В спектакле, как и в романе, дело происходит в середине девятнадцатого века, накануне отмены крепостного права. Мы встретимся с известными по школьной программе персонажами — студентом-медиком, нигилистом Евгением Базаровым, его другом Аркадием и их семействами; помещицей Анной Сергеевной, под власть которой оба попадают. Однако, стирая с первоисточника хрестоматийный глянец, театр вслед за английским драматургом прямо подчеркивает близость происходящего дню сегодняшнему. На это указывают не только манера и способ общения персонажей, предметы, их окружающие вплоть до грохочущего мотоцикла. Но, прежде всего, обострение конфликта между человеком-созидателем с его внутренней силой и людьми слабыми, либо ненасытно обустраивающими лишь собственное жизненное пространство.
1.0 — fb2, format, style — n/a
ТОМУ И ЮЛИИ ПОСВЯЩАЕТСЯ
Fathers and Sons by Brian Friel (1987)
Действующие лица:
Аркадий Николаевич Кирсанов,
Евгений Васильевич Базаров
Николай Петрович Кирсанов,
Павел Петрович Кирсанов
Василий Иванович Базаров
Арина Власьевна Базарова
Федосья Николаевна (Фенечка),
Анна Сергеевна Одинцова
Катя
Княжна Ольга
Дуняша
Прокофьич
Петр
Тимофеич
Федька
Музыка:
Действие первое:
Сцена первая — «Романс» для скрипки с оркестром Бетховена, фа-мажор, опус. 50;
Сцена вторая — фортепианные дуэты. Марши в военном стиле.
Действие второе:
Сцена первая — «Романс» Бетховена, си-мажор, опус 40;
Сцена вторая — то же, что и в первой сцене первого действии;
Сцена третья — Те Deum Laudamus;
Сцена четвертая — «Пей только за мое здравие» (вокал и фортепиано);
«Пей только за мое здравие» (фортепиано и аккордеон).
Премьера пьесы «Отцы и сыновья» состоялась в Лондоне в театре Литтелтон 8 июля 1987 года.
До начала действия слышатся звуки «Романса» Бетховена в фа-мажоре, опус 50, исполняемого Николаем на виолончели. Ранний полдень в мае 1859 года.
Лужайка перед домом Кирсанова. В глубине сцены видна гостиная. Вдоль дома — веранда с двумя ступеньками, ведущими в сад. Перед верандой — цветы в горшках. На переднем плане — беседка. Справа и слева от зрителей — различного рода стулья и табуретки. Действующие лица выходят либо слева, со стороны дворовых построек, либо из дома. Николай играет на виолончели в гостиной. Фенечка сидит в беседке и вяжет что-то для малыша, который рядом с ней спит в коляске. Она молодая привлекательная женщина с внутренним достоинством и уверенностью; поскольку она уже не прислуга, но еще не хозяйка в доме, чувствует себя несколько неловко. Время от времени заглядывает в коляску. Откладывает вязание, закрывает глаза и слушает музыку. Входит Дуняша с корзиной белья. Полная, добродушная девушка, открытая и практичная. Хохотунья
Дуняша. О боже, эта жара доконала меня. И как вы ее выносите?
Фенечка. Покрыли бы голову чем-нибудь.
Дуняша. Я встретила нового приказчика, там, у белья. Вы знаете его?
Фенечка. Только с виду.
Дуняша. Ну и красавчик же. Век бы на него глазела — напомаженные усы и томные карие глаза. Усы-то красивые заметили?
Фенечка. Дуняша!
Дуняша. Право же! Только помани меня пальчиком… побежала б за ним как собачонка. Так вот, смотрит он на меня и говорит: «Ты никак в обморок собралась упасть, малышка?» Чувствительно, да? — «Малышка». А я говорю: «Вот еще больно надо — падать в обморок?» — «Ну, — говорит — смотри как покраснела, того и гляди — лопнешь».
Фенечка
Дуняша. Вот вам истинный крест.
Фенечка. Виолончель это, вы прекрасно знаете.
Дуняша. Ничего, красивый мотив, да? Только чуток грустный… как он сам.
Фенечка. А он грустный?
Дуняша. Вам виднее. Не для танцев.
Фенечка. Я слышала, вы вчера весь вечер плясали.
Дуняша. До пяти утра. Ох, как хорошо печет!
Фенечка. Ну и как?
Дуняша. Хотите знать, приглянулся ли кто-нибудь?
Фенечка. Помню.
Дуняша. Ну и куда они все подевались, эти парни? У них что, нет братьев? Теперь приходят только одни полупьяные жеребцы.
Только и знают что сказать: «Бог ты мой, какое богатое тело!»
Правда. Так вот и сказал вчера этот верзила. А если бы не он, то другой сказал бы, какой-нибудь старый греховодник, глаза полузакрыты, а руки так и шарят по заднице.
Боже, Портновский манекен идет. Должно быть вас заметил.
Фенечка. Не уходите, Дуняша. Останьтесь со мной.
Дуняша. Вам в самый раз управиться с этим старым козлом. А мое место на кухне.
Фенечка. Прошу вас.
Дуняша. Уж больно вы мягки. Сказали б ему, чтоб убирался подальше.
Павел. Мешаю?
Фенечка. Нет. Вовсе нет.
Павел. Мне хотелось только попросить вас… сегодня, кажется, в город посылают?..
Фенечка. Да.
Павел. Велите купить для меня…
Фенечка. Чего купить?
Павел. Чаю. Зеленого чаю. Пожалуйста.
Фенечка. Конечно.
Павел. Полфунта довольно будет, я полагаю.
Фенечка. Слушаю-с.
Павел. Merci bien[1].
Фенечка. Замечательная. Солнце с самого раннего утра.
Павел. Я часто вижу ночью свет в вашем окне.
Фенечка. Это их светлость — зубик режется. Ну, говори, негодник, режется у тебя зубик? Не даешь спать мамочке ночью?
Павел. Ти es tres belle[2].
Фенечка. Что?
Павел. Гляньте, не хочет отпускать меня.
Фенечка. Ну, отпусти же дядю, Митя.
Павел. Фенечка…
Фенечка. Снесу его, пожалуй, в дом. Солнце больно сильно печет.
Павел. Я хочу только сказать…
Прокофьич. Прибыли! Вернулись! Молодой барин, Аркадий, вернулись!
Павел. Рано как! Должно быть, мчались на всех парах!
Прокофьич. Тарантас уж здесь стоит! Вернулись! Вернулись!
Павел. Повеселей будет теперь.
Фенечка. Да.
Павел. Фенечка, простите меня, если…
Прокофьич. Тарантас здесь! Молодой барин Аркадий прибыли! Аркадий приехали домой из Петербурга.
Тарантас здесь! Аркадий дома! Вернулись! Вернулись!
Павел. Ну будет, Прокофьич, мы слышим тебя.
Николай. Слышали новость?
Павел. Вроде бы да.
Николай. Аркадий приехал из Петербурга. Замечательно! Где Петр? Петр! Ну помогите же кто-нибудь ему с багажом. Пойди и встреть его, Павел. (
Дуняша (
Фенечка. Внесите, пожалуйста коляску в дом, Дуняша!
Дуняша. Вот погодите, увидите
Павел. Кого это он с собой привез, Николай?
Николай. Дуняша, скажи Петру, чтобы он немедленно явился!
Да с ним приехал его друг — молодой человек… его зовут… как его зовут… прости, Павел, забыл. Нет, я, право, прогоню этого негодяя.
А! Вот и он! Аркадий! Аркадий! Аркадий. Папаша! Ну как ты!
Николай. С возвращением домой! С приездом, дорогой кандидат!
Аркадий. Спасибо!
Николай. Дай мне взглянуть на тебя. Изменился. Никак похудел? Совсем другим стал. Ты голоден? Бледный… да… очень бледный.
Аркадий. Ясно дело — ученье да экзамены. Теперь отдохнуть надо, как следует. Дядюшка!
Павел. С возвращением, Аркадий!
Аркадий. Очень рад тебя видеть!
А… Фенечка. Это ведь Фенечка?
Фенечка. Она самая.
Николай. А кто же, как не она.
Аркадий. В самом деле. Рад видеть тебя, Фенечка.
Фенечка. И я, Аркадий.
Николай. Прокофьич обычно едет так медленно, мы ждали тебя гораздо позже. Хорошо доехал?
Аркадий. Все в порядке. Папаша, я привез с собой друга.
Николай. Ты писал мне об этом в последнем письме. Прекрасно!
Аркадий. Его зовут Базаров.
Николай. Чудесно. Опять будет полон дом. Погоди-ка… увидишь свою комнату… обклеена новыми обоями. Павел выбирал рисунок.
Павел. Много было шума по этому ПОВОДУ.
Николай. Ну что ты! Разве?
Павел. Ну, немного-то было.
Аркадий. Его зовут Базаров — Евгений Васильевич Базаров. Пожалуйста, папаша, приласкай его.
Николай. Естественно, мы примем его со всею душой. Правда, Павел?
Аркадий. Я не могу тебе выразить, до какой степени я дорожу его дружбой.
Павел. Он тоже закончил курс?
Аркадий. Заканчивает в будущем году. Изучает естественные науки и медицину. Пожалуй, один из самых блестящих умов, каких мне довелось знать.
Николай. Ладно, блестящий Базаров будет таким же желанным, как и ты… почти таким же.
Аркадий Дядюшка, пойди и поприветствуй его, пожалуйста.
Павел
Николай. Посмотри-ка, как хорошо выглядит Прокофьич.
Аркадий. Прокофьич совсем не меняется. Спасибо, что приехал за нами.
Прокофьич. Пожалуйста. Завтра утром пойдем искать птичьи гнезда.
Аркадий. Обязательно. Покажем Базарову все хорошие места.
Прокофьич. Может, нам лучше вначале вдвоем, а потом мы…
Павел
Прокофьич. Иду, барин.
Аркадий. Спасибо.
Птичьи гнезда. Думает, что я все еще ребенок.
Николай. Да и я, пожалуй, в какой-то степени тоже так думаю.
Аркадий. Я намеренно упомянул Базарова, потому что они не очень ладили дорогой. Прокофьич крепко держится за старое, старые правила этикета.
Николай. Спасибо тебе.
Аркадий. Ты свежо выглядишь.
Николай. Свежо? В мои-то годы?
Аркадий. Да и дядюшка тоже. Что он теперь поделывает?
Николай. Ну, ты же знаешь Павла — ищет, как убить время, по его собственному выражению, гуляет… читает…
Аркадий. О Фенечке.
Николай. Ш-ш-ш! Откуда ты знаешь?
Аркадий. Интуиция.
Николай. Да, о Фенечке. Ты же знаешь Фенечку? Ну, что это я — конечно, знаешь! Так вот, думаю, тебе известно, я уже давно к ней неравнодушен. Ее мать была лучшей экономкой, из тех, какие у нас бывали, а после ее смерти Фенечка взяла на себя все ее обязанности и исполняла их с большим знанием дела и умением, а лет-то ей всего… двадцать три, на год старше тебя. Я ей в отцы гожусь, а, каково? Ха-ха. Как бы то ни было, я давно уже к ней привязан. Да, и попросил ее переехать из сырой квартиры, что над прачечной, в большой дом. Говорю сейчас об этом, отчасти потому, Аркадий, что боюсь… ты будешь осуждать ее.
Аркадий. Я буду осуждать Фенечку?
Николай. Надеюсь, ты не очень будешь против, Аркадий.
Аркадий. Против? Чего это ради я должен быть против?
Николай. Ну, потому что… ну, я подумал, что… Так или иначе, на самом деле, причина, по которой я поселил ее в этом доме, и я хочу, чтобы ты знал об этом… причина заключается в том, я очень люблю эту девушку, Аркадий… и считаю порядочным и правильным, чтобы она жила в этом доме после того…
Аркадий. Ребенка?
Николай. Это наш общий.
Аркадий. Ты хочешь сказать?..
Николай. Мальчик.
Аркадий. Ты и?..
Николай. Ему шесть месяцев.
Аркадий. У меня появился маленький брат.
Николай. Сводный.
Аркадий. Сводный.
Николай. Митя.
Аркадий. Митя.
Николай. Митя. Теперь ты все знаешь. Должен тебе сказать, что он вылитый я.
Аркадий. Папаша, лучшей новости быть не может!
Николай. Правда?
Аркадий. Конечно, правда. Ах ты, хитрюга! Старый повеса! Ловко ты все это проделал! Поздравляю!
Николай. Ты не сердишься?
Аркадий. Сержусь? Господь с тобой, я так рад за тебя!
Николай. Спасибо тебе, сын. Спасибо. Мы не будем говорить об этом в присутствии Павла. Боюсь, что он не одобряет все это. С его понятиями о классовых и общественных приличиях.
Аркадий. Вот и он! Проходи, Базаров! Подойди сюда. Дядюшка, вы уже, наверно, познакомились — Павел Петрович Кирсанов. А это мой отец, Николай Петрович Кирсанов. Евгений Васильевич Базаров.
Николай. Душевно рад и благодарен за доброе намерение посетить нас, Евгений Васильевич. Надеюсь, вы сможете провести у нас большую часть лета, а также надеюсь, что вам не наскучит наше общество.
Павел. Ты помнишь, в батюшкиной дивизии был лекарь Базаров? Так этот лекарь, он говорит, его отец.
Николай. Правда? Боже мой, как тесен… как…
Павел. Extraordinaire, n'est се pas?[4]
Николай В самом деле. Вы же тоже будете доктором? Прекрасно. Отлично. Садитесь. Садитесь. Устали, должно быть, с дороги.
Базаров. Я предпочитаю стоять.
Николай. Конечно. Лучше постоять. Размять ноги. Непременно… Надо постоять… Значит так… как бы получше все это устроить… Чай можно накрыть здесь. Затем молодые люди могут отдохнуть, а ужинать будем в семь. Хорошо? Петр! Ну ведь нарочно прячется от меня. Это уже не шутки. Дуняша! Ох, если бы вы знали, как все труднее становится управлять. Ну разве я преувеличиваю, Павел? Старая система… конечно, в ней были свои изъяны. А что теперь?.. Теперь я отдаю всю землю крестьянам, чтобы они возделывали ее — дарю им ее. Но будут ли они возделывать ее даже для себя? Я бы очень хотел, Аркадий, чтобы ты вник в это дело. В мои годы это становится непосильным для меня… к сожалению.
Павел. Для меня какао, s'il vous plait[5].
Николай. И возьми в буфете бутылку темного хереса. Молодые люди, возможно, хотят… этого… покутить!
