«Другая Галактика, другое время. Старая республика была легендарной республикой, более великой, чем само пространство и время. Нет необходимости говорить, где она находилась и как возникла. Важно только, что это была Республика.

Когда-то, под мудрым правительством Сената и под защитой рыцарей Джедая, Республика процветала и росла. Но, как это часто получается, когда богатство и могущество перерастают все мыслимые границы и принимают угрожающие размеры, появляются зловещие личности, чья жадность соразмерна этому богатству и могуществу.

Так случилось и с Республикой в период ее расцвета. Подобно самым большим деревьям, способным противостоять любым внешним воздействиям, Республика гнила изнутри, хотя опасность и не была видна снаружи.

При помощи и подстрекательстве нетерпеливо жаждущих власти личностей в Сенате и многочисленных торговых организаций тщеславный сенатор Палпатин организовал свое избрание на пост Президента Республики. Он обещал умиротворить недовольство среди народа и возродить былую славу Республики.

Почувствовав себя в безопасности на своем высоком посту, он провозгласил себя Императором, изолировав себя от народа. Вскоре он сам стал игрушкой в руках тех самых помощников и подхалимов, которых он назначил на высокие посты, и призывы народа к справедливости не доходили до него.

Уничтожив путем предательства рыцарей Джедая — защитников законности в Галактике, — императорские управляющие и бюрократы готовились установить режим террора среди принужденных к повиновению миров Галактики. Многие использовали силы Империи и имя терявшего поддержку Императора в целях удовлетворения своих личных амбиций. Но небольшое количество миров восстало против всё множившихся нарушений законности. Объявив себя противниками Нового порядка, они начали великое сражение за восстановление старой Республики.

С самого начала они уступали по численности мирам, находившимся в страхе перед Императором. В те первые черные дни, казалось, не вызывало сомнений то, что яркое пламя восстания затухнет до того, как оно сможет пролить свет Новой Правды на Галактику угнетенных и покоренных народов…»

Из Первой Саги.

Журнал Уиллиза

Огромный светящийся шар полыхал, как лучистый топаз среди космоса, — но это было не солнце. Планета долго дурачила людей. До тех пор, пока корабль не выходил на более низкую орбиту, исследователи не понимали, что перед ними мир двойной звезды, а не тройной.

Поначалу казалось, что на такой планете не может существовать ничто живое, тем более человеческие существа. Однако обе массивные звезды класса -1 и -2 вращались вокруг общего центра с особой периодичностью, а Татуин находился на достаточно большом расстоянии от них, и на нем был достаточно устойчивый, хотя и чрезмерно жаркий климат.

В основном этот мир был покрыт безводными равнинными пустынями. Его необычайно яркое, почти звездное сияние объяснялось отражением лучей обоих солнц богатыми кварцем песками. Тот же самый свет двух солнц теперь неожиданно сверкнул на тонкой металлической обшивке предмета, неудержимо падающего сквозь атмосферу планеты.

Странный курс космического корабля был проложен намеренно. Он был не результатом катастрофы, а наоборот, отчаянной попыткой избежать ее. Мощные энерголучи скользнули по его обшивке, словно многоцветный порыв уничтожения. Они были похожи на пучок распрямленных радуг, стремящихся зацепиться на металлическом корпусе.

Один из этих ищущих лучей сумел настичь проплывающий корабль, поразив его главный солнечный стабилизатор. Стабилизатор лопнул, и сверкающие драгоценным блеском осколки металла и пластика ушли в космос. Корабль содрогнулся.

К месту происшествия устремился источник боевых энерголучей — неуклюжий крейсер Империи. Его грузный конус сверкал, ощетинившись, словно кактус иглами, десятками тяжелых орудий. Когда крейсер приблизился, потоки энергии перестали изливаться из их жерл. В тех местах корпуса преследуемого корабля, куда попали смертоносные энерголучи, были видны вспышки взрывов и языки пламени. В ледяной пустыне космоса крейсер причалил к своей израненной добыче.

Еще один отдаленный взрыв потряс поврежденный корабль, но он не был отдаленным для Эрдва Дэдва и Эс Трипэо. Взрывная волна швыряла их по узкому коридору, как шестерни в старом редукторе.

Судя по внешнему виду, можно было подумать, что высокий человекообразный механизм Трипэо был командиром, а коротышка-робот на трех ногах-опорах — его подчиненным. Однако (хотя Трипэо мог презрительно фыркнуть в ответ на это предположение) в действительности они были равны во всем, кроме болтливости. В последнем Трипэо явно имел неоспоримое преимущество.

Еще один взрыв встряхнул коридор, опрокинув Трипэо. Его спутник, имевший приземистое цилиндрическое туловище на толстых членистых ногах и низко расположенный центр тяжести, был более устойчив и легче переносил подобные коллизии.

Эрдва взглянул на Трипэо, опирающегося о стену коридора. Единственный электронный глаз маленького робота озадаченно замигал, когда он увидел потрепанный корпус своего друга. Пыльный налет покрывал обычно ярко блестящую бронзовую отделку, на корпусе виднелось и несколько вмятин — результат встряски, полученной кораблем повстанцев, в котором они находились.

После последней атаки раздался глухой гулкий звук, заглушить который не мог даже самый сильный взрыв. Затем, без всякой видимой причины, гудение внезапно прекратилось и в опустевшем коридоре слышалось только сухое потрескивание замыкающихся реле и хлопки горящей изоляции. Взрывы снова начали терзать корабль, но теперь вдали от коридора.

Трипэо склонил свою человеческую голову набок. Его металлические уши напряженно вслушивались. Имитация формы человеческого тела вряд ли была необходима, но этот стройный робот был запрограммирован на полное слияние с окружающими его людьми. Это распространялось даже на его подражание человеческим жестам.

— Ты слышал это? — задал он риторический вопрос своему более терпеливому спутнику, имея в виду глухой пульсирующий звук. — Они перекрыли основной реактор и прекратили подачу топлива.

Его голос был похож на человеческий и полон неуверенности и тревоги. Металлическая ладонь с горечью поскребла темно-серое пятно на боку, где сломался, поцарапав бронзовую отделку, запор его корпуса. Трипэо был довольно капризным механизмом, и такие вещи беспокоили его.

— Это безумие, безумие!.. — Он медленно покачал головой. — На этот раз мы пропали, нас обязательно уничтожат…

Эрдва помедлил с ответом. Наклонив назад свой круглый корпус, вцепившись мощными ногами в пол, метрового роста робот был поглощен рассматриванием потолка над ними. Хотя у него не было головы, чтобы, подобно своему другу, установить ее в позицию прислушивающегося, поза Эрдва каким-то образом выражала именно это. Из его динамика раздалась серия гудящих и свистящих звуков. Самое чувствительное человеческое ухо не уловило бы в них никакого смысла, но для Трипэо они означали слова — ясные и чистые, как постоянный ток.

— Да, я думаю, они были вынуждены прекратить подачу топлива. Но что мы можем поделать. С поврежденным солнечным стабилизатором нам нельзя входить в атмосферу. Но я не могу поверить, что мы сдадимся просто так…

Неожиданно в коридоре появился отряд вооруженных людей из экипажа корабля. Их лица были усталыми, мундиры — помятыми. У них был вид людей, приготовившихся к смерти. Оружие все держали наготове.

Трипэо молча посмотрел им вслед, когда они скрылись за дальним поворотом коридора. Затем он повернулся к Эрдва. Маленький робот все еще не переменил своей прислушивающейся позы. Взгляд Трипэо тоже скользнул вверх, хотя он знал, что органы чувств Эрдва были совершеннее, чем у него.

— Что там, Эрдва?

В ответ прозвучала короткая серия гудков. Через мгновение уже не нужны были и чутко настроенные сенсоры. Еще секунду-другую в коридоре царила тишина склепа. Затем послышалось слабое царапание, словно под дверью скреблась кошка, доносившееся откуда-то сверху. Этот звук возникал от тяжелых шагов и передвижений громоздкого предмета по корпусу корабля.

Когда прозвучало еще несколько приглушенных взрывов, Трипэо пробормотал:

— Они прорвались где-то наверху. На этот раз командиру не спастись.

Повернувшись, он посмотрел на Эрдва сверху вниз.

— Я думаю, нам было бы лучше…

Его слова были заглушены пронзительным скрежетом рвущегося металла. Ослепительная голубая вспышка залила тот конец коридора, откуда только что прошел отряд повстанцев. Очевидно, кто-то, прикрывающий их отход, столкнулся с проникшим на борт противником.

Трипэо отвернул свое человеческое лицо с чувствительными фотоэлементами как раз вовремя, чтобы в них не попали просвистевшие по коридору осколки. В дальнем конце коридора потолок разорвала зияющая дыра и зеркальные блестящие предметы, похожие на большие металлические бусы, посыпались на пол, сразу же принимая боевые позы. Оба робота знали, что ни один механизм не мог двигаться с такой плавностью. Пришельцы были людьми в тяжелых защитных доспехах, а не роботами.

Один из них посмотрел прямо на Трипэо… нет, не только на него, панически подумал робот в страхе, но и мимо него. Человек поднял своими закованными в металл руками тяжелый излучатель — но было поздно. Луч концентрированного света упал на его голову, и клочья брони, кости и мозга разлетелись во все стороны.

Этот удар нанесла затаившаяся в противоположном конце коридора группа астронавтов. Половина вторгшихся немедленно повернулась и открыла ответный огонь вдоль коридора, целясь мимо двух роботов.

— Быстрее сюда! — скомандовал Трипэо, намереваясь скорее удрать от имперских солдат. Эрдва последовал за ним. Они успели сделать лишь несколько шагов, как увидели впереди повстанцев, ведущих огонь по другому концу коридора. Через секунду пространство коридора было заполнено дымом и трассами энерголучей.

Красные, зеленые и синие молнии рикошетировали от полированных стен и пола, высекая длинные шрамы на металлических поверхностях. Смертоносные энерголучи слепо шарили в клубах дыма и часто находили себе цели. Пронзительные крики раненых и умирающих людей — совершенно непохожие на звуки, издаваемые роботами, как подумал Трипэо — выделялись в грохоте боя.

Один из лучей ударил прямо под ногами роботов, другой в то же время распорол стену позади них, обнажив искрящуюся проводку и ряды трубок-изоляторов. Сила взрыва отбросила Трипэо на оголенные обрывки проводов, где ток превратил его в беспомощно дергающуюся куклу.

Странные ощущения появились в его электронных нервных окончаниях. Не причиняя боли, они создали хаос в его ощущениях. Как только он начинал шевелиться, пытаясь освободиться, его бил очередной разряд сгоревшей блок-схемы. Шум битвы не утихал, убийственные молнии энерголучей проносились мимо него со злорадным визгом.

Коридор стал заполняться дымом. Эрдва Дэдва суетился, пытаясь освободить своего друга. Маленький робот с флегматичным безразличием относился к мечущимся по коридору потокам энерголучей. Во всяком случае, он был настолько приземист, что большинство лучей проносилось над ним.

— Помогите! — завопил Трипэо, неожиданно испугавшись новых показаний своего внутреннего датчика. — Мне кажется… что-то плавится! Освободи мне правую ногу! — что-то случилось с тазовым серводвигателем… — тон его голоса, как обычно, резко изменился с умоляющего на обвиняющий. — Это все ты виноват! — сердито кричал он. — Какой я был дурак, если доверился логике толстокожего термоизолированного бродячего недомерка! Я не понимаю, почему ты настаивал, чтобы мы покинули отведенные нам места и отправились по этому дурацкому коридору. Да это сейчас не важно. Весь корабль, должно быть…

Эрдва Дэдва прервал его сердитым свистком и гуканьем, продолжая аккуратно обрезать и выдергивать запутанные высокочастотные кабели.

— Неужели? — усмехнулся Трипэо в ответ. — Тебе безразлично, ты, маленький…

Огромной силы взрыв потряс коридор, поглотив все окружающее.

р_ост — д_Ва метра. Двуногий. Летящая черная мантия и лицо, всегда скрытое респираторной маской из черного металла, причудливой и в то же время строго функциональной…

Черный Лорд Сита, словно материализовавшийся ужас, проходил по коридорам корабля повстанцев. Страх преследовал по пятам всех Черных Лордов. Ореол Зла, в особенности окружавший этого, был настолько ощутим, что даже закаленные имперские солдаты отступали назад и вполголоса о чем-то заговаривали между собой. Отважные и решительные члены экипажа корабля повстанцев прекратили сопротивление и разбежались в панике при виде черной брони, чернота которой не шла ни в какое сравнение с черными мыслями существа, скрытого под ней.

Одна цель, одно желание, одна навязчивая идея доминировала в этих мыслях. Она горела в мозгу Дарта Вейдера, шедшего по коридорам побежденного корабля. Дым начал рассеиваться, хотя звуки отдаленного сражения все еще были слышны. Битва закончилась только здесь, она переместилась дальше.

Когда Черный Лорд проходил мимо, только один из роботов мог двигаться. Но наконец Эс Трипэо освободился от последних опутывающих его кабелей. Где-то позади них раздались человеческие крики — они доносились оттуда, где неумолимые имперские солдаты уничтожали последние очаги сопротивления.

Трипэо огляделся по сторонам, но увидел только искореженную палубу. Голос его был полон тревоги:

— Эрдва Дэдва, где ты?

Дым почти рассеялся. Трипэо осмотрел коридор.

Эрдва Дэдва был здесь. Но он не смотрел на Трипэо. Маленький робот замер по стойке «смирно». Над ним склонилась — даже для электронных фотоэлементов было трудно видеть сквозь ядовитый дым — фигура человека. Он был молод и строен, и, как решил Трипэо, по непонятным нормам человеческой эстетики фигура его дышала спокойной красотой. Его маленькая рука, казалось, двигалась по передней панели Эрдва.

Трипэо направился к ним, но дым снова сгустился. И когда он достиг конца коридора, там стоял только дожидавшийся его Эрдва. Иногда у роботов случались электронные галлюцинации — но почему ему вдруг привиделся человек?

Он пожал плечами. Почему бы и нет, если принять во внимание все эти хаотические события последнего часа и изрядную дозу электроразрядов, которую он недавно получил. Нечего было удивляться тому, что вытворяли его замкнувшиеся накоротко внутренние цепи.

— Где ты был? — спросил Трипэо. — Прятался, да?

Он решил не упоминать о померещившемся ему человеке. Если это была галлюцинация, он не собирался доставлять Эрдва удовольствие узнать о том, как плохо отразились последние события на его логических цепях.

— Они возвратятся по этому пути, — продолжил он, кивком указывая на коридор и не давая маленькому роботу возможности ответить. — Возвратятся в поисках уцелевших людей. Что же нам теперь делать? Они не поверят ни одному слову роботов повстанцев, не поверят, что мы ничего важного не знаем… Нас отправят на рудники Касседа или разберут на запчасти для других, менее износившихся роботов. Это в том случае, если они не посчитают нас потенциально опасными и не уничтожат на месте. Если мы…

Но Эрдва уже повернулся и быстро засеменил по коридору.

— Подожди, куда ты? Ты что, не слушал меня?

Ворча ругательства на нескольких языках, некоторые из которых были чисто машинными, Трипэо плавно устремился за своим другом. Этот крошка Эрдва, подумал он про себя, может быть оскорбительно тупым, если захочет.

У старых поселенцев была поговорка, гласящая: «Скорее сожжешь глаза, глядя не мигая на пески плоскогорий Татуина, чем на его два солнца», настолько сильным было ослепляющее сияние этих бесконечных пустынь. Но, несмотря на их испепеляющий блеск, на равнинах, образовавшихся на месте давно высохших морей, могла существовать жизнь. И только одно делало ее возможной — круговорот воды.

Тем не менее для нужд человека на Татуине воды едва хватало. Атмосфера отдавала свою влагу весьма неохотно. Воду нужно было упрашивать спуститься с жестокого синего неба. Упрашивать, заставлять, стаскивать с неба вниз, на опаленную поверхность планеты.

Двое, занимающиеся этим, стояли на небольшой возвышенности посреди негостеприимной равнины. Один из них был прямой и металлический — изъеденный песчинками испаритель, прочно закрепившийся на песке и опирающийся на каменный фундамент. Второй рядом с ним был намного подвижнее, хотя солнце опалило его не меньше первого.

Лук Скайуокер был вдвое старше испарителя, которому исполнилось девять лет, но он был более уязвим. В данный момент он был недоволен строптивым клапаном терморегулятора. Время от времени он просто постукивал по нему, вместо того, чтобы воспользоваться необходимым для этого инструментом. Но это не помогало. Лук был уверен, что испаритель делал все, чтобы всосать в себя как можно больше песка, что смазка намеренно притягивала к себе частички песка своим ласковым и нежным поблескиванием. Он вытер пот со лба и на секунду разогнулся. Пока Лук осматривал механизм, легкий ветер трепал его взлохмаченные волосы и мешковатый комбинезон. «Нет смысла продолжать сердиться на испаритель, — сказал он себе, — это всего лишь механизм, неразумный и старый».

