Год первого издания книги Рам Даоса «Будь здесь и сейчас» пришелся на бурные времена. Война во Вьетнаме подняла волну протестов. Кипучие водовороты, в которых смешивались психоделические наркотики, кислотный рок, новообретенная сексуальная свобода, феминизм, экологические движения и возвращение хиппи к природным истокам вызывали тектонические сдвиги экзистенциального ландшафта. Психоделическое расширение сознания стало скрещиваться с буддизмом, индуизмом и духовностью нью-эйдж, предлагая внутреннее освобождение.

Вскоре идеалистические взгляды получили закалку опытом. Удачным он был не всегда. Происходили шокирующие трагедии: гибель студентов Кент-Стейт, смерти героев рок-н-ролла Джими Хендрикса, Дженис Джоплин и Джима Моррисона. Вудсток остался в прошлом. На следующее утро участники большой вечеринки проснулись: они чувствовали запах кофе и должны были двигаться дальше, закладывая основы для наступления реальных перемен.

Ричард Алперт был коллегой и психоделическим товарищем Тимоти Лири в Гарвардском университете, из которого в 1963-м оба были уволены. После Гарварда они обосновались в Миллбруке на окраине штата Нью-Йорк, где проводили «контркультурные исследования». В 1966 году Алперт, виртуозный психоделический психолог, отправился в Индию. Вернулся он уже западным йогином по имени Рам Дасс и вскоре стал пионером восточной духовности на Западе.

Побывав в Индии во второй раз с 1970 по 1972 год, Рам Дасс вновь отправился в дорогу длиной в два с половиной десятка лет, постоянно читая лекции. Сочетая в них юмор, истории и цитаты, он снова и снова объяснял смещение от западной модели достижения успеха с «осуществлением» и «делами», к умиротворению разума и пребыванию в моменте, присутствию, вниманию и любви — простому пребыванию. Решительно выйдя за рамки всего своего предыдущего опыта, он описал и провозгласил в себе иное состояние существа, которое ему передал индийский гуру. Проросли духовные семена. Тысячи людей получили послание и ответили изменением своих жизней.

Издание его собственного трансцендентального руководства «Будь здесь и сейчас» прозвучало новой нотой в какофонии культурной дискуссии 1970-х годов. Родившаяся в сообществе художников в горах на севере Нью-Мексико и напечатанная на коричневой оберточной бумаге, эта работа стала скорее графическим сюжетом, произведением искусства, нежели текстом. «Будь здесь и сейчас» выступила мощным манифестом нового способа быть. Внезапно в мире массового книгоиздательства появилось рукописное контркультурное руководство по осознанности.

И людей зацепило. Книгу передавали друзьям, она стала настоящей библией нью-эйджа. Послание «Будь здесь и сейчас» было подобно камешку, брошенному в пруд осознанности, круги от которого и по сей день расходятся в современном лексиконе, культуре йоги, в названиях радио-шоу, таких как «Здесь и сейчас» на NPR, в потоке нью-эйдж литературы, разлитому по всей карте духовного мира.

Книга «Будь здесь и сейчас» стала не просто событием мира массовой информации, но частью культурного сдвига в самосознании. Сегодня уже многие отождествляют себя с эклектической общерелигиозной духовностью. Стареющие представители поколения «бэби-бума» с большей открытостью смотрят на вопросы жизни и смерти. Йога прошла путь от экзотического подарка с востока до межнациональной субкультуры. В век интернета пребывание здесь и сейчас выходит за пределы пространства и времени; мы укореняемся в переплетениях виртуального момента. Во время нашего совместного путешествия сквозь пространство по голубому шару Земли планетарная осознанность растет, а границы растворяются. Как сказал бы Рам Дасс, «Они превращается в мы».

Для миллионов людей книга «Будь здесь и сейчас» открыла двери в глубинную самость, прояснила и усмирила сумятицу озарений и сдвигов и помогла многим из нас (делать первый шаг на паломническом пути к сердцу. С 1960-х годов петляющая дорога внутреннего познания ведет нас мимо множества отворотов и возможных тупиков. Нас продолжает тянуть внутренний зов, и мы все так же ему следуем.

Книга «Будь здесь и сейчас» сместила нашу точку зрения: мы стали вопринимать жизнь не так, как раньше, а в качестве духовного путешествия. Ее раздел «Поваренная книга духовной жизни» предлагал людям Запада практические советы по духовной практике и йоге. Послание было простым: «Теперь вы увидели свет, и вот как в нем жить». Эта «поваренная книга» по-прежнему остается основополагающим ресурсом, не меняется и посыл загадочного заглавия книги: полностью пребывайте в моменте. Просто будьте.

Процесс очищения полей нашего разума от беспорядка и привязанностей для простого пребывания здесь и сейчас сложен, страшен. Это многоуровневая игра. Стоит вам сконцентрироваться на одной части головоломки самосознания, ваше внимание неизменно привлекает нечто иное, то, с чем справиться еще труднее. Как говорит Рам Дасс, «разум — чудесный слуга, но ужасный хозяин».

Согласно множественности уровней разума и эмоций, образ полировки зеркала также представляет собой многомерную метафору. Само сознание — зеркальный коридор. Ключевым качеством человеческой души является способность осмысливать собственное существование. Рефлексия, интроспекция, самоанализ — независимо от названия, этот процесс проводит нас через многочисленные слои луковицы нашего внутреннего существа, от самых приземленных каждодневных мыслей до возвышенных состояний чистой осознанности и безусловной любви, единства или Божественного самосознания.

Эту внутреннюю рефлексию также можно воспринимать в качестве процесса свидетельствования или же простого наблюдения за нашими собственными действиями, мыслями и эмоциями с терпимостью и любовью. Свидетельствование помогает нам отделить личные сценарии, которые так занимают наше внимание, от внешних явлений, чувственных восприятий и психологических сюжетов.

Свидетельствование немного смещает точку нашего само-отождествления. Смещаясь, мы прекращаем быть главными героями собственных личных сюжетов, плененными водоворотом мыслей и впечатлений, и начинаем видеть эти мысли и впечатления явлениями, отраженными в спокойном зеркале нашего внутреннего существа. Переставая быть звездами собственного шоу, мы становимся проникновенными зрителями пьесы.

Одновременно с этим сдвигом точки нашего внутреннего самоотождествления происходит процесс внешней рефлексии: мы видим, как наше внутреннее существо отражается и проецируется на каждое впечатление во внешнем мире. Терпеливой духовной практикой мы можем привести внешний опыт в еще более тесное соприкосновение с нашим внутренним пребыванием. Это йога — йога не только тела, но и ума (джняна-йога), сердца (бхакти-йога) и бескорыстного действия (карма-йога).

Как только вуаль иллюзий становится прозрачнее, как только мы осознаем рамки отождествления исключительно с мыслями и впечатлениями, с так называемой объективной реальностью, мы начинаем отражать более чистое состояние бытия. Стирая с зеркала нашего сердца-ума пыль изъянов и привязанностей, мы открываем путь отражению духовного света. Когда слои становятся прозрачнее, свет проникает сквозь нас, и мы утверждаемся в менее обусловленном и как никогда ясном состоянии осознанности. Осознанность сердца расцветает в любовь, сострадание и мудрость.

Полировка зеркала, этот процесс самопогружения за счет свидетельствования и гармонизации внешней жизни с нашим истинным существом, разрешается, когда мы полностью отождествляем себя со своей душой, и эти слои существа сливаются в нашем духовном сердце. Возможно, затем наступит следующий этап, когда мы перестанем ощущать себя отдельными существами, когда парадоксальные отношения между субъектом и объектом растворятся в единстве. Для последнего шага требуется нечто, что мы можем назвать только «милостью».

Наставник или гуру в этом процессе самопогружения может дать нам важнейшую обратную связь, чтобы мы не теряли концентрацию и не отвлекались ни на собственные психологические маршруты, ни на астральные или же иные тонкие планы. Истинный гуру отражает наше глубинное существо, нашу истинную Самость, поскольку там он и живет. Любящее осознание нашего путешествия со стороны гуру — вечная путеводная звезда на нашем пути, каким бы ни был уровень.

Эта книга учений Рам Дасса — средство успокоения ума, раскрытия сердца и вхождения в единство. В ней предлагаются практические способы быть здесь и сейчас. Воспринимайте эту книгу как руководство на пути в никуда (в здесь и сейчас), инструкцию по поиску драгоценного чувства внутреннего покоя и духовного воссоединения.

Методы просты. Путь тонко очерчен. И мы так близки — на расстоянии мысли!

Лишь сами для себя вы сможете понять, действует ли полировка зеркала. Вы поймете, обретаете ли внутреннее спокойствие, любовь и сострадание, мир и присутствие, удовлетворенность своей жизнью.

Как и в любой внутренней работе, здесь кроются бесконечные возможности самообмана. Эго неустанно трансформируется в новое, духовное эго: «Ух ты, я обретаю реальную духовность!» Рам Дасс, с его юмором и откровениями о собственном пути и ухабах на нем, — хороший пример. Давайте отнесемся к самим себе с состраданием и терпением, равными его состраданию и терпению, и не будем воспринимать себя слишком всерьез. В конце концов, достигать нечего. Мы просто позволяем себе быть.

В любви, Рамешвар Дас

«Пребывание здесь и сейчас» — звучит просто, но в этих словах внутренняя работа длиною в жизнь. Жить здесь и сейчас — значит не иметь ни сожалений о прошлом, ни беспокойств или ожиданий, связанных с будущим. Полностью присутствовать в каждый момент существования значит жить в полной удовлетворенности, в мире и любви. Войти в это присутствие — значит утвердиться в ином состоянии пребывания, в бесконечном моменте, в вечном настоящем.

Стоит вам прикоснуться к этому состоянию чистого пребывания, окончательно вы его уже не забудете. Вы начнете видеть, как ваши мысли постоянно уносят вас от присутствия в моменте. Но пребывание всегда находится здесь, никогда не далее, чем на расстоянии мысли. Делать нечего, думать не о чем. Просто будьте— здесь и сейчас.

Стоит нашем думающему уму затихнуть, верх берет то, что можно назвать нашим сердцем-разумом, и тогда мы можем начать жить в любви. Любовь есть открытость для слияния с другой сущностью, будь то человек или Бог (в конце концов, это одно и то же). Любовь есть дверь в единство со всеми вещами, в гармонию со всей Вселенной. Мы все стремимся вернуться в это единство, в простоту пребывания и безусловной любви. Такое объединенное состояние — и есть настоящая йога или союз.

Возможно, эта книга даст вам новую точку зрения на вашу жизнь. Надеюсь, жизнь из этой точки станет для вас более осознанным и трансцедентным способом пребывания в мире. Полное присутствие с самими собой и другими существами означает концентрацию на том, что действительно важно в жизни, и через него мы получаем больше осознанности и любви.

Возможно, вы уже развитая душа, отделенная от Единства всего лишь тончайшей вуалью, и ваше просветление наступит практически мгновенно. Или, может быть, вы больше искатель, разум тянет вас в разные стороны, и вам нужно чаще напоминать, где кроется ваша Самость. Какой бы ни была ваша кармическая ситуация, пусть этот букварь самосознания станет для вас картой на пути домой. Дом там, где сердце.

Для большинства из нас будет полезно выделять время на ежедневную духовную практику, то есть изменять распорядок нашей и без того загруженной жизни. Путь сердца ни труден, ни легок, но он требует намерения и временных затрат. Традиционно, лучший час для него — это раннее утро, когда мир все еще в тишине, и вечер, когда дневные дела завершаются.

Считайте, что это время отведено на изучение вашего собственного внутреннего существа, на поиск более глубокого смысла вашей жизни. Духовная практика предлагает нам возможность вернуться к неотъемлемому сострадательному качеству наших сердец и к интуитивной мудрости. Будто примеряя новую духовную одежду, пробуйте эти практики самопогружения, раскрытия духовного сердца или бескорыстного служения и смотрите, что вам подходит. А затем загляните в зеркало, чтобы увидеть, кто вы теперь и что для вас хорошо.

У каждого из нас собственный путь, собственная карма. Вы должны чтить свою неповторимую дорогу. Путь другого человека вы имитировать не можете. Прислушивайтесь к своему сердцу, чтобы понять, что нужно лично вам, берите из этих практик то, что можете использовать, а прочее оставляйте в стороне.

В 1961 году мне было тридцать, и я находился на пике научной карьеры. Я получил степень доктора наук в Стэнфордском университете и был профессором социологии в Гарварде. Я достиг апогея жизни в том виде, в котором я ее представлял, — с профессиональной, социальной и финансовой точек зрения. Но внутри оставалась пустота — чувство того, что, несмотря на все мои достижения, чего-то по-прежнему не хватало. Я находился в Гарварде, интеллектуальной мекке. Но, заглядывая в глаза своих коллег, как бы спрашивая: «Может, вы знаете?», я видел: то, что я искал, найти было негде.

В социальной или семейной среде люди равнялись на меня и ловили каждое мое слово, поскольку я был профессором Гарварда, и они, очевидно, предполагали, что я знал. Но для меня самого природа жизни оставалась загадкой. У меня было много знаний, но мудрости мне не хватало. В этом состоянии неудовлетворенности я наполнил свою жизнь теми вещами, которые, как мне казалось, я хотел, и которые требовались с точки зрения окружающих. Я слишком много ел и пил. Коллекционировал материальные блага и символы статуса: у меня был мотоцикл «Триумф» и самолет «Цессна». Я играл на виолончели. Был сексуально активен. Но эти внешние удовольствия не давали мне ответов, которых я жаждал. Глубоко внутри я не испытывал ни настоящего удовлетворения, ни удовлетворенности.

В соседний с моим кабинет переехал другой психолог, Тимоти Лири. Встреча с Тимом стала важнейшим переломным моментом моей жизни. Мы стали вместе выпивать. Вскоре я понял, что у него блестящий ум — блестящий в смысле инаковости, большей открытости к новым способам восприятия мира.

Однажды перед началом семестра Тимоти вернулся из мексиканских гор, где он принимал грибы-психоделики теонанакатль, или «плоть богов». Он сказал, что этот опыт дал ему больше, чем вся его карьера в психологии. Я был заинтригован. В марте 1961 года я принял псилоцибин, синтетическую версию «волшебных грибов», и для меня все изменилось. Я почувствовал, что псилоцибин познакомил меня с моей душой, независимой от тела и социальной личности. Этот опыт расширил мое сознание и изменил мое восприятие реальности.

Наши психоделические изыскания и последующее увольнение из Гарварда вызвали шумиху в местных и общеамериканских новостях, принеся нам большую известность. К этому моменту определенная часть меня уже не была озабочена научными степенями и мнениями коллег, поскольку мир, который я изучал, был гораздо интереснее университета. Психоделики позволили мне прорваться через мое традиционное воспитание и проникнуть в царства разума и духа, которые иначе остались бы для меня закрытыми. В эйфории я чувствовал, что становлюсь тем, кем себя и ощущал — глубоким существом, мирным, любящим, свободным.

Я продолжал принимать психоделики пять или шесть лет, пытаясь оставаться в этом месте просветления, месте любви. Я взлетал и опускался, взлетал и опускался, прикасаясь к этому состоянию любви, но будучи не в состоянии оставаться в нем. Я хотел не эйфории, но свободы. В конечном итоге я понял, что этот метод для меня не работает, и начал погружаться в глубокое отчаяние.

Оглядываясь назад, я могу сказать, что, хотя псилоцибин и ЛСД сыграли важнейшую роль в моем личном пробуждении, психоделики не являются необходимым условием вступления в вашу Самость. Они могут показать вам возможность, однако постоянное возвращение к этой практике, стоит ее увидеть, не обязательно приведет к изменениям. Как говорил Алан Уоттс, «получили сообщение — вешайте трубку». В конечном итоге, вы должны жить в мире и продолжать внутреннюю трансформацию.

Олдос Хаксли подарил нам экземпляр «Тибетской книги мертвых», и я понял, что Восток уже обладал картами этих внутренних состояний, которые мы изучали безо всяких ориентиров, интуитивно. Итак, в 1966 году я отправился в Индию на поиски людей, знавших о духовных уровнях самосознания. Первые три месяца я ехал со своим другом на «лендровере»: до этого машину перегнали в Тегеран, и он предложил мне попутешествовать. Афганистан, Пакистан, Индию и Непал мы проезжали в облаке гашишного дыма. Это был очередной «трип», по большей части все то же самое: взлеты и падения — снова моя реальность и снова погружение в отчаяние.

Затем однажды в непальском Катманду, когда мы сидели в облюбованном хиппи ресторане «Синий Тибетец», в него зашел белый длинноволосый блондин поразительно высокого роста. Этот парень в индийских одеждах присел за наш столик. Оказалось, что Бхагаван Дас, двадцатитрехлетний серфер из Лагуна Бич, живет в Индии уже несколько лет. После недолгой беседы я понял, что он знал об Индии. Я решил путешествовать с ним, чтобы выяснить, чему я могу научиться.

В путешествии по Непалу и Индии я пытался рассказывать свои обычные увлекательные истории или спрашивать, куда мы направляемся. Бхагаван Дас отвечал: «Не думай о прошлом, просто будь здесь и сейчас» или «Не думай о будущем, просто будь здесь и сейчас». Он был полон сострадания, но не вовлекался в работу с моими эмоциями. Обсуждать было особо нечего. Спустя несколько месяцев мозолей на ногах, приступов дизентерии и уроков хатха-йоги Бхагаван Дас сказал, что ему нужно отправиться в предгорья Гималаев к своему гуру, поговорить с ним по поводу визы. Он хотел поехать туда на «лендровере»: машина осталась у одного индийского скульптора, который должен был вернуть ее мне, как только мне это понадобится. Итак, я поехал с Бхагаван Дасом.

В холмах мы сделали остановку на ночь, и я вышел из машины, чтобы сходить в туалет. Под звездным индийским небом я думал о своей маме, умершей в прошлом году от рака селезенки. Размышляя о ней, я испытал мощное чувство ее присутствия. Я никому об этом не рассказывал. Психолог-фрейдист во мне подумал: «Так держать, думаешь о матери, справляя нужду».

Когда мы поехали выше в холмы, я заметил, что с Бхагаван Дасом что-то происходит. По его лицу катились слезы, он распевал во весь голос священные песни. Я, нахмурившись, отодвинулся на край сиденья. Мне казалось, я буддист: мне не хотелось встречать индуистского гуру.

Мы прибыли к маленькому храму у дороги, и Бхагаван Дас спросил у кого-то, где гуру. Ему сказали, что Махарадж-джи на холме. Бхагаван Дас побежал к вершине холма, оставив меня сидеть внизу. Все смотрели на меня с ожиданием. Я не знал, что делать. Я не хотел находиться там. Не хотел встречать никаких гуру. Наконец, не по доброй воле, но под принуждением социальных обстоятельств, я отправился вслед за ним. Мне приходилось спотыкаться, догоняя этого гиганта, который размашисто несся вверх и рыдал.

Поднявшись на холм, мы приблизились к небольшому красивому полю с видом на долину, которое не просматривалось с дороги. Под деревом посреди поля на деревянном ложе сидел маленький старик, укрытый одеялом. Вокруг него на траве расселись десять-пятнадцать индийцев в белом. Облака вдали дополняли идиллию. Но я не замечал этого, был слишком напряжен. Мне казалось, я попал в какую-то секту.

Бхагаван Дас подбежал и простерся лицом к земле в данда-пранаме, прикасаясь руками к пальцам ног старика. Бхагаван Дас по-прежнему плакал, а мужчина похлопывал его по голове. Я не знал, что делать. Думал, что творится какое-то безумие. Я стоял в стороне и про себя повторял: «Ладно, сюда я пришел, но ничьи ноги трогать не буду». Я не знал, что все это означает. Меня охватили подозрения.

Перестав похлопывать Бхагаван Даса, старик посмотрел на меня. Он поднял голову Бхагаван Даса и на хинди спросил: «У тебя есть моя фотография?» Сквозь слезы Бхагаван Дас ответил: «Да». Махарадж-джи сказал: «Отдай ему».

Я подумал: «Хо-хо, очень мило: этот маленький старичок собирается подарить мне свою фотографию. Ничего себе». Это была первая радость для моего эго за весь день, и она пришлась как нельзя кстати.

Махарадж-джи взглянул на меня и произнес слова, которые перевели, как: «Ты приехал на большой машине?» Он улыбался.

Вот на эту тему я говорить не хотел. Мы одолжили «лендровер» у моего друга. Я чувствовал ответственность.

По-прежнему улыбаясь, Махарадж-джи спросил: «Ты отдашь ее мне?»

Я начал объяснять, что это не моя машина, но Бхагаван Дас, подпрыгнув, воскликнул: «Махарадж-джи, если ты хочешь, она твоя».

Я выпалил: «Ты не можешь отдать ему эту машину! Она вообще не наша, чтобы ее отдавать».

Махарадж-джи поднял на меня взгляд и спросил: «В Америке ты зарабатываешь много денег?».

Я решил, что он думает, будто все американцы богачи. Ответил: «Да, однажды я заработал в Америке много денег».

— Сколько ты заработал?

— Ну, за один год я заработал 25 тысяч долларов.

Они вместе пересчитали это в рупии и получили внушительную сумму. Махарадж-джи спросил: «Ты купишь мне такую машину?»

В тот момент я подумал, что меня еще никогда так не разводили. Я вырос на еврейской благотворительности. Мы хорошо умели «трясти деревья», но все же не настолько. То есть я даже не знаком с этим парнем, а он уже просит у меня машину за семь тысяч долларов. Я сказал: «Ну, может быть».

Все это время он мне улыбался. У меня кружилась голова. Остальные люди смеялись, потому что знали, что он меня разыгрывает, но я-то этого не знал.

Он сказал, что мы должны вкусить прасад, еду. Нас отвели к маленькому храму, где с королевскими почестями предложили нам вкуснейшую пищу и место для отдыха. Это было высоко в горах — ни телефонов, ни света, ничего.

Затем нас отвели обратно к Махарадж-джи. Он сказал мне: «Подойди, присядь». Посмотрев на меня, он произнес: «Вчера ночью ты был под звездами».

— Да.

Он сказал: «Ты думал о своей матери».

— Мм-хмм. Да.

— Она умерла в прошлом году?.

— Да.

— Перед смертью у нее был очень большой живот.

— Верно.

— Селезенка. Она умерла от селезенки.

«Селезенка» он произнес по-английски. Сказав «селезенка», он посмотрел прямо на меня.

В тот момент одновременно произошли две вещи.

Во-первых, мой рациональный ум, словно вышедший из-под контроля компьютер, отчаянно пытался разобраться, как он мог об этом узнать. Я перебрал все возможные сверхпараноидальные шпионские сценарии, например: «Они специально меня сюда привели, это все — часть операции по зомбированию». Или: «У него на меня досье. Вот это профессионалы! Но откуда он мог узнать? Я никому не говорил, даже Бхагаван Дасу…» и т. д. Но каким бы грандиозным ни был масштаб моих домыслов, принять эту данность мой разум просто не мог. В руководстве с инструкциями ее не было. Это оказалось непостижимо даже для моих параноидальных фантазий, хотя некоторые из них были довольно креативными.

Прежде я воспринимал любые экстрасенсорные или сверхъестественные события с интеллектуальной точки зрения. Слыша о них, я, как любой хороший ученый из Гарварда, говорил: «Что ж, это интересно. По таким вопросам мы определенно должны иметь открытую позицию. В этой области есть интересные исследования. Мы подумаем».

Или, если я был под ЛСД, как наблюдатель я говорил: «Откуда мне знать, что это волшебство — не причуда моего воображения?». Но я не находился под воздействием наркотиков, и этот старик только что сказал «селезенка». По-английски. Откуда он об этом узнал?

Мой мозг работал все быстрее и быстрее, пытаясь понять, как об этом мог узнать Махарадж-джи. Наконец, как в мультике, в котором компьютер сталкивается с неразрешимой проблемой, зазвонил звонок, загорелся красный свет, и машина зависла, мой рациональный ум отказал. Он просто взорвался: пуф!

Во-вторых, в тот же самый момент я почувствовал выкручивание, сильную тянущую боль в груди, и начал плакать. Позже я понял, что так открывалась моя четвертая чакра, сердечный центр. Я поднял взгляд на Махарадж-джи: он смотрел на меня с абсолютной любовью. Я понял, что он знал обо мне все, даже то, чего я больше всего стыдился, но при этом меня не осуждал. Он просто любил меня чистой безусловной любовью.

Я плакал, и плакал, и плакал, и плакал. Не грустил и не радовался. Самая близкая аналогия, которую я могу подобрать — я плакал, потому что был дома. Я отнес свой тяжелый груз на вершину холма, и его не стало. Путешествие было окончено, я завершил свой поиск.

Эту паранойю просто вымыло из меня вместе со всем остальным. Я был полон чувством фантастической любви и покоя. Я находился в живом присутствии безусловной любви Махарадж-джи. Меня никогда не любили с такой полнотой. С того момента я хотел лишь одного — прикасаться к стопам Махарадж-джи.

Позже Махарадж-джи дал мне духовное имя, Рам Дасс, что означает «слуга Божий» («Рам» — одна из индуистских инкарнаций Бога, «Дасс» означает «слуга»). Также на ближайшие пять месяцев он прикрепил ко мне Хари Дасс Бабу в качестве учителя в йоге и отречении.

В те месяцы, когда я постигал йогу в маленьком храме Махарадж-джи на холмах, я вознесся. Я чувствовал, будто из моей головы льется свет.

Однажды я должен был ехать в Дели, чтобы продлить свою визу. Я поехал как йогин. У меня были длинные волосы, длинная борода, мала (четки) и белые одежды. Идя босиком по площади Коннот в центре Нью-Дели, я повсюду чувствовал шакти, духовную энергию. Я был в восторге. Мое новое духовное эго восторгалось за компанию.

Я подал заявку на визу и забрал почту из «Амэрикен экспресс». Затем отправился обедать в чисто вегетарианский ресторан. Я был голоден, но поддерживал свою йогическую чистоту. В Индии к праведным людям относятся с огромным уважением, но если ты белый праведник с Запада, это очень необычно. Так что я был вдвойне праведным и получал особенное уважение. Индийцы наблюдали, как я ел. Я взял особое вегетарианское блюдо и ел очень осознанно и йогично.

В конце мне подали десерт с двумя маленькими английскими печеньями. Я знал, что это не пища йогинов. Дело в том, что, когда ты чист, ты отличаешь чистую еду от нечистой. Но во мне неизменно оставался и очень падкий до вкусностей еврейский мальчик, который хотел эти печенья. Так что, продолжая выглядеть праведным, я осторожно наклонил тарелку и высыпал печенья к себе в сумку. Со стороны казалось, я думаю о чем-то священном. Я съел печенья в переулке за рестораном.

Затем восьмичасовым автобусом я вернулся в горы, вошел в храм и подошел к Махараджи, чтобы прикоснуться к его стопам. Я поднял взгляд, и он спросил: «Как тебе понравилось печенье?»

Я продолжал надеяться на передачу эзотерических знаний от Махарадж-джи, но когда я спрашивал: «Как мне стать просветленным?», он отвечал что-то вроде: «Люби всех, служи всем и помни Бога» или «Корми людей». Когда я спросил: «Как мне познать Бога?», Махарадж-джи сказал: «Лучше всего поклоняться Богу во всех его формах. Бог во всем». Эти простые принципы — любить, служить и помнить — стали вехами моей жизни.

Махарадж-джи не только читал мысли людей, но и знал их сердца. Это взрывало мой мозг. В моем случае он раскрыл мое сердце, потому что я видел: он знал обо мне все, что только можно, даже мои самые темные и постыдные грехи, но тем не менее продолжал безусловно меня любить. С того момента я хотел лишь одного: делиться этой любовью.

Хотя он знал, что я с удовольствием остался бы с ним навсегда, ранней весной 1967 года Махарадж-джи сказал, что мне пора возвращаться в Америку. Он попросил никому о нем не рассказывать. Я не чувствовал себя готовым и ответил, что пока ощущаю себя недостаточно чистым. Он сказал мне несколько раз обернуться кругом и внимательно осмотрел меня с головы до ног. Глядя мне в глаза, он сказал: «Не вижу никаких изъянов».

Перед тем, как покинуть Индию, я узнал, что Махарадж-джи дал свой аширвад, благословение, на написание мной книги. Я ответил: «Что такое аширвад И какой книги?» Это не я решил написать книгу, ставшую «Будь здесь и сейчас». «Будь здесь и сейчас» — книга Махарадж-джи.

Когда я сидел в аэропорту Дели, ожидая вылета из Индии, на меня глазела группа американских солдат. Я носил длинные волосы, бороду и длинную белую индийскую робу, похожую на платье. Один из солдат подошел ко мне спросил: «Ты что, типа, йогурт?» Когда я сошел с самолета в Бостоне, в аэропорту меня встретил мой отец Джордж. Взглянув на меня всего один раз, он сказал: «Быстро садись в машину, пока никто тебя не увидел». Я подумал: «Интересная будет поездка».

Спустя сорок лет и один едва не стоивший мне жизни инсульт приключение продолжается. Быть здесь и сейчас для меня как никогда актуально. Пребывание в моменте, в спокойствии ко всему, что может встретиться на пути, становится удовлетворенностью. Эта практика позволяет мне присутствовать в любви, служить другим и выражать безусловную любовь в мире. Когда ты полностью находишься в моменте, этот момент — все, что сейчас существует. Время как будто замедляется. Когда твой разум в покое, ты входишь в поток любви и просто течешь от одного момента к другому — естественно, подобно дыханию.

Что бы ни случалось, я принимаю все с любовью в моменте. Это моя практика полировки зеркала для отражения любви Махарадж-джи. В этом моменте существуют только осознанность и любовь. Когда меня спрашивают, как проникнуть в сердце, я даю эту практику: Я Любящая Осознанность.

В Индии, когда люди встречаются или прощаются, они говорят «намаете», что означает:

Сущность йоги — союз или объединение со Вселенной. Понятийное сердце йоги, йога-сутры Патанджали, начинаются со слов «Йога читта вритти ниродха», что означает «Единое самосознание приходит с остановкой мыслей». Успокоение ума позволяет проявиться естественной глубине духа.

Медитация, практика успокоения, концентрации ума, его сонастройки с духом — основа йоги. Хотя она может начинаться из думающего ума, и вы способны проникнуть в нее мыслью, медитация выходит за пределы думающего ума. Медитация проистекает из истины о том, что в действительности вы есть нечто большее по сравнению с тем, кто, как вам кажется, вы есть.

Чем сильнее вы желаете узнать, кем являетесь на самом деле и зачем вы на этой земле, тем сильнее вас тянет к истине. И по мере того, как вас затягивает внутрь, вы отпускаете цепляние и привязанности, которые постоянно искажают и сужают ваше восприятие.

Ваш разум может привести вас к духу, но может и глубоко привязывать вас к эго, к тому, кем вы себе кажетесь. Западная культура прославляет ум, но есть и другие пути познания: думающий ум — всего лишь часть нашего существа. Реальность единства огромнее всего того, что доступно вам посредством чувств и мыслей.

Быть здесь и сейчас вам мешает привязанность к мелодраме вашего эго. Эта модель вашего восприятия самих себя и мира непрестанно ведет вас к отделенности. Таковы привычки ума. Согласно природе этих привязанностей, вы можете видеть лишь то, что можете, а с точки зрения эго это мир субъекта и объектов: я и материальный мир.

Созерцание — более искусный способ использовать интеллект. Оно также является формой джняна-йоги, путя знания и мудрости. В этой йоге ума вы можете использовать свой разум для самопогружения. Берите, например, каждое утро священные писания и работайте с мыслью. Не читайте много страниц; возьмите всего одну мысль и уделите ей 10–15 минут. Размышляйте над ней в течение всего дня.

Если мы погружаемся в качества любви Христа или бесстрастия, доброты или сострадания, мы начинаем перенимать эти качества. Шри Рамакришна сказал: «Когда ты медитируешь на свой идеал, ты приобретаешь его природу. Если ты днем и ночью думаешь о Боге, ты приобретаешь Божественную природу».

Если вы читаете эти строки, вы уже понимаете, что находитесь в духовном путешествии. Также вы можете понимать, что изнутри иллюзии нашей отделенности мы воспринимаем относительную реальность: в Индии ее называют майя, это проецируемая иллюзия субъекта и объектов. Вас окружают различные уровни относительной реальности. Изучение этих относительных реальностей пойдет на пользу при исследовании разума.

Многие люди настолько вовлечены в свою жизнь, что духовный элемент для них неактуален. Они не чувствуют, что по ту сторону их кажущейся реальности есть не менее истинная другая реальность — духовное измерение.

Когда вы начинаете пробуждаться, видя свое затруднение — захваченного» иллюзией, сонная дымка иллюзорных занавесей становится для вас прозрачной. Все, что казалось вам реальным, вы видите отныне как майю (иллюзию).

На наше восприятие влияют мотивации и желания. Мы не обязательно видим вещи такими, какие они есть. Мы видим их такими, какие мы есть. Наша система желаний создает вселенную восприятия. В этом смысле можно сказать, что наша реальность — это проекция того, с чем мы себя отождествляем. Хари Дасс, мой учитель йоги в индийском ашраме, однажды взял мел и на доске написал: «Когда карманник встречает святого, он видит только его карманы». В «Руководстве к просветлению для чайников» Тадеуш Голас пишет: «Вы никогда не должны менять то, что видите, меняйте лишь то, как вы это видите».

Гурджиев, великий духовный учитель, ездивший с лекциями по Европе и Америке в первых десятилетиях XX века, заметил, что если вы кажетесь себе свободными и не знаете о своем заточении в тюрьме, вы не сможете сбежать. Согласно восприятию Гурджиева, мы сидим в тюрьме привычек собственного ума. Пока мы не осознаем нашу обусловленность собственными желаниями, мы остаемся в той реальности, которую они создают, — мы будто смотрим телевизионную программу с постоянно прерывающей ее рекламой, передающей нам скрытое сообщение.

На Западе нас награждают за рациональные знания и обучение. Но только когда вы видите, что предпосылки вашей работы неверны, когда вы отчаиваетесь прорваться сквозь свой рациональный ум, возникает возможность истинного изменения разума. Альберт Эйнштейн сказал: «Для выживания человечества и продвижения к высшим уровням необходим новый тип мышления». Также он говорил: «Разум может развиваться только в пределах собственных знаний, которые он может доказать. Но наступает момент, когда разум совершает рывок — назовите его интуицией или чем угодно — и выходит на более высокий уровень знаний, однако доказать этот выход не может. Такие рывки приводили ко всем великим открытиям».

Индийские «Веды» передают слова мудрецов древности о том, что духовное знание можно получить тремя путями.

Первый, самый прямой путь — через собственный опыт.

Второй — вы узнаете об этом знании от человека, который, как вам известно, им обладает.

Третий — вы изучаете подобные книги или учитесь на них, используя свой логический ум.

А как же другие способы познания или переживания жизни, способы, которые резонируют с внутренним чувством достоверности и интуитивно кажутся правильными? Эйнштейн сказал: «Я пришел к понимаю фундаментальных законов Вселенной не через рациональный ум». Он прорвался при помощи интуиции. Интуиция — это нечто, чего мы не понимаем, но чем постоянно пользуемся. Мы говорим: кто-то что-то знал интуитивно. Этот человек вступил на субъективный, а не на объективный путь познания. Вообще-то есть и другие средства познания, помимо чувств и думающего ума.

В 1906 году в своей книге «Многообразие религиозного опыта» Уильям Джеймс написал: «Наше обычное бодрствующее самосознание… есть самосознание особого типа, за которым, при всех его качествах, отделенные тончайшей пленкой, кроются совершенно иные потенциальные формы самосознания. Мы можем идти по жизни, не подозревая об их существовании; но примените соответствующий стимул, и единое прикосновение пробудит их во всей их полноте; это определенные типы ментальности, которые где-то, вероятно, применимы. Ни одно представление о Вселенной во всем ее масштабе не может быть завершенным, и потому эти иные формы самосознания остаются без должного внимания. Как именно уделять им внимание — вопрос… Они могут определять мироощущение, хотя не могут вывести его формулу, и способны открыть новую территорию, будучи неспособны показать к ней дорогу. В любом случае, они противятся преждевременному застою в наших представлениях о реальности».

Первое пробуждение людей в духовном измерении жизни может происходить самыми различными путями. Одни, похоже, раскрываются через травматические переживания: такие люди рассказывают, что, приблизившись к смерти, или в иной момент, они прикоснулись к чему-то гораздо более глубокому по сравнению с их обычным восприятием вещей. Другие пробуждаются через медитацию или религиозный опыт. Третьи приходят к этому через секс или наркотики.

Помню, однажды я читал лекцию в начале 1970-х. В то время почти все мои слушатели были молоды, в основном они одевались в белое, много улыбались и украшали себя цветами. Я ходил с мала и носил длинную бороду. В первом ряду сидела женщина лет семидесяти, в шляпке с искуственными ягодами вишни, клубники и т. д., одетая в ситцевое платье и черные полуботинки, с черной сумочкой из лакированной кожи. Я смотрел на нее и не мог понять, что она делает в этой аудитории. Она так отличалась от всех остальных.

Эти беседы походили на встречи клуба путешественников, то есть мы собирались и делились своим опытом. Я начал описывать какие-то переживания, отчасти довольно глубокие. Когда я взглянул на нее, она понимающе кивала. Я не мог поверить, что она понимает, о чем я говорю. Я описывал тот опыт, который получил при использовании психоделических веществ, опыт иных уровней самосознания. Я снова на нее посмотрел, и она все так же кивала. Я начал думать, что, возможно, у нее проблемы с шеей и это вообще никак не связано с моим рассказом. Я продолжал глядеть на нее и все более очаровывался, при этом все сильнее распаляясь, а она в свою очередь продолжала кивать.

В конце лекции я, вроде как, улыбнулся ей — настолько нарочито, что она просто не могла не подойти поговорить со мной. Она подошла и сказала: «Огромное спасибо. Это очень логично. Именно так я Вселенную себе и представляю».

Я спросил: «Откуда вы знаете? То есть, что вы сделали в своей жизни, чтобы получить подобный опыт?»

Она очень заговорщицки наклонилась ко мне и ответила: «Я вяжу крючком».

И в тот момент я осознал, что духовное понимание приходит к людям через такие разнообразные виды опыта, о каких я даже и подумать не мог.

Процесс пробуждения отчасти есть осознание того, что реальности, казавшиеся нам абсолютными, относительны. Вам нужно всего лишь единожды сместиться от одной реальности к другой, и ваша привязанность к тому, что казалось вам реальным, начнет рушиться. Только в вас прорастет семя пробуждения, выбора уже не будет, как не будет и обратной дороги.