Аркадий. Тебе хочется покутить, Базаров? Да, нам бы хотелось покутить, папаша.
Николай. Дуняша!
Дуняша. Что, барин?
Николай. Темного хересу. В буфете. И бокалы.
Что творится с этой девицей? А как поживает ваш батюшка, Евгений Васильевич?
Ваш батюшка — он здоров?
Базаров. Полагаю, что да. Я его три года не видел.
Николай. Он ведь был в отъезде — да?.. Путешествовал?
Базаров. Ничего не знаю о этом.
Николай. А-а!
Базаров. Три года не видел его, потому что не был дома с тех пор, как поступил в университет.
Аркадий
Аркадий. Он также…
Николай. Ораторское искусство — превосходная дисциплина. Превосходная! Я очень одобряю… это… это… ораторское искусство.
Павел. И на какую же тему вы… ораторствуете?
Базаров. Политика. Философия.
Павел. У этих предметов есть кое-что общее, так ведь?
Аркадий. Ну, будет, дядюшка. Ты же сам знаешь, что есть.
Павел
Аркадий. Нигилизм.
Павел. Как?
Аркадий. Нигилизм, дядюшка. Базаров — нигилист. И я тоже.
Николай. Интересное слово. Это от латинского —
Аркадий. Это человек, который ко всему относится с критической точки зрения.
Павел. Не все ли равно.
Аркадий. Нет, не все равно, дядюшка! Не надо понимать так примитивно!
Павел. Я — примитивно? Помилуй Бог!
Аркадий. Нигилизм начинается там, где подвергаются сомнению все идеи и принципы, как бы почитаемы они ни были. А это неизбежно приводит к выводу, что мир должен быть создан заново. (
Павел. Итак, вы верите только в науку?
Аркадий. Мы ни во что
Николай. Я должен сказать тебе, что земледелие теперь уже совсем не то, что прежде. За прошедшие пять лет я увидел, как техника земледелия шагнула вперед…
Аркадий. Я бы попросил тебя, папаша, не отвлекать нас от темы своими наивными замечаниями.
Николай. Прости.
Павел. Позвольте тогда простой вопрос: если вы отвергаете все принятые принципы[6] и правила, что двигает вашим поведением?
Аркадий. Я не понимаю, что значит этот простой вопрос.
Павел. В силу чего вы действуете?
Аркадий. Мы действуем в силу того, что признаем полезным. Полезное — сохранять, неполезное — выкидывать за борт. Однако самое полезное, что мы можем делать, это отрицать, отметать, отвергать.
Павел. Все?
Аркадий. Все, что не имеет пользы.
Павел. Все принятые нормы, всё — искусство, науку?
Аркадий. А какая от них польза? Все на свалку.
Павел. Вот так, с цивилизацией уже расправились.
Николай. Неприятие, Аркадий, несомненно означает разрушение, однако несомненно и то, что мы должны не только разрушать, но и строить.
Аркадий. Сперва нужно место расчистить. На данном этапе нашей эволюции мы не имеем права предаваться собственным фантазиям.
Николай. Я не о фантазиях говорю.
Аркадий. Иногда трудно понять, о чем ты говоришь, папаша.
Павел. И когда же вы начнете проповедовать открыто свое новое евангелие?
Аркадий. Мы люди действия. Мы не проповедники. Так, Базаров? Мы не собираемся…
Павел. Разве вы теперь не проповедуете?
Аркадий. Мы знаем, что в мире есть голод и бедность; мы знаем, что политики берут взятки; мы знаем, что судебная система коррумпирована. Все это мы знаем. И нам надоело слушать этих «либералов» и «прогрессистов»…
Павел. Итак, вы определили все социальные пороки…
Николай. Дай ему договорить, Павел.
Павел. Я бы предпочел, чтобы Евгений Васильевич сам бы рассказал обо всем этом.
Базаров. И никакой созидательной программы у нас нет.
Павел. Кроме как бранить тех, которые заняты созиданием.
Базаров. Да, бранить тех, кто заняты созиданием.
Павел. И это называется нигилизмом.
Базаров. И это называется нигилизмом. Увлекательная дискуссия, можно сказать, подошла к концу, так?
Павел. Incroyable[7]. Я бы хотел знать, правильно ли я понял…
Николай. Уверен, что ты все понял правильно. Давайте на этом закончим.
Павел. Вначале наши спасители уничтожат страну, а затем они переделают страну. Но, может быть, найдется какой-нибудь здравый человек, который скажет, что наши спасители — просто болтуны, болтуны с золотой медалью?
Базаров. Мой дед был крепостным, Павел Петрович. Полагаю, что я имею некоторое представление о русском народе.
Павел. Уверен, что у вас есть очень…
Базаров. Да, полагаю, что у меня есть, по крайней мере, такое же точное и сочувственное понимание их нужд и терпеливых ожиданий, на которое претендуют эти провинциальные аристократы, что рядятся в английские одежды и следуют английским обычаям. Вся их цивилизация заключается в употреблении нескольких избитых французских фраз и бесконечных разговорах о матушке России. На деле же они и с места не сдвинутся, чтобы сделать что-нибудь для
Павел. Думаю, вы нарочно пытаетесь…
Базаров. Слова, которые с такой легкостью слетают с уст вам подобных, — либерализм, прогресс, принципы, цивилизация — эти слова не имеют никакого смысла в России. Это все заимствованные слова. России они даром не нужны. А вот что нужно русскому человеку… и это могут дать только конкретные действия… Так вот, русскому человеку нужен кусок хлеба, чтобы положить себе в рот. Но прежде чем положить этот кусок в рот, надо вспахать землю… и вспахать глубоко.
Николай. А знаешь, он прав: пахота — очень важная составная земледельческого цикла.
Павел. Итак, вы вдвоем собираетесь реформировать Россию.
Базаров. Переделать Россию. Да.
Павел. С применением силы?
Базаров
Аркадий. Все, что необходимо, так это несколько преданных людей. От копеечной свечки Москва сгорела, дядюшка.
Николай. Должен сказать, что это так.
Павел. Ради бога, Николай, ты ничего в этом не понимаешь.
Николай. Прости, Павел, но Москва
Базаров. Рад с вами познакомиться.
Фенечка. Добро пожаловать.
Базаров. Спасибо.
Аркадий. Доктор Базаров… без пяти минут доктор.
Фенечка. Добро пожаловать, доктор.
Николай
Дуняша. Ах, да… конечно.
Николай. Это, кажется, тебе, Павел.
Павел. Спасибо.
Аркадий. Поздравляю.
С новорожденным.
Фенечка. Ох!
Аркадий. Он только что сказал мне об этом.
Фенечка. Он не знал, как вы это воспримете.
Аркадий. Я рад за вас обоих. Фенечка. Спасибо.
Николай. Ты посидишь с нами, Фенечка, а?
Фенечка. Не сейчас. Надо выкупать Митю и уложить его спать. Я приду попозже. Николай. Будь добра.
Дуняша. Еще чего-нибудь надо? Николай. Да, нет, пожалуй, больше ничего.
Спасибо.
С девицей что-то происходит сегодня. Теперь по поводу наших планов на ближайшее время. Кое-что у нас для вас приготовлено. На следующей неделе в понедельник у нас официальные гости. Это длинная и довольно запутанная история…
Павел. Все очень просто: в честь вашего приезда у нас будет прием.
Аркадий. Замечательно!
Николай. Несколько недель назад совершенно неожиданно нас посетила одна молодая особа — Анна Сергеевна Одинцова.
Базаров
Николай. Признаться, я тоже до этого не слышал о ней. Так вот, выясняется, что мать этой молодой особы, царствие ей небесное, и моя жена, и ей царствие небесное, в девичестве были очень близкими подругами. Но как часто бывает, после замужества потеряли из виду друг друга. Короче говоря, Анна Сергеевна, перебирая в мансарде старые вещи…
Павел. Можно сахару?
Николай …наткнулась на связку писем твоей доброй матушки Марии, адресованных своей подруге, в то время молодой подруге. И Анна Сергеевна по доброте своей душевной подумала, что, может, мне будут интересны эти письма, поскольку в них часто упоминается мое имя.
Базаров
Павел. Сливки, пожалуйста.
Николай. Я бы очень хотел иметь эти письма, сказал я. И тогда сразу же, на следующей неделе, Анна Сергеевна Одинцова приехала и вручила мне Мариины послания, и провела у нас приятных пару часов… Так ведь было, Павел?
Павел. Мне показалась она очень… осторожной.
Николай. Тебе так показалось?
Павел. Обезвоженная какая-то. Ноль эмоций.
Аркадий. Дядюшка!
Николай. А мне она очень понравилась.
Аркадий. Какого она возраста?
Николай. Я мало в этом разбираюсь. Ну, может быть, ей лет этак…
Павел. Двадцать девять.
Аркадий. Интересно.
Николай. Да, интересная дама.
Павел. Страшно богата. Огромное поместье. И вдова.
Аркадий.
Николай. Очень?.. О, я понимаю, что ты теперь имеешь в виду. Очень хорошо. Очень хорошо. Что же еще мы о ней знаем? Живет она со старой теткой, эксцентричной особой, какой-то княжной.
Павел. Ольгой.
Николай. Ольгой. И еще у ней есть младшая сестра… Как зовут сестру?
Павел. Катерина.
Николай. Точно — Катя. Все трое приедут в понедельник на следующей неделе.
Павел. Извините меня. У меня болит голова, когда я долго сижу на солнце.
Николай. Через полчаса у нас встреча с новым приказчиком, Павел.
Павел. Я буду у себя.
Николай. Я приду к тебе через пару минут.
Павла хлебом не корми, только дай подискутировать… любимое дело — пикировка. В нашем захолустье так легко опуститься, Евгений.
Базаров. Да.
Аркадий
Николай. В письмах?
Аркадий. В письмах, где мама писала о тебе своей подруге.
Николай. А-а, эти… должен сказать, они были местами откровенными… очень откровенными, по правде сказать… по правде сказать, некоторые из них были абсолютно откровенными. На самом деле никогда ничего не знаешь про людей. У каждой души своя тайнопись. Своя маска.
Петр. Звали меня, барин?
Николай. Чего тебе, Петр?
Петр. Вы посылали за мной.
Николай. Неужели?
Петр. Дуняша сказывала, я вам нужен.
Николай. Конечно звал, Петр. А ты, конечно, не слышал.
Петр
Николай. Ну, ладно, будет тебе, Петр. Ты лучше посмотри-ка, кто здесь.
Петр. Знаю. Коляску видел. С приездом, Аркадий.
Аркадий. Спасибо, Петр.
Николай. А это Евгений Васильевич, тоже почти что закончил курс.
Петр. Наше вам почтение, барин.
Базаров. Привет.
Николай. Как тебе нравится эта радуга на голове?
Аркадий. Так ходят петербургские пижоны, Петр.
Петр. Да знаю я. Только они здесь не знают этого.
Николай. А как тебе его голубая серьга?
Петр. Извините, барин, но это бирюза.
Николай. Прости меня, Петр, это бирюза. Прошу прощения.
Петр. Слушаюсь, барин. Сказано — сделано.
Николай. «Сказано — сделано». Умрешь с ним.
Люблю этого наглеца.
Базаров. Откуда у него это хромота?
Аркадий. В молодости сломал ногу. Плохо срослась.
Базаров. Он мне нравится. Славный малый. Добряк. А что за отношения между ним и этой блондинкой?
Аркадий. Фенечкой? Это его любовница.
Базаров. Похоже на это.
Аркадий. Ты очень деликатен.
Базаров. У них давно отношения?
Аркадий. У нее от него ребенок.
Базаров. Миловидная женщина. Замечательное чувство собственного достоинства. Фенечка.
Аркадий. Ему следует на ней жениться.
Базаров. Кому нужна женитьба? Твой отец куда более прогрессивен, чем ты, мой друг. Сдается мне… если даже просто взглянуть на этот двор… сдается мне, помещик он не самый умелый в России. Но сердце у него доброе. Налить чаю?
Аркадий. Мне показалось, ты слишком резко обошелся с дядюшкой.
Базаров. Ну и чудище же он!
Аркадий. Твои замечания относительно избитых французских фраз и прочего в этом же роде звучали очень оскорбительно.
Базаров. Но это же настоящий шок столкнуться в бог знает какой глуши с этаким лондонским денди. Не представить себе? Да еще выслушивать его допотопные теории о «цивилизации» и «основах поведения»! Уродство какое-то!
Аркадий. Его считали самым красивым офицером и лучшим гимнастом к тому же.
Базаров. Нет, он даже не урод — просто карикатура какая-то.
Аркадий. В чин капитана произвели, когда ему исполнился всего лишь двадцать один год. Женщины были без ума от него. Где он только не бывал, чего он только не читал. Говорит на трех или четырех языках. Обедал однажды с Луи Филиппом. Долгие годы переписывался с герцогом Веллингтоном.
Базаров
Аркадий. Затем, ему было лет двадцать пять тогда, влюбился — это была всепоглощающая страсть. Помню, как маленьким слышал эту историю. Она была княгиня, замужем, с ребенком.
Базаров. У этой барышни, Дуняши, игривый взгляд.
Аркадий. С копной сверкающих золотистых волос. Когда она их распускала, «они падали ниже колен», как у принцессы из сказки. Они жили некоторое время вместе. Затем он ей наскучил. Она сбежала от него то ли в Германию, то ли во Францию, или еще куда. Просто исчезла. Он полетел, естественно, вслед, в течение десяти лет бегал за ней, как сумасшедший, по всей Европе. Затем кто-то сказал ему, что она умерла, скорей всего в состоянии помешательства, в одном из задрипанных пансионов Парижа.
Базаров. Где ж еще умирать.
Аркадий. Ах да, была еще одна подробность.
Базаров (с
Аркадий. В начале их романа он подарил ей кольцо с гравюрой в виде сфинкса на камне. Согласно семейной легенде она спросила его: «Почему сфинкс?»
Базаров. «Ты этот сфинкс».
Аркадий. Совершенно верно. Так он ответил! И ровно через семь недель после ее смерти в его клуб принесли пакет. Он открыл его и внутри…
Базаров. Было кольцо.
Аркадий. Да. Это случилось в 1848 году, в год смерти мамы. Отец остался один, совершенно потерянный без своей Марии. Попросил дядюшку поселиться у него. Он приехал. И с тех пор он живет здесь, как отшельник, в состоянии глубокой и постоянной меланхолии… Я люблю его. Думаю, хороший человек. Дядя Павел.