Пока Лук раздумывал над своими затруднениями, из-за испарителя показалась третья фигура, которая стала неумело ковыряться в поврежденном механизме. Только три пары рабочих рук робота модели «Тренуэлл» были в рабочем состоянии, да и те повидали на своем веку больше, чем туфли на ногах Лука… двигался робот неуверенными толчками.

Лук с досадой посмотрел на него, затем запрокинул голову и взглянул на небо. Не было ни единого признака облачности, и он знал, что ее и не будет, если не заставить работать этот испаритель. Он уже собирался попробовать еще раз, но тут в его поле зрения сверкнул короткий, но яркий луч света. Быстро достав микробинокль, он направил его на ту точку неба.

Он довольно долго смотрел в небо, жалея, что у него не телескоп, а всего лишь бинокль. В своих наблюдениях он забыл об испарителе, жаре и прочих треволнениях. Снова убрав в пояс микробинокль, Лук повернулся и бросился к своему лэндспидеру. Уже на полпути к машине он кое-что вспомнил и, обернувшись, крикнул:

— Быстрее!

Затем нетерпеливо добавил:

— Чего ты ждешь, заводи машину!

«Тренуэлл» направился к Луку, остановился и начал быстро крутиться вокруг своей оси. Из всех его щелей и сочленений шел дым. Лук прокричал еще какие-то распоряжения, затем в негодовании замолчал, сообразив, что одних только слов будет недостаточно, чтобы привести «Тренуэлла» в движение.

Еще секунду Лук посомневался, не оставить ли ему робота в покое, так как, сказал он себе, несколько из его основных узлов явно вышли из строя. Затем он прыгнул в лэндспидер, заставив машину на воздушной подушке (кстати, тоже недавно отремонтированную) наклониться на одну сторону, а затем восстановил равновесие, быстро усевшись за пульт управления. Слегка поднявшись над песком, легкий лэндспидер стал так же устойчив, как Судно в штормовом море. Лук завел мотор, взвизгнувший из-за нагрузки, и из-под лэндровера вырвался фонтан песка, когда Лук направил машину к далекому городу под названием Анкорхед.

За его спиной в безоблачное небо пустыни из горящего робота поднималось черное облако дыма. Когда Лук вернется, от робота уже ничего не останется. В огромных пустынях Татуина обитали существа, подбирающие как биогенный, так и металлический мусор.

Металлические и каменные громады сверкали белизной под ярким светом звезд-близнецов Тату-1 и Тату-2, так близко расположенные не столько для компании, сколько для совместной защиты. Они являлись связующим звеном для всей сельской общины Анкорхед.

Сейчас пыльные и неасфальтированные улицы города были тихи и пустынны. На треснутых карнизах каменных зданий лениво жужжали песочные мухи. Вдалеке лаяла собака — единственный признак обитаемости города. Потом появилась и начала переходить улицу одинокая старуха. Ее металлическая солнцезащитная накидка была туго обернута вокруг тела.

Что-то заставило ее взглянуть вверх, глаза ее прищурились, устало глядя вдаль. Вдруг раздался резкий звук, и блестящий прямоугольный предмет с грохотом пролетел вдалеке. Глаза старухи открылись, она глядела на опускающийся прямо на нее корабль, который не собирался менять своего курса. Ей пришлось упасть на четвереньки, чтобы увернуться от него.

Задыхаясь и сердито грозя кулаком вслед лэндспидеру, она прокричала сквозь шум:

— Неужели вы, парни, так никогда и не научитесь снижать скорость в городах!

Лук мог заметить ее, но никогда не услышал бы ее слов. Во всяком случае, его внимание было сосредоточено на другом, когда он подлетал к длинному низкому бетонному зданию станции. Какие-то кольца и прутья торчали из ее крыш и стен. Песчаные волны пустыни Татуина желтой пеной неутомимо разбивались о ее стену. Никто и не пытался противодействовать им. Это было бессмысленно. Если бы их убрали, на следующий день они появились бы снова.

Лук распахнул входную дверь и крикнул внутрь:

— Эй!

Юноша в потрепанной одежде механика, развалившись, сидел на стуле за неприбранным контрольным пультом станции. Солнцезащитная мазь не позволяла его коже загореть. Кожа девушки, сидящей у него на коленях, тоже была покрыта защитной мазью, и глазам открывались обширные участки защищенного таким образом тела. Даже следы от высохших капель пота ей шли.

— Привет! — снова крикнул Лук, получив на свой первый оклик только негромкий свист. Он помчался к ремонтной мастерской на другом конце станции, в то время как полусонный механик провел рукой по лицу и пробормотал:

— Мне показалось, что здесь что-то прогрохотало…

Девушка на его коленях чувственно потянулась,

натягивая поношенную одежду на наиболее привлекательные места своего тела. Ее гортанный голос прозвучал непринужденно.

— Ах, — сказала она. — Опять у Живчика один из приступов буйства.

Дик и Живчик подняли взгляды от контролируемой компьютером игры в пул, когда в помещение ворвался Лук. Они были одеты так же, как и Лук, хотя одежда сидела на них много лучше и была менее поношенной.

Все трое молодых людей резко отличались от высокого, сильного и красивого игрока, сидевшего за дальним краем стола. Начиная с аккуратно подстриженных волос и кончая ладно сидящим костюмом, он выделялся в помещении, как яркий мак в овсяном поле.

За их спинами раздавалось низкое жужжание — над поношенным оборудованием станции терпеливо корпел робот.

— А ну-ка, отгадайте, ребята… — взволнованно начал Лук. И тут он увидел человека в форме. Они одновременно узнали друг друга.

— Биггс!

Лицо человека в форме тронула полуулыбка.

— Привет, Лук!

И вот они уже горячо обнимали друг друга.

Наконец, Лук отступил немного, восхищаясь формой своего товарища.

— Я не знал, что ты вернулся. Когда ты прибыл?

Самоуверенность отвечавшего граничила с самодовольством, но не переходила этих границ.

— Я хотел удивить тебя, сорвиголова, — он кивнул на комнату. — Я подумал, что ты будешь вместе с этими двумя ночными трудягами. — Дик и Живчик улыбнулись. — Я, конечно, не ожидал застать тебя за работой, — он неожиданно засмеялся смехом, который многие считали неотразимым.

— Академия не слишком-то изменила тебя, — заметил Лук. — Но ты вернулся так быстро!

Лицо его стало озабоченным.

— Эй, что случилось? Ты что, не получил назначения?

Биггс ответил уклончиво, отводя взгляд в сторону.

— Конечно, я получил его. Только на прошлой неделе меня назначили на «Рэнд Эклиптик». Первый помощник Биггс Дарклойтер, к вашим услугам, — он полушутя, полусерьезно отсалютовал, затем снова улыбнулся своей неотразимой улыбкой. — Я только пришел проститься с вами, несчастными, прикованными к планете неумехами… — все они рассмеялись, но Лук вдруг вспомнил о том, что заставило его придти сюда в такой спешке.

— Чуть не забыл, — сказал он им, когда улеглись первые волнения. — Сейчас, прямо возле нашей планеты, идет бой. Пойдемте, посмотрим.

Остальные, казалось, были разочарованы.

— Это что, одна из твоих мифических битв, Лук? Не достаточно ли ты их напридумывал? Брось!

— Что бросить? Я не шучу. Это настоящий бой.

Словами и подталкиваниями он смог уговорить обитателей станции выйти на солнцепек. Но Кэми выглядела особенно негодующей.

— Хорошо бы это было чем-нибудь стоящим, — сказала она ему, прикрывая глаза рукой.

Лук уже вынул свой микробинокль и осмотрел небосклон. Через минуту он нашел нужную точку.

— Я же говорил вам, — произнес он торжественно. — Вот они!

Биггс подошел к нему сбоку и протянул руку к биноклю. Несколько изменив фокусное расстояние, он смог различить на темно-синем фоне две серебристые точки.

— Это не бой, сорвиголова, — сказал он, опуская бинокль и спокойно глядя на своего друга. — Они просто неподвижно висят там. Два корабля — это точно. Возможно, грузовой корабль берет груз с орбитальной баржи, так как у Татуина нет собственного орбитального ангара.

— Но перед этим они много стреляли — возразил Лук. Под отрезвляющей уверенностью его старших товарищей его энтузиазм быстро пошел на убыль.

Кэми выхватила бинокль у Биггса, слегка ударив прибором по опоре. Лук быстро забрал у нее бинокль и осмотрел, ища повреждения.

— Поосторожнее с этим!

— Не беспокойся, — усмехнулась девушка. Лук шагнул к ней, но остановился, так как рослый механик встал между ними и улыбнулся Луку предупреждающей улыбкой. Лук подумал и решил забыть об этом инциденте.

— Сколько раз тебе повторяли, Лук, — проговорил механик с видом человека, уставшего без конца повторять одно и то же. — Восстание произошло далеко отсюда. Сомневаюсь, чтобы Империя стала бороться за сохранение этой системы. Поверь мне, Татуин — это просто огромный кусок камня, причем совершенно бесполезный…

Люди начали возвращаться на станцию еще до того, как Лук смог что-нибудь возразить в ответ. Механик обнял Кэми, и они оба посмеивались над глупостью Лука. Даже Дик и Живчик о чем-то шептались друг с другом. Лук был уверен, что о нем.

Он последовал за ними, в последний раз оглянувшись на далекие искорки. Он был твердо уверен в одном — он видел вспышки света между двумя кораблями. И это не было отражением света солнц Татуина на металлической обшивке этих кораблей.

Полировка конференц-стола была так же бездушна и неуступчива, как и восемь имперских сенаторов и офицеров, которые сидели за ними. Имперские солдаты охраняли вход в помещение, холодно освещаемое немногочисленными светильниками на стене и столе. Один из сенаторов с пафосом держал речь. Он был похож на человека, который слишком быстро забрался слишком высоко, причем способом, который лучше было не изучать слишком пристально. Генерал Тагг действительно обладал кое-какими необычными талантами, но теперешнее высокое положение он занял не благодаря им. Другие, порочные, наклонности оказались более действенными.

Хотя его форма была идеально пригнана, а тело так же чисто, как и у всех, собравшихся в этом помещении, никто из присутствующих не хотел бы прикоснуться к нему. Он был словно покрыт какой-то отвратительной слизью, о которой можно было скорее догадаться, чем ощутить ее присутствие. Но, несмотря на это, многие уважали его. Или боялись.

— Я говорю вам, что на этот раз он зашел слишком далеко, — с чувством убеждал генерал. — Этот Лорд, навязанный нам по указке Императора, будет нашей погибелью. До тех пор пока Боевая станция не будет полностью введена в строй, мы будем уязвимы.

Некоторые из вас, кажется, все еще не понимают, как хорошо вооружен и организован Союз Повстанцев. Их корабли великолепны, пилоты лучше наших. И ими движет нечто более мощное, чем просто двигатели их кораблей: это их упорствующий реакционный фанатизм. Они опаснее, чем это представляется многим из вас!

Старший офицер со шрамом на лице, таким глубоким, что даже самые лучшие хирурги-косметологи не смогли полностью ликвидировать его, нервно поднялся с кресла.

— Опасны для нашего Звездного флота, генерал Тагг, но не для этой боевой Станции. — Взгляд его умных глаз переходил с одного сидящего на другого. — Я, кстати, считаю, что Лорд Вейдер знает, что делает. Восстание будет продолжаться до тех пор, пока у этих трусов есть убежище — место, где их пилоты могут отдохнуть, а их техника может быть отремонтирована.

Тагг возразил ему:

— Извините, но я не разделяю вашего мнения, Ромоди. Я думаю, создание этой Станции имеет больше причин в претензиях губернатора Таркина на личную власть и славу, чем в какой-либо оправданной военной стратегии. Повстанцы будут продолжать получать поддержку в Сенате до тех пор…

Его прервал звук откатившейся в сторону одностворчатой двери и лязг брони охранников, вставших по стойке «смирно». Все повернулись в ту сторону.

В комнату вошли два человека, настолько же не похожих друг на друга внешне, насколько совпадали их цели. Ближе к Таггу стоял худой, угловатый, длиннолицый человек, чьи волосы и фигура напоминали старую щетку, а на лице застыло выражение хищной пираньи. Великий мофф Таркин, губернатор многочисленных территорий Империи, оскалился при появлении огромной, закованной в латы фигуры Лорда Дарта Вейдера.

Тагг, не устрашенный, хотя и притихший, медленно сел на свое место, а Таркин занял кресло у основания конференц-стола. Вейдер встал рядом с ним, подавляя всех своим присутствием за креслом губернатора. Минуту Таркин смотрел прямо на Тагга, затем отвел взгляд в сторону, словно не увидел ничего интересного. Тагг так и дымился, но молчал.

Пока взгляд Таркина блуждал по сидящим за столом, его губы застыли в острой, как лезвие бритвы, улыбке удовлетворения.

— Императорский Сенат больше не будет доставлять нам беспокойства, господа. Я только что получил от Императора уведомление о том, что он навсегда распустил этот ненужный орган управления.

Волна негодования прошла по всем собравшимся.

— Последние остатки Старой Республики, — продолжил Таркин, — наконец-то уничтожены…

— Это невозможно! — прервал его Тагг. — Как император будет осуществлять контроль над мирами Империи?

— Вы должны понимать, что Сенат полностью не устранен, — пояснил Таркин. — Он просто уступил место… — его улыбка стала еще шире. — При введении чрезвычайного положения региональные губернаторы будут управлять непосредственно и получат полную свободу действия на подконтрольной им территории. Это значит, что величие Империи будет наконец полностью доведено до сознания всех ее колеблющихся миров. С этого времени страх будет держать в узде местные правительства, которые могут стать потенциальными предателями. Страх перед Звездным флотом — и страх перед Боевой станцией, нашей Звездной Смерти!

— А как насчет имеющего место Восстания? — полюбопытствовал Тагг.

— Если повстанцы смогут получить доступ к полной технической документации и схеме Станции, существует некоторая возможность, что они обнаружат в ней слабое место и воспользуются этим, — Таркин самодовольно улыбнулся. — Конечно, все мы хорошо знаем, как тщательно защищена такого рода информация. Совершенно невероятно, чтобы она попала в руки врагов.

— Технические характеристики, на которые вы косвенно сослались, — сердито проскрипел Дарт Вейдер, — скоро снова будут в наших руках. Если…

Таркин отмахнулся от Черного Лорда, чего не посмел бы сделать ни один из сидящих за столом.

— Это не существенно! Любое нападение на Звезду Смерти со стороны повстанцев будет актом самоубийства, причем бесполезного — вне зависимости от того, какую информацию они получили. После многочисленных секретных усовершенствований, — с явным удовольствием заметил он, — эта Станция стала решающей силой в этой части Галактики. События в ней теперь будут предопределяться не судьбой, законами или какими- либо учреждениями… Они будут диктоваться Звездой Смерти!

Огромная, закованная в металл рука сделала незаметный жест, и одна из наполненных чаш, стоящих на столе, тотчас же медленно скользнула в нее. Слегка удивленный тоном Черный Лорд сказал:

— Не слишком гордитесь этим технологическим ужасом, порожденным вами, Таркин. Способности уничтожить город, мир, целую систему недостаточно для победы, если противопоставить ей Силу.

— Силу? — насмешливо улыбнулся Тагг. — Не пытайтесь запугать нас вашими колдовскими штучками, Лорд Вейдер. Ваше прискорбное пристрастие к древней мифологии не помогло вам выколдовать те украденные записи и не дало нам сведений, достаточных для того, чтобы обнаружить тайную базу Восставших. Да что там! Со смеху помереть можно, если…

Глаза Тагга вдруг выпучились, руки его ухватились за собственное горло, и он страшно посинел.

— Я нахожу, — тихо начал Вейдер, — что этот недостаток веры и вызывает сомнения…

— Достаточно, — выдавил из себя расстроенный Таркин. — Вейдер, оставьте его! Это сведение счетов между вами бессмысленно!

Вейдер пожал плечами, словно это было для него пустяком. Тагг обмяк в кресле, потирая горло и не сводя опустошенного взгляда с черного гиганта.

— Лорд Вейдер предоставит нам расположение крепости повстанцев к тому времени, когда операция против них станет действительно необходимой, — заявил Таркин. — Узнав ее местоположение, мы найдем ее и полностью уничтожим, сокрушим все это жалкое Восстание одним ударом!

— Да будет так, — не без сарказма сказал Вейдер, — как пожелает Император!

Если кто-нибудь из присутствующих за столом и находил этот тон достойным осуждения, одного взгляда на

Тагга было достаточно, чтобы убедить их не упоминать об этом.