На самом деле, на Западе многие узнают об относительности реальности с самого детства: «Плыви, плыви ты, лодочка, в красивые места. Так весело, так весело, вся наша жизнь — мечта». Жизнь есть мечта.

Практиковать очищение нужно хотя бы для того, чтобы стравливать пар, не наращивать излишек тяжелой кармы. Мы постоянно беспокоимся о порождениях нашего ума. Снова Эйнштейн: «Истинная ценность человека может определяться тем, насколько он освободился от эго». Мы стремимся освободиться от наших привычных моделей раздумий о самих себе и от притяжения чувственного опыта. Просветление в этих сферах позволяет нам сосредоточиться на центрировании и успокоении ума медитацией, мантрой или практиками бхакти-йоги. С углублением этих практик приходит высшая мудрость.

Приручение ума осложняется парадоксами. Чтобы все получить, нужно все отпустить. Отключить свой разум. В вас есть место за пределами мысли, которое уже знает, — доверьтесь ему. Иисус говорит нам: мы не сможем войти в царство Божье, не уподобившись маленьким детям. Такой детский разум, который в дзене иногда называют разумом новичка, есть невинность чистого бытия, безусловной любви.

Чтобы мы жили в этом состоянии чистого бытия, у нас внутри что-то должно умереть. Это как превращение гусеницы в бабочку. Гусеница не вырастает в летающую гусеницу, она преображается в бабочку.

Это путь без пути. Путешествие ведет к глубочайшей внутренней истине. В действительности это всего лишь возвращение туда, где вы были изначально — прежде, чем заблудились. Наслоения ума сбрасываются подобно слоям луковицы. Вы счищаете их, пока не приходите к своей сути. Цель духовного путешествия не в приобретении чего-то внешнего. Скорее, вы проникаете сквозь слои и занавеси для возвращения к глубочайшей истине вашего собственного существа.

То, что вы ищете, уже внутри вас. Эта реальность субъективна, в отличие от внешней объективной реальности. Вы способны ощущать ее концентрацию в центре груди. Ее можно назвать душой или, как в индуизме, Амманом или же, как в буддизме, чистым разумом Будды. Иисус Христос сказал: «Царство Божие внутри вас». Это пространство полной осознанности, которое находится в гармонии со Вселенной; сама мудрость. Полноценный Божий дух внутри каждого из нас. Стремясь приблизиться к Богу, идите внутрь.

Подношение, или стирание проявлений эго, которые отвлекают вас от духа, называют очищением. Очищение есть акт отпускания из различающей осознанности, иными словами, вы понимаете, что являетесь душой, играющей роль в мелодраме жизни, весь сюжет которой — сценарий вашего пробуждения, и что вы есть больше, чем просто участник мелодрамы. Вы духовная сущность, переживающая человеческий опыт. Опыт вашей жизни — это средство передвижения на пути к Богу, к осознанности, к освобождению. В конечном итоге, находясь здесь, туда вы и идете. Осознанность помогает вам отличать те мысли, чувства и действия, которые приближают вас к Богу, к вашей собственной свободе, от тех, которые вас от этого отдаляют.

Перестав наполнять свой ум ежедневными новостями, наполните его вещами, повышающими вашу осознанность, освобождающими вас. Осознавая, что приводит вас к Богу, а что — нет, вы естественным образом отпустите ненужное. Это и есть очищение. Вы совершаете его не для того, чтобы стать чистыми, но чтобы прийти к Богу.

Как же осознать все эти бессознательные воздействия? Идите внутрь к вашему духовному сердцу, вашему хридайям, и смотрите мелодраму всей вашей жизни. Успокоив свой ум настолько, чтобы выйти за пределы эго, вы начнете слышать, как все есть. Затем наблюдайте за собой и всеми существами с невыносимым состраданием. В процессе этого наблюдения участвует так называемое самосознание свидетеля, которое приходит с уровня вашей души. Это еще один способ полировки зеркала, объединения вашего думающего ума с духовным сердцем.

Наблюдайте за своим поведением и мыслями, утверждаясь в возможности полностью жить в моменте, быть здесь и сейчас. Затем, оставаясь наедине с пламенем свечи, являйтесь и пламенем свечи, и наблюдателем. Если нужно выполнить задание, являйтесь и заданием, и наблюдателем его выполнения. Дело не в том, что вы делаете, а в том, как вы это делаете — откуда вы исходите, когда действуете.

Свидетель не оценивает, он не судит ваши действия. Он их едва замечает. Это тонкий момент: наблюдатель наблюдает за собственным наблюдением. Фактически, единовременно существуют два уровня осознанности: свидетель и эго. Свидетель соединен с душевным уровнем.

Сначала вы, возможно, будете отвлекаться и вспоминать о свидетельствовании лишь временами. Затем вы заметите, что, хотя вы по-прежнему засыпаете и теряете свидетеля, вспоминаете вы о нем уже почаще. Просто заметьте. Вам не нужно ничего менять. В конечном итоге все изменится естественным путем. Попрактиковавшись, вы станете тоньше и сможете сохранять концентарцию на свидетеле на протяжении всего дня, глядя на развитие сюжета мелодрамы жизни. Свидетель всегда здесь и сейчас. Он пребывает в каждом жизненном мгновении.

Вы задаете себе вопрос: «Как мне использовать каждый момент, чтобы прорваться?» Вам не нужна тяжесть или напряженность, из серии «Надо быть осторожнее, иначе я ошибусь». Расслабьтесь, будьте легкими, танцуйте в процессе, доверяя, умиротворяясь, протекая. Свидетельствование живет в потоке вашей любви и умиротворенности ума. В индийских деревнях женщины на пути домой от колодца переговариваются и сплетничают, но ни на миг не забывают о кувшинах с водой на своих головах. Кувшин с водой — суть вашего путешествия. Потому делайте в жизни, что хотите, но не забывайте о кувшине с водой. Не забывайте о сути.

Иллюзия все время тянет вас назад, чтобы вы забывали. Вы продолжаете забывать, увлекшись своей мелодрамой. Иногда вы проливаете воду. Вы будете забывать и вспоминать, забывать и вспоминать. Временами вы все же помните. Будьте внимательны.

В конечном итоге точка равновесия смещается. Вы даете своей жизни стать проще и гармоничнее. Все реже и реже вы цепляетесь за это и отталкиваете то. Вместо умножения структур вы прислушиваетесь к тому, как все есть. Структурирование не освободит вас. Романтическая привязанность к вашему личному сюжету и его развитию исчезает. Вопросы «Кем я становлюсь?» и «Кем я буду, когда вырасту?» не имеют значения, когда вы просто пребываете. Все эти модели просто распадаются. Вы начинаете просто сидеть, просто жить, просто быть там, где вы есть, просто быть с теми, с кеми вы есть, тогда, когда вы с ними. Вы прислушиваетесь к своей дхарме, духовному пути проживания жизни.

Олдос Хаксли напоминает: «Тело всегда во времени, дух же ему неподвластен, и психе — создание двойственной природы, которое, согласно законам человеческого существа, ассоциирует себя до определенной степени с телом, но при желании способно и отождествлять себя с духом, переживая его опыт».

Вся ваша жизнь становится актом медитации. Вы не просто сидите на своей зафу, подушке для медитаций. Вся жизнь — это большая зафу, ведете ли вы машину, занимаетесь любовью или делаете что угодно еще. Всё медитация. Практика пребывания здесь и сейчас.

Медитируя, через концентрацию, через однонаправленность, контролируя дыхание или повторяя мантру, вы начинаете развивать силу своего ума. Вы развиваете способность концентрировать свой ум на одной мысли и сохранять концентрацию, позволяя всему остальному протекать мимо. Вы не останавливаете свой ум. Позволяете ему течь. Но одну мысль вы постоянно поднимаете на поверхность. Продолжаете возвращаться к одной мысли. «Вдох, выдох» или «Вверх, вниз». Или же вы повторяете свою мантру: «Рам, Рам, Рам, Рам, Рам…» Едите ли вы, спите, занимаетесь любовью: «Рам, Рам, Рам…» продолжается. Вы одухотворяете свою жизнь. Полностью ее преобразуете, поддерживая систему координат для вашей центровки и усиления однонаправленности. Махарадж-джи мне сказал: «Приведи свой ум в одну точку и жди милости».

Сядьте прямо, чтобы ваши голова, шея и спина находились на одной линии. Начните с концентрации в сердечной зоне, посреди груди, где расположено хридайям—духовное сердце. С закрытым ртом вдыхайте и выдыхайте из груди, сосредотачиваясь на своем сердце, как если бы вы вдыхали и выдыхали через него. Дышите глубоко.

Ваш поиск чист, и потому здесь присутствует множество невероятно высоких существ, с которыми приходит духовное вещество, порождающее все формы. Это вещество можно себе представить как наполняющую воздух золотую дымку. С каждым вдохом поглощайте не просто воздух: представьте, что вы втягиваете в себя это золотое вещество. Наполняйтесь им, позвольте ему течь через все ваше тело.

Вдыхайте энергию Вселенной, шакти Вселенной. Вдыхайте дыхание Бога. Пусть оно наполнит все ваше тело. С каждым выдохом выдыхайте все те вещи, которые мешают вам познать вашу истинную Самость, выдыхайте все разграничения, всю заниженную самооценку, всю жалость к себе, всю привязанность к физической или психологической боли. Выдыхайте и злость, и сомнения, и жадность, и похоть, и смятение. Вдыхайте Божье дыхание и выдыхайте все препятствия, мешающие вам познать Господа. Пусть ваше дыхание осуществляет преображение.

А теперь пусть золотая дымка, которая втекла в ваше существо, сконцентрируется в центре вашей груди, пусть она примет форму крошечного существа размером с большой палец, которое восседает на цветке лотоса прямо посреди вашей груди. Заметьте его бесстрастие, свечение, исходящее изнутри. Включите свое воображение. Разглядывая это существо, увидьте, как оно излучает свет. Смотрите, как свет изливается из него. Медитируя на него, ощутите глубокий покой, проистекающий из этого существа. Рассматривая существо, почувствуйте, что оно обладает великой мудростью. Оно сидит в вашем сердце спокойно, безмолвно, в безупречном равновесии. Почувствуйте его сострадание и любовь. Позвольте себе наполниться его любовью.

Теперь же пусть это крошечное существо медленно вырастает в размерах до тех пор, пока не наполнит ваше тело, пока его голова не поместится в вашу голову, его туловище — в ваше туловище, его руки — в ваши руки, его ноги — в ваши ноги. Сейчас под кожей вашего тела находится это существо — существо бесконечной мудрости, существо глубочайшего сострадания, существо, которое купается в блаженстве, лучезарное существо, существо безупречного спокойствия.

Пусть это существо продолжит увеличиваться в размерах. Почувствуйте, как вы растете до тех пор, пока все в окружающей вас комнате не окажется внутри вашего тела. Все звуки, весь чувственный опыт — все исходит изнутри вас.

Продолжайте расти. Почувствуйте свою широту, свой покой, свое бесстрастие. Ваша голова устремляется в небо. Расширяйтесь до границ своего города, окружающей среды, вбирая в себя всех существ, которые там находятся. Почувствуйте состояние людей, увидьте одиночество, радость, заботу, насилие, паранойю, материнскую любовь, болезнь, страх смерти — увидьте все. Это все внутри вас. Смотрите с состраданием, с заботой и в то же время с бесстрастием. Почувствуйте, как сквозь ваше существо струится свет.

Позвольте себе вырасти еще больше. Ощущайте свое расширение до тех пор, пока вы не воссядете в центре этой Галактики, с Землей где-то глубоко у вас в животе. У вас внутри все человечество. Почувствуйте смятение и тоску. Почувствуйте красоту. Восседайте в этой Вселенной — с безмолвием, покоем, состраданием, любовью. В вас все порождения человеческих умов, смотрите на них с состраданием.

Продолжайте расти до тех пор, пока в вас не окажется и эта Галактика, и все остальные, пока внутри вас не будет все, что вы только можете постичь. В вас всё. Вы единственное Единство. Почувствуйте свое одиночество, свое безмолвие, свой покой. Других существ здесь нет; все уровни осознанности заключены в вас, все существа в вас.

Вы — Древнейшее Единство. Все, что когда-либо было, есть или будет, всего лишь танец вашего существа. Вы Вселенная, вы обладаете бесконечной мудростью, вы чувствуете все чувства Вселенной и обладаете бесконечным состраданием. Пусть границы вашего существа растворятся, чтобы вы влились в нечто за пределами формы. На миг пребудьте в бесформенном, за пределами сострадания, за пределами любви, за пределами Бога. Пусть все будет в своей безупречности.

Очень осторожно, очень медленно начните восстановление границ вашего бескрайнего существа, Единства. Широта, безмолвие, все внутри вас. Возвращайтесь из-за пределов Единства и медленно уменьшайтесь в размерах. Опускайтесь через все вселенные в эту, пока ваша голова вновь не окажется среди планет, и Земля не будет внутри вас. Опускайтесь ниже, пока ваша голова снова не окажется в небесах, а сами вы не наполнитесь городами.

Уменьшайтесь в размерах, пока ваша голова не окажется под потолком вашей комнаты. На миг задержитесь здесь. Из этого места взгляните вниз на комнату и найдите существо, которым, как вы думали, вы были, когда начинали эту медитацию. Взгляните на это существо, перенося на него всю свою любовь и сострадание. Увидьте жизненный путь этого существа в этом воплощении, увидьте его страхи, сомнения, связи. Увидьте все мысли и предметы, за которые оно цепляется и которые мешают его освобождению. Увидьте, как близко оно к познанию своей сущности. Загляните внутрь этого существа и увидьте чистоту его души.

Потянитесь вниз и только умом, очень осторожно положите свою руку на голову этого существа и благословите его на полное самопознание уже в этой его жизни. Одновременно ощутите благословляющего и благословляемого.

А теперь вернитесь в тело, которым, как вам казалось, вы были, когда начинали. Вы по-прежнему плоть, окружающая существо сияния и мудрости, существо сострадания, которое приходит из сонастройки с истиной, с любовью ко всему, что исходит из сущности этого бескрайнего Единства. Любовь и мудрость изливаются из вас на всех существ повсюду: вы подобны маяку для всех, кто страдает.

Вспомните людей, к которым вы чувствовали нечто меньшее, чем любовь. Взгляните на их души и окружите их светом, любовью и покоем этого момента. Отпустите злость и суждения.

Посылайте свет любви и покоя людям, которые больны, одиноки, боятся, сбились с пути. Делитесь своим благословением, потому что только давая вы можете продолжить получать. Делитесь тем, что получаете в своем духовном путешествии, и принимайте за это ответственность. Таков элемент Божественной гармонии, элемент превращения в инструмент Божьей воли.

Пусть лучезарное, безупречное существо внутри вас снова примет свою сокращенную форму и уменьшится до размеров пальца. Снова увидьте, как оно сидит на цветке лотоса в вашем духовном сердце в центре вашей груди, испускающее свет, мирное, безгранично сострадающее. Это существо — любовь. Это существо — мудрость. Это внутренний гуру. Это существо внутри вас, которое всегда знает. Это существо, которое вы встречаете благодаря глубочайшей интуиции, проникая за пределы ума. Это крошечная форма огромной вселенной, существующей внутри вас.

В любой момент вам нужно всего лишь сесть и успокоить свой ум: вы услышите, как это существо направляет вас домой. Завершив данное путешествие, вы растворитесь в этом существе, погрузитесь, сольетесь и познаете истину, которую имел в виду Рамана Махарши, великая реализованная сущность из Индии, когда он говорил, что Бог, гуру и Самость есть одно.

«ЙОГА» ОЗНАЧАЕТ «союз» — союз с Богом. Бхакти-йога — путь преданности, любви к Богу и впитывания Божественной любви. Практикующий бхакти, бхактпа — это любящий, а Господь — Возлюбленный. В бхакти используется двойственность отношений, глубокое стремление сердца любящего слиться с Возлюбленным, стать едиными в любви. Бхакти — путь духовного сердца, использования наших человеческих эмоций для укрепления связи между мирским и божественным. Практики бхакти-йоги пробуждают поток любви.

Мы можем петь Возлюбленному, можем молиться, можем сидеть перед изображением святого существа или просто утверждаться в сладости воспоминаний о Боге. Стоит вам отправиться в плавание по реке любви, и вы просто позволяете ей нести вас к океану. Когда Махарадж-джи спросили, как медитировать, он ответил: «Медитируйте, как медитировал Христос. Он потерял в любви самого себя».

Преданность дополняет медитативное успокоение ума раскрытием сердца. Изливание сердца объекту нашей преданности еще тоньше полирует зеркало, отражающее дух. Этот поток любящей энергии усиливает эффект и других методов, которые мы рассмотрим ниже.

Раскрытие сердца облегчает изменение ума. В этом суть преданности — таким способом вам будет очень просто развернуть свой ум в определенном направлении, ведь любовь так притягательна, ведь она приносит столько радости. Рамакришна сказал: «Бхакти, любовь Бога, это суть всей духовной дисциплины».

Йога преданности начинается прямо с того места, где мы есть в качестве воплощенных душ, отделенных от Бога. Когда мы полностью присутствуем в настоящем моменте, со спокойным умом и открытым сердцем, мы переживаем поток любви из нашего духовного сердца. Бхакти-йога открывает нас этому потоку божественно вдохновленной любви.

Можно сказать, что бхакти — игра любви, лила, между Богом и душой. Бхакти-йога использует двойственные отношения любящего и Возлюбленного, чтобы привести нас к сущности любви, чтобы стать любовью. В любви присутствует сила, способная выносить нас за границы нашего отделенного существа, нашего эго, к Атману, нашему высшему существу. Наша личная эмоциональная любовь поглощается всеобъемлющей безусловной любовью Единого. Как говорил Мехер Баба, «быть — значит так любить, что умирать».

Из множества видов йоги, из множества дорог к Единому, различных маршрутов к вершине горы, бхакти-йога считается самым простым путем. С бхакти вы не должны ничего делать; вы просто расслабляетесь, отпускаете и раскрываете свое сердце.

Неважно, называете ли вы ее любовью Бога, любовью гуру или истиной вашей сущности. Как вы это воспринимаете, не имеет значения. Приливная волна эмоций от истории вашей любви с Божественным настолько сильна, что вы уноситесь за пределы думающего ума. Эта преданность начинает проникать во все то, чем вы в своей жизни занимаетесь, с привлечением божественной любовной игры. На санскрите такая душевная радость называется cam чит ананда, «истина — осознанность — блаженство». Или можно сказать «Осозанность Истины есть блаженство».

Преданность Богу лежит в основе большинства духовных традиций, особенно тех, что больше ориентированы на эмоции и экстатические состояния, нежели на интеллект. Любовь больше, чем идея. Мы не можем просто сесть и интеллектуально вывести суть бхакти, или преданности. Она связана с сердцем, а пути сердца переживаются в том царстве, в котором не всегда присутствует понятийность. Чем больше вы силитесь продумать свой путь к преданности, тем больше вам придется прикладывать усилий на самом пути. Поэт Хафиз писал: «О, вы, те, кто пытается научиться чуду любви по тетради рассудка, я очень боюсь, что вам никогда не увидеть главного».

О бхакти-йоге можно думать и говорить, но мы переживаем ее через киртан, или песнопения, мистическую поэзию, воспоминания о святых, мантры для раскрытия сердца или просто совместное пребывание в любви, в истинном сатсанге. Открытость любви лежит вне времени. Когда вы в любви с другим существом, вы делитесь своим пребыванием, своим присутствием. Вы просто есть здесь, вместе в любви.

Многие из нас боятся отпустить свой оценивающий ум и влюбиться, раствориться в потоке Вселенной. В случае божественной любви отпускать помогает вера. Равновесие романтических отношений нестабильно, поскольку в них проявляются наши личные страхи и уязвимости. Понимание разницы между эмоциональной или романтической любовью и любовью божественной помогает ослабить эти страхи. Любовь к Богу совершенно безопасна, поскольку объект любви, в конечном итоге, ваша истинная Самость.

В «Преодолении духовного материализма» тибетский учитель Чогьям Трунгпа Ринпоче говорит о том, что необходимо для духовной связи между двумя людьми — отношения открытости, доверия и теплоты. «И-Цзин» предлагает другой способ выразить такие отношения: «Мастер сказал <…> когда два человека едины в глубине своих сердец, они вдребезги разбивают даже железо и бронзу. И когда два человека понимают друг друга в глубине своих сердец, сладость и сила их слов подобны аромату орхидей».

Гурджиев говорит о трех уровнях любви. Есть физиологическая, сексуальная, биохимическая любовь — «давай займемся любовью». Затем есть романтическая любовь, то есть персональная любовь, любовь к объекту. В романтической любви присутствуют ревность, собственничество и межличностная психодинамика. Когда вы говорите: «Я влюбился в того-то и того-то», в действительности вы имеете в виду: «Тот-то и тот-то приводит меня к тому месту во мне, где я есть океан любви».

Третий вид любви — это осознанная любовь, духовная. Важно понимать, что между романтической и духовной любовью существует разница. Для замены романтической любви растущей осознанной любовью мы должны вывести ее на иной уровень. Осознанная, или духовная, любовь безусловна, это любовь души. Чтобы войти в пространство осознанной любви, вы становитесь любовью — не любите кого-то или что-то, но просто пребываете любовью.

Это не означает, что уровни любви на самом деле разделяются или что один ее тип не может содержаться в другом: к примеру, сексуальная любовь может поглощаться любовью Божественного (практика Тантры, йоги, в которой внешняя энергия используется для внутренней трансформации). Бхакти концентрируется на духовной любви, любви души к Господу.

Если хоть на миг мы сможем увидеть, что любовь к другому человеку есть любовь к манифестации духа в нем, просто любящая любовь, тогда этот человек станет очередной формой Возлюбленного, Бога. Такова истина любви: любовь во всех нас, в любви мы едины.

Когда я живу в месте, где я есть любовь, я вижу любовь, куда бы я ни посмотрел. Это очень далеко. Представьте, что вы видите любовь во всех и во всем. Любовь не требует, чтобы вы что-то с ней делали. Мы все в любви, прямо здесь. Если другое существо раскрыто, встречая его, я вхожу в гармонический резонанс с тем местом, где оно тоже существует в качестве любви — не там, где оно любит, но там, где оно и есть любовь. Внезапно мы попадаем в океан любви, которым можно описать любовь Христа. В любви нет собственничества. Мы не можем ее собрать. Можно лишь стать ею.

Растя в преданности и все больше концентрируясь на Возлюбленном, вы настраиваетесь на глубинное место у себя внутри. Эмоциональные, романтические качества расчищают путь для любви нового типа, в которой вы, наконец, видите Возлюбленного во всех и во всем.

Лишь когда вы начнете понимать, что любовь — состояние бытия, вы сможете на самом деле быть в любви. Если между вами и мной истинная любовь, если мы оба утверждаемся в том месте внутри нас, которое есть любовь, в любви мы вместе. Быть в любви — значит разделять общее состояние.

Анандамайи Ма, индийская святая, чье имя означает «мать, пронизанная блаженством», сказала своим преданным: «Вы все так любите это тело, что зачастую приезжаете ко мне, невзирая на расстояния, которые многим из вас приходится преодолевать. Но в действительности у этого тела нет отношений ни с кем из вас, не считая родства с Атманом [душой Вселенной], которым это тело наслаждается в равной степени не только с каждым из вас, но даже со всеми деревьями, корнями и листьями вокруг, как и с камнями, горами и всем остальным».

Когда Дада Мукерджи, давний преданный Махарадж-джи, посетил ашрам Ним Кароли Бабы в Таосе, Нью-Мексико, он с удивлением обнаружил там искренних преданных, которые никогда не встречались с Махарадж-джи в телесной форме. Дада сказал: «Настоящее чудо — это те преданные, которые никогда не встречались с Махарадж-джи, но обладают не меньшей преданностью». Изначально они знали Махарадж-джи по историям из «Будь здесь и сейчас» и «Чуда любви». Многие люди Запада осознали, что если вы приглашаете Махарадж-джи в свое сердце, он будет с вами.

Это качество любви, доверяющая открытость, позволяет вам получать то, что передают другие существа. Именно любовь Махарадж-джи и мое раскрытие ему проложили путь для его благословений. Бхакти устроена таким образом, что вы просто любите до тех пор, пока не становитесь с Возлюбленным единым целым. Когда любой человек раскрывается и любит, приходит милость — она просто изливается на вас.

Для меня форма Возлюбленного — это мой гуру, Махарадж-джи Ним Кароли Баба. Гуру — важнейшая часть моего пути, и меня часто спрашивают, насколько вообще он необходим. Зависит от того, как вы понимаете, кто такой гуру. Углубляясь в тему, вы начнете понимать (с помощью медитации, приведенной в конце последней главы), что Бог, гуру и Самость действительно есть одно.

Так что ответ приходит на разных уровнях. С одной стороны, внешний гуру необязателен, поскольку ваши отношения с истинным гуру внутри вас. В высшем смысле Самости вы и есть гуру. С другой стороны, пока вы отождествляете себя в качестве отдельной личности, гуру может помочь вам продолжить движение в верном направлении. Все зависит от того, что вам нужно.

В бхакти-йоге форму вашего Возлюбленного может принимать все, что к чему вы испытываете глубокую любовь. Вы можете найти ее в Боге, в гуру, в учителе, в цветке или домашнем животном. Возлюбленный повсюду. Вы сможете обнаружить Возлюбленного в ком угодно или чем угодно, кого или что вы любите достаточно глубоко, чтобы ваше сердце раскрылось, позволив вам проникнуть в суть. Пусть эта любовь раскроет вас и растворит границы вашей отделенности, чтобы вы влились в единство.

Прислушайтесь к сообщениям, приходящим к вам, когда вы сидите в тишине, и вы найдете множество руководств. Чем спокойнее становится ваш ум, тем лучше вы. можете расслышать эти внутренние послания и принять их инструкции.

Как вы узнаете своего гуру? Гуру узнает вас. Вам не нужно искать гуру. Гуру появляется, когда вы готовы. Вы узнаете. Сомнений не возникнет. Гypy — это зеркало, отражающее вашу высшую Самость, он позволяет вам увидеть это место любви и чистого бытия у вас внутри. Вашим гуру может стать Христос или любое из множества существ, причем не обязательно на физическом плане.

Если вы просите с чистотой, гуру последовательно проведет вас через множество учений. Одни учения могут принимать форму других учителей, ситуаций или опыта. Другие могут исходить из внутреннего опыта по мере того, как вы обретаете внутренний покой и углубляете свою практику. Начав доверять в этих отношениях, вы отточите свою сонастройку с этим присутствием и осознанностью. Попросите гуру направить вас, и в каждой жизненной ситуации вы начнете видеть учение вашего гуру с целью привести вас домой.

В Индии считается, что вы не должны искать гуру. Скорее, гуру сам находит вас.

Гуру отличается от учителя. Учитель указывает путь, гуру и есть путь. Гуру манит из-за пределов. Он полностью завершен. С другой стороны, учитель или учение — это кто-то (или что-то) рядом с вами, кто указывает вам дорогу.

Большинство людей, которых мы называем гуру, на самом деле учителя, не обретшие завершения. Вероятность встречи с полностью завершенным существом довольно мала. Большинство учителей по-прежнему работают с собственной кармой, им все еще нужно решать свои вопросы. Учителем может быть человек, через которого приходит учение, при том, что сам он может не быть полной истиной.

Со своей позиции, если вы в поисках истины с чистым сердцем, вы отделяете чистоту послания учителя от моментов его кармы. Это разделение становится отчетливее по мере того, как вы прислушиваетесь к внутреннему гуру, вашей Самости. Затем вы берете истину учителя и работаете с ней, используете ее, чтобы продвинуться дальше на своем пути. Остальное — его карма.

Даже ваши враги могут быть учителями, пробуждающими в вас то, чем вы не являетесь, и вы должны охватить это своей осознанностью. Они помогают вам освободиться от этого и идти дальше. Если все, что есть во Вселенной, вы воспринимаете в качестве инструментов работы над вашим самосознанием — даже если она показывает вам, где вы бессознательны или где засыпаете — тогда всё и все во Вселенной становятся вашими учителями и средствами пробуждения.

Мои собственные учителя приходили в разнообразных формах. Пару лет назад Джон и Тони Лилли пригласили меня поплавать с их дельфинами, Джо и Рози. Все хотели поплавать с дельфинами, и я тоже, хотя точно не понимал, почему. Когда я приехал к бассейну, день был холодным и серым. Я подумал: «Возможно, на самом деле, это не мое». Но на меня смотрели, и в итоге Рам Дасс отправился плавать с дельфинами.

Я зашел в воду, и эти огромные существа оказались передо мной во весь свой размер. Они были довольно устрашающими. Я топтался в воде и чувствовал себя оторванным от естественной среды обитания. Спустя какое-то время Рози, один из дельфинов, зависла слева от меня, и я протянул руку, чтобы до нее дотронуться. Я думал, когда ты прикасаешься к такому дикому животному, оно должно испугаться или почувствовать раздражение и уплыть. Но Рози не уплывала.

Я начал гладить Рози по спине. Ее кожа была удивительно мягкой, как шелк, и очень пористой. Я погладил еще. Мое представление о диком животном исчезло. Согласно этой модели, она бы не позволила себя гладить: на тот момент я надавливал рукой уже довольно сильно. Внезапно мой разум перестал цепляться, и я начал испытывать экстаз просто от пребывания с Рози. Затем она нырнула ко дну бассейна, а я остался на поверхности. Поскольку я не последовал за ней на дно, она за мной вернулась. И когда я отпустил себя окончательно, Рози выпрямилась, встала в воде вертикально и надавила своим животом на мой.

Я заметил, что все смотрят на меня, как мы с дельфином прижались животами, и подумал: «Законно ли это? Этично ли с моральной точки зрения?» Я обнаружил, что обнимаю ее и целую в губы, повторяя: «О, Рози!». Мной овладел полный экстаз. Я понял, что Рози, как один из моих учителей, выводила меня из ума в полноту момента, связанного с тайной просветления.

Учение повсюду. Ваш гуру ожидает, когда вы окажетесь к нему готовы. Торопиться в Индию не обязательно: гуру и учение всегда прямо там, где находитесь вы, прямо здесь, прямо сейчас.

Преданность есть история любви между вашей душой и Богом. К. К. Сах, один из наиболее близких преданных Махарадж-джи, был с ним с самого детства. Махарадж-джи распорядился, чтобы он присматривал за мной, и в мои первые дни в Индии К. К. Сах взял меня пожить в свой дом. Вот, что он пишет о преданности: «Преданность легка и естественна и не предусматривает жестких или направленных на результат правил медитации. Через преданность человек может раскрыть саму тайну любви. На этом пути ищущий видит Вселенную, как само воплощение его Возлюбленного».

Единственное, что требуется — вера, слепая вера. Обсуждать нечего, мир логики здесь не действует. Это как учиться плавать: человек не может войти в воду, если он не умеет плавать, и плавание невозможно, если человек не входит в воду.

К Возлюбленному можно приближаться с разным отношением и разными чувствами. Вы можете чувствовать, будто Бог — ваше дитя, подобно тому, что чувствовала Яшода (мать Кришны) к своему малышу Кришне или Мария — к младенцу Иисусу. Либо вы можете воспринимать Господа как друга. Опять же, возможны отношения слуги и Повелителя, когда вы служите Богу, как Хануман служил Господу Раме в «Рамаяне». Также вы можете смотреть на Возлюбленного глазами любящего мужа или жены, становиться невестой Бога, как Гопи, играющие с Господом Кришной, или выходить за него замуж — как Святая Тереза «Маленький Цветок» за Возлюбленного Иисуса. Наконец, есть отношение мирного созерцания великих святых и мудрецов, древних индийских йогинов.

Существует множество способов самораскрытия, помогающих лучше воспринимать эту любовь к Богу. Один из них — сатсанг, пребывание в обществе святых, контакт с живым духом истины и любви в других существах. Восхищение историями и событиями, произошедшими с Богом и множеством Его форм и инкарнаций — такими, как житие Христа, или же историями из жизни Рамы или Кришны — также может принести эту любовь. В подчинении воле Божьей скромным служением у ног гуру преданный может стереть свое эго. Непрестанное распевание Его имени и возношение хвалы Ему концентрирует на Нем разум и сердце. Простое повторение Имени Бога вызывает для преданного Его Присутствие. И затем, в лодке этого Имени, человек с твердой верой пересекает океан желаний.

Метод гуру называют гуру крипа, и это особенная форма бхакти-йоги с концентрацией на гуру и его благословении или милости (крипа). Большую часть времени я просто общаюсь со своим гуру, хотя в телесной форме его уже нет. Мысли и воспоминания о нем возникают по тысяче раз в день. Я могу сидеть с кем-нибудь, кто затем превращается в моего гуру — и так происходит снова и снова. Это просто общение с этим невероятным существом любви, самосознания, присутствия. Таков способ моего раскрытия этим качествам. Процесс подчинения этому месту безусловной любви.

Суть отношений с гуру или духовным учителем — любовь. Гypy пробуждает в нас невероятную любовь и затем использует ее, чтобы помочь нам избавиться от иллюзии двойственности.

Отношения между гуру и челой («преданным») были прекрасно описаны Раманой Махарши: «Это как слон, который просыпается, увидав во сне льва. Как одного появления льва во сне слона достаточно для его пробуждения, так и одного отблеска Милости Повелителя довольно, чтобы прогнать у преданного сон невежества о Знании Реальности». Иными словами, как отдельная сущность гуру существует только в иллюзии отделенности, во сне. Как только метод гуру срабатывает и пробуждает вас, иллюзия автоматически саморазрушается.

Отношения между гуру и челой никак не связаны с интеллектом. Вам может казаться, что вы подчиняетесь, но в действительности не происходит никакого выбора. Это просто разворачивается глубокая карма, и в нужный момент вас притягивает к гуру.

Сначала я хотел только быть со своим гуру, глядеть на его телесную форму, прикасаться к его стопам. Спустя какое-то время любовь изменилась: она не ослабевала, но теряла связь с формой до тех пор, пока я не начал чувствовать полное удовлетворение, находясь вдали от гуру. Со временем она становилась все глубже и глубже, и мне уже было все равно, нахожусь ли я рядом с его телесной оболочкой. Я продолжал уходить вглубь, и уже не человек из Индии был важен, а сущность гуруизма. Я начал ощущать ее в себе — в отличие от чувства, связанного с внешним существом. Менялась вся динамика отношений: по мере своего углубления и раскрытия сердца я все больше подчинялся. Полушутя я говорил, что боготворил его телесную форму до тех пор, пока не понял, что его форма — всего лишь дверной косяк, а значит, я боготворил дверные косяки. Я глядел в дверной проем и, подчиняясь все сильнее, проходил все дальше. Этот метод вернул меня обратно к самому себе и вывел за пределы формы.

Гуру постоянно отражает обратно ту нашу часть, которая находится за пределами формы. Этот процесс также подсвечивает пыль на нашем собственном зеркале, изъяны и несовершенства нашей индивидуальности, которые мешают нам стать едиными и полноценно жить в этом месте чистого бытия и безусловной любви. Иногда, на миг, гуру сдувает все это, чтобы показать нам отблеск.

Помню, я стоял перед скромным домиком в деревне на холмах, когда неожиданно пришел Махарадж-джи. Мне сказали оставаться снаружи, так что у меня была возможность наблюдать, как подходят другие люди. Казалось, они появлялись почти ниоткуда, шли со всех сторон. Женщины бежали с полуголыми малышами на руках, вытирая при этом с рук о свои передники муку. Мужчины оставляли без присмотра свои магазины. Подходя, люди срывали цветки с деревьев, чтобы иметь возможность что-то поднести. Они приходили с чувством ожидания, с такой радостью и таким почтением, которые невозможно было спутать ни с чем другим.

Я наблюдал за появлением новых гостей, некоторые задавали скептические вопросы. Я видел, как осторожно раскрывались их сердца, и словно благодаря чуткому уходу мастера-садовника росла, распускалась эта мягкость. Махарадж-джи прикасался к сердцу каждого человека особенным способом, подходящим именно для него. С ним все получали разный опыт. Потому и невозможно описать, каково это — быть с ним. Каждый имел с ним собственную сердечную связь.

Как описать существо, подобное Махарадж-джи? Это как пытаться описать сладость плода или аромат розы. Когда я был с ним, существовал только Махарадж-джи — это было абсолютное, не требующее никаких усилий боготворение. Кришна Дас вспоминает: «Мы сталкивались со своими страхами, другими моментами, но потом он просто уничтожал это все любовью. Махарадж-джи просто смотрел на тебя и хихикал, и ты забывал о своих моментах». Он, будто магнит любви, всех нас притягивал. И эта любовь была его настоящим учением.

Для некоторых преданных на первом месте стоит драгоценная близость, приходящая из переживания опыта другого существа в том пространстве, которое занимает ваше собственное существо: это как шепот любящего, знающего глубины вашего сердца. Когда вы ощущаете безусловную любовь, вы находитесь в наилучших условиях для раскрытия сердца. В момент, когда ваше, сердце раскрывается, вы вновь впускаете поток любви, и именно в нем вы переживаете опыт Господа. Таков опыт пребывания с Махарадж-джи. Возможно, ему подобен и ваш собственный опыт с вашим Возлюбленным.

В «Жизни в ее лучших проявлениях» Мехер Баба говорил: «Преданные должны поддерживать жизнь и сияние своей любви к Гypy, чтобы он оставался их постоянным попутчиком во всех их мыслях, словах и действиях, когда они выполняют свои обязанности и обязательства и делают все остальное, что кажется необходимым в этом мире».

Свами Муктананда в своей садхане гуру крипа интенсивно медитировал на своего гуру Нитьянанду. Он визуализировал, как помещает его в свое тело, до тех пор, пока сам не стал Нитьянандой. Он был так опьянен своей преданностью гуру, что иногда переставал понимать, Муктананда он или Нитьянанда.

Ощущение этого чувства преданности передают еще «Песнь песней» Соломона первого века нашей эры:

Индийский эпос «Рамаяна» — сага о Боге, который принял физическую форму принца-воина, чтобы направить человечество и укрепить нашу веру. Это история о милости.

По легенде, впервые она была написана на санскрите более 2000 лет назад поэтом-мудрецом Валмики. Местная версия на хинди, автор которой — Тулси Дас, пересказывается и исполняется в индуистских домах и храмах, а также на ежегодных фестивалях. Это, фактически, Библия Северной Индии. «Рамаяну» можно читать на разных уровнях: как книгу о реальном историческом событии или же романтическую балладу о битве между добром и злом. Также можно воспринимать персонажей в качестве символических архетипов божественных и мирских сил, души и эго, истины дхармы и иллюзии желания, которые соперничают в каждом из нас. Это многоуровневое творение живого духа, порождающее в нас импульсы стремления к божественности.

