И Митяй, и Астроном были одеты примерно одинаково — так себе кроссовки, так себе джинсы, и так себе рубашки навыпуск. Правда, у Астронома рубашка была явно слишком теплой, и под мышками угадывались пятна пота — хоть солнце уже и скрылось за домами, летняя жара продолжала ощущаться. Одежда Митяя более подходила к сезону, и ему было гораздо легче, хотя он и тащил на запястье хозяйственную сумку, через ткань которой проглядывались контуры какого-то пакета, какой-то коробки, еще чего-то бытового…

Шли они оба тоже примерно одинаковой походкой — не то чтобы очень быстрой и деловой, но вполне себе целеустремленной, так ходит девять десятых населения московских улиц. И надо же было, чтобы менты доцепились именно к Митяю!

Менты были прямо как из анекдота — один по-русски говорит, другой три улицы знает. Толстяк-сержант с циничным и добродушным («ну куды ж ты денешься») лицом и сухощавый татарин-рядовой словно выросли из асфальта парой поперек тротуара. Деваться Митяю было некуда.

— Документики ваши, пожалуйста…

Митяй послушно вытащил свободной рукой паспорт и вручил сержанту. Тот принялся его листать, и его лицо озарила улыбка.

— Что ж вы так, молодой человек… Регистрация-то ваша… а? Уж я-то свой район знаю!

Сержант замолчал, многозначительно поигрывая паспортом. Митяй район знал гораздо хуже, но он вполне был в курсе, что зарегистрирован в нежилой трехэтажке — почему-то в местном отделении милиции это было самым быстрым и самым дешевым.

Он кинул взгляд вдоль тротуара, вслед удаляющемуся Астроному. Чуда не происходило: Астроном шел все так же энергично, не выказывая желания зайти в магазин или остановиться у лотка. Теоретически, если развязаться с ментами прямо сейчас, секунд за пять, а потом так же двинуться следом, то можно было еще все поправить. Но это было нереально, и Митяя аж передернуло от обиды.

Рядовой-татарин по-своему понял его движение и неуклюже, но в целом грамотно толкнул его в грудь, туда, где на рубашке торчал открытый после вытащенного паспорта клапан кармана.

— Наркотеки е? — поинтересовался рядовой после завершения процесса.

То, что теперь у Митяя в кармане лежат «три грамма белого порошка» в пакетике (соль или мука — не важно), можно было и не сомневаться, поэтому он просто промолчал, перенеся внимание на сержанта. Сержант стоял молча, держа паузу, а время уходило безвозвратно, Астроном мелькал среди прохожих уже довольно далеко, и дело было, можно сказать, провалено. Просто сунуть менту дежурную бумажку и кинуться бегом с криком «Опаздываю, командир!» Это было именно то, что сейчас нужно, но Митяй прекрасно осознавал, что если действительно хочется отделаться от патруля, то надо играть в совсем другую игру. А отделаться от патруля по-хорошему ему было даже более необходимо, чем догнать Астронома. Проваленное дело — подстава, конечно, еще та, бывало, за такое люди и сами по полной получали, но все-таки есть шансы ответить по деньгам или отработать. А вот под нормальный обыск сейчас попасть… После этого Митяй без вариантов опускался туда, куда ему не хотелось совершенно.

Он сделал подобающее лицо и затянул:

— Ну… Так ведь, командир, сам понимаешь, пока то, пока се, а я в Москве уже работать устроился, ну мне и подсказали, а насчет работы — вот, у меня и пропуск есть…

Сержант милостиво кивал и столь же милостиво принял на осмотр пропуск в ЗАО «Стройремонтмонтаж», в который было вложено два слегка мятых стольника. Потом пропуск вернулся к хозяину, естественно, уже без денег, и сержант вынес вердикт:

— Ладно, парень, хрен с тобой. — И в порыве добродушия напутствовал: — Насчет нормальной регистрации поторопись.