Темная камера пропахла прогорклым маслом и затхлостью. Она была похожа на склеп. Трипэо, как только мог, старался удержать равновесие в этой неподходящей для него обстановке. Не ударяться о стены или соседнего робота при каждом толчке было настоящим искусством.

Чтобы сохранить энергию, а также не слышать бесконечный поток жалоб своего высокого товарища, Эрдва Дэдва отключил почти все свои наружные датчики. Он неподвижно лежал посреди кучи запасных деталей, величественный, но в данный момент изрядно озабоченный своей судьбой.

— Неужели это никогда не кончится? — возопил Трипэо, когда еще один мощный толчок подбросил их камеру. Он уже успел вообразить себе самые различные концовки этого путешествия, числом не меньше пятидесяти, и отказаться от них. Он был уверен лишь в том, что теперешнее положение наверняка хуже, чем все то, что он смог вообразить.

Затем произошло нечто совершенно невообразимое, хуже, чем самый жесткий толчок. Гул мотора песчаного танка-краулера замер, и машина остановилась, словно в ответ на отчаянную мольбу Трипэо. Среди тех роботов, которые еще сохранили остатки чувствительности, возник беспокойный шум, когда они начали раздумывать, где находятся и что ожидает их в самом скором времени.

Трипэо, по крайней мере, уже понял возможные намерения своих захватчиков.

Пленники, находящиеся вместе с ним, объяснили ему природу этих полуживых-полумеханических скитальцев — джавов. Передвигаясь в своих огромных домах-крепостях, они рыскали в самых неудобных для жизни районах в поисках полезных ископаемых и ценных металлов. Они никогда не снимали капюшонов и противопесчаных масок, поэтому никто не знал, как они выглядят. Но считались они невероятно уродливыми. И Трипэо не надо было убеждать в этом.

Склонясь над своим все еще неподвижным товарищем, начал упорно трясти его цилиндрическое туловище. Внешние сенсоры Эрдва не были отключены, и на груди маленького робота начали последовательно, один за другим, зажигаться огоньки.

— Проснись, проснись! — призывал его Трипэо. — Мы куда-то прибыли и остановились… — как и у некоторых других роботов с богатым воображением, его глаза утомленно скользили по металлическим стенам, в любое мгновение ожидая увидеть отодвигающуюся в сторону панель входа и огромную металлическую лапу, пытающуюся найти и схватить его.

— Мы обречены, в этом нет никакого сомнения, — печально произнес он, когда Эрдва выпрямился, полностью приняв рабочее состояние. — Как ты думаешь… они отправят нас на переплавку? — несколько минут он молчал, затем добавил: «Меня убивает это ожидание!»

Дальняя стенка помещения отодвинулась в сторону и ослепительно белый свет татуинского утра обрушился на них. Трипэо был вынужден закрыть свои фоторецепторы, чтобы сберечь их от повреждения.

Несколько отвратительного вида джавов быстро проковыляли в их камеру. Они были одеты в те же самые грязные обмотки, которые Трипэо заметил на них накануне. Используя ручное оружие неизвестной конструкции, они раздавали роботам тычки. «Как они самоуверенны!»— отметил про себя Трипэо, неподвижно стоя на месте.

Не обращая внимания на неподвижных роботов, они выгнали тех, кто был способен двигаться. Среди них оказались Трипэо и Эрдва Дэдва. Теперь оба робота стояли в неровном строю других роботов.

Рукой прикрывая глаза от яркого солнца, Трипэо увидел, что они — пятеро роботов — стоят у подножия огромного песчаного танка. Мысль о побеге даже не пришла ему в голову. Такое понятие для робота было абсолютно чуждо. Чем умнее робот, тем ужаснее и невообразимее для него это понятие. К тому же, попытайся он бежать, встроенные в него датчики тотчас обнаружили бы эту неисправность в его логических блоках и сожгли бы цепи в мозгу.

Вместо этого он рассматривал купола и корпуса испарителей, свидетельствующие о крупном подземном помещении людей. Хотя ему был неизвестен этот тип строений, все признаки указывали на то, что довольно скромное уединенное поселение живет и работает. Мысль о том, что его разберут на части или заставят работать в шахте с повышенной температурой, постепенно улетучивалась из его головы. Его настроение соответственно улучшилось.

— Возможно, все будет не так уж и плохо, — с надеждой пробормотал он. — Если мы убедим этот двуногий сброд сгрузить нас здесь, мы сможем поступить на службу людям, вместо того, чтобы пойти на переплавку…

Эрдва что-то уклончиво прочирикал. Оба робота замолчали, когда джавы начали суетиться вокруг них, пытаясь приукрасить одного совсем уже никудышного робота с неестественно выгнутой спиной. Они пытались замаскировать вмятины на его теле замазкой или грязью.

Двое джавов суетились вокруг него самого, очищая его тело от песка. Трипэо отчаянно старался подавить чувство брезгливости. Одной из его человекоподобных функций была способность по-человечески реагировать на отвратительные запахи. Но ясно было также и то, что говорить им об этом было совершенно бесполезно.

Тучи мелких насекомых вились вокруг лиц джавов, не обращавших на это никакого внимания. Очевидно, этот гнус считался одним из неотделимых компонентов, как, например, рука или нога.

Трипэо был так поглощен своими наблюдениями, что не заметил двух человек, приближающихся к ним со стороны самого большого купола. Эрдва пришлось слегка подтолкнуть его, чтобы он поднял глаза.

У человека, шедшего впереди, был угрюмый, вечно усталый вид, навеянный на его лицо долгими годами борьбы с враждебной окружающей средой. Его седеющие волосы заскорузли спутанными космами, словно спирали, вырезанные из гипса. Пыль толстой коркой покрывала его лицо, одежду, руки, и, наверное, мысли. Но тело его, в отличие от души, было все еще сильным.

Лук, карлик по сравнению с дядей, с опущенными плечами следовал за ним широкими шагами. В глазах его было скорее уныние, чем усталость. То, что было у него на уме, имело мало общего с сельским хозяйством. В основном, это касалось его дальнейшей жизни и обязательств, принятых на себя его лучшим другом, который недавно улетел в голубую даль неба и вступил на путь более сложный, но и более достойный.

Высокий человек остановился перед джавами и вступил с ними в переговоры на их собственном квакающем языке. Когда джавам было нужно, их можно было понять.

Лук безразлично стоял рядом с дядей. Потом он поплелся за ним, когда тот начал осматривать пятерых роботов, останавливаясь только затем, чтобы сказать пару слов своему помощнику. Луку трудно было быть внимательным, хотя он знал, что ему нужно учиться.

— Лук, а Лук! — позвал кто-то.

Отвернувшись от разговаривающего с ним джава, превозносящего непревзойденные достоинства всех пяти роботов, а также от своего дяди, высмеивающего их слабые стороны, Лук подошел к ближнему краю возвышающейся над песком площадки и взглянул вниз.

Полная женщина копалась среди декоративных растений с видом потерявшегося воробьишки. Она взглянула на Лука.

— Лук! Не забудь напомнить Оуэну, что если он будет покупать переводчика, то только такого, который говорит на бонна!

Лук оглянулся на пеструю коллекцию поломанных роботов.

— Похоже, что у нас не из чего особенно выбирать! — крикнул он ей. — Но все равно я напомню ему.

Она кивнула, и Лук повернулся, чтобы присоединиться к своему дяде.

Оуэн Ларе, очевидно, уже принял решение, остановив свой выбор на небольшом полусельскохозяйственном роботе. Он был очень похож на Эрдва Дэдва, но его манипуляторы могли совершать различные действия, и он был снабжен многочисленным вспомогательным оборудованием. Повинуясь приказу, он заковылял за Оуэном и немного притихшим джавом.

Когда они дошли до конца шеренги роботов, глаза фермера сузились: он увидел потускневшую от песка, но все еще яркую отделку высокого человекообразного Трипэо.

— Я догадываюсь о твоем назначении, — сказал он роботу. — Ты знаешь таможенные законы и правила дипломатического этикета?

— Знаю ли я правила дипломатического этикета? — эхом повторил Трипэо, пока фермер осматривал его с ног до головы. Трипэо решил превзойти джавов в оценке собственных способностей. — Знаю ли я дипломатический этикет! Да это моя первейшая функция! Я также отлично знаю…

— Мне не нужен протоколист, — сухо прервал его фермер.

— Полностью согласен с вами, сэр! — быстро согласился робот. — Что может быть более бесполезным в таких условиях? Для человека с вашими серьезными интересами дипломатический этикет был бы бесполезной тратой денег. Но, сэр, обратите внимание на мое среднее имя… Эс Вэ Трипэо! «Вэ» — значит, всесторонний! К вашим услугам. Я запрограммирован более чем на тридцать вспомогательных функций, которые требуют…

— Мне нужен только кто-нибудь, разбирающийся в действительном языке независимо запрограммированных испарителей, — прервал его фермер, демонстрируя высокомерное пренебрежение ко всем тридцати еще не перечисленным функциям Трипэо.

— Испарителей!? Тогда нам обоим повезло! — воскликнул Трипэо. — Моим первым назначением… кроме основного, конечно… было программирование двойных грузовых подъемников. Их конструкция и способ запоминания похожи на конструкцию и способ запоминания ваших испарителей. Можно сказать, одно и то же…

Лук похлопал своего дядю по плечу и что-то сказал на ухо. Дядя кивнул и снова посмотрел на ожидающего ответа Трипэо.

— Ты говоришь на бонна?

— Конечно, сэр, — ответил Трипэо, впервые почувствовав уверенность от первого правдивого ответа. — Это мой второй язык. Я так же свободно говорю на бонна, как…

Но фермер, кажется, решил не дать ему закончить ни одного предложения.

— Заткнись! — Оуэн Ларе посмотрел на джава сверху вниз. — Я беру этого тоже.

— Я уже замолк, сэр! — молниеносно ответил Трипэо, с трудом сдерживая свою радость от того, что его купили.

— Отправь их в гараж, — приказал дядя племяннику. — Я хочу, чтобы к ужину ты почистил их.

Лук вопросительно посмотрел на дядю.

— Но я собирался на станцию, чтобы забрать несколько новых энергопреобразователей и…

— Не ври мне, Лук, — мирно сказал ему дядя. — Я не против того, чтобы ты терял время со своими друзьями-бездельниками, но только после того, как ты покончишь со своими обязанностями. А теперь за дело, и помни — до ужина!

Удрученный Лук раздраженно обратился к Трипэо и маленькому сельскохозяйственному роботу. Он знал, что лучше не спорить с дядей.

— Эй, вы двое следуйте за мной. — Лук направился в гараж, а Оуэн приступил к переговорам о цене с джавами.

Остальные джавы повели троих оставшихся роботов в танк, но тут раздался печальный рыдающий гудок. Лук увидел малыша Эрдва, нарушившего строй и направляющегося к нему. Его немедленно задержал джав, держащий в руках прибор управления роботом, действующий через диск на груди.

Лук с любопытством посмотрел на «восставшего» робота. Трипэо хотел что-то сказать, но, взвесив все «за» и «против», передумал.

Минуту спустя рядом с ним что-то резко звякнуло. Опустив взгляд, Лук увидел, что от головы сельскохозяйственного робота отвалилась заплата. Внутри его раздался скрежет. А через секунду робот начал биться, разбрасывая вокруг себя детали из своего нутра.

Наклонившись, Лук заглянул внутрь бившегося на песке робота, затем позвал:

— Дядя Оуэн! У этого культиватора сгорел основной вспомогательный двигатель! Посмотри… — он сунул руку внутрь робота, но тут же отдернул ее, когда из отверстия выскочила большая искра. Запах горящей изоляции и ржавчины наполнил чистый воздух пустыни, запах, характерный для смерти любого механизма.

Оуэн Ларе уставился сверху вниз на обеспокоенного джава.

— Что за хлам вы пытаетесь нам всучить?

Джава ответил громко и негодующе, одновременно предусмотрительно сделав два шага назад — подальше от этого высокого человека. Он был явно обеспокоен, что этот человек находится между ним и успокаивающим своей безопасностью танком.

А в это время Эрдва Дэдва снова вырвался из группы роботов, которых вели назад, в подвижную крепость-тюрьму. Сделать это оказалось довольно просто, так как джавы перенесли все свое внимание на спор между своим представителем и дядей Лука.

Осторожно коснувшись плеча Лука, высокий робот заговорщически шепнул ему на ухо:

— Если мне будет позволено сказать, молодой господин, малыш Эрдва — настоящая находка. Он в отличном состоянии. Не думаю, что эти существа понимают, в каком он по-настоящему отличном состоянии… Не обманывайтесь коркой песка и пыли.

У Лука была привычка немедленно принимать решения, неважно, правильные или ошибочные.

— Дядя Оуэн! — позвал он.

Прекратив спор, но не спуская глаз с джава, дядя быстро взглянул на Лука. Тот указал на Эрдва Дэдва.

— Мы не хотим ссориться. Как насчет того, чтобы обменять, — он показал на сгоревшего робота, — на того?

Пожилой человек окинул малыша Эрдва профессиональным взглядом, затем посмотрел на джавов. Хотя они и были отъявленными трусами, крошечных пустынных старьевщиков можно было довести до чего угодно. Песчаный танк, например, мог сравнять с землей всю ферму — хотя этим джавы рисковали бы вызвать смертельную жажду мести со стороны людей.

Обе стороны оказались бы во взаимно невыгодной ситуации, если бы Оуэн слишком сильно нажал на джавов. Поэтому прежде чем согласиться, Оуэн возобновил переговоры только для вида. Главный джава, похоже, пошел на сделку с неохотой, но обе стороны облегченно вздохнули, когда конфликт удалось разрешить мирным путем. Джава кланялся и выл от жадности, когда Оуэн расплачивался с ним.

Тем временем Лук подвел обоих роботов к отверстию в сухой почве. Через минуту они быстро спустились по наклонному пандусу, очищенному от песка электронными отражателями.

— Смотри не забывай! — сказал Трипэо, наклоняясь к маленькому роботу. — И зачем я рискую ради тебя своей головой, когда ты доставляешь мне только одни неприятности? Это выше моего понимания.

Проход расширился, постепенно переходя в гараж, заваленный инструментами и деталями сельскохозяйственных машин. Многое здесь выглядело изрядно поношенным, а некоторые из агрегатов были сломаны и совершенно непригодны к работе. Но для обоих роботов свет гаража оказался успокаивающим, а помещение — уютным и обещающим покой, давно забытый обоими роботами. Посреди гаража находилась огромная емкость, из которой доносился аромат, заставивший встрепенуться датчики смазки Трипэо.

Лук улыбнулся, заметив реакцию робота.

— Да, это смазочная ванна, — он с одобрением посмотрел на высокого робота. — И, судя по всему, тебе не мешало бы погрузиться в нее на недельку. Но мы не можем позволить себе этого, поэтому тебе придется довольствоваться только одним днем, — Лук повернулся к Эрдва Дэдва, который подошел к нему, и открыл панель, закрывающую многочисленные приборы управления и контроля.

— Что же касается тебя, — продолжил он, свистнув от удивления, — я просто не знаю, как ты до сих пор можешь передвигаться. Что, впрочем, неудивительно — ведь всем известно, как неохотно джавы расстаются с энергозапасами, которых у них и так мало. Тебе пора подзарядиться, — он указал на большой аппарат для подзарядки.

Эрдва Дэдва взглянул туда, затем гукнул и покатил к устройству, похожему на большой ящик. Найдя нужный провод, он открыл панель и сунул в розетку на своем лице трехконечную вилку.

Трипэо подошел к большой цистерне, почти до краев наполненной приятно пахнущим очищенным маслом. Со вздохом, очень похожим на человеческий, он погрузился в емкость.

— Вы оба должны вести себя прилично, — предупредил роботов Лук, подойдя к небольшому двухместному флаеру. Мощный флаер, пригодный для выхода на орбиту, покоился в ангаре гаража-мастерской. — У меня есть и свои дела.

К несчастью, все мысли Лука вертелись вокруг его последней встречи с Биггсом. Поэтому за несколько последних часов он вспомнил лишь о нескольких данных ему поручениях. Думая об отъезде своего друга, Лук нежно гладил поврежденную часть стабилизатора лэндспидера, который он повредил, нагоняя воображаемый корабль Тайа среди прихотливых изгибов и поворотов узкого ущелья. Именно тогда его лэндспидер, как энерголуч, сильно ударил край каменной глыбы.

Внезапно Лук вскочил. С необычайной силой он швырнул ключ зажигания на ближайший верстак.

— Это просто несправедливо, — заявил он, ни к кому не обращаясь. Его голос печально затих. — Биггс прав, я никогда отсюда не выберусь. Он собирается примкнуть к тем, кто восстал против ига Империи, а я завяз на этой ферме…

— Прошу прощения, сэр.