Один из главных персонажей «Рамаяны» обезьяний бог Хануман — безупречный слуга и великий преданный Рама, Бога в человеческом обличье принца. Хануман олицетворяет нашу обезьяноподобную низшую природу на службе у высшей Самости. Хануман говорит Раму: «Когда я не знаю, кто я, я служу тебе. Когда я знаю, кто я, мы с тобой есть одно».

Рам со своей женой Ситой и братом Лакшманом при удивительных обстоятельствах был на четырнадцать лет изгнан в лес (если хотите узнать подробности, прочтите книгу). Сита, безупречная жена, которая одновременно является душой и матерью земли, шакти, или силой Бога, похищена Раваной — демоническим царем. Равана полон эгоизма и гордыни. У него десять голов, каждая из которых наполнена силой. Рам, хотя он Бог на земле, в смятении, ведь он также и муж (в качестве мужа он безутешен, в качестве Бога — нет).

В поисках Ситы Рам прибегает к помощи медведей и обезьян, больше похожих на людей. И ему помогает главная обезьяна Хануман. Они ищут Ситу и наконец узнают, что Равана прячет ее на острове Шри Ланка (который раньше называли Цейлоном) неподалеку от южного побережья Индии.

Между Индией и Шри Ланкой океан, и когда обезьяны вместе с медведями добираются до берега, они не могут придумать, как пересечь его, чтобы спасти Ситу. Во время обсуждения выясняется, что по той или иной причине пересечь воду никто не может. Кто-то должен просто перепрыгнуть океан; на другие варианты времени нет.

Наконец, звери обращаются к Хануману, который сидит в неком смирении: «Хануман, ты ничего не сказал».

Оказывается, Хануман проклят из-за какого-то проступка, который он совершил, когда был молодой обезьяной и неосторожно потревожил йогина. Если бы не это, он обладал бы всеми силами Вселенной, ведь он живет только для служения Господу. Однако проклятие не позволяет ему осознать собственную силу (так же, как мы с вами в действительности не чувствуем нашу истинную внутреннюю силу). Один из его товарищей спрашивает: «Хануман, ты в силах перепрыгнуть океан?»

Он отвечает: «Ну разумеется, я могу перепрыгнуть океан».

В этот момент он начинает увеличиваться в размерах и из обычной обезьяны становится огромной. На самом деле, это символ рывка, который все мы должны совершить, чтобы поверить в себя и поверить во вселенную, поверить в поток вещей, в выход за пределы самих себя.

Хануман перепрыгивает океан как посланник Рама, чтобы найти и заверить Ситу: Рам о ней не забыл. Сита, безупречная преданная Рама, олицетворяет всех преданных. Хануман служит Господу, напоминая преданным хранить веру в то, что Господь не может о нас забыть.

Вот выдержка из «Рамаяны» в версии Уильяма Бака.

Хануман — это связь между бхакти-йогой, йогой преданности, и карма-йогой, йогой действия и бескорыстного служения. Благодаря чистоте своей любви к Господу он способен на все. Повторяя имя Рама, Хануман вспоминает, кто он есть, и когда он действует во имя Рама, ничто не может встать на его пути. Служение, подобное служению Ханумана, превращает всю вашу жизнь в подношение, в акт преданности. Для Ханумана каждое действие есть возможность возложить цветок к стопам Рама, Возлюбленного.

Махарадж-джи говорил нам учить «Хануман Чалису», сорок стихов, восхваляющих Ханумана. Начало «Хануман Чалисы» (см. «Обращение к гуру» на стр. 10) и вдохновило название этой книги. Кришна Дас, помогавший распространять «Чалису» на Западе, говорит: «Распевание “Чалисы” — мощный способ <…> войти в поток Любви и Милости. В “Чалисе” мы поклоняемся великой красоте, силе и преданности, которые воплощает Хануман; также мы начинаем поклоняться этому месту в самих себе. “Чалиса” вдохновляет нас делать зеркало нашего сердца таким же чистым, как у Ханумана, чтобы мы могли осознать великие красоту и любовь, живущие в нас нашей истинной природой».

Махарадж-джи говорил, что Хануман есть дыхание Рама.

СТОИТ ВАМ ЛИШЬ УВИДЕТЬ первый отблеск живого Духа, стоит вашему сердцу лишь на миг раскрыться для безусловной любви, все в вашей жизни становится зерном на мельнице вашего пробуждения. Это пробуждение — переход от сознания эго, вашей ограниченной самости, к Самости, всеобщему Духу, присутствующему в каждом из нас, к Божественному самосознанию. Разделять этот путь сердца с другими — огромная милость.

Хотя в своем путешествии я прошел через коренное преображение, путь складывается таким образом не для всех, и резкая трансформация не является необходимым условием. У многих людей внутренняя трансформация происходит через небольшие изменения за долгие периоды времени. В любом случае заблуждением будет думать, что вы приблизитесь к Богу, если измените внешнюю форму своей жизни: покинете своего партнера, смените работу или переедете в другое место, отрастите или подстрижете волосы или же откажетесь от материальных благ.

Меняется не внешняя форма, а природа внутреннего существа, наполняющая форму. Если вы адвокат, продолжайте работать им, но начинайте использовать работу адвокатом как путь к Господу. Нет ни единой формы, превышающей по своей духовности остальные. Основная работа по развитию духовной осознанности — это успокоение ума и раскрытие сердца.

Игра просветления начинается ровно с того места, на котором вы находитесь в своей жизни в этот момент. Не нужно отвергать или покидать какую-то часть своей жизни. Игра в том, чтобы привести всю вашу жизнь в гармонию на каждом уровне, действовать согласно дхарме, закону Вселенной, истине, тому, как все есть.

Ваша карма — это то, что дано вам делать в этой жизни на основании прошлых действий. Превращение кармы в духовную практику, ее использование для приближения к Богу приводит карму в дхарму, приводит жизнь в гармонию с духом. С духовной точки зрения намерение и способ выполнения того или иного дела более важны, чем само это дело. Когда вы приводите свою жизнь в гармонию на каждом уровне, вы действуете в согласии с дхармой. Иными словами, вы выполняете волю Господа.

Все формы йоги есть способы вступления в союз с Богом. Карма-йогой вы кладете всю деятельность своей жизни: работу, отношения, службу — на алтарь достижения этого союза. Ваше отношение к вашей работе в мире определяет, станет ли она инструментом вашего духовного пробуждения или сетью, которая ловит вас в майю, подпитывая иллюзию разделения.

Карма-йога использует бескорыстные действия и служение, чтобы приводить вас в гармонию с Единством.

В «Бхагавад-Гите» Кришна говорит Арджуне делать то, что Арджуна и делает, но предлагать плоды этих действий ему, Кришне, Господу. Использование повседневной жизни и работы в качестве духовного пути означает отказ от вашей привязанности к плодам действий, к их завершению. Вместо того, чтобы выполнять действия ради награды или результата, вы делаете свою работу в качестве подношения, делаете ее из любви к Господу. И через любовь к Господу ваша работа становится выражением преданности, бхакти.

Любящее служение окружающим — еще один способ подношения своей работы Господу. В «Рамаяне» Хануман выражает свою преданность через служение Раму. Хануман олицетворяет это сочетание бхакти-йоги (преданности) и карма-йоги (служения). Хануман воплощает собой утверждение Халиля Джебрана «Работа — видимое проявление любви». Как и в случае Ханумана, ваше служение окружающим — это способ почтить Господа. Вы развиваете в себе привычку подношения. Каждое действие, которое вы выполняете, вы предлагаете в качестве бескорыстного служения, «севы» на санксрите. В подобном смысле о служении говорил Иисус: «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали мне».

В севе нет эго, там только душа. Севой может быть любое действие. Все, что вы делаете: готовите, работаете, ухаживаете за садом — есть действия, которые вы можете предложить Господу. Подношение вашей работы и всех ваших действий Богу переносит повседневную жизнь из царства эго к высшей Самости. Карма-йога — отличная практика, особенно для нас, людей Запада, которые так привязаны к деланию: даже когда мы заняты деланием, она открывает нас пребыванию. Отпуская делающего, вы облегчаете свою нагрузку. Теперь это даже не ваша нагрузка. «Не Моя воля, но Твоя да будет».

Найдите, кому или где нужна помощь, и помогите. Работайте над собой, чтобы ваша помощь становилась сознательным актом севы. Махатма Ганди сказал: «Дело, которое вы делаете, может казаться очень незначительным, но важно, что вы его делаете».

Другое именование карма-йоги — «правильное действие». На Западе концепция правильного действия воспринимается с трудом, поскольку она противоречит нашей культуре достижений и целеустремленности. В Индии же люди очень глубоко чувствуют выполнение личной дхармы. С этой точки зрения личная гармоничная сонастройка с законами вселенной проходит естественно. Ваша жизнь — это роль, которую вы играете. Вы проходите путь от звезды собственного шоу до актера в божественной пьесе.

Ключевое значение несет инструкция из «Бхагавад-Гиты» о непривязанности к плодам своих действий. Если вы родитель, воспитывающий ребенка, не привязывайтесь к процессу воспитания. Это не означает, что вы должны перестать быть любящим, активным родителем. Ваша работа — любить и оберегать, кормить и одевать, ухаживать за ребенком, защищать и вести его в направлении, которое указывает ваш моральный компас. Но ребенок вырастет таким, каким он вырастет. В конечном итоге, это не ваш ребенок; кем он вырастет, зависит от Господа и его собственной кармы.

Ваша привязанность, защищенность на том, каким ваш ребенок станет, влияет на каждый аспект вашего воспитания. Возникает много беспокойства, ведь мы привязаны к тому, каким ребенок должен стать — умным, успешным, творчески одаренным, в общем, каким бы мы хотели его видеть. Разумеется, вы воспитываете свое ребенка настолько безупречно, насколько вы только можете. «Родитель» — ваша роль, потому что такова ваша дхарма, и вы погружаетесь в свою жизненную роль естественным образом. Но также важно помнить, что вы душа, играющая роль. А кто ваш ребенок есть, и кто вы есть — не роли.

Как осознанное существо, делайте все возможное для жизни в своей душе и создания пространства для окружающих с тем, чтобы они тоже были в своих душах. Но не делайте это, пытаясь изменить текущую карму. Вам нужно менять не карму, но свою привязанность к ней. Именно привязанность удерживает вас в вашей ограниченной реальности. Ваша привязанность, желание, чтобы ваши близкие изменились, оставляет их прежними. Просто позвольте им быть такими, какие они есть, и любите их. Потом они могут измениться. Но это не вам решать. Сэмюэль Джонсон сказал: «Тот, кто знает о человеческой природе так мало, что ищет счастья, меняя все, кроме собственных намерений, потратит свою жизнь в бесплодных усилиях».

Просто продолжайте работать над собой до тех пор, пока не станете излучать любовь для каждого из существ в вашей жизни. Когда вы излучаете любовь, все остальные получают свободу оставить свои моменты, как только они будут к этому готовы. Как искусный садовник, давайте людям пространство для роста по мере их готовности. Как родитель, создавайте для ребенка сад, чтобы он в нем рос (отсюда и название «детский сад»), но не заставляйте цветок расти. Возделывайте и удобряйте почву, пропалывайте и увлажняйте ее, и тогда цветок вырастет сам.

Сущность карма-йоги в том, что вы освобождаетесь от привязанностей к событиям вашей жизни, перестаете накапливать карму, в которой застреваете, и освобождаетесь от своей текущей кармы. В ту минуту, когда ваша осознанность за что-то хватается, через приязнь или отвращение, вы создаете карму из этой связи между осознанностью и действиями (или же мыслями или эмоциями), следующей за желанием или отвращением. Действие, которое возникает из осознанности, не отождествляемой с приязнью или отторжением, карму не создает. Карма — это побочный эффект привязанного действия. Нет привязанности — нет кармы.

От привязанностей можно избавиться, взращивая самосознание свидетеля, становясь нейтральными наблюдателями собственной жизни. Место свидетеля у вас внутри — простая осознанность, та ваша часть, которая все осознает: просто замечает, наблюдает, не выносит суждений, просто присутствует, пребывает здесь и сейчас.

Свидетель — это, фактически, другой уровень самосознания. Свидетель сосуществует с вашим обычным самосознанием в качестве другого слоя осознанности, в качестве той вашей части, которая пробуждается. Люди обладают этой уникальной способностью быть в двух состояниях самосознания одновременно. Свидетельствовать самого себя — это как направлять луч фонарика в обратную сторону. В любом опыте — чувственном, эмоциональном или же концептуальном — присутствует сам опыт, чувственные, эмоциональные или мысленные данные, и присутствует его осознание вами. Это и есть свидетель, осознанность, и вы можете взращивать эту осознанность в саду вашего существа.

Свидетель есть осознание вами ваших собственных мыслей, чувств и эмоций. Свидетельствуя, вы как будто просыпаетесь с утра, подходите к зеркалу и замечаете себя — без суждений и критики вы просто нейтрально наблюдаете качество пребывания в пробуждении. Этот процесс отхода назад вытягивает вас из глубин переживаний, мыслей и сигналов органов чувств к самоосознанности.

Вместе с этой самоосознанностью приходит утонченная радость простого пребывания здесь, жизни, наслаждения присутствием в этом моменте. В конечном итоге, дрейфуя в этой субъективной осознанности, объекты осознанности растворяются, и вы приходите к духовной Самости, Атману, то есть чистому сознанию, радости, состраданию, Единству.

Свидетель — ваше центрующее устройство. Он регулирует работу, которую над собой вы ведете. Как только вы поймете, что в вас есть место, свободное от привязанностей, вы сможете выпутаться из их. Практически все, что мы замечаем во Вселенной, отражает наши привязанности.

Иисус предупреждал нас: «Не собирайте себе сокровище на земле, где моль и ржа истребляют. Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Вашу вселенную создает желание, так все устроено. Поэтому ваше первое задание — поработать над собой. Самое лучшее, что вы можете сделать для другого человека — это привести в порядок свой собственный дом и найти свое истинное духовное сердце.

После нескольких лет медитаций я начал видеть модели собственного поведения. Успокаивая свой ум, вы начинаете более отчетливо видеть природу собственного сопротивления, застревания. Вы видите умственную борьбу, внутренние диалоги, самоповествования, то, как вы откладываете или сопротивляетесь жизненным изменениям. Не пытайтесь менять модели, просто замечайте их. Вы взращиваете свидетеля, и вещи меняются. Сами вы их менять не должны. Когда вы пребываете здесь и сейчас, в любящей осознанности, вещи просто меняются.

Взращивая самосознание свидетеля, вы сдвигаете точку своего отождествления от эго к душе. Ваша душа — в вашем духовном сердце. Душа свидетельствует инкарнацию. Если вы остаетесь в свидетеле, ваша душа свидетельствует ваши чувства, желания, переживания, не отождествляясь с этими желаниями, отношениями или чем-то еще. Затем вы можете просто смотреть шоу. Расслабьтесь, откинув свое эго и все остальные мысли, и просто смотрите шоу своей инкарнации, как фильм, получая удовольствие от его персонажей и наслаждаясь сюжетом мелодрамы. Все получается так, как получается. Мне нравится расслабляться в компании гуру внутри моего сердца. Он любящий и сострадательный, мирный и мудрый душевный друг. У вас тоже может быть душевный друг внутри вас — гуру или добрый духовный наставник, поддерживающий ваш курс к Богу.

Думайте о свидетеле, как о внутреннем гуру, безмолвно освещающем произведения вашего ума. С вами это тихое место, эта сознательная сущность, которая общается и показывает вам: «О, ты только что напрягся», не осуждая, типа: «Ты просто неудачник, дурак. Опять напрягся», но просто: «Ага, ты снова напрягся. Интересно!»

Быстрее всего вы расчистите свои моменты, если научитесь прислушиваться к этому внутреннему голосу. Внутренний гуру всегда доступен, стоит вам только его осознать. Вы должны чтить свой собственный путь и поверить, что в вас есть нечто, которое знает, как лучше. Есть тенденция обращаться за советами к окружающим, однако в действительности только вы знаете, что вам подходит. Доверьтесь интуиции своего сердца. Квакеры называют ее тихим и спокойным внутренним голосом. Когда она говорит, слушайте. Если, прислушиваясь к своему сердцу, вы чувствуете, что будет правильным что-то сделать, делайте это.

Войдя в дверь свидетельствования, вы сможете жить в своем духовном сердце, своей душевной осознанности. Чем чаще вы прислушиваетесь к внутреннему свидетелю, тем быстрее прекращаете жить согласно суждениям и ожиданиям других людей. Вы начинаете делать то, что вам нужно. Пытаясь определить, что вам делать с вашей жизнью, слушайте свое сердце. Чем чаще вы живете, исходя из своего духовного сердца, тем чаще видите себя и других с точки зрения души. Взгляд на вещи в качестве души все меняет. Эта программа распространяется гораздо дальше, чем вы думаете. Я никогда не думал, что стану йогином.

У каждого из нас собственные уникальные кармические затруднения, собственные уникальные задачи. Затруднения заключаются в том, что нам не от чего отталкиваться, поскольку наше самоотождествление с человеком, у которого есть карма, тоже меняется. Когда вы развиваете свидетеля и больше отождествляете себя с духовным сердцем, карма просто есть. Пробуждаясь, вы понимаете, что личная карма — всего лишь очередная иллюзия. Иллюзия говорит, что это единственная реальность. Свидетель помогает вам увидеть, что есть выбор, что реальность можно воспринимать другими путями.

Когда вы наливаете утренний чай или воду в кофеварку для своих родных, именно это ли происходит? Или же это Бог наливает Бога в Бога, чтобы обслужить Бога? Всегда выбирайте то, что, по вашим ощущениям, находится в наибольшем единении с Путем вещей, Дао, вашей дхармой.

В 1970-х мы выпустили бокс-сет композиций под названием «Люби, служи, помни». Шесть записей в очень красивой упаковке и с прекрасным буклетом — с текстом, фотографиями и рисунками. Мой отец, юрист и директор компании, взглянул на этот бокс-сет и сказал: «Довольно неплохо. За сколько вы его продаете?» Я ответил, что заработали мы чуть больше, чем потратили на его выпуск. Он сказал: «Знаешь, ты мог бы назначить цену повыше. Вещь стоящая, ты бы заработал больше денег».

Я спросил папу, сколько он взял с дяди Генри, когда был его представителем в одном юридическом деле. Он ответил: «Ну, разумеется, я ничего с него не взял. Это же дядя Генри. Мой родственник». Я сказал, что у меня такой же подход — я воспринимаю всех, как Дядю Генри. По моему мнению, мы все одна семья. Далее: моя способность жить таким образом, чтобы все входили в мою семью, и мы все были едины, зависит от того, насколько я пленен своей отделенностью, и вижу ли я окружающих, как «нас» или «их». Конечно, ваше восприятие окружающих начинается с того, как вы видите самих себя. То, кем вы себя считаете, — вопрос точки зрения. Мне нравится история о несолидном на вид суфии по имени Насруддин, который пришел по делу в банк. Банковский кассир спросил, может ли он чем-то подтвердить свою личность. Он вынул зеркало и сказал: «Да, это я».

Не воспринимайте мелодраму своей жизни слишком всерьез. Давайте не будем забывать, кто мы есть на самом деле, а именно души, а не эго. Эго — это тот, кем вы себе кажетесь. Тот, кем вы себе кажетесь, умрет вместе с телом, поскольку такова часть данной инкарнации. Но ваша душа, которая обладает качествами глубокой мудрости и любви, мира и радости, просто находится здесь, глядя, как все проходит мимо.

Опять же, карма-йога заключается не в отречении от внешних действий, но в отречении от вашей привязанности к ним. В действительности мы говорим о том, чтобы перестать быть главными персонажами собственных мелодрам, быть теми, кем вы себе кажетесь, и считать, что все обстоит так, как, на ваш взгляд, все обстоит. Все это самоповествование эго и обеспечивает развитие сюжета вашей личной мелодрамы.

Эго не есть ни хорошо, ни плохо. У эго есть функция. Это инструмент вашей связи с внешним миром. Но эго — коллекция мыслей, и до тех пор, пока вы отождествляете себя со своими мыслями, они мешают вам быть здесь и сейчас. Если вы отпускаете отождествление со своими мыслями, мелодрама продолжается, но это уже не ваша мелодрама. Цените впечатления, но не попадайтесь в их ловушку.

Искусство духовного роста связано с тем, насколько быстро вы распознаете привязанности и насколько быстро можете их отпустить. Если вы способны признать, что не можете отчетливо видеть или слышать из-за привязанности, начинает пробиваться сияние полноценной мудрости. Пока у вас остаются желания в связи с тем, как, на ваш взгляд, все должно быть, вы не можете услышать, как все есть.

Пример жизни без привязанности — дзенская история о монахе, который жил в монастыре в холмах над городом. Местная девушка забеременела от рыбака, но не захотела, чтобы у того возникли проблемы, и сказала, что отец ребенка — монах с холма. Горожане с факелами подошли к монастырю и постучались в ворота. Когда монах открыл, они сказали: «Это твой ребенок. Ты должен растить его». Монах ответил: «А-а-а, ясно». Он забрал ребенка и закрыл ворота. Девять лет спустя эта девушка умирала, но не хотела покинуть мир, не признавшись в этой ужасной несправедливости, и рассказала все людям. Они просто окаменели, затем помчались к монастырю и постучались в ворота. Монах открыл, и они сказали: «Нам ужасно жаль. Это был не твой сын. Мы пришли освободить тебя от твоей ответственности». И он ответил: «А-а-а, ясно».

С точки зрения души вы приходите к приятию того, что каждый из нас живет из своей собственной кармы. Мы взаимодействуем, и эти взаимодействия — зерна на мельницу пробуждения их участников. С точки зрения личности вы развиваете суждения, но с точки зрения души вы развиваете приятие. Этот сдвиг от суждений к приятию — к приятию себя, а также того, что есть ваши кармические затруднения, и что есть другие существа со своей собственной кармой — приводит к простой любящей осознанности. Быть свободным означает раскрыть свое сердце и свое существо полноте того, кто вы есть, ведь только когда вы покоитесь в месте единства, вы можете поистине чтить и ценить окружающих и невероятное разнообразие Вселенной.

Проводя обряды бракосочетания, я вызываю образ треугольника, сформированного двумя партнерами и третьей силой, а именно — общей любовью, которая объединяет и окружает их обоих. В йоге отношений двое сходятся, чтобы найти эту общую любовь, но продолжают танцевать парой. В таком союзе два человека разделены и при этом не разделены. Отношения подпитывают их индивидуальности и, в то же время, единство их самосознания. Любовь способна открыть путь к подчинению в единстве. Когда не остается ни «меня», ни «тебя», и в итоге есть лишь «мы», приходит поразительная красота.

На более глубоком уровне, при полном раскрытии сострадания, вы не видите окружащих в качестве «их». Вы слушаете и переживаете, позволяете интуитивной части себя слиться с другим человеком и чувствуете его боль или радость, надежду или страх в самом себе. «Мы» и «они» больше нет; есть только «мы». Практикуйте это в своих отношениях с окружающими.

В определенный момент вы понимаете, что видите лишь проекции собственного ума. Игра явлений же — проекция духа. Проекции — ваша карма, ваш учебный план на эту инкарнацию.

Все, что происходит с вами, есть учение, созданное, чтобы выжечь ваши моменты, ваши привязанности. Ваши человеческие качества и все ваши желания — не какая-то там ошибка. Они неотъемлемая часть путешествия.

Одна из дорог к этому месту сострадательного действия — почтение к окружающим и терпение. Взгляните на людей, которые вам не нравятся, и увидьте их с помощью упражнения для раскрытия вашего духовного сердца и развития сострадания. Чем вы безмолвнее, тем чаще вы слышите истинную природу сострадания. Интуитивное сострадательное сердце — дверь в наше единство.

Эта история от мастера айкидо Терри Добсона — одна из моих любимых: она показывает, как приносить гармонию, решая конфликт с состраданием и пониманием.

Дремотным весенним днем поезд лязгал и грохотал по пригородам Токио. Наш вагон был относительно пуст: пара домохозяек с детьми «на буксире», дедушки с бабушками, едущие за покупками. Я отрешенно смотрел на серые дома и их запыленные живые изгороди.

На одной из станций открылись двери, и внезапно в полуденную тишину грубо вторгся мужчина, изрыгавший злобные нечленораздельные проклятия. Этот человек, шатаясь, зашел в наш вагон. Он был в рабочей одежде, большой, пьяный и грязный. С криком он замахнулся на женщину, державшую на руках ребенка. От удара она повернулась вокруг себя и упала на колени пожилой паре. Просто чудо, что ребенок не пострадал. Пожилые люди в ужасе вскочили и стали пробираться в заднюю часть вагона. Рабочий попытался пнуть спасающуюся бегством старушку в спину, но промазал: ей удалось отклониться. Это так разозлило пьяного, что он схватил металлическую стойку в центре вагона и стал силиться вырвать ее из опоры. Я заметил, что одна рука у него порезана и кровоточит. Вагон накренился вперед, пассажиры омертвели от страха. Я встал.

Тогда, лет двадцать назад, я был молод и находился в неплохой физической форме. Последние к тому моменту три года я ежедневно по целых восемь часов тренировался айкидо. Мне нравилось совершать броски и бороться. Я считал себя сильным. Но проблема в том, что мои боевые навыки еще не были испытаны в реальной ситуации. Нам, изучающим айкидо, драться не разрешалось. Айкидо, как постоянно повторял мой учитель, это искусство примирения. Тот, кто настроен драться, разорвал свою связь со Вселенной. Пытаясь доминировать над людьми, вы проигрываете заранее. Мы учимся улаживать конфликты, не начинать их.

Я прислушивался к его словам. Очень сильно старался. Доходило до того, что я специально переходил улицу, лишь бы не встретиться со шпаной, подростками, которые в поисках мелочи слонялись около станции. Воздержание меня возвышало. Я был одновременно сильным и праведным. Однако внутри я хотел получить получить абсолютно оправданную возможность спасти невинных, уничтожив виновных. Вот и она, сказал я сам себе, поднимаясь с места. Люди в опасности. Если я сейчас же что-то не предприму, кто-нибудь, вероятно, пострадает.

Видя, как я встаю, пьяный воспользовался шансом сконцентрировать свой гнев. «Ага! — заревел он. — Чужак! Тебе надо преподать урок японских манер». Придерживая ременную петлю под потолком вагона, я медленно посмотрел на него с отвращением и отторжением. Я собирался разорвать этого индюка, но он должен был сделать первый шаг. Желая взбесить его, я надул губы и послал ему наглый воздушный поцелуй. «Отлично! — заорал он. — Я преподам тебе урок» и приготовился на меня броситься.

Он уже собирался двинуться в мою сторону, когда кто-то крикнул «Эй!». Крик был чрезвычайно громким. Помню, я почувствовал от него странную радость и воодушевление, будто это был крик моего друга, наткнувшегося на вещь, которую мы с ним вдвоем кропотливо искали: «Эй!». Я резко развернулся налево, пьяный дернулся направо.

Мы оба уставились на маленького японского старичка. Наверно, ему было хорошо за семьдесят; этот крошечный джентльмен, одетый в кимоно, сидел в безупречном спокойствии. Не обращая на меня никакого внимания, он с восхищением улыбался рабочему, как будто хотел поделиться с ним самым важным, самым долгожданным секретом. «Подойди сюда, — сказал старик на местном диалекте, подзывая пьяного. — Подойди и поговори со мной». Он слегка махнул рукой. Здоровяк пошел к нему, как на веревочке. С воинственным видом он встал напротив пожилого господина и, заглушая лязг колес, проревел: «За каким чертом я должен с тобой разговаривать?»

Теперь пьяный стоял ко мне спиной. Если б он хоть на миллиметр пошевелил локтем, я бы его опрокинул. Старик продолжал сияюще улыбаться рабочему. «Что ты пил?» — спросил он; в его глазах горела искра интереса. «Я пил сакэ, — проревел рабочий в ответ. — И это не твое дело». На старика полетели капли слюны. «О, это чудесно, — сказал старик. — Просто чудесно. Знаешь, я тоже обожаю сакэ. Каждый вечер мы с моей женой — а ей, знаешь ли, семьдесят шесть — мы подогреваем бутылочку сакэ, берем ее с собой в сад, садимся на нашу старую деревянную скамейку и смотрим, как заходит солнце, заодно проверяя, как там дела у нашей старой хурмы. Это дерево посадил мой прапрадед, и мы боялись, она не восстановится после града, который шел у нас прошлой зимой. Но хурма отреагировала лучше, чем я ожидал, особенно с учетом неважного качества почвы. Когда мы берем сакэ и выходим, даже в дождь, насладиться вечером, отрадно на нее смотреть». Он поднял взгляд на рабочего, его глаза мерцали.

По мере того, как пьяница пытался уследить за ходом мысли старика, его лицо начало смягчаться. Кулаки медленно разжались. «Да, — сказал он. — Я тоже люблю хурму». Его голос стал тише. «Да», — ответил, улыбаясь, старик. «И я уверен, что у вас чудесная жена». «Нет, моя жена умерла». Очень тихо покачиваясь в такт движению поезда, здоровяк начал рыдать. «У меня нет жены. У меня нет дома. У меня нет работы. Мне так стыдно». По его щекам катились слезы. Его тело сотрясали судороги отчаяния.

А рядом стоял я, в своей ошкуренной молодой невинности, своей обезопасим-этот-мир-во-имя-демократии праведности. Внезапно я почувствовал себя еще грязнее, чем он. Поезд прибыл на мою остановку. Когда открывалась дверь, я услышал, как старик сочувственно цокает. «Бог ты мой, это серьезная проблема. Присядь и расскажи мне о ней». Я повернулся, чтобы посмотреть в последний раз. Рабочий лежал на сиденьях, положив голову старику на колени. Старик мягко гладил грязные спутанные волосы. Когда поезд отошел от платформы, я присел на скамейку. То, что я хотел сделать мускулами, было выполнено добрыми словами. Я только что увидел применение айкидо в бою, и его сутью оказалась любовь.

Мы с вами учимся быть осознанными, сострадательными существами в самом истинном и глубоком смысле. Становиться инструментом радости, инструментом самообладания, инструментом присутствия, инструментом любви, инструментом доступности, и в то же время быть абсолютно спокойными. Раз уж мы все тратим столько времени на свои отношения, почему бы не превратить их в йогу, чтобы освободиться? Проживание духовной жизни есть стратегия работы над собой ради блага всех существ. Иными словами, лучшее, что вы можете сделать для других, это поработать над самими собой: не из какого-то идеалистического альтруизма, но потому, что для вас путь к единству означает переход от чувства разделённости туда, где мы все — одна семья.

Используйте каждое свое взаимодействие с другими людьми как инструмент работы над самими собой. Смотрите, где вы застреваете, где вы давите, где вы цепляетесь, где вы осуждаете, где вы делаете все остальное. Используйте свой жизненный опыт как учебный план.

Когда я смотрю на отношения, собственные и окружающие меня, я вижу целый диапазон причин, по которым мы сходимся, и способов, которыми мы взаимодействуем. Отчасти это деловые связи, но глубинный импульс всех взаимоотношений между людьми связан с пробуждением объединяющей нас любви и единства. Однако фактически происходит так, что многие виды отношений способствуют нашему разъединению из-за неверности нашего восприятия самих себя в качестве отдельных существ, а также из-за нашей системы желаний, основанной на отделенности или эго. Отношения работают в духовном смысле только в том случае, если мы с вами действительно видим, что мы одно.

Отношения и эмоции могут усугублять нашу отделенность или способствовать пробуждению. В плане любовных отношений мы подобны пчелам в поисках цветка. Затруднение в том, что эмоциональная сила любви к человеку может настолько затянуть вас в межличностную мелодраму, что вам не удастся преодолеть эмоцию. Межличностной любви свойственна проблема зависимости от другого человека — он должен отражать любовь обратно на вас. Это часть иллюзии отделенности. Реальность в том, что любовь — состояние существа, идущее изнутри.

Единственное, что вы действительно должны предложить другому человеку, — ваше собственное состояние существа. Не находясь в плену внешности или поведения другого человека, при самонастройке вашего разума вы можете вглядываться за пределы всего этого в более глубокий уровень его существа: всего на йоту смещая свой фокус зрения, вы видите его душу. Это душевное качество есть любовь.

Когда я рос, я был кем-то. В те дни мы все проходили обучение, как быть кем-то. Вы кем-то становитесь, а потом говорите всем, кто вы такие. Раздаете свои визитки и говорите: «Здравствуйте. Я Кто-то, и занимаюсь тем-то и тем-то». Все очень важные и особенные, и каждый человек оценивает, насколько он важнее, чем все остальные. Мы все проходили это обучение.

Я стал кем-то, поскольку мои родители хотели, чтобы я был особенным, и мои учителя хотели, чтобы я был особенным, и меня обучали, как таковым быть. Это называется эгоструктурирование. И я действительно это сделал. Действительно кем-то стал. Мои родители гордились мной. Я мог заглянуть в их глаза и увидеть там гордость и признательность. Это было очень отрадно.

Единственная проблема: внутри я чувствовал себя паршиво. Я чувствовал, что так или иначе я должен быть счастлив. Но я не был счастлив. Я думал: «Ну, счастье — это ведь еще не все, правда? Если я тот, кем все хотят меня видеть, разве этого не достаточно?» Но этого не было достаточно, и я чувствовал себя очень странно.

Я часто рассказываю историю, объясняющую это странное чувство. Человек хотел, чтобы ему сшили костюм. Он отправился к лучшему в городе портному, которого звали Зумбах. Зумбах снял с него мерки и заказал лучший материал.

Человек пришел на последнюю примерку и надел костюм. Один рукав оказался на пять сантиметров длиннее другого. Человек сказал: «Зумбах, я не хочу жаловаться. Костюм прекрасен. Но этот рукав на пять сантиметров длиннее, чем тот». Казалось, Зумбах оскорбился. Он ответил: «С костюмом все в порядке. Просто вы стоите не так». Зумбах опустил одно плечо человека, а второе поднял вверх и сказал: «Видите, если вы стоите вот так, костюм сидит идеально».

Парень снова посмотрел в зеркало и увидел, что лишний материал собран за воротником. Он спросил: «Зумбах, почему это там материал торчит?» Зумбах ответил: «С костюмом все в порядке. Просто вы стоите не так». Он надавил на подбородок этого мужчины и заставил его сгорбить плечи. «Видите? Идеально».

Наконец костюм действительно идеально сел, и человек ушел. Когда в своем новом, идеально сидящем костюме он шел на автобус, к нему подошел другой человек, который сказал: «Великолепный костюм! Держу пари, его сшил Зумбах».

Первый человек спросил: «Как вы догадались?»

«Только портной уровня Зумбаха мог сшить костюм, который так идеально сядет на такого калеку».

Вот так я себя и чувствовал. Все говорили мне, какой прекрасный у меня костюм, но я чувствовал, что ношу костюм Зумбаха.

Нечто подобное костюму Зумбаха вы чувствуете на своих плечах, когда находитесь в отношениях. Снимая костюм и начиная видеть сквозь завесу, вы будто смотрите на человека и говорите: «Ты здесь? Я здесь. Мы здесь. Далеко!»

Если кто-то доставляет вам проблемы на работе, изменяться нужно не этому человеку. Если кто-то доставляет вам проблемы, изменяться нужно вам. Если вы чувствуете, что вам доставляют проблемы, это ваши проблемы. Ваше дело. Ваша задача — очиститься.

Если люди создают проблемы для себя, такова их карма. Когда Христа распинали, и он сказал: «Простите их, ибо не ведают, что творят», он пытался помочь людям, чтобы они перестали доставлять проблемы сами себе. Ему они проблем не доставляли, поскольку он был чист.

В идеале вы очищаете себя непосредственно в ситуации, но зачастую она слишком затягивает, и вы не можете этого сделать. В таком случае отступайте назад и для сохранения чистоты выполняйте свои практики по утрам и вечерам или же на выходных. Делайте то, что внутренне успокаивает вас.

В следующий раз, когда вы окажетесь в этой рабочей ситуации, возможно, вы снова потеряете свой настрой. Просто вернитесь домой и посмотрите, как вы потерялись, проведите анализ. На следующий день вы теряетесь в очередной раз. Вы начинаете вести дневник: «Как я потерялся сегодня?» Затем это происходит с вами снова. Спустя какое-то время, начиная теряться, вы больше не идете на поводу у ситуации. Начинаете следить за механикой того, что постоянно заставляет вас теряться. Когда вы придете к распознаванию моментов во время их появления, завитки привязанности начнут распрямляться.

Если вы не цените меня, это ваша проблема. Если мне требуется ваша любовь или одобрение, проблема моя. Значит, мои потребности дают вам власть надо мной. Но это не ваша власть, а власть моей системы желаний. Если другие люди обладают властью вытряхивать вас из бесстрастия, любви и осознанности, это связано с вашими собственными привязанностями и цеплянием вашего ума.

Именно здесь вы и должны работать над собой, должны больше медитировать, должны больше погружаться, именно здесь вам нужна глубокая философская основа. Здесь вы должны активнее взращивать внутреннего свидетеля. Здесь вы должны чаще практиковать раскрытие сердца в обстоятельствах, далеких от оптимальных и простых. Это ваша работа. Вам дали трудный учебный план, с полной загрузкой. Вот так. Вины никакой нет, отметки вам не ставят. Это всего лишь блюдо, лежащее сейчас на вашей тарелке.

Используя отношения в качестве инструмента освобождения, мы должны научиться слушать — слушать каждого человека на каждом уровне его существа. Искусство слушать рождается из безмолвного ума и раскрытого сердца. Слушая, вы задействуете все органы чувств, и это тонкий навык. Слушайте, просто слушайте — не только ушами, но также своим существом. Ваше существо становится органом слуха. Ваши жизненные механизмы восприятия — это не только уши, глаза, кожа и аналитический ум. Есть нечто более глубокое, некое интуитивное качество знания. Все ваше существо становится антенной, настроенной на природу другого человека. И наконец, для того, чтобы отношения оставались живым духом, лучше добавить в их рецепт ингредиент правды.

Махатма Ганди провел свою жизнь в так называемых «экспериментах в истине»: он просто учился быть правдивым. По сло-вам Ганди, «одному лишь Богу известна абсолютная Истина». Он говорил о том, что, будучи человеком, знает лишь относительную правду, и что его понимание правды меняется день ото дня. Ганди говорил, что он привержен истине, а не соответствию. Важно чтить собственную правду, пусть вы можете показаться непоследовательными. В своей речи к исламскому миру президент Барак Обама привел цитату из Корана: «Осознавайте Бога и всегда говорите правду». Для сострадательного использования правды нужно различать мудрость, которая приходит из осознания Бога внутри.

