Джордж, покачиваясь на пятках, задумался о перспективе. Ветерок трепал его прическу, солнце играло в волосах. Даже в нечищеных берцах и поношенной шерстяной куртке он выглядел моделью из каталога охотничьего снаряжения.

— Ему пришлось заняться этим, — разоткровенничался он. — Содержать древние усадьбы — дорогое удовольствие. Роули едва не выпал в осадок, когда увидел первый же разгромный счет!

— А лорд Уэллерби в курсе, что вы называете его просто Роули? — неодобрительно поинтересовалась я.

— Вместе учились в школе, — пояснил Джордж. — Пусть радуется, что называю его просто Роули!

— О, вот как! Мне казалось, он уже в возрасте.

— Нет, ему тридцать два. Он и не думал, что унаследует Уэллерби. Почивший лорд Уэллерби доводился ему двоюродным дедом. Конечно, там и сын был, и внук, наследников хватало. Но после череды семейных трагедий Роули оказался крайним и вынужден был взять на себя ответственность.

— Да, нелегко ему, верно, пришлось, — отозвалась я.

— Нелегко. Поместье немаленькое, порядком запущено, Роули — городской человек, никогда не жил в сельской глубинке. Опыта никакого, растерялся поначалу. Я не виню его.

— Вот оно что. Вы приехали сюда вместе с ним?

— Не сразу. Роули унаследовал от двоюродного деда и поместного управляющего, а тот ни в грош его не ставил. Я как раз пребывал в свободном плавании. Роули пригласил меня, когда тот менеджер слинял. — Джордж усмехнулся и картинно развел руками. — Лучшего дела мне не найти, вот я и остался.

«Правдиво. Джордж явно из тех, кому важно найти не дело по себе, а личность», — хмуро размышляла я.

— Работой не обижены, а?

Джордж не скрывал улыбки.

— К другому я бы и не нанялся.

Определенно моя подначка нисколько не задела его.

Я шмыгнула носом.

— И все же вам, полагаю, следует уважительно относиться к своему работодателю и величать его лордом Уэллерби.

— А вы называете Хью господином Моррисоном?

— Возможно, покажусь старомодной, однако всегда полагала, что никогда не вредно упомянуть титул, чтобы выказать чуточку уважения.

— Но вы называете меня Джорджем.

— А вы привыкли именоваться?..

Он поднял ладони в знак капитуляции и улыбнулся.

— Знаете, терпеть не могу, когда меня величают мистер Чаллонер. Всегда невольно оглядываюсь, не отца ли моего поминают.

На мгновение его рот сжался в тонкую линию, в глазах мелькнула печаль, но возможно, мне это почудилось.

— Послушайте, вы зачем сюда заехали? — В этот раз я не поскупилась на стальные нотки и одарила его железобетонным взглядом наилучшего замеса.

— Просто ехал мимо по дороге в усадьбу. Дай, думаю, загляну, посмотрю, как дела, чтобы своевременно сориентировать Роули, простите, лорда Уэллерби.

— Я приготовила для него сводку.

— Он и к вам пристает с этим?

— У меня сложилось впечатление, что лорду Уэллерби нравится быть в курсе дел, — пояснила я. — Желает ли он получить этот отчет?

— О, еще как!

— Отлично. — Я сунула планшет под мышку и, перекрывая тарахтение бетономешалки, прокричала Франку: — Как там, справляетесь? — Указала на облака. — Не прозевайте!

Франк поднял руку: мол, все под контролем, и я потопала к офису. Вы когда-нибудь пытались грациозно преодолевать грязи разливанные в резиновых сапогах? И не пытайтесь. Глина налипала на подошвы и чавкала под сапогами, издавая ужасные утробные звуки; я каждый раз вздрагивала, ведь Джордж шел сзади и наблюдал, как я бреду по жиже, переваливаясь с ноги на ногу. Я едва поборола искушение одернуть спецовку ниже спины.

Мои сапоги настолько заскорузли от грязи, что пришлось немного повозиться на виду у разинувшего рот Джорджа, выкарабкиваясь из них с помощью железного скребка и впрыгивая в изящные лодочки, которые я держала за порогом. Швырнув каску на стул, я величаво прошествовала к компьютеру и, рдея, как знамя, гордо выбрала нужный файл.

Джорджу, разумеется, не пришлось страдать, снимая вездеходы. Он переминался в дверях в одних носках, пока я, склонившись над принтером, сосредоточенно подхватывала изрыгаемые им листы. Затылком чувствовала его взгляд и теребила воротничок синей блузы.

Я сложила страницы по порядку, аккуратно постучала подборкой о стол, подгоняя торцы, и скрепила все степлером.

— Готово, можете везти.

— Спасибо.

Но Джордж не собирался уходить. Оседлал стул для посетителей у другого края конторки и мельком просмотрел страницы.

— Вижу, вы изменили спецификации для дренажной системы. — Он глянул мне в лицо. — Что-то не так?

— Ничего. Просто удивляюсь.

— А вы думали, я не разбираюсь в документации?

— Отчего же, нет. — Честно говоря, я всегда считала, что этот тормоз не способен вникать в детали.

На его губах обозначилась слабая улыбка.

Я прокашлялась.

— Вы правильно подметили, я выбрала иной тип подземного коллектора для стока ливневых вод. По-моему, такой здесь более уместен.

— И обойдется дороже, — прокомментировал Джордж, пробегая взглядом колонку цифр.

— Да, но мы здорово сэкономим на изоляции стекловатой. Если заглянете на последнюю страницу, обнаружите, что мы укладываемся в смету.

— Ладно. Мы не… — Джордж замолк, поскольку в его кармане засигналил телефон. Он взглянул на дисплей: — Это Роули. И чего ему неймется?

— У меня сумасшедшая идея: вы могли бы нажать кнопочку и узнать ответ.

Джордж усмехнулся и ткнул пальцем куда надо.

— Да, милорд? — Комментарий собеседника рассмешил его. — Мне указали, что я недостаточно уважительно к вам обращаюсь. — Он поднял брови, глядя на меня.

Наливаясь яростью, я вновь принялась ранжировать цепочку безукоризненно подобранных файлов в порядке важности. Надо бы и мне позвонить кое-куда, но как я могу сконцентрироваться, когда Джордж развалился на стуле и разводит лорда Уэллерби.

— Кто? — внезапно спросил он и от удивления резко качнулся вперед, так что стул под ним с грохотом встал на все четыре ноги. — Шутишь! Что ей там делать? — Пауза. Пока он вслушивался, его брови постепенно ползли вверх — выше некуда. — Да… Да, так… Ее — кто?

Я неловко поерзала, когда взгляд голубых глаз сфокусировался на моем лице.

— Шутишь! — Он странно посмотрел на меня. — Да… да… скажу ей. Сейчас буду у тебя.

Он убрал телефон в карман и воззрился на меня.

— Что там?

— Вы слышали о Саффрон Тейлор? — Он явно настроился побеседовать, и я похолодела от нехорошего предчувствия. — Ну да, любимая дочь влиятельного магната Кевина Тейлора, ультра-девушка из мира IT, с которой носится вся богема. Она сейчас рыдает в гостиной у Роули.

Я ошеломленно уставилась на него.

— И утверждает, что она — ваша сестра.

Я схватилась за голову.

— Умоляю, скажите, что пошутили! Саффрон никак не может явиться сюда. Она умеет ориентироваться лишь в пределах Найтсбриджа!

— Итак, ваша сестра — Саффрон Тейлор?

— Ну да. — Я подняла голову и положила ладони на конторку. Глубоко вдохнула через нос, неспешно выдохнула. Шальная сестрица в доме клиента. Без паники.

— Она вам и правда сестра?

— Сводная. — Я уже рылась в сумочке, отыскивая ключ от Одри. — Господи, зачем она явилась?

— Думаю, поплакаться.

Но тут мне в голову ударила, словно пуля, шальная мысль, от которой у меня едва не подогнулись колени.

— Что-то с отцом?

— Думаю, новости уже достигли бы наших ушей, если бы это происшествие касалось Кевина Тейлора, — рассудительно сказал Джордж.

Я ухватилась за эту соломинку.

— Да, да, вы правы!

— Роули что-то говорил о свадьбе, — продолжал он. — Но я мог неправильно понять.

— Умоляю, не надо убеждать меня, что Саффрон заехала в такую даль из-за неувязки со свадьбой!

— Насколько я понял, ей срочно потребовалось связаться с вами.

— Почему бы просто не позвонить? О! — Ужасная догадка! Час от часу не легче. Я вытащила телефон и уставилась на черный квадрат экрана, убедившись в своей тормозной памяти. — Я выключила мобильник еще вчера вечером.

— А я всегда полагал, что включенный мобильник оставляет мне шанс для желанного общения, — сказал Джордж, но я слишком волновалась, чтобы поумерить его спесь.

Мы напористо катили вверх по широкому проселку, обсаженному статными деревьями. Потом дорога взвилась серпантином вокруг холма, и я впервые узрела усадьбу Уэллерби.

Это был не дом, а феерия в камне в стиле размашистого барокко. Купольная крыша по центру, из-под нее в обе стороны два крыла. Сей памятник архитектуры венчал собой откос на дальнем берегу спокойного, как зеркало, озера.

Джордж подкатил к импозантному входу и лихо припарковался, проскрипев колесами по гравию. Дверь открыл некий субъект, похожий на мороженого судака; он явно обиделся на бодрое и бесцеремонное приветствие Джорджа, однако снизошел до нас:

— Лорд Уэллерби у себя в гостиной.

— Это Симмс. — Джордж поднимался впереди меня по широкой мраморной лестнице, минуя массивные живописные полотна: морские баталии и нимфы в куцых туниках. — Он служил дворецким у старого лорда Уэллерби, Роули унаследовал его вместе с домом и трепещет перед ним.

— Понимаю.

— Вы поладите с Симмсом. Он тоже всегда величает Роули лордом Уэллерби. Ему бы хотелось, чтобы тот весь день напролет охотился и под вечер являлся домой на портвейн и сигары.

— Странный образ жизни, не находите?

— Мне ли не знать. Приходя к Роули, всякий раз чувствую себя персонажем костюмированной пьесы. Того и гляди, выплывет из-за угла призрак вдовствующей герцогини и утащит под лестницу соблазнять служанок. — Он с улыбкой обернулся, и мне отчего-то стало не по себе.

— Здесь нет служанок. Солидная фирма быстро и надежно делает уборку раз в неделю.

— Какое разочарование для вас, — съязвила я, стараясь замаскировать сбои в дыхании: Джордж поднимался с завидной скоростью.

— Вовсе нет. Наоборот, интересно, кто попадется на мою удочку. Обожаю строптивых. — Он обернулся и в упор посмотрел на меня. — Мне нравится интрига. Нравятся классные девушки, которые не нуждаются в моих услугах, или я им, возможно, не нравлюсь. А я берусь флиртовать только ради изюминки.

Он шутит? Ничуть.

— Вот и прибыли. — Через минуту он распахнул передо мной дверь. — Фриз вам в помощь, — объявил он.

Я приветствовала лорда Уэллерби профессионально вышколенной улыбкой, но Саффрон лишила меня шанса протараторить заготовленное извинение. Она, спотыкаясь, ринулась мне наперерез и повалилась в мои объятия.

— О, Фриз! Так рада тебя видеть! Все так ужасно!

Я обняла ее покрепче и в утешение похлопала по плечу, виновато глядя на неуверенно переминающегося лорда Уэллерби. Поняла, почему Джордж так веселился, когда я настойчиво рекомендовала ему величать хозяина лордом У. Лицо у него приятное, белое, значит, огнеопасное, как и у меня, солидная полнеющая фигура, он стеснительный и несколько мешковатый — полный контраст легковесному, уверенному Джорджу.

— Хватит, Саффрон. — Я была нарочито резка. — Прекрати выть и объясни, что ты здесь делаешь.

Моя сестрица из той отвратной породы женщин, которые умеют красиво плакать. Когда я отстранила ее от себя, слезинки алмазами вспыхивали в уголках ее изумительных зеленых глаз, нежные губы чуть подрагивали.

