Вряд ли в какой–либо другой группе позвоночных животных хвост играет столь важную роль, как у пресмыкающихся. При этом рептилии «используют» хвост необычайно разнообразно и многосторонне.

Первое, что приходит на ум при упоминании хвоста у пресмыкающихся, это уникальная способность ящериц отбрасывать хвост при опасности для сохранения своей жизни. В хвостовых позвонках ящериц, способных к такой аутотомии, есть неокостеневающие прослойки, в этих местах и отделяется отбрасываемая часть хвоста. Само обламывание происходит благодаря резкому сокращению хвостовых мускулов.

При этом мускулы не только разрывают хвост,. КО и сразу перетягивают кровеносные сосуды, Ив допуская потери крови.

Отбрасывание хвоста иногда превращается а целое представление. У многих ящериц хвост особенно ярко окрашен, и они приподнимают его, совершают им различные движения – все для того, чтобы привлечь внимание врага именно к этой, наименее ценной части своего тола. Отброшенный.хвост долго причудливо извивается (его шевеления можно заметить еще и через полчаса после аутотомии), у некоторых видов еще и шуршит благодаря трению друг о друга крупных чешуй. Все это отвлекает хищника от самой ящерицы, которой тем временем удается скрыться. Вскоре у нее начинает отрастать новый хвост, и уже через каких–нибудь пару месяцев он будет почти неотличим от прежнего.

Казалось бы – счастливый конец. Но не все так просто. Во–первых, позвонки с необходимыми для аутотомии прослойками в новом хвосте не восстанавливаются, и он уже не может быть использован в случае новой опасности. Во–вторых, отращивание нового хвоста отнимает у ящерицы немало жизненных сил, нередко ослабляет ее и снижает ее шансы выжить. В–третьих, ценность утраченного хвоста заключается не только в возможности использовать его при опасности. В общем, утрата хвоста, даже если при этом была спасена жизнь ящерицы, для нее – настоящая драма.

Поэтому ящерица старается избежать аутотомии, приберегая такую возможность на самый крайний случай. А если уж и приходится пожертвовать хвостом, то он очень редко обламывается у самого основания, и у ящерицы остается возможность повторной аутотомии в сохранившейся части хвоста.

В чем же заключается ценность хвоста, заставляющая ящериц относиться к нему столь бережно?

Хвост у многих ящериц – кладовая запасов питательных веществ. Нередко в нем содержится более 50% всего накопленного жира. Поэтому по упитанности и состоянию хвоста можно судить о здоровье и благополучии ящерицы (как, впрочем, и многих змей или крокодилов). Утратив при аутотомии основную часть своих запасов, ящерица серьезно рискует просто не пережить очередной период бескормицы.

У пресмыкающихся, как, например, и у рыб, хвост играет еще и важнейшую роль при движении (пожалуй, только черепахи ползают и плавают без его существенного участия). Такие замечательные способы перемещения, как бег на задних лапах, прыжки с ветки на ветку или с камня на камень, плавание и ныряние, ползание на брюхе с поджатыми лапами становятся просто невозможными без хвоста. Многие ящерицы и змеи обладают цепким хвостом, которым они могут охватить например, ветку дерева, и прочно на ней держаться во время охоты или отдыха. У некоторых гекконов на кончике хвоста имеются чешуйки, преобразованные в цепкие подушечки, такие же, как на нижней стороне пальцев. С их помощью эти ящерицы удерживаются на ровных вертикальных поверхностях. На отрастающих после аутотомии хвостах эти подушечки восстанавливаются не полностью, а следовательно, способность гекконов к лазанию ухудшается.

Хамелеон держится за ветку не только лапами, но и хвостом

Относительно недавно выяснилось, что хвост играет немаловажную роль и в социальном поведении пресмыкающихся (особенно – ящериц). У многих видов разнообразные движения хвоста являются своего рода сигналами, которые особи подают друг другу. Это своеобразный язык общения. У ящериц, змей, крокодилов хвост широко используется в брачном поведении и в турнирах самцов. Кроме того, бесхвостая особь просто становится меньше по размерам, а у пресмыкающихся именно размеры определяют место животного в социальной иерархии – кто крупнее, тот и прав! Поэтому особи, лишившиеся хвоста или его части, становятся не только инвалидами, но и утрачивают возможность полноценного участия в общественной жизни. У них резко понижается социальный статус. Более удачливые, сохранившие «хвостовое достоинство» сородичи изгоняют их с наилучших мест охоты и отдыха, не подпускают к самкам.