Долгое время я думал, что истина выражается в словах, но это не всегда так. Иногда истина передается только молчанием. Вы должны понимать, когда использовать слова, а когда — молчание. Есть параноидальное молчание и есть молчание космическое. Космическое молчание — это уровень самосознания, который невозможно выразить словами. Слова здесь подобны пальцу, что указывает на луну. Молчание — роскошь, которую мы можем себе позволить, когда чувствуем свою безопасность вместе, в общей осознанности.

Когда я во второй раз приехал в Индию, я привез Махарадж-джи экземпляр книги «Будь здесь и сейчас». Какое-то время реакции от него не было, затем однажды он подозвал меня к тому месту, где он сидел, и сказал: «В этой книге ты напечатал ложь».

Я ответил: «О, нет, Махарадж-джи. В этой книге только правда».

Он возразил: «Здесь написано, что Хари Дасс Баба дошел в джунгли, когда ему было восемь лет» (возможно, вы помните, что Махарадж-джи назначил Хари Дасс Бабу моим учителем йоги). Махарадж-джи сказал: «Он не уходил в джунгли, когда ему было восемь лет. До 1962 года он работал в Управлении лесного хозяйства».

Потом он подозвал одного мужчину и спросил: «Кем ты работать?». Мужчина ответил: «Я руководитель Управления лесного хозяйства». Махарадж-джи спросил: «Ты знаешь Хари Дасс Бабу?».

Тот ответил: «О, да, он работал у меня до 1962 года».

Махарадж-джи сказал: «Хорошо, иди».

Затем он подобным образом показал мне несколько других ошибок еще в двух абзацах и спросил: «Зачем ты так написал?».

Я ответил: «Ну, кто-то мне про это рассказывал. Не помню, кто именно, но кто-то точно рассказывал, кто-то из твоего окружения. И я поверил, потому что информация шла с любовью».

Он сказал: «Ты такой простачок, что веришь всему, что тебе говорят?»

Хари Дасс Баба был прекрасным молчаливым йогином, он был просто тем, кем он был. Возможно, я написал эту историю про его путешествие и прислушался к ней, поскольку хотел, чтоб мой учитель был особенным.

Махарадж-джи сказал: «Независимо от причины, это ложь. Что ты теперь будешь делать?»

Я ответил: «Ладно, Махарадж-джи, я изменю книгу. Восемьдесят тысяч экземпляров уже на прилавках магазинов, их я отозвать не могу. Но скоро выпуск второго издания, и там я внесу изменения».

Я отправил телеграмму в фонд «Лама Фаундейшн», который печатал книгу в Альбукерке. Я очень попросил их удалить в следующем издании два абзаца про Хари Дасс Бабу. Стив Дёрки, тогдашний глава «Ламы», который теперь называет себя Нур-аль-Дин, написал мне ответ: «Сейчас это невозможно. Я только из Альбукерке» — а этот город находится в нескольких сотнях километров от офиса Ламы, в котором не было телефона — «Я сказал им приступать к печати, и сегодня они собирались запускать печатную машину». Была предрождественская суета: вероятно, тираж уже напечатали. Стив сказал: «Я получил твою телеграмму слишком поздно. Мы изменим содержание в третьем издании, которое пойдет в печать через три месяца».

Я вернулся к своему гуру и сказал: «Махарадж-джи, я не могу изменить книгу до следующего издания. Внесение изменений сейчас обойдется как минимум в 10 000 долларов. Придется выбрасывать весь тираж».

Он посмотрел на меня и сказал: «Делай это сейчас». И добавил: «Деньги не связаны с истиной».

Я вернулся и написал в «Ламу» новую телеграмму: «Расходы не имеют значения. Махарадж-джи говорит менять сейчас. Это его книга».

В ответе от Стива говорилось: «Произошла удивительная вещь. В тот день, когда пришла твоя телеграмма с просьбой изменить текст книги несмотря ни на что, письмо прислала и компания-издатель. Когда они запускали печатную машину, оказалось, что повреждена одна из пластин. На соответствующей странице, в том числе, была фотография Махарадж-джи, и они пошли искать в своих документах оригинал, но именно этой фотографии не хватало. Не хватало только ее. Так что они сняли с печати весь тираж и написали, что ждут дальнейших инструкций».

Деньги и истина друг с другом не связаны. Махарадж-джи играл с книгой, печатной машиной и моим разумом.

«Дао дэ цзин» гласит: «Истина ждет глаз, не замутненных жаждой». Зачастую из-за цепляния или привязанности нашего ума мы слышим правду не полностью; мы слышим лишь проекции наших собственных желаний. Так что снова и снова мы принимаем решения, которые в итоге не находятся в глубочайшей гармонии с Путем вещей. Работа с привязанностью означает, что вам нужно работать с желанием до тех пор, пока ваша привязанность к нему не исчезнет. Желание может оставаться, но привязаны вы к нему уже не будете.

Когда мы смотрим без привязанности, истина становится самоочевидной. Когда мы полностью присутствуем в моменте, истина просто есть.

Исцелиться от эмоциональных проблем вы сможете, в том числе, взращивая другую часть вашего существа, — такую как свидетель. Используйте свидетеля для взращивания осознанности в поочередной работе с каждой эмоцией. По мере того, как развивается ваш свидетель, эмоциональные проблемы теряют отношение к вашему существованию.

Свидетельствуя, вы можете лишать эмоции силы. Погружаясь в психологическую сферу и пытаясь проработать свои проблемы, вы еще больше в них вкладываетесь. Этот колодец бездонен.

Свидетельствование позволит вам принимать чувства и ценить их как часть человеческого состояния. Это самый короткий путь через эмоцию: принять ее, позволить ей быть и отпустить ее, бросить. Можно сделать это множеством способов. Например, вы можете использовать телесную энергию хатха-йоги, чтобы продолжать работу с химическими реакциями и напряжением, которые копятся в теле. Иногда помогает музыка или осознание своего дыхания. Просто продолжайте отпускать и отпускать. Пение Богу, как в практике киртана, может породить экстатические состояния, несущие силу освободить вас от личных эмоциональных мелодрам.

С укреплением духовной практики вы становитесь способны видеть свои эмоциональные моменты еще до их перегрузки и насыщения адреналином. Вы больше не допускаете такого их накала. Если эти чувства выходят из-под контроля, самое лучшее — тихо сесть. Пусть они пройдут мимо. Бхагаван Дас однажды мне сказал: «Эмоции подобны волнам. Наблюдай, как они исчезают вдалеке в огромном спокойном океане».

Способность укореняться в свидетеле значительно облегчает все эмоциональные моменты и жизненные стрессы. Искусство, как я это понимаю, кроется во взращивании других уровней осознанности, после которого вам больше не придется отталкивать свои моменты: они отдалятся сами собой. Вы как будто сместите точку своей концентрации и посмотрите на ситуацию снаружи себя, вы перестанете отождествлять себя с прежним мышлением. Эйнштейн сказал: «Серьезные проблемы не решаются на том же уровне мышления, на котором мы их создаем».

На пути преданности вы можете менять уровни, поднося эмоцию, чтобы от нее отказаться, Господу или вашему гуру: «Вот, возьми ее. Я подношу ее тебе» и признавая вашу собственную человеческую природу. «Да, я — это я. Я снова потерял контроль. Что поделать. Ладно. Хорошо». Это способность видеть ситуацию, не отрицая ее. «Я расстроен. Я далек. Опять то же самое». Вы будто обращаетесь к Богу со словами: «Смотри, как я восхитительно человечен».

Когда я изучал личности людей в психологии, я видел, что корень почти любой проблемы — чувство несоответствия или недостаточности. Это базовые компоненты структуры личности. Поймите это, и вы увидите, что подвержены данной патологии так же, как и все остальные. Эта мудрость дает сострадание и любовь к себе и к окружающим.

И выйдите за пределы собственных противоположностей — не к «Я хорош» или «Я могу любить», но выйдите за рамки и придите к «Я есть». «Я есть» включает в себя тот факт, что я делаю как прекрасные, так и плохие вещи. И я есть. Начиная покоиться в месте «Я есть», вы начинаете чувствовать эмоции с другой точки зрения и становитесь безупречнее в своем ведении игры. Любовь к этим эмоциям помогает отпустить их.

Когда вы голодны до любви, вас охватывает желание прийти домой, почувствовать единство со Вселенной, где любящий и Возлюбленный сливаются. Это место, чтобы полностью быть в моменте, чувствовать полное удовлетворение, просто быть в любви.

Пронаблюдайте, как судит ваш ум. Суждения приходят, отчасти, из вашего собственного страха. Вы судите других людей, потому что вам некомфортно в собственном существе. Вынося суждения, вы определяете свое место по отношению к другим людям. Судящий ум очень разграничителен. Он разделяет. Разделение закрывает ваше сердце. А когда вы закрываете для кого-то свое сердце, вы надолго продлеваете и свои страдания, и страдания этого человека. Сдвиг в сторону от суждений означает, что вы учитесь признавать свои затруднения и затруднения окружающих с открытым сердцем вместо того, чтобы судить. В этом случае вы можете позволить себе и окружающим просто быть, без всякого разделения.

Единственная игра в этом месте — игра пребывания, в которой есть и взлеты, и падения. Каждый раз, когда вы что-то отталкиваете, это «что-то» остается. У вас под ковром оказывается все больше мусора. Падения оказываются интереснее взлетов, поскольку они демонстрируют вам, где вас нет, где вам предстоит работа.

Вы просто говорите: «Спасибо за обучение». Вам не нужно судить другое существо. Вы просто должны работать над собой.

Когда кто-то провоцирует ваш гнев, единственная причина вашей злости в том, что вы держитесь за свои представления о нужном положении вещей. Вы отрицаете ситуацию такой, какая она есть на самом деле. Затем вы видите, что ожидания вашего ума порождают ваш личный ад. Когда вы огорчаетесь из-за того, что нечто происходит не так, как вы думали, проверяйте, как вы думали, а не то, что вас огорчает. Вы увидите, что ваши эмоциональные страдания во многом порождаются моделями вашего мышления о том, какой должна быть Вселенная, и вашей неспособностью позволить ей быть такой, какая она есть.

Махарадж-джи говорил мне любить всех. «Люби всех, есть только одно. Суб ек— все одно, просто люби всех. Видь Господа повсюду. Просто люби всех. Не злись. Рам Дасс, не злись. Люби всех, говори правду, люби всех, не злись».

Знаете, когда люди говорят вам такие вещи, вы отвечаете: «Да, конечно, точно, несомненно!». В одно ухо влетает, а в другое вылетает, потому что такое вам говорят с самого детства.

Я только что вернулся в Индию после двух лет, которые провел на Западе в качестве проповедника. Путешествие оказалось для меня слишком тяжелым, поскольку я по-прежнему был полон похоти, жадности и лени. Мне хотелось съесть огромное Множество пицц, но было трудно умыкнуть хоть кусочек, ведь на меня все время кто-то смотрел. Наконец я полетел обратно в Индию, надеясь спрятаться в пещере до тех пор, пока не смогу собраться с мыслями. Но все то время, пока я был в Индии, куца бы я ни пошел, везде оказывались люди с Запада, которые хотели пообщаться. Постепенно я начал всех их ненавидеть. Как я мог зайти в пещеру и стать праведнее в окружении сорока американцев?

Спустя год, не считая нескольких недель в глубине Индии, я оставался полностью погруженным в западное сознание. Мы все были с Махарадж-джи, и наконец я решил: «Так, он все время просит говорить правду и не злиться, но правда в том, что я злюсь. Я слишком долго делал вид, что всех люблю. Внутри мой разум полон злости. От лицемерия я готов на стену лезть. Махарадж-джи сказал говорить правду. Думаю, для разнообразия я ее скажу, раз уж не могу одновременно делать и то, и другое».

Ко мне в комнату заходили люди. Они были чудесными существами, но я говорил: «Проваливай отсюда, ленивый ублюдок. Ты слишком любезен. Меня тошнит от тебя». Довольно скоро я с успехом настроил против себя всю группу. Они не хотели воспринимать меня всерьез, но я упорствовал. В то время я выполнял садхану, практику, согласно которой я не прикасался к деньгам. Чтобы добираться каждый день из города до храма, обычно мы вместе садились на автобус или такси, и кто-нибудь за меня платил. Но меня так все бесили, что я не мог находиться с этими людьми в одном автобусе. В итоге я по несколько часов шел до храма пешком.

Однажды, идя вот так пешком, я опоздал в храм и очень разозлился. Все сидели во дворике напротив Махарадж-джи и ели благословенную пищу, прасад. Для меня оставался один лист, служивший тарелкой. Один из парней, на которых я особенно злился, принес еду и поставил ее передо мной. Я был в таком гневе, что взял ее и бросил прямо в него. Махарадж-джи наблюдал; он подозвал меня.

— Рам Дасс, тебя что-то беспокоит?

— Да. Я терпеть не могу адхарму, я терпеть не могу изъяны. Я терпеть не могу всех этих людей и терпеть не могу себя. Я люблю только тебя. Всех остальных я ненавижу.

В этот момент я начал выть, плакать и плакать, и из меня как будто изливался весь мой гнев. Махарадж-джи сказал принести молока, и он поил меня молоком, похлопывал меня по голове и гладил мою бороду; он плакал вместе со мной. А потом он посмотрел на меня и сказал: «Люби всех и не злись».

Я ответил: «Ну, ты просил меня говорить правду, а правда в том, что никого я не люблю».

Он склонился ко мне — нос к носу и щека к щеке — и с яростью произнес: «Люби всех и говори правду».

Я начал: «Но…», и в этот момент остальная часть фразы стала для меня самоочевидной. Он говорил: «Когда ты закончишь быть тем, кто, как тебе кажется, ты есть, ты станешь таким». Мне казалось, я был человеком, который не может любить всех и говорить правду. Он говорил: «Что ж, когда ты это оставишь, я по-прежнему буду здесь, и игра очень проста. Люби всех и говори правду».

Я оглядел группу людей с Запада — в конце концов, таково было распоряжение моего гуру. Я оглядел эту группу зливших меня людей и теперь смог увидеть, что в них есть то, что я люблю.

Потом он сказал: «Ешь». Я склонился и принялся за еду. Я по-прежнему плакал.

Он подозвал всех к себе и сказал: «Рам Дасс — великий святой, прикоснитесь к его стопам». Это совершенно меня взбесило.

Обычно, когда вы на кого-то злитесь, вы садитесь и проговариваете ситуацию, чтобы все сохранили лицо. Вы знаете, как это бывает:

— Я был неправ, простите.

— Хорошо, что ты это говоришь…

Проблема в том, что он не просил меня сохранить лицо. Махарадж-джи сказал только любить всех и говорить правду. Он просил меня все оставить.

Я видел, что злился лишь потому, что цеплялся за то, как все, на мой взгляд, должно быть. Разрезав на кусочки несколько яблок, я стал ходить и заглядывать всем в глаза. Я не мог предложить человеку кусок яблока, не освободившись от злости, ведь предлагать пищу со злостью — все равно что отравлять ее ядом. Еда передает вибрации злости. Они несут качество, противоположное исцелению. Заглядывая каждому в глаза, я видел все, что меня злило. И это все начало растворяться. Я чувствовал: между нами в тот момент стояла лишь моя гордыня. Я просто не хотел оставлять свою праведность. Но в каждом случае я видел, что должен просто сбросить ее — просто отпустить настолько, чтобы я смог глядеть в их глаза и видеть своего гуру, видеть себя, видеть их душу. Я должен был отпустить наши индивидуальные различия. Прошло довольно много времени: поскольку я должен был оставлять все это с каждым человеком, в одних случаях получалось дольше, нежели в других.

Вы можете подумать, что после такого обучения я перестал злиться. Нет. Но как только я начинаю злиться, я вижу свои затруднения и попадание в сети ожиданий и праведности. Процесс обучения отказу от злости вышел продолжительным. Когда Махарадж-джи сказал мне любить всех и говорить правду, он добавил: «Оставь злость, в этом я тебе помогу». Махарадж-джи предложил мне сделку: «Чтобы увидеть Бога, ты должен отполировать зеркало, очистив его от злости. Если ты будешь отпускать немного злости каждый день, я тебе помогу». Эта сделка казалась более чем справедливой. Я с готовностью ее принял. И со своей стороны он действительно ее выполнял. Я обнаружил, что его любовь помогла мне освободиться от праведности. В конечном итоге, лучше мне быть неправильным, но свободным и любящим.

Если вы чувствуете социальную ответственность, в первую очередь продолжайте работать над собой. Будьте в мире с самим собой — это первый ваш шаг, если вы хотите жить в мирной Вселенной.

Вы когда-нибудь замечали, сколько злых людей на мирных демонстрациях? Социальные акции порождают праведность. А праведность в конечном итоге истощает вас до смерти. Если вы хотите быть свободными сильнее, чем вы хотите быть правыми, вы должны отпустить праведность, ощущение своей правоты.

Расскажу историю. Один китайский лодочник в тумане угодил веслом по другой лодке. Он начал кричать на другого лодочника: «Ах ты, сукин сын! Почему ты не смотришь, куда плывешь?» Потом на миг туман рассеялся, и он увидел, что во второй лодке никого нет. Он почувствовал себя дураком.

Праведность — примерно то же самое. Скажем, например, вы затаили злобу на своего отца, и в уме вы ведете с ним диалог, будто бы он у вас внутри. Но его там нет. Психологически вы думаете, что он там, поскольку вы отождествляете себя с тем, кто, как вам кажется, вы есть, но стоит вам увидеть, что это всего лишь группа мыслей, ваш психологический отец становится очередным набором пустых явлений.

Вы повторяете своему психологическому отцу: «Я прощаю тебя, прощаю», но это как говорить «Я прощаю тебя» часам. Там ничего нет. Вы тот же лодочник.

Спешить некуда. Продолжайте быть правыми столько, сколько вы можете. Вы увидите, что правота похожа на тесную коробочку, которая очень ограничивает и в которой не слишком весело жить. Праведность отрезает вас от потока вещей. Когда в отношениях с человеком я захожу в тупик, проблема не в том, что он сделал что-то по отношению ко мне. Он просто делает то, что он делает. Если я оказываюсь в плену суждений, вся ответственность лежит не на окружающих, а на мне. Она становится моей работой над собой. Я часто говорю: «Я искренне извиняюсь за возможные страдания, которые я мог причинить вам в этой ситуации». Отсюда мы и начинаем работать. Спустя какое-то время люди делают шаг вперед, анализируют себя и говорят: «Ну, возможно, я был…» Наше затруднение в том, что наше эго хочет быть правым в мире людей, не понимающих, как мы правы.

Существует способ представить, что есть правильно — дхарма момента. Но если вы эмоционально привязываетесь к модели того, каким должен быть мир, исключающей то, каковы есть человеческие существа, с вашей точкой отсчета что-то не так. Вы должны вести отсчет из другой точки. Вам не нужно теряться в эмоциональной реактивности. Просто позвольте своей человеческой природе и природе других людей быть такими, какие они есть: это начало сострадания.

Мы находимся в человеческой инкарнации. Мы не можем уйти. Проходить путь дхармы — это, в том числе, и слышать других человеческих существ.

Настраиваясь на собственную дхарму, вы получаете мотивацию сопротивляться тому у вас внутри, что держит вас взаперти. Когда есть страх, вы несвободны. Президент Франклин Рузвельт сказал: «Единственное, чего мы должны бояться — самого страха».

Страх — защитный механизм такого рода, что вы испытываете неопределенное беспокойство по поводу угрожающей вам ситуации. Из-за страха вы хотите держаться за привычную для вашей жизни структуру. Если вы занимаетесь самоотождествлением с отдельной сущностью, вы боитесь, что она прекратит существовать. При самоотождествлении с душой страха нет. Душа не отождествляет себя с окончанием инкарнации, воспринимаемом нами как смерть.

С тех пор, как я встретил Махарадж-джи, попадая в ситуации, в которых смерть кажется близкой, страха смерти в качестве реального страха я не ощущаю. У меня больше нет предшествовавших стандартных реакций беспокойства или страха, однако я защищаю храм своего тела, поскольку это инструмент моей работы. Я защищаю его не из страха смерти, поскольку страх смерти, похоже, просто удрал от меня где-то на моем пути. Отсутствие этого страха меняет природу моих каждодневных впечатлений. Теперь каждый день — это просто каждый день.

Когда вы переживаете страх, вас захватывает в плен отделенность, вы чувствуете себя оторванными и уязвимыми. Переживая же любовь, вы становитесь частью единства всех вещей. Любовь — противоядие от страха, поскольку она проникает в места за пределами разделенности. По мере того, как вы взращиваете это качество единства, страх растворяется. И с растворением страха к вам приходит чувство, что Вселенная — ваш дом. Оставаясь в душе, вы останетесь в любви. Это не концепция убеждения. Когда вы верите, страх отсутствует, есть только любовь. Истинная «вера» рождается, когда вы понимаете, что вы есть душа, и что душа есть любовь.

Однажды, в далеком 1970 году, я ехал по нью-йоркской скоростной автостраде на лимузине «бьюик» 1938 года, в котором я оборудовал жилое помещение. Ехал я очень медленно, ведь машина была очень старой; одной рукой я рулил, а второй перебирал свои четки мала, просто общаясь с различными формами Божественного. Я придерживал руль ровно с таким количеством самосознания, которое позволяло мне вести машину по дороге. Я пел Кришне, сияющей синей инкарнации Бога, играющей на флейте. Кришна воплощает искусительный аспект Возлюбленного. И вот, когда я в экстазе общался с синим Кришной и ехал по нью-йоркской скоростной автостраде, в зеркале заднего вида я заметил синий мигающий свет. Я подумал: «Кришна пришел!»

Я был достаточно сосредоточен на езде, чтобы понять, что это патрульная машина. Я притормозил, и патрульный подошел к окну моего Бьюика. Он сказал: «Могу я увидеть ваши права и документы?»

Я глядел на него, как на Кришну, который пришел дать мне даршан. На дворе стоял 1970 год. Разве не мог Кришна прийти в качестве патрульного полицейского? Христос пришел в качестве плотника.

Кришна попросил мои права. Я бы отдал ему что угодно; он мог бы мою жизнь забрать, но ему требовались только мои права и документы на машину. Я дал ему свои права и документы, тем самым будто бросив цветы к стопам Господа. Я смотрел на него с абсолютной любовью.

Он вернулся в свой патрульный автомобиль и позвонил в участок. Затем вернулся, обошел мою машину и спросил: «Что в этой коробочке на сиденье?»

Я ответил: «Мятные леденцы. Хотите?»

Он сказал: «Проблема в том, что вы ехали по автостраде слишком медленно: если вы планируете и дальше ехать с такой скоростью, вам надо съезжать с автострады».

Я ответил: «Да, разумеется». Я глядел на него с такой любовью.

Представьте себя на месте патрульного полицейского: как часто, по-вашему, на них смотрят с безусловной любовью, особенно когда они при исполнении? В общем, когда он уже закончил со всеми формальностями, ему не хотелось уходить, однако поводов остаться у него не было. И в течение минуты он просто стоял, а потом сказал: «Неплохая у вас машинка!».

Это дало мне свободу. Мы стали попинывать ее колеса, постукивать по бамперу, приговаривать: «Сейчас такие уже не делают» и делиться историями о старых машинах. Затем это все тоже закончилось. Но я чувствовал, что он по-прежнему не хочет уходить. И правда, зачем уходить, когда к вам испытывают безусловную любовь?

Наконец он исчерпал все способы ухода от темы. Он должен был начистоту признаться в том, что он Кришна, он знал об этом и сказал: «Ступай». Такие обороты речи не свойственны патрульным, но всякое может быть. Когда я садился в «бьюик» и отезжал, он стоял у своей патрульной машины. Взглянув в зеркало, я увидел, что он машет мне рукой.

И вот скажите мне, был это патрульный или Кришна?

Когда духовные практики начинают действовать, начинают меняться ваши причины для существования, меняются и люди, с которыми вы хотите быть. Иногда это трудный процесс, подобный разрыву долгих отношений или уходу с постоянной работы. Вашим старым друзьям может показаться, что вам немного грустно: вы узнали определенную истину, глубинную истину, связанную с иным качеством существа. Социальные контакты, которые притягивали вас прежде, меркнут на фоне тяги к Возлюбленному, и социальная жизнь начинает казаться ненастоящей. Не каждый может «услышать» качество вашего духовного опыта. Вы ищете Бога в той форме Возлюбленного, которая трогает ваше сердце. И ищете повсюду. Святой поэт Кабир говорит:

Когда вы впервые пробуждаетесь и развиваете духовную точку зрения, особенно помогает сатсанг. Сатсанг подобен духовной семье. Сатсанг есть общество искателей правды. Это группа людей, совместно осознающих, что у Вселенной есть духовное измерение. Гете высказал прекрасную мысль: «Мир так пуст, если человек думает лишь о горах, реках и городах; но зная, что в разных местах есть люди, которые думают и чувствуют вместе с нами и которые, пусть на расстоянии, близки нам по духу, мы живем на Земле, как в необитаемом саду».

Только почувствовав вкус свободы, которая приходит с избавлением от наших злости, праведности, зависти, потребности контролировать, оценивающего ума, и это только для примера — мы начинаем смотреть на эти вещи под другим углом. Таково учение присутствия в моменте. Для человека, понимающего, что его бесценное рождение есть возможность пробудиться, возможность познать Господа, вся жизнь становится инструментом реализации этой возможности — брак, семья, работа, игры, путешествия, все это. Вы просто одухотворяете свою жизнь.

Христос говорил: быть в мире, но не от мира. Вы одновременно проживаете свой сценарий — сохраняете почву под ногами, помните свой почтовый индекс — и обладаете свободой и широтой осознанности, нигде не застревая, просто восхищаясь полнотой этого момента вне времени.

СТОЯЛ ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР. Касса была закрыта, и мне пришлось покупать билет прямо в поезде. Мне только исполнилось шестьдесят. Когда подошел кондуктор, я сказал: «Мне, пожалуйста, билет пенсионера». Я чувствовал себя, как в восемнадцать лет, когда в Нью-Йорке я отправился с друзьями в бар. С дрожью, поскольку по возрасту мне пить еще запрещалось, я сказал бармену: «Мне пива». Сейчас же кондуктор немедленно распечатал мне билет пенсионера. Я спросил: «Документы не надо показывать?» Он ответил: «Нет, все в порядке». Я был в шоке.

Примерно до пятидесяти лет я воспринимал себя подростком. Где-то на этом рубеже я начал рассматривать вероятность того, что я взрослый человек. Я был занят пребыванием в духовности и думал, что возраст не слишком интересен. В конце концов, у духовных людей нет возраста, не так ли?

Когда мне исполнилось шестьдесят, я решил, что лучше мне проверить, должен ли я как-то поработать в плане старения. До этого в каждый свой день рождения я обычно находился в путешествии, чтобы для меня не устраивали вечеринок. Но в том году я сообщил друзьям, что хочу отметить день рождения, поскольку шестьдесят — важный возраст. Я праздновал несколько раз. Занимался пересечением шестидесятилетнего рубежа примерно шесть месяцев.

Однажды я посмотрел на свою руку и увидел руку своего отца. «Это рука шестидесятилетнего человека, — подумал я. — С костяшками, венами, морщинами и пятнами». Я вспомнил рекламу крема для рук «Porcelana»: «Все называют их старческими пятнами. Но я называю их уродством». Не правда ли, сверхизобретательный способ порождать страдания? Если посмотреть с другой стороны, их просто «называют старческими пятнами». В общем, они у меня были.

Я начал чувствовать, что, возможно, пришло время закругляться и не начинать новые проекты. Возможно, я должен написать свою последнюю книгу или отдыхать по полгода. Путешествуя, я начал замечать, что коридоры к выходу на посадку в аэропортах как будто становятся длиннее. Я погружался в состояние стареющего человека, чтобы замедлиться, проявить почтение к процессу.

В то же время, смакуя чувство старения, я начал вести себя немного эксцентрично. Я понял, что пытаюсь действовать как молодой человек, пытаюсь делать те вещи, на которые мне уже не хватает физической формы. Я отправился на юг Тихого Океана заниматься бодисерфингом со своим тридцатитрехлетним другом. И вот я гребу по волнам Таити в окружении 15—20-летней молодежи и веселюсь. Но мне было трудно. В итоге, когда я не в ту сторону повернул, волна прибила меня к коралловому рифу, и я порезал ноги. Молодые серферы смотрели на меня с жалостью. Я подумал: «Какого черта я делаю?»

В этот момент мне на ум пришли строки, которые часто повторял мой отец:

Многие страдания преклонного возраста возникают оттого, что вы цепляетесь за воспоминания о своем прошлом. Когда мне было шестьдесят три, и я писал книгу о старении, я видел, что должен пройти эту часть учебного плана своей жизни, кружась в танце, безо всякого отрицания, без фиксации на страданиях, но просто наблюдая, как мои источники энергии теряют надежность, как меняются паттерны моей жизни. К примеру, теперь в моей жизни требуется больше экономии. Я наблюдаю, как общество отнимает мою силу, делая меня пенсионером. Однако вместо того, чтобы бороться с каждой переменой обстоятельств, теперь я просто говорю: «Ах, очередной новый момент!»

В Соединенных Штатах вы можете выйти на пенсию в пятьдесят пять, шестьдесят пять лет или, возможно, позже. Программа медицинского обслуживания престарелых начинает действовать, когда вам исполняется шестьдесят пять, но, кроме возможности пользоваться скидками для пенсионеров, четкой границы, за которой вы становитесь пожилыми или престарелыми, нет: с какого года вас считают старым, точно вы не знаете.

Экономическая продуктивность и социальные роли вызывают огромный стресс в нашем обществе, в этом современном племени охотников. В традиционных охотничьих сообществах племена должны постоянно идти вперед, и когда старики больше не могут поспевать за племенем, обычно их просто бросают, так как считают бесполезными.

Я вспоминаю историю о старом китайце, который выходит на пенсию. Он слишком стар даже для того, чтобы помогать своим родным работать в саду. Однажды все члены семьи сидят на крыльце, разговаривают, и сын старика думает: «Да уж, он слишком стар. Может только есть. Какой от него прок? Пришло ему время уходить». Он мастерит длинный деревянный ящик, кладет ящик на тележку, подвозит тележку к крыльцу и говорит: «Отец, залезай». Его отец залезает в ящик. Сын закрывает ящик крышкой и везет его к утесу. Приближаясь к краю утеса, он слышит стук изнутри ящика. Отец говорит: «Сынок, я понимаю, что ты делаешь, и зачем ты это делаешь, но предлагаю тебе просто сбросить меня с утеса, сохранив ящик. Потом он понадобится твоим детям».

Фактором, который помог мне не застрять в нашей западной модели, предвзято ориентированной на юность, стали частые путешествия. Меня всегда поражало, как по-разному относятся к старению в разных культурах. Когда я был в Индии, в горной деревне я встретил своего старого доброго друга. Он сказал мне: «Рам Дасс, ты выглядишь таким старым. Ты такой седой!». Моей первой реакцией была западная модель: «Какое оскорбление! Боже, это ужасно!». Но, успокоившись, я услышал тон его голоса. Он говорил с большим уважением и приязнью. В этом обществе я стал уважаемым старейшиной. Он говорил: «Своим возрастом ты заслужил уважение. Мы можем полагаться на твою мудрость и будем прислушиваться к твоим словам».

Ведическая философия Индии предусматривает четыре основных жизненных этапа, или четыре ашрамы.

В культурах, где семьи обширны, всем отводятся естественные роли, и престарелых людей почитают и уважают. Они остаются частью семьи, и молодые вместе со старыми становятся «мудрыми глупцами». Такова часть системы. Но в нашей западной культуре существует проблема старения.

Западная технология развивается так стремительно, что мы за ней не успеваем. Польза мудрости наших старейшин оказывается под вопросом. Пытаясь освоить новые компьютерные программы, я повторял себе, что учение свет, и учиться можно всегда. Но в эффективности этой возможности для себя я уже не уверен. Возможно, я просто выберу быть устаревшим.

Давайте хотя бы признаем, что мы живем в системе, вышедшей из равновесия. Мы с вами платим цену за свое воспитание в материально-ориентированном обществе, оценивающем людей согласно их продуктивности, достижениям и способности потреблять, вместо того, чтобы взращивать качество их существа. Стремление к независимости и индивидуальности отторгло нас не только от нашего глубинного существа, от семьи и окружения, но также и от природы.

Находясь в отрыве от природы, что актуально для многих из нас, мы пропускаем смену сезонов холода и тепла — природные циклы рождения, созревания, урожая, зимней смерти и весеннего возрождения. Природные циклы придают старению внутренний, интуитивный смысл. А вам они дают чувство своевременности времени и уместности места. Если престарелые люди ощущают бесцельность, возможная причина в том, что представления об окончании жизни отсутствуют во всей нашей культуре.

По улице идет пожилой человек, внезапно он слышит голос: «Эй, вы не могли бы мне помочь?»

Он оглядывается, но никого не видит.

Слышит еще раз: «Эй, вы не могли бы мне помочь?»

Он смотрит под ноги и видит большую лягушку. Он сбит с толку — ведь с лягушками не разговаривают. Но он говорит: «Это ты ко мне обращаешься?» А лягушка отвечает: «Да, вы не могли бы мне помочь?» «И в чем же проблема?»

«Я заколдована. Если ты поднимешь меня и поцелуешь, я превращусь в прекрасную деву и буду служить тебе, готовить для тебя, согревать тебе постель и делать все, о чем ты только мечтаешь».

Человек немного постоял на месте. Потом он поднял лягушку, положил ее к себе в карман и пошел дальше.

Через какое-то время лягушка сказала: «Эй, ты забыл меня поцеловать». И человек ответил: «Знаешь, в моем возрасте интереснее общаться с говорящей лягушкой».

Природа старения связана с изменениями. Преклонный возраст заставляет вас меняться — в теле, в памяти, в отношениях, в уровне энергии, в семье и социальной роли — в преддверии смерти, важного изменения в нашей жизни. Можно воспринимать эту последнюю часть своей жизни, этап старения, как упадок. Но с другой стороны, с духовной точки зрения, многие эти аспекты чувственно прекрасны. Затихает гомон эго, проясняется ваша мотивация, и на первый план выходит мудрость.

Мудрость — одна из тех вещей в жизни, которые не ослабевают с возрастом. Мудрость есть обучение жизни в гармонии с таким миром, какой он есть, в любой заданный момент времени. Один из аспектов этой мудрости — глубокое понимание того, что мы все плывем в одной лодке. Отсюда приходит сострадание — к себе, к другим, к миру. Можете ли вы принять изменения, восхищаться ими и искать присущую каждому изменению мудрость вместо того, чтобы им сопротивляться?

Меняющиеся явления бесконечно чудесны и очаровательны. Но когда те, кем мы себе кажемся, начинают меняться, очаровательность превращается в страх. Старение приносит личностные изменения на физическом и психологическом уровнях. Когда тело больше не способно на то, что делало раньше, и делает много такого, чего не делало раньше, это приносит боль и обескураживает.

Физические изменения бесконечны, и если вы отождествляете себя со своим телом, они могут полностью захватить вашу осознанность. Целые поселения южных штатов в таких местах, как Санкт-Петербург, Флорида, или Феникс, Аризона, полны людей, которые сидят на скамейках и пересказывают эти изменения друг другу. Так называемые «органические рассказы». Там вы не спрашиваете: «Как дела?», если у вас нет достаточно свободного времени, чтобы выслушать ответ.

Вы и сами можете представить реальность этой ситуации в отношении некоторых людей, однако вообразите себе посиделки на тех же самых скамейках с такими личностями, как Альберт Эйнштейн, Пабло Пикассо, Клод Моне, Марк Шагал, Боб Хоуп, Бабушка Мозес или Маргарет Мид. Вы можете предположить, что у них будут такие же ответы?

Отчасти наша работа с изменениями зависит от нашего восприятия. С точки зрения восприятия, в каждом из нас две сущности, эго и душа, которые функционируют на разных уровнях осознанности. Если мы живем главным образом в душе, изменения тела интересны, как изменения погоды.

Вот как можно проиллюстрировать восприятие. Представьте, что у вас перед глазами маленький телевизор. И, предположим, различные уровни осознанности — это каналы в нем. Почти все время почти все мы действуем в этой культуре, как будто на нашем телевизоре только один или два канала. У нас нет ни кабельного, ни спутникового телевидения, где каналов больше сотни. Но, возможно, мы слышали о кабельном и по крайней мере можем признать существование этих других каналов, волны которых перемещаются где-то в нашей комнате, хоть мы их и не ловим. Мы не можем их поймать, потому что не знаем, как настроить наш приемник. Это фактически и есть восприятие.

По первому каналу, глядя на другое человеческое существо, вы видите физическое тело: старый, молодой, темный, светлый, толстый, худой и т. д. Если вы одержимы собственным физическим телом: именно это вы и видите, глядя в мир — физические тела других людей. Это канал, который вы смотрите. Молодость, секс, фитнес, мода, красота, спорт — вы знаете программу передач.

Переключитесь на второй канал, и вы окажетесь в психосоциальном мире. Вы увидите власть, и счастье, и печаль, и неврозы. Это канал терапии и социальных ролей. Здесь мы матери, дальнобойщики и адвокаты — у всех различные роли и личности, сложности характера и взаимодействий, все остальные социальные моменты. Это «Вращение Земли», очаровательная бесконечная мыльная опера, которая все продолжается и продолжается, серия за серией. Второй канал устраивает почти всех. Наверно, 98 процентов всех людей, которых вы встречаете, все время заняты этими двумя каналами.

А теперь представьте, что вы переключаетесь еще на один канал. Это астральный канал. Здесь вы видите архетипы, юнгианские архетипы. Вы имеете дело с тем, что называют астральными, или образными, ролями и образными личностями. Это такое место, где вы видите людей, скорее, в их образных воплощениях, нежели в структурах их личностей. Вы посмотрите на меня и скажете: «Он Овен. Я это знал» — так же, как если бы вы узнали, что какой-то человек Стрелец или Лев. По этому каналу нас только двенадцать, в различных вариациях.

Но переключаясь на следующий канал, вы выходите за пределы всех этих индивидуальных различий и видите только другую душу, такую же, как вы. Все упаковки разные, но внутри каждой из оберток находится такое же, как вы, другое существо. В этот момент вы говорите: «Ты там? Я здесь. Как ты туда забрался?» Все личностные моменты, и астрал, и образные архетипы, и физическая форма — все это упаковка. Внутри вы видите индивидуальную духовную сущность.

Теперь, просто забавы ради, переключите канал еще раз. Здесь вы смотрите на себя, смотрящего на себя — чистая обращенная на себя осознанность. И есть только она одна.