Роули переминался поодаль и явно надрывал себе сердце. Его радовало, что Саффрон наконец успокоилась, но он негодовал по поводу моего жестокого с ней обращения.

— Мне надо было повидаться с тобой, — икала Саффрон. — Папуля сейчас в Пекине, больше не с кем.

— В чем дело? — Вероятно, стряслось нечто серьезное. — Из-за Джекса?

— Нет. — Прелестное личико скуксилось, голова снова опустилась на мое плечо. — Из-за Баффи!

— Баффи? Какая еще Баффи?

— Моя подружка на свадьбе! Главная! Она испортила все-все!

И снова плач навзрыд. Роули беспомощно стиснул руки, мои нервы натянулись до предела.

— И что же натворила эта Баффи?

— Она выходит замуж!

Джордж ухмыльнулся. Ему, видите ли, весело! Я свирепо смотрела на него и считала в уме до десяти.

— Ну-ну, Саффрон, уверена, мы справимся с этим. Но не здесь. Сейчас пойдем в мой коттедж, заварю тебе чаю, и все уладится.

— Какой еще ко… колледж? — всхлипывала Саффрон.

— Коттедж. Мое жилье, — гордо подчеркнула я.

Саффрон приподняла голову, моментально забыв о злокозненной Баффи.

— Я думала, ты живешь в усадьбе Уэллерби, ты же сама сказала.

— Я сказала, что работаю в поместье. — Глубокий вздох — спокойно. — А это дом лорда Уэллерби, и мы нарушаем границы частной собственности.

— О, в самом деле, какие проблемы…

— Кто такой лорд Уэллерби? — перебила Саффрон невнятные причитания Роули.

Я молча развернула ее лицом к Роули, он переступил с ноги на ногу и мучительно покраснел.

— Ах, ты должна была меня предупредить! — Саффрон зачарованно уставилась на него затуманенными от слез глазами. — И вы были так добры ко мне.

— Всегда рад, — смущенно пробормотал он. — Прошу, называйте меня Роули… э… то есть… — Он с головой погрузился в трясину любезностей.

Я подавила вздох. И это мой клиент! Надо было как-то спасать ситуацию.

Я одернула жакет и протянула руку.

— Простите, если неправильно поняла вас, лорд Уэллерби. Я Фриз Тейлор, инженер-строитель и сестра Саффрон, как вы уже, верно, поняли. Благодарю, что позаботились о Саффрон. Не смеем более вам докучать.

— Что вы, не… незачем сей… сейчас уходить, — смущенно бормотал Роули. — Оставайтесь, э… выпьем кофе или еще чего-нибудь.

— Вы весьма любезны, а мы уже изрядно вам обязаны. Пойдем, Саффрон. — Я обернулась к сестре, которая судорожно вздыхала и умильно утирала слезки со щек тыльной стороной ладони.

— О боже, дождь начинается!

Роули порылся в кармане, вытянул носовой платок и предложил его Саффрон, пока я в оцепенении смотрела на вид из окна.

Да, те облачка, на которые я указывала Франку, теперь угрожающе сгустились, и первые капли оросили стекла окон.

Роули дела не было до моего фундамента.

— Вы так расстроились, — уговаривал он мою сестру. — Присаживайтесь, выпейте чего-нибудь, согрейтесь, прежде чем выходить на холод.

Саффрон, робко улыбаясь, взяла платок и промокнула щеки:

— Вы так добры.

Роули расплылся от удовольствия.

В самом деле, полагаю, вам пока не следует уходить, — бормотал Роули. — Вот и сестра ваша уже здесь, вам теперь полегчает. Уверен, она ничего не имеет против того, чтобы задержаться здесь чуть дольше, и мы сообща, надеюсь, сможем помочь вам уладить проблему.

Я уже открыла рот для возражения, но вмешался Джордж.

— Его милость разрешили вам сдаться, — шепнул он мне на ухо, пока Роули нежно препровождал Саффрон к диванчику. — Если уж Роули заговорил так складно, его теперь не сдвинуть с пьедестала.

— Но фундамент…

— Но ваша задача радовать клиента, не так ли? Сейчас организую кофе, а вы разузнайте, отчего замужество этой коварной Баффи так смущает ее.

Я сидела напротив сестры и клиента и раздраженно наблюдала, как моросит дождь, поскольку, стоило всем засуетиться вокруг, слезы Саффрон, к щенячьему восторгу Роули, высохли самым чудесным образом.

— Так жаль, что я причинила массу беспокойства, — щебетала она, широко распахнув зеленые глаза. — Мне гораздо лучше теперь, слов нет! Я так расстроилась вчера, ночью глаз не сомкнула. Не могла дозвониться до Фриз, решила отыскать ее. То еще приключение.

Я нахмурилась.

— Как ты добралась сюда?

— Берк довез меня.

Конечно, мне следовало догадаться. Только Саффрон, сидя на заднем сиденье роскошного лимузина с тонированными стеклами, может назвать путешествие по шоссе приключением.

— Понятия не имела, что надо ехать в такую даль, — пояснила Саффрон.

Роули восхищенно воззрился на нее:

— Вы, должно быть, намаялись.

— О, еще бы. Но раз уж я здесь, что теперь об этом вспоминать.

Я снова посмотрела в окно. Ливень затянулся, но мне надо быть на стройплощадке.

Джордж сам разливал кофе и разносил чашки. Затем вольготно расселся в углу софы, закинул руку на спинку и вытянул длинные ноги. Я приткнулась с другой стороны, стараясь не задумываться о том, что, если я откинусь назад, мое плечо коснется его руки. И ему даже позу не придется менять, чтобы поправить мою прическу или провести кончиками пальцев за ухом.

Стоило мне подумать об этом, как мой пульс слегка подпрыгнул.

Досадуя на себя, я чуть сдвинулась и вжалась в подлокотник софы. И с чего я вдруг размечталась о Джордже? У меня есть более насущные дела и проблемы.

— Итак, Саффрон. — Я откашлялась и поставила чашку с блюдцем на столик между двумя диванчиками. — Что там с Баффи?

— Она не приедет ко мне на свадьбу! — Глаза Саффрон гневно сверкнули. — Этой зимой она познакомилась с парнем, когда каталась на лыжах в Аспене, думала, курортный роман, но вчера он предложил выйти за него замуж, и она летит к нему на следующей неделе.

Раздавленная несправедливостью, Саффрон снова вжалась в подушки, ее красивый ротик слегка подрагивал.

— Какая досада, — участливо произнес Роули и потрепал ее по руке.

Ладонь Джорджа в нескольких дюймах от меня ужасно нервировала. Нет, он не двинулся с места, но от него исходили такие флюиды, что череп мой словно сжался, волосы поднялись на затылке.

Какая после этого концентрация и аутотренинг?

— Ну и прекрасно, — я осторожно ступила на минное поле. Роули явно запал на Саффрон, и следует соблюдать политес. — Я хочу сказать, весьма романтично, правда?

— Но как же моя свадьба? Как я без главной подруги невесты?

— А разве никто не может заменить ее? Насколько помню, в нашей последней беседе мы сошлись на том, что их будет не менее шести.

— Ни одна не подходит.

Терпение мое постепенно таяло.

— Главная подруга — это не профессия, — веско заявила я.

А вот это прокол. Изумрудные глаза Саффрон вспыхнули, и она, вознегодовав, подпрыгнула на подушках.

— Ты хочешь сказать, моя свадьба пустяк?

— Положим, это не… — Нога Джорджа как бы невзначай задела мою коленку, я замолкла. — Хочу сказать, ты, безусловно, вправе разрешить этот важный вопрос, — поправилась я, стрельнув глазами в сторону Роули. — Просто предположила, что одна из девушек могла бы…

Как оказалось, я понятия не имела о том, что значит праздновать свадьбу. Саффрон оттопыривала пальцы, перечисляя многотрудные обязанности главной подружки, пока я окончательно не запуталась во всех различиях между розетками и виньетками и чередовании ритуальных застолий.

— Ну и конечно же девичник. Очень важно, почти как свадьба. Это твоя главная забота.

— Стоп! Уймись! Какая моя забота? — Я подалась вперед и застыла истуканом на краешке софы.

— Ты единственная, на кого я смогу положиться.

— Только не это. Нет, нет и нет. — Я исступленно замахала руками, как мельница крыльями. — Идея хуже некуда.

Джордж сотрясался от смеха. Я почувствовала, как вибрирует софа, и глянула в его сторону.

— Ведь ты моя сестра, — обиделась Саффрон.

Я глубоко вздохнула. Пора прекращать этот фарс.

— Прощу прощения. Я не могу пустить все на самотек и метаться между Йоркширом и Лондоном. У меня на руках досуговый центр, надо уложиться в сроки и в смету.

Я замолкла, хотя с тем же успехом могла вещать на эту аудиторию, скажем, на польском языке, весьма популярном теперь в Англии и Уэльсе.

— К тому же тебе нужна подружка, которая действительно сможет уделить должное внимание. Сама знаешь, я в этом не сильна. — Я сдобрила свою речь льстивой улыбкой, но Саффрон была безутешна.

— Ты моя сестра. Я-то думала, ты пожелаешь быть причастной к такому событию в моей жизни. Мне и рассчитывать больше не на кого. Папа все время в делах, матери у меня никогда не было.

— У тебя есть Джекс.

— Он сейчас в турне и ничего не смыслит в свадебных хлопотах. Хотя бы девичник ты сможешь организовать? Иначе у меня его просто не будет, а без него какая я невеста?

— Смогла бы, если бы не работа. Понимаю, ты, возможно, не знаешь, однако работа требует являться в определенное время и место и вкалывать в обмен на деньги.

— О, это не вопрос. Папуля заплатит тебе.

Я закаменела.

— Мне от него ничего не надо. И дело не в деньгах, а в ответственности. Я обязалась вытянуть этот воз, пока Хью не поправится. Мы ответственны перед заказчиком, присутствующим здесь лордом Уэллерби. — Я не ожидала, что этот довод будет значим для Саффрон.

Смешно надеяться, что моя сестрица внезапно осознает, в какое неловкое положение поставила меня, и образумится.

Саффрон надула губки.

— Не понимаю, зачем тебе вообще эта тупая работа. Стоит замолвить папочке словечко, сразу получишь все, что хочешь. И чего вы оба уперлись, как два барана!

— Мне хочется делать карьеру, как ты не понимаешь! — рассердилась я.

— А что мне делать? Поверить не могу, что ты стала такой противной!

Я энергично потерла виски. Я любила свою сестричку, но временами она способна довести до белого каления.

— Я знаю, эта свадьба важна для тебя, но центр досуга важен для лорда Уэллерби. Вложена куча денег, наняты рабочие, объект должен быть сдан в срок.

Я бросила красноречивый взгляд на Роули, тот вел себя как глухарь на току.

— Уверен, неделя-другая погоды не сделают, — произнес он, с обожанием глядя на Саффрон, а эта артистка картинно кусала губки, колдовские слезинки дрожали и вспыхивали алмазами чистой воды на кончиках ее ресниц.

Я безотчетно обернулась к Джорджу. Не знаю, что было написано у меня на лице, вероятно, мольба о помощи.

— Полагаю, для Хью Моррисона все не так просто, — сказал он. — Недавно перенес инфаркт, чехарда со сроками только добавит переживаний, а стрессы ему сейчас противопоказаны.

— Вот именно, — поддакнула я благодарно.

Роули устыдился.

Чувствуя, что теряет соратника, Саффрон понурилась.

— Вы, кажется, не понимаете, что организация свадьбы тоже стресс. Предсвадебная суета — стресс хуже некуда, поддержка семьи в это время жизненно важна. Но если этот Хью лично для тебя важнее, чем я…

Джордж распрямился и выпятил грудь.

— Разрешите дать совет?

Я тут же насторожилась, а Саффрон воспрянула духом.

— Что?

— Вы хотите, чтобы Фриз организовала девичник, но в Лондон ехать ей сейчас некогда, верно? Почему бы не принять гостей прямо здесь? — изрек он.

— Здесь?