Базаров. Ты меня порой немало удивляешь. Я вот про себя думаю, что ты взрослеешь — политически, интеллектуально, эмоционально. И вдруг возникаешь с таким огромным грузом романтической белиберды, что меня, признаюсь честно, начинает это тревожить. Принцесса… сверкающие золотистые волосы… всепоглощающие страсти…
Аркадий. Если бы ты узнал Павла так хорошо, как я…
Базаров. Взгляни на это беспристрастно. Образ и характер всей его жизни определила единственная и нелепая страсть. А когда эта нелепая страсть не встретила взаимности — что происходит? Он погружается в «глубокую и постоянную меланхолию»! На всю оставшуюся жизнь! Из-за сумасшедшей женщины! Но это же поведение слабоумного!
Аркадий. Я должен записать эти бессмертные слова.
Базаров. Пункт первый. Романтическая любовь — это все выдумка. Пункт второй. В отношениях полов нет абсолютно ничего загадочного. Это чисто физиология. Пункт третий. Рядить эти отношения в одежды рыцарства и верить в эту необходимость, значит, проявлять признаки психического нездоровья. Все трубадуры были сумасшедшими. Пункт четвертый. Если тебе понравилась женщина, кто бы она ни была, всегда, всегда попытайся заняться с ней любовью. Хочется предаться распутству, распутничай.
Аркадий. Бедный отец — я был слишком строг с ним.
Базаров. А если тебе не удается завладеть конкретно этой женщиной, то подумаешь, велико горе? Поверь доктору Базарову — в море водится много рыбы.
Аркадий. Ты сукин сын, Базаров. Ты знаешь это?
Базаров. Признаю это. Я не прав?
Аркадий
Базаров. Составь список женщин, с которыми тебе бы хотелось заняться любовью — без каких-либо обязательств, без какой-либо ответственности — только ради удовольствия.
Аркадий. Умерь свой пыл.
Базаров. Никаких осложнений «любви», никакой романтики, никакого мусора.
Аркадий. Это игра для студентов. Я уже закончил курс — не забыл?
Базаров. Повалялись в сене… получили удовольствие… и до свидания.
Аркадий. Грубые свиньи все вы, медики.
Базаров. Итак, начнем с тебя. Наташа Петрова.
Аркадий. Какая Наташа?
Базаров. Вот мужское непостоянство. Первый год в Петербурге… рыжеволосая дочка хозяйки квартиры… Наташа, по прозвищу борзая!
Аркадий. Да ладно тебе, Базаров. У нас с ней ничего не было.
Базаров. Ты ей сонет написал.
Аркадий. Да никакого сонета я не писал!
Базаров.
Аркадий. Ну, ладно — ладно. Это было все так, мимолетное…
Базаров. Вот именно. Покувыркались… получили удовольствие… и до свидания. Она номер один. Дуняша?
Аркадий. Дуняша? Здешняя?
Базаров. На очереди или нет?
Аркадий. Я никогда не думал о ней в этом…
Базаров. Игривый взгляд, открытое сердце, пышные формы.
Аркадий. Ну, коль скоро ты упомянул ее, то я полагаю она…
Базаров. Зачисляем в кандидаты, номер два. Анна Сергеевна?
Аркадий. А это кто такая?
Базаров. Особа, что приглашена на вечер в следующий понедельник.
Аркадий. Мы же никогда ее не видели.
Базаров. Какая разница?
Аркадий. Она богата.
Базаров. Двадцати девяти лет от роду.
Аркадий. Огромное поместье.
Базаров. И вдова к тому же.
Аркадий. А это важно?
Базаров. Имеет опыт, дружище.
Аркадий. Важное соображение. Ну так что?
Базаров. Ну, если только потому, что опыт есть — номер три. А ее сестра — Катя?
Аркадий. Надо подумать.
Базаров. Голосуй. Да или нет.
Аркадий. Катя? Мне нравится Катя. Я люблю Катю. Да.
Базаров. Зачисляем. Хорошо. Итак, пока список из четырех.
Фенечка. Евгений Васильевич!
Базаров. Привет.
Фенечка. У малыша появилась какая-то сыпь на затылке. Не взглянете ли вы на него?
Базаров. С удовольствием.
Фенечка. Здесь в кухне.
Базаров. Иду.
Аркадий. Надо будет обязательно еще с кем-нибудь посоветоваться.
Базаров
Аркадий. Базаров, ты!..
Базаров. Только в шутку, дружок, только в шутку.
Аркадий
Начало июня. После ужина. Николай и Катя играют в четыре руки на фортепиано в гостиной. Кате восемнадцать лет, она открытая, живая, говорливая девушка. Фенечка стоит у рояля и переворачивает ноты по сигналу Николая. Базаров стоит на веранде, облокотившись на перила, медленно ест мороженое. Павел сидит одиноко на переднем плане справа, читает. Анна сидит слева и слушает музыку. Это элегантная, ухоженная и осмотрительная женщина. Совершенно сознательно держит себя в определенных эмоциональных рамках и отдает себе отчет, когда выходит за их пределы или если кто-то посягает на ее эмоциональное равновесие. Княжна сидит в глубине сцены под большим зонтом, который частично скрывает ее лицо. Время от времени она выглядывает из-под зонта. Очень старая, очень эксцентричная и энергичная особа. Все время как будто что-то жует и смахивает воображаемые крошки с рукава и подола. Музыка еще не смолкла, но слышен голос Николая.
Николай. Превосходно, Катя. Прекрасно. Не уходите. Давайте еще раз сыграем все с начала. Отлично. И два, и три и…
Аркадий
Базаров (
Аркадий. Ну как, делаю успехи?
Базаров. Передай ей кое-что от моего имени.
Аркадий. Что?
Базаров. Скажи, что я хотел бы пройти с ней курс практической анатомии.
Аркадий. Выбрось это из головы, Базаров.
Базаров. Уверен, что согласится.
Аркадий. Вам что-нибудь принести, Княжна Ольга?
Княжна
Аркадий. Что вы сказали?
Княжна. Здесь есть кошка.
Аркадий. Кошка?
Княжна. Кошка… кошка… кошка. Проклятье, они заполонили весь дом. Перестрелять их всех! Перестрелять их всех! Перестрелять их всех! Иначе будут здесь править они. Папа мне говорил об этом.
Анна. Лучше всего не обращать на нее внимания.
Аркадий. Она так свирепа.
Анна. Будто ее и нет. Она живет в своем собственном мире, и это ее вполне устраивает.
Аркадий. Хотите?
Анна. А вы?
Аркадий. Я уж съел, не знаю сколько. Пожалуйста. У нас его много. Уйма. Мы все время его едим. Летом. Боже, как она великолепно играет. Катя.
Анна. Техника у нее хорошая. Не более.
Аркадий. И она блестяще читает с листа. Мне нравится эта пьеса. Помню, как мама с папой играли ее, когда я был маленький. Вы ведь тоже играете?
Анна. Нет.
Аркадий. Не может быть. Вы скромничаете.
Анна. Да нет же, Аркадий.
Аркадий. А я уверен, что вы блестяще играете.
Анна. Нет.
Аркадий. Не верю. Кроме того, мне сказали, что вы рисуете.
Не отпирайтесь. Катя мне сказала. Говорит, что у вас изумительные акварели.
Анна. Катерина преувеличивает.
Аркадий. Мы с Базаровым собираемся навестить его родителей вскоре, возможно, на следующей неделе. Может быть, вы позволили бы навестить вас по пути?
Анна. Мы были бы рады видеть вас.
Аркадий. Великолепно! А что, если прямо завтра? Не нарушит ваших планов?
Анна. В нем есть что-то от художника. Интересуется искусством?
Аркадий. Дядя Павел?
Анна. Ваш друг… который ни во что не верит.
Аркадий. Базаров? Абсолютный противник искусства! Реалист!
(
Анна
Аркадий. Только не касайтесь политики, а то он прочтет вам скучнейшую лекцию. Я тоже нигилист. Как Базаров.
Анна
Аркадий. Мы — активно действующий кружок в Петербурге. Нас не так много, но берем не числом, а абсолютной, полной преданностью нашим идеям. Анна хочет знать, интересуешься ли ты искусством!
Анна. Аркадий говорит, что вы абсолютный противник искусства.
Аркадий. Прожженный реалист — занимается наукой.
Базаров. Кому нужно искусство?
Аркадий
Базаров. Есть ли в нем необходимость?
Аркадий. А чтобы ответить на этот вопрос, надо дать ответ на следующий: что означает слово «необходимость» в данном контексте? Есть ли необходимость в этом блюде? В этом дереве? В этом облаке? Мы не совсем сходимся с Базаровым на этот счет. Он полагает, что нигилизм и искусство редко совместимы. Я так не считаю. Но я полагаю, что на данном этапе нашей истории и нашего общественного развития было бы ошибочно растрачивать нашу далеко не бесконечную энергию на искусство, не потому, что в занятии искусством есть что-то дурное или хорошее по сути — однако думаю, что вся энергия, которую мы способны собрать воедино, должна быть направлена на преобразование всего общества и что этот императив является не только общественной, но и нравственной обязанностью, и не исключено также, что, осуществляя эту задачу, могут быть использованы элементы искусства… или, возможно, это только мне так кажется…
Княжна
Базаров. Живая музыка, да?
Анна. Значит не такой уж вы абсолютный реалист.
Базаров. Глупое слово.
Аркадий. Какое слово?
Базаров. Реалист.
Аркадий. Совсем не глупое. Точное слово.
Анна. Искусство, мне кажется, по крайней мере может помочь нам узнать и понять людей.
Базаров. На это существует жизненный опыт.
Анна. Жизненный опыт… Он не дает такой глубины понимания.
Базаров. А что там понимать с такой уж глубиной? Все люди друг на друга похожи как телом, так и душой. У каждого есть мозг, селезенка, сердце, легкие. Нравственные качества? Одни и те же, разница лишь в оттенках — чуть темнее, чуть светлее, вот и все. Мы как деревья в лесу. Спросите любого ботаника. Узнаёшь одну березу, узнаёшь их все.
Анна. Я еще не доела.
Дуняша. Простите, барыня.
Базаров. Вот Дуняша самая здоровая и самая элементарная береза во всей России.
Дуняша. Это вы о чем?
Базаров. О том, что ты самая красивая и самая привлекательная.
Аркадий. Не слушай его, Дуняша. Дядюшка говорит, что он болтун.
Дуняша. Неужто так и сказал? Болтун! Быть того не может! Право дело!
Анна. Так, значит, нет разницы между глупым и умным человеком, между добрым и злым?
Базаров. Нет, есть. Такая же, как между больным и здоровым. У чахоточного легкие
Анна. Физической или нравственной?
Базаров. Всякой.
Анна
Базаров. Переделать.
Анна. Тогда всякая болезнь, всякое зло, всякая глупость исчезнут?
Базаров. Потому что в нашем переделанном обществе слова «умный» и «глупый», «добрый» и «злой» потеряют тот смысл, который в них вкладываете вы, а, может, и вовсе не будут иметь какого-либо смысла. А что, в дворянских домах не играют польки?
Анна
Аркадий. Я согласен с Базаровым. Базаров прав.
Анна
Аркадий (
Павел. В чем дело?
Аркадий. Мороженого — хочешь?
Базаров. «Боже мой, нет».
Павел. Боже мой, нет.
Аркадий (
Базаров. Я — нет.
Аркадий. Княжна, не хотите ли вы?..
Аркадий. Простите.
Анна. Такой милый молодой человек.
Базаров. Вы лишили его душевного спокойствия.
Аркадий
Катя. Я, Аркадий. Пожалуйста.
Аркадий. Фенечка?
Анна
Базаров. Само изящество.
Анна. Он очень хорошо танцует.
Базаров
Анна
Аркадий. Не слышу.
Базаров. Он не может оторвать от вас глаз.
Анна. Вы танцуете?
Базаров. Нет.
Анна. Я люблю танцевать.
Базаров. Естественно. Все аристократы любят танцевать.
Анна. Я вам уже говорила, Евгений, — я не аристократка. Расскажите мне побольше о вашем нигилизме.
Базаров. Нигилизм не мой. Я не владею им, как поместьем. Расскажите мне, во что вы верите.
Анна. В нормальный ход жизни, порядок, дисциплину.
Базаров. Вы сказали о том, как вы живете, а не о том, во что вы верите.
Анна. Для меня одно равняется другому.
Базаров. Это потому что у вас нет убеждений или потому, что в ваших убеждениях отсутствует страсть?
Анна. Страсть — это роскошь. Я не выхожу за рамки того, что знаю и с чем могу справиться.
Базаров. Наши новые психиатры сказали бы, что вы избегаете убеждений, потому что убеждения требуют обязательств, а вы боитесь связывать себя обязательствами. Обязательств же вы боитесь, потому что они потребовали бы отдать себя всю без остатка. Но поскольку вы не готовы к тому, чтобы отдать всё, вы не отдаете ничего. И вы находите себе оправдание, называя страсть роскошью, а при этом в глубине души знаете, что такое оправдание есть ложь.
Анна. Я лгать не умею, Евгений Васильевич.
Базаров. Я не так много в своей жизни встречал аристократов, подобных вам…
Анна. Я не…
Базаров …но я заметил, что их мозг расщеплен на две части. Одна из этих частей полностью атрофирована — та, что рождает щедрость, энтузиазм, жажду социальных изменений, риска, огромного азарта, желание выть у опасного края. Поэтому они функционируют, эти аристократические калеки, они функционируют с помощью той части мозга, Которая не отмерла; и как случается с искалеченным органом, он начинает развиваться неестественно и проявлять неестественную активность. Отсюда маниакальная забота об урожае пшеницы, умелом управлении, продуктивности и эффективности…
Анна. И нормальном ходе жизни, и порядке, и дисциплине. Слушайте, почему с вами так трудно разговаривать?
Базаров. Может, потому что у меня нет благоговения перед такими аристократическими особами, как вы.
Анна. Отец мой, красивый, азартный, безрассудный игрок, так вот, мой отец умер, когда мне было двадцать лет. А Кате только девять. Два года мы жили в нужде, страшной нищете, которой вы, надеюсь, никогда не знали, Евгений. Затем я встретила человека старше меня на двадцать пять лет. Жутко толстого, богатого, с причудами ипохондрика. Он предложил мне выйти за него замуж. Я долго думала и затем сказала «да». Мы прожили шесть лет. Я до сих пор по нем скучаю. Он был добрый человек.
Базаров. И что?
Анна. Вот и все. Наверно, я пытаюсь… Сама не знаю, зачем я вам это рассказала.
Базаров. Даже не знаю, как к этому отнестись. Что я должен делать? Аплодировать вашей предусмотрительности, тому, что вы поймали в сеть богатого старого оригинала? Или сочувствовать вашей тяжелой утрате? Или поздравить вас с нежданным богатством?