Пресмыкающиеся нередко используют хвосты для защиты от нападения врагов и во время охоты. Например, крокодилы нередко сбивают крупную добычу с ног резким ударом мощного хвоста. Так же поступают и крупные ящерицы – вараны. Крокодилы и многие змеи используют хвост, чтобы опереться и мощно оттолкнуться от грунта при атаке на добычу или врага. Более изощренным орудием становится хвост у многих видов змей, использующих его в качестве приманки для добычи: ярко окрашенный кончик хвоста червеобразно извивается, в то время как сама змея, сливаясь по окраске с окружающими предметами, лежит абсолютно неподвижно. Какая–нибудь любопытная пичуга подскакивает к трепещущей приманке и становится жертвой молниеносного броска. Среди австралийских гекконов диплодактилусов известно несколько видов, у которых на хвосте есть железы, выделяющие вязкую ядовитую жидкость с неприятным запахом. Предполагается, что она отпугивает врагов этих ящериц.

Из приведенного краткого обзора становится понятно, насколько важен хвост в жизни пресмыкающихся. Наверно, поэтому явление аутотомии встречается далеко не у всех рептилий – только у гаттерий и некоторых ящериц.

Любопытно, что помимо отбрасывания хвоста у ящериц существует и отбрасывание кожи! Это явление отмечается, в частности, у сцинковых гекконов и у некоторых мабуй. Схваченная ящерица начинает бешено вращаться вокруг оси тела, при этом участки кожи в тех местах, за которые ее держат, легко отслаиваются, и животйое «выскальзывает» из них. Кожа остается врагу, ящерица же убегает. Интересно, что и в этом случае кровотечения почти нет, а утраченные покровы вскоре восстанавливаются.

Потеря хвоста (а с ним и накопленных запасов) настолько существенна, что противодействие этому принимает подчас удивительные формы. Так, сцинковая ящерица североамериканская сцинцелла, отбросив хвост и скрывшись от хищника, возвращается затем на прежнее место, и если хищник хвостом пренебрег... поедает его сама! (Не пропадать же добру!).

Совершенно фантастическим хвостом обладает австралийский листохвостый геккон. Эта крупная древесная ящерица имеет сильно сплюснутое туловище и широкий плоский листовидный хвост причудливой формы. Вообще короткие широкие плоские хвосты встречаются у ряда древесных гекконов Австралии и Мадагаскара. Форма и окраска их хвостов, похожих скорее на листья или щитки, прекрасно маскирует этих ящериц на коре деревьев и среди листвы. По–видимому, такой плоский хвост также помогает ящерице удерживаться на вертикальных поверхностях, а еще благоприятствует планирующим прыжкам.

Австралийский листохвостый геккон – обладатель необычного по форме хвоста

Короткохвостый сцинк

Необычен хвост австралийских земляных гекконов – коротенький, толстый, с шишковидным выростом на конце (из–за чего этих гекконов называют еще «шишкохвостыми»).

Удивителен облик австралийского короткохвостого сцинка. У этой довольно крупной ящерицы (длиной около 30 см) хвост составляет не более 1/5 общей длины – он лишь немного длиннее головы. При этом он толстый, почти как туловище, и совсем не сужается к концу – на конце он просто закруглен. Покрытый крупными чешуями–бугорками, он похож на сосновую шишку. Короткие толстые шипастые хвосты отличают и необычных ящериц–шипохвостов, живущих в пустынях Африки и Азии. Такие хвосты используются для защиты от змей: спрятавшаяся в норе ящерица выставляет наружу защищенный шипами хвост, извивания которого отпугивают змею, не подпуская ее к норе (ведь змеи нередко используют свою «стройность», чтобы проникать в самые узкие норы и лакомиться их обитателями). Эта особенность поведения шипохвостов используется аборигенами, ценящими гастрономические достоинства этих крупных ящериц. Охотник водит палочкой по сухой траве у входа в нору, шипохвост «думает», что это приползла змея, и немедленно выставляет из норы вибрирующий хвост, за который его и вытаскивают. Иногда, правда, хвост обрывается, но и его употребляют в пищу.

Африканский шипохвост

Своеобразный хвост у землероющих змей – слепозмеек. Он крошечный – в 40–50 раз короче туловища и имеет на конце плотный шипик. Этим своеобразным орудием змейка упирается в субстрат, пробуравливая головой свои подземные ходы.

Но среди змей самый необычный хвост – у гремучников. У американских гремучих змей на хвосте есть «погремушка», которая образуется из сохраняющихся после каждой линьки и висящих один над другим чехликов, покрывавших ранее кончик хвоста.