— Нет-нет, подождите, я знаю, что вы скажете. — Этот фокусник жестом призвал Саффрон к молчанию и теперь сосредоточенно смотрел на нее, не отвлекаясь на меня. — Тусоваться в Уэллерби вам не катит. Здесь не Лондон и не круто, но почему не оторваться и не натянуть нос всем остальным? Любой центровой может закатиться в клуб или ресторан в Лондоне. А слабо погонять с привидениями в древнем замке?

— Верно, большинство друзей Саффрон не слабаки, — сухо сказала я, дуя на воду. Сердце екало, я чувствовала, куда все движется. — Нечего и спрашивать, будет грандиозный…

— Пикник в старой усадьбе, да? — не вытерпела Саффрон.

— В точку!

— Мы наденем костюмы, как в том сериале.

— Даже лучше. Вы дочь-красавица, подруги соломенные вдовушки, в крайнем случае леди на выданье, а Фриз экономка, этакая тихоня, тайно влюбленная в одного из лакеев.

— Но, — начала было я, но Саффрон уже хлопала в ладоши.

— Здорово! Подумать только, в костюмах! Я всегда мечтала надеть шикарное бальное платье. С длинными перчатками!

Само собой, предательство Баффи было забыто. Саффрон от радости едва не подпрыгивала на диване.

— Круто! Закатим пикник, тайные свидания в оранжерее, крокет на лужайке, танцы! — Ее глаза разгорались. — У нас будет бал!

— Вот, пожинайте плоды своего чародейства, — строго указала я Джорджу.

— Придется и мужчин пригласить, — пускала пузыри Саффрон. — Ведь не могут танцевать на балу только девушки. Джекс — диджей, вот отпад! В таком дворце наверняка и бальный зал есть, да?

Нет, с меня довольно.

— Прекрати! Остановись на минутку. Бал не здесь. И обед тоже. Здесь вообще ничего. Это дом лорда Уэллерби. Не музей, открытый для публики.

— Пока, — доложил Джордж.

— Что?

— Центр досуга — всего лишь отправная точка в наших стратегических планах по превращению усадьбы Уэллерби в культурное капище северных провинций. — Джордж посмотрел на Роули, тот кивнул одобрительно и солидно. — В связи с чем восточное крыло будет сдаваться по самым привлекательным ценам под свадебные торжества или пикники, с ночевкой в дворцовых спальнях.

— Джордж утверждает, что мы всех на уши поставим, — признался Роули.

— Конечно, для начала требуется модернизировать восточное крыло, — добавил Джордж, — но у нас долгосрочный план, и почему бы не раскрутить свадебное торжество Саффрон?

Я уже определила нишу Джорджа: легкомысленный плейбой, решивший пересидеть в должности менеджера до лучших времен. Он не мог всерьез рассуждать о стратегических замыслах или долгосрочных планах.

Я тоскливо прикрыла глаза — какой бред!

Итак, все решено. Я обязалась не только построить центр досуга, но и организовать костюмированный пикник для орды избалованной молодежи.

Я посмотрела в окно. Дождь уже поливал вполне конкретно.

«Поддержи марку Уэллерби» — нормальное название для традиционного деревенского паба. Балки под низким потолком, прочная мебель плотницкой работы и для полного счастья ни «одноруких бандитов», ни музыкальных автоматов.

Я нашла незанятый угловой столик и, пока Джордж отошел к бару, достала свое оружие — блокнот и ручку. Собирая картонные тарелки в аккуратную пирамиду, я наблюдала за Джорджем сквозь опущенные ресницы. Я видела, как он склонился к пожилому мужчине у стойки бара. Внимательно выслушал, кивнул, затем улыбнулся — и у меня как-то странно засосало под ложечкой.

«Голод», — уверенно определила я. Надо надеяться, Джордж принесет орешков.

Он догадался. Я на лету закогтила пакетик, когда он бросил его на столик, и надорвала упаковку.

— Обойдемся без ланча, — прошамкала я, набив рот арахисом.

Я предпочла усесться на деревянные козлы и прислониться спиной к стене, подразумевая, что Джордж тогда займет высокий табурет напротив. Но нет, я промахнулась, недооценив смекалку Джорджа, который преследовал свои цели. Он плюхнулся рядом со мной и вытянул ноги. Поднял бокал:

— Твое здоровье.

— Твое здоровье, — промямлила я, незаметно отползая к краю скамьи.

Я откровенно злилась. Джордж действовал мне на нервы. А я не из тех, кто теряет голову, завидев смазливого мужчину. Мне было неловко за себя.

Надо отвлечься. Я смахнула с пальцев крошки орехов, заправила свисающие пряди за уши, взялась за авторучку и аккуратно вывела заголовок «БЕНЕФИС САФФРОН», «1. Приглашения 2. Костюмы 3. Застолье».

— Ты как органайзер, — пошутил Джордж.

— Я отношусь к этому поручению, как к любому деловому проекту. — Я забросила в рот очередную порцию орешков. — Разрабатываю четкий план и ставлю себе цели. УМ-НИ-ЦА.

— КПД твоего плана необычайно высок, ты действительно планируешь следовать ему?

Надо произвести впечатление на всю компанию Саффрон и, кроме того, поддержать ее репутацию. Уж если народ приедет сюда, то только затем, чтобы действительно развлечься, и с меня спросится, если я запузырю белое вино в бочонок со льдом, выволоку корзины с сухариками и на том умою руки.

— Все пробные шары надлежит занести сюда. — Я выразительно постучала авторучкой по списку. — Уникальные фокусы приветствуются. Возьми на себя застолье. — Мне уже удалось уговорить Саффрон вместо бала на торжественный обед максимум на тридцать персон в столовой зале дворца. — Меня хватит разве что на бутерброды с сыром, поэтому хочу найти какое-нибудь местное кафе, которое возьмется устроить пышный банкет.

— Почему бы не обратиться к миссис Симмс?

— Я думала, она экономка.

— Ну да. Но она и готовит отлично. Конечно, потребуются помощники, но в деревне у нее полно племянниц, а подработка всегда нарасхват.

— Ладно, пусть будет так. — Я подрисовала аккуратную стрелку рядом с заголовком «Застолье» и надписала: «Связаться с миссис Симмс». — Отлично, — и дописала: — «Меню, размещение гостей, аксессуары декора, игры???»

Джордж, похоже, не обратил внимания на мои изыски. Он рассматривал мои колени, и я натянула юбку пониже.

— Ты всю жизнь свою так расписываешь?

— Все время.

— А как насчет взаимоотношений?

— А что с ними?

— Они не поддаются планированию.

Не согласна. Правда, в моей текущей пятилетке не предусмотрено долгосрочных отношений, но в следующей такой пункт обязательно будет фигурировать.

— Ну и как ты планируешь отыскать объект для долгосрочных отношений? Ты и в этом умница?

Он явно считал меня чокнутой, но мне наплевать.

— Полагаю, мне пока не хватает уникальности. Поработаю над этим в текущей пятилетке.

— А Уэллерби вписывается в твои планы?

— Хью был моим наставником, когда я работала в лондонской фирме. Продвигал меня, и, когда уехал, чтобы основать здесь свою проектно-строительную контору, я зависла без его поддержки, правда зная, что его всегда тянуло домой в Йоркшир. Его жена оставалась здесь, а он обычно уезжал в Лондон на всю неделю, думаю, ему надоело кочевать.

— Да, только получил крупный заказ в Уэллерби и свалился с инфарктом. Этот центр досуга весьма укрепил бы его репутацию в регионе. Хью, несомненно, высоко ценит тебя, если в трудную минуту обратился за помощью.

Я повертела бокал между ладоней, раздумывая, что многим обязана Хью.

— Он понимал, мне требовался опыт работы на стройплощадке. В Лондоне мне поручали проектировать шоссе, но я нацеливалась на загранкомандировку, где настоящая большая стройка. В Шофраре планируют возвести новый аэропорт, и, если я сумею показать себя здесь, меня, возможно, повысят до старшего инженера к концу моей пятилетки.

— Понятно. — Джордж отставил пиво. — Ну а после повышения планируешь заняться поисками долгосрочных отношений?

— Так точно. Хорошо бы познакомиться с коллегой. Инженер по гражданскому строительству понимает, что такое кочевать с объекта на объект, а путешествовать вдвоем намного удобнее. Да, я до сих пор знакомилась только с инженерами.

— Я не инженер. А ты уже со мной запанибрата.

— Это ненадолго, — бросила я, уязвленная его замечанием.

— А как насчет страсти, Фриз? Как насчет любви? Ее не уложишь в прокрустово ложе жизненного плана.

— Не ищу ни любви, ни страсти. Насмотрелась на последствия. Мать бросила все ради отца. Она могла сделать неплохую карьеру, но предпочла помогать ему поднимать бизнес. Когда мы ему наскучили, она осталась ни с чем.

— И ты тоже.

— Я чувствовала себя ущемленной.

Первый раз я призналась в этом вслух. В глубине души я удивлялась, с чего вдруг принялась исповедоваться перед Джорджем?

— Сомневаюсь, что мама отважилась бы найти мне отчима. По-моему, она продолжала любить отца. — Я вздохнула. — Правда, она никогда не была по-настоящему счастлива без него. Конечно, мне не дано знать, но подозреваю, она была рада так быстро отмучиться. После ухода отца какая-то ее часть умерла, она сдалась.

— Жестоко для тебя, — проронил Джордж.

— Да, эмоции не спланируешь, — сказала я. — Нельзя предугадать, что люди сделают или почувствуют. Но можно настроиться на практический лад, работать и выбирать друзей, способных понять твои жизненные цели.

— Ты коллекционируешь инженеров?

Я подумала о своих приятелях, на это ушло немного времени. Ник — мой сокурсник, мы полюбовно расстались после выпуска. С Джоном я работала в Лондоне, пока он не уехал в загранкомандировку. Затем подвернулся Фил, но, полагаю, не ошибусь, если скажу, что нам обоим стало легче, когда я приняла предложение Хью и уехала на север.

Ничего особенного. Но Джорджу знать об этом не обязательно.

Я кивнула:

— С инженерами удобнее встречаться.

— Удобно? И сколько таких покладистых парней взволновали твое сердце, Фриз?

Я отвела взгляд. И отвечать не желала.

— Я дружила со всеми.

— Держу пари, ты всех держала на расстоянии. И никому из них не позволила выдернуть тебя из привычно размеренной и спокойной жизни, я прав?

Разумеется, прав. У меня хватало ума не рисковать. Встречалась только с теми мужчинами, которые соглашались на скорее дружеские, нежели любовные отношения, и после расставания никаких зарубок на сердце не оставалось. Для пущей уверенности я всегда уходила первой.

— Я не желаю съезжать со своей колеи, впадать в ступор и на работе сосредоточенно смотреть на телефон: позвонит, не позвонит. Не желаю фокусироваться всю жизнь на одной персоне и пристегивать к нему свое счастливое будущее.

— Бедняжка Фриз, ты никогда не пыталась отбросить осторожность и позволить себе потерять голову? Хоть раз?

Я моментально вспомнила о Чарльзе. Мой единственный прокол. Но дважды я так не ошибусь.

— На свете есть кое-что хуже, чем отсутствие опыта любви.

— Пожалуй, с тем и жизнь загубить недолго. — Беспокойные голубые глаза Джорджа изучали мое лицо. — Ты всегда такая подтянутая, но когда я посмотрел на твои губы, сразу понял, всю страсть ты таишь в себе.

— О, я тебя умоляю!

— Да, это заводит. Знаешь, как в тех фантазиях, строгая училка вдруг сдергивает свои очки, встряхивает гривой и превращается в секс-бомбу.

— Не намерена ни сдергивать, ни встряхивать. — Я чопорно пригубила бокал. — Да и о чем с тобой говорить. Я же вижу, ты живешь сам по себе. Как тебе до сих пор удалось не влезть в страстный брак, если эта идея тебя соблазняет?

— Я пробовал.

— Ты разведен?

— Нет, до свадьбы дело так и не дошло. Аннабель расторгла помолвку, когда меня со скандалом уволили.