Рядовой-татарин хотел что-то сказать, видимо насчет «наркотеков», но сержант коротко глянул на него, слегка качнул головой, и рядовой промолчал.

Патруль двинулся дальше беречь покой москвичей, а Митяй, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, пошел прежней дорогой. Впрочем, он понимал, что уже беги не беги — Астроном наверняка уже свернул в свой двор, прошел его по тропинке поперек детской площадки (ее на плане специально отметили как самое удобное место) и вошел в подъезд. А когда договаривались, было специально отмечено: во дворе, и только во дворе, или у подъезда. Об этаже, на котором живет Астроном (вариант «у двери»), речь даже не заходила. Тем более о номере квартиры.

Словом, все, что было спланировано и было бы сделано без сучка и задоринки, не попадись этот дурацкий патруль, полетело к черту. Митяй это прекрасно осознавал, но тем не менее дошел до нужного двора и пристроился на пресловутой детской площадке, на скамеечке, предназначенной для бабушек, надзирающих за внучатами в песочнице. Песка и внучат в песочнице не было, бабушек, соответственно, тоже, и он мог без помех сидеть и ждать — мало ли. Вдруг Астроному все-таки приспичит сбегать за пивом или еще куда и все поправится само собой.

Не поправилось! В чехле на поясе запищала мобила, Митяй извлек ее из-под рубашки, услышал знакомый голос и принялся докладывать, как он облажался. В ответ на рассказ трубка несколько минут помолчала (звук на том конце отключили), а потом сообщила, что Митяй — козел и что пусть он сидит, где сидел, а через часок к тротуару причалит желтая «Нексия» с желтыми же номерами, там будут сидеть люди, и они дадут новые инструкции.

Когда трубка замолчала, Митяй сунул ее на место, уселся поудобнее, сунул руку в сумку и проверил, правильно ли размещена железка, прикрытая той из коробок, что лежала сверху. Часок так часок, а хоть бы и полтора. Вдруг Астронома все-таки вынесет за чем-то во двор…

Тот, кого называли Астрономом (а эта кличка утвердилась за ним еще со школьных времен), во двор выходить вовсе не планировал. Не для того он уговаривался уйти с работы на два часа раньше, чтобы потом тратить это время на всякую ерунду. А пиво… если сегодняшний вечер пройдет так, как ожидается, то оно уже ждет в холодильнике, еще со вчера. Хотя по случаю жары и вообще за удачу безнадежного дела одну бутылочку можно и сейчас оприходовать!

Он снял рубашку, добыл бутылку «Старого Тельника» и, держа ее в одной руке, другой принялся включать аппаратуру. Ископаемая ДВК-шка, менее древний, но тоже ничего себе старикашка пентиум-сто, и наконец, главные действующие лица представления — «пень» последнего поколения и… Впрочем, это «и» включать здесь, в квартире, не требовалось. Здоровенный ящик надо было тащить на крышу и возиться там. И кстати — Астроном глянул на часы, — побыстрее. Время еще есть, но тянуть не стоит!

Он одним махом прикончил пиво, неудобно подхватил ящик под мышку и, как был, в одних джинсах, вышел на площадку. Железная лестница на крышу была прямо перед дверью, а замок с люка Астроном снял еще перед тем, как войти домой.

От прожарившейся за день крыши все еще исходили почти видимые глазом потоки горячего воздуха, однако это было уже не надолго: уже темно-синее на востоке небо, легкие дуновения свежего ветерка… Ветерок Астронома не взволновал, а небо очень порадовало. Точно под прогноз, нечасто так бывает!

Он подтащил ящик к грубо сваренной железной раме, установил его, потом еще раз сходил вниз и вернулся, волоча за собой толстый кабель с штепсельным разъемом на конце, подключил его и только потом снял крышку.