Анна. Ладно, не будем больше об этом.
Базаров. Или вы дразните мой аппетит, чтобы рассказать свою полную биографию? Если так, то боюсь, меня она вряд ли может увлечь. Хотя в ней, несомненно, есть признаки волшебной сказки о превращении нищенки в богатую принцессу. На кого-нибудь, вроде Дуняши или даже Аркадия, это может произвести неизгладимое впечатление.
О, мой бог, простите меня, Анна, простите меня… простите меня, пожалуйста, извините меня…
(
Павел
Анна. Что вы читаете, Павел Петрович?
Павел. Это?
(
Аркадий. Дядюшка, смотри, как красиво! Вот, пожалуйста! Кто что заказывал? Катя, — это вам, ванильное с шоколадной крошкой и глазированной вишенкой сверху.
Катя. Спасибо, Аркадий. Замечательно!
Базаров
Аркадий
Катя. Вы и вправду это все сами сделали?
Аркадий. А что удивительного? Я все умею прекрасно готовить. Правда, Базаров? Где Базаров? В квартире, которую мы вдвоем снимали, у нас было распределение обязанностей — я стряпал, а он мыл посуду и убирал все.
Катя
Анна. Ничего, все в порядке. Нам скоро надо будет ехать, Катерина.
Катя. Нет, не так скоро. Мне здесь очень нравится.
Николай. Я получил огромное удовольствие. В последний раз фортепианные дуэты мы играли с Марией, тоже здесь (
Анна. Совсем не долго. Замечательный был вечер.
Николай. Надеюсь, это только начало. Становится холодно. Не боитесь, что Княжна замерзнет?
Анна. Ничего с ней не случится. Но, тем не менее, пора готовить нашу карету.
Николай. Петр! Петр! Он где-то должен быть здесь. А, Прокофьич, позаботься о карете госпожи Одинцовой.
Прокофьич. Слушаюсь, барыня.
Анна. Нам пора ехать, тетушка. Путь долгий.
Княжна. Долгая дорога… короткая дорога… мой папа всегда говорил, что все дороги приводят всегда к одному и тому же месту — никуда, никуда, никуда.
Катя. Вы хотели мне показать маленьких щенков, Аркадий.
Аркадий. Что?
Катя. Маленьких щенков — вы хотели их показать мне.
Аркадий. Да, хотел. Сейчас пойдем. Они в конюшне.
Катя. Сколько их?
Аркадий. Четыре. Хотите одного?
Катя. Что значит — хотите одного? Мы Говорили об этом все утро, и вы сказали, что я могу выбрать любого. Не помните?
Аркадий. Конечно, помню. Выберите любого, Катерина.
Катя. Катя! Катя! Катя! Об этом мы тоже говорили! Я сказала, что ненавижу имя «Катерина». Одна только Анна зовет меня Катериной.
Аркадий. Простите, Катя. Выберите любого щенка — какого хотите. Можете даже взять двух. Или трех. Или берите их всех.
Катя. «Берите их всех»! Вы просто клоун, вот вы кто.
Аркадий. Почему?
Катя. Потому, как вы себя ведете. Если хотите знать мое настоящее мнение, я думаю, что вы еще не совсем зрелый человек.
Аркадий. Правда?!
Катя. Но не беда, дозреете в положенное время.
Аркадий. Очень хорошо. И буду таким же спелым, как вы.
Катя. Нет, нет — за мной вам всегда чуть-чуть будет не поспеть. Но чуть-чуть. Пойдем… Анна хочет скоро ехать.
Николай. Не удивлюсь, если узнаю, что Аркадий влюбится в Катю. Я заметил, что она все время смотрела на него, когда мы играли.
Фенечка. Мне кажется, ему нравится Анна Сергеевна.
Николай. Ты так думаешь? Ну, буду надеяться, что нет. Анна Сергеевна привлекательная молодая женщина, но слишком изыскана для Аркадия. Сядь рядом со мной. Ты, должно быть, устала. У тебя был трудный день.
Фенечка. Вначале устала, а сейчас ничего. Когда молодые люди уезжают?
Николай. Полагаю, в конце недели. И я рад, нет, не потому, что они уезжают…
Фенечка. Так со многими бывает. Это не значит, что он их не любит.
Николай. Это правда. Все дело в пороге чувствительности. Ему нравишься ты… Базарову ты нравишься.
Фенечка. Да?
Николай. Это точно. С тобой он ведет себя свободней, чем с кем-либо другим в доме.
Фенечка. Мне он тоже нравится. Странный человек.
Николай. И Аркадию ты тоже нравишься, слава богу!
Фенечка. Мне очень нравится Аркадий.
Николай. И Митю он полюбил. Называет его «мой сводный братик».
Фенечка. Слышала, как он это говорит. Так забавно они играют вместе.
Николай. На днях у нас был длинный разговор. Мы сидели одни здесь в саду. Как в прежние времена — только он да я. И вдруг знаешь, что он сделал? Принялся бранить меня.
Фенечка. Аркадий?
Николай. И как бранить! Сказал, как я мог позволить тебе так долго жить в комнате над прачечной.
Фенечка
Николай. Но она сырая. Одним словом, он считает, что беременную я должен был забрать тебя в большой дом, что я проявил черствость. И он прав.
Фенечка. Но все это уже позади. Я живу в большом доме. А вы правы — становится холодно.
Николай. И еще он сказал, что мы должны с тобой обвенчаться. Да. У него нет никаких сомнений на этот счет. Ему кажется нелепым, что мы не обвенчаны. Замечательно, правда?
Фенечка. Что замечательно?
Николай. Что он так думает. Это так повысило мне настроение. Да что там настроение — у меня появились новые силы, да-да, новые силы. Ты разве не согласна?
Фенечка. Ну, да, конечно, это так замечательно.
Николай. И, конечно, Павел одобрит этот шаг. Я в этом не сомневаюсь.
Фенечка. Он это сказал вам?
Николай. Ему незачем говорить это… я знаю Павла. Условности… благопристойность. Итак, поскольку я знаю, что думает Аркадий по этому поводу… а у него, в отличие от его смятенного отца, нет ни минуты колебаний… и поскольку я знаю, что Павел одобрит…
Фенечка? Фенечка, что с тобой?.. Боже мой, чем я тебя обидел? Я что-нибудь сделал такое? Что-нибудь сказал? Тебя кто-нибудь обидел? Кто обидел тебя? Пожалуйста, не плачь, Фенечка. Пожалуйста. Скажи мне, что случилось, Фенечка? Фенечка?
Конец июня.
Аркадий и Базаров сидят за обеденным столом в доме Базарова. Вместе с ними отец Базарова Василий Иванович и мать, Арина Власьевна. Василию Ивановичу немногим за шестьдесят, он высокий, худой, курит трубку, носит старый военный китель. Чувствует себя немного неловко в присутствии гостей и слишком много говорит, однако понимает, что говорит слишком много, чтобы скрыть свою неловкость. Арина Власьевна — маленькая, пухленькая женщина, ей за пятьдесят. Первое впечатление, что это спокойная, простая деревенская женщина. Но она улавливает каждый нюанс разговора и внимательно смотрит на сына и его друга, чтобы понять их реакцию на говорливость отца. Их обслуживают двое слуг — старый, почти одряхлевший Тимофеич и Федька, молодой парень, которого позвали ради гостей. Федька босой. Обед только что закончился.
Василий. Хороший вопрос, Аркадий Николаевич, как я провожу время? Отличный вопрос. И я отвечу вам на этот вопрос. Тимофеич, налей еще черносмородинного чаю нашему гостю.
Аркадий. Чуть-чуть.
Василий. Тебе налить, Евгений?
Базаров. Мне не надо.
Арина
Базаров
Арина. Я тебя откормлю-то за два месяца.
Василий. Как я провожу время? Я немного похож на древнего галла: расщеплен на
Базаров
Василий. Преуспел? Я бы не сказал, что я…
Базаров. Получил медаль за сочинение на латинском. Серебряную. А было ему тогда всего двенадцать.
Василий. Мне кажется, он надсмехается надо мной. Ты надсмехаешься надо мной?
Базаров. Я?
Арина. Закончи свой рассказ, Василий.
Василий. Так на чем я остановился?
Базаров.
Василий. Ухаживаю за садом, занимаюсь больными, а в свободное время роюсь в своем огороде.
Арина. Василий!
Базаров. Ее светлость, Арина Власьевна Базарова.
Арина. Веди себя прилично.
Василий. Федька, ради бога, надень что-нибудь на ноги. Тимофеич, убери отсюда этого сорванца и одень его прилично. Аркадий Николаевич подумает, что он гостит у дикарей.
Базаров. А разве мы не они самые?
Василий. Ну и шуточки у тебя сегодня, молодой человек. Так на чем я остановился? Да, кстати о медицине. Вам понравится эта история. Слышу однажды, что один майор в отставке за шесть верст отсюда немного занимается врачеванием. И вот в один прекрасный день встречаемся мы на базаре, я и майор, и я говорю: «Слышал я, майор, вы занимаетесь врачебной практикой?» — «Да», — отвечает он. «Где вы учились на врача?» — «А нигде не учился», — говорит он. «Нигде? А где же вы учились медицине?» — «Я никогда не учился медицине». — «Но вы же занимаетесь врачебной практикой?» — «О, да, но не ради денег — на благо общества».
Замечательно… «на благо общества»… ну просто замечательно. Прекрасно воспользоваться услугами такого человека во время эпидемии тифа. Кстати, у нас здесь много случаев… тифа…
Арина
Аркадий. Неделю…
Базаров. Восемь дней.
Арина. И хорошо там провели время?
Аркадий. Купались в роскоши. Вначале выли несколько потрясены. Правда?
Базаров. Не знаю.
Аркадий. Я был потрясен.
Базаров. Это точно.
Аркадий. Дворецкий в черном фраке, лакеи в ливреях, десятки служанок и слуг по всему дому. В самом деле, маленькая империя.
Арина. И она, эта госпожа Одинцова, живет там со старой теткой и молодой сестрой?
Аркадий. Тетка совсем с ума спятила.
Арина. А молодая сестра?
Аркадий. Катя…
Базаров. Это уж по твоей части. Ты же голосовал за то, чтобы внести ее в список.
Арина. Список? Что за список?
Аркадий
Арина. Ах, вот что. И Катя в этом спинке?
Аркадий. Была… вначале. Она была в первом списке.
Арина. Понятно. Была красивая, теперь, значит, перестала быть ей.
Базаров. Ты не улавливаешь тонких смыслов в матушкиных словах, Аркадий. Когда она спрашивает об «этой… госпоже Одинцовой», разве ты не слышишь неодобрения в голосе? Она уже поняла для себя, что эта госпожа Одинцова представляет собой то, что романисты называют искательницей приключений.
Арина. Это неправда.
Базаров (
Арина. Не говори глупостей, Евгений.
Базаров. Тебе она страшно не нравится.
Арина. Я до вчерашнего дня и имени ее даже не слышала. Он пытается разозлить меня.
Базаров. На самом деле ты ненавидишь
Арина. А ты? Что ты о ней думаешь?
Базаров. О, нет, чёрта с два. Вам не удастся поменяться со мной ролями, Арина Власьевна. Ну не хитрая ли она белочка?
Василий
Базаров. Вопрос, который ты хочешь задать, мамаша… и он тебя мучает с того самого момента, когда мы вчера приехали… ты хочешь без всяких обиняков спросить, влюблен ли я в эту госпожу Одинцову. И вот мой ответ: я не верю в любовь: влюбиться, быть влюбленным — в эту белиберду я не верю. Мы с Аркадием провели приятную неделю с Катей и Анной. Они милые особы, обе мне нравятся. И все тут —
Василий. Очень хорошо, Евгении.
Базаров. Если и есть на свете такая штука-
Арина. Твой ум тебя и погубит.
Тимофеич. Извините, барин. Больная здесь хочет видеть вас… женщина.
Василий. Ты не видишь, что мы еще обедаем, Тимофеич? Скажи ей, чтобы пришла завтра.
Базаров. А что с женщиной?
Тимофеич. Еле стоит от боли. Похоже, что у нее колики в животе.
Василий. Дизентерия — и больше ничего. Они это называют здесь коликами.
Базаров. Дай я ее посмотрю, отец.
Василий. Нет, нет, ты на каникулах, и потом…
Базаров. Я тебя очень прошу. Мне бы хотелось.
Василий. Ну, если ты очень хочешь. Хорошо. Конечно. Мы пойдем через несколько…
Базаров. Я бы предпочел осмотреть ее один.
Василий. Ну, давай. Сделай ей укол опия — найдешь его в моей сумке в кабинете. Она тебе будет благодарна… может, будет молиться за тебя.
И даст тебе четыре яйца в качестве вознаграждения.
Арина
Вы единственный ребенок в семье, Аркадий?
Аркадий. Да. Нет… нет… У меня есть сводный брат, Митя.
Арина. Он тоже учится в университете?
Аркадий. Ему восемь месяцев.
Василий. Придется подождать несколько недель до университета.
Аркадий. Спасибо.
Василий. Очень, очень приятно. Я так говорю, моя ласковая?
Арина. Душевно рады вам.
Василий. Надеюсь, вы сможете погостить у нас до вашего возвращения в университет.
Арина. Ты забыл, Василий, — Аркадий уже закончил курс.
Василий. Простите меня. Конечно.
Арина. И уверена, что он наметил себе тысячу дел на лето.
Аркадий. У меня нет абсолютно никаких планов. Я — на свободе.
Василий. Тогда вы останетесь у нас. Для нас большая радость принимать у себя студенческих друзей Евгения. Он обычно привозит кого-нибудь с собой на каникулы. Прекрасные молодые люди. Мы любим гостей.
Арина. Вы давно знаете Евгения?
Аркадий. Около года. Мы познакомились в философском обществе.
Василий. Ах, он и философ к тому же. Этой подробности мы не знали.
Арина. У него есть девушка в Петербурге?
Аркадий. Кто его знает.
Василий. Но у вас-то есть, и много.
Арина. Но одной какой-нибудь нет?
Аркадий. У Евгения? Нет, одной какой-нибудь нет.
Арина. Он так плохо ел за обедом. У него всегда такой плохой аппетит?
Аркадий. Его еда вообще не занимает — может, потому, что я стряпаю.
Арина. Вы снимаете квартиру на двоих?
Аркадий. Да.
Арина. Сколько комнат?
Аркадий. Три: спальня, кухня и умывальня.
Арина. И сколько времени вы так квартируете вместе?
Аркадий. Весь последний год.