— Тебя уволили? Что же ты натворил?

— Ничего особенного, но Аннабель приняла правильное решение. Честно говоря, до сих пор поражаюсь, что она вообще согласилась выйти за меня. Я был еще тот бедокур.

Я чуть развернулась на скамье, чтобы взглянуть ему в лицо. Я была удивлена. Джордж Чаллонер произвел на меня приятное впечатление, но я и не подозревала о его бедовом прошлом.

— Ты изменился.

— Надеюсь. Не испытываю гордости за того, кем был. Я тоже из богатой семьи. — Он чуть запнулся. — Семья строила планы. Мне надлежало вести банковское дело, фамильный бизнес, хотя должного образования у меня не было, я интересовался исключительно лошадьми.

Банкир? Я выпрямилась.

— Ты не из клана Чаллонеров?

— Он самый. — Джордж криво усмехнулся. — Вернее, был.

Даже я слышала о банке Чаллонеров, финансистов во многих поколениях, пресловутых консерваторов и столпов британского истеблишмента, одном из самых престижных инвестиционных банков Лондона. Фиглярство и скандальное паблисити Кевина Тейлора не для них. Они вращаются совсем в иных сферах, нежели мой отец. Не кичатся состоятельностью, но никому и в голову не придет сомневаться в их влиятельности.

Ясное дело, Уэллерби не исключение. Неудивительно, что своей врожденной самоуверенностью он сразу напомнил мне Чарльза. Горькое воспоминание.

— Мои родители очень щепетильны в отношении репутации. Тоже не доверяют страстям. Их брак, как я понимаю, деловой союз, а Гарри и я — инвестиции во фьючерсные контракты. Нас сплавили в пансион как можно раньше, предполагалось, что оттуда мы отправимся прямиком в Оксфорд, затем для нас найдется теплое местечко в банке, с тем чтобы мы быстро продвинулись в совет директоров и подхватили славное знамя семьи.

Я впервые услышала горечь в голосе Джорджа.

— И ты не подчинился?

— Нет. Гарри решительно взялся за учебу, а я всегда был паршивой овцой. Шило в заднице. Огорчал родителей. В итоге меня исключили, и вопрос об Оксфорде был снят с повестки.

Я пыталась представить Джорджа трудным подростком, удавалось плохо. Он так легко сходится с людьми, очарователен до зависти, я просто не представляла его угрюмым мятежным отщепенцем.

— На семейном совете было решено ненадолго отправить меня за границу. Я работал на ранчо в Монтане, незабываемый год, один из лучших в моей жизни. Когда они решили, что я усвоил урок, отозвали домой. — Джордж горько скривился и поставил бокал на стол. — Если бы усвоил, отказался бы, но я выбрал путь полегче. Деньги, тачка, так называемая «работа» в банке. Мог бы просто сказать «нет» и жить своей жизнью, но я не сделал этого.

— Но ты был молод. Молодости свойственно ошибаться.

— Нет, я тогда был великовозрастным лоботрясом. — Джордж явно нацелился разделать себя в пух и прах. — Прекрасно понимал, что делаю. Надо было зубами держаться за то, к чему душа лежала, а я смалодушничал. Начал бегать по вечеринкам, кутить. Как заводная марионетка. Вразнос. Но Чаллонеру все сходило с рук.

— Ты не мог быть таким негодяем, ты же был помолвлен.

— А, Аннабель… Я правда думал, что она спасет меня.

— Какой она была?

— Наивной провинциалкой, полагаю. Ее семья увлекалась охотой, рыбалкой, киносъемкой, а она обожала лошадей и собак. Работала специалистом по связям с общественностью, но в основном просто тусила в обществе и подыскивала себе мужа. Я думал, ей хочется того же, что и мне, — вырваться из заколдованного круга. Не знаю почему, но мне она сразу понравилась.

— Никто не заставлял ее крутиться в Лондоне, правда? — едко сказала я. — Если ей хотелось вырваться, могла бы устроиться на работу в деревне и приобрести себе лошадь, а не ждать, пока муж преподнесет ей такой подарок!

— Такие, как Аннабель, мыслят иначе, чем ты, Фриз. Я тогда тоже мыслил иначе. Представлял себе сельскую жизнь в розовых тонах. Бывало, мы с Гарри гостили у бабушки на каникулах. Она до сих пор живет в чудесной старинной усадьбе. У нее полно кошек и собак, была и конюшня. Там я был по-настоящему счастлив. Мне всегда хотелось туда вернуться, даже сейчас. Но у меня не было твоей силы воли. В голову не приходило зарабатывать себе на жизнь мытьем посуды. Никчемный лентяй, семья оказалась права, изгнав меня.

— Догадываюсь: Аннабель решила, что муж из тебя никакой, раз уж Чаллонеры лишили тебя наследства?

— Примерно так.

Я взяла стопку картонных тарелочек и выложила их в линию.

— Ага, наверное, она хорошо готовила?

— Да, неплохо.

— И миловидная, полагаю?

— Просто картинка. Умела позабавить, сексапильная чертовка.

— Умоляю, не грузи меня этими избитыми клише. — Я притворно зевнула.

— Скучно со мной, правда?

— Ужасно. В следующий раз влюбись в кого-нибудь поинтереснее.

И тут я оплошала: посмотрела ему в глаза. Вроде шутливо, но внезапно почувствовала себя птицей в ловушке: окрылила синева глаз, их веселость и что-то еще, отчего стало трудно дышать, в висках застучало.

— Можно и так.

Последовало неловкое молчание.

Шутник выдерживал паузу. «Он пошутил», — уговаривала я себя с ощущением, словно промахнулась в темноте мимо ступеньки. Сердце неловко ворочалось в груди, мешая влить в легкие воздух.

— Тебе не составит труда отыскать девушку, которая любит готовить и скакать на лошадях. — Я отвела взгляд. — Уэллерби наверняка кишит подобными особами.

— Да, но мне требуется именно моя, и отыскать ее не так легко.

Наш разговор прервал телефонный звонок, весьма экстравагантная, на мой вкус, мелодия. Он выудил из кармана мобильник и посмотрел на высветившийся номер.

— Нет, ничего. Перезвоню позже.

Я немедленно заинтересовалась: кто же мог ему звонить? Некто миловидный и свежий, в брючках для верховой езды, с фартучком вокруг талии…

— Так на чем мы остановились? — очнулся он.

— На том, как тебя напрягают поиски богини домашнего очага.

— Ах да. Вероятно, следует применить твой метод. И найти подругу, которая благоразумно носит исподнее из белого хлопка и понятия не имеет, что означает приятно провести время.

«В первый же выходной пойду куплю себе что-нибудь алое и с кружевами», — решила я. И вовсе не потому, что дорожу мнением Джорджа. Он никогда этого не увидит. Я засуетилась, потянулась к сумке, чтобы скрыть порозовевшие щеки.

— А я вот настолько жажду приятно провести время, что не откажусь повторить.

— Постой. А план у тебя уже есть? — насмешник делано нахмурился. — Нельзя так сразу, без подготовки. Какую стратегию изберешь, чтобы добраться до стойки?

Протискиваясь мимо него, я высунула язык.

— Хочешь еще пинту?

В баре было много народу, не сразу удалось пробиться к стойке. Когда я вернулась к столику, Джордж сидел там как сама невинность.

— Что еще? — спросила я настороженно.

— Ничего.

— Хм.

Компания за соседним столиком стянула наш табурет, пришлось протискиваться мимо Джорджа на свое место.

— За достижение наших целей, — сказала я и прикоснулась бокалом к бокалу Джорджа.

— За цели! И веселье.

Я сидела за конторкой в офисе и напряженно всматривалась в дождь, барабанивший по плоской металлической крыше хлипкого прибежища. Работы были пока приостановлены.

Настроение у меня было неважное. И снова из-за Джорджа. Уже который раз.

Ночью я почти не спала, то и дело взбивала подушку, отбрыкивалась от пухового спальника, снова натягивала его на себя и затем опять сбрасывала. Когда меня сморило, мне приснился Джордж, спокойно и уверенно правивший огромной лошадью. Я тоже присутствовала в этом сне, но стояла за оградой со стороны поля. Джордж соскочил с Джаспера, как и вчера, но на этот раз бросил поводья и приблизился ко мне. Во сне было мучительно тревожно, я знала, что огромная лошадь разгуливает на свободе, но не могла пошевелиться, стояла спиной к барьеру, пока Джордж не подошел и стал расстегивать мою рубашку ловкими пальцами.

— Не бойся Джаспера, — говорил он, когда я начинала вздрагивать от нехороших предчувствий. — Он не кусается.

И вот этот конь рядом со мной, тычется в меня огромным носом, я отшатываюсь и просыпаюсь, сердце бухает, то ли от испуга, то ли от разочарования.

Вороной конь! Клише, символизирующее сексуальное неудовлетворение. Я смутилась.

У Джорджа ласковые руки, и он может повелевать конем. Подумаешь! Все равно он самый противный, несносный задира.

И вот заморосило. Нет, уже не моросит, а льет — вот беда! — как из ведра. И рабочим нечего делать на стройке в такую погоду. Я вздохнула и приладила защитные очки, которые надеваю при работе за компьютером. Если бы погоду в Британии можно было спланировать, жизнь стала бы намного легче.

Тяжелая поступь чьих-то шагов по металлическим ступеням крыльца заставила меня поднять взгляд, в следующее мгновение в дверном проеме возник Джордж. В поношенной лоснящейся тужурке, заляпанной обуви, с мокрыми волосами. Внутри меня сразу поднялось глухое раздражение. Казалось, воздух завибрировал под барабанную дробь дождя и тихое урчание компьютера. Я почувствовала, как полотняная рубашка щекочет кожу, и будто приросла к стулу. Вспомнила сон, и во рту у меня пересохло.

— Зачем пришел?

— Прятаться от дождя.

— Эй, полегче! — прикрикнула я, хотя вода не попала на мою конторку, лужица образовалась лишь вокруг Джорджа.

— Извини, снаружи сыровато.

— Чем плох твой кабинет в усадьбе?

— Слушай, можно подумать, ты не рада меня видеть.

— Нашел чем забивать себе голову!

Разувшись, Джордж мягко прошелся к противоположному краю конторки и плюхнулся на стул.

— Ладно, извини. Я вел себя гадко, не смог сдержаться. Если это не тянет на нижайшие извинения, могу возместить убытки ланчем. Ты так ловко смела все орешки в тот вечер, что я понял: ты плохо питаешься в обеденный перерыв.

— Привыкла в Лондоне выскакивать за сэндвичем, — пояснила я. — А здесь некуда выскакивать, даже если и нет дождя.

— Загляни сюда. Попробуй.

— Что там?

— Сэндвич от миссис Симмс с ветчиной и горчицей. — Он уселся поудобнее, раскинувшись на стуле. — Наилучшего качества.

Я развернула сэндвич. На вид неплохо. Хлеб домашней выпечки, толстый слой сливочного масла, аккуратно нарезанные ломтики ветчины и восхитительный аромат свежей горчицы.

— Что ж, можно всерьез приняться за ланч. В такую погоду мне, похоже, нечем больше заняться.

Джордж усмехнулся:

— Как знать, может, нам и удастся что-нибудь придумать.

И прежде чем я успела изобрести остроумный ответ, раздался стук по переборке и Франк высунул голову из-за двери.

— Похоже, прояснения пока не предвидится, — сообщил он.

Я вздохнула.

— Да. Вы тоже можете уходить, Франк.

Джордж развернулся на стуле.

— Вижу, вы привыкли сваливать пораньше, Франк, — ухмыльнулся он.

— Только если босс соблаговолит. — Франк кивнул в мою сторону. — Вот, понимаешь, зеленая тростиночка, но эта розга умеет своего добиваться.

— Неужели? — Джордж задержал взгляд на моем лице.

Я снова надела очки, чтобы скрыть предательский румянец.

— До завтра, Франк.

Франк повернулся, чтобы уйти, но приостановился.

— Вы не забудьте про ту музыку, которую просил Дэйв для своего телефона, ладно?

— Э… конечно, не забуду, — промямлила я.