Под ней оказались шестнадцать конструкций, больше всего похожих на театральный бинокль, водруженный на банку горбуши, только и бинокли, и банки были серого цвета. Ну и само собой — разноцветные проводки, крепеж, множество малопонятных деталей… Словом, система сложная. Каждый раз, когда Астроном снимал крышку с этого ящика, он испытывал чувство законной гордости — сам ведь и собрал, и заставил работать. Кстати, оно сейчас и должно начать работать. Ну?

Раздалось тихое «в-ж-ж-ж», и «бинокли» задвигались: суперпентиум сначала прогнал тест, а потом начал выставлять их в нужное положение. Процесс этот был небыстрый, и Астроном перешел к другому объекту своей собственности, расположенному здесь же на крыше. В отличие от ящика с «биноклями», эта штука была гораздо более громоздкой, и каждый раз вытаскивать ее по частям и собирать было бы слишком долго.

До появления оптической системы главной гордостью Астронома было именно это: блок из четырех тарелок, похожих на тарелки спутникового телевидения, только каждая слегка поменьше. Внутри массивного основания тоже время от времени тихонько повизгивали моторы, этот блок был занят настройкой — правда, им управлял уже не современный компьютер, а самая первая машина Астронома, ДВК. Гибрид творения инженеров фирмы PDP и советских ГОСТов оказался на удивление жизнеспособен и до сих пор безукоризненно управлял наведением антенн. А вот сами антенны…

Астроном улыбнулся, глядя на них: еще в советские времена ходили байки о том, что круглые детские «санки-ледянки» выпускает некое оборонное предприятие на том же оборудовании, на котором штампует антенны спутниковой связи. Уже во время начала перестройки, когда Астроном решил сделать антенный блок, ему пришлось здорово побегать по спортивным магазинам, пока где-то не нашлись нераспроданные старые запасы. Обошлись эти тарелки в копейки, чуть дороже — списанное в Останкине устройство для дистанционного управления студийной камерой, этакая тумба, корпус которой вызывал в памяти формулировку «противопульное бронирование». Самым накладным оказался процесс транспортировки до дому и перетаскивания этого устройства на крышу. Три бутылки мужикам, по горбачевским временам — целое богатство!

И вот, пожалуйста, уже лет несколько действует, и неплохо действует настоящий радиотелескоп, пригодный хоть внеземные цивилизации искать. Или, как, например, три месяца назад, отследить радиообмен двух японских спутников, отрабатывающих взаимные маневры в космосе. Никто не смог, а Астроном на своей самоделке смог.

Он удовлетворенно кивнул головой, вернулся к оптическому блоку. «Бинокли» двигаться уже перестали и согласованно смотрели в небо, на невидимую пока что простым глазом звезду. Разумеется, это были вовсе не бинокли. Каждый блок был всего-навсего главным элементом головки самонаведения новейшей и секретнейшей противотанковой ракеты. Астроном эти блоки попросту спер с одного из пораженных разрухой заводов, и совестью при этом не мучился. Отражать вторжение вражеских танковых армад России явно не предстояло, а больше такие ракеты были ни для чего не нужны — ну не для «зачистки» же очередного Хрензнай-Мартоя их применять?

Собственно говоря, эта головка по принципу работы была схожа со стереоскопической видеокамерой, хотя, конечно же, ее параметры и настройки весьма отличались от домашнего хэндикама. Чтобы сводить воедино все шестнадцать двойных сигналов, обрабатывать их, приводить полученный результат в «человеческий» вид, Астрономом и был куплен супер-пупер-пень. Менеджер в магазине расписывал, как прекрасно идет на новом компьютере какая-то очередная кровавая игрушка, не допуская и мысли, что гигагерцы процессора и сотни мегабайт памяти нужны клиенту для чего-то другого.

Итак, на крыше все было о'кей, включая и небо, на котором на востоке уже можно было увидеть первую звезду (строго говоря, не звезду, а планету). Астроном спустился вниз, запер люк сначала дэзовским, а затем, для верности, и своим замком и вернулся в квартиру.