Вы пытаетесь жить путем, находящемся в гармонии с тем, что вам известно о других уровнях осознанности. Эта гармония — часть мудрости, приходящей с возрастом. Обучение старению — шедевр мудрости и одна из самых трудных глав великого искусства жизни.

Одна из тонких ловушек эго — ума, который застревает на первом или втором канале, — ваше понятие о времени, поскольку старение связано со временем. Но в вас есть часть, которая не находится во времени, и поиск этого места, упокоение в нем — ключевой отрезок мистического путешествия. Вы начинаете видеть, что духовное путешествие есть путь, что все глубже и глубже проникает в ваше существо, проникает за пределы той вашей части, которая меняется, чтобы отыскать часть, неподвластную изменениям.

Вот затруднение — вещи меняются: моя машина стареет, мое тело стареет. Внешние изменения очевидны. Более трудное и тонкое задание — распознать, что мысли и чувства тоже подвержены изменениям.

По мере вашего старения некоторые мысли и чувства в вашей жизни станут болезненными, расходясь с базовой моделью личности, которой вы себе кажетесь. До тех пор, пока вы само-отождествляетесь со своими мыслями и чувствами, пока вы думаете, что эти мысли и чувства и есть вы, они остаются источником страданий.

Сталкиваясь с изменениями, которое приносит с собой старение, вы можете попасть в плен целой плеяды мрачных психологических состояний: отчаяние, депрессия, чувство никчемности, фрустрация, сомнения, уязвимость, забывчивость, раздражительность, потеря уверенности в себе, страх перед будущим, одержимость материальными благами, отсутствие смысла, потеря друзей, страх безденежья, некого обнять, потеря силы или влияния, нехватка концентрации и целеустремленности, и многие другие. Психологической ловушкой может стать и изменение системы вашей социальной поддержки после того, как вы уйдете с работы, которой отдали всю вашу жизнь. Возможно, вам придется покинуть дом. Ответственности становится меньше. Системы поощрения, ради которых вы так упорно работали, больше вас не поощряют. Вы можете попробовать сохранить психологическую безопасность, держась за привычное состояние вещей. Но уверенными быть нельзя.

Есть одна история о крестьянине, у которого убежала лошадь. Заглянувший к нему сосед сказал: «О, это ужасно».

Крестьянин ответил: «Уверенным быть нельзя».

На следующий день лошадь вернулась, и следом за ней пришли две другие дикие лошади. Сосед сказал: «Это чудесно». И крестьянин ответил: «Уверенным быть нельзя».

Позже, объезжая одну из этих диких лошадей, сын крестьянина упал и сломал ногу. Зашедший сосед сказал: «Это ужасно».

Крестьянин ответил: «Уверенным быть нельзя».

Пришла армия казаков, которые забирали всех дееспособных молодых мужчин на фронт. Сына крестьянина они не взяли, ведь у него была сломана нога. Заглянувший сосед сказал: «Это чудесно». И крестьянин ответил: «Уверенным быть нельзя».

И так далее.

На замену старой психологической модели, полной страха и испуга, есть другая, духовная модель, которая позволит нам стареть грациозно. Мартин Бубер говорит: «Старость может быть блистательна, если человек не разучился понимать значение новых начал».

Воспринимайте новую неопределенность и негативные чувства как сигнал будильника. Имейте сострадание к самим себе, позвольте себе открыться изменениям, и остальное придет само.

В открытке, изданной компанией «Холлмарк», я обнаружил стихотворение, посвященное потере рассудка. Забывать здорово, потому что потом очень весело вспоминать. Однако страх лишиться рассудка — самый сильный из наших психологических страхов. Там такие строки:

Если старческие изменения не затрагивают личность человека, из них проще выпутаться. Тело как объект вы воспринимать можете, но вот видеть в качестве объекта личность очень сложно, поскольку вы очень долго себя с ней отождествляли. Вы думаете, она — то, что вы есть. И хотя мысли и чувства продолжают меняться, вы все так же само-отождествляетесь с ними.

И здесь мы подходим к сути вопроса: можете ли вы найти такую почву под ногами, чтобы изменения вас не пугали? Можете ли вы жить в присутствии изменений и даже наслаждаться ими— работать с изменениями, становиться старейшиной, делать все, что связано с изменениями, — и в то же время взращивать бесстрастие, ясность, любящую осознанность, сострадание и радость? В балансировке этих качеств и заключается реальная глубина духовной работы.

Отчасти преклонный возраст приводит многих людей в такое замешательство из-за изменения их ролей, вместе с которыми они ощущают утрату цели, потерю значимости, самоотождествления и самооценки, трудности в выборе поведения, чувство утраты их нужности. Люди не уверены в том, как им перестраивать свою жизнь, как проявлять себя в качестве существ, чья роль теперь абсолютно им не знакома. Выход на пенсию и переезд детей из родительского дома — два изменения ролей, которые сразу приходят на ум.

Признайте в себе конфликтующие силы: одна ваша часть хочет оставаться эффективной в мире, а вторая желает созерцать. Выделите для этой созерцательной части определенное пространство. Для роста немного ее полейте и откройте солнечному свету вместо того, чтобы воспринимать ее в качестве ошибки. Дайте себе погоревать — по уходу мечтаний, по уходу детства, по всем тем людям, которые ушли, по горечи расставания.

Если вы переживаете страх или не уверены на счет своей ситуации, есть прекрасная, очень мощная мантра, которую можно повторять: «Сила Господа внутри меня. Милость Господа вокруг меня». Повторяйте ее самим себе или близким, которым это требуется. Она вас защитит. Почувствуйте ее силу. Она подобна стальному лучу, который проходит через вашу макушку в самый низ, к основе вашего существа. Милость окружит вас, как силовое поле.

Один из даров преклонного возраста — вы перестаете так сильно беспокоиться о том, что думают о вас другие люди. Старение позволяет нам стать эксцентричнее. Когда мы были моложе, от нас ожидали определенной модели поведения. С возрастом мы можем частично ее разрушить. Мы свободны быть собой: доверять своей интуиции, экспериментировать или вообще ничего не делать — поскольку возраст освобождает нас от старых ролей и предлагает другую свободу, а также неповторимый путь пребывания. В восемьдесят пять лет Надин Стрейн написала стихотворение: «Если б я могла прожить заново»:

Не застревайте в своих старых ролях. Взращивая пути своего существования за пределами личности, чистую осознанность свидетеля, место в своем сердце под названием «я любящая осознанность», вы начинаете больше жить в душе. Если, глядя на другое существо, вы видите Возлюбленного, тогда все, кого вы видите — души и зеркала вашей собственной души.

Отношения становятся такими прекрасными. Борьба каждого человека, путешествие каждого человека так изысканны. Позвольте себе на миг остановиться и оценить эту красоту. Она бесценна. В большинстве своем люди и понятия не имеют, как они прекрасны. Они заняты пребыванием в некрасивом состоянии, потому что думают: «Если только у меня будет это или то, тогда я стану красив(а)». Но, будучи такими, какие они есть — со своей болью и своей красотой — они прекрасны.

Возлюбленный продолжает появляться перед вами в том или ином обличье. Вы можете взращивать это восприятие и практиковать свое умение видеть душу. Различение тонкости в другом человеке также зависит от вашего умения признавать ее в себе. Единого познает Единый.

Осознанное старение связано с отпусканием, которое позволяет вам вступать в настоящий момент — в дух. Держите крепко, отпускайте легко.

Создавая видимость завершения какой-то работы, которую вы на самом еще не завершили, вы замедлитесь на пути к Богу. Точно так же ваше путешествие затормозят и попытки зацепиться за что-то, с чем вы покончили.

Как в этом случае поступать? Отказывайтесь от вещей, которые не приводят вас к Богу. Что вам бросать? Не только материальное. Также бросайте пути своего самоотождествления, восприятия самих себя. В частности, бросайте свою бесполезность. Не анализируйте ее — просто бросайте. Продолжайте бросать свое чувство вины, свою злость и свою озабоченность собственной мелодрамой. Это всего лишь мелодрама, мыльная опера. Неужели вы до сих пор не знаете, как она закончится?

Вы приняли это рождение, поскольку у вас есть работа, связанная со страданиями и ситуациями, в которых вы оказываетесь. Таков ваш учебный план на это рождение. Место, где вы сейчас находитесь со своими неврозами и проблемами, — самое правильное место. Оно здесь, и это то, что нужно. Живите полной и богатой жизнью Божьего партнера и принимайте все, что приходит, с открытостью и любовью.

Расширяйте свое восприятие мира, чтобы вобрать в него ужасающую красоту упадка. Взгляните на упадок, и вы увидите, как он по-своему прекрасен. У моей дорогой подруги Лоры Хаксли в кухне над раковиной была коллекция чудесных контейнеров из-под лекарств. Она наливала в контейнеры воду и клала туда старую зелень свеклы, апельсиновую кожуру, еще что-то подобное: все это медленно плесневело и разлагалось на прекрасные формации, отражающие свет. Это было разложение как искусство. В подобном таится истинная красота.

Ужас и красота есть во всем. Я гляжу на свою руку, она стареет. Она прекрасна и ужасна в один и тот же момент, и я просто с этим живу. Наблюдайте красоту и безупречность упадка в окружающем мире и в себе, и просто позволяйте им быть.

У старения есть неоцененные преимущества. За самой бренностью возраста скрываются его секреты. Для многих людей вы теряете актуальность, и это дает вам больше времени на внутреннюю работу. Фрэнсис, живущая в доме престарелых, написала мне: «Недостаток физических сил приводит к моей пассивности и частому безмолвию. Меня называют дряхлой. Дряхлость — удобная ширма, чтобы прикрыть неприятие. Похоже, в действие вступает новый набор способностей. Я, кажется, открываюсь обширному миру удивительных вещей — чтобы ловить еле заметные отблески необъятности и многообразия мироздания. Сейчас я, похоже, как никогда осознаю красоты нашего земного шара и небес. Преклонный возраст заостряет мою осознанность».

Интересно наблюдать, как старение может давать духовные преимущества. Раньше я ездил в Бирму медитировать. Я посещал обитель. Садился там — ни книг, ни телевидения, ни компьютеров, не с кем поговорить. Просто садился и уходил внутрь себя. Уходил в самое тихое место, которое я мог найти. Просто посмотрите, что происходит, когда вы стареете. Вы теряете слух, теряете зрение, хуже передвигаетесь, замедляетесь. Разве не идеальное время для медитации? Если и есть понятные послания, одно из них перед вами. Но при этом мы относимся к старению, как к ошибке или несчастному случаю.

Это искажение возникает из-за того, что мы определяем себя в рамках делания, а не пребывания. Однако за пределами всего делания, всех ролей вы просто есть— чистая осознанность, чистое самосознание, чистая энергия. Когда вы полностью пребываете в настоящем моменте, вы находитесь за пределами времени и пространства.

Трунгпа Ринпоче замечает: «Наши жизни пробуждаются через обычное волшебство». Чудесное происходит в повседневных вещах. Практикуя пребывание здесь и сейчас, мы развиваем чувственность для восприятия и приятия ежедневных чудес нашей жизни.

Какое-то время я жил на стоянке трейлеров в старом школьном автобусе и проводил много времени с пожилыми соседями. Ранее в своей жизни эти люди концентрировались на планировании будущего. Теперь же, когда их будущее оказалось там, их осознанность занимало прошлое. Я получил большую дозу сентиментальных мечтаний. И, вспоминая это, я подумал: «Л как же текущий момент? Как же простое заваривание чая? Как же простое объединение их самосознания в этом прекрасном месте под звездным небом?»

Их умы держались за личности, подпитываемые постоянным оживлением прошлого. Любое воспоминание, что вы удерживаете о хорошем моменте, отделяет вас от момента текущего. Но живой дух находится прямо здесь. Если не здесь, его нет нигде.

Сейчас — не подготовка к потом. Здесь и сейчас есть это. Есть простор, приятие содержания момента, который говорит: «Да, ясно!» всему, будь то уродство, красота, скука, смущение, смерть, злость, темная ночь души или же яркий свет духа. Все просто есть так, как оно есть. И в том, как оно есть, есть дух.

Этого момента вполне достаточно. Вступать в момент со все большей полнотой значит в полной мере ценить проникновение духа. Стоит вам попробовать, каково находиться в духе, находиться с Возлюбленным, вы не сможете выносить разлуку. Полностью находясь в моменте, вы как будто проходите в дверь, ведущую в другое измерение самосознания, — в пребывание здесь и сейчас.

Генри Дэвид Торо писал в «Уолдене»: «Иногда я сидел у своей залитой солнцем двери от рассвета до полудня, погруженный в мечтания, среди сосен, гикори и сумахов, в безмятежном уединении и безмолвии, а вокруг пели или бесшумно порхали по дому птицы, до тех пор, пока в мое западное окно не проникали лучи солнца, или с отдаленной дороги не доносился стук колес какого-нибудь путника, и я не вспоминал о течении времени. Я рос в ту пору, как кукуруза ночью, и это было много лучше, чем любая работа руками. Те времена не были отняты из моей жизни; они настолько превышали то, что дозволялось мне обычно. Я понял, что люди Востока понимают под созерцанием и отречением от работы».

В письме он также писал: «В некоторой степени и в определенные моменты я даже становлюсь йогином».

СТАРЕНИЕ ДАЕТ НАМ ШАНС научиться использовать тени нашей жизни в качестве инструментов пробуждения, а самая длинная тень — это смерть. Ваше отношение к смерти — суть духовной работы старения. А ваш взгляд на смерть — функция степени вашего отождествления с тем, что умирает. Умирают эго. Души не умирают. Райнер Мария Рильке писал:

Я призываю вас смириться со смертью, увидеть ее в качестве кульминации этого приключения, называемого жизнью. Смерть — не ошибка, не несчастный случай. Мой астральный учитель Иммануил говорит, с ней вы как будто снимаете тесный башмак. Конфуций говорил: «Те, кто находит Путь утром, вечером могут с радостью умирать».

Одним из нас тему смерти обсуждать нетрудно, других она несколько пугает, кажется угрожающей. Я это все признаю. Но поиск пути пребывания со смертью есть элемент главной духовной работы каждого из нас в любом возрасте.

Надпись на старом надгробии гласит:

Примите эту эпитафию как потустороннее благословение, и давайте будем готовиться. Я понимаю, что с моей стороны самонадеянно говорить о смерти так, будто я о ней знаю, но мне свойственна хуцпа, что на санскрите означает «большая смелость». За время моих блужданий по уровням осознанности в течение последних пятидесяти лет со мной случилось нечто, изменившее мое отношение к смерти. Страх, окружающий смерть, во многом меня покинул.

Отчасти это произошло благодаря пребыванию с моим гуру и восприятию отблесков его точки зрения. Он видел жизнь и смерть из-за пределов физического тела, как часть длинной череды рождений и смертей.

Не все готовы говорить об умирании. Мы должны чтить наши индивидуальные различия. Много лет назад мой отец готовился перенести незначительную операцию, и за день до нее я вечером навестил его в больнице. Если вам восемьдесят лет, незначительных операций не бывает. Визит прошел хорошо. Когда я уже надел куртку и шел к двери, папа меня окликнул: «Просто на всякий случай: вдруг что-то пойдет не так. Ты ничего не хочешь мне сказать?».

Я вернулся к его кровати и ответил: «Могу сказать тебе одно: как бы хорошо ни было здесь, там будет еще лучше. И куда бы ты ни пошел, я тоже туда приду».

Папа ответил: «Прекрасно, именно это я и хотел услышать. До скорого».

Многих из нас мысли о смерти, размышления о том, что будет при нашей смерти или смерти кого-то из наших близких, удерживают от пребывания здесь и сейчас. Когда мы умрем? Как мы умрем? Что случится после нашей смерти? Что случится с нашими близкими? Как же все то, чего мы надеялись достичь? Эти глубокие страхи и беспокойства о выживании мешают нам полноценно жить в текущем моменте.

Большинство из нас убеждено, что мы есть наше эго, которым мы являемся, как нам кажется. Эго — часть нашей инкарнации. Оно умирает вместе с телом, и потому мы так боимся смерти. Смерть до смерти пугает тех, кем, как вам кажется, вы являетесь, особенно если вам кажется, что вы — это вот это тело. Пребывание рядом со смертью вынуждает вас открываться вашей глубинной части. Тень, особенно тень смерти — лучший учитель на пути достижения света.

Страх смерти — заблаговременный страх. Единственная реальная подготовка к смерти — ежемоментный жизненный процесс. Когда вы живете в текущем моменте, вы не живете в будущем или прошлом.

Когда вы полностью присутствуете в моменте, у вас нет ни страха о том, что произойдет, ни беспокойства, поскольку вы просто есть здесь и сейчас, а не в будущем. Если мы покоимся в своих душах, смерть просто завершает главу книги.

Боль или страх боли — одна из основных ловушек для нашего эго в процессе умирания. Хотя духовные практики оказывают огромную помощь, боль — достойный противник. Больше всего мне помогает отождествление с душевным уровнем самосознания и поддержание центровки в мантре. Мы — не наши тела, но когда наши тела чувствуют боль, зачастую ее тяжело воспринимать. Это одна из причин, по которым духовной практикой важно заниматься, когда мы здоровы, — чтобы при ослаблении здоровья сохранять центровку на духе.

Физическая или эмоциональная боль — это как мысль, так и ощущение. Работая с болью, вы фиксируете эти мысли и чувства, но не отождествляете себя с ними. Вы — не ваша боль. Боль в вашем теле и вашем разуме. Старайтесь присутствовать в своей душе. Это непросто, и Вэйви Грэйви хорошо подытоживает: «Боль — отстой!». Истинное облегчение психологической и эмоциональной стороны вашей собственной боли или боли другого человека зависит от поддержания вашего духовного центра, свидетельствования из вашего духовного сердца и отсутствия отождествления с болезненными ощущениями, мыслями и эмоциями. Боль — мощный мотиватор. С духовной точки зрения это один из моментов истины.

В традиционной западной медицине люди теперь, в сотрудничестве со своими врачами, сами могут решать, сколько им нужно болеутоляющих. Оказывается, когда люди знают, что могут контролировать свою боль, лекарств им требуется гораздо меньше, ведь зачастую боль фактически усиливается страхом.

Работая с болью, дайте ей пространство, позвольте ей быть и знайте, что ваше осознание боли отделено от нее самой. Открываясь боли, вы позволяете ей стать частью той реальности, которую вы фиксируете, и снижаете уровень сопротивления, что позволяет вам расслабиться в ее присутствии. Открывайтесь тому, что есть, признавайте боль, давайте ей пространство, вовлекайте ваше осознание боли в качестве нового ощущения. Боль есть, и вы есть.

Поэт и наставник Стивен Левайн включил в свою книгу «Медитации с руководством, исследования и целительство» медитацию отпускания боли. Он пишет: «Учтите такую возможность, что сопротивление боли и страх перед ней могут оказаться болезненнее боли. Обратите внимание, как сопротивление закрывает ваше сердце, наполняя ваши тело и разум напряжением и болезнями. Продолжайте отпускать сопротивление <…> зажатость <…> которые накопились в районе боли. “Размягчайтесь” в районе боли».

Джинни была пациенткой калифорнийского хосписа, в котором я проходил служение. Когда я пришел к ней в первый раз, она была настроена скептически и спросила, чему я должен ее научить. Она умирала от рака нервной системы и испытывала ужасную боль. Она сказала, что ей надоело умирать. Я предложил ей попробовать быть здесь и сейчас, и мы провели небольшую практику, чтобы вовлечь ее в момент. Мы слышали, как за ее открытом окном играют дети. Я предложил ей впустить звук детских голосов к себе внутрь. Через какое-то время я предложил впустить к себе внутрь и тикание часов, висевших в палате. Она стала очень присутствующей. Полноценное включение в момент и в душу вывело ее за пределы времени и пространства. Это важно в жизни и еще более важно, когда человек умирает. Душа независима от времени и пространства.

Мы с Джинни стали добрыми друзьями. Наступило время, когда она настолько ослабела, что я мог лишь сидеть у ее кровати. Она буквально корчилась от боли, вращала головой и чесалась. Было видно, что ей очень больно. Я сидел рядом с ней, проводя буддистскую медитацию над умирающим телом. Это формальная медитация, связанная со стадиями увядания человеческого тела. В общем, я сидел там, широко раскрывшись, не закрывая глаза и не уходя ни в какое другое место: я просто оставался с ней, замечая боль, замечая все происходившее. Я позволял своим эмоциям течь, но не держался и не цеплялся за них, а также не уходил в суждения. Я просто наблюдал действие законов Вселенной, что из-за нашей эмоциональной привязанности не так просто делать в связи со смертью, особенно если умирает близкий человек.

И сидя там, наблюдая боль и страдания, я начал ощущать огромное глубокое спокойствие. Комната осветилась. В тот момент, хотя ее тело корчилось от боли, Джинни повернулась ко мне и прошептала: «Я чувствую такое умиротворение». В этой медитативной среде она смогла выйти за пределы боли и ощутить глубокий покой. Мы создали вибрационное пространство, в котором могли находиться вместе. Ни она, ни я в тот момент не хотели быть ни в каком другом месте во Вселенной. Комнату пронизало чувство блаженства. Реально я сделал лишь одно: не стал пугаться, что она умирает или испытывает боль.

У каждого из нас собственные задачи, собственные уникальные кармические затруднения. Но самое важное — то, откуда вы их решаете, то есть ваша точка зрения. Вы решаете их из эго, своей роли, своей личности — или из того места в вас, которое не меняется, из своего духовного сердца, своей души?

Вы застряли во времени или нет? Время — это река, текущая от рождения до смерти, время жизни. Если вы во времени, вы будете страдать и вы умрете. Начиная отождествлять себя не с тем, что умирает, а со своей душой, вы переходите в царство осознанности, лежащее за пределами времени, хотя время к нему относится. Затем вы становитесь душой, частью Единства. А души не умирают.

Рильке говорил: «Любовь и смерть — чудесные подарки, которые многие из нас не раскрывают».

Примирение со своими чувствами о смерти — предпосылка для радостного проживания жизни здесь и сейчас. Чтобы восхищаться жизнью, к смерти не обязательно относиться как к врагу. Поддержание присутствия смерти в вашей осознанности в качестве одной из величайших тайн, момента невероятного преображения, насыщает этот момент дополнительной полнотой и энергией.

В минуту встречи со страхом смерти меняется значение жизни. В противном случае страх постоянно искажает ваше восприятие, и когда кто-то приближается к смерти, вы паникуете. Причина этой паники — ваше отождествление с такими мыслями.

Цель путешествия осознанности — достижение жизненного баланса, при котором вы открыты тайне всего. Вы не можете быть открыты, когда обилие понятийных моментов тащит вас вниз. В своей собственной осознанности, если ожидание не оправдывается, я наблюдаю, сколько проходит времени, прежде чем я возвращаюсь к пребыванию в текущем моменте. Через какое время я могу отпустить неполучение того, что я хочу, и быть просто с тем, что есть?

Пока вы отождествляете себя с той вашей частью, которая умирает, страх смерти присутствует всегда, ведь это страх прекращения существования. Употребляя в 1960-х годах психоделические грибы, я получил неописуемый глубокий опыт чистой осознанности за пределами моего тела и знание, что эта сущность моей осознанности лежит за пределами смерти. Вскоре после этого Олдос Хаксли дал нам с Тимом Лири «Тибетскую книгу мертвых». Ламы читали эту книгу вслух другим монахам, когда те умирали, и в дни, следовавшие за смертью. Книге много веков, однако в ней описан тот же опыт, который я получил с помощью грибов, и это полностью убедило в меня в универсальной природе такого опыта.

Вопросы смерти, боли и страданий приводят нас к границе возможностей нашего ума по осмыслению тайны жизни. Многие люди полагаются на религию, чтобы та обнадежила их по поводу смерти. Но религиозные учения есть системы убеждений, которые входят в структуру ума, а страх — неотъемлемая часть систем убеждений, поскольку, когда вы умираете, умирает и ваш ум, а вместе с ним и ваши убеждения. Убеждение не согреет вас в холодную ночь.

Вам может послужить вера. Не вера во что-то внешнее — я имею в виду жизнь в вере. Вера в том смысле, что я живу в абсолютном чуде, в присутствии великой тайны.

В нашей западной культуре смерть, хоть на упоминания о ней теперь и не наложено табу, по-прежнему не переживается и не обсуждается открыто. Живя в Индии, я обнаружил, что разница между нашими и тамошними взглядами на смерть огромна. В Индии смерть — значимая часть жизни. Позволяя умиранию находиться в таком мощном присутствии, мы обогащаем как бесценность каждого момента, так и нашу отстраненность от них.

В Индии обычная картина, когда тело несут по улице к горящему гхату для кремации. Тело держат таким образом, что голова обращена к его физическому дому. На полпути к горящему гхату тело разворачивают, чтобы голова оказалась обращена в противоположном направлении, в сторону горящего гха-та, символизируя переход к духовному дому. Всю дорогу члены похоронной процессии распевают «Рам Нам Сатья Хаи, Сатья Бол, Сатья Хаи», что означает «Имя Рама [Господа] — Истина».

Однажды, прогуливаясь со своим многолетним последователем, Махарадж-джи внезапно поднял взгляд и сказал: «Только что Ма умерла». Она была старой женщиной и великой преданной. Поскольку она жила в далеко расположенном городе, очевидно, он увидел ее смерть на другом уровне. Потом он начал не переставая смеяться. Его ученик был в шоке, он назвал Махарадж-джи «бесчувственным», ведь тот смеется над смертью такой прекрасной и чистой женщины. Махарадж-джи повернулся и сказал: «Что ты от меня хочешь, чтоб я действовал, как одна из марионеток?»

Махарадж-джи часто говорил своим преданным о смерти, и его восприятие оказало огромный эффект на мое отношение к умиранию. Например, он говорил: «Тело уходит. Все мимолетно, кроме любви Господней» и «Умирает тело, но не душа». Еще он говорил: «Весь этот мир — привязанность. И все равно вы волнуетесь из-за того, что привязаны».

Когда великий южно-индийский святой Рамана Махарши умирал от рака, врачи хотели лечить его, но он отказался со словами: «Это тело полностью использовано». Его преданные, которые очень его любили, кричали: «Бхагаван [Благословенный], не покидай нас, не покидай нас». Он отвечал: «Не говорите глупостей, куда я могу уйти?»

Настоящая суть наших дел со смертью — библейская идея умирания и перерождения души в истине, мудрости или духе. Как гласит «Бхагавад-Гита», «мы рождаемся в мире природы; наше второе рождение в мире духа».

Высвобождаясь из жесткого отождествления с телом, личностью и разумом, вы становитесь достаточно открытыми, чтобы позволить смерти стать частью жизненного процесса, а не прекращения существования. Я очень глубоко это чувствую.

Меня спрашивают, верю ли я, что после смерти есть продолжение. Я говорю, что не верю — просто это так и есть. Моих ученых друзей это бесконечно оскорбляет. Но убеждение есть нечто такое, что вы держите своим интеллектом, а у меня это понимание выходит далеко за интеллектуальные границы. «Бхагавад-Гита» также гласит: «Дух нашего смертного тела странствует по детству, молодости и старости, и Дух странствует к новому телу: в этом у мудрого нет сомнений». Как говорит Кришна, «ибо все мы были во все времена. И все мы будем во все времена, все мы есть во веки веков».

В древние времена в одной буддистской стране по деревням шла армия, убивавшая множество людей. Монахов потрошили, чтобы те отреклись от буддизма: во времена Чингиз-хана такое происходило часто. Там был один особенно жестокий командир с репутацией беспощадного человека. Войдя в один из городков, он спросил у своего подручного: «Какая здесь ситуация?»

Подручный ответил: «Все люди тебе поклоняются. Все тебя боятся. Все монахи из монастыря, за исключением одного, сбежали в горы».

Командир разъярился: один монах по-прежнему оставался здесь. Он вошел в монастырь, силой распахнул ворота, и увидел монаха, стоящего посреди двора. Капитан подошел к нему и сказал: «Ты не знаешь, кто я? Я могу, не моргнув и глазом, вытащить свой меч и распороть твой живот».

«А ты не знаешь, кто я? — ответил монах. — Я могу пропустить твой меч через свой живот, не моргнув и глазом». Командир поклонился и ушел.

Вникая в духовную литературу, в смерти вы начинаете видеть свет.

Умирал один мастер дзен. Мастера дзен должны оставлять посмертный стих, а он такого еще не написал. Его ученики очень беспокоились, что он умрет, не написав свой стих. Они повторяли: «А как же твой стих? А как же твой стих?» В итоге он взял свою кисть для каллиграфии и написал: «Земля — вот это, смерть — вон то. Стих, не стих, вам-то что?». И умер.

В предисловии к изданию «Тибетской книги мертвых» 1960 года лама Анагарика Говинда писал: «Можно спорить о том, что, не умерев самолично, никто не может говорить о смерти авторитетно; раз-уж никто, видимо, из смерти не вернулся, как может кто-то знать, что такое смерть или что происходит после нее?

Тибетец ответит: “Нет ни одного человека, на самом деле, ни одного живого существа, которое не возвращалось из смерти. На самом деле, прежде, чем прийти в эту инкарнацию, мы все переживали множество смертей. И то, что мы называем рождением, лишь обратная сторона смерти” — это как две стороны одной монеты или дверь, которую мы называем “входом” снаружи комнаты и “выходом” изнутри.

Гораздо сильнее поражает, что не все помнят свою предыдущую смерть; из-за отсутствия таких воспоминаний большинство людей и не верит, что предыдущая смерть была. Но подобным образом они не помнят и свое рождение — тем не менее, люди не сомневаются, что недавно они родились».

Я провожу время с умирающими. Я из тех необычных людей, которым нравится быть с умирающими, ведь я знаю, что окажусь в присутствии Истины. Я был рядом со своей матерью и, позже, со своей мачехой, когда они умирали. Я глубоко благодарен за этот опыт.

Моя мама умирала в начале февраля 1966 года в бостонской больнице. Я сидел у ее постели. К тому времени я уже несколько лет работал над пониманием своей собственной осознанности. Казалось, она отдыхала. Я, вроде как, находился в режиме медитации: просто был обширным, осознанным, и замечал, что происходило, когда родственники и врачи заходили в палату и спрашивали: «Гертруда, как ты себя чувствуешь?». Я прислушивался к бодрому голосу медсестры. Мне стало понятно, что моя мама окружена заговором отрицания. Я наблюдал, как в палату заходят родственники, врачи, медсестры, говорившие, что на вид ей получше, что она молодец, а потом они выходили из палаты и говорили, ей не дожить и до конца недели. Я подумал, как странно, что человеческое существо, проходящее через одно из самых глубоких преобразований своей жизни, полностью окружено обманом. Вы можете услышать, как это больно? Одна женщина зашла и сказала: «Врач только что передал, что есть новое лекарство, которое, как мы думаем, поможет».

Никто не мог говорить с ней начистоту, поскольку все слишком боялись — все, каждый из них, даже раввин. Мы с мамой поговорили об этом. В один момент, когда в палате больше никого не было, она повернулась ко мне и произнесла: «Рич?». Я просто сидел там — без суждений, без всего, просто сидел — и мы просто встретились в этом пространстве.

Она сказала: «Рич, мне кажется, я умру».

Я ответил: «Да, мне тоже так кажется».

Представьте, каково было ей, когда кто-то подтвердил то, что она знала. Она не могла получить это подтверждение ни от кого от целой плеяды друзей, родственников, врачей, медсестер.

Она спросила: «Рич, как ты думаешь, как это будет?»

Я сказал: «Ну, конечно, знать я не могу. Но я смотрю на тебя и вижу, как твое тело распадается. Как будто дом горит. Но ты все еще есть, и я думаю, когда здание догорит, его не останется, а ты останешься. Мне кажется, что на самом деле наша с тобой связь не определяется этим увядающим телом, поскольку ты говоришь так же, как говорила всегда. Я чувствую то же самое, что чувствовал всегда. Но при этом данное тело увядает у нас на глазах.

«Я думаю, что мы с тобой так друг друга любим… Я просто верю, что любовь превосходит смерть». Для нас это был очень трогательный момент.

Позже я был со своей мачехой, Филлис, когда она умирала от рака. Филлис было шестьдесят девять, а моему отцу — восемьдесят один. На их свадьбе я вел невесту к алтарю. Мы дружили. А теперь она умирала, и моей ролью было находиться с ней и помогать ей в этом процессе.

Мы с ней вместе ходили по врачам и делали все, что связано с получением справок, заключений и работой с эмоциями. Филлис была очень сильной представительницей Новой Англии, чудесной, земной женщиной, поклонницей покера, своенравной спорщицей и любила веселье.

Она проживала свою жизнь упрямо, с плотно сжатыми губами, и к смерти приближалась так же. Передо мной не стояло задачи говорить: «Эй, Филлис, ты должна принять это». Я не имел такого морального права. Моей задачей было просто пребывать с ней. Так что я ложился на кровать, мы держали друг друга за руки и разговаривали. Мы говорили о смерти, о том, какой, на наш взгляд, она могла бы быть, и все такое, но Филлис по-прежнему хорошо держалась.

Рак вызывал острую боль, которая со временем подточила ее волю. За четыре-пять дней до смерти наступил момент, когда она сдалась.

В нашей культуре, сдаваясь, вы терпите неудачу. Все говорят нам стараться, стараться. В результате мы иногда окружаем умирающих людей ложной надеждой, порожденной нашим собственным страхом.

С Филлис я просто был открыт, и она могла говорить, что хотела. Я не говорил: «А теперь я дам тебе инструкции по умиранию», она бы это не приняла. Но потом она сдалась. В момент, когда она уступила, я будто увидел, как из яйца вылупился цыпленок. Появилось новое существо, такое блестяще прекрасное, присутствующее, светлое и радостное. Это было существо, которым на каком-то глубоком интуитивном уровне она себя знала, но не находила на него времени в своей взрослой жизни. Она открылась этому существу, и вместе мы просто грелись в его свечении. В тот момент она вышла на другой уровень осознанности. Мы были вместе, разговаривали, но боль и процесс умирания стали просто явлениями. Она больше не занималась умиранием; она просто была, и умирание просто происходило.

И только чтобы завершить эту историю, я расскажу, каким необычайным стало ее преображение. Уже в самый последний момент она сказала: «Ричард, пожалуйста, посади меня».

Я ее усадил. Свесил ее ноги с кровати, и ее тело стало заваливаться вперед. Приложил свою руку к ее груди — тело повалилось назад. Вторую руку я приложил ей к спине — голова стала болтаться. Тогда я приложил к ее голове свою. И мы просто вместе сидели. Она сделала три вдоха — медленных, глубоких вдоха — и ушла.

Если вы знакомы с древнетибетскими текстами, вы читали, что, когда осознанные ламы покидают свои тела, они садятся, делают три вдоха и уходят. Кем была Филлис? Откуда она об этом знала? Что все это значило? Таковы тайны, с которыми мы живем.

Моя подруга Дебора умирала в Нью-Йорке в больнице Маунт Синай. Она была членом нью-йоркского дзен-центра, и каждый вечер ее друзья из центра приходили в ее палату медитировать. Врачи, заходившие в эту палату, удивлялись, что она была наполнена светом свечей, ароматом благовоний и глубоким покоем медитировавших. Группа людей, которые медитировали в этой загруженной городской больнице, изменила метафору умирания. Вы можете создавать собственную вселенную, где бы вы ни находились. Больница есть всего лишь коллектив существ, объединенных определенной моделью действий. По вечерам врачи стали заходить в ее палату деликатнее.

Болезни тела лечатся не во всех случаях, но исцеление на уровне души возможно всегда. Работая с умирающими, я предлагаю другим человеческим существам обширное пространство моего разума, в котором они могут умирать так, как им требуется умирать. Я не имею права определять, как должен умереть другой человек. Я с ними просто для того, чтобы помочь им перейти, однако делать это они должны сами. Моя роль — всего лишь быть любящим камнем у подножия кровати.

Когда Вэйви Грэйви, больничный клоун, рассказывает детям об умирании, он говорит им: сбрасывайте свои тела, как будто снимая старую одежду, и идите на свет, который отнесет вас к Богу, вашему другу.

Вы работаете с умиранием в великом переходном обряде смерти подобно акушерке. Но акушерка помогает существу сделать первый вздох, а вы помогаете сделать последний. И полнота вашего присутствия требует глубокого укоренения в сострадании и любви. Сострадание в этом случае означает лишь то, что вы оба вместе становитесь теми, кто вы есть, — как будто правая рука заботится о левой руке.

В «Медитациях с руководством, исследованиях и целительстве» Стивен Левайн пишет: «Смерть — это иллюзия, на которую, похоже, все мы покупаемся. Но смерть, как и все, что привлекает внимание сердца, может вызвать лучшее, что в нас есть. Мы видели, как многие люди, приближаясь хотя бы только к замешательству, связанному со смертью, преодолевают эти волнения и сливаются с процессом. Они выполняют работу, ради которой, вероятно, и приняли рождение. Они больше не те, кто разделен, кто “умирает осознанно”. Они всего лишь пространство в пространстве, свет во свете».

Увидьте в умирающем человеке только то, что вечно. Тогда вы сможете контактировать как души.

Когда вы находитесь с умирающим, будьте с ним. Все, что вам нужно дать, это ваше собственное существо. Будьте честны. Медитируйте и осознавайте, что боль или замешательство есть, и мы находимся в тихом бесстрастии. У нас у всех свои пределы допуска. Оставайтесь с умирающим настолько чистыми и сознательными, насколько это возможно. Открывайтесь неожиданному. Раскрывайтесь и сохраняйте центровку. Если вы ее сохраняете, ваше спокойное присутствие помогает освободить всех, кто вас окружает. Проникните внутрь себя в то тихое место, где вы есть мудрость. В мудрости присутствует сострадание. Сострадание понимает вопросы жизни и смерти. Ответ умиранию — присутствие в моменте. Учиться умирать — значит учиться, как жить. И делаете вы это, проживая каждый момент — этот, теперь вот этот, просто пребывая здесь и сейчас.

Момент, в который душа покидает тело, осязаем и чрезвычайно глубок. Разделять осознанность с умирающим человеком, находиться с ним и помогать ему в осознанном умирании — одно из самых тонких проявлений служения. Это та роль, которую вам стоит попробовать.

Когда мои взгляды эволюционировали, я стал воспринимать смерть — момент смерти — как церемонию. Если люди сидят с вами, чтобы помочь вам пройти эту церемонию умирания, помогите им увидеть вас в качестве души, которой вы действительно являетесь, а не в качестве эго. Отождествляя вас с вашим эго, в последней части церемонии они будут цепляться за вас и тянуть назад вместо того, чтобы облегчать вашу трансформацию.

