ходят.

В городе Петербурге в шестой уже раз меняют совершенно новую тротуарную плитку, вокруг города всё строят и строят кольцевую дорогу, безнадёжную и бессмысленную, как кольцо Мёбиуса. Ни дойти никуда, ни проехать: все ругаются матом и трамваи выстраиваются равнодушной чредой — в них всё равно давно уже никто не ездит, они исполняют чисто ландшафтные функции. Разве что на проспекте просвещения ещё пока ездят — но и это до очередной смены рельсов. Дайте ж вы нам наконец пройти по всему этому прекрасному, проехать, умыть, в конце концов, морду. Нет, не дадут — снова всё выкорчевали, раздобали отбойными своими молотками и ушли на обед.

И ладно бы хоть была надежда на то, что правнуки наши будут ездить куда захотят по ровным дорогам, блестящим рельсам и летать в серебристых аэропланах в безоблачном небе, да хуй там. Не то что правнуки, а даже и нынешние потомки увидят всё тоже самое: уснувший шведский бульдозер, вялых гастарбайтеров и картинку на заборе про то, как всё будет заебись, когда всё это счастливо завершится.

Где ж, блядь, обещанный кризис — может у них деньги, наконец, когда-нибудь кончатся.

15 октября 2008 — Ворчливое-2

А вот стихи.

Люди, которые их сочиняют. утверждают, что стихи есть более возвышенная материя, нежели проза.

А я так думаю, что стишок может сочинить любой идиот и никто не сможет ему доказать, что это не стишок. Я и сам сочинял стишки, говно вопрос — главное, чтобы было складно, а если не складно, то ещё даже лучше получается.

Но вот что интересно: один поэт сочинял-сочинял всю жизнь стишки, потом написал два тома не в рифму, прогнали его из союза писателей, потом другой поэт написал его биографию на тысячу страниц тоже не в рифму, но был оценен современниками.

Казалось бы, должно быть наоборот: писал-писал какую-то хуйню, вроде повестей белкина или капитанской дочки, а потом дозрел наконец до ямбов, хореев и амфибрахиев.

Так нет же, не получается почему-то.

15 октября 2008

А чего все смеются над Путиным, который поцеловал лошадь? Ну лошадь и лошадь, не хорёк же.

Вот если бы он лягушку поцеловал, посмотрел бы я, как все потом бы посмеялись.

17 октября 2008 — Скучное деревенское

А это наша пресловутая автолавка. Припёрлась на два часа раньше, чем положено и сердится: чего это никто не покупает у ней комбикорм, пряники и постное масло.

17 октября 2008 — 5П

В связи с последней книжкой Виктора Олеговича Пелевина почему-то вспомнилось мне происшествие из прошлого — лет пять назад или около того.

Пришло мне тогда по почте письмо откуда-то из Американских Штатов, но по-русски, Мол, уважаемый Дмитрий, мы тут (то есть в России, конечно) собираемся снимать кинофильм по роману дженерейшн пи, уже и актёров нашли, но сценарий нам как-то не очень нравится. Не могли бы вы этот сценарий как-то слегка улучшить и дополнить?

И в приложении два файла: в одном общее описание фильма (в главных ролях Константин Хабенский и Мила Йовович, сценарий Шендеровича), во втором сам сценарий.

Я не стал читать сценарий и, как всегда, подозревая наёбку, ответил вежливо в том смысле, что вы наверное ошиблись адресом и вам следует обратиться непосредственно к Виктору Олеговичу.

На что мне вскоре пришёл грустный ответ о том, что Виктору Олеговичу это всё нахуй не интересно, и может быть Вы таки посмотрите? Я, конечно, обиделся, что вот, видите ли Виктору Олеговичу это не интересно, а мне с какого-то хуя должно быть интересно, но сценарий прочёл почти весь, за вычетом десяти, может быть, или двенадцати страниц, которые не осилил.