Джордж приподнял бровь.

Франк хохотнул.

— Попросите, пусть босс даст вам послушать звонок на своем телефоне. Сегодня утром мы все со смеху укатались, честное слово! Мы уж наслышаны, ребята, которые были вчера на совещании, рассказали: она их встряхнула так, что они после чуть не в истерике зашлись. Но эта музыка даже лучше. Дэйв тоже хочет скачать на день рождения своей Бетти. Нам нравится девушка с чувством юмора.

Он ушел, дружески кивнув на прощание. В офисе повисла тишина. Мы слышали, как его сапоги простучали по ступеням, затем хлопнула дверца машины.

Джордж посмотрел на меня:

— Я же сказал: им понравится.

— Ну да, они повеселились, дурацкая музыка, а тебе и дела нет. — Я припомнила, как впала в ступор, когда телефон завел новую шарманку. — Я же просила сделать нормальный звонок!

— Не смог удержаться. — Он поднял руки, сдаваясь под моим свирепым взглядом.

— Теперь придется указать адрес, по которому можно раздобыть это кряканье и хрюканье. — Я сдвинула очки повыше на лоб, чтобы потереть веки усталых глаз. — Как понимаю, мне следует тебя благодарить уже за то, что не выбрал оргазм из картины «Когда Гарри встретил Салли». И не вздумай завести подобное безобразие! — предупредила я, когда лицо Джорджа просияло. — Да, твой трюк пошел на пользу моим взаимоотношениям с коллегами, естественно, упрочил мою репутацию среди местных чиновников, однако довольно!

Джордж скрестил пальцы и вытянул их вверх:

— Слово скаута!

Я отодвинула стул:

— Хочешь кофе?

Я заварила кофе, небрежно поставила перед ним кружку и перенесла свою к рабочему месту. Лучше, если нас будет разделять конторка.

Надо сознаться, сэндвич просто деликатес, и все бы хорошо, но Джордж, прикончив ланч, откинулся вместе со стулом назад, весьма опасно задирая ноги на мой рабочий стол.

— Тебе удобно?

— А в чем проблема?

— В твоих грязных носках! Будь любезен, сними ноги с моего стола и прекрати раскачивать стул, пожалуйста. Меня это нервирует. Конечно, мне наплевать, если сломаешь себе шею, но я должна радеть о своем здоровье, за что расписалась в журнале по технике безопасности.

Он вздохнул и опустил ноги на пол.

— Все эти инструкции изобретены затем, чтобы не осталось повода для веселья.

— Вполне можно веселиться без риска получить травму, — сказала я сухо, но лучше бы промолчала, поскольку Джордж немедленно подался вперед, игриво поводя бровями.

— А как ты веселишься, Фриз? Неужели строго в соответствии с планом?

Я поджала губы, ожгла его уничтожающим взглядом, мой мобильник взвился, и я почти обрадовалась, что не надо отвечать на вопрос.

— Не уйдешь отсюда, пока не починишь, — приказала я.

Этот придурок, конечно, ухмылялся.

— Алло. — Я вдавила кнопку, лишь бы заткнуть какофонию.

— Фриз, это я.

— А, Саффрон.

Господи спаси, неужели еще минут на сорок разговоров на тему «что подумают гости, если выложить всего по три тысячи за бутылку»?..

Джордж, настроившись на продолжительное ожидание, снова откинулся на стуле и пристроил ноги на стол.

— Сейчас занимаюсь планом посадки гостей за столом, — ныла Саффрон. — Это так сложно.

— Надо думать, — поддакивала я, особо не вслушиваясь, указав Джорджу на ноги и беззвучно скомандовав: «Вниз!»

Он ласково улыбнулся в ответ. Я никогда не обращаю внимания на мелкие пакости. Саффрон продолжала трещать, я обошла стол и попыталась приподнять ноги Джорджа. Мешало то, что одной рукой я придерживала телефон, да даже двумя вряд ли справилась бы — он невероятно силен.

Нет, не сдамся. Одной рукой я отжимала его ноги, он только упирался в спинку стула и потешался над моей хилостью. Джордж давился от смеха, в конце концов пришлось зажать телефон плечом.

— Сама понимаешь, какая проблема возникла, — верещала Саффрон.

— Еще бы. — Я капитулировала и присела на краешек стола рядом с ногами Джорджа.

— Мне подобрать для тебя пару?

— Что? — вздрогнула я, смеяться расхотелось. — Зачем?

— Ну, я только что объясняла! Девушка без пары — это нечто. Я бы попросила папулю не брать туда его новую подругу, она может запасть на него и, чего доброго, соблазнить. Будто она единственная супермодель на всей планете!

Я впервые слышала о новой пассии отца. После смерти матери Саффрон он больше не женился, но, заботясь о своей репутации, появлялся в обществе в сопровождении потрясающих красоток. Правда, ни одна из них не снискала расположения Саффрон. Она не потерпит рядом с собой ярких конкуренток.

Я догадывалась, что вряд ли какая-либо невеста мечтает о том, чтобы супермодель восседала рядом с ней во главе застолья, но Саффрон обожала папочку и, если он желает видеть там свою пассию, ради него согласна примириться.

— Конечно, если бы я объяснила, что нечет — плохая примета, он бы понял, ясное дело.

Сказать отцу, чтобы он бросил роскошную подругу ради того, чтобы восседать рядом с дочерью, гадким утенком, которая никак не может подыскать себе пару? И думать нечего!

— Не пудри папе мозги, — одернула я сестру.

— Тогда попрошу Пьера. Все равно его девушка занята, она будет снимать свадьбу на видео, так что он согласится временно поухаживать за тобой.

Я машинально перевела взгляд на Джорджа, тот, очевидно, слышал каждое слово. Самодовольно ухмыльнулся и поднял оба больших пальца. Я мило улыбнулась в ответ.

— Не беспокойся и не ищи для меня кавалера. Я приведу моего друга.

— У тебя есть бойфренд? — Саффрон явно удивилась.

— Разве я не говорила тебе? Джордж.

Стул под Джорджем резко качнулся вперед, ноги свалились со стола, едва не пробив пол. Ура!

— Джордж? — отозвалась Саффрон безликим эхом.

— Помнишь, он был здесь, когда ты приезжала? Друг Роули?

— Ах да. Я и не знала, что у вас… сама понимаешь. — Саффрон, крутая и умудренная, иногда могла быть удивительно стыдливой, до ханжества. — Почему ты не сказала мне?

— А я еще никому не сообщала. Джордж просто без ума от меня, но я не люблю выставляться. Я на стройке, кругом мужчины, а он прыгает вокруг, как лизучий щенок, даже неудобно.

Лизучий щенок? Джордж возмущенно загримасничал, я раскинула руки в немом жесте: «Что поделаешь?»

— Джорджу пока ничего не говорю, просто мило провожу с ним время, ведь я скоро уеду за границу. Нормальный спортсмен, а все остальное мне неинтересно. Конечно, приятно, когда тебя обожают и все такое, не пойми меня превратно, но долго с ним не смогу, наскучит. Зато есть куда приткнуться вечерами в этой дыре, а свои ботинки он начистит ради свадьбы, так что запиши его мне в приятели.

— Ладно, запишу, но могла бы предупредить. Я бы не напрягалась с тем планом.

Так ли все это гнило? Я всю ночь размышляла над вопросом Джорджа.

Во всяком случае, мой зритель будет только доволен. Что толку притворяться, на свадьбе Саффрон мне будет гораздо веселее под крылом Джорджа.

Да, он правильно подметил, я горжусь своей независимостью, однако в эти предрассветные часы могу сознаться: меня не радует перспектива выступать соло на свадьбе. Все друзья Саффрон привыкли считать меня закоренелым «синим чулком». Представляю, как вытянутся их физиономии, когда я появлюсь под ручку с таким мужчиной, как Джордж. Ради этого стоило постараться.

И речь не только о друзьях. Насколько я поняла, на свадьбу приглашен весь «бомонд». Гламурный журнал Glitz приобрел эксклюзивные права на фоторепортаж. Вовсе не хочется быть означенной как «грустная и одинокая сестра Саффрон Тейлор».

Джордж, надо отдать ему должное, заявил, что по-любому придет на банкет в честь моей сестры. Он прав. Что плохого в том, чтобы доставить радость старушке? Я думала о его ершистом характере. Чем бы он там ни насолил своей семье, будет нелегко снова взглянуть им в лицо.

Нет, заискивать ради этого он не станет, но при некоторой поддержке смог бы выдержать испытание. Я и сама дергалась, стоило представить, что придется увидеться с отцом, пусть на свадьбе, в толпе гостей. Напряжение может и рассосаться. Родители и брат Джорджа на юбилее бабушки тоже неизбежность. Я подозревала, что Джорджу будет там неуютно и одиноко без моей подстраховки.

Не знаю почему, но именно последнее соображение убедило меня.

Как только Джордж прекратил выкрутасы на публику, вечер разгорелся на славу. Даже удивительно, никому и дела не было до «особого» вина, купленного по «красной цене».

Я нервничала, как бы Роули не вышел из образа, он, конечно, мил, но, надо сказать, не отличается сообразительностью. Правда, напрасно беспокоилась. Пока Саффрон пребывала в комнате, он не замечал, чем заняты остальные. Сидел и взирал на нее с обожанием, а ей только того и надо для счастья. Ну а поскольку это бдение вполне удовлетворяло обоих, мы с Джорджем могли нормально препираться.

Этот месяц в Уэллерби распадался в моем представлении на две части: До поцелуя и После. Я тосковала о прошлом, когда была собранна и держала себя в узде, моя жизнь протекала в полном соответствии с пятилетним планом. Я неустанно корила себя за то, что поддалась соблазну и ответила на поцелуй. И теперь, разумеется, не могу выкинуть воспоминания из головы.

Я порывалась высказать Джорджу все, что думаю, что пора забыть-то, что случилось, раз и навсегда, но не могла. Несколько раз на дню ловила себя на том, что отвлекаюсь от графиков, инструкций и местных циркуляров, то есть вместо положенных мне по должности размышлений вспоминала о Джордже и поцелуе.

Я сидела, вперившись в технический профиль на экране компьютера, и, вместо того чтобы восстанавливать изометрию готового сооружения, вспоминала, как Джордж улыбался мне в отсвете жаркого очага. Вожделенный изгиб его рта и настойчивые движения рук. Вспоминала, как перекатываются мускулы на спине, а сильное гладкое тело вжимается в меня, пульс тупо частил, во рту пересыхало. Несколько раз в течение ночи приходилось читать себе строгую лекцию на тему «Не дури». У меня есть план, и там нет пункта о том, что следует ошалеть из-за некоего мужчины, тем более из-за такого никудышного, как Джордж. Я сосредоточенно размышляла о карьере, распланированной на пять лет вперед.

Как ни досадно, Джордж, похоже, ничуть не мучился. Я виделась с ним каждый будний день во время ланча. Он появлялся на участке с сэндвичем для меня и поджидал очередного выговора за новые безобразные позывные, выставленные им в меню моего телефона. Каким-то образом он ухитрялся менять их ежедневно. Я никогда не знала, какие звуки собирается издать аппарат. Рычали тигры, лаяли собаки, звенели колокола, раздавался художественный свист и вой сирен всех мастей. Гремел трек из сериала «Гавайи 5.0» и государственный гимн. В моей коллекции были Элвис Пресли и Элвис Костелло, Бетховен и Бах, чьи-то мокрые шлепки и пуканье пузырей «уйди-уйди». Дурацкие причитания и сексуальные шепотки, однажды я едва не расплакалась, услышав чистый ангельский голосок солиста из хора мальчиков.

Я понятия не имела, откуда он их извлекает, но рабочие на стройке были в восторге. Они соперничали всей бригадой, пытаясь угадать следующий позывной, и если мне никто не звонил на мобильный, пока я была на стройплощадке, они сами набирали мой номер просто полюбопытствовать, какие звуки исторгнутся из моего кармашка.