Арина. А кто ему стирает?
Аркадий. Сам. И мое белье тоже. Так мы условились.
Василий. Он гуляет?
Аркадий. Пешком ходит на лекции. И обратно домой. И все.
Василий. Не очень много. Он всегда ленился давать себе физическую нагрузку. Этого недостаточно. Совсем недостаточно.
Арина. Почём ты знаешь — ты же не знаешь расстояния от квартиры до университета. Ты этого не знаешь. А в той больнице, о которой он говорил, сколько часов в неделю он работает там?
Аркадий. По-разному. Иногда двадцать. Бывает до тридцати.
Арина. Ему хватает этих денег на еду и одежду?
Аркадий. В общем, да.
Арина. Да еще платить за обучение?
Аркадий. Мы все живем довольно скромно.
Арина. Вы знаете, он у нас никогда не брал ни копейки, никогда с тех пор ка…
Василий. Аркадия Николаевича не интересуют наши домашние дела, моя ласковая. Расскажите-ка мне лучше про эти революционные идеи, о которых он с таким жаром рассуждал вчера вечером, об этом… этом…
Аркадий. Нигилизме.
Василий. Вот именно. Надеюсь, что он к этому не относится так уж серьезно? Ко всей этой ерунде о…
Аркадий. Напротив, очень серьезно. И он, и я относимся к этому очень серьезно.
Василий. Ну, конечно, всегда ценно… и важно, очень важно… весьма важно постоянно давать оценку тому порядку, по которому живет общество. Это очень серьезно.
Арина. Я надеюсь, он не воспринял серьезно наш разговор о госпоже Одинцовой. Он сказал, что мне она не нравится, что я ее ненавижу по какой-то причине. Меня это крайне расстроило.
Аркадий. Он это в шутку.
Арина. Я надеюсь.
Аркадий. Вы знаете, он…
Арина
Аркадий
Василий. Если это и так, это его личное дело, Арина. Я бы хотел вам задать один вопрос, Аркадий…
Арина. Ты уже задал столько много вопросов. Дай ему допить чай.
Василий. Должен тебе заметить, моя ласковая, что вопросы задавала ты. Мой единственный вопрос заключается в следующем. В Петербурге… в университете… в тех кругах, где вы вращаетесь… какого они мнения о моем Евгении с точки зрения его способностей? Я имею в виду… заурядных способностей он? Или средних? Может быть, ниже средних?..
Аркадий. Евгений?! Ниже средних?!
Василий. Да?
Аркадий. Евгений… как вам сказать, в настоящее время он самый блестящий студент университета, возможно, самый блестящий за всю историю университета.
Василий. Евгений?
Аркадий. Но вы это сами знаете. Евгений Васильевич уникален.
Василий. Уникален?
Аркадий. Да, да, да и еще раз да. Абсолютно уникален. И какое бы поприще он ни избрал, его ждет великая будущность.
Василий. Ты слышишь, Арина?
Аркадий. Вне всяких сомнений, у вас вы-да-ющий-ся сын.
Василий. Спасибо.
Аркадий. Конечно.
Василий. Великая будущность — ты слышала, Арина?
Арина
Василий. Вы не сомневаетесь в том, что вы сказали?
Аркадий. Нисколько.
Василий. Мы должны пойти все в сад.
Аркадий. Трудно сказать, какую область деятельности он изберет — науку, философию, медицину, политику — в любой из них он мог бы стать выдающимся. Одно я знаю твердо — он будет знаменит.
Василий. «Будет знаменит».
Аркадий. А, доктор Базаров пришел с вызова!
Арина Ты быстро управился.
Аркадий А где яйца? Гонорар заплатили?
Базаров. Женщина растянула запястье. Наложил тугую повязку. Только и всего.
Арина. Тимофеич!
Базаров. Что здесь происходит?
Арина. Вы бы, мальчики, вышли и подышали немного свежим воздухом.
Василий. Сначала я хочу им показать мой сад медицинских трав.
Арина. Ты должен помочь мне повесить занавески в кабинете, Василий.
Базаров. Здесь определенно что-то происходит.
Василий
Арина. Да мы об этом и не…
Василий. Пожалуйста. Позволь мне. И
Арина. Откроем позже, Василий. Сегодня вечером за ужином. А сейчас можешь пойти со мной в свой кабинет?
Василий. Занавески твои могут подождать…
Арина. Нет, мне надо теперь.
Базаров. Что это все значит?
Аркадий. О чем ты?
Базаров. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
Аркадий. Подожди, Базаров. Успокойся. Твоя мать спросила о моих планах. Я сказал, что у меня нет никаких. Тогда твой отец сказал — отлично, проведете лето у нас.
Базаров. Прекрасно… прекрасно… прекрасно. Проведешь лето здесь. Но проведешь его здесь один. А к чему это приглашение Анны в следующее воскресенье?
Аркадий. Ты кричишь, Базаров.
Базаров. Как это вдруг возникло? Кому пришла это блестящая идея?
Аркадий. Твоему отцу.
Базаров. Кому же еще! Стоило тебе произнести — «маленькая империя», как глазки этой крестьянской породы уже навыкате. Но ничего у них не выйдет.
Василий. Больной у крыльца там стоит. Простите… я помешал? Мужичок один. У него иктерус. Я ему прописал золототысячник, зверобой и морковь. Знаю, ты смеешься над медициной, Евгений. Но я бы хотел знать твое мнение по поводу этого случая. Не сейчас, конечно. Потом. Потом. Простите.
Базаров. И вот так слушать его целое лето? Иктерус… ты слышал!.. Иктерус! Не мог сказать желтуха, паршивая желтуха, как все говорят. И прописывает против нее свою вонючую капустную воду и морковку! Против желтухи-то! Ну не дурак ли! Да, да, дурак он, больше никто, дурак, дурак! Он же просто убивает этого несчастного!
Аркадий. Мне нравится он.
Базаров. Тебе нравится он.
Аркадий. Он милый человек.
Базаров. Мать милая. Отец милый. Обед милый. Твой дядюшка милый. Просто понять не могу, что значит это слово. Давай посмотрим на жизнь моего отца и, может быть, найдем более точное слово. Что он делает целыми днями? Суетится в своем саду. Занимается медициной, в которой ничего не смыслит. Донимает мать своей бесконечной праздной болтовней. И будет вот так суетиться, заниматься и донимать до тех пор, пока этот ничтожный эпизод, то есть его жизнь, не подойдет к финалу. Ну и как? Назовем эту жизнь милой? А, может, лучше — бесполезной? Или бессмысленной? Или скажем попросту, — нелепой?
Аркадий. А твоя жизнь, Базаров, так уж полна смысла? Так значительна?
Базаров. Ты сегодня утром сказал, проходя мимо домика старосты Филиппа… Того, что отец недавно построил для него… Вот, сказал ты: «Россия тогда достигнет совершенства, когда у последнего мужика будет такое же помещение, и на нас лежит ответственность, чтобы это осуществилось». При этих словах твое лицо просияло от… умиления. Тогда-то я и подумал: вот где непроходимая пропасть между Аркадием и мной. Он думает, что любит этих несчастных крестьян. А я знаю, что их ненавижу. Но знаю и другое — придет время, и я буду рисковать всем, абсолютно всем ради них. А вот будет ли брат Аркадий рисковать хоть чем-нибудь?.. Не уверен. Ирония всего этого обстоятельства, однако, заключается в том, что эти несчастные крестьяне никогда не поблагодарят меня — да и о моем существовании они попросту знать не будут. И всё будет идти своим чередом, все мило и уютно будут жить в своих удобных домиках и улыбаться, и будут посылать Аркадию в его большой дом яйца в виде гонорара, а Базаров будет кормить червей в заброшенной могиле в каком-нибудь пустынном месте.
Аркадий. Я не знаю, что ты этим хочешь сказать.
Базаров. Что такая жизнь нелепа, и он этого не знает.
Аркадий. А твоя жизнь?
Базаров. Так же нелепа. Может, еще более нелепа. Но я сведущ в этом.
Аркадий. Я пойду прогуляюсь.
Базаров. Чтобы быть в хорошей форме для революции и Анны Сергеевны.
Аркадий. Еще немного и мы подеремся.
Базаров. Тогда ни в коем случае не уходи. Нам надо обязательно подраться. Давно пора.
Аркадий
Базаров. Да, у меня эта смелость есть. А у тебя?
Аркадий. Я не такой очищенный, как ты. Я люблю быть среди людей, к которым привязан. Некоторых я просто люблю — если ты знаешь,
Базаров. Что значит это
Аркадий. Любовь… любить… ты знаешь, что значит любить?
Базаров. Да, знаю. Знаю,
Аркадий. Но ведешь ты себя совсем иначе.
Базаров. А как я должен себя вести? Целовать их? Обнимать? Ласкать? Ты, я вижу, точно намерен пойти по стопам дядюшки. Как бы этот идиот обрадовался, если бы услышал тебя!
Аркадий. Как ты назвал Павла Петровича?
Базаров. Идиотом. Этот портновский манекен — идиот.
Аркадий. Базаров, я тебя предупреждаю…
Базаров. Очень интересно… Как глубоко в тебе сидят родственные чувства. Полтора месяца назад… нет, даже месяц назад ты проповедовал низвержение всего государственного аппарата, общественного порядка, семейной жизни. Но стоит мне назвать твоего дядюшку идиотом, и старый культурный стереотип тут как тут. Мы хороним нигилиста и приветствуем рождение, нет, перерождение нигилиста в либерала.
Василий. Знаете, я вот… Можно войти? Я вам обоим что-то должен сказать.
Аркадий. Нисколько.
Василий. Ну, так вот. Сегодня вечером перед ужином к нам заглянет местный священник, отец Алексей. По просьбе матери. Она, как ты знаешь, Евгений, очень набожная женщина. В отличие от меня. Цель его прихода — собрать вокруг матери всю семью, меня, конечно, Евгения, если он захочет, Аркадия, если он захочет, — мы были бы вам очень рады — одним словом, собрать всех в один домашний круг и… и… отслужить молебен по случаю твоего приезда.
Базаров. Я приду на службу, отец.
Василий
Базаров. Ну, а почему бы и нет. Ты и мать хотите, чтобы я пришел.
Василий. Хотим?! Чтобы…
Базаров. Значит, я буду.
Василий. Это… это просто… великолепно! Спасибо, Евгений. От всего сердца спасибо. Ты даже не представляешь себе, как мы благодарны тебе… как мать будет счастлива!
Базаров. Да, мне трудно представить себе это.
Аркадий. Конечно, приду. И прости мою вспыльчивость. Я искренне прошу прощения.
Базаров. Мы оба немного поспешили. Но я не отказываюсь от своих слов.
Арина. Василий, ты будешь помогать мне или нет?
Василий. Арина! Какие хорошие новости! Потрясающие новости!
Базаров. Я отцу как раз говорю, что буду рад присутствовать на службе.
Арина. Василий?
Василий. Да.
Базаров. Служба будет ведь сегодня вечером?
Василий. Да, перед ужином.
Базаров. Прекрасно. Сегодня в любое время. Дело в том, что завтра рано утром я уезжаю.
Арина. Уезжаешь?
Базаров. Да. В сентябре у меня экзамены, и я должен успеть сделать массу других дел.
Арина. Но, сынок, ты ведь только что приехал.
Василий. И ты можешь заниматься здесь. Я так говорю, моя ласковая? Мой кабинет…
Базаров. Все мои книги в доме Аркадия. Я буду работать там, если мне позволят. А если нет, то уеду в Петербург. Но я приеду еще на день-два повидать вас перед тем, как начнется семестр. Даю торжественное обещание. Так. Когда придет отец Алексей? Когда мы все вместе будем петь «Тебя, Бога, хвалим»?
Поздний август. Перед полуднем. Декорация первого акта.
Анна Сергеевна и Николай провели утро за проверкой счетов и осмотром поместья. Они только что вернулись. Она одна на сцене, сидит за столом, рассматривая карты и счета быстрым, но понимающим взглядом. Входит Базаров. Он ищет Анну, но когда видит ее, притворяется, будто бы удивлен. Очень напряжен.
Базаров. А, вы вернулись.
Анна. Да.
Базаров. Большая экскурсия закончена?
Анна. Да.
Базаров. Не такой уж долгой была она.
Анна. Несколько часов.
Базаров. Хороший день выдался.
Анна. Прекрасный.
Базаров. Замечательный.
Анна
Базаров. Хорошо. Нет, не очень хорошо.
Анна. Когда экзамены начинаются? Базаров. В начале сентября. Я не слышал, как вы вернулись.
Анна. Да, мы вернулись около получаса назад.
Базаров. Правда?!
Анна. Да. А, может, час.
Базаров. Я не слышал. Лучшего дня для поездки нельзя было придумать.
Анна. Прекрасный день.
Базаров. Замечательный.
Николай. В этом доме нельзя ничего оставить хоть на пять минут, обязательно возьмет кто-нибудь и переложит. Знаете, где я их нашел. В кладовой! Это же надо додуматься — карты убрать в кладовую. Рехнуться можно! Ха-ха! (
Базаров. Знаю. Ушел с Катей купаться.
Николай. Я рад, что молодой хозяин развлекается. Но ему следовало бы провести все утро со мной и Анной. В один прекрасный день поместье будет принадлежать ему, и чем скорее он научится, как вести это сложное хозяйство… (
Вот это расстояние на карте номер четыре. А где оно на карте номер пять? Вот оно. (
Анна. Нисколько.
Николай. Может быть, чаю? Кофе? Или рюмочку?..
Анна. Я совсем не устала. (
Николай. Вы мне так помогаете. Как я вам благодарен. Итак. Мы ехали вот по той дороге и вот этот участок у нас под пшеницей. Дом приказчика вот здесь. Дом Адама.
Анна. Это место, где молотилка застряла в трясине.
Николай. Да.
Анна. Здесь так и помечено — болотистая местность.
Николай. Да, и в самом деле.
Анна. Почему же Адам не подъехал с дальнего конца? Машины такие тяжелые.
Николай. Хотел, наверно, выбрать дорогу покороче.
Анна. Он должен был знать, что через болото не проедешь.
Николай. Думаете, бесполезно вытаскивать ее — молотилку?
Анна. После того, как ваши арендаторы растащат ее по частям, от нее останутся рожки да ножки.
Николай. Значит, погиб весь мой урожай пшеницы.
Анна. А где карта участка к востоку от реки?
Николай. Вот. Эти постройки… это новый молочный завод, делаем сыр и простоквашу. Потратил уйму денег на них.
Анна. Вы продали сколько-нибудь сыру в прошлом году?