Садхана — либо особая практика, либо ваша общая духовная трансформация — начинается для вас с качества эго и развивается до пребывания душой, которой вы действительно являетесь. Эго отождествляется с инкарнацией, которая прекращается в момент смерти. Душа, с другой стороны, переживала множество смертей. Когда вы полностью выполните свою садхану, страха смерти не будет, и умирание станет всего лишь очередным моментом.

Если вам предстоит осознанно умирать, времени подготовиться, как сейчас, не будет. Вот краткий список путей подхода к собственной смерти.

Проживайте свою жизнь осознанно и полно. Учитесь само-отождествляться и присутствовать в своей душе, не в эго.

Наполняйте свое сердце любовью. Обратите свой разум к Богу, гуру, Истине.

Продолжайте все свои духовные практики: медитацию, мантру, киртан, все формы преданности.

Находитесь рядом при смерти своих родителей, близких или любимых животных. Знайте, что если вы будете спокойны, присутствие ваших близких сохранится, и вы сможете ввести их в ваше самосознание.

Почитайте о смерти великих святых, лам и йогинов, таких как Рамана Махарши.

Если во время смерти присутствует боль, постарайтесь оставаться максимально осознанными. Болеутоляющие дают определенное облегчение, но притупляют вашу осознанность.

Чтобы во время смерти быть умиротворенными, ищите мир внутри уже сегодня. Смерть — очередной момент. Если в вас нет мира сегодня, вероятно, его не будет и завтра.

Для духовной работы внезапная смерть во многом труднее, чем постепенный уход. Осознавая, что смерть может наступить в любой момент, мы начинаем чаще работать над собой и уделять внимание ежемоментному наполнению нашего ума. Если вы практикуете пребывание здесь и сейчас, полное пребывание в моменте на протяжении вашей жизни, если вы живете в этом пространстве, значит, момент смерти — всего лишь очередной момент. Расскажу историю о проживании жизни подобным образом.

За монахом гонится тигр. Он бежит так быстро, как только может, но тигр дышит ему в затылок. Впереди утес, с края которого свисает лоза. Он хватается за лозу и начинает сползать с отвесной скалы; уже внизу он замечает другого тигра, который рыскает на уступе под ним. Тигр сверху и тигр снизу; монах висит, цепляясь за лозу. Затем он замечает, что на скалу взбежали две маленькие мышки и начали перегрызать его опору — лозу. В этот критический момент прямо перед собой он видит спелую, красную ягоду дикой клубники, растущую на склоне утеса. Он срывает и ест ее — о, как она сладка!

В Тибете дают руководство по окончанию жизни, и в нем говорится: «Когда уйдет элемент Земли, твое тело станет тяжелым. Когда уйдет элемент Воды, ты почувствуешь сухость. Когда уйдет элемент Огня, тебе, возможно, станет холодно. Когда уйдет элемент Воздуха, твой выдох станет длиннее вдоха. Теперь все признаки на месте. Не запутайся в деталях. Отпусти свою осознанность». Представьте себе вместо возгласов: «О, я хочу пить» или «Она хочет пить. Дайте ей воды» признание: «А, элемент Воды».

Чувство расширения по мере вашего вступления в смерть — всего лишь одна из метафор. Наша концепция перехода с одного уровня на другой напоминает подъем по ступеням приставной лестницы или, как мы уже говорили ранее, переключение каналов на телевизоре. Покидая физический уровень, вы должны отпускать. Я проводил сеансы психоделических путешествий, и бывало, люди получали неудачный опыт, потому что не могли отпустить себя, когда их осознанность расширялась, и они сталкивались с вечностью. Вы должны отпустить свою индивидуальность, свое имя, свою историю, своих друзей, свою кошку, свое тело. Это отпускание — встреча с бесконечностью.

Что бы вам ни требовалось сделать для подготовки к смерти, это надо было сделать еще минуту назад. Делайте это сейчас и готовьтесь. Каждый момент — момент вашей смерти. Каждый вдох — первый и последний. Осознанная сущность ни за что не держится.

Я часто работаю с родственниками, которые скорбят по ушедшему члену семьи. Они горюют по своей связи с тем местом в них, где они чувствуют безопасность во Вселенной и дома, любовь и покой. Когда умирает кто-то близкий, это чувство безопасности и надежности рушится. Я поощряю людей оставаться с тем, что они чувствуют — с их горем.

Наша западная культура говорит: «Хорошо, что с этим покончено. Теперь вы можете возвращаться к жизни». Но наша привязанность к близким очень глубока, и горе должно длиться нужный срок. Просто разрешите себе эту боль быть человеком. Время лечит. На этом этапе лечения окружайте и изолируйте себя любовью.

Вы будете горевать и проходить через все типы эмоциональных реакций. Затем наступит момент, когда вы внезапно очнетесь перед лицом того факта, что ваша общая с тем человеком любовь по-прежнему, здесь. Возможно, вы будете наблюдать закат или просто сидеть в тишине. В этот момент вы начнете отпускать того человека, как отдельную сущность, и позволите ему влиться в вашу душу… в любви.

Когда вы с другим человеком вместе вступаете в любовь, вы вступаете в единящий момент, который превосходит смерть. Осознайте, что ото всех, кого вы любили, вы чувствуете наполненность — вместо неполноты, связанной с потерей их формы. Вы поймете, что они продолжают жить в вашем сердце. Все, кого вы когда-либо любили, относятся к ткани вашего существа. И именно здесь горе преобразуется в живое, любящее пространство, духовный выход за пределы боли.

Любовь превосходит смерть. И тем не менее, быть этой мудростью — не то же самое, что знать о ней. Смерть — всего лишь момент, момент перехода. Если вы знаете себя как свою душу, вы прошли через много, много собственных смертей — через множество различных инкарнаций. Те, по кому вы горюете, это тоже души, проходящие через смерти, рождения, смерти, рождения.

Отождествляете себя с собственной душой, вы сможете контактировать с другими душами, даже если они находятся на другом уровне. Я по-прежнему контактирую со своим гуру, хоть он и умер в 1973 году. После смерти он оказался повсюду.

Одиннадцатилетняя Рейчел пошла со своей подружкой в близлежащий еврейский центр поиграть в теннис, и по пути ее изнасиловали и убили. Ночью мне позвонил один друг, рассказавший, что ее родители читали мои книги и слушали мои записи.

Было ли что-то, что я мог сказать им в этот момент? Я понял, что завтра это сделать не смогу. Требовалось сделать это прямо сейчас, ведь сила боли была нестерпима. Итак, я написал им письмо, которым хотел бы поделиться и с вами.

В восточных традициях состояние самосознания в последний миг жизни считается настолько важным, что вы готовитесь к нему всю жизнь. Махатма Ганди, великий индийский лидер, вошел в сад, чтобы дать пресс-конференцию, и был убит. Падая, он произнес лишь одно: «Рам!» — имя Господа.

Мехер Баба утверждал: «Божественный Возлюбленный всегда с вами, в вас и вокруг вас. Знайте, что вы не отделены от Него».

В своей новелле «Остров» Олдос Хаксли так прекрасно пишет: «Теперь ты можешь отпустить, моя дорогая. Отпускай. Отпусти это бедное старое тело. Тебе оно больше не нужно. Позволь ему отпасть. Пусть оно лежит, как груда поношенной одежды. Иди, моя дорогая, иди в Свет, в покой, в живой покой Чистого Света».

Примирение со смертью и полноценное пребывание в моменте позволяют вам раствориться в любви — в любви красоты и благоговения, которые проявляет Господь, в любви к самим себе и всему остальному, в страдании, боли, радости. В вечном присутствии момента вы свободны от времени. Затем, если смерть — момент, это нужный момент. Когда вы открыты, возможно все. В момент смерти вы отдаетесь Богу, и он укачивает вас на своих руках. Если мы отпускаем легко, мы уходим в Свет, к Единому, к Господу. Какая милость!

Человек умирает так, как живет. Что может лучше подготовить вас к смерти, чем образ вашей жизни? Игра в том, чтобы находиться там, где вы есть — настолько честно, осознанно и полно, насколько вы умеете. Стоит вам пробудиться, вы уже не сможете так же крепко снова заснуть. Что бы ни происходило в мире, я по-прежнему каждый день буду следовать инструкциям Махарадж-джи: любить всех, служить всем и помнить Бога — любить, служить, помнить.

Наступает момент, когда вы действительно хотите очиститься. Вы начинаете искать огонь очищения. И тогда становится очень интересно, потому что внезапно вы начинаете искать эти ситуации и нажимать кнопки. Вы глубже вглядываетесь в роли, которые играете в этой инкарнации: в свои обязанности перед родителями, детьми, страной, религией, друзьями, вами самими — и работаете над тем, чтобы привести их в гармонию с вашей глубинной сущностью.

Ваши отношения с самими собой отчасти заключаются в том, что вы принимаете ответственность за уход за своим телом и выполнение действий, связанных с поддержанием хорошего здоровья. Тело — храм души, храм вашего духа. Это ваш инструмент, чтобы оставаться в данной инкарнации и становиться полностью осознанным существом — ваш инструмент, чтобы стать едиными с Богом. Чтите его. Оберегайте его. Я был не полностью осознан в своем отношении к собственному телу и заплатил за это большую цену — меня поразил инсульт.

Успокаивая ум, вы начинаете видеть различные компоненты своего существа и те из них, что находятся в дисгармонии. Иногда, например, вы можете чувствовать, что ваше тело обременяет вас. Оно высасывает вашу энергию, или же вашим мышцам требуется укрепление либо расслабление. Не забывая, что тело — храм вашего духа, работайте с ним, делайте вещи, которые высвобождают или гармонизируют энергию. Хатха-йога, йога энергии, может выступать тропинкой к душе. Формирование асаны подобно разговору с Богом. Также помните о том, что вы помещаете в свое тело. Человеческое тело — это проявление Господа. Чтите его.

Многие виды духовной работы проходят медленнее, чтобы наш ум мог прийти в гармонию с сердцем. В «Бхагавад-Гите» Кришна говорит Арджуне: «Дай Мне свой разум, свое сердце, и ты придешь ко Мне». Этим он как бы имеет в виду: «Всегда думай обо мне, всегда люби меня, и я направлю твое сердце и твои действия». Если, как это делаю я, вы следуете по пути гуру грипа, милости гуру, к вам применимо то же самое. Пусть ваши любовь и преданность направят сердце. Пусть благодаря бхакти-сердцу думающий ум придет в равновесие.

Пребывание здесь и сейчас основано на опыте. Когда вы в моменте, время замедляется. В этот момент у вас есть все время мира. Но не тратьте момент. Тот, кто вы действительно есть, вне времени. Когда Христос говорит: «Смотрите, я все делаю новым», это то же самое, что жить в здесь и сейчас и начинать каждый момент с чистого листа. Когда вы действительно в этом моменте, это все, что есть. И момент смерти — всего лишь очередной момент.

ВРЕМЕНАМИ каждый из нас должен переносить непереносимое. Оно может приходить как физическая боль, болезнь или эмоциональное страдание нас самих, кого-то нам близкого или же других чувствующих существ.

Можете ли вы, не закрываясь, принять страдание и по-прежнему сохранять открытым свое сердце? Это кажется почти инстинктом — использовать ум для защиты сердца, рационализировать страдание во избежание боли или дискомфорта. Но затем вы отрезаете себя от истинного сострадания к самим себе и окружающим.

Имея дело с безмерностью страданий, существующих в мире, большинство из нас ожесточает свои сердца. Мы смотрим на голодающих людей, только что закончив плотный завтрак, и мы отворачиваемся. Мы чувствуем, что ничего не можем сделать, и нам невыносимо смотреть на страдания. Ожесточение сердца — противоположность его раскрытию. Вы знаете чувство любви к другому человеку; знаете, как эта любовь вас подпитывает. Любовь — это как мы друг друга подпитываем, — но когда вы переживаете переполняющие вас страдания, то, защищаясь, закрываете сердце. Ваше сердце, возможно, почувствует себя защищенным и менее уязвимым, но в процессе оно еще и омертвляется. Ожесточение сердца перекрывает живой духовный обмен энергией, существующей во Вселенной, который обогащает дух в каждом из нас.

Мы все испытываем страдания. Люди находят мир страшным, потому что переполняются окружающими их страданиями, своими собственными и страданиями других. В любом крупном городе Соединенных Штатов есть бездомные люди, которые спят в подъездах. Одно дело, когда вы сталкиваетесь с этим в Индии: в Калькутте создается такое впечатление, что полгорода живет на улице. Но очень странно, что в богатых Соединенных Штатах одни люди живут так хорошо, а другие — так бедно. Такое чувство, что мы должны объединиться и что-то предпринять, чтобы у всех была хотя бы крыша над головой, еда и одежда. Отворачиваемся ли мы по той причине, что наш ум закрывает наши сердца от страданий окружающих?

Я справляюсь с безграничностью окружающих меня страданий, взращивая более одного уровня осознанности, фиксируя происходящее и признавая законы Вселенной. Когда я смогу достичь выгодной точки обзора, из которой, глядя на лист или каплю воды, звезды или планеты, я буду видеть единство существования, также я начну видеть изысканные взаимоотношения явлений. Я смогу найти вселенский закон в каждой изучаемой мной сфере — в физике, астрономии, музыке, генетике, математике, химии. С этой точки зрения единства я не могу не наполняться трепетом от великолепия всеобщего устройства. При этом я понимаю, что ко всеобщему устройству относятся и страдания.

После своего просветления под деревом Бодхи Будда разъяснил своим новым ученикам то, что стало известно, как Четыре Благородные Истины. Первая Благородная Истина гласит, что все существование характеризуется страданиями. Страдания есть в рождении, страдания есть в смерти, страдания есть в старости, страдания есть в болезни. Страдания есть в неполучении того, что вы хотите; страдания есть в получении того, что вы не хотите. Даже получение того, что вы хотите, и не получение того, что вы не хотите, связано со страданиями, потому что и то, и другое разнесены во времени.

Все, что во времени, непостоянно. Иисус сказал: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют». Пока вы находитесь в плену времени, существуют страдания. Вторая и третья Благородные Истины связаны с причинами страданий, то есть с цеплянием ума — за то, что его привлекает, отталкивает, и за ложное чувство самости. Четвертая Благородная Истина выстилает Восьмеричный Путь избавления от страданий.

Я глубоко почитаю Будду, я много изучал буддизм и практиковал буддистскую медитацию. Но лично мой духовный путь лежит через моего гуру, Махарадж-джи. Гуру отражает нашу глубочайшую Самость, На самом деле, когда мы полностью его познаем, гуру — это наша глубочайшая Самость, и именно его мы видим, когда полируем зеркало нашего существа.

Мои отношения с Махарадж-джи — отношения веры. Эта вера позволяет мне видеть все, что встречается на моем пути, его милостью. Просто вспоминать, что все его милость — уже милость, но иногда эта милость не дается легко.

19 февраля 1997 года я перенес серьезный геморрагический инсульт (было кровоизлияние, а не закупорка сосудов). Я работал над книгой о старении, и когда я лежал в кровати, пытаясь представить, каково это — быть старым, больным и страдать, меня сразил обширный удар.

Зазвонил телефон. Я попытался встать с кровати, чтобы ответить, и упал на пол. Одна сторона моего тела была парализована. Я смог дотянуться до телефона и взять трубку, но не выговорил ни слова. Мой друг, звонивший из Нью-Мексико, понял, что что-то случилось, и попросил меня постучать по трубке, если мне нужна помощь, что я и сделал.

Через несколько минут появились мои секретарши, Марлин и Джоанна, а за ними и парамедики. Помню, как меня везли в больницу на каталке. В те первые несколько дней никто не знал, выживу ли я. Новости о моем инсульте разлетелись быстро — и даже достигли Индии. Молитвенные кружки по всей стране посылали мне целительную энергию. Окружавшие меня люди, врачи и медсестры, мои друзья и родственники — все ходили с печальным видом. Они повторяли: «Ах, бедняжка, у тебя был инсульт!»

Впитывая их настрой, я сам начал думать, что стал очередной несчастной жертвой инсульта. На меня полностью проецировали восприятие инсульта медицинской катастрофой. Это шло почти ото всех — кроме уборщицы. Каждый раз, когда она заходила ко мне в палату, она полностью со мной присутствовала. Она знала.

Перед инсультом я чувствовал, что веду жизнь, полную милости, потому что находился под защитным колпаком моего гуру. Инсульт пошатнул мою веру в эту защиту. Я чувствовал, что лишился милости. Я потерял веру и на какое-то время погрузился в сильную депрессию.

Я смотрел на фотографию своего гуру на стене палаты и говорил: «Где ты был, когда у меня случился инсульт? Ушел пообедать?» Первые два месяца я испытывал почти тотальную зависимость и страдания — физические, психологические и духовные. Я сидел в кровати, пытаясь разобраться, что происходит. С одной стороны, был инсульт, с другой — милость Махарадж-джи. Как инсульт соответствовал его милости?

Мало-помалу ситуация стала меняться. Я начал думать об инсульте в других категориях. Мог ли каким-то образом этот инсульт быть милостью? Ужасной милостью? Он определенно не помогал моему эго, но, возможно, мог принести пользу моей душе? К последствиям инсульта относились потеря речи, паралич и зависимость от окружающих. В стремлении вернуть свои чувства я попытался выяснить, где может скрываться милость. В конце концов, это по-прежнему была игра Махарадж-джи, его лила. Я пытался определить милость Махарадж-джи в инсульте, тот способ, которым эта болезнь должна помочь мне приблизиться к Богу.

Сначала я полностью потерял речь, вообще не мог говорить. Учиться говорить заново было трудно. Слова приходили медленно. Мне пришлось учиться иметь дело с молчанием — отличным даром в духовном плане, потому что оно заставило умолкнуть мой ум. Мне пришлось выйти за пределы интеллекта в безмолвие своего интуитивного сердца. Все глубже погружаясь в сердце, я обнаружил, что это то место, где исчезает разделение и знание дает дорогу мудрости. Примерно через полтора года после инсульта я вновь начал публично выступать. Пятьсот человек, ожидающих, когда ты начнешь извлекать слова — хорошая мотивация для речевой терапии.

Когда я читал лекции до инсульта, на них всегда присутствовали один-два человека, которых супруг(а) или друг притащили меня послушать. Было нетрудно выделить их из толпы; они сидели со скрещенными на груди руками и страдальческим видом. Я усердно работал, чтобы помочь раскрыться их сердцам. Теперь их сердца раскрывала моя инвалидная коляска. Также коляска всегда давала мне уверенность, что я смогу сесть, где захочу.

Инсульт научил меня зависимости. Я был водителем спортивной машины, а стал пассажиром. Я находился в теле, которому теперь требовалась помощь окружающих. В качестве пассажира я получил возможность ценить проносящиеся мимо деревья и облака так, как не мог раньше из-за того, что смотрел на дорогу.

Я написал книгу под названием «Чем я могу вам помочь?» (с Полом Германом); теперь же мне требовалось писать «Чем вы можете помочь мне?» После инсульта я был глубоко смирен состраданием других существ. Я благословлен заботой таких чудесных людей. Сейчас они ухаживают за моим телом, и вместе мы ухаживаем за душами друг друга.

Как мне представляется, у нас есть три точки обзора, или уровня, осознанности, из которых мы и живем. Во-первых, эго, уровень личности. Второй уровень — наша индивидуальная душа, часть которой — осознанность свидетеля, о которой мы говорили ранее. Третье — это наша мистическая часть. Квакеры называют ее тихим внутренним голосом или же внутренним светом, индуисты — Атманом. Также мы можем думать о ней как о Единстве.

Три этих канала есть в каждом из нас. Они все здесь одновременно, но ваше восприятие реальности зависит от того, на какой из них настроена ваша осознанность. Когда вы глубоко укореняетесь в интуитивной самости, вы на уровне души. Следуя этой осознанности и проходя все дальше внутрь, вы придете к осознанности Бога, к Атману. Та же самая осознанность есть в вас и во мне. Божественное самосознание одно и то же во всех нас. Пока мы думаем, что являемся нашей инкарнацией, наша душа все это свидетельствует и в конечном итоге соединяет нас со вселенским самосознанием Бога, укореняющимся в каждом из нас.

В эти дни я воспринимаю себя как душу, которая приняла инкарнацию в теле, пережившем инсульт. Итак, пока мое эго думало, что я человек после инсульта, страдание подтолкнуло меня в мою душу, которая свидетельствует или наблюдает за инкарнацией. Наблюдать за инсультом гораздо менее болезненно, чем переживать его.

Мое тело испытывает боль. Я записываю ее появление для врачей, но не отождествляюсь с ней. Я отождествляю себя с тем, что являюсь свидетелем боли. Физическая боль в теле, но я — не мое тело. Мое тело там, а я здесь. Боль — часть тела. А если мы говорим о психологической боли, она из эго, которое тоже там. Я помню, что я — мое самосознание, моя осознанность. Я внутри, и я живу с болью — не как боль, но с болью.

Это еще один момент, в котором инсульт оказался полезным: он подтолкнул меня в мою душу. Не оставил меня барахтаться в физических проблемах моей инкарнации, но пришел на подмогу, забрав меня в мою душевность.

Вспомните историю из «Рамаяны», в которой Равана, царь демонов, похищает Ситу, мать-землю или душу, которая замужем за Господом, Рамом. Он уносит ее в столицу демонов на остров Шри Ланка. Когда в поисках Ситы на берег океана в Индии приходит армия обезьян и медведей, Джамбаван, царь медведей, напоминает Хануману о его божественной силе. Тогда Хануман совершает рывок своей веры и летит через океан, чтобы найти Ситу.

Когда у себя в уме я силился принять этот инсульт, пришло сообщение от моего доброго индийского друга. Так же, как Хануману надо было напомнить о его силах, мне, по мнению моего друга из Индии К. К. Саха, требовалось напоминание о силе моей веры. К. К. написал простые слова, которые ему обо мне сказал Махарадж-джи: «Я что-нибудь для него сделаю». Одного этого воспоминания было достаточно, чтобы моя вера вернулась. Мою душу вновь укутало одеяло любви Махарадж-джи.

Сиддхи Ма, индийская Мать, которая содержит ашрамы Махарадж-джи, увидела документальный фильм Микки Лемле обо мне и инсульте под названием «Яростная милость». В фильме я говорил о попытке увидеть инсульт милостью Махарадж-джи. Она отправила мне сообщение о том, что Махарадж-джи никогда не дал бы мне инсульт. Наконец я понял, что инсульт был естественным результатом моей собственной кармы. А милость Махарадж-джи в том, чтобы помочь мне разобраться с последствиями инсульта. И действительно, возможность разобраться со страданиями от инсульта изменила мою жизнь.

Я определенно не пожелал бы инсульта никому, но у моего была положительная сторона. Хотя я ненадолго потерял веру, со временем она закалилась и углубилась. Хотя в какой-то момент я был переполнен страданиями, в итоге я нашел место в себе, уверенное, что инсульт — часть моего пробуждения. Это была милость.

Жизнь как с безупречностью, так и с болью страдания позволяет мне принимать боль, не отталкивая ее, потому что у меня есть баланс внутри. Я участвую во всеобщем развертывании, и к нему относятся страдания.

Когда Филлис, моя мачеха, умирала, боль, через которую она проходила, вынудила ее отказаться от цепляния за тело и привела к ее духовному пробуждению в течение нескольких дней перед смертью. Я не дал бы ей такую боль, но кто я такой, чтобы осуждать? Как человеческое существо с эмоциональным сердцем, я сталкиваюсь с таким парадоксом: мне хочется облегчить страдания, но в то же время другая часть меня понимает, что иногда в страдании есть милость. С духовной точки зрения иногда страдания — это наждак, пробуждающий людей. Стоит вам начать духовное пробуждение, как вы принимаете существование собственных страданий и начинаете работать с ними как с инструментом дальнейшего пробуждения.

Когда вы страдаете, кажется, что страдания заполняют ваш мир. Представьте себе кадрирование фотографии с тучей. При слишком детальном кадрировании вы видите только серый кусок тучи. Но если фотография берется в большем масштабе, повсюду вокруг тучи вы видите голубое небо. Это и есть милость.

Вся игра построена на вере. Вера приходит через милость. В Библии апостол Павел говорит: «Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился».

Когда вера обретает силу, достаточно просто быть. Без веры доминируют экзистенциальные страхи и сомнения, которые есть у всех. С верой у вас нет страха. Без веры вы боитесь.

Ставя после инсульта собственную веру под вопрос, я начал спрашивать себя: «Вера во что?» Я обнаружил, что верю в Единство — не в Махарадж-джи, как человека, но верю в него, выступающего дверью в Единство, верю в Единство в Махарадж-джи. Единство — состояние существа. Опять же, это то состояние, где, как сказал великий южноиндийский святой Рамана Махарши, «Бог, гуру и Самость есть одно». Махарадж-джи просто поднимал палец и говорил: «Суб ек» — «Всё Одно».

Вера — отражение этого единства в зеркале вашей души. Вера — ваш способ соединиться с этой вселенской истиной единства. Вера глубоко переплетена с любовью. Как гласит «Рамаяна», без преданности нет веры; без веры нет преданности.

Вера не есть убеждение. Убеждения в голове. Вера в сердце. Вера исходит изнутри. Вы взращиваете ее, раскрывая свое духовное сердце и успокаивая ум, пока не начинаете чувствовать тождество с вашей глубинной Самостью. Это раскрытие глубинной Самости, когда вы уже успокоили свой ум, идет через милость. Качества этой Самости — мир, радость, сострадание, мудрость и любовь.

Побывав в присутствии Махарадж-джи, я обрел доверие к тому способу, которым такое существо пребывает во Вселенной. Это как знать, что кто-то живет на горе немного выше вас и может видеть дальше, чем вы. Вид оттуда — совершенство: не совершенство, к которому надо стремиться, но совершенство в том, что есть. Махарадж-джи в разных формах повторял: «Рам Дасс, разве ты не видишь, что все совершенно?» При этом Махарадж-джи всю свою жизнь был с людьми, помогал им, подпитывал их и просто любил.

Искусство жизни в том, чтобы оставаться широко открытыми и быть уязвимыми, но в то же время пребывать в тайне, и в трепете, и с невыносимой болью — просто быть со всем этим. Я врастал в эту чудесную крылатую фразу «Будь здесь и сейчас» в течение последних сорока лет. В здесь и сейчас находится огромная наполненность, которой просто достаточно.

Если кто-то спрашивает меня: «Рам Дасс, ты счастлив?», я останавливаюсь и заглядываю внутрь. «Да, я счастлив». «Рам Дасс, тебе грустно?» «Да, мне грустно». Отвечая на такие вопросы, я понимаю, что присутствуют все эти чувства. Представьте себе наполненность момента, в котором присутствует все: боль разбитого сердца, радость молодой матери, держащей своего младенца, изысканность цветущей розы, горе от потери любимого человека. В этом моменте есть все. Это просто живая правда.

Спасительная милость имеет возможность свидетельствовать страдания с точки зрения души. Говоря другими словами, у спасительной милости есть вера. Переживая в полноте момента радость и страдания, свидетельствуя все это во всем совершенстве, наши сердца по-прежнему тянутся к тем, кто страдает.

Если мы живем в моменте, мы не во времени. Если вы думаете: «Я вышел на пенсию, отошел от своей роли», вы оглядываетесь на свою жизнь. Это ретроспективная выставка, жизнь в зеркале заднего вида. Когда вы молоды, вы можете думать: «У меня вся жизнь впереди. Это я сделаю потом». Такой ход мыслей называется привязкой ко времени. Он вынуждает нас концентрироваться на прошлом или будущем и беспокоиться о том, что будет дальше.

Застревание в воспоминаниях о прошлом или на беспокойстве о будущем — это форма добровольного страдания. Либо выход на пенсию, либо молодость могут восприниматься как продвижение, время для чего-то другого, чего-то нового. Начните с чистого листа. Это новый момент. Старение — не кульминация. Молодость — не подготовка к предстоящему. Это не конец пути и не начало. Сейчас не время оглядываться назад или планировать наперед. Время присутствовать в настоящем. Настоящее вне времени. Быть в моменте, просто быть здесь, с тем, что есть — это не устаревает, это вечно.

Поражает, насколько близко мы находимся к нашему глубинному существу. Всего лишь на расстоянии мысли. И мысли, уносящие нас прочь от него, порождают столько страданий. Мысль: «Я это тело» порождает страдания. Я могу думать: «Ну, мое тело раньше могло так делать. Мои волосы раньше не были седыми. Я был сильнее. Был стройнее. Я был…» Такие мысли порождают страдания, потому что тело есть такое, какое оно есть. Мы делаем все возможное, чтобы оставаться в безопасности и здравии, однако на нас по-прежнему влияют болезни, возраст и несчастные случаи. Махарадж-джи говорил: «Никто не в силах обеспечить безопасность даже для собственного тела». Будда прав: это тело во времени. Но мы просто здесь, в этом моменте.

Если б вы получили милость прикоснуться в течение своей жизни к живому духу, вы бы поняли: реализовать его в этом мире может оказаться трудно. Иными словами, теперь, когда вы знаете, что дом там, где сердце, проживаете ли вы свою жизнь таким образом, чтобы углублять свою духовную связь? Есть много путей: путь молитвы, обучения, перенаправления телесных энергий в хатха-йоге, преданного пения киртанов.

Многих из нас неодолимо тянет на путь служения — служения, которое призвано облегчить страдания таких же, как мы, существ, служения в глубокой гармонии с путем событий, дхармой. Направленное сердцем, такое служение подобно акту любви с Богом. Представьте себе мать Терезу, которая увидела своего возлюбленного Иисуса во всех его мученических обличиях.

Дарение и получение, при соответствующем исполнении, могут обогащать людей с обеих сторон. Принимающие могут помогать другим чувствовать-милость и благословение от возможности служить. Искусство принимать — это особый ход мыслей: «Я душа, ты душа. Мы сближаемся, и те роли, которые мы играем, отходят на второй план». Точно так же в служении вы на самом деле предлагаете другому существу существо собственное. Так происходит истинное исцеление — ваше раскрытое сердце позволяет раскрыться сердцу другого человека. И тогда забота становится даром для всех участвующих сторон.

Старение, например, может служить причиной дополнительных страданий или же может быть состоянием милости. Люди, которые были яростно независимы, говорят: «Я ненавижу зависеть». С другой стороны, я вижу старых хрупких людей, которые нуждаются в заботе, но не конфликтуют сами с собой. В своей зависимости они так полны милости и любви, что все, кто о них заботится, в итоге чувствуют заботу и о самих себе.

Я менял подгузники моему отцу, как он когда-то менял их мне. Люди говорили: «Фу, как омерзительно». Ни он, ни я никакого омерзения не ощущали. Это было прекрасное завершение цикла. Его ум обратился внутрь, и он был лучисто счастлив, умиротворен и расслаблен. Это был человек, находивший счастье в своей жизни только во внешних вещах, а теперь он излучал внутреннюю радость. Что-то в нем трансформировалось, и он превратился в это другое существо. Я купал его, и это напоминало омывание Будды — невероятное, блаженное, каждый раз. Он даже не узнавал свою прежнюю самость. Постарев, мой папа, который был политически и социально активен и успешен, стал очень тихим. Он просто много улыбался. Я сидел с ним, держал его за руки и наблюдал за закатом. Раньше мы ничего подобного не делали. Это и есть милость.

Подходя к этому краю, когда вы говорите: «С этим я не справлюсь» или «Этого я не сделаю», обратите внимание на ход мыслей, за который вы держитесь. Корень ваших страданий там. Именно там ваш ум связан с тем, что есть.

Мой друг Вэйви Грэйви — живой пример того, как трансформировать страдания. Вэйви, помимо других своих ролей, профессиональный клоун, который приходят к детям в больницы. В полном клоунском обличии, довершаемом большим круглым красным носом, он общается с детьми, которые очень больны или умирают. Выдувает мыльные пузыри. Иногда он играет с детьми. Иногда восхищает их красками на своем лице. Иногда они просто разговаривают, и он облегчает их бремя болезни, принимая его на себя.

Вэйви говорит: «Я не знаю. Обожженная кожа или лысые головы маленьких детей — что делать? Наверное, просто принимать. Когда детям действительно так больно, так страшно, вероятно, они умирают, и у всех стонут сердца, принимайте это. Принимайте это и смотрите, что будет дальше. Смотрите, что делать дальше. У меня возникла идея приходить с попкорном. Когда ребенок плачет, я вытираю его слезы попкорном, который затем бросаю себе или ему в рот. Мы вместе сидим и едим слезы».

Когда я находился в Индии в 1971 году, в Бангладеше была ужасающая разруха. Я хотел помочь и отправился к Махарадж-джи, чтобы получить его благословение. Он мне сказал: «Разве ты не видишь, что все совершенно?» Я глубоко любил этого человека, но, помню, я почувствовал себя так, будто услышал непристойность. Как он мог сказать, что голодающие до смерти дети — это совершенно? Тем не менее, он был человеком невероятного сострадания. Он всех кормил и постоянно помогал людям, каждый день. Он говорил, что я утратил баланс и стал настолько одержим страданиями, что не мог видеть общей картины.

Здесь главное, откуда вы исходите в своей осознанности — из того ли места, которое позволяет вам быть со страданиями в мире, не закрывая сердце? Если вы закрываете или ожесточаете свое сердце, чтобы быть в мире, вы становитесь дефективным инструментом исцеления Вселенной. Поэтому делайте все возможное для облегчения страданий, и работайте над тем, чтобы сохранять раскрытость своего сердца.

Другой индийский святой Свами «Папа» Рамдас прожил свою жизнь в непрерывной преданности Раму. Однажды ночью, когда он спал у реки, его так искусали комары, что он уже не смог заснуть вновь. И он сказал: «О, Рам, спасибо, что ты привел этих комаров и разбудил меня, чтобы я мог думать о тебе всю ночь».

Мало кто из нас к этому готов. Однако признание страданий в качестве очистительного огня — важная концепция. Для непробужденного человека суть игры в том, чтобы оптимизировать удовольствия и минимизировать страдания. Повышая осознанность, вы признаете реальность первой Благородной Истины Будды: существование на этом уровне связано со страданиями. Чем более осознанными вы становитесь, тем охотнее признаете, что через страдания проявляется учение, необходимое вам в данный момент. Ваше восприятие страданий зависит от вашей привязанности — смотря, насколько вы отождествляете себя с тем, что Будда описывает «преходящей несамостью», с тем, что мы называем эго, с тем, кто, как нам кажется, мы есть.

Подумайте, каково иметь неполноценного ребенка — обычно считается, что это связано с печалью, страданиями и несчастьями. Но есть и другое восприятие — эта душа приняла рождение в данной форме, чтобы выполнить определенную работу. Часть этой работы — признать, что окружающий мир может понимать или ценить ее не полностью. Ваше человеческое сердце, как сердце родителя, хочет устранить страдания вашего ребенка. Но если вы взращиваете духовную осознанность и встречаете это существо в качестве души, вы сможете помочь ему вступить в контакт с той его частью, которая не имеет к неполноценности никакого отношения. До тех пор пока вы видите ребенка неполноценным, вы укрепляете эту конкретную реальность, в которой он или она будут страдать. Встречайте душу за пределами неполноценности. В этом случае ваша работа над собой — подношение для вашего ребенка.

У меня был юный друг по имени Келли, с телом, пораженным квадриплегией. Примерно в девять лет он получил травму головы, но врачи ошиблись с диагнозом. Он был полностью пробужден и одарен, в тридцать три года он вызывал абсолютный восторг. Можно было водить его рукой над доской с алфавитом, и он общался, произнося слова по складам. Однажды, когда я выступал перед врачами и холистическими целителями, я попросил Келли меня представить. В аудитории присутствовало примерно пятьсот человек, и Келли на коляске выкатили на кафедру. У них челюсти отвисли. Келли по отдельным слогам сказал: «РД говорит, мы не есть наши тела. Аминь».

Мы часто чувствуем свою беззащитность перед лицом страданий, особенно страданий близких, и нас волнует, как мы можем помочь. Простые проявления доброты несут огромное значение, они как моменты молчания между людьми, которые с любовью друг о друге заботятся, как поддержка и доброта друзей и родных, которые беспокоятся, предлагают помощь, молитвы и пищу. Пища может быть чем-то гораздо большим, нежели физическое питание. Возможно, вы предлагаете цветок из своего сада или просто прислушиваетесь к страхам и чувствам кого-то, кто страдает, чтобы этот человек знал: он не один. Иногда достаточно просто быть с раскрытым сердцем и присутствовать, укоренившись в мире и безмятежности. Это напоминание о милости, приходящей к вам, когда вы меньше всего ее ожидаете — напоминание, питающее душу.

Выносить невыносимое — вот глубочайший корень сострадания в мире. Когда вы переносите то, что, как вам кажется, перенести невозможно, тот, кем вы себе кажетесь, умирает. Вы становитесь состраданием. У вас нет сострадания — вы есть оно. Истинное сострадание выходит за пределы сопереживания к пребыванию с восприятием другого человека. Вы становитесь инструментом сострадания.

Ваше собственное страдание — будь то потеря, неудача, горе или физическая боль — чертовски ранит. Ваше сердце может быть разбито. Но вы все же здесь.

Возможно, вы получили опыт или страдания, которые глубоко вас выжгли, и так родилось иное качество вашего существа. Вы видите способ, которым страдания стимулировали ваше пробуждение. Трудно представить себе духовный учебный план, в котором «Начала страдания» не были бы элементом курса становления полноценным человеческим существом. Это жесткий курс обучения.

В рамках этого обучения вы начинаете видеть насквозь или избегать поиска удовольствия и ухода от боли, ту модель желаний и отторжений, которая так крепко привязывает вас к майе, иллюзии разделения. Когда вы оставляете свои столь упорные попытки избежать страданий, что-то происходит. Желая, чтобы все было по-другому, вы не можете увидеть все, как есть. В «Дао дэ цзин» есть строчка: «Истина ждет глаз, незамутненных стремлением!». Стирая со своего зеркала налет желания, вы начинаете отражать вещи такими, какие они есть.

Глубже укореняясь в любящей осознанности и видя вещи такими, какие они есть на самом деле, вы начинаете расширяться за пределы границ своей разделенности. Начинаете ощущать внешний мир по-новому, и вместо того, чтобы находиться с кем-то в отношениях, вы сами становитесь этими людьми. В этот момент страдания вселенной находятся внутри вас, а не снаружи. Истинное сострадание рождается на том уровне осознанности, где я — вы, где вы и я — одно.