С каждой линькой увеличивается погремушка гремучей змеи

У встревоженной змеи хвост вибрирует, и тогда «погремушка» громко трещит, предупреждая находящихся поблизости животных и людей о присутствии ядовитой змеи – мол, обойди стороной: и тебе, и мне будет лучше.

Поскольку хвост представляет значительную ценность для ящерицы и его потеря трудновосполнима, ящерица старается всячески этого избежать. В природе случается, что ящерице, у которой процесс аутотомии уже начался, каким–то образом удается предотвратить полную утрату хвоста. Мышцы уже рефлекторно разорвали позвонок, и хвост надломился, но внешняя опасность миновала – и ящерица осталась с полуоторванным хвостом. Рана быстро зажила, и хвост сохранился, но поскольку разрыв позвонка все–таки произошел, начался рост нового хвоста. И вот через короткое время в месте надлома появляется второй хвостик, сначала маленький, но затем догоняющий по длине первый. Так обычная

Возвращаясь к вопросу об общем плане строения пресмыкающихся, нельзя не упомянуть о необычном явлении, довольно часто встречающемся именно у этих животных. Речь идет о монстрах, появляющихся в результате врожденных уродств. Подобные уродства возникают у самых разных животных (те, кто посещал Кунсткамеру в Петербурге, хорошо себе это представляют). Но пресмыкающиеся, в силу своей необычайной выносливости и живучести, ухитряются выживать с такими аномалиями, с какими других животные погибают еще на стадии зародыша.

Двухголовые змеи и черепахи

«Рожденные ползать» – это сказано, конечно, о пресмыкающихся. Совершенно естественно представить себе ползущую по степи черепаху или передвигающуюся «по–пластунски» ящерицу. Крокодил медленно тянет свое тело по влажному берегу, оставляя позади глубокую борозду от тяжелого хвоста. Змеям, кажется, вообще ничего другого не остается, кроме вечного ползания.

Название «пресмыкающиеся» точно отражает особенности передвижения этих животных, связанные с расположением их конечностей. Последние находятся по бокам от туловища и далеко отнесены от него. Туловище как бы висит между опорами (у типичных млекопитающих туловище располагается над конечностями, опираясь на них) и чаще всего опускается на землю. Даже при передвижении большинство пресмыкающихся далеко не всегда приподнимают туловище – наоборот, его изгибания и отталкивания от субстрата помогают передвижению наряду с лапами. Настоящие ходьба и бег (с выпрямленными конечностями и приподнятым телом) наблюдаются сравнительно редко, обычно же рептилии ползут, «пресмыкаются» (а безногие иначе просто не могут).

Все пресмыкающиеся, хотя бы иногда, ползают, то есть перемещаются, опираясь брюшной стороной о землю. Казалось бы, что необычного можно ожидать от столь прозаического действия. Но какими многообразными оказываются способы этого «примитивного» ползания по земле!

Самый распространенный способ ползания ящериц – волнообразные изгибания тела, сопровождающиеся поочередной перестановкой лап. При этом передние конечности подтягивают тело, а задние толкают его вперед, но основная энергия продвижения создается именно изгибанием тела, а во многих случаях – и хвоста. Однако есть пресмыкающиеся, такой гибкостью не отличающиеся. В первую очередь, черепахи. Их бронированное тело, естественно, изгибаться не может, и поэтому черепахи способны ползти, только перебирая лапами. Есть ящерицы, которые ползают так же. Например, дисковидное – короткое и приплюснутое – туловище североамериканских жабовидных ящериц в принципе не способно изогнуться.

Степенное передвижение черепахи

Волнообразные изгибания тела – самый распространенный способ ползания змей. Спокойно ползущая змея – удивительно красивое и завораживающее зрелище. Кажется, ничего не происходит. Движения почти незаметны. Тело вроде бы неподвижно лежит и в тоже время быстро перетекает. Ощущение легкости перемещения змеи обманчиво. В ее удивительно сильном теле синхронно и размеренно работает множество мускулов, точно и плавно переносящих тело. Каждая соприкасающаяся с землей точка тела поочередно оказывается в фазе то опоры, то толчка, то переноса вперед. И так постоянно: опора–толчок–перенос, опора–толчок–перенос... Чем длиннее тело, тем больше изгибов и тем стремительнее движение. Поэтому в ходе эволюции тело змей все удлинялось и удлинялось. В этом отношении они – рекордсмены среди позвоночных животных. Число позвонков у них может достигать 435 (у человека, для сравнения, всего 32–33).