Николай. Немного. Очень мало. Можно сказать, ничего не продал.
Анна. А простокваши?
Николай. Несколько ящиков. Но сыр не пропал. Бедные крестьяне были очень благодарны, когда…
Анна. А это что за карта?
Николай. Конюшни… выгул… участок за здешним домом.
Анна. Не раскрывайте карту. Я знаю этот участок. (
Николай. Вот вам и поместье Кирсановых — две тысячи десятин земли. А порядку мало. И что бы вы посоветовали?
Анна. Хорошо. Идет последняя неделя августа. Сделаем так. Мои зерновые уже созрели. Можно постараться и начать уборку в следующий понедельник. Значит, через две недели все машины будут свободны. Два дня уйдет на то, чтобы перевезти их сюда. Значит, вы должны к этому моменту быть готовыми начать уборку, иначе пшеница, овес и прочие зерновые отяжелеют, и молотилка не справится с ними.
Николай. Но как же можно…
Анна. Теперь насчет сыра и простокваши. Я бы хотела еще разок взглянуть на прошлогодние счета.
Николай. Конечно, конечно. Петр! Петр!
Анна. Нет, нет. Не теперь. Позже. Но, судя по тому, что я наскоро успела посмотреть сегодня утром, самое правильное и выгодное было бы закрыть молочный завод.
Николай. Мой новый завод? Но он только что…
Анна. Я знаю, вы истратили много денег на постройки. Но думаю, их выгодней будет использовать для хранения пшеницы, овса, сена. Вам все равно не хватает складских помещений.
Николай. Вы правы.
Анна. И последнее… надо прогнать приказчика… как там его зовут? Адам.
Николай. Уволить Адама? О, Анна, вот это я вряд ли…
Анна. В лучшем случае он малосведущий человек. Но я подозреваю, что он еще и нечист на руку. Вот согласно этим записям, в прошлом году родилось пятьдесят жеребцов, а сегодня утром на выгоне я насчитала всего лишь двенадцать годовалых.
Николай. Этому есть объяснение. По всей вероятности, прошлой зимой в загоне гостили волки и…
Анна. Это его сказки. Я говорила с Прокофьичем. По его словам, в округе уже двадцать лет нет волков. Вести имение без знающего и честного приказчика невозможно.
Петр. Вы звали, барин?
Николай. Да, Петр.
Петр. Вы кричали меня.
Николай. Неужели?
Петр. А то нет, барин. Я слышал.
Николай. Это точно — я кричал тебя. И точно, ты делал вид, будто не слышишь меня.
Петр. Вы напраслину говорите, барин. Со всем к вам почтением, но это напраслина, барин.
Николай. Извини, Петр. У тебя превосходный слух.
Петр. Я носил дрова в кухню. Как услышал вас, побросал все.
Николай. Пусть будет так, Петр. Но теперь ты мне не нужен. Убери все со стола. Ты знаешь, куда это положить.
Петр. Уж будьте уверены. Петр не подведет, закроет любую брешь. (
Николай. Закроет любую брешь! Не знаю, откуда он берет эти выражения. Ладно. Мы отлично поработали утром. Еще раз спасибо.
Анна. Надеюсь, это поможет вам.
Николай. Мне в самом деле совестно, что я… плохой хозяин. Не хочу оправдывать себя, но все хозяйство свалилось на мои плечи в год, когда я окончил университет. Мне было столько же лет, сколько сейчас Аркадию. О земле не знал ровным счетом ничего. Вот так. Ваши советы бесценны. Верьте мне.
Анна. Думаю, я мало что прояснила в его мыслях.
Базаров. Я хочу напомнить вам наш разговор в прошлую среду в вашем доме.
Анна. В прошлую среду?
Базаров. Перед ужином. Мы сидели в зимнем саду. Кто-то вдалеке играл на гитаре. Между нами лежал Катин щенок, и на кафельном полу остался след от его влажного носа. Вы попросили вытереть ему нос моим платком, и я ото всей души рассмеялся, было в самом деле очень, очень смешно… в тот момент.
Анна. Не знаю почему, но она меня ужасно раздражает.
Базаров. На вас было светло-голубое платье с белым воротничком и белыми кружевными манжетами. Так вот, Катя и Аркадий вошли в тот самый момент, когда я собирался объяснить смысл моих слов, произнесенных чуть раньше, сказав о том, что, по всей видимости, мы с вами поступаем так, словно разговариваем друг с другом, находясь на разных сторонах огромной пропасти, которая разделяет нас, а мы даже не знаем, почему эта пропасть существует, и существует ли она на самом деле; но поскольку нам кажется, что пропасть существует, мы соблюдаем по отношению друг к другу условности, уместные в случае, если два человека только что встретились. Может, для вас все эти слова не имеют никакого смысла. Вы, поди, и не помните ничего из того, что я сказал.
Анна. Нет, почему же, помню.
Базаров. Правда?
Анна. Какие-то обрывки… фрагменты… помню скорее ваше напряженное состояние, чем то, что вы сказали.
Базаров. Для меня это был разговор огромной важности, и я хотел бы вкратце изложить то, что намеревался сказать, и сказал бы тогда, если бы Катя и Аркадий не помешали нам… мне…
Анна. Катя и Аркадий, пожалуй, долго купаются.
Базаров. Мы говорили об отношениях. Мы говорили о счастье. Вы сказали, что для вас счастье всегда где-то рядом, но не хватает одного шага, чтобы дотянуться до него, однако верите, что в один прекрасный день вы его схватите.
Вы сказали, что у нас с вами много общего, что вы тоже были бедны и честолюбивы.
Вы спросили меня, что будет со мной дальше. Я сказал, что, в конечном итоге, вероятно, стану сельским врачом где-нибудь в глуши, а вы сказали что я сам в это нисколько не верю, но что-то мне мешает сказать вам то, что я в самом деле об этом думаю.
Вы сказали, что, несомненно, способны открыто и откровенно говорить то, о чем думаете. Я же сказал, что на это не способен. Вы спросили, почему. Я ответил, что мне всегда трудно бывает выразить то, что я чувствую, но что в вашем присутствии… в вашем присутствии это еще более затруднительно.
И вот тут-то и возникла мысль о пропасти. И как эта пропасть мешает нам… ну, скажем, мешает мне. Потому что как раз в тот момент, когда появились Катя с Аркадием, я хотел сказать, что эта пропасть мешает мне сказать то, что я хочу сказать уже много недель, то, что хотел сказать с того самого момента, когда впервые увидел вас, тогда в мае, когда вернулся из Петербурга — сказать, что без ума от вас, Анна Сергеевна, что безумно, страстно, безрассудно, как сумасшедший, люблю вас.
Анна. Ах, Евгений, Евгений…
Базаров. Да, люблю, люблю. Вы знаете, что люблю. Я не могу есть. Не могу спать. Вы завладели мной. Одурманили меня. Позвольте мне поцеловать вас, Анна. Пожалуйста. Пожалуйста, позвольте мне поцеловать вас.
Анна. Евгений! Прошу вас! О, боже мой! Зачем вы?
Базаров. Да… да… да.
Анна. Нет, все это ни к чему. Вы неверно все поняли. Вы все неверно истолковали.
Базаров. Нет, я не ошибся, Анна. И вы хотели, чтобы я вас поцеловал. Признайтесь, что хотели.
Анна. Нет, ошиблись, Евгений. Да, да, ошиблись. Все, все неверно истолковали. О, боже мой… (
Базаров. Анна!.. Анна, пожалуйста!..
Аркадий
Катя
Аркадий
Катя
Аркадий
Катя
Аркадий
Катя. Евгений?
Аркадий. Это вам так даром не пройдет — вот посмотрите!
Катя. Я спрятала его в беседке,
Аркадий. Я вас предупреждаю, барышня. Вы сделали меня калекой — вот чего вы добились.
Катя
Аркадий. Ну, хватит, Катя! Где он? Я все ноги поранил этими колючками!
Катя
Аркадий. Обманула меня! Запутала! Ну подождите, мадам! Я сверну вам шею! Катя! Катя! Подождите же! Подождите!
Фенечка. Евгений, что-нибудь случилось? (
Базаров. А? Что такое? Фенечка. Вам нехорошо? Что случилось?
Базаров. Фенечка! Это вы! Как вы? Рад вас видеть — очень, очень рад вас видеть! Нет, нет, все в порядке, все в порядке, Фенечка. Поверьте… действительно так… честно. Все кончено, и все еще жив. В самом деле, мне очень хорошо. А вы как? Я вас так давно не видел и очень соскучился. Где вы прячетесь?
Фенечка. Это вы прячетесь — у себя наверху со своими книгами.
Базаров. Сядьте рядом. Поговорите со мной.
Фенечка. О чем?
Базаров. Не имеет значения. О пропастях, отношениях, счастье… о вашем исцеляющем действии на этот дом… об этих идиллических розах. Очень красивые розы.
Фенечка. Они уже отошли. Но Николай любит, чтобы были цветы на обеденном столе.
Базаров. Николай — блаженный. Надо же, употребил не свое слово — блаженный. Месяцев шесть назад не увидел бы в нем никакого смысла. А смысл оказывается есть — слово описывает состояние того… любого, к кому прекрасная Фенечка обратит свой взгляд и улыбку. Да, я скучал по вам. Говорить друг с другом нам не доводится — наверно, впервые мы видимся один на один — но я всегда чувствую ваше присутствие в доме, даже когда вас там нет. Потому что вы — источник добродетели. Вот еще одно непривычное для меня слово. Но и оно вдруг приобрело смысл. Вы учите меня новому языку, Фенечка!
Фенечка. Ах, оставьте вы эти речи, Евгений. Я и слова не понимаю из того, что вы говорите.
Базаров. Вы счастливы, Фенечка? Надеюсь, что да. Ведь так?
Фенечка. Я не думаю о таких вещах.
Базаров. Значит, счастливы.
Фенечка. Я молода. Здорова. У меня есть Митя.
Базаров. И Николай.
Фенечка. Николай — добрый человек.
Базаров. Добрый. Вы его любите?
Фенечка. Помните, вы мне дали капельки для Мити? Три дня назад… помните?., у него была рвота… вы думали, он что-то съел. Так знаете, они сотворили чудо. Через два часа как рукой сняло.
Базаров. Очень рад. По-настоящему надо лекарям платить.
Фенечка. Платить?..
Базаров. Врачам положено платить. Лекаря, вы знаете, люди корыстные.
Фенечка. Вы правы, Евгений. Простите. Сегодня же надо будет у Николая Петровича спросить и…
Базаров. Да вы думаете мне деньги нужны, Фенечка? Нет, деньги мне ваши не нужны. Не о деньгах речь. Мне нужно что-нибудь особенное…
Фенечка. Что же?
Базаров. Что? Угадайте.
Фенечка. Что я за отгадчица!
Базаров. Ну, ладно, скажу сам, что я хочу получить. Мне нужно… одну из этих роз.
Фенечка. Какую вам, красную или белую?
Базаров. Красную. И не слишком большую, Фенечка… Федосья.
Фенечка. Вот, Евгений Васильевич — небольшая красная роза.
Павел. Это так нигилисты платят за гостеприимство.
Фенечка
Базаров. Фенечка, ваши цветы… (
Павел. Каковы ваши взгляды на дуэль, господин Базаров?
Базаров. У меня нет никаких «взглядов» на дуэль.
Павел. Вы бы согласились принять ее как один из способов уладить спор?
Базаров. Думаю, это один из способов убить или быть убитым.
Павел. Но вы бы не позволили оскорбить себя, не потребовав удовлетворения?
Базаров. Не знаю. Может быть. Пожалуй.
Павел. Отлично.
Базаров. Не понимаю, о чем речь.
Павел. Я решился драться с вами.
Базаров. На дуэли? Вы хотите со мной драться на дуэли?
Павел. Завтра в шесть утра.
Базаров. Вы шутите!
Павел. За березовой рощей.
Базаров. Но с какой стати… вы хотите драться со мной?
Павел. Будет достаточно, если вы узнаете, что я презираю вас… я просто ненавижу вас.
Базаров. Но это не причина, чтобы
Павел. Могу предоставить более непосредственную причину, если вам будет угодно.
Базаров. Вы это действительно серьезно! Боже мой, он это действительно серьезно!
Павел. Будем стреляться на расстоянии десяти шагов.
Базаров. Я не умею стрелять.
Павел. Каждый джентльмен умеет стрелять.
Базаров. У меня нет пистолета.
Павел. В таком случае предлагаю вам мои.
Базаров. Я не играю в эти игры, Павел Петрович…
Павел. Обойдемся без секундантов. Я попрошу Петра быть свидетелем.
Базаров. Зачем вы затеваете все это? Что за смысл?..
Павел. Не надо никого больше ввязывать в это дело. Итак, завтра утром в шесть.
Базаров. Боже всемогущий! Иисусе, что за…
Павел. За березовой рощей. Я буду там.
Николай. А, Павел. Пойдем вместе и поговорим с…
Базаров. Тут что-то другое есть! Ну, конечно же! Ясно как день! Вы ревнуете, Павел Петрович! Ревнуете, потому что влюблены в Фенечку! О боже!
Следующее утро. Дуняша собирает посуду со стола рядом с беседкой. Она только что перестала плакать — лицо красное, и она еще немножко всхлипывает. Из гостиной выходит Прокофьич с чемоданом и ставит его в глубине сцены слева. Увидев чемодан, Дуняша снова начинает рыдать.
Прокофьич. Пошевеливайся, Дуняша. Не возиться же с парой тарелок все утро.
Дуняша
Прокофьич. Я с тобой говорю, сударыня.
Дуняша
Прокофьич. Гостевая свободна… наконец. Смени простыни, наволочки и хорошенько подмети.
Дуняша. Может, позволите мне сначала закончить эту работу, господин Прокофьич?
Прокофьич. Ну-ну, не подлизывайся, барышня. Потом вынесешь матрацы и коврики, пусть проветрятся на солнышке денек. Неплохо их даже окурить бы.
Петр. Посмотри, Дуняша, посмотри… посмотри… дрожат и все тут, посмотри. И все тело словно дрожит. Дай-ка руку… вот приставь сюда
Дуняша. Ты уйдешь с дороги?
Петр. Да что ты, в самом деле?
Дуняша. Мешаешь мне, Петр.
Петр (
Дуняша. Ты уже говорил.
Петр. А случилось вот как…
Дуняша. И слышать ничего не хочу об этом.
Петр. Евгений был там, и я был там, и портновский манекен был там… (
Прокофьич
Петр …Я подумал, боже, подумал, все… снес он мою голову…
Дуняша. Тебя зовут, Петр.