Лук, испугавшись, резко обернулся, но это был всего лишь высокий робот по имени Трипэо. Контраст между его прежним и теперешним видом был поразителен. Очищенная от корки песка и пыли сильнодействующей смазкой, бронзовая отделка теперь сияла под лучами потолочных светильников гаража.

— Не могу ли я чем-нибудь помочь вам? — заботливо спросил робот.

Лук внимательно посмотрел на него, и гнев юноши немного улегся. Кричать на озадаченного робота было бесполезно и бессмысленно.

— Сомневаюсь, — сказал он. — Если только ты не сможешь изменить хода времени и ускорить созревание урожая… Или не телепортируешь меня с этой кучи песка из-под носа дяди Оуэна.

Даже такому умудренному жизнью роботу, каким считал себя Трипэо, трудно обнаружить сарказм, поэтому он объективно рассмотрел этот вопрос перед тем, как, наконец, ответить:

— Я не думаю, что смогу сделать это, сэр. Я ведь всего лишь третьеразрядный робот и не очень разбираюсь в таких вещах, как трансатомная физика… — события всех последних дней, казалось, неожиданно затопили его память. — Дело в том, молодой господин, — как бы заново осматриваясь, продолжал Трипэо, — я даже не знаю, на какой планете нахожусь…

Лук сардонически закончил, передразнивая робота:

— Если у Вселенной есть центр, то мы находимся в мире, наиболее удаленном от него.

— Да, сэр Лук.

Юноша раздраженно помотал головой.

— Зови меня просто Лук. А этот мир называется Татуин.

— Благодарю вас, Лук. Я — Эс Трипэо, специалист по взаимоотношениям между людьми и роботами, — и небрежно показал большим металлическим пальцем себе за спину, на маленького робота у заправочного устройства. — А это мой товарищ Эрдва Дэдва.

— Рад познакомиться с тобой, Трипэо, — просто сказал Лук. — И с тобой тоже, Эрдва, — он пересек гараж и посмотрел на датчик в передней панели маленького робота. Довольно хмыкнув, Лук начал выдергивать шнур питания и вдруг увидел нечто, заставившее его прищуриться и наклониться ниже.

— Что-нибудь не так, Лук? — спросил Трипэо.

Лук подошел к ближайшему стеллажу с инструментами и выбрал небольшой прибор с многочисленными отростками.

— Я еще не знаю, Трипэо.

Вернувшись к блоку подзарядки, Лук наклонился над Эрдва и начал трогать какие-то маленькие выступы на голове робота одним из хромированных отростков прибора. Иногда, когда в воздух выстреливались под действием прибора частички ржавчины, он резко отшатывался.

Трипэо с интересом наблюдал за Луком.

— На нем очень много следов странного, неизвестного мне соединения углерода. Похоже, что вы оба были очевидцами множества ожесточенных сражений!

— Это правда, сэр, — признал Трипэо, забыв опустить слово «сэр». На этот раз Лук был слишком заинтересован, чтобы поправлять его. — Иногда я удивляюсь, в каком хорошем состоянии мы находимся, несмотря на это, — добавил он, подумав. — И это несмотря на Восстание и все такое прочее…

Трипэо был осторожен, но, казалось, он о чем-то проболтался, так как в глазах Лука вспыхнул огонек, как во взгляде джавы.

— Ты знаешь о Восстании против Империи? — спросил он.

— Кое-что, — неохотно ответил Трипэо. — Именно благодаря ему мы оказались у вас на службе. Видите ли, мы — беженцы… — он не упомянул, откуда.

Но Лук не обратил на это внимания.

— Беженцы! Значит, я действительно видел космический бой! — он взволнованно и быстро продолжил — Скажи, где вы бывали? В скольких боях? Как идет Восстание? Империи сильно достается? Много ты видел уничтоженных кораблей?

— Пожалуйста, потише, сэр, — умоляюще произнес Трипэо. — Вы неверно поняли наше положение! Мы были невинными наблюдателями. Наше участие в Восстании не носило непосредственного характера. Что же касается боев, то я думаю, их было несколько. Трудно судить об этом, когда не находишься в контакте с действующими орудиями, — он слегка пожал плечами. — Кроме этого мне сказать больше нечего. Не забывайте, сэр, что я только лишь космический переводчик и не умею распространять слухи и пересказывать истории, а еще меньше я умею их запоминать. Я очень простой робот.

Лук разочарованно отвернулся и снова принялся очищать Эрдва. Соскабливая ржавчину, он неожиданно обнаружил нечто настолько загадочное, что перенес на это все свое внимание.

Между двумя основными проводами была прочно заправлена небольшая металлическая пластинка, которая в обычном случае вызвала бы утечку энергии. Отложив в сторону один прибор, Лук взял другой, больший по размерам.

— Ну, мой маленький друг, — пробормотал он, — здесь у тебя застряло что-то по-настоящему интересное… — пробуя вытолкнуть пластинку, Лук взглянул на Трипэо. — Вы находились на звездном транспорте, или это был…

Металл поддался с легким треском, и Лука по инерции отбросило на пол. Встав на ноги, он начал ругаться, но тут же неподвижно замер…

Передняя часть Эрдва засветилась, на ней появилось четкое трехмерное изображение размером не менее кубического метра. Изображение в кубе было настолько прекрасно, что только через несколько мгновений Лук обнаружил, что ему не хватает воздуха — он забыл о необходимости дышать.

Несмотря на сверхъестественную резкость, изображение неустойчиво мерцало и покачивалось, словно запись была сделана в большой спешке. Лук уставился на невиданные цвета изображения, проецирующегося на прозаическую обстановку гаража, собираясь задать вопрос. Но он так и не открыл рта. Губы девушки в кубе зашевелились, и она заговорила — или, вернее, создалась такая иллюзия. Лук знал, что звуковое сопровождение было записано где-то внутри корпуса Эрдва Дэдва.

— Оби-ван-Кноби, — умолял охрипший голос. — Помоги мне! Ты моя единственная надежда!

Дребезжащий голос голограммы продолжал звучать непрерывно. Лук долго сидел совершенно неподвижно, обдумывая все, что он увидел, затем моргнул и обратился к маленькому Эрдва:

— Что все это значит, Эрдва Дэдва?

Маленький робот слегка отодвинулся, отчего изображение в кубе тоже слегка переместилось, и неопределенно гукнул.

Трипэо, казалось, был заинтересован так же, как и Лук.

— Что это такое? — спросил высокий робот, указывая сначала на говорящее изображение девушки, а потом на Лука. — Тебя спрашивают! Кто это, почему и как ты это делаешь?

Малыш Эрдва издал гудок удивления, словно клянясь всем, что он сам только что заметил голограмму. Затем последовал свистящий звук ответа.

Трипэо переварил полученные сведения, попытался нахмуриться, не преуспел и постарался передать свое замешательство голосом.

— Он утверждает, что не знает ничего, сэр. Просто неисправность — старые данные, запись, которую забыли стереть. Он просит, чтобы вы не обращали на это внимания.

Это было все равно, что сказать Луку, чтобы он не обращал внимания на склад оружия Дюринд, на который он случайно набрел в пустыне.

— Кто она? — потребовал он ответа, с восхищением глядя на голограмму. — Она так прекрасна…

— Я действительно не знаю, кто она, — признался Трипэо. — Я думаю, она могла быть пассажиром нашего последнего рейса. Насколько я помню, она даже была довольно важной персоной. Это может иметь какое-то отношение к тому, что наш капитан был посланником на…

Лук прервал его. Глаза юноши неотрывно смотрели, как чувственные губы девушки вновь и вновь повторяют одну и ту же фразу.

— Существуют еще записи? Похоже, что это не все… — Лук подошел к Эрдва.

Робот отпрянул назад, при этом так испуганно и озабоченно свистнув, что Лук остановился, не начиная поисков внутренних органов управления.

Трипэо был шокирован.

— Веди себя прилично, Эрдва! — выговорил он, наконец, обращаясь к своему товарищу. — Ты навлечешь на нас беду… — он представил себе, как их обоих упакуют и отправят назад, к джавам, и этого оказалось достаточно, чтобы он вздрогнул. — Ведь все в порядке, он теперь наш хозяин, — Трипэо указал на Лука. — Ты можешь довериться ему. Я чувствую, что он желает нам только добра.

Эрдва Дэдва, казалось, не был уверен в этом и сомневался. Затем он свистнул своему другу что-то длинное и непонятное.

— Ну? — нетерпеливо спросил Лук.

Трипэо помедлил с ответом.

— Он говорит… что будто бы он является собственностью какого-то Оби-ван-Кноби, жителя этого мира… и даже этого района. Отрывок записи и изображения, который мы видели и слышали — часть личного послания, предназначенного этому человеку…

Трипэо медленно покачал головой.

— Это не так, сэр. Я не понимаю, о чем он говорит. Нашим последним владельцем был капитан Котон. Я никогда не слышал, чтобы Эрдва упоминал другого хозяина. И, конечно, я никогда не слышал ни о каком Оби-ван-Кноби. Но я боюсь, что все то, что пришлось нам вынести, немного нарушило его логические цепи… — заключил Трипэо извиняющимся тоном. — Теперь он временами бывает эксцентричен. — И пока Лук раздумывал над таким поворотом событий, Трипэо бросил в сторону Эрдва Дэдва угрожающий взгляд.

— Оби-ван-Кноби, — задумчиво повторил Лук. Его лицо неожиданно посветлело. — Послушай, а не имеет ли он в виду старика Бена Кноби?

— Прошу прощения, — поперхнулся Трипэо, безмерно удивленный, — но вы действительно знаете этого человека?

— Не совсем, — упавшим голосом признался Лук. — Я не знаю никого по имени Оби-ван-Кноби, но старик Бен… он живет на краю Западного Моря Дюн. Он — местная достопримечательность. Отшельник. Дядя Оуэн и некоторые другие фермеры уверяют, что он колдун…

Он иногда приходит, чтобы купить что-нибудь. Я никогда не разговаривал с ним. И мой дядя тоже обычно избегает его… — Лук помедлил, еще раз взглянул на маленького робота. — Но я никогда не слышал, чтобы у старика Бена был робот.

Взгляд Лука снова был неудержимо устремлен на голограмму.

— Интересно, кто она такая… Наверное, важная персона — особенно если ты, Трипэо, сказал мне правду. Она говорит так, словно попала в какую-то беду… и вид ее свидетельствует о том же. Возможно, послание действительно важное. Мы должны послушать его полностью.

Он снова потянулся к внутреннему управлению Эрдва, но робот с громким писком опять отпрянул.

— Он говорит, что у него есть разграничивающий болт регулировки, который контролирует его блок причинности, — прервал Трипэо. — Он предполагает, что если вывернуть этот болт, он сможет воспроизвести все послание, — неуверенно закончил высокий робот. Но Лук продолжал всматриваться в изображение, и Трипэо прибавил громче: — Сэр!

Лук вздрогнул.

— Что? Ах, да, — он обдумал сказанное. Затем взглянул на приборную панель маленького робота, который на этот раз не отодвинулся. — Кажется, я вижу этот болт. И, я думаю, что ты слишком мал, чтобы убежать от меня, если я выверну его. Интересно, зачем кому-то понадобилось посылать послание старику Бену.

Выбрав необходимый ключ, Лук нагнулся над открытой панелью маленького робота и вывернул ограничительный болт. Первым заметным результатом этого было исчезновение изображения.

Лук выпрямился.

— Ну, вот! — прошла долгая минута гнетущей тишины. Голограмма больше не появлялась. — Куда она делась? — спросил Лук. — Пусть она появится снова! Покрути-ка мне все послание, Эрдва Дэдва!

Изнутри робота раздался невинный гудок, Трипэо, переводя, казался обескураженным и нервным.

— Он сказал: «Какое послание?»— Трипэо перенес свое внимание на товарища. — Какое послание? Ты знаешь, какое! То, из которого ты только что прокрутил нам кусок. То, что ты таскаешь в своих дефектных ржавых внутренностях, упрямая куча металлолома!

Эрдва сидел и что-то напевал себе под нос.

— Я сожалею, сэр, — медленно сказал Трипэо, — но у него возникли опасные колебания в модуле рационального подчинения. Возможно, если мы…

Голос из другого конца ведущего в гараж коридора прервал его:

— Лук! Лук, иди обедать!

Лук помедлил, затем поднялся и отвернулся от загадочного маленького робота.

— О'кэй, — ответил он. — Иду, тетя Веру. — Уже у выхода он обернулся и сказал Трипэо — Посмотри, что можно с ним сделать. Я скоро вернусь, — бросив только что вывернутый ограничительный болт, он быстро вышел из гаража.

Как только он скрылся, Трипэо набросился на своего товарища.

— Ты лучше подумай, как показать ему всю запись, — ворчал он, с намеком указывая на скамейку, заваленную деталями разобранных механизмов. — Иначе он опять, наверное, достанет этот мерзкий прибор и сам докопается до нее… И он не будет настолько осторожным, чтобы не повредить тебе, если решит, что ты намеренно что-то скрываешь.

Эрдва издал жалобный гудок.

— Нет, — ответил Трипэо. — Не думаю, что ты ему чем-то понравился.

И второй гудок не смог изменить сурового тона высокого робота.

— Нет, и мне ты тоже пока не нравишься.

Тетя Лука Веру наполнила голубоватой жидкостью из контейнера, покрытого инеем, высокий кувшин. Позади нее раздавались голоса, и обрывки разговора долетали на кухню.

Она горестно вздохнула. Обеденные споры между мужем и Луком становились все более ожесточенными, по мере того, как неудовлетворенность отталкивала молодого человека от работы на ферме. Будучи флегматичным «человеком от земли», Оуэн, конечно, не испытывал к этому никакого сочувствия.

Положив контейнер обратно в рефрижератор, она ставила кувшин на поднос и быстро пошла в столовую. Веру не была утонченной женщиной, но она инстинктивно понимала свою важную роль во всех домашних делах. Она действовала подобно стержням-замедлителям в ядерном реакторе. В ее отсутствие у Оуэна вырабатывалось слишком много энергии, и если ее слишком долго не было, происходил разряд — бах!

Встроенные в дно тарелок тепловые конденсаторы не дали пище на столе остыть, когда Веру вошла. Голоса обоих мужчин немедленно стихли до вполне вежливого тона, тема разговора была сменена, и Веру сделала вид, что не заметила этой перемены.

— Я думаю, что малыша Эрдва могли украсть, дядя Оуэн. — Лук говорил так, словно они об этом и беседовали все время.

Его дядя налил себе из кувшина в стакан и заговорил, набив рот едой.

— У джавов есть склонность подбирать все, что плохо лежит, Лук, но не забудь, они боятся даже своих теней. Чтобы осуществить такую кражу, они должны были прежде всего подумать о возможных последствиях. Теоретически их разум не способен на это. Почему ты думаешь, что этого робота украли?

— Во-первых, потому, что он в странно хорошем состоянии для металлолома. Когда я его чистил, он даже воспроизвел голограмму… — проговорившись, Лук попытался скрыть свой испуг и поспешно добавил:

— Но это неважно. Почему я думаю, что его украли? Потому что он заявляет, что является собственностью человека, которого он называет Оби-ван-Кноби.

Что-то — может в пище, а может в молоке — заставило дядю Лука поперхнуться. А может быть, это было выражение отвращения, которое дядя Оуэн испытывал к человеку, носящему эту фамилию. Но, во всяком случае, он продолжал есть, не глядя на племянника.

Лук сделал вид, что не заметил выражения неудовольствия.

— Я подумал, — решительно сказал он, — что робот имел в виду старика Бена. Имя у него другое, но фамилия сходится.

Так как дядя упрямо продолжал молчать, Лук прямо спросил его:

— А ты знаешь, о ком он говорил, дядя Оуэн?

К удивлению Лука, дядя не рассердился, а явно был сбит с толку.

— Ерунда, — сказал он, избегая взгляда Лука. — Это имя… оно из какого-то другого времени, — он нервно заворочался в кресле. — Имя, приносящее только беду.

Лук не обратил внимания на это скрытое предупреждение и продолжал настаивать на своем.

— Тогда это, может, кто-нибудь из родственников Бена? Я не слышал, что у него есть родственники.

— Держись подальше от этого старого колдуна! Ты слышишь меня? — взорвался дядя, сменив намеки прямыми угрозами.

— Оуэн, — робко попыталась вмешаться тетя Веру, но фермер оборвал ее.

— Все это очень важно, Веру! — он опять повернулся к племяннику. — Я тебе уже рассказывал о Кноби раньше. Он сумасшедший старик, он опасен и творит только зло. Нам лучше оставить его в покое.

Умоляющий взгляд Веру заставил его немного притихнуть.

— Этот робот не имеет к нему никакого отношения. Не может иметь! — пробормотал он вполголоса. — Записи — да. Ну, завтра свези этот механизм в Анкорхед и сотри его память.

Решительно засопев, Оуэн продолжил свою неоконченную трапезу.