Здесь тоже все продолжало работать как надо, а старичок-сотый, продолжая тянуть в одном окне зигзаги и полосы, изображающие приходящий с тарелок сигнал, в другом уже и до Интернета достучался, и на нужный узел залез.

Астроном подтащил к себе клавиатуру, отстучал «Astronom — hey all. I am ready!» и лишь потом просмотрел предыдущие сообщения. Собственно, пока что сообщать никому было нечего, и участники сегодняшнего наблюдения попросту сообщали о своем присутствии и готовности. Johner, Cheng, 112th, Sergey, Bimmer, Alexander S. Brunsteyn, гДАЗАСТЫК… Астроном вздохнул: он знал, что приветствие от Биммера пришло автоматически, а сам Биммер лежит в клинике и, видимо, доживает последние дни. Каким образом он схватил в своей тихой и благополучной Ирландии африканскую лихорадку? А ведь умудрился…

Кроме приветствий и сообщений о готовности, было только одно сообщение — Sergey подтверждал, что CNN действительно будет вести прямую трансляцию запусков. «Вот ведь хвастуны!» — восхитился про себя Астроном и потянулся за ленивкой. Конечно, время известно заранее, и пуски прекрасно отслеживаются по работе радиоканалов, но уж если американцы сами предлагают смотреть на все вживую, грех отказываться.

Теперь предстояло ждать — не очень долго, минут десять, но все-таки ждать. CNN уже демонстрировало готовую к запуску ракету-мишень «Афина», которая должна была стартовать первой, комментарий был на редкость занудный, и Астроном, не утерпев, еще раз сходил к холодильнику. Бутылку удалось растянуть минут на пять, еще пять минут прошли просто в безделье, а потом раздался мелодичный звук — оптическая система через колонки компьютера сообщила, что объект найден.

Астроном не торопясь (специально себя заставил не кидаться к монитору бегом) занял основное рабочее место. Объект был еще низко над горизонтом, качество картинки было так себе — но сейчас в высоком разрешении необходимости не было. Во-первых, к нужному моменту эта штука окажется в гораздо более удобном для наблюдения положении, а во-вторых, ее вид был и так уже прекрасно известен.

Странные люди, избравшие своим хобби наблюдение за искусственными космическими объектами, обычно занимаются самими космическими аппаратами. Особым шиком среди них считается выследить очередной секретный спутник, запуск которого нигде не афишировался, определить его внешний вид, сделать выводы о его назначении, а то и марке и производителе. Гораздо меньше интереса для них представляет «космический мусор» — обломки отработавших ступеней ракет-носителей, разгонные блоки, части обтекателей, отброшенные переходники, крепящие спутники к ракетам… Да мало ли всякой бесполезной ерунды оказывается на орбите при запуске очередного «объекта»!

А вот Астроном тратил на «мусор» чуть ли не половину времени, несмотря на то, что это ему не добавляло авторитета в маленьком сообществе наблюдателей. Ему просто было интересно определять точное происхождение очередного незапланированного спутника Земли, предугадывать время существования на орбите и схода с нее. И однажды он наткнулся на то, что теперь называл про себя «Зеркало», и то, что в международном каталоге проходило под длинным номером с примечанием — «часть обшивки 3-й ступени ракеты-носителя Дельта-3, такого-то числа выведшей на орбиту спутники такие-то и такие-то». Астроном по своей привычке сначала просчитал траекторию этой «части обшивки» и вдруг понял, что она находится слегка не на той орбите, куда должна была попасть после разрушения последней ступени ракеты. И это «слегка» добавило чуть ли не два месяца ко времени нахождения «части обшивки» в космосе. Тогда Астроном не поленился и несколько вечеров подряд ловил погоду, чтобы отсмотреть объект, и, отсмотрев, понял: это «ж-ж-ж» неспроста. Фрагменты обшивки не имеют такой правильной формы, и дюраль не отражает света с такой правильностью и яркостью. А главное (вот тут-то и, помогли шестнадцать «биноклей» и гигагерцы процессора) — у кусков обшивки не бывает вынесенных на несколько метров на штангах блоков, которые Астроном определил как двигатели ориентации. Никто другой из наблюдателей не смог их разглядеть, и Астроному даже сначала не поверили. Но потом нашлось еще два таких же «куска обшивки» со странной орбитой, а потом… Впрочем, это уже не потом. Это уже сейчас.