Петр …потому что упал я на землю и ничего не слышал, и ничего не видел, и ничего не чувствовал. А потом дым рассеялся, и у сломанной березы вижу, лежит…
Прокофьич. Ты что, в гости пришел, ипрень?
Петр. Что такое, Прокофьич? У меня, наверно, лопнули барабанные перепонки.
Прокофьич (
Петр. Чего кричать-то!
Прокофьич. Не примешься тотчас за работу, голову размозжу. Запряги тарантас и подай к заднему крыльцу. Быстро!
Хватит. Оставь, как есть. Много суетишься. Пойди и прибери гостевую.
Дуняша. Я думаю уйти отсюда, Прокофьич.
Прокофьич (
Дуняша. Если и уйду, то не потому что вам так угодно, а просто потому, что хочу…
Аркадий. Осторожно, дядюшка, осторожно.
Николай. Осторожно, ступеньки.
Аркадий. Не так быстро. Спешить некуда.
Николай
Аркадий. Принеси подушку, Дуняша. Даже две.
Николай. Дай мне эту палку и обопрись о мою руку.
Аркадий
Николай. Поверни. Он не любит прямое солнце. Превосходно. Принеси что-нибудь положить под ноги.
Павел
Спасибо, Аркадий. Теперь удобней, правда?
Аркадий. Может, принести стульчик пониже?
Николай. Мне кажется, так хорошо.
Аркадий. Он ведь потерял много крови. Николай. Главное, чтобы пальцами можно было свободно…
Павел
Николай. Павел, ты испытал шок…
Павел. Я прекрасно себя чувствую, и мне все удобно, большое спасибо, и я был бы вам очень признателен, если бы вы оставили меня в покое теперь. В зимнем саду на диване лежит книга в зеленом переплете. Будь любезен, Аркадий, принеси ее мне.
Я должен принести тебе свои извинения, Николай. Очень сожалею, что стал причиной этого… огорчения. Прошу прощения. Не буду больше об этом.
Николай. Почему ты с ним дрался на дуэли, Павел?
Павел. В этом виноват лишь я один.
Николай. Но что за причина?
Павел. У нас вышел политический спор.
Николай. По поводу чего?
Павел. Я не хочу далее обсуждать это.
Николай. Я бы хотел, Павел, чтобы ты мне сказал точно, в чем состояла суть вашего спора.
Аркадий. «Замки Атлин и Данбейн» — эта?
Павел. Действие происходит в Шотландии. Прелестная миссис Анна Уорд Радклиф. Она очаровательна — ничего не понимает.
Аркадий. Я хотел бы кое-что сказать. Официально. В присутствии отца.
Павел. О боже — манифест.
Аркадий. Поскольку я привез Базарова в этот дом, я чувствую себя частично ответственным за то, что случилось сегодня утром… я знаю, что вообще-то мне не следовало его привозить сюда, но поскольку…
Николай. Чепуха, Аркадий. Это твой дом.
Аркадий. Я пытаюсь быть разумным и справедливым. Наша дружба была очень важна для меня. Она и теперь не менее важна. Поэтому я хочу быть справедливым по отношению к этой дружбе и вместе с тем не хочу, чтобы кого-либо осуждали поспешно или опрометчиво. Итак, я хотел бы попросить тебя, дядюшка, сказать мне точно, пожалуйста, точно, что вызвало…
Павел. Точно… точно… точно! Какая страсть к точности! Ну, ладно. Давайте покончим с этим делом. Но прежде вы оба дайте мне обещание, что сказанное мною сейчас не будет передано кому-либо. Я могу быть уверенным?
Аркадий. Конечно, можешь быть уверенным.
Павел. Так вот. Заспорили мы с господином Базаровым по поводу английских политиков. Точнее о Роберте Пиле и его происхождении. Я сказал, что отец Пиля был богатым землевладельцем. Базаров утверждал, что он был фабрикантом. Я теперь уже посмотрел в своих книгах. Я ошибался. Прав был Базаров. Разумеется, предмет спора был пустяковый. Но слово за слово, как говорят. Оба вспылили. Я потерял самообладание и вызвал его на дуэль. Он был удивлен… естественно. И приехал на место сегодня утром, чтобы лишь пощадить мою глупую гордость. В общем, он вел себя превосходно. Пистолет у него выстрелил случайно. Мой выстрел был в воздух. Я проникся некоторым уважением к господину Базарову. До некоторой степени.
Аркадий. Он невзлюбил Базарова с самого начала. Теперь полагает, у него есть причина ненавидеть его.
Павел. Какова преданность. Жизнь для него должно быть вполне ясная штука.
Петр. Тарантас стоит во дворе, барин.
Николай. Спасибо, Петр. Ах да, Петр, моя соломенная шляпа в прихожей. Принеси ее, пожалуйста… Петр! Петр! Боже, вы видели? Он не обратил никакого внимания! Наглый щенок не обратил на меня никакого внимания! Нет, дорогой, с тобой придется расстаться. Я не потерплю, чтобы в моем собственном доме меня оскорблял слуга или еще кто-нибудь.
Павел. Я думаю, он не слышал тебя, Николай.
Николай
Павел. Бог ты мой! Что это с ним?
Аркадий. Он тоже не испытывал особо теплых чувств к Базарову.
Павел. Может быть.
Аркадий. Я знаю, что Базаров очень хорошо к нему относится, но не умеет открыто показывать свои чувства.
Павел. Что он собирается делать?
Аркадий. Собирался ехать в Петербург заниматься. Но сегодня утром, когда складывал свои вещи, вдруг пришло известие, что в его округе эпидемия тифа. Поэтому вначале поедет туда помочь отцу.
Павел. А-а! Достойное решение. Я тоже думаю уехать.
Аркадий. Как уехать?
Павел. Уехать. Насовсем.
Аркадий. Куда?
Павел. В Германию, Францию, Англию. Может быть, в Шотландию! Не купить ли мне замок Данбейн?
Аркадий. Ты что же, хочешь от нас уехать навсегда?
Павел. Посмотрим. Но раньше окончания жатвы не уеду. Сено, вон, без моей помощи не сумели убрать. А, господин Базаров, я слышал, вы едете домой.
Базаров. Как рука?
Павел. Спасибо, все в порядке. Вы хорошо перевязали.
Базаров. Снимите повязку через три дня, дайте ране возможность подышать.
Павел
Базаров. Я не говорю по-французски.
Павел. Монтень. Это значит: не жалейте человека, который…
Базаров
Аркадий. У меня есть план, Базаров. Я приеду в Петербург на Рождество, в нашу старую квартиру и мы будем…
Базаров. Ни к чему это, Аркадий. К Рождеству вы уже с Катей поженитесь.
Аркадий. Поженимся? Я — жениться? Ради бога, что ты, мы, нигилисты, не верим в…
Базаров. И я рад за тебя. Она возьмет тебя в руки, а тебя надо взять в руки. Ты по своей природе нуждаешься в дополнении. Естественные элементы, восполняющие недостаточность, создают сбалансированное и стабильное целое.
Аркадий. Перестань, Базаров! Хватит делать из меня персону! Я, как и был, твой приятель, повар и судомойка. Знаешь, что мы сделаем — устроим большую вечеринку. Сразу после того, как ты сдашь экзамены… В середине сентября. Я приеду в Петербург. Купим бочонок пива. Соберем всех из нашего старого кружка и…
Базаров. Нет, обманываться нечего: нам вместе не быть, Аркадий. Мы оба это знаем. Сейчас мы прощаемся навсегда. И ты сам это чувствуешь… ты поступил умно: для нашей горькой, терпкой, бобыльной жизни ты не создан.
Аркадий. Какого черта ты говоришь про «нашу» жизнь и исключаешь меня? Забыл, что я тоже нигилист?
Базаров. Был, когда был студентом. Но душа твоя никогда не расставалась с дворянством, общественными благопристойностями и принятыми внешними приличиями. Не отрицаю, у тебя есть смелость и молодой задор. Но дальше благородного смирения или благородного кипения идти ты не способен. Да, тебя волнуют «злободневные проблемы», но ты полагаешь, их можно решить в ходе разумных, благопристойных споров. Ну, а если не получится, в запасе есть благопристойная дуэль. Увы, так нельзя добиться реальных перемен, радикальных перемен, Аркадий. Мир не переделаешь дискуссиями и мнимыми поединками в предрассветном тумане… Как ты сам сказал давным-давно своему дяде, мы уже миновали стадию социального анализа. Мы вступили в эру военных действий — и царапаемся, делаем больно, кусаемся, бьем, режем, ставим синяки, плюемся. К таким непристойностям ты не готов. Когда дело дойдет до крайностей, ты ограничишься благовоспитанным негодованием и благовоспитанной покорностью. Твое воспитание обеспечило тебе такой выход. А мое — нет. Я намерен идти до последнего и пойти на крайности, какими бы они ни были, — подлыми, дикими, благородными или бесстыдными.
Аркадий. Понятно.
Базаров. Если сказать прямо, Аркадий, ты не дорос до нас.
Аркадий. Не дикость ли и бесстыдство, что так прочно сидят в тебе, отпугнули Анну Сергеевну? Напрасно я сказал это. Прости меня, Базаров.
Базаров. Не нужно просить прощения, я, действительно, возможно, отпугнул Анну Сергеевну. Но если это так, как случилось, то я нисколько не жалею об этом. Маленькие империи меня не привлекают. Мои прицелы настроены на более обширные пространства. Мы хорошо провели год вместе, Аркадий. Спасибо тебе за это.
Аркадий. Базаров, мне кажется, нам все-таки следует…
Фенечка. Ну, вы совсем готовы.
Базаров. Да.
Фенечка. Кто-то сказал об эпидемии тифа?
Базаров. Это мой отец. Он любит все драматизировать. Может, это только уловка, чтобы заманить меня домой.
Фенечка. И все же не надо зря рисковать, доктор. Я сделала вам бутерброды на дорогу. Знаю, вы любите холодную баранину.
Базаров. Большое спасибо.
Аркадий. Кто везет тебя?
Базаров. Прокофьич. Он сам вызвался.
Фенечка. Вам оказана честь. Меня он не возит.
Базаров. Он хочет знать наверняка, что отделался от меня навсегда. (
Аркадий. Да.
Фенечка. Он сказал, что он предпочитает играть фортепианные дуэты с Катей, чем один на виолончели.
Аркадий. Мне кажется, ему очень нравятся дуэты.
Фенечка. Он говорит, Катя играет так же хорошо, как ваша матушка.
Аркадий. Он так сказал?
Дуняша
Фенечка. Что?
Что такое? (
Аркадий. Дуняша вдруг сникла.
Базаров
Фенечка. У нее сильный насморк. Вот бутылка молока на дорогу. Она говорит вам «до свидания».
Базаров. Передайте ей «спасибо». Хорошо?
Фенечка. Передам.
Базаров. Ей все время казалось, что я недостаточно усердно сижу за книгами, носила все время чай мне.
Аркадий. Он говорит, что тоже уедет. Дядюшка. Во Францию, Германию. Может, в Шотландию!
Фенечка. На отдых?
Аркадий. Навсегда, говорит.
Базаров. Дом опустеет.
Фенечка. Он это что, серьезно?
Аркадий. Думаю, что да.
Фенечка. Когда уезжает?
Аркадий. Когда начнется жатва. Хочет принять участие в косьбе.
Фенечка. Павел?!
Аркадий. Да!
Фенечка. Шутите!
Аркадий. Нет. Ну, конечно, шучу.
Фенечка. Павел косит! Вы можете себе это представить? Ш-ш-ш…
Павел. Что, красавица Катя и Анна ужинают с нами сегодня?
Аркадий. Замечательно! (
Павел. Я что-нибудь не так понял?
Фенечка. Завтра вечером.
Аркадий. Мне тоже казалось, что в воскресенье.
Павел
Фенечка. Приедут сразу после службы. Так условились.
Павел (
Фенечка. Завтра вечером.
Павел. Понятно.
Базаров. Пожалуй, пора позвать Прокофьича.
Аркадий
Павел. Щенка? Какого щенка?
Аркадий. Для щенка от борзой, которого мы подарили ей в начале лета! И назовет она его Павлом!
Павел. Это чтобы меня не забыли, наверно?
Николай. Ну, готовы к отъезду? А, Евгений? Хорошо. Великолепно. Вас ведь отвезет Петр? Хорошо. Отлично.
Аркадий. Его отвезет Прокофьич, папаша.
Николай. Прокофьич?
Базаров. Я еду не в Петербург. Я еду домой.
Николай. Хорошо. Хорошо. Даже отлично. Родители наверняка обрадуются. Как и мы рады были.
Базаров. Спасибо за ваше гостеприимство, Николай Петрович.
Николай. Мне было очень приятно. Нам всем было очень приятно. Нам всем будет недоставать вас, ведь так? Я буду скучать по нашим утренним прогулкам… иногда мы совершали их с вами. Павел будет скучать по… по этим… по этим оживленным политическим дискуссиям. А Аркадий будет скучать по студенческим дурачествам. И Фенечка… Фенеч- ка… Фенечке будет недоставать ваших блестящих медицинских советов. Ведь так? И…
Прокофьич
Николай. В чем дело, Прокофьич?
Прокофьич. Тарантас отбывает.
Николай. Мы знаем, Прокофьич. Спасибо.
Прокофьич. Я говорю об этом на случай, если кто еще хочет поехать в этом же тарантасе.
Николай. Ш-ш-ш! Он может услышать.
Аркадий. Он не мог заставить себя… даже взглянуть на нас.
Николай. Прямо беда…
Аркадий. На случай, если кто еще… если кто еще хочет поехать в этом же тарантасе.
Фенечка. Ну и…
Павел. Что… ну и?
Фенечка. Не могу сказать…
Николай. Ш-ш-ш!
Аркадий. Я знаю, что она хочет сказать…
Павел. Ну, говори же!
Фенечка. Ну, и наболтаются они вдоволь дорогой!
Николай. О боже… боже… боже!
Аркадий. И взгляд, устремленный в небеса.
Фенечка. Да. И выпрямленные плечи.
Николай. Бедный Прокофьич! Но мы же это любя! Ведь так, любя?
Аркадий. Тарантас отбывает. Ох, тяжело. Очень тяжело.
Базаров. Еще раз за все большое спасибо.
Николай. Приедете еще раз погостить у нас… может быть.
Базаров
Павел. Спасибо.
Базаров. Желаю вам счастья, Фенечка. Берегите себя.
Фенечка. И вы, Евгений.
Базаров. Аркадий.