— И пора кончать со всеми этими глупостями. Мне безразлично, что машина считает, будто она кому-то принадлежит. Я купил ее, и сейчас она принадлежит мне.

— А вдруг она принадлежит кому-нибудь другому? — спросил Лук. — Что, если этот Оби-ван-Кноби придет сюда разыскивать своего робота?

Что-то среднее между печалью и радостью промелькнуло на морщинистом лице дяди, словно при каком-то воспоминании.

— Он не придет. Я думаю, этого человека больше нет в живых. Он умер примерно в то же время, что и твой отец, — Оуэн отправил в рот огромный кусок еды. — А теперь забудь об этом.

— Значит, был такой человек, — пробормотал Лук, уставившись в свою тарелку. Потом медленно добавил — Он знал моего отца?

— Я сказал — забудь об этом! — резко бросил Оуэн. — Что касается этих двух роботов, то твоя забота состоит только в том, чтобы подготовить их к завтрашней работе. Не забудь, что в них вложены наши последние сбережения. Я не стал бы покупать их, если бы не близящаяся страда, — он погрозил племяннику ложкой. — Утром они должны у тебя работать на ирригации нижнего склона.

— Знаешь, — задумчиво ответил Лук, — я думаю, эти роботы отлично справятся со всеми делами. Дело в том, что я… — он заколебался, неожиданно взглянув на дядю. — Я тут думал о нашей договоренности относительно того, что я остаюсь здесь еще на один сезон.

Дядя Оуэн не удостоил ответом своего племянника, поэтому Лук быстро заговорил, боясь в последний момент струсить:

— Если эти роботы справятся со всеми делами, я собираюсь подать заявление о поступлении в Академию на следующий год.

Оуэн нахмурился, стараясь едой скрыть свое недовольство.

— Ты хочешь сказать, что собираешься переписать свое заявление на следующий год после сбора урожая?

— У тебя сейчас более чем достаточно роботов, и они в хорошем состоянии. Они протянут долго…

— Роботы, да, — согласился дядя Оуэн. — Но они не могут заменить человека, Лук. Ты знаешь это. Именно в страду ты нужен мне, как никогда. Останься еще только на один сезон!

Он отвернулся, гнев его прошел.

Лук молча повернулся к своей нетронутой еде.

— Послушай! — сказал ему дядя. — Впервые у нас появился настоящий шанс разбогатеть. Нам хватит средств, чтобы в следующем году нанять нескольких работников. Не роботов — людей. Тогда ты сможешь отправиться в Академию, — он с трудом протискивал слова, так как не привык просить. — Но теперь ты мне нужен здесь, Лук. Ты ведь понимаешь это, не правда ли?

— Это еще один год, — упрямо возразил племянник. — Еще один год.

Сколько раз он уже слышал это решение? Сколько раз они повторяли ту же самую сцену с тем же результатом…

Еще раз убедившись, что Лук уверился в его правоте, Оуэн отмахнулся от этого возражения.

— Время летит быстро, так быстро, что ты даже не заметишь…

Лук быстро встал и оттолкнул тарелку с едой, к которой едва прикоснулся.

— То же ты говорил и в прошлом году, когда уезжал Биггс! — он резко повернулся и почти бегом выскочил из столовой.

— Куда ты, Лук? — обеспокоенно крикнула ему вслед тетя.

Ответ Лука был полон черной горечи.

— Кажется, никуда… — затем, вспомнив о чувствительности тети, он добавил — Я должен закончить чистку этих двух роботов, если им нужно завтра быть готовыми к работе.

Когда Лук ушел, в столовой воцарилось молчание. Муж и жена ели механически. Наконец, тетя Веру перестала ковыряться в своей тарелке, подняла глаза и серьезно сказала:

— Оуэн, нельзя держать его здесь вечно. Большинство его друзей, тех, с которыми он рос, уехали. Академия так много значит для него…

Ее муж апатично ответил:

— Я вознагражу его в следующем году. Обещаю. Тогда или, возможно, через год у нас будут деньги.

— Просто Лук не фермер, Оуэн, — твердо продолжала тетя. — И никогда не станет им, как бы ты ни старался сделать это, — она медленно покачала головой. — В нем слишком много от отца.

В первый раз за весь вечер Оуэн Ларе озабоченно задумался, глядя на дверь, через которую ушел Лук.

— Именно этого я и боюсь, — тихо сказал он.

Существо было высоким, но не такого исполинского роста, как рейдеры. Эрдва нахмурился, проверяя систему своих окуляров, и вновь включил все свои механизмы.

Существо было очень похоже на пожилого мужчину. На нем был свободный плащ и накидка, а также несколько ремней, узлов и непонятного назначения приборов. Эрдва посмотрел за спину человека, но не обнаружил никаких следов преследующего его кошмара. Да и человек не выглядел испуганным, напротив, Эрдва показалось, что он был даже довольным.

Было невозможно сказать, где кончались ниспадающие одежды странного пришельца и начиналась его кожа. Лицо человека сливалось с присыпанной песком материей, а борода его казалось всего лишь продолжением болтающихся нитей, покрывающих его грудь.

От этого морщинистого лица веяло воспоминаниями об иных не похожих на пустыню мирах, о сильном холоде и бывших радостях. Хищно изогнутый нос, подобно высокой скале, возвышался среди этого водоворота морщин и шрамов. Глаза, сиявшие на этом лице, были лазурного цвета и походили на жидкие кристаллы. Человек улыбнулся сквозь пыль, песок и бороду, покрывавшие его лицо, затем посмотрел в сторону и заметил неуклюже лежащее рядом с лэндспидером человеческое тело.

Убедившись, что песчаные люди стали жертвами слуховой галлюцинации, и забыв, что он сам слышал этот звук, Эрдва слегка изменил свое положение, стараясь разглядеть все получше — он был уверен, что незнакомец не сделает Луку ничего плохого. Но еле различимый даже для его электронных сенсоров звук падения маленького камешка, который он задел, заставил старика вздрогнуть, как при выстреле.

— Эй, там! — позвал он удивительно вибрирующим низким голосом. — Иди сюда, мой маленький друг, и не бойся.

В этом голосе было что-то открытое и ободряющее. Во всяком случае, общество незнакомого человека предпочтительнее одиночества в пустыне. Выбравшись из своего убежища, Эрдва направился к распростертому на куче песка Луку. Круглое туловище робота наклонилось вперед, рассматривая безжизненное тело юноши. Робот испускал горестное посвистывание и гудки.

Подойдя ближе, старик нагнулся над Луком и дотронулся рукой до его лба, потом потрогал висок. Лежащий без сознания юноша вдруг зашевелился и что- то пробормотал, словно во сне.

— Не беспокойся, — сказал незнакомец Эрдва, — скоро он будет в полном порядке.

Как бы в подтверждение его слов Лук моргнул, непонимающе уставился в небо и произнес:

— Что произошло?

— Расслабься, сынок, — сказал ему старик, присаживаясь рядом на корточки. — У тебя был трудный день… — он по-мальчишески улыбнулся. — Тебе здорово повезло, что твоя голова все еще на плечах.

Лук осмотрелся вокруг, потом взгляд его упал на склонившееся над ним лицо старика. Он узнал его — и это чудесным образом сказалось на его самочувствии.

— Бен… ну, конечно, — неожиданно воспоминание заставило его в страхе отшатнуться. Но песчаных людей нигде не было видно. Он медленно сел. — Бен Кноби… как я рад вас видеть!

Поднявшись, старик осмотрел дно ущелья и неровный край скалы наверху. Одной ногой он расшвыривал песок.

— В пустынных Джухландаи не так-то легко путешествовать. Со стороны путешественника было бы ошибкой рассчитывать на гостеприимство тусканских рейдеров, — взгляд старика снова уставился на его пациента. — Скажи мне, молодой человек, что привело тебя так далеко в никуда?

Лук кивнул на Эрдва Дэдва.

— Этот маленький робот. Недавно я думал, что он сошел с ума, заявив, что ищет своего бывшего хозяина… Теперь я так не думаю. Я никогда еще не встречал такого верного робота. Его, кажется, ничто не сможет остановить, он пытался обмануть даже и меня.

Лук посмотрел снизу вверх.

— Он утверждает, что является собственностью некоего Оби-ван-Кноби, — Лук внимательно посмотрел на старика, но тот никак не отреагировал на это. — Это не ваш родственник? Мой дядя считает, что такой человек существовал в действительности. Или это какая-то посторонняя информация, случайно просочившаяся в блок основных функций маленького робота?

Глубокая задумчивость удивительно преобразила черты изборожденного морщинами и изъеденного песком лица. Кноби, казалось, думал над ответом, бессознательно прочесывая пропыленную бороду.

— Оби-ван-Кноби, — повторил он. — Оби-ван… да, давно я не слышал этого имени. Очень давно. Забавно…

— Мой дядя сказал, что он умер, — с готовностью сообщил Лук.

— Нет, он не умер! — уверенно поправил его Кноби. — Пока еще нет…

Лук взволнованно поднялся на ноги, совершенно забыв о тусканских рейдерах.

— В таком случае, вы его знаете?

Упрямая мальчишеская улыбка снова прорезала это сочетание морщинистой кожи и бороды.

— Еще бы мне его не знать: ведь это я сам. Как, возможно, ты и подозревал Лук… Хотя с тех пор, как ты родился, меня уже не зовут Оби-ван.

— Тогда, — сказал Лук, указывая на Эрдва Дэдва, — этот робот принадлежит вам.

— Ну, тут вот в чем дело, — открыто заявил озадаченный Кноби. — Я не могу вспомнить, чтобы у меня когда-нибудь был робот, тем более такой совершенный механизм, как Р-2. Очень интересно, очень…

Что-то вдруг привлекло внимание старика к гряде близлежащих холмов.

— Мне кажется, нам лучше воспользоваться твоим лэндспидером. Песчаных людей лишь ненадолго можно напугать — скоро они вернутся сюда в еще большем количестве. Нелегко отказаться от такой добычи, как лэндспидер, и, в конце концов, они далеко не джавы…

Поднеся как-то по особенному обе руки ко рту, Кноби глубоко вдохнул воздух и издал жуткое рычание, заставившее Лука вздрогнуть.

— Это заставит этих увальней еще долго бежать отсюда, — с чувством удовлетворения сказал старик.

— Это рычание крейтского дракона! — восхищенно произнес Лук. — Как вам это удается?

— Я покажу тебе как-нибудь, сынок. Это не слишком трудно. Нужно только придать правильное положение хорошо тренированным голосовым связкам и вдохнуть побольше воздуха. Ну, если бы ты был имперским чиновником, я бы смог научить тебя прямо сейчас… но ты им не являешься, — он снова посмотрел на гряду холмов. — И к тому же я не думаю, что сейчас для этого подходящее место и время.

— Не буду спорить, — Лук почесал затылок. — Ну, что ж, отправляемся.

В это мгновение Эрдва жалобно гукнул и завертелся на месте. Лук не понимал электронного языка, но вдруг все понял.

— Трипэо! — озабоченно воскликнул юноша. Эрдва уже со всех ног мчался от лэндспидера. — Пойдем, Бен.

Маленький робот привел их к краю большой ямы и остановился там, показывая вниз и печально посвистывая. Лук посмотрел туда, куда показывал Эрдва, затем стал осторожно спускаться по ровному осыпающемуся склону. Кноби без видимых усилий следовал за ним.

Трипэо лежал в песке, у подножия склона, по которому скатился сверху, опрокинувшись. Его облицовка была помята и сильно повреждена. Отломанная рука лежала неподалеку.

— Трипэо! — позвал Лук. Ответа не было. Лук потряс его за плечо, но в роботе ничто не включилось. Открыв панель на его спине, Лук несколько раз подряд включил и выключил находящийся там переключатель. Послышалось гудение, но вскоре оно стихло до еле слышного урчания.

Опираясь на оставшуюся руку, Трипэо повернулся и сел.

— Где я? — пробормотал он, прочищая свои фотоэлементы. Тут он узнал Лука. — О, простите, сэр. Я, должно быть, сильно оступился…

— Тебе повезло, что одна их твоих основных цепей действует, — сказал Лук. Он многозначительно глянул на вершину холма. — Ты можешь стоять? Надо выбраться отсюда до возвращения песчаных людей.

Серводвигатели Трипэо взвыли от напряжения, но вскоре он отказался от всяких попыток.

— Я думаю, что не смогу… Вы видите, хозяин Лук — нет смысла рисковать из-за меня, мне конец…

— Ну, нет! — сказал Лук, как ни странно, привязавшийся к недавно встреченному роботу. К тому же Трипэо не был похож на обычного некоммуникабельного сельскохозяйственного робота, с которым Лук привык иметь дело. — Как ты смеешь так говорить?

— Это логично, — грустно сказал Трипэо.

Лук сердито покачал головой.

— Вот пораженец!

С помощью Лука и Бена Кноби пострадавший робот с трудом сумел встать на ноги. Малыш Эрдва наблюдал за происходящим, стоя у края ямы.

Задержавшись на середине склона, Кноби подозрительно принюхался.

— Быстрее, сынок. Они снова приближаются.

Пытаясь смотреть одновременно под ноги и на окружающие их склоны, Лук изо всех сил старался вытащить Трипэо из ямы.

— Посмотри вон туда, Лук! — приказал Кноби, указывая на юго-запад. Лэндспидер продолжал скользить над каменистой почвой пустыни. — Кажется, там дым.

Лук посмотрел в указанном направлении.

— Я ничего не вижу, сэр.

— Давай все-таки повернем туда. Может быть, там кто-нибудь попал в беду.

Лук повернул лэндспидер. Вскоре он тоже увидел поднимающиеся к небу клубы дыма, которые Кноби каким-то образом сумел рассмотреть раньше.

Поднявшись по небольшому склону, лэндспидер плавно снизился и опустился в широкое и неглубокое ущелье, на дне которого были разбросаны сожженные и изуродованные предметы. Некоторые из них имели неорганическое происхождение, другие же были живыми существами еще совсем недавно. В центре этой кровавой бойни громоздился разбитый остов мертвого песчаного танка джавов, похожий на выброшенного на берег металлического кита.

Лук остановил лэндспидер. Кноби сошел на землю, и они вместе стали рассматривать место побоища.

Какие-то странные небольшие углубления в песке привлекли внимание Лука. Ускорив шаг, он подошел к ним поближе, несколько мгновений придирчиво рассматривал их, потом подозвал Кноби.

— Похоже, что это дело рук песчаных людей, но так ли? Вот следы бантов… — Лук заметил блик света, отразившийся от полузасыпанного песком металлического предмета. — А вот осколок одного из их огромных топоров, — он в смущении покачал головой. — Но я никогда не слышал, чтобы рейдеры нападали на что-нибудь подобное. — Он выпрямился, устремив свой взор на возвышающийся рядом обгорелый остов песчаного танка.

Кноби прошел мимо него. Он наклонился и осмотрел огромные широкие следы на песке.

— Они и не нападали, — уверенно сказал он. — Но тот, кто это сделал, рассчитывал, что мы — или кто-нибудь другой, кто наткнется на это место — подумаем именно так.

Лук подошел к нему.

— Не понимаю, сэр.

— Посмотри внимательно на эти следы, — посоветовал ему старик, указывая на ближайший, а потом на все остальные. — Ты не замечаешь ничего странного?

Лук помотал головой.

— Те, кто побывали здесь, ехали на бантах рядом друг с другом, шеренгой. Песчаные же люди всегда едут колонной, друг за другом, чтобы скрыть свою численность от далеких наблюдателей.

Оставив Лука удивленно смотреть на параллельные цепочки следов, Кноби обратил внимание на танк. Он показал на те места, где отдельные взрывы, разворотив обшивку, поразили входы, гусеничные траки и опорные балки.

— Посмотри, с какой точностью велся огонь. Песчаные люди не настолько метки. По правде говоря, никто на Татуине не стреляет так метко и не поражает цель с такой жестокостью, — повернувшись, он осмотрел горизонт. — За одним из этих склонов, возможно, скрывается разгадка… и угроза. Только имперские солдаты могли совершить нападение на танк с такой хладнокровной точностью и жестокостью.

Лук подошел к маленькому скрюченному телу и толчком ноги перевернул его на спину. Его лицо перекосилось от отвращения, когда он увидел, что осталось от живого существа.

— Это те самые джавы, которые продали дяде Оуэну и мне Эрдва и Трипэо. Я узнал узор на плаще вот этого. Но зачем имперским солдатам понадобилось убивать джавов и песчаных людей? Они ведь наверняка убили и нескольких рейдеров, чтобы заполучить их бантов, — мозг юноши ожесточенно работал, и он почувствовал в себе необычайную слабость, посмотрев на лэндспидер и скользнув взглядом по быстро разлагающимся трупам.

