— Мам, мама!

— Ну что? — отвлеклась от своих мыслей женщина.

— Мам, а кто такие Воины Света?

— Зачем тебе? Где слышал? — мать явно была не в настроении.

— Бабка одна в очереди сказала. Что опять Тьма прет и что много воинов света погибнет. А правда она прет?

— Она всегда прет, — рассеянно ответила мать.

— Ну а кто они, мам?

— Ладно, скажу. Ты же знаешь: у нас мир такой, что все время Тьма стоит на его границах и хочет войти?

— Ну да…

— Верно. Так что Тьма, она постоянно врывается в наш мир то тут, то там, и когда это происходит, бывают моры, неурожаи, войны, люди болеют и умирают… ссорятся… Расстаются… как вот мы с папой… расстались.

— Ага… ясно.

— Ну вот… а Воины Света — это такие люди… которые специально выбраны… призваны Светом… защищать нас от Тьмы. И когда их достаточно много, когда они на своем месте… Тьма не проникает в нашу жизнь, люди живут мирно и спокойно…

— Значит, если вы с папой поссорились… и разошлись… это значит Воины Света… не спасли?

— Ну… можно сказать и так… их же мало.

— Почему?

— Ой, сынок… Не рано ли тебе все это…

— Ну мааам!

— Ну хорошо. Знаешь соседа нашего?

— Ну который еще всегда пьяный? Знаю… Песни орет. Про Великую Битву.

— Вот… это, это… Сломавшийся Воин Света.

— Как сломавшийся? Как игрушка что ли?

— Ну… вроде того. Они часто ломаются. Очень тяжело это, сынок… Быть Воином Света…

— Почему?

— Потому что… — вздохнула женщина. — Эти люди всегда имеют дело с Тьмой. Они смотрят прямо ей в лицо… А за спиной у них — остальные. Которые живут легко, просто, безбедно… Благополучно. Они не видят Тьмы.

— Это — мы так живем, да?

— Да, мы, и все, кого мы видим. Нас защищают Воины Света. Но я говорила о том, как тяжело быть таким. Ведь весь удар Тьмы приходится на тебя. Те, кто за твоей спиной, даже не знают…

— Но ведь они — герои, да?

— Герои! Кому нужен этот героизм… то есть понятно, он нужен простым людям…. Нам… чтобы жить благополучно… А им! Что им с того, что они герои! Когда Тьма день за днем смотрит на тебя… высасывает твою жизнь… опустошает твою душу… ложится тяжким грузом на плечи… твоя жизнь проходит в противостоянии Злу, и ты видишь зло, зло, зло… и свою борьбу с ним. А там, за спиной — будни и праздники, люди ходят по лавкам, покупают и продают, любят друг друга, у них появляются дети… Ну, я не знаю, как объяснить…

— А что, у Воинов Света не бывает детей? Они не женятся?

— Ну… лучше не делать этого. Пока война. Все заберет Тьма. Они же — на переднем краю…

Голос у матери уже давно слегка дрожал. Было странно: она то забывала, с кем разговаривает, и словно продолжала какой-то неоконченный, вечный разговор то ли с собой, то ли с кем-то, кто был далеко (по крайней мере, она почему-то смотрела вдаль), то вспоминала, что говорит с ребенком, и начинала говорить проще.

— Ну, не знаю… все равно… они герои… — упрямо повторил мальчик.

Мать молчала.

— Мам, мам, а мам… — снова стал дергать ребенок.

— Что еще? — отрывая взгляд от заката в окне, вздохнула женщина.

— Мам, а нельзя, что ли… чтобы… Почему они должны так жить и защищать нас? Это Свет так сделал? Он что, не любит их? Он жестокий, что ли?

— Нет, — поспешно возразила мать. — Ты ничего не понял, ну рано тебе… рано! Не жестокий. Просто если бы они не защищали нас… то Тьма давно прорвалась бы к нам ко всем… И всем бы было плохо, очень плохо. Тьма разрушила бы жизнь каждого, и не было бы никакой помощи… А так…

— А так — только их?

— Что — только их?

— Жизнь. Разрушает. Тьма… Да?

— Ну, получается… не знаю, как сказать… может, хватит об этом, а, сынок… Рано тебе, да и не тот это разговор… ничего в нем нет радостного…

— Нет, мама! Ну, скажи… а если так плохо быть Воином Света… и так несправедливо… то почему они становятся ими? Идут туда? Их Свет заставляет?

— Откуда у тебя такое странное представление о Свете… ну, если узнаю, что это няня!.. — Мать на минуту замолчала, переводя дыхание, потом начала терпеливо втолковывать:

— Свет не заставляет. Он их призывает. Он делает так, что они… не могут не быть Воинами. Они видят то, что называется Прорывы Тьмы: горе, смерть, болезни, разрушения в жизни простых людей… и… не могут… идут защищать…

— Значит, заставляет! Ну заставляет же… зачем?

— Не заставляет! Призывает.

— Ну пусть, ладно… зачем?

— Сильные должны защищать слабых.

— А нельзя так, чтобы все сами себя защищали? Чтобы не одни других?..