Аркадий. И плевать мне на все, что ты сказал! В середине сентября! После экзаменов! Можешь не сомневаться! И не один, а два бочонка пива! (
Он идет, Прокофьич! Вот твой пассажир!
Николай
Аркадий
Павел
Базаров
Аркадий
Базаров
Аркадий
Базаров
Николай
Аркадий
Павел
Аркадий
Базаров
Аркадий
Базаров
Николай
Дуняша. Только поманил бы меня пальчиком… побежала б за ним как собачонка…
Фенечка. Боже, Дуняша…
Дуняша. Видит бог, это правда, Фенечка. Только поманил бы…
Фенечка. Ш-ш-ш! Знаю, Дуняша. Знаю. Знаю.
Ранний сентябрь. После полудня. Столовая в доме Базаровы Х.Василий стоит у обеденного стола, как всегда, собираясь закурить трубку. Аркадий сидит в конце стола, неподвижно смотря в пол. (Сидит он не там, где сидел в третьей картине первого акта.) Он едва осознает, что Василий говорит. Василий постоянно улыбается, как в первом акте, он даже более оживлен и энергичен. Но это холостая энергия, и вскоре становится ясно, что он даже забывает, о чем говорил, отсюда повторения в его речи. Он на грани срыва.
Василий. Да, да, это был незабываемый обед. Я помню каждую мелочь с предельной ясностью. Да, то было самое счастливое событие в этом доме. Мы же ждали вас так долго — годы, господи боже! И вот вы сидите в этой самой комнате, вокруг этого самого стола. Я сейчас могу сказать… я это осознавал и тогда… одно ваше присутствие согревало старую кровь.
И Тимофеич нам прислуживал. Так, Тимофеич?
Тимофеич. Она проснулась.
Василий. Ну?
Тимофеич. Все так же.
Василий. Что-нибудь сказала?
Тимофеич. Ни словечка.
Василий. Все еще в постели?
Тимофеич. В кабинете.
Василий. Что делает?
Тимофеич. Сидит.
Василий. На диване?
Тимофеич. В качалке. Вы причесали бы ее. (
Василий. Оставь это все здесь. И не отходи от нее. Хорошо?
Тимофеич. Съесть бы ей надо что-нибудь. Нельзя так. Заставьте ее поесть.
Василий
А! Молодец. Спасибо. Спасибо.
Тимофеич. При чем тут я? Вы сами ее туда спрятали.
Василий. Он был всегда для меня, как крепость. Не знаю, что бы я без него делал?
Аркадий. Как Арина Власьевна?
Василий. Она скоро выйдет к нам. Арина Власьевна… как это принято говорить… чувствует себя вполне удовлетворительно… сообразно обстоятельствам. Так мы говорили о том обеде? Незабываемое событие. Помните мальчика, который прислуживал нам в тот день?.. Молоденький такой? Босоногий? Федька? Должен вам сделать признание в отношении Федьки: Федька не служил у нас в доме. Мы его специально наняли для такого случая. Чтобы произвести на вас впечатление, дорогой друг. Чуть приукрасить происхождение Евгения.
Аркадий. Я возвратился очень поздно из Петербурга. Отец меня поджидал. «У меня для тебя ужасная новость, сын. Не могу даже сказать, как ужасна она». «Базаров», — сказал я. «Да, — сказал он. — Базаров».
Василий. К концу первой недели больных и умирающих было так много, что мы решили действовать порознь: он взял на себя весь город и северные и западные окрестности. Я взял южные и восточные. Часто он даже не ночевал дома. А когда эпидемия распространилась на соседние области, то мы днями его не видели. «Ради этих несчастных крестьян», — говорил он мне. «Всё ради этих несчастных крестьян, будь они неладны!» А потом я пришел той ночью… была пятница… Я так говорю, моя ласковая? В щелке под дверью его комнаты виден был свет. Я прошел мимо на цыпочках, и он окликнул меня. Сидел он в кровати, опершись на подушку. Стоя за его головой, я обратил внимание, как блестели его глаза. И он сказал своим обычно ироничным тоном: «Отец, — сказал он, — я тебе делаю подарок — даю больший простор для практики. Отдаю тебе весь город с северными и южными окрестностями». «Что это значит?», — спросил я. (
Аркадий. Простите меня, я не должен так…
Василий. Сделать мы ничего не могли. Мать заварила липового чаю и пыталась его кормить с ложечки борщом. Но он был настолько слаб, что не мог даже глотать. А на следующее утро… было воскресенье… я так говорю, моя ласковая?., да, так… было воскресенье… он открыл глаза и сказал: «Сделай одну милость для меня, отец. Пошли нарочного к Анне Сергеевне Одинцовой, пусть скажет, что Евгений Васильевич Базаров умирает».
Аркадий. Катя сказала только, что приезжал посыльный и что через пять минут Анна Сергеевна уже умчалась.
Василий. В тот же вечер серая карета с красными колесами и четверкой лошадей подкатила к нашим дверям — лакей в темно-зеленой ливрее открыл дверцу кареты, и оттуда вышла эта госпожа в черной вуали и черной накидке. Отрекомендовалась Анной Сергеевной Одинцовой и попросила провести ее к сыну. Я возражал. Сказал, что это слишком опасно. Но она решительно настояла. Ну, я привел ее к нему. Оставил их одних. Пробыла она у него полчаса. Он был слишком слаб, чтобы разговаривать. Она сидела подле него и держала его руку.
Аркадий. С тех пор ее больше никто не видел. Она отсюда не вернулась домой. Отослала карету, а сама уехала в Москву. Видимо, хочет какое-то время побыть одна.
Василий. Тем же вечером он скончался. Мать послала за отцом Алексеем. К тому времени он был уже мертв, но отец Алексей все же совершил все положенные последние обряды.
Аркадий. Мой отец не знал, что делать. Я был в Петербурге, покупал новую молотильную машину, это все, что отец знал обо мне. Но где я остановился… как связаться со мной… он просто с ума сходил. В конце концов, послал Петра искать меня — вот так ходить по улицам и искать меня. А я все это время был в нашей старой квартире. Ему это и в голову не пришло.
Василий. Мы пытались известить кое-каких друзей. Тимофеич сделал все возможное. И решили сократить обряд бдения, принимая во внимание характер болезни, да и его мать была немножко…
Аркадий. Он был лучшим другом из всех, что были у меня.
Василий
Аркадий. Он был мой единственный настоящий друг.
Василий. О чем это?
Аркадий (с
Василий
Аркадий. Он думал, что я мало на что способен. Но верьте мне, что я могу. Могу, как никогда, потому что я это делаю ради него!
Василий. Время от времени он приходил в сознание. Один раз открыл глаза и сказал: «Я не буду утратой для России. Сапожник был бы утратой для России. Мясник был бы утратой. Портной был бы утратой. Я — не утрата». Но ему в голову не пришло, что он будет утратой для матери и меня.
Аркадий. Если бы вы меня свели на кладбище, я хотел бы там дать ему торжественную клятву.
Василий. А, Арина! Ну, вот так-то лучше! Ты теперь действительно выглядишь хорошо, моя ласковая! Ты знаешь, что проспала почти три часа? А кто будет делать работу по дому, если моя жена лежит в постели и спит целый день? Скажи мне, кто, моя дорогая и прекрасная жена? Посмотри, кто здесь! Посмотри, кто к нам приехал!
Да! Это Аркадий, моя ласковая! Он самый! Аркадий Николаевич! Как только слух до него донесся, он сразу приехал. Он боялся, что уедет и не увидит тебя.
Аркадий. Все, что я могу сказать, Арина Власьевна…
Василий. Как ты видишь, мы справляемся со всем сами. Надо теперь подумать о том, чтобы ты съела что-нибудь. Что бы тебе предложить? Что бы тебя могло соблазнить? Я знаю! Арина Власьевна неравнодушна к черносмородинному чаю! Это то, что нужно!
Аркадий. Не могу простить себе, что меня здесь не было. Я был в отъезде, в Петербурге. Узнал обо всем только вчера поздно ночью.
Василий (
Аркадий. Если бы вы знали, как я подавлен. От этого удара мне никогда не оправиться.
Арина
Василий и Арина.
После ужина. Начало октября. Лужайка перед домом Кирсановых. Аркадий стоит у рояля и поет «До дна очами пей меня»[28], смотря в ноты и читая с листа слова. Катя аккомпанирует ему. Анна сидит одна в гостиной и слушает музыку. Павел стоит на веранде.
Павел (
Фенечка. Очень мило, Павел.
Княжна. Ей, парень! Иди сюда! Иди сюда! Иди сюда!
Петр. Чем могу быть полезен, Княжна?
Княжна. Что это за шум?
Петр. Этот шум, Княжна, это поет Аркадий и играет барышня Катя на рояле.
Княжна. Нет, я про шум! Этот отвратительный шум! Вот — слышите?
Петр. Прошу прощения. Это музыкант готовится к вечеринке, танцы в честь праздника урожая. В амбаре будет праздник.
Княжна. Музыкант? Какой музыкант?
Петр. Аккордеонист. Приехал из Орла.
Княжна. У моего брата Иосифа был первый аккордеон, который привезли в Россию. Отец мой развел костер во дворе и сжег эту поганую штуку в присутствии всей дворни. Затем хлестал Иосифа кнутом, пока тот не попросил публично у всех прощения… у всей семьи и прислуги. Так было покончено с этим поганым аккордеоном в нашем доме.
Петр. Надо думать.
Княжна. Иосиф целый месяц ходил в синяках. Расскажи своему дружку из Орла эту историю. Ха-ха! Высек его! Высек его! Высек его!
Петр. Обязательно расскажу, княжна.
Павел. Я купил этот сборник песен в Лондоне — ох, это было должно быть двадцать пять лет назад.
Фенечка. Кто это такой был?
Павел. Артур? Первый герцог Веллингтон. Хороший человек. Весело было. Много смеялись… Какое хорошее время суток, вот сейчас.
Фенечка. Замечательное!
Павел. И замечательное время года. Вы любите октябрь, Ольга?
Княжна. Я ненавижу всякий месяц — по разным причинам.
Павел. Это мое любимое время года. Осень. Я говорю сам себе — как замечательно, единственное время года, когда ты находишься в полной гармонии со всем, что окружает тебя.
Княжна. Мне кажется, вы сами себе говорите массу чепухи. И будьте осторожны… по вашей осанке… вас могут принять за аккордеониста.
Павел. Простите, что вы сказали?
Княжна. Мне вы кажетесь вылитым аккордеонистом — плечи у вас откинуты назад.
Павел
Фенечка. На аккордеониста.
Павел. Я?
Княжна. У них у всех плечи откинуты назад. Под тяжестью груза, который давит спереди. Ха-ха, гляди, вас еще могут по ошибке высечь.
Павел. Боже милостивый, в самом деле?
Фенечка. Не знаю. Правда, секут?
Павел. Похоже, что так.
Фенечка
Петр. Все, что пожелает барыня.
Павел. У Аркадия приятный голос. Это по материнской линии. У Марии был нежный голос.
Фенечка
Павел. «До дна очами пей меня».
Фенечка. Никогда не слышала, чтобы он раньше это пел.
Павел
Фенечка. Простите Павел — что это такое было?
Павел. Ничего. Так, бормочу про себя.
Фенечка. Это вы часто делаете в последнее время, я заметила. Не старческие ли уж привычки к вам начинают приходить? Здесь только бокалы для вина, Дуняша. Принесите еще для шампанского.
Дуняша. Что за новость, Фенечка! Всем новостям новость! Тетка померла в половина четвертого ночи. Хотите верьте, хотите нет!
Фенечка. Кто умер?
Дуняша. Тетка… старая тетка… ну, эта старая прохиндейка, что растила Адама!
Фенечка. Ох, мне жаль…
Дуняша. Он сможет продать ее дом. И двести рублей она ему оставила. А еще он хочет жениться, Фенечка.
Фенечка. На вас?
Дуняша. Боже, ну не на портновском же манекене! Или как?..
Фенечка. Дуняша, я…
Дуняша. Конечно, на мне. В пять утра старая корова еще не остыла, как он постучался в мою комнату: «Милочка, не сделаешь ли ты меня самым счастливым человеком во всей России?» Так и сказал. Ну, уточка поплыла, сказала я про себя. К покойнице вернулся только в девять. Боже, видели бы вы, как дергались у него усики! Знаете, как надо все устроить, Фенечка? Вы повремените еще пару месяцев — и мы будем венчаться вместе? Вот потеха будет! Двойная свадьба! Портновский манекен совсем рехнется!
Фенечка. Я не хочу, чтобы вы впредь так звали Павла Петровича.
Дуняша. Портновский-то манекен? Боже, так это между нами. Вы, да Петр, да…
Фенечка. Больше я слышать это не хочу.
Дуняша. Да вы?..
Фенечка. Понятно? Хорошо. О тетушке я сожалею. А Адаму раскаиваться не в чем: он был к ней более чем внимателен. Давайте мне эти салфетки, Петр. Спасибо. Как красиво ты расставила эти цветы, Дуняша. Я рада, что вы хотите выйти за него замуж. Он будет надежным мужем. Чего же еще не хватает? Бокалов для шампанского.
Нет, пожалуй, надо сделать наоборот, Петр, астры поставить на другую сторону. Как вам кажется?
Петр. Ваша правда, да и только. Астры, они же незаконнорожденные, всегда стоят слева. (
Фенечка. Пока больше ничего не надо.
Петр. А стульев хватает?
Фенечка. Кажется, хватает.
Петр. А табуреток?
Фенечка. Они не понадобятся.
Петр. Не скажите, табуретки очень эффективное средство для посадки большого числа гостей на открытом воздухе.
Фенечка. Много гостей у нас не будет, Петр.
Петр. И опять правда ваша, да и только. Может, еще вина?
Большое спасибо
Ты очень красивая
Не меняется
Невероятно, не так ли?
Пожалуйста
Павел произносит слово «принцип» на французский манер, «с» вместо «ц» и с ударением на последнем слоге.
Невероятно
Общественное благо
Не стоит читать
Три части
Парацельс (1493–1541) — немецкий врач и естествоиспытатель.
В травы, слова и камни
Новый человек
Конец сказки
Любовная болезнь
Колика, колики
Выдающийся, однако, вышедший из низов
Во-первых
Во-вторых
В-третьих
Тебя, Бога, хвалим
Не надо жалеть человека, который уже выздоравливает
Хорошо. Хорошо
Прощайте
Все оживает, играет, летит
Суета сует и всяческая суета
В смятенном состоянии, расстроена
В этой картине цитируют и поют песню «К Селии» на стихи Бен Джонсона (1572–1637) в переводе В. В. Лунина.