— Но… если они проследили путь роботов к джавам, они наверняка узнали, кому те продали роботов! А это приведет их… — Лук сломя голову бросился к лэндспидеру.

— Лук, подожди… Стой, Лук! — крикнул Кноби. — Это слишком опасно! Ты никогда…

Лук не слышал ничего, кроме шума в ушах, и ничего не чувствовал, кроме боли в разрывающемся сердце. Он прыгнул в лэндспидер, вдавив акселератор до упора. В облаке песка и мелкого гравия, среди тлеющих тел, окруженных все еще дымящимися обломками песчаного танка, остались стоять Кноби и два робота.

Дым, который увидел Лук, приближаясь к дому, был гораздо плотнее того, что клубился над машиной-крепостью джавов. Он чуть не забыл выключить двигатель лэндспидера, откинув фонарь кабины и выпрыгнув из машины. Из ям в почве валил густой дым.

Эти ямы были его домом, его единственным домом. Сейчас они походили больше на кратеры маленьких вулканов. Снова и снова пытался он проникнуть через расположенные на поверхности входы в лежащий под землей комплекс, но снова и снова все еще обжигающий жар заставлял его отступить. Он кашлял и задыхался.

Ослабев, пошатнувшись, он чуть не упал. Глаза его слезились — и не только от дыма. Полуослепший, он пробрался к внешнему входу гаража. Гараж тоже пылал. Но, возможно, обитателям дома удалось спастись на другом лэндспидере…

— Тетя Веру!.. Дядя Оуэн! — сквозь едкий дым трудно было что-нибудь различить. В конце тоннеля стали видны два дымящихся силуэта, он их едва различил сквозь слезы и дым. Они были похожи на… Он прищурился еще сильнее, сердито протирая отказывающиеся ему служить глаза…

Нет!!!

Лук резко отвернулся и, упав лицом вниз, вжался в песок, чтобы больше ничего не видеть.

Лук и Бен устраивали Эрдва Дэдва в безопасности в трюме лэндспидера, а Трипэо следил, не появятся ли имперские солдаты.

— Если корабль Соло так же быстр, как его язык, все будет в порядке, — удовлетворенно заметил старик.

— Но две тысячи и еще пятнадцать, когда мы доберемся до Альдераана!

— Меня беспокоят не пятнадцать тысяч, а первые две, — сказал Кноби. — Боюсь, что придется продать спидер.

Лук тоскливым взглядом окинул свою машину, но трепета, который она когда-то у него вызывала, уже не было — как и многого другого, о чем лучше было не вспоминать.

— Хорошо, — ответил он Кноби. — Не думаю, чтобы он когда-нибудь мне пригодился.

Соло был занят показаниями приборов и датчиков в пассажирском отсеке. Иногда он проводил небольшой коробочкой над некоторыми наиболее чувствительными приборами, смотрел на полученные данные и удовлетворенно хмыкал.

— Вы можете больше не беспокоиться о наших друзьях-имперцах, — сказал он, обращаясь к Луку и Кноби. — Теперь они не смогут преследовать нас. Я же говорил, что мы ускользнем от них!

Кноби мог бы коротко кивнуть в ответ, но в этот момент он что-то увлеченно объяснял Луку.

— Только не благодарите меня все сразу, — улыбнулся слегка обиженный Соло. — Во всяком случае, навигационный компьютер рассчитал, что мы прибудем на орбиту Альдераана в два ноль-ноль по галактическому времени. Боюсь, что после сегодняшнего приключения мне придется подделать свой новый бортжурнал.

Он снова вернулся к осмотру приборов, обходя вокруг небольшого круглого стола. Поверхность этого стола была покрыта маленькими, подсвеченными изнутри квадратиками, а с каждой стороны был установлен дисплей. Из этих маленьких квадратиков на шахматное поле над столом проецировались малюсенькие трехмерные фигурки.

Чубакка, сгорбившись, сидел за одним краем стола, опираясь подбородком освой огромные руки. Его большие глаза светились, бакенбарды топорщились, словом, весь его вид говорил, что он очень доволен собой.

Но это продолжалось только до тех пор, пока Эрдва Дэдва, сидевший напротив вуки, не протянул свою короткую толстую когтистую лапу и не постучал по своему дисплею. Одна из фигурок резко переместилась через все поле на другой квадратик и осталась там.

Когда вуки увидел эту новую комбинацию, на его лице появилось выражение сначала озадаченности, а потом гнева. Свирепо взглянув через стол, он обрушил на безобидного робота поток непонятных ругательств. В ответ Эрдва мог только гукать, но тут вмешался Трипэо, начавший от имени своего менее красноречивого товарища спорить с антропоидом.

— Ты сделал неправильный ход. Ругательства тебе не помогут.

Привлеченный шумом, Соло обернулся и слегка нахмурился.

— Пусть будет, как он хочет. Во всяком случае, твой друг уже намного опередил тебя. Пусть будет, как он хочет. Неблагоразумно спорить с вуки.

— Я могу посочувствовать этому, сэр, — возразил Трипэо. — Но здесь дело в принципе. Есть определенные нормы, которых должно придерживаться любое наделенное разумом существо. Если пойти на компромисс в отношении одной из этих норм — по любой причине, включая угрозу — можно потерять право называться разумным!

— Надеюсь, вы оба вспомните об этом, — посоветовал ему Соло, — когда Чуби будет откручивать руки тебе и твоему маленькому другу.

— Кроме того, — продолжал Трипэо, не отступая ни на йоту, — быть жадным и извлекать выгоду из чьего-нибудь затруднительного положения — скверный признак недостаточной человечности.

Это вызвало у Эрдва оскорбительный гудок, и оба робота углубились в ожесточенный электронный спор, а Чубакка продолжал кричать что-то каждому из них по очереди, иногда угрожая сквозь призрачные фигуры, терпеливо стоящие на доске.

Не обращая внимания на эту ссору, Лук неподвижно стоял посреди отсека. Над головой он держал в боевой позиции включенный лучевой меч. Древнее оружие тихо гудело, когда Лук наносил и отражал удары под неусыпным наблюдением Бена Кноби. Когда Соло время от времени бросал взгляд на неуклюжие движения Лука, тонкие черты его лица расплывались в самодовольной улыбке.

— Нет, Лук, твои удары должны быть плавными, а не такими резкими, — терпеливо наставлял юношу Бен. — Помни: Сила вездесуща. Она обволакивает тебя, исходит от тебя. Воин Джедая может физически ощущать Силу.

— Тогда, это, наверное, энергетическое поле? — спросил Лук.

— Это и энергополе, и нечто большее, — таинственно продолжал Кноби. — Аура, которая одновременно управляет тобой и подчиняется тебе. С ее помощью можно творить чудеса, — Бен на секунду задумался. — Никто, даже ученые Джедая, не смог точно определить, что же такое Сила. Возможно, никто и никогда не сможет сделать этого. Иногда, говоря о Силе, используют столько же мистики, сколько и науки. И тем не менее — что такое маг, если не практикующий теоретик? Ну, а теперь давай попытаемся еще раз.

Старик покачивал в руках серебристый шар размером с кулак человека. Шар был усеян маленькими антеннами, тоненькими, как усики мотылька. Старик бросил его в сторону Лука и стал наблюдать. Шар остановился в двух метрах от лица юноши.

Пока шар медленно кружил вокруг него, Лук приготовился, поворачиваясь лицом к шару и принимая боевую позицию. Неожиданно шар сделал молниеносный выпад, но замер в метре от Лука. Лук не поддался на ложный маневр, и шар отступил.

Медленно двигаясь в сторону, стараясь обойти передние сенсоры шара, Лук отвел лучевой меч назад, готовясь нанести удар. Но когда он уже почти сделал это, шар устремился за его спину. Тонкий росчерк красного света соскочил с одного из отростков шара в направлении задней стороны бедра Лука, бросив его на пол. Лук попытался отбить удар — но слишком поздно.

Потирая покалывающее бедро, онемевшее в точке удара, Лук старался не обращать внимания на взрыв уничтожающего хохота Соло.

— Древняя религия и архаичное оружие не заменят хорошего бластера у тебя на бедре, — с издевкой отметил пилот.

— Ты не веришь в Силу? — спросил Лук, с трудом поднимаясь на ноги. Парализующее действие красного луча быстро проходило.

— Я пересек Галактику из края в край, — похвастался пилот, — и я видел много странных вещей. Слишком много, чтобы поверить в существование какой-то «Силы». Да, слишком много, чтобы думать, что таким образом можно управлять своими действиями. Свою судьбу определяю я сам, а не какое-то мистическое энергополе, — он указал на Кноби. — На твоем месте я бы не слушал его так слепо. Он умный старик, с фокусами и чертовщиной, и он может использовать тебя в своих целях.

Кноби лишь слегка улыбнулся, потом повернулся лицом к Луку.

— Ты должен перестать сознательно контролировать свои действия, Лук, — успокаивающе сказал он. — Постарайся не сосредотачиваться не на чем конкретном визуально или мысленно. Твой мозг должен скользить, и только тогда ты сможешь использовать Силу. Тебе нужно впасть в состояние, когда действия определяются ощущениями, а не заранее продуманным планом. Прекрати мыслить, расслабься, не думай, соскользни… свободно, свободно, свободно…

Голос старика стих до едва слышного шепота. Когда он смолк, хромированный шар устремился на Лука. Тот, одурманенный гипнотическим голосом Кноби, не видел этого выпада. Сомнительно, чтобы он вообще был способен что-то четко различать. Но когда шар приблизился, Лук с удивительной быстротой развернулся, вскинув луч-клинок по дуге. Выстреленный шаром красный луч был тут же отражен и отведен в сторону. Гудение шара прекратилось, и он безжизненно стукнулся об пол.

Зажмурившись, словно после недолгого сна, Лук с полным недоумением уставился на неподвижный механизм с дистанционным управлением.

— Вот видишь, ты можешь сделать это, — сказал Кноби юноше. — Большему тебя не научит никто. А теперь ты должен понять, как использовать Силу и вызывать ее, когда она понадобится тебе. Этому ты должен научиться сознательно.

Отойдя в сторону, Кноби вынул из ящика большой шлем и подошел к Луку. Надетый, шлем полностью лишил Лука зрения.

— Я ничего не вижу, — произнес Лук. — Как я могу вести бой?

— При помощи Силы, — объяснил Кноби, вынужденный отступить за пределы досягаемости лучевого меча, которым опасно крутил юноша. — Когда в последний раз тренировочный шар хотел поразить тебя, ты ведь тоже не видел его, но тем не менее отбил выпад. Постарайся, чтобы тогдашнее ощущение возникло в тебе снова.

— Но я не могу! — простонал Лук. — Я опять пропущу удар!

— Если только не заставишь себя доверять своим ощущениям, — настаивал Кноби, не слишком убеждая Лука. — Это единственный способ быть полностью уверенным, что ты полагаешься на Силу.

Заметив, что скептически настроенный коррелианин отвернулся от приборов и теперь наблюдает за ним, Кноби мгновенно замолчал. Лук не получил бы удовольствия, слушая смех пилота над каждой своей ошибкой. Но и нянчиться с юношей было бесполезно, да для этого просто не было времени.

— Брось его в воду и надейся, что он поплывет, — мысленно приказал себе Кноби.

Нагнувшись за блестящим шаром, он дотронулся до кнопки на боку механизма и подбросил его вверх. Шар кинулся к Луку, но, внезапно остановившись, камнем рухнул вниз. Лук метнул клинок своего лучевого меча. Однако, хотя эта попытка была достойна всяческой похвалы, удар был недостаточно быстр. Снова метнула луч одна из маленьких антеннок. На этот раз световая игла ткнула Лука как раз в то место, на котором он обычно сидел. Хотя луч не был смертельным, он все же доставлял достаточно сильное ощущение, и Лук вскрикнул от боли, развернувшись и стараясь рассечь своего мучителя.

— Расслабься! — призвал его Бен. — Чувствуй себя свободнее! Ты пытаешься использовать зрение и слух… Отбрось эти попытки! Используй дремлющую часть твоего мышления!

Вдруг юноша, слегка покачнувшись, остановился. Тренировочный шар был у него за спиной. Снова изменив направление, шар сделал еще один нырок и выстрелил.

Но за долю секунды до этого лучевой меч Лука описал точный круг и, хотя и неуклюже, но отбил розовую молнию, раздробив ее в воздухе. На этот раз, однако, тренировочный шар не упал на пол. Вместо этого он отплыл метра на три от Лука и остановился там.

Услышав, что гудение дистанционно управляемого механизма больше не вторгается ему в уши, Лук осторожно выглянул из-под шлема. На его покрытом потом лице было выражение сильной усталости.

— Неужели… я это сделал?

— Я же говорил, что ты сможешь это, — довольно ответил ему Кноби. — Как только ты станешь полностью доверять своему второму «я», ничто не сможет тебя остановить. Я уже говорил, что в тебе есть многое от твоего отца.

— Я бы назвал это везением, — фыркнул Соло, закончив изучать показания приборов.

— В моей жизни не существует такой вещи, как везение, мой молодой друг. Существует лишь исключительно благоприятное сочетание множества факторов, склоняющее ход событий в чью-либо пользу.

— Называйте это как угодно, — равнодушно и презрительно бросил Соло. — Но против дистанционно управляемого механизма хорошо одно, а против настоящей, реальной угрозы — другое.

Пока он говорил, в дальнем конце отсека вспыхнула сигнальная лампочка. Чубакка заметил ее и подозвал Соло.

Соло взглянул на приборную панель, а затем оповестил своих пассажиров:

— Мы приближаемся к Альдераану. Сейчас я начинаю торможение — мы переходим на субсветовую скорость. Пойдем, Чуби.

Поднявшись из-за стола, вуки последовал за своим товарищем в рубку управления. Лук посмотрел, как они уходят. Но мысли его были далеко от приближающегося Альдераана. Мозг его горел от чего-то, что, казалось ему, зрело и росло где-то в глубине подсознания, пока он размышлял о нем.

— Знаешь, — произнес он, — я действительно что-то чувствовал. Я почти… почти видел очертания шара, — он указал на парящий за спиной механизм.

Кноби ответил торжественным голосом:

— Лук, ты сделал первый шаг в открывшийся перед тобой новый великий мир…

Десятки гудящих, жужжащих приборов делали центр управления кораблем похожим на растревоженный улей. Внимание Соло и Чубакки было полностью поглощено показаниями самых важных из этих приборов.

— Осторожно… — подожди, Чуби, — Соло повернул несколько тумблеров. — Приготовься к переходу на субсветовую скорость… так, готово… включай, Чуби!

Вуки повернул рукоятку на пульте перед собой. В то же мгновение Соло рывком повел назад большой рычаг. Вдруг длинные полосы искаженного эффектом Допплера света звезд медленно сократились, превратившись сначала в черточки, а затем и вовсе сжавшись в точки света, привычные для человеческих глаз. Стрелка на индикаторе сверхсветовой скорости ткнулась в «ноль».

Внезапно на черном поле космоса возникла ниоткуда гигантская каменная глыба, раскаленная до рубинового цвета и мерцающая, словно головня в костре. Дефлекторы корабля с трудом сумели среагировать и отбросить этот странный метеорит. «Тысячелетний сокол» сильно содрогнулся от неожиданной перегрузки.

— Какого че… — проговорил основательно испуганный Соло. Сидевший рядом с ним Чубакка ничего не мог сказать поэтому поводу. Он включил несколько приборов, другие, наоборот, отключил. Корабль спасло от неминуемой гибели только то, что предусмотрительный Соло всегда выходил из гиперпространства с включенными дефлекторами — просто на случай, если кто-нибудь уже поджидал «Сокол».

Пробираясь в центр управления, Лук с трудом сохранял равновесие.

— Что происходит?

— Мы вышли в обычное пространство, — ответил Соло, — но оказались в мощном метеоритном рое. Этот рой — самый насыщенный из всех, какие я когда-либо видел. Но он не обозначен ни на одной из моих карт, — он в упор уставился на какие-то приборы. — Согласно Галактическому Атласу, наше положение верно… Только одно отсутствует здесь — Альдераан!

— Отсутствует?! Но это невозможно!

— Не буду я с тобой спорить, — мрачно ответил коррелианин, — посмотри сам, — он указал на иллюминатор. — Я трижды проверил координаты, и навигационный компьютер в полном порядке. Сейчас мы должны находиться на расстоянии одного диаметра от поверхности планеты. Свет, отраженный от поверхности, должен был освещать рубку… Но там, снаружи… ничего нет! Ничего, кроме роя обломков! — Он помолчал. — Судя по уровню энергии, насыщающей космическое пространство вокруг, и огромному количеству твердых тел, я думаю, что Альдераан был… взорван. Да, взорван! Уничтожен целиком и полностью…

— Уничтожен… — прошептал Лук, пораженный осознанием грандиозности этой невообразимой катастрофы. — Но… как?