Вот буддистское благословение любви и доброты, элемент Медитации Метта:

Раз в неделю я хожу на пляж Мауи поплавать в океане с постоянной командой местных. Состав остальной части группы варьируется в зависимости от того, кто гостит на острове. Мы немного зависаем на пляже, а потом идем в воду. Том приносит мешок цветов и с любовью бросает их в воду по мере того, как мы начинаем плыть к буйку, обозначающему границу зоны для плавания. Я обожаю плавать в океане. Иногда мы поем, часто смеемся. Мы просто дрейфуем в Материнском Океане, окруженные любовью. В воде мы играем в мяч. Мой ритуал — прикасаться к буйку и говорить: «Дай побуянить! Дай побуянить!» Меня силой приходится на берег оттаскивать.

Однажды на пляж пришел человек, который спросил, что мы празднуем. Один из нашей группы сказал: «Мы празднуем то, что сегодня — сегодня, и мы вместе». Но никакой напускной игривости. Мы имели в виду признание каждодневной священности всего — всего.

День пляжа — идеальное отражение моего чувства удовлетворенности. Возможно, вам кажется, что быть довольным на пляже Мауи несложно. Действительно — пляж хороший. Но дело не в физическом удовлетворении. В йоге сантоша, или удовлетворенность, — это практика, помогающая вам успокоить ум и раскрыть сердце.

Удовлетворенность — это один из тех строев мыслей, которые вы используете, чтобы направить свое самосознание к единству. Единство в йоге — вся ее суть. Истинная удовлетворенность не просто экзистенциальна. Это скорее отношение души, нежели эго или личности. Это взгляд на жизнь с душевного уровня.

Любовь и сострадание — эмоции, возникающие из души. Когда вы отождествляете себя со своей душой, вы живете в любящей Вселенной. Душа любит всех. Как солнце. Она выделяет красоту в каждом из нас. Вы можете чувствовать, что ваше сердце излучает любовь. Когда мы в этой любви, мы наслаждаемся простым пребыванием там, где мы есть. Такая удовлетворенность говорит о многом.

Подумайте о видах опыта, которые дают вам ощущение довольства. Возможно, ваше чувство удовлетворенности идет из пребывания на природе, когда вы слушаете пение птиц или звук волн, набегающих на берег, наблюдаете закат или звезды на ночном небе или же созерцаете розу в саду. Может быть, она идет из пения или слушания музыки, погружения в теплую ванну или прикосновений, которые облегчают тело. Возможно, она исходит из наблюдения за своим ребенком или игры со своей собакой или кошкой. Может быть, вы чувствуете ее, глядя в глаза любимого человека. Это те переживания, которые трогают вашу душу.

На Западе удовлетворенность не на первом месте в списке приоритетов. Нас всех интересует достижение и потребление, получение большего. Возможно, мы боимся, что, если все станут довольными, колеса прогресса остановятся. Помню, как кто-то однажды обвинил медитирующих в «коровьей пассивности». Жизнь в моменте, полное присутствие — это что угодно, только не пассивность. Они дают глубокое чувство того, что всего как раз хватает, чувство глубокой удовлетворенности.

Мое чувство удовлетворенности во многом исходит из моих отношений с Махарадж-джи и постоянного напоминания о его присутствии в моей жизни. Пребывание в отношениях с ним подобно бесконечно глубокому бассейну любви и мудрости, который всегда отражает мое глубочайшее существо.

В Махарадж-джи я нашел нечто, что удовлетворяло и мой интеллект, и сердце. Там был огромный градус любви, океанское чувство любви, заполнявшее место, в котором он находился. Его окружала аура, такое мощное присутствие, что вы чувствовали, будто искупались и очистились, просто находясь рядом. Даже сейчас, когда я ношу его в своем сердце, происходит то же самое.

Моя любовь к Махарадж-джи — это мой способ самораскрытия. Он постоянно здесь, постоянно напоминает мне о своем присутствии. Момент за моментом я просто общаюсь с этим существом самосознания, любви, света, присутствия. Махарадж-джи говорил о любви: «Худшее наказание — выкидывать кого-то из своего сердца. Сердце тревожить не надо. Даже если человек делает вам больно, давайте ему любовь. С любовью к Богу вы преодолеете все изъяны.

Надо каждого любить, как Бога. Если вы не любите друг друга, вам не удастся достичь своей цели».

Христос заповедал любить всех существ, как детей Господа, и служить им. Отдавать все бедным, даже одежду. Отдавать все. Иисус отдал все, даже свое тело. Кто-то спросил Махарадж-джи, как надо медитировать, и тот сказал: «Медитируй, как медитировал Христос». На вопрос о том, как медитировал Христос, Махарадж-джи ответил: «Он потерял в любви самого себя». Еще он сказал: «Христос был един со всеми существами и излучал огромную любовь ко всему в мире. Он был распят, чтобы его дух смог распространиться по всему миру. Он был един с Богом. Он пожертвовал свое тело ради дхармы. Он не умирал. Не умирал. Он Атман, живущий в сердцах всего. Все существа — отражения Христа.

Ты получишь чистую любовь к Раму через благословения Христа. Хануман и Христос — одно. Они одинаковы».

Махарадж-джи спросили, какой способ медитации самый хороший. Он ответил: «Делайте, как делал Иисус, и видьте Бога в каждом. Сострадайте всему и любите все, как Бог. Когда Иисуса распинали, он чувствовал лишь любовь».

Однажды в 2009 году я пошел за книгой и упал, рухнув на бок. И вот у меня сломано бедро. Сейчас мне больше восьмидесяти лет, так что, думаю, издержки возраста дают о себе знать. Но бедро я сломал по собственной вине. Я почти все время нахожусь в коляске, и в тот день, когда я к ней передвигался, я не слишком внимательно сконцентрировался и упал. Передо мной стоит такая дилемма, что, если я уделяю внимание своему телу, даже, когда передвигаюсь, мое самосознание не пребывает с моей душой, потому что я думаю о своем теле, как большинство людей. Полагаю, невнимательность — симптом моей отделенности, ведь если бы я действительно жил в Единстве, между самосознаниями души и тела не было бы никакой разницы.

Итак, я в больнице, мне чинят бедро. Больницы ориентированы на тело. Это телесные мастерские. Для большинства сотрудников больницы я старик из 322-й палаты со сломанным бедром. Вот кто я с их профессиональной точки зрения. Медсестры и врачи — это души, к ролям которых относится восприятие и лечение проблем тела. Поэтому они должны знать, что делают, правда?

Согласно преобладающему в больнице строю мыслей, мы — это наши тела. Но разве мы еще и не души? Как мне кажется, я нахожусь в данной инкарнации с целью узнать о своей истинной Самости, узнать о своей душе. И по пути я заодно узнал об инсультах и сломанных бедрах. Как я узнал, о них можно думать множеством разных способов. С моей точки зрения, отработки тела — зерно на мельницу души. Это трудная работа, потому что тела действительно захватывают наше внимание. Обучение плаванию — ничто по сравнению с обучением жизни из душевного уровня.

У нас в уме тело там, а душа, «я», здесь. Чтобы добраться до души, я должен обратить свое внимание внутрь, а не наружу. Но делать это нужно избирательно, поскольку в то же время внимания требует и тело, и мне надо смотреть, куда ступать ногами, иначе я себя угроблю. Так что в нужные моменты я думаю о своем теле, а в остальное время работаю над пребыванием душой.

Тело и душа — это как карета, лошади и кучер. Лошади — желания. Кучер — это эго, «я», которое контролирует желания и смотрит, куда движется (и проверяет, чтобы ноги ступали туда, куда надо). А внутри кареты сидит пассажир. Кто же едет в карете? Наша душа. «Кучер, ты можешь остановиться?» «Кучер, ты слишком пришпорил коней».

Я еду в своей карете, и время от времени ей требуется смазка, новый подшипник или замена шарнира. Я в каретной мастерской, чтобы получить бедренный шарнир, и они эксперты по ремонту карет. Это нормально до тех пор, пока я помню, кто я — что я не карета, что я пассажир в карете, и еду с ветерком.

Снаружи я восстанавливаюсь после операции по замене сустава, но внутри я танцую. На вид я старик, но внутри я танцую. И как же радостен этот танец! В Индии его называют лила, танец любовной игры души. Присоединиться к лиле можно в любой момент, ведь она продолжается бесконечно. Здесь, в этом моменте, она не останавливается.

Потерял ли я в больнице свою душу? Ну, возможно, на время я потерял связь с душой, но ее саму не терял. Куда она могла деться? Я все еще здесь. У меня новое бедро. Теперь я обновлен.

Как мы уже говорили, внутри нашего самосознания есть различные точки зрения. Есть эго и есть душа, наша духовная самость. Это два разных уровня самосознания. С духовной точки обзора, все мы души, пришедшие в эти инкарнации. Мы принимаем рождение, и это наша инкарнация. Мы здесь, каждый из нас — индивидуальное существо.

Когда я путешествовал туда-обратно из Америки в Индию, я приземлялся в Нью-Дели и на автобусе ехал в горную деревню. Люди в этой деревне знали, что они — души. Один подметал дорогу, другой был губернатором. Губернатор был не просто губернатором, и дворник не просто занимался подметанием. Обладая данными ролями в этой инкарнации, они также отождествляли себя с душами. Я возвращался в Америку, и, стоило двери самолета открыться в Нью-Йорке, все уже думали, что являются своими ролями. Я ездил туда-сюда, от ролей к душам, от душ к ролям.

Из-за притяжения инкарнации мы слишком углубляемся в свои роли и забываем о том, что мы души. Со всеми ощущениями, эмоциями и осложнениями пребывания в теле, всеми желаниями, мы забываем. Мы думаем: «Я мужчина. Я женщина. Я из Калифорнии. Я мать, отец, вдова, ребенок» — что-то. «Я ведь должен чем-то быть, правда?»

Подумайте обо всех способах, которыми вы отождествляете себя с тем, что делаете: «Я учитель. Я врач, я ученый. Я повар, еврей, христианин или мусульманин, фондовый брокер. Я целеустремленный человек. Я духовный искатель» — и то, что может нести вас долгие годы — «я пенсионер».

Все это — эго, ваши представления о себе, класс мыслей о вашем самоотождествлении, мыслей о различных ролях, которые вы играете в обществе. Встречая кого-нибудь, мы спрашиваем: «Как дела? Чем занимаешься?» Но разве то, чем вы занимаетесь, не то же самое, что и кто вы есть?

Каждая из наших ролей — мыслеформа. Мы путаем с ролями свои души. Вы не видите меня в качестве души. Вы видите меня, как Рам Дасса, тело, роль. Какая разница, виолончелист ли я, пилот или учитель? Когда вы срываете с себя роли, внешней формой остается лишь тело. Тот, кто я есть, просто здесь. Вместо «Как дела?», может, лучше спросить: «Как ты есть?» Наше внутреннее существо находится за пределами формы.

Если вы живете из души и ваше сердце открыто, вы можете пробуждать другие души. Вы заходите в продуктовый магазин, и он подобен храму. Каждый человек — душа. Некоторые считают себя покупателями; другие думают, что работают здесь. Вы подходите к кассе и на миг встречаетесь взглядом с кассиром. «Ты здесь? Я здесь. Ух ты, еще одна душа!»

Если у вас есть дети, ваши дети — души. Они просто играют роли детей, а вы выступаете в роли матери или отца.

Если вы находитесь рядом с умирающим человеком и видите его в качестве души, этот переход от эго к души осуществляется легче. Если, в качестве сиделки, вы отождествляете себя со своей душой, легко можно увидеть как душу и умирающего человека и облегчить его переход.

Когда мы фиксируем момент — этот момент, ни прошлое, ни будущее, а этот момент — мы все глубже, и глубже, и глубже погружаемся во вселенское сердце бытия. Наконец, пребывание в моменте расцветает во все и ничего. Все в этом моменте. Этот момент всегда здесь. Сейчас вечно.

Эта радость, которую вы получаете от полного присутствия в моменте, приносит удовлетворенность. Удовлетворенность как практика отличается от удовлетворения. Это чувство не связано с завершением какого-либо дела. Удовлетворенность — это просто полное пребывание в моменте.

Погрузитесь в момент. Вы попадаете в момент, и вот мы находимся в моменте. Если что-то выбивает меня из момента, я говорю: «Что я здесь делаю?» или «Что блокирует мою удовлетворенность? Идет дождь. Разве дождь не делает меня довольным? Цветы так полны благодарности, и дождь просто прекрасен, эти капельки на окне. Каждая из них — как маленький глобус. И теперь я доволен».

Я доволен дремать, не думая о том, что мне нужно делать что-то еще. Я даже доволен сломанному бедру, которое лечится. Это часть стареющего тела. Но я просто есть здесь.

Когда я впервые отправился в Индию в 1966 году, я был очередным человеком с Запада, путешествующим за границу. Мы с другом ехали на «лендровере». Мы ели консервы с тунцом, слушали кассеты Вивальди, у нас были кровати и всевозможные западные удобства. На эту иностранную культуру мы смотрели из окна.

Когда мы приехали в Бенарес, священный город, куда индуисты отправляются умирать, по улицам ходили люди с проказой и разнообразными болезнями, просто ждавшие смерти. У каждого из них был мешочек из обрывков одежды с монетами на их погребальный костер, для оплаты древесины на сжигание их тел.

Когда мы ехали через город, я думал: «У этих людей нет больниц. Нет системы поддержки. Они просто ждут смерти». От этих депрессивных мыслей и повсеместной нищеты я чувствовал себя просто ужасно. Когда мы добрались до отеля, я спрятался под кроватью.

Через шесть месяцев я приехал в Бенарес вновь. Обстановка осталась такой же, но эти шесть месяцев я прожил в индуистском храме в Гималаях под попечительством своего гуру. Теперь я был уже не просто человеком с Запада, но, может быть, индо-евреем, даже, может быть, с примесью буддизма. Я начал видеть, что Бенарес — город невероятной радости, хотя он был наполнен невероятными физическими страданиями. Вместо того, чтобы видеть «несчастных людей», перегружаться их болью и отталкивать ее, я мог остановиться и посмотреть в их глаза.

Я увидел две вещи. Первое — они смотрели на меня с состраданием, как если бы я был голодным призраком, бездомным духом, который не находит себе места. И второе — сами они были довольны.

Как могли они быть довольны посреди всего этого страдания? Они были довольны, потому что, если ты индуист и умираешь в Бенаресе у священной реки Ганг, Шива шепчет тебе на ухо и освобождает тебя. Эти существа находились в нужном месте в нужное время. Они умирали в идеальном для смерти индуиста месте.

Их удовлетворенность потрясла меня. Как могли они быть настолько довольны? Это шло вразрез со всеми моими западными ценностями. Моя западная жизнь всегда концентрировалась на достижениях, желаниях, стремлениях, на том, чтобы больше делать, больше получать. Я всегда чувствовал, будто нахожусь не в том месте и не в то время, потому что должно существовать нечто лучшее. Я вечно коллекционировал последующие достижения. Но у людей в Бенаресе было то, чего мне собрать не удавалось: удовлетворенность.

Если, глядя на окружающих, я нахожусь в своей душе, я вижу их души. Я по-прежнему вижу и индивидуальные различия: мужчины и женщины, богатые и бедные, привлекательные и отталкивающие, и т. д. Но когда мы признаем друг друга в качестве душ, мы видим друг друга как аспекты Единства. Любовь — это эмоция слияния, становления Единым. Любовь — это способ прорваться к Единству.

Мы относимся к любви, ненависти и другим эмоциям, как будто они все на одном уровне, но это не так. Ненависть, страх, похоть, жадность, зависть — все это исходит из эго. Только любовь идет из души. Отождествляя себя со своей душой, вы живете в любящей Вселенной. Душа любит всех. Она как солнце. Проявляет красоту в каждом из нас. Вы можете чувствовать ее у себя в сердце.

В те первые дни, когда я был с Махарадж-джи, он повторял: «Рам Дасс, люби всех и говори правду». Тогда я мог лишь временами прикасаться к этому месту. Большую часть времени я жил на уровне эго. Недолгое время я мог любить почти всех, но правда состояла в том, что всех я не любил. Был один день, когда я очень на всех разозлился, и ко мне подошел Махарадж-джи, нос к носу — он посмотрел мне в глаза и сказал: «Рам Дасс, люби всех и говори правду». Он говорил мне о том, что надо принять другой путь и стать душой. Он говорил, что если я смогу строить отношения из этого душевного уровня осознанности, на котором я тот, кто я есть в действительности, я полюблю всех. Это есть моя истина. Чтобы разобраться в этом, мне понадобилось всего сорок лет.

Вы можете сохранять контакт со своей душой, укореняясь в моменте. Центр души находится в вашем сердце. Это сердце-разум. Выполняйте свои повседневные дела с любовью. Душа может это сделать. Когда вы отождествляете себя со своей душой, вы не только отражаете Божий свет, но и становитесь зеркалом, которое помогает окружающим найти их души. Единственная цель души — удовлетворять Бога и становиться единой с Возлюбленным.

Все так, как должно быть. Я говорю так, потому что я подчинен Единству. Единство делает этот момент идеально удовлетворенным — и я тих и мирен внутри. Идите внутрь ради мира, идите внутрь ради сострадания, идите внутрь ради мудрости, идите внутрь ради радости, идите внутрь ради любви.

Атман, вселенская душа внутри всего, проявляется в вас как ваша индивидуальная душа, эта ваша часть, которая есть мудрость, сострадание, радость, любовь и мир. Начните с успокоения и проникновения внутрь, в ваше духовное сердечное пространство. Позвольте себе все глубже погружаться в душу. Сконцентрируйтесь в центре груди и позвольте вибрировать в вашем сердечном пространстве этой фразе: «Я любящая осознанность. Я любящая осознанность». Позвольте ей стать частью вас. Затем вместе с милостью вы просто станете любящей осознанностью.

Для продолжения центровки используйте свое дыхание: вдох, выдох, вдох, выдох. Движение воздуха в ноздрях у кончика вашего носа или же вздымание и опускание диафрагмы живота — хорошие места для сохранения центровки на дыхании. По мере того, как ваши мысли погружаются в океан дыхания, продолжайте приводить концентрацию в центр своего сердечного пространства. Эта точка — ваше духовное сердце. И эта любящая осознанность есть вы — вы настоящие, потому что вы есть осознанность. Теперь вы можете осознавать свои глаза и то, что они видят; можете осознавать свои уши и то, что они слышат; можете осознавать свою кожу и то, что она чувствует. Можете осознавать свой разум и текущие из него потоки мыслей. Мысли, мысли, мысли.

Одни ваши мысли позитивны, другие негативны; одни посвящены вам, другие — окружающим. В некоторых мыслях суждения. Но вы сохраняете отождествление с любящей осознанностью в своем сердце, в своем сердечном сердце. «Я любящая осознанность. Я любящая осознанность. Я любящая осознанность. Я любящая осознанность».

Осознанность — это не вещь. Мы можем ее маркировать, но это не слова. Вы есть любящая осознанность. Как и Христос. Как и Кришна. Как и Будда. Как и Махарадж-джи. Они любящая осознанность, как и вы. Любящая осознанность есть одно — одна любящая осознанность.

Каждый из нас — палец на руке вселенской осознанности. Любящая осознанность во всех; все во вселенской осознанности. Войны и несогласия, разделение наций — это все игры, в которые мы играем. Но при этом мы любящая осознанность. Мы индивидуальны, но и нет. Мы все Бог. Вы индивидуальны, но также вы и часть целого. Вы любящая осознанность, и когда вы, наконец, приходите к тому, чтобы быть любящей осознанностью, просто будьте любящей осознанностью.

Я почитаю свет во всех нас. Чем больше я люблю Бога, тем больше я люблю формы Бога, то есть все формы. Жизнь из души — это во многом путешествие сердечного центра. Я сажусь на автобус и, выходя из него, чувствую, будто повстречал близких членов семьи, которых я знал всю свою жизнь.

Мы все друг в друга влюблены. Чтобы жить в своем духовном сердце с той степенью открытости, которую эта жизнь за собой влечет, доверьтесь Единству. В этой любящей осознанности вы не так уязвимы, как в эго, когда вы думаете, что отделены от окружающих.

Как стать любящей осознанностью? Если я смещаю точку своего отождествления из эго в душу, то когда я гляжу на людей, они все предстают передо мной душами. Я смещаюсь из головы, мысли о том, кто я есть, в свое духовное сердце, а это другой сорт осознанности — непосредственные ощущения, интуитивная, любящая осознанность. Это смещение из внешнего мирового отождествления во внутреннее духовное отождествление. Концентрируйтесь на своем духовном сердце, прямо в центре груди. Повторяйте фразу «Я любящая осознанность. Я любящая осознанность. Я любящая осознанность».

Предмет нашей любви — сама любовь. Это внутренний свет во всех и во всем. Любовь — это состояние бытия.

Вы начинаете любить людей просто зато, что они есть. Вы видите тайну Божественного в форме. Когда вы живете в любви, вы видите любовь, куца бы вы ни посмотрели. Вы буквально влюблены во всех, кого вы видите.

Когда это начинает происходить, влюбляясь во всех, кого вы встречаете, вы можете решить, что хотите забрать их всех себе. Вы берете одного человека и говорите: «Давай совьем гнездышко». Вы покупаете мебель, шторы и обустраиваете свое гнездышко. Идете в супермаркет за соевым творогом и пивом и смотрите в глаза человека за кассовым аппаратом. Глаза — зеркало души, и вы смотрите в них, и там тоже ваш Возлюбленный. Что же вам теперь делать? Один уже у вас дома. Вы говорите: «Может, создадим шведскую семью?»

Вы должны обучиться переходу от лишений к модели изобилия. Изобилие есть, потому что вы есть, вы излучаете любовь, куца бы вы ни пошли. Вы становитесь любовью, и когда вы идете по улице, каждый прохожий для вас вновь самый прекрасный человек. Вы смотрите и цените. Вы можете встретиться с кем-то глазами и распознать вместе с этим человеком любовь, причем вам больше ничего не нужно делать.

Творческая форма отношений состоит в том, чтобы понимать: все отношения, в которых вы находитесь — все отношения в каждый момент, — это инструмент пробуждения любви. И все зависит от вас. Возлюбленный повсюду.

Однажды, когда я ездил выступать с лекциями, я остановился в забавном мотеле. Это было типично пластмассовое место. Я приехал, зашел в свой номер, сел и начал организовывать на пластмассовом комоде свой маленький столик для пуджи. Я убирал меню отеля, все остальное, сидел там, и это было немного депрессивно. Я подумал: «Что ж, еще пару недель, тур закончится, и я смогу поехать домой». Потом я ощутил, какую боль во мне порождает эта мысль.

Я встал, вышел из номера, закрыл дверь, прошелся по коридору, развернулся, вернулся, отпер дверь и прокричал: «Я дома!» Зашел, сел, оглянулся и подумал: «Конечно, я оформил бы здесь все немного иначе, но какого черта».

Если где-то во Вселенной я не чувствую себя как дома, у меня проблема. Если я говорю, что могу находиться дома только там, а не тут, то что такое дом? Дом там, где сердце. Дом — это качество присутствия. Это качество существа. Дом всегда здесь.

Успокойте свой ум; отпустите шаблоны, модели и мыслеформы. Раскройте сердце и позвольте своим мыслям и эмоциям растворяться в моменте до тех пор, пока вы просто не станете чистым присутствием. Теперь вы живете с Дао, и оно с вами, куца бы вы ни пошли.

Когда мы с вами вместе покоимся в любящей осознанности, мы вместе плывем в океане любви. Помните, все всегда прямо здесь. Входите в поток любви со спокойным умом и смотрите на все вещи с любовью, воспринимая ее, как часть себя.

Душа принимает человеческое рождение, чтобы получить разнообразный опыт, череа который она пробудится от иллюзии своей отделенности. Этот физический опыт пребывания в инкарнации — учебный план, и цель курса — пробудить нас от иллюзии того, что мы являемся инкарнацией. Духовные практики — это инструменты помощи нам в достижении этих целей.

Вы начинаете с невинности и возвращаетесь в невинность.

Мудреца спросили: «Сколько мы уже находимся в этом путешествии?» Он ответил: «Представьте себе гору в пять километров в ширину, пять километров в высоту и пять километров в длину. Раз в каждые сто лет над горой пролетает птица, она держит в клюве шелковый шарфик и проводит им по верхушке горы. Сколько времени нужно шарфику, чтобы сточить гору, столько мы этим уже и занимаемся».

Мы проходим неизбежный курс пробуждения. Если вы глубоко понимаете это послание, оно позволяет вам входить в ваши духовные практики с другой точки зрения — с точки зрения терпеливости и безвременности. Вы выполняете свои практики не из чувства долга и не потому, что вы думаете, вам это надо, но потому, что в душе вы знаете: вы бы не предпочли заниматься ничем иным.

На санскрите это называется вайрагъя, чувство пресыщенности мирскими желаниями, при котором остается единственное желание духовной удовлетворенности. Духовная тяга — последнее желание, желание, которое вас действительно захватывает, но само по себе растворяется, потому что вы растворяетесь в процессе. Дао гласит: «В конце вы будете подобны долине, излюбленному пристанищу на Пути». Вы становитесь восприимчивыми, становитесь мягкими, становитесь открытыми, становитесь настроенными, становитесь тихими. Вы становитесь океаном любви.

Время — это коробка, наполненная мыслями о прошлом и будущем. Когда есть только немедленное сейчас — когда вы не укореняетесь в прошлом, не ожидаете будущего, но просто находитесь прямо здесь и прямо сейчас — вы вне времени. Укоренение в моменте — это укоренение в душе, то есть в вечном присутствии.

Когда мы за пределами времени, нет ни субъекта, ни объекта; всё просто здесь. Думающий ум имеет дело только с субъектом и объектом. Но изнутри здесь и сейчас вы наблюдаете, как время проходит мимо. Вы не пребываете во времени. Вы пребываете, и время проходит мимо, как если бы вы стояли на месте и смотрели, как мимо проходит все остальное.

У нас путешествие в сторону простоты, в сторону тишины, в сторону такой радости, которая не во времени. В этом путешествии из времени в «Здесь и Сейчас» мы оставляем позади все модели наших представлений о самих себе. К этому путешествию относится трансформация нашего существа, такая, что думающий ум становится скорее нашим слугой, нежели повелителем. Это путешествие, которое переносит нас от первичного отождествления с нашей психикой к отождествлению с нашими душами, затем к отождествлению с Богом и, наконец, за пределы любых отождествлений.

Жизнь — невероятный учебный план, в котором мы живем с полнотой и страстью, и это способ пробуждения в глубочайших истинах нашего бытия. У меня, как у души, лишь один мотив: слиться с Богом. Как душа, я живу в моменте, в каждом наполненном и бесценном моменте, и наполняюсь удовлетворенностью.

ЕСТЬ ЛИ ПРЕИМУЩЕСТВА в выполнении ежедневной духовной практики? На том уровне, где мы чистые души, где мы простая любящая осознанность, это неважно. Есть только пребывание здесь и сейчас. Если вы полностью живете в моменте, практики нет, есть только пребывание. Если вы стабилизировались в этом присутствии, пропускайте эту главу. Вы уже здесь.

С другой стороны, если ваш ум все еще блуждает, вы можете найти преимущества в использовании этих практик для возврата к вашей истинной Самости, чтобы больше присутствовать, чтобы открыть сердце, чтобы научиться жить из духовного сердца. Практики созданы для того, чтобы вернуть вам контакт с вашей истинной природой, Самостью, отполировать зеркало вашего ума и сердца, чтобы они истинно отражали дух.

Почти все мы опутаны миром и с легкостью теряемся в жизненных моментах. Ежедневная практика очень полезна для того, чтобы продолжать напоминать вам, чтобы тянуть вас назад и снова вас будить, давать вам шанс увидеть, как вы потерялись вчера, и продолжать нести происходящее с вами в мире обратно к духовной точке зрения.

Например, по утрам, когда я просыпаюсь, я читаю небольшие тексты. Книги лежат у меня рядом с кроватью, и я просто беру одну из них и начинаю день чтением шлоки, текста из священной книги, или небольшого высказывания святого, и это помогает мне не забыть, напоминает суть игры.

На дух можно настроиться через множество практик. Рассматривайте каждый метод через призму того, чтобы они продолжали раскрывать вас в той или иной уникальной манере. В начале, когда вы пробуете разные методы, не жадничайте по отношению к себе. Найдется метод, который подойдет к вашей собственной уникальной карме. Если вы подходите к практике с чистым сердцем и стремлением к свободе, она отразит обратно чистоту вашего стремления.

Духовная практика — это не способ достигать чего-то или куда-то попадать. Вы уже здесь. Вы выполняете духовные практики, потому что вы выполняете духовные практики, не с целью прийти в какое-то другое состояние, но чтобы соприкоснуться с теми, кто вы уже есть, чтобы стереть с зеркала пыль, чтобы с большей полнотой войти в настоящий момент. Освободитесь и просветлитесь ли вы сейчас или через десять тысяч рождений, не суть важно. Что еще вам делать? Вы все равно не можете перестать выполнять их. Стоит вам пробудиться по отношению к возможности внутренней вселенной, она будет для вас как гравитация.

Не попадайте в ловушку своих ожиданий. Духовные практики сами по себе могут становиться препятствиями, если вы слишком к ним привязываетесь. Используйте эти методы максимально осознанно, зная, что если они действительно работают, в конечном итоге они самоуничтожатся.

Создайте дома тихий уголок для практики — домик Ом, трамплин в бесконечность, очаг медитации, святилище вашей внутренней Самости.

В Индии боготворение называется пуджа, и столик или комната для пуджи — это священное пространство медитации, боготворения, молитвы, чтения священных книг, рефлексии, центровки, мантр или духовных песнопений. Это место, где вы можете вспомнить свою Самость, вступить в контакт со своим гуру или просто испытать ощущение духовного комфорта. Это может быть пространство для выполнения ритуалов преданности или предложения подношений любви, цветов, благовоний, пищи или простой благодарности.

Сделайте это место простым и чистым: возможно, с ковриком, свечой, благовониями, изображением реализованного существа, с которым вы чувствуете связь, — Будды или Христа, Рама или Кришны, или же вашего гуру. Обустройте место, на котором вы сможете комфортно сидеть с выпрямленной спиной. Дзен-буддисты используют зафу и забутон, медитационную подушку и подстилку. Используйте все, что поможет вам удобно сесть, — скамейку или стул, если нужно. Это ваше священное пространство.

Сделайте свой столик для пуджи прекрасным подношением, которое отражает то, что духовно значимо для вас. Это может быть угол комнаты, стенной шкаф или, если у вас достаточно места, отдельная комната. Возможно, вам захочется покрыть столик скатертью. Свежий цветок в качестве подношения вашему Возлюбленному, добавляет сладости. Священные статуи, фотографии ваших близких, которых вы хотите благословить, молитвы, написанные для родных или друзей, которые страдают или болеют, могут помочь раскрыть ваше сердце. Если с каким-то человеком у вас проблемы, попробуйте поставить на ваш столик для пуджи его фотографию, чтобы после медитации вы могли бы взять его в Свет. Держите поблизости священные писания, для повседневного использования.

Если у вас уже обустроен столик для пуджи, знайте, что священных мест не бывает слишком много. Духовную практику всегда можно углубить. Позвольте Духу пронизать вашу жизнь. Окружите себя образами Божественного, напоминаниями о том, что действительно важно в жизни. Пусть они помогут вам успокоить ум, раскрыть сердце и обрести внутренний мир.

Небольшие алтари или святилища вы можете создавать у себя на столе или около компьютера, на столешнице, в прихожей, на двери холодильника. Создавайте святилище у себя в саду, на пороге дома, во внутреннем дворике или на террасе, на приборной панели вашей машины. Одухотворяйте свою жизнь снаружи, но знайте, что реальная работа — внутри.

Как вода точит камень, так и ежедневная садхана или духовная практика истончает вуаль иллюзии.

Для начала подумайте о том, чтобы для уделения времени духовным практикам на полчаса пораньше просыпаться.

Подходя к своему столику для пуджи, снимайте обувь. Наполните это место духом любви, почтения, преданности и благодарности. Зажгите благовония. Соединяйтесь с изображениями вашей пуджи и укореняйтесь в том, чтобы просто быть здесь и сейчас! Отпускайте все остальное, кроме присутствия в этом священном пространстве.

Если, как я упоминал, вы начинаете свой день осознанно, читая отрывки из священных писаний, вы можете весь день вызывать их в своей памяти в качестве напоминания. Можно поставить какую-нибудь спокойную музыку или мантры или же пораспевать мантры самим.

Ведение дневника помогает вам получить отражение ваших мыслей, он даст вам место, чтобы обрабатывать и фиксировать учения, чувства или озарения в этом путешествии. Временами я вел дневник того, насколько часто в течение дня я терялся, увязал в мирской мелодраме и начинал воспринимать иллюзию майи как реальность. Я просто составлял списки и потом смотрел на примеры этих списков в повседневной жизни. Они показывали мне природу моей системы желаний. Показывали мне, что именно я делал реальным.

Вы можете использовать для фиксации в моменте высказывания, собранные для вас в разделе «Слова реализованных существ» в конце этой главы. Проживая день, обращайте внимание, как часто вы действительно присутствуете в моменте, когда ваше сердце раскрыто, когда оно закрывается.

Когда вы действуете в гармонии с дхармой, во все, что вы делаете, привносится качество бесстрастия. Свидетельствуйте свою жизнь, свои действия; наблюдайте за своей мотивацией к выполнению дел, за своими желаниями. Смотрите, что приводит к злости, страху, жадности, похоти, любви. Сместитесь назад. Выполняйте свои медитативные практики. Наблюдайте за движением мира изнутри своего духовного сердца.

Потеряйтесь. Изучите, что произошло. Снова успокойтесь. Снова потеряйтесь. Оставьте запись в дневнике. Наблюдайте за тем, что каждый раз заставляет вас теряться. Просто наблюдайте. Без суждений. Узнайте себя в действительности.

Обратите внимание, что происходит в ваших отношениях с вашим духовным центром. Ваши потребности и желания могут давать людям власть над вами. Способность других людей выводить вас из бесстрастия связана с вашими привязанностями и цеплянием ума. Это поле вашей работы над собой.

Медитация — это базовая духовная практика умиротворения ума и вступания в контакт с нашей глубинной Самостью, духом. Медитация позволяет глубже оценить взаимосвязанность всех вещей и тех ролей, которые играют люди. Правила этой игры просты: быть честными перед собой в отношении вашего места в собственной жизни и учиться слушать, как все есть. Медитация — это способ прислушиваться внимательнее, чтобы вы слышали, как все есть, из глубины. Медитация усиливает ваши озарения, обнажает вашу истинную природу и приносит вам внутренний покой.

Практика медитации чрезвычайно полезна в том смысле, что вы стираете свои негативные моменты и получаете возможность увидеть, как ваш ум создает вашу вселенную.

Эго продолжит занимать вас своим бесконечным сценарием мыслеформ. Просто продолжайте наблюдать за ними, пока они не растворятся.

В большинстве традиций для прогресса, продвижения вперед необходима регулярная практика. С другой стороны, есть традиции, в которых регулярная практика не требуется, и у людей все хорошо, потому я не могу сказать, что она необходима. Но я определенно нахожу ее полезной и призываю других людей ее выполнять.

Регулярная практика медитации, даже когда вы не в настроении, поможет вам увидеть, как ваши мысли устанавливают границы и раскрашивают ваше существование. Сопротивление медитации — это, в миниатюре, ваша психологическая тюрьма.

Медитация деликатна, поскольку вы должны выполнять практику из места, где вы по-настоящему помните о том, зачем это делаете, с определенной радостью и признательностью. Если вы приступаете с настроем «О, мне нужно выполнить мою практику», в конечном итоге практика вычистит из вас это сопротивление, но, мне кажется, так не всегда правильно. Так происходит с людьми, которые каждое воскресенье должны ходить в церковь. Я предпочел бы отталкивать вас от духовных практик до тех пор, пока вы так по ним не изголодаетесь, что действительно захотите заняться практикой, вместо того, чтобы давать вам чувство необходимости выполнять практику или вины за то, что в противном случае вы будете плохим человеком, потому что в конечном итоге вы все это дело возненавидите. Не думаю, что в долгосрочной перспективе это будет для вас полезно. Духовная практика чудесна, если вы хотите ее выполнять. Если же нет, не надо.

Существует множество различных форм медитаций в зависимости от источника духовных традиций. Я поделюсь с вами некоторыми методами, которые для меня за долгие годы оказались наиболее эффективными. К ним относятся Випассана (или медитация озарения) южно-буддистской традиции, мантры бхакти — индуистской практики преданности (в том числе обучение практике мантр с мала или четками) — и медитация гуру крипа (милость гуру).

Помните историю о человеке с Запада, который пришел в индийский ашрам и спросил Махарадж-джи, как медитировать? Махарадж-джи затих и закрыл глаза. Через пару мгновений по его щеке покатилась слеза, и он сказал: «Медитируйте, как медитировал Христос. Он потерялся в любви. Христос живет в сердцах всех существ. Он никогда не умирал. Никогда не умирал».

Випассана, или медитация озарения, — фундаментальная буддистская медитация. Средоточие или первичный объект этой медитации — дыхание, и на начальном этапе практики вы просто следите за дыханием. Концентрация на дыхании называется анапанна, и она просто приводит вас сюда, сейчас, через дыхание. Дышат все. У нас есть индивидуальные различия, но мы все вдыхаем и выдыхаем.

Сядьте поудобнее, с максимально выпрямленной при сохранении комфортности положения спиной и выровненными на одном уровне головой, шеей и грудью. Сделайте два-три намеренных медленных глубоких вдоха и закройте глаза.

Сконцентрируйтесь на том, как ваше дыхание проникает внутрь и выходит наружу. Вы можете сделать это двумя способами.

Сконцентрировавшись на мышце в солнечном сплетении, которая при каждом вашем вдохе движется в одном направлении, а при каждом выдохе — в другом: поднимается, опускается, поднимается, опускается.

Сконцентрировавшись на внутренней поверхности ваших ноздрей у кончика носа: когда воздух будет проходить по ней внутрь, вы почувствуете шепоток воздуха на вдохе, а когда будет выходить — шепоток воздуха на выдохе.

Используйте тот способ, с которым вам проще будет работать. Выберите одно средоточие: либо движение мышцы брюшной полости, либо воздух, проходящий под кончиком носа, — и оставайтесь в нем в течение как минимум пятнадцати минут.

Вы как охранник у ворот. Машины въезжают и выезжают. Вам не нужно видеть, куда они едут. Вы всего лишь замечаете, как воздух входит, вы вдыхаете, и выходит — выдыхаете. Ваша задача проста — максимально деликатно концентрировать вашу осознанность на первичном объекте дыхания.