Это был, безусловно, Шендерович: никто, кроме него, не сумел бы сделать из довольно политически вялого произведения документ такой беспощадной и обличительной силы в отношении существующего на тот момент (да, наверное, и сейчас) режима.

Я немедленно почувствовал себя последним говном и написал письмо про то, что сделать это ещё лучше невозможно и нужно переписывать всё с самого начала. Ответ на это моё сообщение пришёл где-то через год. Там было написано, что проект этот счастливо накрылся пиздой.

К чему это я? А совершенно ни к чему. Так просто, вспомнилось.

А про 5П я чего могу сказать?

Я не поклонник, но вполне благодарный читатель Виктора Олеговича, хотя у культурных людей это не принято, но мне можно, я же крестьянин.

Поэтому я ничего не скажу.

Я не лучше всех, но лучше многих знаю, как вежливы, настойчивы и убедительны бывают издатели в предверии какой-нибудь книжной ярмарки или грядущего финансового кризиса.

28 октября 2008

А мы тут тихо и мирно живём в своей деревне вдвоём с юным Дмитрием Дмитриевичем.

После перевода часов внезапно образовались долгие осенние вечера. Мальчик кормит печку щепками и категорически не желает надевать носки. Он со младенчества предпочитает ходить босиком, а если ещё и с голой жопой — так это вообще праздник.

Я лениво конопачу оконные рамы ватой — впереди ещё целая псковская зима.

Собака-степан вывернулась из ошейника и целые сутки гордо реяла по окрестностям, пугая соседских кур, но в конце-концов приползла на карачках и в очередной раз выменяла свободу на кусок ливерной колбасы, довольно таки небольшой.

Вчера часов после десяти родственники вдруг начали поздравлять меня сообщениями по телефону с далёкой моей родины. Меня там, оказывается, показали по телевиденью. «Ты теперь знаменитость, наверное» — пишут. Я не стал их разочаровывать и рассказывать, какая это, на самом деле, хуйня. Пусть порадуются.

В Казахстане вообще очень серьёзно относятся к телевиденью, особенно к московскому — у самих-то сроду ничего не происходит. Был вроде бы какой-то беглый в Лондон премьер-министр, но его уже даже никто не помнит, как фамилия — чай не Березовский. Правозащитные организации зевают от этой вегетарьяннейшей из деспотий и даже самая пламенная Валерия Ильинишна вряд ли сумела бы найти во всём этом антидемократическом государстве повод для хотя бы пятиминутной гневной речи.

Там можно прожить достойную и безбедную жизнь, в продолжении которой решительно ничего не случится. Ну, разве что с женой разведёшься или с родственниками разругаешься из-за жилплощади.

Практически рай.

30 октября 2008

Из Москвы приходят всё более и более тревожные вести.

Ну ладно — сообщение о том, что моментальный маникюр подорожал на пятнадцать процентов, может вызвать у человека, выковыривающего перегной из-под ногтей при помощи секатора, максимум что добрую улыбку, без всякого, впрочем, злорадства, ибо человек этот всё равно не понимает о чём тут речь и в чём состоит проблема.

А вот сведение о том, что теперь не каждый работник среднего звена может себе позволить нанять в каждый день вечернюю няню — это очень серьёзное сообщение.

Ведь это означает, что десятки, если не сотни, тысяч человек внезапно узнают, что вот эти вот ангелочки, поражающие всех своими не по годам развитыми талантами, они, оказывается, ещё и срут. Срут причём совершенно человеческим говном, почти таким же, как какой-нибудь бомж с Павелецкого вокзала. Ну, не совсем уж таким, не всё так безнадежно — питаются они всё же получше и не употребляют с утра брынцаловских жидкостей, но говно — оно и есть говно. А жопу вытирать пока ещё не умеют.

Ещё у них из носа текут сопли. А в глубине этого самого носа нарастают огромные козюли, которые они выковыривают и с наслаждением поедают. Они приносят ужинающим родителям свои горшки и страшно гордятся их содержимым.