— Это сделала Империя, — твердо произнес кто-то. Бен Кноби подошел к Луку сзади, и его внимание было поглощено пустым пространством, простиравшимся за иллюминатором, и мыслями о планете, которая должна была находиться на этом месте.

— Нет… — медленно покачал головой Соло. Даже он, видимо, был ошеломлен чудовищностью преступления, о котором сказал старик. — Чтобы люди, пусть даже имперцы… были ответственны за уничтожение целой расы, всей населенной планеты… Нет! Даже весь имперский флот не смог бы совершить этого. Для того чтобы сконцентрировать такое количество боевой энергии, невиданное до сих пор, понадобились бы тысячи кораблей.

— Я думаю… а не пора ли нам убраться отсюда, — сказал Лук, пытаясь заглянуть за край иллюминатора. — Если это, случайно, совершила Империя…

— Не знаю, что здесь произошло, — буркнул Соло, — но скажу вам одно. Империя не…

Слабый вначале, сигнал тревоги зазвучал все громче, и на приборной панели замигали лампочки. Соло нагнулся над пультом.

— Еще один корабль, — объявил он. — Пока не удается определить его конструкцию.

— Может, уцелевший? — с надеждой спросил Лук. — Возможно, он знает, что здесь произошло…

Но слова Бена Кноби могли разрушить и нечто более крепкое, чем эту надежду.

— Это боевой корабль Империи!

Неожиданно Чубакка сердито вскрикнул. За иллюминатором неторопливо распускались смертоносные цветы — разрывы энерголучей. Корабль тряхнуло. А мимо иллюминаторов рубки промелькнул крошечный шарик с двумя острыми крылышками.

— Он шел за нами! — вскрикнул Лук.

— От Татуина? Невозможно! — решительно отрубил Соло. — Только не в гиперпространстве.

Кноби смотрел на корабль, появившийся на экране слежения.

— Ты совершенно прав, Хан. Это тайский корабль малого радиуса действия.

— Но тогда откуда он здесь взялся? — поинтересовался коррелианин. — Здесь нет баз Империи. Это не может быть делом рук тайцев.

— Но ты же сам видел, как он пролетел.

— Да… эта штука похожа на корабль тайцев, но где же их базы?

— Корабль улетает довольно поспешно, — заметил Лук, посмотрев, на экран. — Неважно, куда он направляется, но если он опознал нас, у нас будут большие неприятности.

— Если я не смогу ничего поделать, — заявил Соло, — Чуби перехватит то, что он передаст. Начинаем преследование!

— Было б лучше оставить его в покое, — задумчиво произнес Кноби. — Он уже вне пределов нашей досягаемости.

— Это ненадолго!

В течение нескольких последующих минут в рубке царила напряженная тишина. Все взгляды были устремлены на экраны слежения и иллюминатор.

Вначале имперский корабль пытался уйти сложным, искривленным курсом, но не достиг ни малейшего успеха.

Удивительно маневренный грузовой корабль Соло крепко висел у него на хвосте. Расстояние между двумя кораблями сокращалось. Видя, что уйти от преследования не удается, пилот боевого корабля, видимо, просто врубил двигатели на полную мощность.

Прямо по курсу одна из множества звезд становилась все ярче и ярче. Лук нахмурился. Они летели очень быстро, но не настолько, чтобы какое-нибудь из настоящих светил могло приближаться с такой скоростью. Что-то здесь было не так…

— Как это такой крошечный корабль мог удалиться так глубоко в космос, — вслух подумал Соло.

— Он, должно быть, отстал от конвоя… или что-то в этом роде, — предположил Лук.

Соло весело ответил:

— Ну, у этой букашки не останется времени сообщить кому-нибудь о нас. Через минуту-другую мы его накроем!

Звезда впереди продолжала становиться все ярче, и свет ее, казалось, не был отражением солнечного, а исходил изнутри нее. Она приобретала ясные округлые очертания.

— Таец направляется к этой луне, — произнес Лук.

— Должно быть, это на ней Империя соорудила себе базу, — сказал Соло. — Хотя, судя по атласу, у Альдераана не было спутников. — Он отбросил сомнение. — Впрочем, галактография никогда не была моим любимым предметом. Планетами и спутниками я интересуюсь только тогда, когда на них есть мои клиенты… Но мне кажется, что я доберусь до тайца раньше, чем он достигнет этой луны. Он уже почти в зоне поражения.

Странная звезда неуклонно приближалась. Постепенно стала различима поверхность луны — горы и кратеры. Но что-то в них было необыкновенным, странным. Кратеры были слишком правильной формы, горы — слишком отвесны, ущелья и долины — до невероятности прямы и симметрично расположены. Никакие геологические капризы не могли придать рельефу таких очертаний.

— Это не луна! — тихо выдохнул Кноби. — Это — космическая станция!

— Но она слишком велика для станции, — возразил Соло. — Ну и размеры! Да не может она быть искусственной, не может!

— Какое-то странное у меня чувство от всего этого, — сообщил Лук.

Вдруг обычно спокойный Кноби громко вскрикнул:

— Поворачивайте корабль! Надо выбираться отсюда!

— Да, я думаю, ты прав, старик. Полный назад, Чуби!

Вуки начал манипулировать рукоятками управления, и корабль, казалось, затормозил, накренившись, делая огромный пологий разворот. Крошечный корабль тайцев устремился к ужасающей исполинской станции и был поглощен ее всеподавляющей массой.

Когда «Тысячелетний сокол» задрожал, пытаясь преодолеть неведомо откуда появившуюся вдруг силу притяжения, Чубакка что-то быстро проговорил Соло.

— Отключи вспомогательные двигатели, — приказал Соло.

Сирена завывала, приборы на пульте — парами и поодиночке — начинали неистовствовать. Как Соло ни старался, он не мог предотвратить неудержимое надвижение светящейся поверхности станции, которая постепенно заполнила собой все поле зрения.

Лук с испугом смотрел на сверхнебоскреб величиной с гору, на плоские чаши антенн, по размерам превосходящие весь Мос Эйсли.

— Почему мы все еще приближаемся к ней?

— Слишком поздно… — тихо сказал Кноби. Взгляд, брошенный на Соло, усилил его озабоченность.

— Мы попали в притягивающий луч — самый сильный из тех, которые я когда-либо видел. Он втягивает нас внутрь, — сказал пилот.

— Ты хочешь сказать, что мы ничего не сможем сделать? — спросил Лук, почувствовав свою беспомощность.

Соло взглянул на показания буйствующих приборов и покачал головой.

— Против этой силы — ничего. У нас все включено на полную мощность, малыш, и мы не можем сместиться и на долю градуса. Это бесполезно. Я буду вынужден выключить двигатели, иначе мы их сожжем. Но им не удастся засосать меня, как простую пыль, без боя!

Он собирался покинуть кресло пилота, но его удержала худая, но все еще сильная рука, опустившаяся на его плечо. Выражение лица старика было озабоченным, но все же не похоронным.

— Этот бой ты не сможешь выиграть, мой мальчик. К тому же драке всегда найдется альтернатива…

Когда их грузовой корабль приблизился к станции, ее размеры стали еще более очевидны. По экватору сфероида тянулись гряды металлических гор. Причалы, как указательные пальцы, возвышались почти на две мили от металлической поверхности.

Похожий на пылинку на огромном теле станции, «Тысячелетний сокол» был притянут к одному из этих псевдопальцев и был поглощен им. Металлическая плита закрыла взлетное отверстие, и корабль исчез, словно его никогда и не было.

Они углублялись все дальше и дальше в недра гигантской станции. Им становилось все труднее сохранять вид пренебрежительного равнодушия. К счастью, те кто мог заметить нервозность двух солдат-профессионалов, посчитали бы ее вполне естественной, принимая во внимание их огромного, опасного пленника-вуки. Впрочем, из-за Чубакки же им не удалось остаться незамеченными, как им этого хотелось.

Чем дальше они продвигались, тем оживленнее становилось движение в коридорах. Другие солдаты, служащие, техники и механики сновали вокруг них. Поглощенные своими собственными делами, они почти не обращали внимания на эту троицу, и только немногие из встречных бросали на вуки заинтересованный взгляд. Угрюмый вид Чубакки и кажущаяся уверенность его конвоиров обнадеживали любопытных.

Наконец, они подошли к длинному ряду лифтовых шахт. Лук с облегчением вздохнул. Управляемый компьютером лифт мог доставить их в любую часть станции, получив условный приказ.

Было одно опасное мгновение, когда какой-то служащий быстро втиснулся в кабину. Соло сделал рукой возражающий жест, и тот без вопросов перешел в другую.

Лук осмотрел пульт управления лифтом, затем, стараясь говорить авторитетным голосом хорошо осведомленного человека, отдал приказ в прикрывающую микрофон решетку. Несмотря на все старания, голос его звучал нервно и испуганно, но лифт, к счастью, был всего лишь простым механизмом, реагирующим на команды, и не различал эмоций в голосе, отдающем приказ. Поэтому дверь лифта послушно захлопнулась, и они отправились в путь. Спустя, как им показалось, несколько часов (хотя в действительности прошло всего несколько минут) дверь открылась, и они вышли в относительно безопасную зону.

Лук ожидал обнаружить что-то вроде старинных зарешеченных камер, какие использовались на Татуине в Мос Эйсли и других городах этого типа. Вместо этого он увидел узкие трапы, шедшие по краю казавшейся бездонной шахты. Несколько этажей трапы-лестницы тянулись по гладким круглым стенам, в которых были расположены неотличимые друг от друга двери камер. Казалось, повсюду, куда только ни падал взгляд, стояли перед невидимыми силовыми щитами бдительные стражники в матово-белых латах или черных мундирах.

С беспокойством сознавая, что чем дольше они простоят на месте, тем скорее к ним подойдет кто-нибудь с вопросом, на который у них не будет ответа, Лук судорожно обдумывал дальнейшие шаги.

— Ничего не выйдет, — прошептал Соло, нагнувшись к нему.

— Почему ты не сказал этого раньше? — огрызнулся расстроенный и испуганный Лук.

— Мне кажется, я говорил, что… Ш-ш-ш.

Соло замолк, так как самые худшие ожидания Лука начинали сбываться. К ним подошел высокий, зловещего вида офицер. Он нахмурился, разглядывая молчащего Чубакку.

— Куда вы направляетесь с этим существом?

Чубакка оскалился в ответ, но Соло успокоил его, быстро ткнув локтем между ребер. Охваченный паникой, Лук вдруг услышал свой почти бессознательно звучащий голос:

— Перевод заключенного из блока ТС-138.

Офицер был озадачен.

— Мне не сообщали… Я вынужден выяснить это.

Повернувшись, он прошел к небольшому пульту неподалеку и стал запрашивать. Лук и Хан спешно анализировали ситуацию, переводя взгляды с сирен, силовых щитов и фоторецепторов на трех часовых, находящихся в этой зоне.

Соло кивнул Луку и незаметно снял наручники с Чубакки. Затем он что-то прошептал вуки. Оглушительный рев сотряс коридор, когда Чубакка вскинул обе руки, выхватил у Соло из кобуры оружие.

— Осторожно! — в притворном ужасе завопил Соло. — Он освободился! Он разорвет нас на части!

Оба — Лук и Соло — бросились в стороны от неистовствующего вуки, выхватили бластеры и начали отстреливаться от него. Их реакция была великолепна, энтузиазм несомненен, а вот точность попадания незначительна. Ни один энерголуч даже не задел бесившегося вуки, зато молниеносные выстрелы разом скосили троих ошеломленных охранников и поразили автоматические приборы, управлявшие силовыми щитами.

Командующему постом офицеру наконец-то пришло в голову, что исключительная меткость двух странных конвоиров была слишком выборочно эффективной. Он собрался включить сигнал общей тревоги, но вспышка энерголуча из бластера Лука настигла его посреди поста, и офицер упал на серый пол, не проронив ни звука.

Соло бросился к скрытому микрофону переговорного устройства, которое с тревогой запрашивало, что же все- таки здесь происходит. Очевидно, между тюремным блоком и остальными частями станции была и визуальная, и акустическая связь.

Игнорируя шквал вопросов, перемешанных с угрозами, Соло проверил проекционное устройство на ближайшем пульте.

— Мы должны узнать, в какой камере находится твоя принцесса. Здесь, должно быть, больше десятка этажей и… Вот она! Камера 2167. Давай иди, Чуби и я задержим охрану.

Лук кивнул и устремился вниз по узкому проходу-трапу.

Жестом приказав вуки занять позицию, с которой можно было свободно обстреливать выходы из лифтов, Соло глубоко вздохнул и ответил на вызов, не прекращающий доноситься из переговорного устройства.

— Происшедшее взято под контроль, — проговорил он в микрофон, пытаясь произнести это достаточно официально. — Ситуация стабилизирована.

— Что-то не похоже, — возразил деловой голос. — А что у вас там произошло?

— А… Ну, у одного из охранников отказало оружие… мелкая неисправность, — произнес, запинаясь, Соло. Его канцелярский слог захлестнуло волнение. — Сейчас все проблемы разрешены, у нас все великолепно, спасибо. А у вас?

— Мы высылаем к вам отделение штурмовиков, — неожиданно проговорил голос.

Хан физически почувствовал подозрение говорящего на другом конце провода. Что ему ответить? Соло был гораздо более красноречив, разговаривая при помощи своего бластера.

— Отказываемся. У нас утечка энергии. Дайте нам несколько минут, чтобы прекратить ее. Большая утечка — очень опасно.

— Отказ оружия, утечка энергии. Кто говорит? Каков ваш оперативный…

Легким движением бластера Соло смел пульт, разнеся приборы на мелкие горящие клочья.

— В любом случае это была идиотская беседа, — буркнул он и, повернувшись, крикнул в коридор — Поторопись, Лук! Сейчас у нас будут гости!

Лук слышал, но был слишком занят, перебегая от одной камеры к другой, рассматривая светящиеся над каждой дверью цифры. Камеры 2167, казалось, совсем не существовало. Но он нашел ее — тогда, когда решил уже отказаться от поисков и спуститься на этаж ниже.

В течение нескольких секунд он рассматривал ничего ему не говорящую выпуклую металлическую дверь. Поставив бластер на максимум и надеясь, что дверь будет пробита раньше, чем оружие расплавится у него в руке, Лук вонзил в металл энерголуч. Когда бластер слишком накалился, он начал перебрасывать его из руки в руку. Пока он делал это, дым немного рассеялся, и Лук с удивлением увидел, что выстрелы сорвали дверь.

Сквозь дым на него с недоумением смотрела молодая женщина, чей портрет Эрдва Дэдва спроецировал в гараже на Татуине — как казалось Луку, несколько столетий назад.

Она прекраснее, чем ее изображение, решил Лук, с изумлением уставившись на нее.

— Ты даже прекраснее, чем я…

Ее сомнение и неуверенность уступили место озадаченности и нетерпению.

— Не слишком ли ты молод для штурмовика? — спросила она наконец.

— Что? Ах, да, мундир… он снял белометаллический шлем, и к нему вернулось самообладание. — Я пришел, чтобы освободить тебя. Я Лук Скайуокер.

— Как, как? — переспросила Лея.

— Я говорю, что пришел освободить тебя. Со мной Бен Кноби и оба твоих робота…

Как только было произнесено имя старика, неуверенность ее мгновенно уступила место надежде.

— Бен Кноби… — она посмотрела мимо Лука, не замечая его и ища взглядом Джедая. — Где он, Генерал Оби-ван?

Весь опутанный силовыми кабелями и проводами, поднимался и исчезал вверху ремонтный тоннель. Казалось, он на сотни километров уходил в глубь станции. Узкий подвесной мостик на одной его стороне был похож на натянутую нитку, прикрепленную к отвесной сверкающей скале. Ширины этого мостика едва хватало для прохода одного человека.

Сейчас по этому ненадежному переходному мостику пробирался человек. Его взгляд был устремлен на что-то важное далеко впереди, а не на внушающую страх металлическую бездну внизу. Щелчки огромных переключателей, словно кашель левиафанов, слышались в огромном открытом пространстве. Эти левиафаны не знали ни усталости, ни отдыха.

Под верхней панелью соединялись два толстых кабеля. Панель была закрыта, но, внимательно осмотрев ее края, низ и верх, Бен Кноби как-то по-особому нажал на крышку панели, заставив ее с лязгом отскочить в сторону. Под ней скрывался мерцающий терминал компьютера.

С такой же тщательностью Кноби сделал несколько переключений в терминале. Результаты его действий не замедлили сказаться — несколько красных сигналов на панели стали голубыми.

Неожиданно позади Кноби лязгнула и открылась запасная дверь. Поспешно закрыв панель, старик скользнул в густую тень корпуса какого-то агрегата. В двери появился отряд штурмовиков во главе с офицером, который прошел в двух шагах от замершей в укрытии фигуры старика.