Бубнеж CNNhobckoid комментатора сменился грохотом — мишень стартовала. Старт перехватчика ожидался через полторы минуты, и еще около четырех минут он будет идти к цели. Но астроном оглядываться на телеэкран уже не стал — его внимание было распределено между монитором с изображением «Зеркала» и графиком радиообмена. Что там сейчас идет по каналам, конечно, по графику не понять, но интенсивность видна замечательно… Ага, вот оно! Перехватчик даже не стартовал, а данные по движению мишени уже пошли! И пошли именно туда, куда ожидалось…

Следующие минуты прошли в томительном ожидании. Если выводы, к которым пришли сообща наблюдатели, верны, все произойдет в последние секунды… Или даже доли секунд… Или не в последние, а, наоборот, последующие после расчетного момента встречи мишени и перехватчика…

«Но как все придумано! — в очередной раз восхитился про себя Астроном. — А еще говорят, что американцы глупые и зажравшиеся! Тупиковая ветвь развития систем обороны — ха-ха, а на самом деле ракетный перехватчик, прикрывает собой испытания, не предусмотренные никакими поправками к договору… Хотя стоп! — оборвал он себя. — Еще ничего не произошло, еще никто ничего не видел… Но сейчас увидим!!!»

И он действительно увидел — не сам импульс, конечно, а его последствия для «Зеркала». А последствия оказались самые печальные: поблескивающая плоскость померкла, конвульсивно свернулась, как сухой лист осенью, по ней побежали расширяющиеся трещины, и через пару секунд ее разорвало на несколько частей. Оптический блок попытался навестись на самую крупную из них, но она оказалась слишком темной и неконтрастной даже для него, и еще через несколько секунд экран показывал просто звездное небо: система автоматически перешла в дежурный режим.

«Черт возьми, какая же там была энергия!» — восхитился Астроном и наконец-то оторвался от монитора и перевел взгляд на телевизор. Там царило ликование: испытание прошло прекрасно, мишень уничтожена, ракета-перехватчик наконец-то, после многочисленных провалов, настигла свою жертву. И волки сыты, и овцы целы: и ракета-перехватчик есть, и согласованные с Россией поправки к договору по противоракетной обороне соблюдены.

«Соблюдены? А это мы сейчас посмотрим…» Астроном еще немного посмотрел телевизор, подождал, пока там прокрутили запись испытания, — и ничего особенного не увидел. Два инверсионных следа пересеклись где-то в вышине, и на месте пересечения расплылась клякса. Ну что ж, здесь все прекрасно. А если подойти к делу серьезно?

Астроном переключил внимание на Интернет. Сообщения о наблюдении уже шли. И у всех «объекты» разрушились, причем ровно за три десятых секунды до расчетного времени встречи перехватчика и мишени. Ченг со своего Тайваня отсмотрел их полет и взрыв, записал через высокоскоростную камеру и уже вроде бы нашел кадр (правда, смазанный), где мишень разлетается на кусочки, а взрыв перехватчика еще не произошел. Загадочный «Глазастык» (этот наблюдатель никогда не вдавался в подробности о своей личности, но по некоторым признакам Астроном подозревал в нем сотрудника военной аэрологической лаборатории где-то на Дальнем Востоке) сумел зафиксировать в стратосфере три шнура ионизации, направление которых четко совпадало с линиями «объект — мишень».