Собеседники они так себе. Шутка, повторённая дважды — уже не шутка, а за шутку, повторённую семьсот раз, принято убивать на месте. Но их невозможно убить, потому что это невозможно.

Есть специально обученные люди, которые знают, как со всем этим обращаться. Но человеку — обычному, нормальному человеку и без того измождённому насыщенным трудовым днём — ему-то зачем всё это нужно знать и уметь с этим обращаться?

Вот тут-то многие и задумаются о преимуществах однополых браков.

31 октября 2008 — ни про что

Прозевал сегодня автолавку. Вроде бы и выходил за ворота периодически, а всё равно прозевал.

Ненадолго она сейчас задерживается — живых осталось шесть дворов, да и из тех не все выходят.

Взял рюкзак и пошёл в сельпо в соседнюю деревню — четыре километра туда, четыре обратно, с горки на горку.

О, тоскливейшая псковская осень — дождь даже не идёт, а просто так висит в воздухе и идёшь ты сквозь него, идёшь, медленно-медленно набухаешь, отсыреваешь, и текут по очкам слёзы и все почему-то снаружи.

На сельпо в деревне висит какое-то смешное расписание его работы, под расписанием амбарный замок.

«Ну ладно, — подумал я, — зато прогулялся». Достал из мокрого кармана мокрую пачку сигарет, мокрую коробку спичек, посмотрел на них и спрятал назад. Смотрю — идёт хозяйка магазина. Продавщицей её нельзя назвать — это в городе бывают продавщицы. А она хозяйка — топит в магазине печку, занавесочки на окнах. Весёлая: «Кошечка, — говорит. — тут в магазин зашла, такая хорошенькая. Я ей хозяина нашла. Они такие радые! А вы заходите, заходите!»

Купил у неё крупы, яиц, банку тушёнки, почерневших от непривычного климата бананов. Пошевелил руками в рукавах и купил ещё бутылку водки с прилагаемой к ней в виде промобонуса рюмкой.

Дошёл до озера, которое расположено очень удобно — в точности на полпути, точнее на четверти, если считать туда и обратно. Туда — четверть, обратно — три четверти. Смеркалось.

Выпил рюмку, закусил бананом, содрогнулся. В кустах кто-то грозно кем-то захрустел.

Вспомнил кучу говна примерно по колено высотой, наваленную неизвестным животным возле соседского дома и решил про это не задумываться.

Взобрался на последнюю горку, а под горкой уже наша деревня.

Вот сколько уже времени здесь живу, а всё до сих пор никак не привыкну: идёшь по лесу, идёшь. Деревья скрипят от невыносимости бытия, по правую руку скелет бывшей свинофермы, ни огня какого и даже собака не забрешет. Кто я, где я? И вдруг — хуяк! — открываешь дверь, а там печка, на столе кружка с холодным чаем, на полу пластмассовый грузовик без двух колёс, раскрытая книжка про айболита и грязная кочерга. Дом.

Во львовском поезде в полпятого утра за полтора часа до прибытия в город Петербург включают безжалостный люминесцентный свет.

Что может сделать пассажир за полтора часа? Поссать, умыться, покурить в тамбуре, выпить кофе, подумать и выпить ещё пива, опять покурить, сдать бельё, закинуть матрас на третью полку — вот и двадцать пять минут долой.

А дальше всё, дальше заниматься совершенно нехуем. Смотреть разве что в непроглядное ноябрьское окошко и вести обратный отсчёт тем станциям, с которыми с таким удовольствием расставался месяц тому назад: Сиверская, Вырица, Павловск, Паровозный Музей, Купчино, Воздухоплавательный Парк. И наконец говнотечка обводного канала — приехали значит.

На витебском вокзале я давно уже не интересую не только милицию, но даже и таксистов с назойливыми их услугами. Едва чиркнув по моему лицу лживыми своими глазами, они уже знают, как искренне я рассмеюсь, услышав названную ими цену за проезд до лесопарка Сосновка.