— Охраняйте эту зону, пока не отменят состояние боевой тревоги!

Когда солдаты стали рассредотачиваться, Кноби совсем исчез в темноте.

Чубакка кряхтел и пыхтел, с трудом протискивая свое пассивное тело в люк. Ему помогали Лук и Соло. Покончив с этим, Лук изучающе посмотрел по сторонам.

Пол коридора, в котором они находились, был покрыт пылью. Похоже, этим коридором не пользовались с тех пор, как была построена эта станция. Возможно, это был всего лишь вспомогательный тоннель для осмотра и обслуживания механизмов. Лук понятия не имел, где они, собственно, находятся.

Что-то глухо щелкнуло у них за спиной, и Лук крикнул, предупреждая всех об опасности. Длинная студенистая конечность просунулась вслед за ними в люк и начала извиваться, целеустремленно продвигаясь по коридору. Соло вскинул бластер, а Лея попыталась проскользнуть мимо полупарализованного Чубакки.

— Уберет ли кто-нибудь этот ходячий волосатый половик с моей дороги, или… — вдруг она заметила, что собирается делать Соло. — Нет, подожди! Звук выстрела услышат!

Соло не обратил на это внимания и выстрелил в сторону люка. Энергоразряд отдался отдаленным грохотом, и волна излучения и обрушившегося мусора полностью погребла под собой тварь из мусоросборника.

Усиленный узким коридором, звук выстрела эхом продолжал катиться несколько минут. Лук с негодованием покачал головой, понимая, что люди, подобно Соло, разговаривающие только при помощи оружия, не всегда поступают разумно. До сих пор он смотрел на Соло как бы снизу вверх. Но бессмысленный поступок Соло, выстрелившего без всякой нужды в люк, в первый раз в мыслях Лука поставил их на один уровень.

Тем не менее действия принцессы были более удивительны, чем поступок Соло.

— Послушайте, — сказала Лея, подняв на Соло глаза. — Я не знаю, откуда вы появились, но я благодарна тебе… — запоздало вспомнив о Луке, она обернулась к нему и поправилась — Вам обоим. — Ее внимание вновь обратилось на Соло. — Но с этого мгновения делайте только то, что прикажу вам я.

Соло удивленно уставился на нее. На этот раз самодовольной улыбки у него на лице не было.

— Послушайте, Ваше Высочество, — смог наконец выдавить он из себя, задыхаясь. — Давайте говорить начистоту. Только одному человеку я подчиняюсь беспрекословно, только его слушаюсь. И этот человек — я сам.

— Странно, что ты еще жив, — отпарировала она. Быстро взглянув вдоль коридора, она с решительным видом направилась в противоположную сторону.

Соло взглянул на Лука, собираясь что-то сказать, потом передумал, просто медленно покачал головой.

— За это будет недостаточным любое вознаграждение. Не знаю, наберется ли во Вселенной столько денег, чтобы заплатить мне за то, что я вынужден терпеть от нее… Эй, притормози! — Лея уже поворачивала за угол коридора, когда они бегом бросились догонять ее.

Ошеломленный Лук, шатаясь, прошел в носовую часть корабля. Он едва слышал звук чиркающих по корпусу корабля энергоразрядов, слишком слабых, чтобы пробить броню, и бесполезные взрывы снаружи. Собственная безопасность сейчас была ему безразлична. Помутневшим взглядом он смотрел, как Соло и Чубакка приводили в порядок приборы на пульте управления.

— Надеюсь, старик сумел отключить притягивающий луч, — пробормотал коррелианин. — Иначе мы недалеко улетим…

Не слушая его, Лук вернулся в пассажирский отсек и упал в кресло, обхватив голову руками. Лея Органа спокойно взглянула на него, затем сняла свой плащ. Подойдя к Луку, она нежно накинула плащ ему на плечи.

— Ты ничего не мог поделать, — тихо и успокаивающе сказала она ему. — Все произошло так быстро…

— Я не могу поверить, что его больше нет, — еле слышно прошептал Лук. — Не могу…

Соло, озабоченно глядя вперед, передвинул рычаг. К счастью, массивная дверь ангара была сконструирована так, чтобы реагировать на любой приближающийся корабль. Эта конструкция, обеспечивающая безопасность стартов, сослужила беглецам хорошую службу. Корабль легко проскользнул в еще не полностью раскрывшиеся створки и устремился в открытый космос.

— Ничего, — облегченно вздохнул Соло, с огромным удовлетворением рассматривая показания нескольких приборов. — Никакого намека на притягивающий луч! Ему все-таки удалось сделать это…

Чуббакка что-то проворчал, и внимание пилота переключилось на показания других приборов.

— Верно, Чуби… Я и забыл, что есть другие способы убедить нас вернуться, — на губах Соло появилась решительная улыбка. — Но вернуть нас в эту летящую могилу они смогут только в виде осколков. Смени меня! — он повернулся и выбежал из кабины пилота в пассажирский отсек. — Идем со мной малыш! — крикнул он Луку. — Мы пока еще не выбрались!

Лук не ответил и не двинулся с места. Лея сердито посмотрела на Соло.

— Оставь его в покое! Разве ты не понимаешь, что значил для него этот старик?

Взрыв сотряс корабль, и Соло чуть не упал на пол.

— Ну и что? Старик пожертвовал собой, чтобы дать нам возможность освободиться. Ты хочешь, чтобы это все было зря? А, Лук?

Лук повернул голову и отсутствующим взглядом посмотрел на коррелианина. Но нет, не совсем отсутствующим. Что-то тускло светилось в его глазах, что-то взрослое и недоброе. Не говоря ни слова, он сбросил с себя плащ и присоединился к Соло.

Ободряюще улыбнувшись ему, Хан указал на узкий проход. Лук взглянул в указанном направлении, горько усмехнулся и побежал по коридору, а Соло устремился в противоположном направлении.

Лук оказался в большой вращающейся башне, выступающей из борта корабля. Длинный зловещий ствол, чье назначение сразу стало очевидным, выступал из прозрачной полусферы. Лук устроился в кресле и начал поспешно изучать управление. Выключатель здесь, гашетка, так… Раньше, в своих мечтах, он тысячу раз стрелял из такого орудия.

В центре управления Чубакка и Лея осматривали звездную бездну в поисках атакующих перехватчиков, обозначаемых на обзорных экранах маленькими огненными точками. Чубакка неожиданно гортанно взвыл и передвинул несколько рычагов управления, а Лея громко воскликнула:

— Вот они!

Звездное поле замерцало вокруг Лука. Тайский имперский перехватчик устремился, казалось, прямо на него, а затем мелькнул над головой блестящим брюхом и растворился в пространстве. Пилот перехватчика слегка нахмурился внутри крошечной кабины, когда потрепанный с виду корабль стремительно выскользнул из зоны поражения. Манипулируя ручками управления, таец развернулся, сделав широкую петлю, чтобы лечь на полный курс и перехватить ускользающий корабль.

Соло выстрелил по второму перехватчику, который чуть не заклинил двигатель, когда его пилот отчаянно пытался избежать мощных энерголучей, генерируемых пушкой Хана. В результате этого торопливого маневра таец оказался по другую сторону корабля, пролетев под ним. Едва прикрыв глаза светоотражателями, Лук открыл огонь по удирающему тайцу.

Чубакка попеременно смотрел то на приборы управления, то на обзорные экраны, а Лея пыталась отличить далекие звезды от близких убийц.

Два перехватчика одновременно спикировали на вращающийся и летящий по спирали корабль, стараясь поразить показавшийся неожиданно уязвимым грузовик.

Соло пальнул по надвигающимся шарам, а через секунду и оружие Лука ощетинилось энерголучом. Оба перехватчика бросили в «Сокола» лучи из своих пушек и стремительно пронеслись мимо.

— Они атакуют слишком быстро! — крикнул Лук в свой интерком. Еще один выстрел противника потряс корабль и был с трудом отклонен дефлекторами. Рубку сильно тряхнуло, а приборы взвыли от огромного количества энергии, которую потребовалось компенсировать и отразить.

Чубакка что-то пробормотал Лее, и она тихонько ответила, словно поняла его.

Новый перехватчик обрушил шквал огня на «Сокола», и на этот раз один из лучей прорвал дефлекторные экраны и впился в борт корабля. Хотя и частично ослабленный броней, он нес в себе достаточно энергии, чтобы разметать большой пульт в главном коридоре. Искры и обломки хлестнули во все стороны, повалили клубы дыма. Эрдва Дэдва уверенно направился в сторону этого катаклизма, а корабль бешено задергался, отбросив менее устойчивого Трипэо на полный всякого хлама шкаф.

В рубке предупреждающе замигали лампочки. Чубакка обратился к Лее, озабоченно смотрящей на него и жалеющей, что она не умеет говорить на языке вуки.

Вдруг в поле зрения появился перехватчик, падающий на корабль сверху. Беззвучно шевеля губами, Лук метнул в него энерголуч. Хрупкий маленький кораблик метнулся, уходя из-под огня, но когда он проносился под кораблем, Соло мгновенно поймал его на мушку, и к тайцу протянулись сверкающие нити, настигая его. Внезапно перехватчик разлетелся ослепительной многоцветной вспышкой на мириады раскаленных металлических крошек, гаснущими искрами унесшихся в бездонные просторы космоса.

Соло обернулся и победно кивнул Луку, на что тот ответил радостным кивком.

Затем они снова вернулись к своим орудиям. Над «Соколом» пронесся еще один перехватчик, поливая огнем его приемо-передающие локаторы.

В середине главного коридора вокруг короткого цилиндрического тела плясали языки пламени. Из головы Эрдва Дэдва забила пенистая струя. Там, куда она падала, огонь немедленно гас.

Лук попытался расслабиться, слиться с орудием. Почти не сознавая этого, он вел огонь по удаляющемуся имперскому кораблю. Моргнув от вспышки на экране, он видел горящие осколки тайца, расползающиеся светящимся облаком за прозрачным куполом боевой башни Лука. Теперь пришла его очередь обернуться и победно улыбнуться коррелианину.

В рубке управления Лея внимательно наблюдала за разбросанными по пультам экранами дисплеев, одновременно осматривая небо в поисках новых перехватчиков. Она повернулась к микрофону:

— В космосе еще два перехватчика. Похоже, что мы потеряли боковые мониторы и носовой дефлекторный экран.

— Не беспокойся, — сказал ей Соло с надеждой, равной его уверенности, — корабль не развалится. — Он с мольбой посмотрел на стены. — Ты слышишь меня, «Сокол»? Держись! Чуби, постарайся держать противника по левому борту. Если мы…

Он был вынужден прервать разговор, когда тайский перехватчик, вынырнувший, казалось, из ниоткуда, выпустил из своих орудий несшиеся к кораблю молнии. Его ведомый подступал к «Соколу» с другой стороны, и Лук начал непрерывно хлестать второго тайца лучом, не обращая внимания на шквал ответных разрядов. В последнее мгновение перед тем, как перехватчик должен был покинуть зону поражения пушек «Сокола», Лук бессознательно сдвинул ствол своей пушки и конвульсивно надавил гашетку. Имперский перехватчик плеснул на обзорный экран раскаленными брызгами и растаял. Второй таец, очевидно, увидев, что стало с его ведомым, развернулся и на полной скорости унесся прочь.

— Мы победили! — воскликнула Лея, неожиданно обняв испуганного вуки. Тот заворчал на нее, но очень тихо.

Вокруг каждого истребителя, совершившего посадку и отбуксированного в ангар, под храмом собиралась радостная толпа встречающих — техников, механиков и других обитателей штаба повстанцев. Некоторые пилоты уже покинули свои корабли и ждали Лука, чтобы приветствовать его.

Группа людей по другую сторону истребителя Лука была немного малочисленное и сдержаннее. Она состояла из нескольких техников и высокого человекоподобного робота, который озабоченно наблюдал, как люди забрались на крыло обожженного истребителя и сняли с него обгоревший металлический остов.

— О, нет! Эрдва! — умолял Трипэо, встав на колени рядом с опаленным роботом. — Ты слышишь меня? Скажи что-нибудь! — его немигающий взгляд обратился к одному из техников. — Вы ведь сможете его восстановить, не так ли?

— Мы сделаем все возможное, — заверил техник, осматривающий оплавленный металл и несколько болтающихся на проводах блоков. — Ему очень здорово досталось…

— Вы должны отремонтировать его! Сэр, если какие-нибудь из моих цепей или схем могут пригодиться, я с радостью отдам их…

Техники и робот медленно удалились, не замечая радостного шума и торжества вокруг. Между роботами и людьми, их ремонтировавшими, существовали особые отношения. Каждый усваивал что-то от другого, и иногда разграничение между человеком и роботом было менее четким, чем это было допустимо.

В центре всеобщего ликования находились трое, соревновавшиеся в восхвалении двух других и весьма преуспевавшие в этом. С большим преимуществом победил Чубакка. Все засмеялись над вуки, который чуть не раздавил Лука, приветствуя юношу с огромным энтузиазмом.

— Я знал, что вы вернетесь! — воскликнул Лук. — Я прекрасно знал это! От меня не осталось бы ничего, кроме пыли, если бы ты, Хан, не подоспел так неожиданно…

Удовлетворенная самоуверенность Соло никуда не исчезла.

— Ну не мог же я позволить деревенскому парню в одиночку наброситься на этакую махину. Кроме того, я уже начал понимать, что должно произойти, и у меня появилось какое-то нехорошее предчувствие, Лук… Будто бы я бросил тебя одного завоевывать славу и получать за это вознаграждение…

Пока все смеялись, одетая в развевающийся плащ девушка бросилась к Луку совсем не так, как подобает сенатору.

— Лук! Ты молодец, Лук! — кричала Лея. Она упала в объятия Лука, и он закружил ее в воздухе.

Вдруг, испугавшись восхвалений толпы, Лук отвернулся. С одобрением он посмотрел на свой усталый истребитель, затем взгляд его устремился вверх, на потолок над его головой. На секунду Луку показалось, что он слышит нечто, отдаленно похожее на вздох облегчения и удовлетворения, к которому во время отдыха и расслабления мышц прибегал старик Кноби. Конечно, это мог быть просто порыв горячего ветра, прилетевший в зал из густых джунглей луны, но тем не менее Лук чему-то улыбнулся, словно увидел нечто сквозь потолок зала.

В огромном храме-крепости было множество комнат, которые техники Союза оборудовали всевозможными удобствами. Но, несмотря на переоборудование, в развалинах древнего тронного зала было что-то слишком классически прекрасное, чтобы его смогли изменить руки людей.

В первый раз за минувшее тысячелетие это помещение было заполнено до отказа. На каменном полу зала стояли сотни собравшихся здесь повстанцев и перешедших на сторону восстания солдат и техников, которые видели друг друга в последний раз перед тем, как разлететься по местам новых назначений, опять вдалеке от их родины.

Знамена миров и систем, оказывающих помощь повстанцам, колыхались под порывами слабого теплого ветерка. В дальнем конце длинного широкого коридора стояла Лея Органа, одетая в мантию белого цвета с застежками из халцедона — символ ее высокого положения.

В противоположном конце коридора показались трое. Один из них — огромное мохнатое чудовище — попытался было тихонько спрятаться в подходящее укрытие, но сопровождающий его молодой человек уговорил вуки пройти вперед по широкому коридору. Луку, Хану, Чубакке и присоединившемуся к ним Трипэо понадобилось несколько минут, чтобы дойти до конца этого длинного коридора.

Они остановились прямо перед Леей, и среди других стоящих рядом с ней сановников Лук узнал генерала Додонну. Последовала долгая пауза — и отполированный до зеркального блеска малыш Эрдва Дэдва присоединился к маленькой группе, встав рядом с проникнутым благоговением и страхом Трипэо.

Чубакка нервно переминался с ноги на ногу, всем своим видом показывая, что ему не по себе и что он жалеет о том, что оказался здесь. Когда Лея вышла вперед, Соло пришлось успокоить вуки. В то же мгновение знамена качнулись в унисон, и все собравшиеся в огромном зале храма повернулись лицом к возвышению.

Лея надела что-то тяжелое и золотое сначала на шею Соло, потом Чубакки — она была вынуждена встать на цыпочки, чтобы сделать это — и наконец, Луку. Затем она махнула рукой толпе, и порядок и дисциплина сразу же были нарушены. Всем присутствующим, людям и роботам, было разрешено дать выход своим чувствам.

Стоя в непрерывном потоке возгласов, приветствий и поздравлений, Лук обнаружил, что не думает ни о своем возможно блестящем будущем в Союзе, ни о возможности захватывающих путешествий с Ханом Соло и Чубаккой. Вместо этого, вопреки всему предсказанному Соло, Лук обнаружил, что все его внимание было поглощено стоявшей рядом с ним Леей Органой.

Та заметила его отнюдь не смущенный взгляд, но на этот раз лишь только улыбнулась.