Астроном усмехнулся и принялся набивать свое сообщение, иногда запинаясь, вспоминая нужные английские слова, но думал он при этом о другом. То, что сейчас прошло испытание лучевого оружия, довольно оригинально прикрытое работами по ракете-перехватчику, можно было считать доказанным. Наблюдатели сообща сумели раскрыть такую тайну, перед которой определение орбит спутников-шпионов выглядели попросту детской игрой. Свое чувство глубокого удовлетворения они, безусловно, получили.

Но что будет с этой информацией дальше? Может, кто-то уже торгуется с журналистами, несмотря на все писаные и неписаные правила? Или же будет решено выдать в сеть сообщение со всеми доказательствами анонимно и бесплатно? «А еще возможно, что все мы люди умные и договоримся держать свои открытия при себе, — подумал Астроном. — Правительства, договоры, международные скандалы — оно нам надо? Договориться и выполнить договоренное вполне возможно: не так уж нас и много. И… — Он вспомнил Биммера. — Скоро будет еще меньше».

На крыше, наверное, было уже свежо, и Астроном потянулся за рубашкой. Наблюдение закончено, обработка материалов не горит, а вот оптический блок надо было снять как можно скорее. Все-таки в доме не единственный подъезд и не единственный выход на крышу.

Желтая «Нексия» с желтыми же номерами и «в ноль» тонированными стеклами неспешно подрулила к бордюру. Успевший уже устать ждать Митяй подхватил свою сумку и неспешно пошел под детской площадке в сторону улицы. Он прошел примерно половину пути, когда правое стекло машины не торопясь пошло вниз. Митяю понадобилось не больше секунды, чтобы понять: если в этой машине для него не открывают дверь, а просто опускают стекло — вариант «выдачи новых инструкций» только один. Он не раздумывая выпустил сумку из рук и бросился обратно, в глубь двора, петляя как заяц.

Первые две пули вошли в кору деревьев, растущих на площадке, а третья с жестяным лязгом пробила стенку мусорного бака и завязла в завалах давно не вывозившихся отходов. Человек, сидящий в «Нексии» на переднем пассажирском сиденье, четвертый раз стрелять не стал, а раздраженно сунул пистолет с глушителем в наплечную кобуру, под пиджак.

— Окно закрой, духоты напустишь! — недовольно буркнул водитель и в том же тоне добавил: — Ну что, выпендрился? Да я им покажу, да как надо работать… Показал. Урод.

Вся фраза, кроме последнего слова, была произнесена по-английски. Оба человека в машине были выходцами из русских семей, но между собой предпочитали общаться на более привычном языке.

— Ладно, поехали! Ну что за день, а? Что за день! Все через задницу! — Стрелок не стал оспаривать свое уродство, он скорее, что называется, возносил небу пени.

Водитель молча вырулил на пустую дорогу — улица была отнюдь не магистральной. Только остановившись на светофоре, перед таким же пустым пешеходным переходом, он соизволил сообщить:

— Через твою задницу, заметь. Теперь исполнитель пуганый, его и свои класть замучаются. И получается: аванс дан за два тела, а в итоге ни одного. Так что у тебя будут проблемы.

— Ну будут… — Стрелок опять не стал спорить. После небольшой паузы он внес предложение: — А может, я этого Астронома завтра сделаю?

— Ты что, свихнулся? — возмутился водитель — Сам же знаешь, и без твоих гениальных импровизаций график у нас на грани фола. Завтра кладут Сергея, это и так риск, а ты хочешь в один день с ним еще Астронома добавить? Понятно, тебе хочется отмыться, но я тебя прикрывать не стану, учти!

— Ладно, ладно, не шуми. Это я так сказал… А что тогда с ним делать будем?

— Что-то… Вернемся в контору — там решат. Скорее всего перенесут в конец графика. На ноябрь. Ты был в Москве в ноябре?

— Был.

— Ну и как?

— Отвратительно.

— А ведь еще и меня с тобой опять пошлют. Удружил.

Последнее слово вновь было произнесено по-русски. Желтая «Нексия» свернула под стрелку и растворилась в мощном потоке машин возвращающихся дачников.