И потому прохожу я, никем не остановленный к не открытому ещё метро, закуриваю и думаю, думаю: почему же мне так грустно?

А потом засыпаю в подземном поезде и ничего уже не думаю ибо нехуй.

16 ноября 2008

«Ты уж как доберёшься, позвони сразу» — наставлял неразумного своего брата провожавший его петербуржский житель. Брат кивал и был на всё согласный, лишь бы его отправили наконец в путь до вожделенного города Витебск.

Брат облобызал брата и убежал торопливо по неотложным своим петебуржским делам, а оставшийся брат сел на нижнее боковое место и некоторое время смотрел в окно. В окне было всё то же, что он видел в предыдущий месяц. Купил у проезжавшего по вагону тележечника небольшую, очень маленькую, бутылку горилки (во львовском поезде водки не продают). Потом тележечник поехал обратно и опять продавал горилку.

На станции Дно в вагон вошли линейные милиционеры. «Где тут?» — спросили они. «Вон» — указали пассажиры.

Обули, завязали шнурки на ботинках, увели куда-то. А он так и не промолвил ни слова.

Это только по карте кажется, что от Петербурга до Витебска всего-то ничего. А если посмотреть даже на самую большую карту мира, то и до Антарктиды максимум полметра. А потом оказывается, что и в самом быстром пароходе плыть до неё полгода. И до Витебска тоже не всегда за один раз доедешь.

17 ноября 2008

Мы злые, да. От чеченского мальчика с гармошкой в вагоне метро мы зеваем. Ветераны афганской войны без рук и ног не проницают наши сердца. Цыганка с негритянским младенцем пройдет мимо и дальше.

А алкашу при ночном магазине в Новосокольниках мы дадим таки десять рублей. Потому что мы умные и в человеческих бедах очень хорошо разбираемся.

18 ноября 2008

…а ещё он любит есть сливочное масло вилкой.

19 ноября 2008

У нас ветер. Выл ночью в трубе, стучал неподпёртой дверью сарая. Я хуёвый хозяин — всё время что-нибудь да неподпёрто.

В восемь утра завыла автолавка на углу нашего огорода и я оказался возле неё чуть ли не первым, точнее вторым — первой была плохо различимая в шалях и тулупах баба Рая — у неё сегодня день рождения. Потом потихоньку подтянулись и остальные старухи — все кряхтя и жалуясь кто на ревматизм, кто на диабет.

Собака-степан громко стучит зубами в конуре — это у него первая в жизни зима. Вот так-то, брат — оно тут не всегда лето, надо привыкать. Кинул ему полкило ливерки, может станет ему теплее.

А сам ношу пока охапками дрова. Хуёвые всё ж дрова купил — вроде бы и ольха, а толку чуть. Пых — и нету. Эдак и до весны не доживёшь. В следующий год буду умнее. Хорошо хоть осталась ещё половина прошлогоднего разобранного сарая.

А вообще хорошо. Чистейшая, как слеза, дистиллированная тоска, лучше которой вообще ничего не бывает.

21 ноября 2008

Вот все говорят: Троица там, Рублёв. А думать-то надо совсем о другом.

Взять к примеру, гениальный евангельский проект великого современного художника Врубеля (не путать с полоумным художником позапрошлого века). Кого беспокоит сохранность этих произведений? Никого. Их таскают куда попало и как попало по подозрительным вернисажам на каком-то винзаводе. А там же, на винзаводе этом, дрожжи, пьяные слесаря, начальник транспортного цеха.

Возьмут да и зальют всё портвейном три семёрки. Ну, выплатят страховку. Так страховку-то в сокровищницу человеческого духа не положишь. Кто будет перед потомками отчитываться?

Или вот художник Кулик, который сам по себе произведение искусства. Ходит он по улицам без охраны и бронированного сейфа с инертным газом. А как упадёт ему на голову кирпич или пырнёт его ножиком проголодавшийся от строительного кризиса гастарбайтер?