— Сынок… ну как тебе объяснить? Не могут все защищать себя. Одни слабые. Совсем. Они сразу погибнут. А другие, кто посильнее… Знаешь, в глазах Воинов Света, чем дольше они сражаются со Тьмой, тем в их глазах больше Тьмы и пустоты. Тьма истощает их душу, их силы, их жизнь. Если бы все защищали себя, все смотрели бы Тьме в лицо, и жизнь всех людей ушла бы на защиту… И у всех, кто выжил бы, была бы в глазах Тьма…

— Правда, мама? Это правда?

— Что?

— Что у них Тьма в глазах.

— Правда. И от них все шарахаются. Когда надо спасать — спасите, помогите, защитите… а так, в лавках, трактирах, на улице… в гостях… ну, шарахаются… не могут с ними… Простым людям, им жить надо… а тем…

Мать опять замолчала.

— Мам… а разве нельзя взять и победить Тьму? Совсем?

— Совсем? Они не могут. Их мало.

— Почему мало? Свет не может заставить… то есть это… призвать… много?

— Может… только они не выдерживают. Ломаются. Очень многие перестают быть Воинами. Хотят быть простыми.

— И… становятся?

— Посмотри на нашего соседа, пьяницу… кто — как. Слышала я одну историю… Сказка, даже, наверное…

— Сказка? Про Воина Света? Мам, ну расскажи…

Один Воин Света был на службе, на своей незримой войне вот уже двадцать лет. Он с радостью вступил в бой, когда в юности услышал призыв. Много с тех пор воды утекло, и Воин все потерял за эти годы.

Была у него семья, — Тьма разрушила ее очень быстро, так как Воин был ее прямым врагом. Были силы — Тьма истощила их в вечных вылазках и столкновениях. Были мечты, надежды, увлечения — все это иссякло, осталось только пристальное и напряженное внимание к Тьме и ее козням. Она была его врагом, которому он смотрел в лицо. Все чаще казалось ему, что жизнь прошла напрасно. Это казалось ему всякий раз, когда он видел Прорывы Тьмы в жизнь простых людей. Потому что, сколько ни стой Воинов на рубежах, их все равно очень мало, а Тьма прорывается и прорывается, несмотря на то, что они не жалеют себя, чтобы остановить ее…

Один раз он в таких вот невеселых раздумьях, в печали о своей прошедшей жизни, о разрушенной семье, одинокий и уставший, зашел в гости к своему другу, — простому человеку. Жена друга сразу начала жаловаться на жизнь. Она говорила, что ее муж совсем не заботится о ней, что у ее подруги в ожерелье алмазы крупные, а у нее мелкие, и что у ее сестры автомобиль лучшей марки, а у нее обыкновенный, и что жизнь так тяжела, когда нет денег на новый загородный дом.

Друг молчал. Воин попытался рассказать о Тьме, о ее кознях и натиске, и тут жена друга взорвалась: «Как надоели эти разговоры! И так полно трудностей, да еще приходят эти мрачные типы с Тьмой в глазах, говорят непонятно о чем. Нам жить надо, нормально жить, понял? Еще не хватало, чтобы у нас, как у тебя, Тьма из глаз смотрела. Ни жизни, ни радости, ни дома, — нет, уж спасибо, даже рядом не хочу с такими, как вы, стоять»… Долго она говорила, возмущаясь, что-то подобное. Воин встал и вышел из дома друга, который все так же молчал.

И начался у Воина слом. Слом — это такая болезнь Воинов. Они ломаются и ничего уже не хотят слышать о Тьме и Свете, стыдятся имени Воина Света, как будто это клеймо изгоя, и изо всех сил стараются слиться с обычными людьми. Начинают много есть, много пить, много спать, занимаются всякой ерундой — коллекционируют фигурки или старые рукописи, словом, пытаются как можно меньше походить на Воинов и как можно больше — на тех, кого они призваны защищать. Они стараются быть слабыми, стремятся стать благополучными, беззаботными и милыми, как все люди.

Вот и у этого Воина начался слом. Он стал увлекаться игрой на рулетке, решил снова жениться, занялся живописью.

И к этому Воину, бывшему… пришла худая, забитая жизнью, очень бедная с виду женщина. Опытным взглядом воина он определил сильнейший Прорыв Тьмы, такой, что, даже оставайся он Воином, помочь ей было бы уже невозможно. Она с порога поглядела ему в глаза, нехорошо прищурилась, и со всей силы, с размаху, ударила его по лицу. Потом дико зарыдала. Сквозь рыдания, долгие и бессвязные, Воин понял одно: она вдова, и недавно у нее умер сын-подросток. Она ненавидит теперь всех воинов Света, которые, как она считает, не смогли защитить ее семью от Тьмы… А уж Воин, оставивший свое служение…

— Я давно на тебя смотрю! Давно! — кричала она. — Как ты тут поселился… Что я, не вижу: Тьма в глазах?! Значит, сбежал, бросил нас всех, чтобы она нас тут сожрала! Моего сына Тьма взяла из-за таких, как ты… вы тут прохлаждаетесь! Хорошо устроились!

Воин молчал. Долго. Когда бедная женщина успокоилась, он взял ее за плечи. Глядя в глаза, спросил:

— А ты бы хотела, чтобы твой сын остался жив и пошел бы… в Воины Света? Пожелала бы ему такого?

Женщина резко вырвалась… Повернулась… И выбежала вон.

Воин закрыл лицо руками.