Но есть и другие способы ползания. Толстые короткотелые гадюки используют прямолинейный или гусеничный способ ползания. Действительно, длиннотелые личинки многих бабочек ползут именно так, поочередно переставляя сегменты тела с ножками и ложноножками. У змей никаких «ножек» нет – они опираются на одни части тела, в то время как другие несколько вытягиваются и выносятся вперед. Змея как бы плывет по поверхности, совершенно не изгибая тела, и лишь сбоку заметна рябь пробегающих по телу волн сокращения мускулатуры.

Своеобразный «ход» змеи по песку

Своеобразные способы ползания выработали змеи, обитающие в песках. Простые извивания тела здесь неэффективны – их энергия гасится вязким субстратом. И змеи начинают почти ходить, если так можно сказать о совершенно безногих существах: опираясь на заднюю часть тела, они выносят вперед переднюю, затем – наоборот. За такой змеей остается удивительный след: не сплошная извилистая полоса, а прерывистый ряд коротких параллельных полос.

Необычные способы ползания используются живущими под землей амфисбенами: они перемещаются за счет поочередных сближений поперечных колец покровов тела. Волны таких движений «пробегают» по телу спереди назад и, отталкивая тело от малейших неровностей среды, продвигают его вперед. Любопытно, что таким способом амфисбены могут с равным успехом ползти как вперед, так и назад. Кроме того, некоторые амфисбены могут ползти, волнообразно изгибая тело в вертикальной плоскости.

Ползание змей может быть достаточно стремительным, и некоторые из них способны даже погнаться за своей добычей. Однако даже самые быстрые змеи редко развивают скорость, превышающую 8 км/час. Рекорд скорости ползания составляет 16–19 км/час и принадлежит черной мамбе.

Безногие пресмыкающиеся могут не только ползать разными способами, но и... прыгать. Например, американские червеобразные ящерицы – роющие тейиды – могут, отталкиваясь от земли резкими движениями хвоста, прыгать вперед на расстояние, более чем в два раза превышающее длину их тела. Прыгают вперед, собрав сначала тело в кольца, как пружину, а затем резко его распрямив, и некоторые змеи.

Бег – более эффективный способ передвижения, и поэтому, там, где все решает скорость, пресмыкающиеся (кроме безногих) стараются перейти на бег. При этом конечности выпрямляются, туловище приподнимается над землей, и животное бежит характерной для четвероногих рысью. Бегать способны даже черепахи. Некоторые обитающие на открытых пространствах ящерицы иногда могут бегать на двух задних конечностях. При этом нередко передняя часть тела лишь слегка приподнимается над землей, и хотя передние конечности ее не касаются, со стороны это не заметно. Но есть виды, которые при беге почти вертикально поднимают тело и загибают кверху хвост. Так бегает, например, ложный варан – крупная (до одного метра длиной) пустынная ящерица из Перу.

Некоторые крокодилы иногда могут бежать даже галопом. Самые быстрые – крокодилы Джонстона – развивают при этом скорость до 17 км в час.

Максимальную скорость, зарегистрированную среди ящериц, развивают черные игуаны – 34,9 км/час. Правда, бежать с такой скоростью они могут очень недолго – несколько секунд, а то и доли секунды. В то же время есть и необыкновенно медлительные ящерицы. Одна из них – ядозуб, высшее достижение которого в скорости «бега» – около 800 м/час.

Древесные ящерицы прекрасно бегают по вертикальным поверхностям, причем как вверх, так и вниз. Например, крупный геккон токей бежит и по вертикальной, и по горизонтальной поверхности с одинаковой скоростью 0,6–1,2 м/сек.

Общеизвестна медлительность черепах. И действительно, для многих из них нормальной является скорость около 200–300 м в час. Но водные черепахи перемещаются несравненно быстрее. Кожистая черепаха, например, может плыть со скоростью до 35 км/час.