Никому нет дела, всем насрать.

21 ноября 2008

В деревне сегодня Михайлов день. Все закупили в автолавке в два раза больше продуктов, чем обычно.

Если рассказать жителям нашей деревни про тот повод, по которому празднуется этот праздник, то есть Собор (а по-простому военное совещание) Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных: Архангелов Гавриила, Рафаила, Уриила, Селафиила, Иегудиила, Варахиила и Иеремиила, они посмотрят на тебя как на идиота. Михайлов день — он и есть Михайлов день. Салатов ещё со вчера нарезали.

23 ноября 2008

Ну вот и славно: до остального мира с бедами его, печалями, кризисами, пиратами, сбежавшим с космической станции пауком и прочей хуетой теперь можно добраться только на тракторе.

Днём погасло электричество. Я вынул из комода свечи, чтобы долгим вечером читать что-нибудь душеспасительное, но его через час снова включили. Придётся, значит, сейчас мыть посуду: я ещё с утра накипятил для этой цели ведро воды. Теперь уж наверное остыло.

Прокопал во дворе тропинки к важным стратегическим объектам, как-то: воротам, дровнику, сортиру и Степану.

Хорошо.

27 ноября 2008

Собирался с утра поехать в Невель, но утром было как-то очень зябко, хотя и протопил с вечера печку. Проверил термометр на крыльце — аж целых минус четыре. И ветер. Какой там Невель.

Перевёл будильник на семь-сорок. Отвратительное число, всю жизнь меня преследует. Я даже в Петербург из Казахстана улетал навсегда самолётом в семь-сорок.

Выглянул из двери: стоят старухи, ждут. Вторую уж неделю автолавки не было, у всех пряники кончились и леденцы с подушечками.

Утренняя автолавка чем удобная — она останавливается прямо на углу нашего огорода. Оно хоть и далеко, без шапки хуй дойдёшь, но зато с крыльца видно.

Сварил себе кофию, мерзавцу из будки овсянки, выглянул: всё еще стоят. Потом ещё раз выглянул — разошлись, автолавка так и не приехала, кризис.

Выпил кофию, лёг опять спать: вчера сидел зачем-то до четырёх ночи, роман, кажется, писал на триста страниц.

Проснулся: в двери тарабанят. Вот же блядь! Деревня называется. Пойдём, говорят, водку пить.

Автолавки нету, а водки зато дохуя, на коню за ней съездили. В деревне зимой водку пить легко и приятно: с утра выпил — вот уже и вечер. Не успеешь оглянуться, а уже лампочка сияет над тобой под треснутым потолком в невельском стационаре. Так что ну его нахуй. Еле отбрехался тем, что кончились сигареты.

Надел вторые штаны, нашёл в сенях измазанные герметической пеной рукавицы, застегнул под горло куртку и ушёл в сельпо.

Впрочем длинно получается, день оказался долгий.

С утра допишу, если допишу.

Я так думаю, что не всякому человеку случалось просыпаться на лавке в невельском вокзале. А я вот сегодня проснулся и долго и тупо смотрел в высокий его лепной потолок.

За те краткие двадцать минут, на которые мне удалось заснуть, привиделись мне все те люди, которых я знал в прошлом, узнаю в будущем и знаю прямо сейчас. И все они были друг другу враждебны.

Действительность за пределами сна, впрочем, была довольно мирная: сосед мой по противоположной скамейке деловито стучал плошками и мисками и даже сладострастно отхлёбывал кипяток из аллюминиевой кружки. Поезда все прошли и следующие будут только следующей ночью. Ночные работницы вокзала, как-то: поломойщица и заведующая багажным отделением шопотом обсуждали моё появление в жизни этого вокзала.

Но я не стал ничего этого слушать: застегнул под подбородком одну молнию, потом другую, нахлобочил на голову капюшон и ушёл в дождь. На всякий случай нужно запомнить, но лучше бы, чтобы не пригодилось.