С Джорджем я виделась и по вечерам почти всегда. Он запросто проникал в мое жилище и принимался уговаривать, скажем, пойти в бар или заехать в усадьбу, составить компанию Роули. Верная миссис Симмс неизменно готовила изысканный ужин, так что этот вариант обычно шел на ура. Мы трое сходились во вкусах и обычно предпочитали смотреть телевизор или спорить о чем-нибудь интересном в уютной гостиной Роули. То есть спорили Джордж и я. Подозреваю, Роули просто отключался от нас и витал в облаках, мечтая о Саффрон.

Джордж поддразнивал меня, даже раздражал и заставлял смеяться, и за этим занятием мы как-то незаметно подружились, как мне и хотелось.

Я не уставала повторять, что пора остановиться. Ведь лучшее — враг хорошего. Но стоило мне посмотреть на губы Джорджа, как наступало временное помрачение разума. Стоило мне случайно коснуться его, когда мы сидели в пабе или плюхались рядышком на софу у Роули, каждая клеточка тела изнывала от желания, пульс подскакивал и сочувственно поддакивал.

Я отчаялась уговаривать себя. Ведь все уже решила. И зубами держусь за свой план. Нет смысла изобретать нечто. И точка.

Но все чаще я подлавливала себя на воспоминаниях. Джордж как-то намекал, что и в Уэллерби можно приятно скоротать время. Предательские мыслишки приноровились проскальзывать сквозь баррикады и подтачивать мою гранитную непреклонность. Почему бы не обратить это в легкомысленную интрижку? Вовсе не обязательно опрометью влюбляться. Я не могу позволить себе такой роскоши, да и не испытываю нужды. «Это будут поверхностные отношения», — уговаривала я себя. На уровне аллювиальных наносов, ведь моя платформа незыблема? Да и Джордж, похоже, не желает впутываться в потрясающие страсти.

Одна беда: я встала в позу из-за этого поцелуя, и теперь трудно придумать какой-нибудь способ навести его на нужную тему. Флирт или открытый соблазн я не рассматривала и с завистью думала, что Саффрон глазом не моргнув всегда смогла бы легко и просто дать парню понять, что изменила свое мнение. Я представляла, как сама заведу разговор, и психовала.

Подобрать верные слова — это только поддела. Поскольку произнести их перед Джорджем следует не ранее, чем отвалится короста моих застарелых сомнений. С чего бы ему возжелать меня? Он, наверное, просто развлекался, целуясь со мной. Не похоже, что я в его вкусе. Если я в пабе указывала на хорошеньких девушек, как раз для него, он обычно гримасничал: ничего, мол, не поделаешь, вот, сижу с недотепой как приклеенный. Однако я подозревала, что он просто нашел во мне крепкий орешек себе на потеху.

Как и Чарльз.

Нет, Джордж, конечно, не Чарльз. Мы дружили. Я знала, что нравлюсь ему, но что, если он заскучает со мной, как только раскусит орешек и выиграет пари с самим собой? Хуже того, вдруг я жестоко разочарую его в постели? Несмотря на мое хвастовство о «замечательных» прежних отношениях, я была в общем-то неопытна. И боялась, что он сравнит меня со сладкими и сексапильными грешницами наподобие Аннабель.

Я накручивала себя, томясь желанием, сомнениями и несбывшимися надеждами, и была рада хоть немного отвлечься, когда наконец-то наступил тот самый уик-энд, прием в честь Саффрон.

К моему огорчению, за обеденным столом мне выпало место рядом с приятелем Клайва Джоном. Я сказала Саффрон, что понятия не имею, кто с кем желает соседствовать и кого надо бы развести, она сама корпела над планом рассадки гостей. Я непомерно радовалась, обрекая ее на эти муки, но теперь жалела, что своевременно не уделила ей толику внимания. Джордж оказался на противоположном торце длинного стола.

Джон явно назначил себя моим тайным советником.

— Вы наслышаны о Джордже Чаллонере?

— Вполне.

— Глазам своим не поверил, когда увидел его здесь. — Джон шумно втянул в себя живительный напиток. — Так и сказал Клайву: он ведь в тюрьме. Там ему самое место! Саффрон знает, что его погнали с работы?

— Быть уволенным — еще не уголовное преступление, полагаю, — заметила я холодно.

— Если сделать то, что натворил Джордж Чаллонер, вполне потянет. Моральная нечистоплотность — серьезное дело, а он пускал по ветру хедж-фонды[1].

Я не собиралась сообщать ему, что понятия не имею о том, что такое хедж-фонды.

— Коль скоро он не сел в тюрьму, наверняка не совершал.

— Чаллонеры просто нажали на все кнопки, чтобы замять дело, но расследование той аферы велось несколько месяцев. Просто катастрофа, и для репутации банка, и для семьи. Мне жаль их. Одна паршивая овца, и вся семья замарана. Мои родственники знакомы с Чаллонерами, они настрадались из-за дел, которые натворил Джордж.

Я взглядом отыскала Джорджа. Он пересмеивался с девушкой, сидевшей рядом с ним, и выглядел таким раскрепощенным, таким естественным, что мое сердце зашлось. Хотелось, чтобы он сидел в моем офисе, пусть даже на двуногом стуле, в шерстяных носках и потертой куртке, только не здесь, как звезда костюмированной драмы.

Он так и не рассказал мне, из-за чего конкретно отдалился от семьи. Ну да, признался, что был уволен, но мне казалось, что всему виной его разгульный образ жизни. Растрата — серьезное обвинение. Джордж… аморален? Не верилось.

Поняв, что я не собираюсь благодарить за пикантную информацию, Джон потерял ко мне всякий интерес и до конца застолья сидел, демонстративно выставив на меня плечо, беседовал с соседями по правую руку, то и дело взрывался от смеха, чтобы я осознала свое упущение.

Я ненароком поймала взгляд Джорджа, он пошевелил губами: «Все в порядке?» Я немедленно просияла, кивнула и сделала вид, что увлечена беседой с соседом слева, который был, честно скажу, ни рыба ни мясо, даже не помню, как его звали.

У нас была договоренность, что вино за обедом каждый наливает себе сам, но я замечала, что Джордж то и дело вскакивает, чтобы открыть бутылки для гостей, или обходит их по кругу и наполняет бокалы. Многие мужчины обращались к нему как к лакею, другие попросту не замечали или раздраженно накрывали бокалы ладонью, не беспокоясь ворочать языком ради церемонного: «Нет, благодарю».

Джордж никак не реагировал на унизительную грубость, но я сгорала от стыда за него. Мне всего лишь показалось, что он здесь свой, ведь я упустила из виду, что он отдалился не только от семьи, но и от их образа жизни. Несомненно, ему нелегко снова встретиться с этим кругом, особенно после того, как его узнали. Клайв явно постарался распустить язык. Я видела, как некоторые мужчины неодобрительно на него косятся.

Обед шел своим чередом. Саффрон желала, чтобы все было настоящим эдвардианским, поэтому для начала подали суп из омаров и запеченное филе морского языка. Слоеный пирог с грибами, говядина по-йоркширски, жаркое из цесарки, замороженные кубики настоя лепестков розы, выпечка с клубникой, острые закуски. Думала, конца этому не будет. Миссис Симмс вложила душу в этот обед, но я была бы довольна, если б остановилась после блюда из рыбы. Ломящийся от яств стол — просто гротеск.

Впрочем, остальные резвились от души, стол был уже заставлен пустыми бутылками. Саффрон послушалась совета какого-то приятеля, который объявил себя знатоком вин, и потратила астрономическую сумму на алкоголь, но я не видела, чтобы хоть кто-то за столом рассматривал этикетки или восхищенно восклицал, дегустируя напитки. Я выпила пару бокалов, чтобы хоть как-то пережить этот вечер. Вино было очень хорошее, однако ничуть не лучше того, которое мы распивали в коттедже.

Я едва могла шевелиться к тому времени, когда последние закуски были съедены, портвейн иссяк, а толпа наконец выплыла из-за стола и растеклась по террасе вдоль галереи. Я воспользовалась случаем и ускользнула на кухню, помочь миссис Симмс и ее племяннице. Вряд ли кто из гостей обратит внимание на мое отсутствие.

Я уже настроилась отправиться восвояси. Все-таки я немного выпила, а вечер просто чудо. Я поблагодарила миссис Симмс и вышла на задний дворик через дверь черного хода. Надо бы попрощаться с Саффрон, но я не смогла заставить себя вернуться к шумной толпе. А красавчик Джордж, насколько помню, уже пребывал в обществе двух блондинок. Ему без разницы, воротят от него нос мужчины или нет, на пищеварение он не жалуется, отлично умеет пользоваться вилкой, утереться салфеткой и вписаться в общество.

Туфли ужасно жали, спина болела от непривычных каблуков. Я даже застонала, когда добралась до травки и смогла скинуть туфли. Подцепила их на руку и побрела вокруг дома через задворки. Прохладная лужайка ласкала босые ноги, бездонный космос над головой был сумрачно-синим. С террасы доносился шум, пикник шел своим чередом, но за домом было тихо и покойно.

Две объемные каменные амфоры охраняли подножие широкой прямой лестницы, спускавшейся с задней террасы, и, когда я обходила один из столпов, рассеянно ведя пальцами по мшистому камню, из сумерек послышался голос. Я, застигнутая врасплох, едва не взлетела.

— Ну как, отвоевалась?

— Джордж! — Я коснулась рукой груди, чтобы водворить сердце на место. — Думала, ты приятно проводишь время в компании.

— Я искал тебя, когда все вышли из-за стола, но ты исчезла.

— Просто ходила в кухню, поблагодарить миссис Симмс. А ты что делаешь здесь?

— Размышляю. А ты?

— Пытаюсь внушить своим ножкам, что в один прекрасный день они снова смогут влезть в туфли.

— Подойди, присядь.

Не хотелось, чтобы он думал, будто я избегаю его из-за откровений Клайва, поэтому я вскарабкалась наверх и присела рядом с ним. Бросила туфли на ступеньку ниже и, копируя позу Джорджа, сложила руки на коленях.

Пахло летом, сочной травой и ласковым ветерком. Я вдохнула полной грудью и не спеша выдохнула.

— Хорошо здесь, на воздухе.

— И с чего все так стремятся жить в Лондоне, понять не могу. — Джордж кивнул. — Зачем большой город, если здесь свежий воздух, хоть упейся?

— Я наблюдала за тобой весь вечер. Несмотря на выходку Клайва, ты не выпадал из компании. Я волновалась, тебе, верно, нелегко дался сегодняшний прием. Небось вспоминал о своей прежней жизни, даже грустил о былом?

Джордж издал короткий смешок.

— Грустил? Вряд ли! Просто удивлялся: как мне удалось так долго продержаться в той жизни? Стыдно, что был безмозглым бездельником и эгоцентриком.

В его голосе зазвучала несвойственная унылая нотка, это мне не понравилось. Я безотчетно дотронулась ладонью до его руки.

— Ты сейчас совсем не такой. И в прошлом вряд ли был иным.

— Мерзавец был еще тот. Тебе я вовсе не понравился бы. — Он накрыл своей пятерней мою ладонь и перевернул ее, чтобы мы смогли сцепить пальцы. — Думаю, Джон за обедом поведал тебе обо всех моих тайных делишках?

— Он сказал, что тебя уволили за растрату хедж-фондов.

— Ну а ты сама спросишь меня, как было дело?

— Не собираюсь. Конечно, порой ты можешь довести до белого каления, а способ, каким тиранишь мой телефон, тянет на противозаконное деяние, но на мошенника почему-то не похож.

Пальцы Джорджа замком сжались вокруг моей ладони.

— В следующий раз загружу тебя песней счастливого ослика. — Он улыбнулся уголком рта.

— Жду не дождусь.

Мы помолчали.

— Я не сидел в тюрьме. Сам не знаю, что это, слухи или высказанная вслух заветная мечта, но это ложь.

— По-моему, иначе и быть не могло. А в чем дело, Джордж? Если ты не нарушил закон, почему семья изгнала тебя?

— Я нарушил неписаные правила. В их касте так себя не ведут.