Ваша осознанность будет блуждать; ее будут захватывать многие шальные мысли. Вы сядете и скажете: «Вдыхаю, выдыхаю» или «Поднимается, опускается». Потом придет мысль: «У меня никогда не получится». Теперь вы можете принять эту мысль «У меня никогда не получится» и немедленно пересесть на другой поезд мыслей, и, хотя вы должны следовать инструкциям, вы просто игнорируете их, и время медитации подходит к концу. Это нормально. Или же в какой-то момент, когда вы устанете, вы можете сказать: «Эй, в эти пятнадцать минут я собирался только следить за своим дыханием. Это просто очередная мысль. Может, мне стоит просто отпустить ее и вернуться к наблюдению за своим дыханием». Видите? Это стратегия для аккуратного возвращения вашего ума к дыханию, для возвращения к вашей осознанности.

Искусство в том, чтобы не раздражаться от присутствия других мыслей. Не пытайтесь оттолкнуть их. Не чувствуйте свою вину из-за того, что они идут к вам в голову. Это просто мысли. Очень деликатно, снова и снова, просто возвращайте свою осознанность обратно к первичному объекту медитации: вдох, выдох. Просто продолжайте возвращаться к средоточию вашей медитации, обратно к дыханию, обратно к осознанию дыхания.

Ускоряется ли ваше дыхание или замедляется, неважно; просто замечайте это. Не пытайтесь изменить ритм, просто замечайте. Вы едва остаетесь пробужденными, охранник наблюдает, как открываются и закрываются ворота. Появляются какие-либо звуки, запахи или ощущения — просто позволяйте им приходить и уходить и возвращайте свою осознанность либо к подниманию-опусканию, либо к вдоху-выдоху.

Если ваш ум блуждает, просто замечайте это, затем очень аккуратно возвращайтесь обратно к вдоху и выдоху или вздыманию и опусканию. Где бы ваш ум ни находился сейчас, просто замечайте, где он, и очень деликатно возвращайте его к подниманию-опусканию или вдоху-выдоху. Если вам помогает думать про себя: «Вдыхаю, выдыхаю» с каждым циклом дыхания, это абсолютно нормально. Если это поможет вам считать вдохи-выдохи, попробуйте сосчитать до десяти, считая каждый цикл вдоха и выдоха, и затем начать заново. Если в середине ваш ум уходит в сторону, начните заново. Иногда досчитать до десяти очень сложно! Но не судите себя, не огорчайтесь, нет никаких успехов или неудач — есть только ваше осознание дыхания.

Все звуки, все, что проникает в ваши уши, просто замечайте как дополнительные мысли и возвращайтесь к своему дыханию. Сейчас вам не нужно думать ни о чем, кроме вдохов и выдохов или подъемов и опусканий.

По мере того, как осуществляется дыхание, замечайте вид и форму — начало, середина и конец вдоха; пространство в промежутке; начало, середина и конец выдоха; и снова пространство.

Если вы чувствуете возбуждение, смущение, скуку, благодать или что-то еще, просто воспринимайте это как очередную мысль. Замечайте это и возвращайте свою осознанность к подъемам и снижениям или вдохам и выдохам.

Если вы впадаете в дремоту, сделайте несколько намеренно глубоких вдохов. Поднимание и опускание или вдох и выдох. Все чувства в вашем теле — звуки, ощущения, вкусы, запахи, виды — просто замечайте, как они приходят и уходят, и возвращайте вашу осознанность к первичному объекту медитации.

Сидите твердо, голова прямо, поднимание и опускание или вдох и выдох. Если вам уже немного осталось сидеть, используйте эти последние минуты осознанно. Нет ни начала, ни конца. Каждое дыхание — первое и последнее.

Аккуратно, но твердо возвращайте свой ум к подниманиям и опусканиям или вдохам и выдохам каждый раз, когда он убегает. Будьте бдительны, но деликатны. Возвращайте осознанность к первичному объекту медитации, дыханию.

Если за день ваш ум возбуждается, возвращайте его к дыханию, подъемам и падениям, вдохам и выдохам.

ОМ

Представьте, что перед вами стоит реализованное существо, кто-то, с кем вы чувствуете особую сонастроенность, например, Христос, Мария, Мохаммед, Рам, Хануман, Анандамайи Ма или ваш гуру. Это существо светится, лучится, его глаза наполнены состраданием. Вы чувствуете, что это существо излучает мудрость, исходящую из интимной гармонии со Вселенной.

Это так невероятно деликатно и прекрасно — начинать диалог любви с существом, которое есть любовь. Находясь в своей зоне медитации, созерцайте изображение существа, чья любовь чиста, чья любовь отражает Божий свет. Почувствуйте, как эта любовь течет между вами и изображением в обе стороны. Просто раскройтесь и подчинитесь.

Увидьте в этих сострадательных неосуждающих глазах свое отражение и позвольте себе раскрываться все больше. Это ваш Возлюбленный. Сядьте перед этим существом или представьте, как оно сидит в вашем сердце. Просто будьте с этим существом и возвращайте любовь. Несмотря на все изъяны, за которые вы цепляетесь, несмотря на ваше чувство, что вы недостойны, такое существо любит вас безусловно. Вести беседы с этим воображаемым существом НОРМАЛЬНО; обмен открывает вас состраданию, спокойствию, теплоте, терпению — всем качествам свободного существа.

Это межличностное качество медитации преданности позволяет вам начать с вашей психологической потребности любить и быть любимыми и переносить ее в присутствие мудрости, сострадания и покоя. Когда вы с существом, воплощающим эти качества, они стираются, и вы чувствуете свое развитие вплоть до распознавания сияющего света внутри самих себя. Признание собственной красоты позволит вам еще больше открываться Возлюбленному — до тех пор, пока любящий и Возлюбленный наконец не сольются и вы не обнаружите: то, что вы видели со стороны как совершенство вашего Возлюбленного, это зеркало вашей собственной внутренней красоты.

В конечном итоге вы становитесь такой любовью. Вы живете в этом пространстве, и вам не нужно, чтобы кто-то настраивал вас на любовь, потому что вы есть она, и все, кто к вам приближается, испивают ее чашу. И по мере того, как вы становитесь констатацией любви, вы начинаете влюбляться во всех.

Мантра — это повторяемая молитва, слова, святое имя или же священный звук или звуки. Она как запись, которая проигрывается внутри на постоянном повторе, напоминая мне о том, кто я есть. Она как ниша в стене, в которой никогда не поколеблется свет свечи. Она всегда возвращает меня в мое сердце, в вечное присутствие.

Мантра может быть именем или именами Бога на санскрите, английском или испанском, на любом языке, который вы знаете. Обычно ее безмолвно повторяют про себя, хотя вам может захотеться произнести мантру вслух или беззвучно губами, сохраняя ее внутреннюю природу и не нарушая психическое пространство других людей. Интересная особенность санскрита в том, что он основан на семенных слогах или биджо-мантрах, которые создают через звук вибрационные поля. Эти слоги оказывают свое действие даже тогда, когда их произносят про себя: они отражаются внутри человека.

Некоторые мантры более концептуальны. Все они действуют за счет повторения. При последовательности практики мантра обладает силой стабилизировать ум и трансформировать сознание. Повторять ее необходимо часто. Мантру можно повторять в любое время и в любом месте — когда вы куда-нибудь идете, принимаете душ, моете посуду, стоите в очереди за билетами в кино.

В буддизме слово «мантра» означает «защита ума». Мантра защищает ум, не давая ему действовать согласно типичным автоматическим привычкам, которые зачастую не являются оптимальной перспективой нашего сознания. Мантра — мощная духовная практика для того, чтобы осуществлять центровку и отпускать сильные эмоции, такие как страх, беспокойство и злость. Чем больше вы практикуете мантру, тем большей частью вас она становится. Когда она нужна вам на психологическом уровне, например, когда вы боитесь, используя своего свидетеля, вы замечаете страх и замещаете его мантрой. Стоит мантре стать стабильной практикой, это начнет происходить естественно. Мантра — ежедневное напоминание о присутствии Божественного внутри нас и во Вселенной.

Махатма Ганди говорил: «Мантра становится для человека хлебом насущным и проводит его через все испытания. Это не праздное повторение. Ведь каждое повторение обладает новым значением, которое все ближе и ближе подводит вас к Богу».

Продолжайте осознанно повторять свою мантру до тех пор, пока это не станет вашей постоянной привычкой. Выходя на прогулку, повторяйте мантру все время, пока вы гуляете. Замечайте все, но мантра пусть продолжается. Продолжайте осознавать, что ваше средоточие — пребывание с Богом, а значит, к Богу относится все, что вы видите.

Махарадж-джи сказал: «Лучшая форма восхваления Бога — это все формы». Все, кого вы встречаете, это Рам, пришедший, чтобы чему-то вас научить. Мантра — значит помнить это место в сердце. «Рам, Рам, Рам». Говорите это, произносите это, думайте это, чувствуйте это в своем сердце. Вы постоянно встречаете Возлюбленного и вливаетесь в совершенство.

Божественное присутствует в душе всех живущих существ и во всей Вселенной. В разные времена, в разных странах и религиях Бога называли разными именами. Согласно взглядам индуистов, аватар — это инкарнация божественного самосознания в человеческой форме. Аватар принимает рождение в то время, когда для основания новых путей реализации требуется духовное учение. С точки зрения индуизма аватарами являются и Рам, и Кришна, и Будда, и Иисус. Их имена пробуждают божественную силу и часто используются в мантрах.

Не надо часто менять мантры. Если вы придерживаетесь одной мантры, практика становится глубже. Далее представлены некоторые мантры; монете выбрать ту, которая, как вы чувствуете, вам подходит, или найти мантру из комфортной для вас традиции. Используйте любое имя, которое вы связываете с Божественным.

Мой гуру, Ним Кароли Баба, использовал «Рам», и нередко можно было увидеть, как он одними губами произносит: «Рам, Рам, Рам, Рам, Рам…». Рам (или Рама) из «Рамаяны» — это существо великого света, любви, сострадания, мудрости и силы, живущее в идеальной гармонии с дхармой, Единством. Рам — это самая суть того, кто вы есть, когда вы осознаёте свою истинную Самость, Атмана.

Если вы используете «Рам» в медитации, говорите/думайте/ощущайте «Рам» на выдохе. Выдох — это дыхание, которые вы переживете в конце своей жизни. Связывайте его с любовью, милостью, состраданием, блаженством, отпусканием. Натренируйте себя на разум Рам.

Другой вариант — маха-мантра («великая мантра») как Раму, так и Кришне:

Кришна олицетворяет многие аспекты человеческой любви: родительскую любовь, романтическую любовь, любовь между друзьями. Его инструкции Арджуне в «Бхагавад-Гите» — это завершенное учение о проживании жизни в качестве духовной практики.

Ом — мантра священного звука, один из биджа-слогов, упоминавшихся ранее, иногда называемый звуком Вселенной.

Он очень древний — подумайте: «Вначале было слово, и слово было Бог».

Другие мантры из буддизма:

Мантра из греческой христианской традиции, представленная в «Добротолюбии»:

Мантру можно практиковать с мала, ниткой молитвенных бус. На Западе мала обычно называют четками. В мала 108 бусин, плюс большая бусина гуру. В наручных мала 27, 36 или 54 бусины, плюс бусина гуру. Все эти числа — 108, 54, 36 и 27 — священные числа согласно нумерологии, с цифрами, складывающимися в девять. Мала — это внешняя помощь в сотворении мантры. Вы произносите мантру, пропуская четки между пальцами. Ощущение движения четок по вашим пальцам — превосходное центрующее устройство.

Меня учили использовать мала традиционным способом: правой рукой вы пропускаете каждую бусину между большим и третьим пальцем, бусина за бусиной, перемещая их к себе. С каждой бусиной повторяйте имя Рам или любое имя вашей мантры. Дойдите до бусины гуру, сделайте паузу и вызовите в уме, образ вашего гуру или учителя. Затем разверните четки, и двигайтесь в противоположную сторону. Не завершайте круг. Это поможет вам отмечать каждый цикл 108 повторений.

Свами Рамдас, благочестивый индийский святой прошлого века, который всю свою жизнь прислушивался к воле Рама, руководившего всеми его действиями, говорил про мантру и киртан (песнопения преданности): «Люди не знают, на что способно Имя Бога. Те, кто повторяет его постоянно, знают его силу. Оно может полностью очистить наш ум. <…> Имя может привести нас к высшей точке духовного опыта».

Практика безмолвия проявляется в спокойствии и чистоте ума, увеличении энергии и возможности лучше слышать других людей с более глубоким пониманием. Безмолвие — часть постоянного упражнения по развитию свидетеля. Заметьте, как ваш ум интерпретирует окружающий вас мир. Если это возможно, выделяйте на пребывание в безмолвии какое-то время в течение дня или на выходных. Объясните свое намерение побыть в молчании близким и друзьям, чтобы они поддержали ваши старания. Но помните, что это просто упражнение, не относитесь к нему слишком серьезно. Есть внешнее безмолвие отсутствия слов и более глубокое безмолвие тихого ума.

Перед едой я благословляю свою пищу. В детстве для многих людей слова о милости Божьей были связаны с нетерпением, контролем ситуации со стороны взрослых, но я открыл, что они могут стать моментом нового пробуждения живой истины.

Когда передо мной пища, я беру ее в руки или сижу, прикасаясь руками к тарелке, и произношу благословение. Иногда, если я в ресторане, я просто тихо ухожу внутрь себя; я не должен делать из этого шоу или мешать есть другим людям. Я просто на миг задумываюсь о Боге и понимаю, что весь этот ритуал молитвы над пищей — часть всех форм. Это часть закона, часть Вселенной. Тарелка овсяной каши, над которой я молюсь, это часть Бога, как и вырастивший ее крупу фермер, приготовивший ее повар, и я, творящий эту молитву, предлагающий ее. Мы все — часть Бога. Голод, который утолит овсяная каша, это урчание в животе, огонь желания, который поглотит эту пищу, — это все тоже часть Бога. Я начинаю чувствовать единство во всем; начинаю переживать место тихого понимания. Чем глубже я ценю единство, из которого исходит пища, голод, мой живот, тем более единым я становлюсь со всем.

В Индии я выучил молитву, напоминающую мне об этом единстве, это такой способ предложить пищу и привести меня домой:

В следующий раз, ожидая, когда вам подадут пищу, и ощущая нетерпение или голод, используйте это время, чтобы подумать о Боге. Потом, получая пищу, произносите благословение, и пусть оно напоминает вам, что вы и пища есть одно. Затем ешьте. Ритуалы могут становиться машинальными или уводить вас вглубь. Со временем этот ритуал для меня стал живой связью с Божественным и моим единением со всеми проявлениями Вселенной.

В Индии киртан — это пропевание имен Бога, практика преданности, которая раскрывает сердце и успокаивает ум. Во многом то, что было сказано о мантре, применимо и к киртану, в нем могут использоваться те же имена или фразы, но творить киртан можно и вместе с окружающими, с музыкой.

В «Отблесках божественного видения» индийский святой Свами Рамдас говорит: «Преданность Богу, который восседает у всех нас в сердцах, это путь, который ведет мятущуюся душу в пристанище совершенного покоя и радости. Преданность услаждает жизнь. Преданность означает любящие воспоминания о Боге. Воистину благословенны обожающее Господа сердце и губы, что произносят Его подобное нектару имя».

Кришна Дас, один из преданных Махарадж-джи, творит киртан на Западе уже долгие годы. Он говорит: «Песнопения — это способ вступить в контакт с собой. Это раскрытие сердца и отпускание мыслей, гуляющих в уме. Они углубляют канал милости, это способ присутствовать в моменте».

Вот, как он описывает практику: «То, что мы поем, это повторение Божественных имен, индуистских имен Бога. Обычно, когда вы зовете кого-то по имени, вы знаете, к кому вы обращаетесь. Когда мы даем имя кому- или чему-нибудь, например, новорожденному или машине, мы знаем, что имя определяет для нас человека или вещь и концентрирует на этом наше внимание. В случае с киртаном все немного иначе.

Говорят, что эти Божественные имена исходят из места внутри нас, места до мысли, до эмоции, до всего, что связано с концепциями или концептуальным мышлением. И эти имена давались или открывались нам существами, которые через свой глубокий опыт осознавали имена внутри себя».

Махарадж-джи любил повторять: «Рам нам карнай се, субпура хо джьята», то есть «Благодаря повторению имен Бога (в данном случае, имени Рам) все приводится к завершению, все будет исполнено».

От повторения этих имен созревает наша карма: все, что не помогает нам, удаляется, все же, что помогает, вливается в поток нашей жизни — просто через эту практику, не через наши собственные действия. Это процесс созревания.

По мере того, как мы снова и снова повторяем эти имена, наш глубинный центр духовной гравитации становится тверже, плотнее, и нас сильнее тянет внутрь. Это дает нам возможность или даже создает определенные условия для более скорого освобождения от всех моментов, которые цепляют нас в наших умах и эмоциях.

Если вы думаете о чем-то, что бы это ни было, скажем, погода, в конечном итоге у этой мысли кончается энергия, так? Она больше не держит вас, ваше внимание переходит куда-то еще, и вас занимает другая мысль. Почему этот процесс должен прекращаться? Почему мы должны возвращаться к какому-то месту внутри, к которому мы возвращаемся?

Фактически, мы здесь, в нашей истинной природе, и живем. Наши мысли, наша очарованность внешним миром и всеми чувственными и психологическими моментами и прочим — вот что вытягивает нас из нашей истинной природы.

Через повторение этих имен мы учимся глубже погружаться в наших собственных сердцах. Мы скорее осознаем, что наш ум блуждает. Мало-помалу, постепенно и неминуемо, вы глубже входите в собственное существо, признаете себя в новой манере.

Неминуемо — превосходное слово: неминуемо означает, что вы на поезде, который едет в одну сторону, и, находясь в переднем вагоне поезда, вы что есть мочи бежите к заднему вагону, в противоположном движению поезда направлении. Но это неважно, ведь когда поезд приедет на станцию, вы тоже туда приедете. Это неминуемо. Такова моя жизнь.

Когда вы поете, вам не нужно что-то воображать, переживать какой-то фантастический опыт, что-то визуализировать или воплощать в жизнь. Вам просто надо петь и возвращаться к этому занятию, если вы замечаете, что перестаете уделять ему внимание. Вот все, что вам нужно делать. Вы не должны отвечать никаким ожиданиям, и это также означает, что вас не ждут разочарования. Когда вы поете, не ждите, что с небес спустится пылающая колесница и куда-то вас унесет. Этого не случится.

Просто будьте здесь. Когда вы замечаете, что вы не здесь, вы уже здесь! Потом возвращайтесь к пению, и пойте немного энергичнее. Не прилагайте больше усилий, просто будьте чуть внимательнее. А затем, только замечая, что вы снова уходите, сразу возвращайтесь.

Постепенно очарованность внешним изнашивается, мысли и эмоции перестают пленять нас с прежней силой, и истории, которые мы себе о себе рассказываем, становятся менее убедительными. Мы начинаем погружаться вглубь себя и искать там Любящее присутствие.

В индийском храме мы шутили, что пятиконечная йога Махарадж-джи, которую мы практиковали, состоит из еды, сна, чаепитий, сплетен и прогулок. Да, мы действительно просто общались, но мы общались в присутствии Махарадж-джи в гималайском храме, в его вибрирующем пространстве, которое нас преображало. Чтобы побыть там, мы отправились на другой конец мира, некоторые из нас не знали, почему или куда мы едем, но все искали что-то внутри себя.

В то время мы могли так не говорить, но это было паломничество. Вероятно, паломничество в наши собственные сердца — такое паломничество в любом случае самое лучшее. Позже мы познали опыт многих других мест в Индии, которые несли духовный заряд, и на Западе мы также находили места, обладающие качествами глубокого покоя и духовной энергии. Если вы путешествуете или общаетесь, вам стоит подумать о совершении паломничества к святому месту, чтобы использовать его духовную энергию для подпитки вашей собственной внутренней работы.

Ритрит временно отдаляет вас от обилия чувственных и психологических стимулов, чтобы вы могли сконцентрироваться на внутренней жизни. Возможно, вам достаточно всего лишь закрыть дверь в свою комнату и отключить телефон и компьютер. С другой стороны, вы можете рассмотреть возможность посещения одного из многих ритрит-центров на Западе, где ваши стремления укрепляют другие искатели, где вы можете получить чистую еду и инструкции по медитации или другим практикам. Прислушайтесь к себе, чтобы определить, какой ритрит или центр — с концентрацией на безмолвной медитации, коллективных песнопениях или же какой-то другой форме практики — подойдет для вас лучше всего, и где вы находитесь в своем путешествии.

Общение с реализованными существами или святыми, с их словами и изображениями — способ найти вдохновение и руководство на вашем собственном пути. Реализованное существо подобно чистому зеркалу, демонстрирующему вам все те места, в которых ваше собственное зеркало запылено. Такое существо — чистое зеркало, потому что у него нет привязанностей, и вы видите только собственные привязанности в увеличенном масштабе. Найдите слова великих святых и мудрецов мировых религий, вдохновляющие вашу практику. Запишите их в свой дневник, разместите у себя на холодильнике или рядом с компьютером и примите их в свое сердце. Слова реализованных существ направляли меня долгие годы, и они помогут вам проложить маршрут вашего внутреннего пути так же, как они помогли мне. Несколько примеров:

Внутренняя работа может быть тонкой. Когда ваш ум успокаивается, вы начинаете больше прислушиваться к вашему внутреннему голосу. Учитесь доверять в отношении духовной практики вашей собственной интуитивной мудрости.

Вы не можете купить чужие суждения о вашем пути; не можете купить суждения из книги. Вы должны пропустить их через ваше собственное интуитивное суждение. Вы можете сказать: «Мне действительно сейчас нужно обустроить тихое медитативное пространство, глубже успокоить свой ум» или «Мне действительно сейчас нужно раскрыть свое сердце» или «Мне действительно нужен неистовый учитель» или «Мне действительно нужно много любящей, мягкой поддержки» или «Прежде, чем я смогу продолжать расти духовно, мне действительно нужно чуть получше очистить свои психологические блоки». Если вы действительно продолжите изучение самих себя, вы начнете чувствовать, где у вас блоки и где находится следующий поворот на вашем пути. Поверьте в это — научитесь доверять своему внутреннему гиду.

Я большой сторонник спиральности пути, восприятия духовной работы в качестве своего рода винтовой лестницы. Вы можете углубляться в практику, и, если она перестает работать, делать шаг назад. Иногда вы какое-то время выполняете практику, а затем возвращаетесь в мир или пробуете что-то еще. Возвращаясь к этой практике, в следующий заход вы видите ее с совершенного другого уровня. Видите ее из другого места в вашем самосознании. К ней возвращается уже не тот, кем вы были раньше. Так что, хотя практика — это дисциплина, лучше быть мягкими с собой и не слишком усердствовать, не слишком на себя давить. Если вы чувствуете, что забегаете вперед или начинаете выгорать, остановитесь на время и попробуйте другие формы.

Иногда ко мне подходят и говорят: «Думаю, мне нужно медитировать», и я отвечаю: «Не нужно». Другие люди подходят и говорят: «О, слава богу, я могу помедитировать». Это вопрос времени.

В уме мы часто забегаем вперед нашей интуитивной готовности в наших жизнях или нашем существе. Мы имеем тенденцию перегружать свой ум. Мы продумываем вещи; наш разум постигает следующий уровень самопознания прежде, чем мы на него попадаем, и чем мы готовы на него попасть. В результате в мыслях мы всегда немного опережаем себя. Не замедляемся достаточно для того, чтобы полностью пребывать в своем существе. Мы делаем вещи так, как нам кажется, мы должны их делать. Мы постоянно создаем новые модели себя прежде, чем полностью оказаться здесь с тем, что есть. Если бы мы просто могли замедлиться и быть здесь и сейчас!

Если вы выполняете практику, и практика не действует, интуитивно прислушайтесь к себе, и вы услышите либо «Если я заново вложусь в эту практику и войду в нее с новой точки зрения, она может по-новому ожить», либо «Я немного позанимаюсь чем-нибудь еще и вернусь к ней позже» Вы просто должны довериться тому, как в этот момент резонирует ваша интуиция.

Обычно изменения происходят медленно., Не думайте о том, что должны были достичь просветления еще вчера. Расслабьтесь. Просто начните настраиваться на дух внутри. Не делайте предположений о том, как сложится ваш путь. Вы можете сказать: «Наконец, я обрел свой путь, нужную для меня практику», но не предполагайте, что будете заниматься этой практикой до конца своей жизни. Потому что те вы, кто обнаружил эту практику, в процессе ее выполнения превратитесь в других людей. Практика, которая подходила вам изначально, может потерять свою полезность в дальнейшем. Оставайтесь раскрытыми и продолжайте прислушиваться к этим тонким сдвигам и балансировкам, происходящим у вас внутри.

В углублении практики есть ценность. Свами Сатчитананда некогда критиковал меня за то, что я такой эклектичный дилетант. Он говорил: «Рам Дасс, ты не можешь расхаживать и копать везде мелкие колодцы. Ты должен выкопать глубокий колодец, иначе не получишь свежей воды». Это хорошая метафора. Я мог бы предложить другую метафору, столь же удобную для противоположного аргумента.

Но я уже долго наблюдаю за людьми и вижу, что они становятся очень эклектичными, пробуют разные практики, а затем довольно глубоко втягиваются в какую-то одну. Когда они выходят с другого конца, как Рамакришна, они могут выполнять все практики, и все они одинаковы. Подобно воронке или песочным часам: все движется в одну сторону через узкое горлышко, и в конце распределяется. Так что двигайтесь деликатно. Позвольте себе продолжать пробовать и выбирать до тех пор, пока вы не почувствуете подлинную тягу к более глубокому процессу.

Гурджиев, русский философ, сказал: «Хотя в один момент будильник вас разбудит, позже вы можете его проспать. Вы должны продолжать поиск новых будильников для пробуждения. Возможно, у вас будет некий будильник от лунатизма вашего обычного бодрствующего сознания, который в один момент работает, но в следующий — нет». Это похоже на то, как в один момент вы что-то читаете, в следующий уже размышляете над списком покупок для магазина прямо во время чтения, а еще через миг крепко засыпаете. Однажды Махарадж-джи сказал нам: «Разум может пролететь миллионы километров в мгновение ока. Так Будда говорил».

Практики — это просто практики. Повторение — мать учения. Доведенная до совершенства, практика подходит к концу. Вы используете лодку, чтобы переплыть реку, но когда вы попадаете на другой берег, она вам уже не нужна. На уровне чистого бытия делать ничего не надо, однако на уровне эго вы хотите чем-то заняться. Так занимайтесь! Делать ничего не надо, но вы должны это делать. Вы должны приложить усилие для практики, для садханы, но также вам надо понять, что усилием человек никогда не достигнет просветления. Поймите, что ваше эго, говорящее: «У, я могу пробудиться», это эго, которое умрет или исчезнет, или растворится в процессе. Просветления достигает не тот, кто, как вам кажется, вы есть, но тот, кто вы есть. В конечном итоге необходимо оставить даже ваши попытки.

Однажды я сидел с тибетским учителем Чогьямом Трунгпа Ринпоче, и он сказал, что мы проведем особую медитацию на внешнее расширение. Итак, мы начали расширяться наружу, глядя друг другу в глаза. Через какое-то время он спросил: «Рам Дасс, ты стараешься?»

Я ответил: «О, да».

Он сказал: «Нет, Рам Дасс. Не старайся, просто расширяйся».

И вот этот кажущийся парадокс между приложением усилий и простым разрешением себе быть показывает два действительно разных уровня самосознания. Когда вы, как эго, чувствуете, что существует нечто за пределами вашего ограниченного восприятия, вы прикладываете усилие для перемещения из точки А в точку Б; вы хотите встать на путь или отправиться в путешествие. И вы прикладываете усилие. Вы медитируете. Принимаете участие в ритрите. Сначала вы можете чувствовать блоки и фрустрацию и заставлять себя, дисциплинировать. Когда процесс заработает и вы вкусите другой уровень осознанности, то увидите, что эти модели поведения, попытки и фрустрация, которую вы ощущали из-за желания чего-то иного, все это находилось внутри причинно-следственной структуры развития вашей кармы и устройства вашего ума. В каком-то смысле это было предсказуемо. То, что вы вообще стремитесь к просветлению или приближению к Богу, есть тенденция (санскара на санскрите) в результате ваших прошлых действий, подготовившая вас к выполнению духовной практики сейчас.

У нас неприятное затруднение, связанное с застреванием одной ногой в мире, а другой — в духе. Когда вы становитесь слишком праведными или возвышеными, мир тянет вас обратно вниз. Вам все время приходится танцевать с неким напряжением. Вы продолжаете все теснее сближать свои мирскую природу и духовную самость.

Но есть и хорошие новости: пробуждение встроено в систему. Оно просто требует времени. Я научился «раскачивать» людей, чтобы они переживали момент пробуждения. Иногда ситуация похожа на автомобильное колесо с большой дырой. Вы его накачиваете, на миг отворачиваетесь, и жадность, похоть и страх возвращаются, снова его спуская. Вы недоумеваете, что же произошло. Но потом, с другими людьми, вы просто прикасаетесь к ним, и они раскрываются; в их жизни все меняется, и они больше не возвращаются назад. Я учусь внимательнее прислушиваться к тому, кто люди есть, и на каком они этапе духовной эволюции. Я учусь действительно почитать людей и самого себя за то, кто мы есть в моменте, осознавать уместность практики и тот факт, что наша карма и наше пробуждение развиваются наилучшим образом.

Одно из самых ярких событий в моих отношениях с отцом произошло, когда он приближался к смерти. Я наконец позволил ему быть тем, кто он был, вместо попыток сделать его тем, кем, как мне казалось, он должен был быть. А он перестал пытаться сделать меня тем, кем, как ему казалось, я должен был быть, и мы подружились.

Вот кто все мы есть на этом пути — духовные родственники и друзья. Просто одна большая семья. Мы все в родстве до тех пор, пока к нам не приходит понимание о том, что в действительности мы все суть одно, и есть только один из всех нас — одна любящая осознанность.

Да пребудете вы едины в этой любви.

Джанаки Санди Гаал с преданностью собирала материал выступлений и письменных трудов Рам Дасса еще прежде, чем мы поняли, что получается книга. Именно она придала изначальный импульс проекту и помогала на каждом этапе. Она заслуживает много больше признания, чем мы можем выразить.

Рагху Маркус, руководитель Фонда «Любить Служить Помнить» (Love Serve Remember Foundation), обратился к издателю «Sounds True» Тами Саймон и главному редактору Дженнифер Браун с идеей подготовки электронной книги, но вместе они решили идти до конца и выпустить книгу в печать. Эми Рост из «Sounds True» применила свой богатейший опыт редактирования, чтобы довести «Полировку зеркала» до блеска. Эми воплощает собой мастерство и энтузиазм редакционной и производственной команды «Sounds True», которая великолепно выполнила эту работу и помогла ей появиться на свет.

Дасси Ма Кэтлин Мерфи отвечала за расписание и расчищала пусковую площадку проекта, чтобы он смог взлететь. К. К. Сах и Кришна Дас делились своими воспоминаниями индивидуальных путешествий с нашим общим сердцем, которое резонирует с их теплыми чувствами. Джон Уэлшонс предложил свою помощь в долгом масштабном редактировании — само Провидение заперло его в это время на Мауи в разгар бури на Восточном побережье.

Стивен Митчелл, Дэниэл Ладински, Ричард Кларк, Коулмен Барке и Стивен Левайн, как и многие другие, проявили подлинную любезность, позволив использовать элементы их поразительных работ. Их преданность и озарения в переводе великих святых и поэтов, а также яркость их собственного самовыражения обогатили этот текст и опыт работы над ним.

Духовные книги есть ни что иное, как ориентиры, оставленные у дороги для других братьев-пилигримов, странствующих к внутреннему свету. Да благословит пыль со стоп великих существ, протоптавших данный Путь до нас, слова и мысли этих страниц, и да направит она нас домой.

До того, как стать Рам Дассом, он был Ричардом Алпертом, сыном президента железных дорог Нью-Йорка, Нью-Хейвена и Хартфорда. Алперт был подающим надежды профессором социологии в Гарварде, когда подружился с новым сотрудником факультета по имени Тимоти Лири. Лири, переживший трансцедентальный опыт приема священных мексиканских грибов, поделился этим опытом с Алпертом. Они начали серию исследовательских проектов в области психологии с использованием веществ, которые позже назвали «психоделиками». В 1963 году за чрезмерное увлечение психоделическими исследованиями их уволили из Гарварда. В Айви-Холлз эти двое, поймав волну 60-х годов, стали иконами контркультуры.

К 1966 году Алперт дошел до предела своих психоделических изысканий. В поисках карты пережитых им неизведанных состояний сознания он отправился в Индию. В результате цепочки, казалось бы, случайных событий, он встретил гуру по имени Ним Кароли Баба, или же просто Махарадж-джи — человека, который знал. В течение шести месяцев Алперт, оторвавшись от мира, жил в ашраме в предгорье Гималаев. Он обучался там йоге и практике бхакти, сердечного пути преданности.

Алперт вернулся в Америку под именем Рам Дасс, что означает «слуга Господа». Чувствуя, что он получил в дар бесценный бриллиант, Рам Дасс начал повсюду делиться своим опытом, как в публичных выступлениях, так и в общении с молодежью, приезжавшей пожить лагерем в загородном поместье его семьи в Нью-Гемпшире. В горной коммуне на севере Нью-Мексико некоторые из его бесед были записаны и открыли тем самым шкатулку духовных знаний. В 1970 году на их основе была опубликована книга. «Будь здесь и сейчас» стала контркультурной библией для миллионов искателей, встававших на духовный путь.

«Будь здесь и сейчас» вошла в поразительный резонанс с культурным моментом, как немногие работы до после появления этой книги. Рам Дасс продолжал путешествовать и выступать с лекциями о духовной работе. Три десятилетия кочевая жизнь сводила его с тысячами людей и приводила к сотрудничеству с другими учителями, например, с Чогьямом Трунгпа Ринпоче — в первое лето университета Наропа. Рам Дасс написал много книг и помогал в основании организаций, посвященных служению, таких, как проект «Тюремный ашрам», проект помощи в осознанном умирании и «Фонд Сева», целями работы которого стало излечение слепоты и служение переживающим несчастья людям по всему миру.

В процесс написания книги об осознанном старении под названием «Все еще здесь» в 1997 году Рам Дасс пережил едва не стоивший ему жизни инсульт, который отнял у него дар речи и подвижность правой стороны тела. После длительного восстановления, на инвалидной коляске, Рам Дасс вернулся к путешествиям и лекциям — хоть и в более медленном темпе. В 2004 году он снова отправился в Индию, чтобы посетить храм Махарадж-джи. Вернувшись в Штаты, Рам Дасс провел ритрит на Мауи, который закончился его поездкой в реанимацию с серьезной мочеполовой и почечной инфекцией. И вновь он едва не покинул свое тело. Когда болезнь отступила, Рам Дасс обосновался на Мауи. Больше он не покидает Гавайи. Сегодня он проводит обучение по интернету на ramdass.org, ведет ритриты на Мауи и продолжает писать.

Перестав путешествовать, Рам Дасс укоренился в тихом сердечном пространстве. Его широко известное учение о простом пребывании здесь и сейчас показало людям путь к глубокой удовлетворенности, при том, что сам он сейчас принимает собственные физические ограничения на таком же глубоком уровне, на каком ранее проявлял свою мудрость и остроумие. Так же, как и во времена, когда он был пионером психоделики, осваивающим новые горизонты самосознания, Рам Дасс остается новатором, который теперь прокладывает в наше духовное сердце безусловную любовь.

Рамешвар Дас встретил Рам Дасса на университетском семинаре в 1967 году и отправился учиться у него йоге и медитации на ферму его родителей в Нью-Гемпшире. В период 1970–1972 годов Рамеш ездил в Индию, чтобы увидеться с Ним Кароли Бабой. Он регулярно посещает страну и по сей день.

Рамеш работал с Рам Дассом над книгой 2010 года «Будь любовью сейчас», над записями «Любить Служить Помнить» и над изначальным проектом — шкатулкой знаний, из которого вышла книга «Будь здесь и сейчас». Также он был фотографом и сотрудничал в качестве фрилансера с «Нью-Йорк Таймс» и другими новостными изданиями. В своей деятельности Рамеш охватывает широкий спектр элементов фотожурналистики, редактуры, изящных искусств и коммерческой фотографии. Он обучал фотографии и трудился защитником окружающей среды, а также писал на темы охраны пребрежных зон. Рамеш живет на востоке Лонг-Айленда со своей женой, которая преподает йогу, и двумя детьми.

«SOUNDS TRUE» — мультимедийный издательский дом, вдохновляющий и поддерживающий трансформацию личности и духовное пробуждение согласно своей миссии. Компания была основана в 1985 году, наш главный офис расположен в городе Болдер, штат Колорадо, и мы работаем со многими из ведущих духовных учителей, мыслителей, целителей и визионеров нашего времени. В каждом издании мы стремимся сохранять основополагающую «живую мудрость» автора или творца. Наша цель — создавать продукты, которые не только информируют читателя или слушателя, но и воплощают качество передачи мудрости.

Если вы ищете подлинного преображения, «Sounds True» — ваш надежный партнер. На SoundsTrue.com вы обнаружите богатую коллекцию бесплатных ресурсов, которые помогут в вашем путешествии, в том числе еженедельные эксклюзивные аудио-интервью, материалы для бесплатного скачивания, интерактивные обучающие инструменты и особые скидки на все наши наименования.

Чтобы узнать больше, зайдите на страницу SoundsTrue. com/bonus/free_gifts или бесплатно позвоните нам по телефону 800-333-9185.

«Будь любовью сейчас: Путь сердца» (в соавторстве с Рамешвар Дасом)

«Пути к Богу: Проживание Бхагавад-Гиты»

«Афоризмы: Мини-руководство по духовной жизни»

«Все еще здесь: Охватывая старение, изменение и умирание» «Сострадание в действии: Вставая на путь служения» (в соавторстве с Мирабай Буш)

«Путешествие пробуждения: Путеводитель медитатора» (под редакцией Дэниэла Коулмена, Дваркарната Боннера и Дейла Борглума)

«Чем я могу помочь? Истории и размышления о служении» (в соавторстве с Полом Горменом)

«Чудо любви: Истории о Ним Кароли Бабе»

«Зерно на мельницу» (в соавторстве со Стивеном Левайном) «Единственный танец, что есть»

«Будь здесь и сейчас»

«Осознанное старение: О природе изменения и встрече смерти»

«Любовь, служение, преданность и полное, подчинение: Рам Дасс о Бхагавад-Гите»

«Аудио-коллекция Рам Дасса: Коллекция трех любимых вещей Рам Дасса»

«Эксперименты в истине: Коллекция классических лекций с 60-х по 90-е»