Он долго молчал, и я уже решила, что он больше ничего не скажет. Остро переживала, ощущая его близость. Звездный свет скользил по контурам его лица. Воротник был расстегнут, галстук расслабленно болтался вокруг шеи, сорочка мерцала белизной из темноты. Мне хотелось дотронуться до него и сказать: мне без разницы, что он там натворил, — но я заставила себя сидеть тихо, сам все расскажет в свое время.

— Ирония в том, что я нарвался, как только попытался действительно взяться за свою работу.

— Ты же ненавидел ту работу, так?

— Ну да. Я и в конторе-то практически не появлялся. Полагался на персонал своего отдела, они и выполняли всю работу, время от времени я появлялся чисто символически. Однажды кто-то из младших служащих наткнулся на расхождения в сводках и, когда старшие менеджеры начали отфутболивать его по кругу, решил обратиться ко мне. Я смотрел на цифры как баран на новые ворота, когда он объяснил мне, что один из моих многочисленных кузенов запустил руки в хедж-фонды. Я решил, что должен вмешаться. Как оказалось, мое решение — фатальный промах.

— Но ведь тебе по должности полагалось вмешиваться?

— И я так думал. Истина в том, что я был некомпетентен, поэтому обратился к отцу и дяде и объяснил им ситуацию. Они велели мне не беспокоиться. Мол, разберутся с этим. И разобрались. Уволили того самого младшего бухгалтера, который привлек мое внимание к цифрам.

Я была настолько потрясена, что могла только беззвучно разевать рот.

— Они — что?

— Уволили его за некомпетентность.

— А ты?

— Я снова пришел к ним и объяснил, что такое решение неприемлемо. Они стояли стеной: лучше уволить сотрудника, нежели запятнать честь мундира. Мы крупно поскандалили, и мне указали, вежливо, что я всю жизнь лишь тяну деньги из компании, и работа у меня есть лишь потому, что я член семьи, и они ума не приложат, что делать с такой бестолочью, как я. Мне, тупице, не дано постичь все тонкости банковского бизнеса.

Я заметила, что мои кулаки сжаты, и заставила себя расслабиться. Джордж отнюдь не дурак, и если бы родственники поговорили с ним по душам, давно бы поняли это. Неудивительно, что он пустился во все тяжкие. Если семья настолько очерствела, что смотрела на него как на пустое место, где еще он мог проявить себя?

— Я понял их намек. Мол, сам не знаю, о чем речь веду, лучше заткнуться и прекратить мутить воду.

— Мог бы послушаться. Но ты не поверил им.

— Не поверил. Я был настолько зол, что вышел и тут же вызвал следователей из Отдела по борьбе с крупным мошенничеством. И завертелась мельница в том болоте.

— Ужасно неприятно, должно быть.

Какими бы натянутыми ни были мои семейные отношения, я знала, мне было бы трудно донести на родного отца.

— Знаешь, если бы они взяли моего кузена за пятую точку и по-тихому разобрались с ним, я бы не возникал, но они уволили Питера как первого смутьяна, хотя он всего лишь старался честно исполнять свои обязанности.

— Неудивительно, — вздохнула я.

— Я не намеревался одним махом порушить репутацию семейной фирмы. И славы себе не искал, но не смог смолчать, когда из Питера сделали крайнего.

— А как к этому отнеслись остальные родственники? — полюбопытствовала я. Ведь наверняка кто-то догадался, что он поступает правильно?

— Сомкнули ряды. Чаллонеры такие. Фамильная традиция. Меня прессовали, понуждая отозвать заявление. Такая гадость.

— То есть тебя уволили за то, что поступил по совести?

— Мои родственники полагают, нет хуже поступка, чем навлечь на семью дурную славу.

— И никто не защитил тебя? Даже мать?

— Моя мать более щепетильна в вопросах семейной чести, чем отец. У нее не особо развит материнский инстинкт. Скорее она рассматривала своих детей как персональный вклад во славу династии и, когда родила наследного форварда и резервного игрока, Гарри и меня, успокоилась, исполнив долг.

— Ужасно, — содрогнулась я.

— Нет, она нисколько не жестока, как и все остальные, просто не очень-то интересовалась нашей жизнью. Сначала няньки, затем закрытый пансион, так из нас делали Чаллонеров. Не скажу, что нас ущемляли. У нас было все, стоило только изъявить желание.

— Теперь понимаю, почему ты так сблизился с бабушкой. Похоже, только она уделяла тебе хоть какое-то внимание.

— Да, мы с Гарри привыкли уезжать на лето к Летиции. Нам было радостно с ней. — Его голос потеплел.

— Разве Гарри не мог заступиться за тебя? Все-таки брат!

— У Гарри жена и двое детей. Он не мог оставить дом, работу и все, что неразрывно связано с обязанностью следовать курсу клана Чаллонеров.

— Ты смог оставить им все.

— Я не был кормильцем семьи. И не виню Гарри. Ему надо думать о детях.

Он не винил Гарри, не винил мать, не винил невесту. Я истязала себя воспоминаниями, поскольку частенько винила отца во всех несчастьях. Следовало поучиться у Джорджа. Только представить, что ему пришлось вынести тогда, и сердце начинало саднить. Бойкот семьи, разрыв с невестой, брат отступился, друзья отвернулись. Любой свихнулся бы от стольких несчастий, но только не Джордж. За его непринужденной расслабленностью и естественным шармом крылось огромное мужество, такое, что я и вообразить не смела.

Хотелось отругать его семью последними словами, но вместо этого я прильнула к нему плечом.

— Извини, Джордж. Тебе, верно, так одиноко.

— Сознаюсь, случались времена и лучше. Все твердили, что я не самостоятельный человек, и это было справедливо. Ведь мне все подносили на блюдечке с голубой каемочкой. Я в одночасье лишился всего, к чему так привык: денег, работы, жилья. И машина была тоже за счет фирмы Чаллонеров. Понятно, Аннабель пожелала выйти из игры. У меня были весьма призрачные шансы найти работу, поскольку разнеслись слухи о том, что я доносчик и не заслуживаю доверия, многие двери просто захлопывались перед моим носом. У моей семьи широкие связи.

— Разве ты не мог уехать к бабушке?

— Почему, мог бы, но не хотел вовлекать ее в семейные распри. И, кроме того, раз уж они постановили считать меня никчемным бездельником, я задался целью доказать обратное. Как оказалось, наилучший для меня выход из ситуации. Я вполне счастлив теперь. — Он повернул голову и посмотрел мне в глаза. — А в эту минуту счастлив как никогда, это факт.

— Готов? — Я вставила ключ в замок зажигания и повернулась к Джорджу, сидевшему на пассажирском сиденье. Он скрючился, словно взрослый дядя, забравшийся в детский автомобильчик.

— Разве тебе не надо поначалу раскрутить моторчик этой игрушки резинкой?

— Тебя никто не просил глумиться над Одри. Молись, чтобы завелась.

Я вспомнила душещипательный момент вчерашнего вечера. Джордж, обычно заводной и добродушный, явился в мрачном настроении. У его внедорожника сдох генератор, и, если мы едем на день рождения его бабушки, старушка Одри — наша последняя надежда. Только он не называл ее Одри, обзывал ее «та куча металлолома, что присохла к твоему коттеджу».

Я втайне нервничала, вдруг Одри не пожелает заводиться, но она сделала одолжение с первой попытки, и я удобнее откинулась в водительском кресле, стараясь ничем не выдать безмерной радости. Знала, Джордж напряженно ожидает встречи с семьей.

— Не верится, что въеду к Летиции в этом игрушечном авто, — ворчал он, пока мы громыхали по проселку.

— Можешь считать себя счастливчиком, красавец, если мы вообще туда доедем.

Я мысленно скрестила два пальца, тьфу-тьфу, надеюсь, Одри переживет дальнее путешествие на юга. Конечно, крошка мило прыгает по сельским улочкам, но даже я не берусь предвидеть, какие она разовьет способности на шоссе. Надеюсь, довезет нас, если надо.

— Так что же ты все-таки собрался подарить бабушке?

За последние шесть недель мы чего только не напридумывали, но Джордж все колебался с выбором.

— Хочешь сказать, ты не в счет?

— Надеюсь, ты не мечтаешь повязать мне на шею бантик?

— Что ж, образный кадр! Остается только хранить как зеницу ока! Нашел старое фото, где я с Мейбл, — ответил он на мой вопрос по существу. — Вставил в рамочку. Очень скромно, но, думаю, она поймет и оценит.

— Великолепная идея!

— Надеюсь, ей понравится. — Он искоса взглянул на меня; я гордо вцепилась в руль и сосредоточенно смотрела на дорогу. — Возможно, эта идея с ленточкой вокруг шеи сгодится для моего дня рождения.

— Когда наряжаться? — Я подавила улыбку.

— В октябре.

— Вряд ли еще буду здесь. — Моя улыбка угасла.

— Что так?

— Хью, несомненно, вскоре поправится. И я уже начала рассылать запросы на вакансии.

Я глянула в зеркальце, его брови резко сошлись на переносице.

— Какие еще вакансии?

— Я же говорила: следующая ступенька в моем плане работа на большой стройке. А вчера мне пришел ответ от консультантов по строительству нового аэропорта в Шофраре. Просили связаться с ними, когда освобожусь и смогу выехать туда, так что новости неплохие.

То есть я большую часть ночи проворочалась без сна, пытаясь убедить себя, что новости и в самом деле хорошие.

И пока я не теряю головы до полного безрассудства, пока достаточно ясно стою на своих позициях и четко держусь в рамках, все прекрасно и замечательно. Примерно так я уговаривала себя. Но первая ночь с Джорджем растянулась на весь уик-энд, а он плавно перетек в неделю, и чем дальше, тем тяжелее становилось на душе, когда я вспоминала о надвигающемся отъезде.

В тот день, когда я, встрепенувшись, обнаружила, что сижу и тупо смотрю на Франка, который пытается обсуждать технические вопросы, поняла: пора жестко браться за ум. Предполагалось, на этом этапе положено думать о профиле армированных стальных балок, но мысли отдыхали на Джордже, на том, как он умеет довести меня до блаженства и затем смешит. Должно быть, на моем лице блуждала глупая улыбка, потому что Франк примолк и как-то странно посмотрел на меня. Я помертвела: надо же повести себя так непрофессионально, — после чего отправилась домой и принялась рассылать запросы на вакансии.

Пункт два в моем плане.

— И когда ты собиралась сообщить мне? — Голос Джорджа звучал как никогда напряженно.

— Ты и так знаешь, что я скоро уеду. Думала, будешь доволен.

— Доволен? И как же ты ухитрилась сделать такой вывод?

— Ладно тебе, Джордж, ты же знаешь, я не твоя женщина. Тебе нужна милая и нежная, которая печет булочки и носит фартучки, она будет сидеть на кухне и ждать, когда ты заявишься домой ближе к ночи. И это не я.

Он развернулся в кресле и уставился на мой профиль.

— В жизни такого не говорил.

— Но имел в виду. Тебе нужна сельская девчонка, наподобие твоей бабушки.

— В жизни бы не сказал, что Летиция такая конфетка!

— Сам знаешь, что я имею в виду. Фактически наши планы не совпадают. Тебе по нраву лошади, собаки и жизнь в глубинке, а мне нужно делать карьеру.

— О да, план поисков жизни памяти Фриз Тейлор! Как же я мог забыть?

— Зато у меня есть память, — поквиталась я равнодушным тоном. — Давно научилась не доверять никому свое счастье, Джордж. Слишком рискованно. Уж лучше с головой окунуться в работу. Карьера дисциплинирует. Зодчество начинается с идеи, потом разрабатываешь дизайн, собираешь детали в одно целое, реально это и есть твой след на земле. План тоже четок. Эмоциями его не подменишь.

— Я прочувствовал.

Я никак не могла понять, почему он так угрюм.

— Ты прекрасно знал о моих чувствах. Я и не думала привязываться.

— Я понял, ты боишься привязаться.

— Возможно, я и трушу, но это лучше, чем безрассудно сложить все яйца в одну корзину; личные отношения непредсказуемы. Не желаю отрываться. Не желаю закончить свои дни в одиночестве, как моя мать.

— Оторвемся вместе.

— Разве что в постели. — Я покраснела.

— Отсюда и принято стартовать.

— Я отстаиваю свою точку зрения, знаю, такие, как я, тебе определенно не нужны. Ведь ты всегда понимал, рано или поздно я уеду отсюда. В смысле, думала, ты знаешь.

— Знал. Но виноват, забылся.

— Ничего, с кем не бывает. Мы великолепно скоротали время, но ведь ничего не изменилось, правда? Я по-прежнему делаю карьеру и мечтаю о заграничной командировке, а ты хочешь остаться в Уэллерби и построить конюшни. О компромиссе и речи быть не может.

— Ты права, мы обречены.

Я услышала, как его тон смягчился улыбкой, и обрадовалась.

— Но мы все равно сможем приятно общаться до моего отъезда, ведь так?

— Так. Правда, не могу обещать, что этот уикэнд будет соответствовать.

— Ты нервничаешь?

— Могу и укротить свое возбуждение. Ради Летиции. А через двадцать четыре часа выпущу пар.

— Ты знаешь, кто еще там будет?

— Только прямые родственники Летиции, то есть мой отец и дядя, естественно с женами. И Гарри.

Голос Джорджа изменился, когда он вспомнил о брате. Скупо говорил о Гарри, но я чувствовала: он очень болезненно переживает разлуку.

— Но ведь и он женат, да?

— Да, Шарлотта тоже приедет и мальчики. Великолепные детки. Двое мальчишек, ну точно как Гарри и я в свое время.

— А твой кузен? Тот самый, который растратил хедж-фонды?

— Гайлз. Ему, похоже, выпала казенная дорога, выехать не может.

— Обнадеживает. Что с ним произошло?

— Хм, кому другому так отбили бы все пальцы, однако его проступок, по их мнению, вполне простителен. Ведь он не нарушил их кодекс чести, не выносил сора из дома. Так что не выпал из их рядов. Думаю, через несколько лет займет кресло председателя совета банка. — Джордж улыбнулся, но как-то бесцветно. — Проныра Гайлз соблюдает правила игры, а для Чаллонеров, как тебе известно, правила — это святое.

Главным событием торжества из уважения к годам Летиции стал ланч. Пили шампанское, ели семгу — подали цельную рыбину под голландским соусом с крошечными клубеньками молодого картофеля, посыпанного зеленью петрушки.

Я могла бы и наслаждаться, если бы застолье не протекало в напряженной обстановке недосказанности. Все демонстрировали отличные манеры, но общая беседа складывалась из ходульных ремарок, которыми обменивались родственники. Маргарет и Майкл Чаллонер ни разу не обратились непосредственно к Джорджу, но я видела, как они недоуменно поглядывают в его сторону, словно силясь понять, почему он не оправдал их ожиданий.

С трудом верилось, что Джордж их сын. Интересно, они всегда смотрели на него как на кукушонка, подкинутого в их гнездо? Если так, вполне объяснимо, почему он решил пойти наперекор этому смехотворному семейному чванству.

Но ему, по крайней мере, удалось заручиться крепкой поддержкой бабушки. Я смотрела на них и понимала: Джордж любимчик Летиции. Он шутил, она смеялась вместе с ним; даже если он заметил неприветливость родителей, ничем не выдал себя. Мне выпало вести выморочную беседу не только с ними, но с дядей и тетей Джорджа. Всем вполне хватало воспитания, чтобы не грубить мне в лицо, но было ясно: они не очарованы, мягко говоря.

Начхать. Шарлотта даже не напрягалась. Знаю таких особ: с виду бледный, вялый цветочек, внутри тиран с железной волей.

Нормальный разговор получился у меня лишь с Джеком и Джереми. Они немного стеснялись, глядя на взрослых, но оживились, когда мы начали болтать об их любимой компьютерной игре. Я особо не вникала в детали, но ухватила суть: все происходит на чужой планете, населенной отвратными монстрами. Мы славно побеседовали о космических путешествиях и вероятности жизни на Марсе.

Милые мальчики. Я никогда раньше не общалась с детьми и была приятно удивлена: разговаривать с ними было очень легко. Я давно уже решила, что не буду рожать никогда. Слишком много хлопот с этими детками, и разве можно гарантировать им счастливое будущее? Нянчиться с ними всю жизнь? И свалиться замертво от эмболии в самый неподходящий для них момент? Даже представить невыносимо, что можно унизить ребенка так, как унизил меня отец, или же оставить его на произвол судьбы.

Однако, болтая с Джереми и Джеком, я пришла к мысли, что быть семейным человеком и находить в том радость вполне возможно. Интересно, каково это, жить как все нормальные семьи. Я даже на мгновение прикрыла глаза, вообразив себя во главе стола, в середине пара голубоглазых ребятишек, а их отец на другом краю стола нежно взирает на меня и наших деток. И осознала: мой визави за столом Джордж, поэтому быстро пресекла все фантазии, пока они не зашли слишком далеко. Джордж не для меня. Дети тоже не мое. К чему мечтать?

Весь ланч я пережевывала эту мысль, и мне хватило.

К счастью, Летиция объявила, что устала и желает отдохнуть.

— Пойдем, Фриз, — позвал Джордж, как только дверь за ней закрылась. — Покажу тебе, где мы с Гарри обычно проказничали.

— Можно, мы с вами? — Мальчишки подпрыгнули на стульях, явно желая улизнуть из этого холодильника вместе со мной и Джорджем.

— Конечно. — Джордж взглянул на брата. — Гарри?

Взгляд Гарри заметался, посмотрел на жену, на родителей, те сидели с каменными лицами. Он поколебался, мятежно отодвинул свой стул:

— Почему бы и нет?

Я лелеяла надежду поваляться в солнечной спальне, но позже поняла: хорошо, что вышли погулять. Я снова натянула джинсы, и Джордж вывел нас под летнее послеполуденное солнышко. Джек и Джереми прыгали вокруг него, словно щенки. Я медленно шла следом на пару с Гарри.

— Даже не представляла, что Джордж умеет ладить с детьми.

Гарри улыбнулся. Отделившись от семьи, он сразу оживился. Я опасалась, что и Шарлотта пожелает выйти на прогулку, но она удалилась отдыхать. Оно и понятно, ей целый час пришлось добираться сюда из Лондона на авто и все утро присматривать за детьми. Ужасно утомительно.

— Мальчики всегда обожали Джорджа. С ним веселее, чем с другими, и он никогда не говорит с ними свысока. — Гарри взглянул на меня. — Он будет великолепным отцом.

Кто бы сомневался. Могу вообразить, как он играет со своими сыновьями, синеглазыми, ершистыми мальчишками, ну копия он! Или подбрасывает дочь себе на плечи и носится с ней, изображая лошадку. Он будет любить их, веселить и оберегать.

Что-то перевернулось у меня в душе, когда я представила Джорджа в окружении детей. Не моих. В груди заныло, слезы комом застряли в горле. Я не плачу никогда. Заплакать значит упасть в собственных глазах и растерять выдержку, а я не собиралась экспериментировать и потому порадовалась, что мои глаза затенены солнцезащитными очками.

— Да, надо полагать, — произнесла я, чуть помедлив, и сопроводила свои слова уклончивой улыбкой.

— А вы с Джорджем подумываете?..

— Что вы. Мы еще не настолько близки.

— Создается именно такое впечатление. Джорджу нужна именно такая, как вы.

Как же поверхностно он знает своего брата! Такие, как я, Джорджу как раз не требуются. Познакомившись с его матерью, хладнокровной, расчетливой женой банкира, я окончательно поняла, почему он так жаждет обрести тепло и уют в собственном доме. Но я не домохозяйка.

Мы с любопытством заглядывали во все сараи, осторожно просовывали голову в тайный лабаз и обследовали конюшни, пустые, как ни печально. Затем полями спустились к дальнему краю тенистой рощицы, где прыгали солнечные зайчики и еле-еле, словно улитка, ползла обмелевшая речушка. Львиная доля весенних дождей явно миновала эти края и вылилась на мою голову на стройплощадке.

Прогретый за день воздух настоялся на терпких зарослях медвежьего чеснока. Я отцепила колючки, приставшие к джинсам.

— Да, теперь понимаю, мальчишкам здесь, должно быть, раздолье. Джордж рассказывал о каникулах, которые вы проводили здесь вместе.

— Да, неплохие были времена, — печально отозвался Гарри.

— По-моему, он очень скучает без вас.

Гарри не спешил с ответом. Мы брели бок о бок вдоль кромки ручья.

— Надо было все же поддержать его, — неожиданно вымолвил он. — А я задумался. У мальчиков платная школа, Шарлотте вроде как… — Он приотстал. — Нет, все равно мне следовало принять его сторону. Ведь я знал: он поступил по совести.

— Джордж не винит вас, Гарри.

— Зато я виню себя.

— Ему трудно чувствовать себя отрезанным ломтем. Быть может, вы могли бы время от времени видеться с ним?

— Я поговорю об этом с Шарлоттой. Летиция права. Эта распря уже всем надоела.

Надо надеяться, Гарри постарается. Конечно, мне не пристало вмешиваться в отношения Джорджа с братом, однако я испытывала неловкость, представляя, как одиноко будет Джорджу, когда я уеду.

Какая глупость. У него масса приятелей. Он не нуждается во мне. И все же мое сердце грела мысль, что он помирится с родственниками. А у меня на крайний случай есть Саффрон.

Джордж и мальчики, ушедшие вперед, остановились и вглядывались в ветви старого дуба.

— Вот, захотел посмотреть, осталось ли что-нибудь там, да, вон там, видишь? — Джордж указал на обрывок измочаленной веревки. — Мы с отцом когда-то перепрыгивали через ручей, раскачавшись на том снаряде.

— Пока он не оборвался, — заметил Гарри. — Джордж упал в воду и сломал лодыжку, в тот день нам надо было возвращаться на занятия в школу.

— А помнишь, как здорово мы придумали с тем пейнтболом?

— Да, нам здорово влетело, когда весь заряд жбана с краской опрокинулся на одного деятельного соседа, Летиция как раз выгуливала свою звонкую собачонку. — Гарри рассмеялся.

Они наперебой принялись вспоминать те времена, когда оба были самыми отъявленными проказниками на свете. Мальчишки, разумеется, чутко внимали им. Словом, вторая половина дня оказалась просто чудесной. Выше по течению мы обнаружили мост и сыграли в «Пустяки» — игру Винни-Пуха. Иначе говоря, стояли на мостике и по команде одновременно роняли палочки в воду, затем бросались смотреть, чья победит, первой выплывет из-под мостика. После чего уселись в высокой траве и свесили ноги в воду.

На обратном пути мы остановились побеседовать с пони в соседском выпасе. То есть Джорджу и мальчикам удалось найти с ними общий язык. Я оробела. Джордж мне подсказывал: надо просто раскрыть ладонь и держать, но я-то помнила, какие длинные зубы у тех лошадок, и спрятала руки за спину.

— А вы ездите верхом? — спросила я у Гарри, он с улыбкой смотрел на мальчиков и на брата.

— Уже нет. С лошадьми всегда Джордж возился. Он блестяще справляется с ними. Рад, что в Йоркшире у него есть возможность упражняться в верховой езде. Без лошадей он зачахнет.

И не только без них. Понаблюдав, как он общается с племянниками, я поняла: ему для полного счастья нужна семья. Со мной не сложится.

Мы добрались до постели, Джордж уже додумался, как снимается мое платье.

Самое ужасное, мне потребна не только физическая любовь с ним, я точно так же жажду выговориться и послушать его. Я поведала ему о беготне по магазинам с Саффрон и о своих тревогах насчет ее прохладных отношений с Джексом. Он рассказал свежий анекдот о Франке и боевой барменше из паба в Уэллерби, затем, потешно копируя манеру Хью, доложил об успехах на стройплощадке. Я рассмеялась.

И сразу поняла: всю неделю я была натянута как струна. И заснула, прижавшись к теплому крепкому боку Джорджа, запретив себе думать о том, как грустно будет без него впоследствии.