Два основных способа передвижения пресмыкающихся – бег и ползание – имеют каждый свои достоинства и недостатки, по–разному проявляющиеся в разных условиях среды. На обширных открытых пространствах, в местах с ровной поверхностью бег довольно эффективен. Но ящерицы очень часто живут там, где, образно говоря, не разбежишься: в каменистых завалах, среди зарослей травы, в толстом рыхлом слое листового опада. Нередко в таких местах ползание – единственный способ передвижения. И тогда случается, что конечности становятся не только ненужными, но даже мешают. Поэтому в нескольких группах ящериц происходит постепенная редукция (уменьшение, а потом и полное исчезновение) конечностей. Особенно ярко это явление выражено у сцинковых ящериц. Сцинки в своем большинстве – проворные изящные ящерицы с длинным гладким телом, чем–то напоминающие змей. Многие из них быстро ползают, извиваясь, как и змеи, всем телом, и поэтому тело у них нередко змееобразно удлиненное. При таком ползании ящерицы прижимают лапки к телу (чтобы они не мешали). У некоторых сцинков конечности, как неиспользуемые органы, упрощаются и исчезают. Есть виды, лапы которых еще сохраняют характерное строение, но уже стали заметно короче. У других, кроме того, уменьшается количество пальцев. Например, у трансваальского сцелотеса на передних лапах только три, а на задних – четыре пальца, а у его сородича – двуногого сцелотеса – передних конечностей нет совсем, в то время как на задних остается лишь два пальчика. Наконец, есть такие сцинки, у которых от задних лап сохраняется лишь едва заметный вырост, и такие, у которых внешне нет и следа конечностей.

Трехпалый халцид – сцинковая ящерица с редуцированными конечностями

Веретеница ломкая

Такие лее удивительные переходы от видов с полностью развитыми конечностями к совершенно безногим наблюдаются в семействе веретеницевых ящериц. Нам более известна замечательная ящерица – веретеница ломкая, широко распространенная в России и в Европе. Это безобидное животное внешне похоже даже не столько на змею, сколько на крупного дождевого червяка. Веретеница ведет скрытный образ жизни, активна в сумерки и ночью, основную часть времени проводит в густом переплетении травы, в трухлявых пнях, норах других животных, то есть в местах, где удобно ползать с ее узким, лишенным конечностей телом. Между тем, близкие родственники веретеницы – североамериканские аллигаторовые ящерицы – имеют вполне развитые лапы, с помощью которых они неплохо бегают по камням и лазают по деревьям. Формы с редуцированными конечностями есть и среди упоминавшихся уже поясохвостов. Это африканские ящерицы хамезауры. Живут они в каменистых степях, где ползают по–змеиному, прекрасно обходясь без помощи лап. У крупночешуйчатой хамезауры, например, передних конечностей вообще нет, а от задних сохраняются только лишенные пальцев выросты.

Есть семейства ящериц, состоящие только из безногих видов. Например, австралийские чешуеноги. Строго говоря, они не совсем безногие: у них сохраняются остатки задних конечностей в виде малозаметных покрытых чешуями выростов (отсюда и название семейства), но зато внешне и по повадкам они особенно похожи на змей. Одно из семейств ящериц так и называется безногие ящерицы, или анниллиды. Дело в том, что у других утративших конечности ящериц внутри тела сохраняются остатки скелета пояса передних конечностей, а у анниллид нет даже этих остатков. В этом семействе всего два вида, распространенных в Северной Америке и обитающих, подобно червям, в рыхлой песчанистой почве. Еще одно экзотическое малочисленное семейство похожих на червей безногих ящериц – дибамусы, которых иногда так и называют – червеобразные ящерицы. Известно всего шесть видов дибамусов. Они распространены ка индо–австралийских островах, где их можно найти в почве тропического леса.

Обыкновенный чешуеног – змееподобная ящерица

В основании хвоста удавчика хорошо заметны рудименты задних конечностей

Предки змей, конечно, имели лапы и в ходе эволюции утратили их так же, как безногие ящерицы. Возможно, это было связано с роющим образом жизни, а может быть, пращуры змей постепенно отказывались от использования конечностей, протискиваясь между камней и густой растительности. Есть гипотезы, согласно которым змеи произошли от животных, постоянно обитавших в воде, где плавали, извиваясь всем телом без использования лал. Но, между прочим, нельзя сказать, что змеи совершенно безноги. У широко известных удавов и питонов сохраняются рудименты задних конечностей в виде хорошо заметных коготков по бокам анального отверстия. Такие же рудиментарные ножки есть у вальковатых змей, распространенных в Южной Америке и в Азии.

Самые удивительные бегуны среди ящериц – крупные околоводные василиски: они бегают на задних лапах по поверхности воды. Ящерицы эти довольно крупные (обыкновенный василиск достигает 80 м в длину), но прекрасно бегают и скачут по суше, лазают по деревьям, плавают и ныряют. По свидетельствам очевидцев, бег этих ящериц по воде – зрелище фантастическое. Ящерица прыгает в воду, а затем выныривает и бежит, часто и сильно отталкиваясь от воды задними лапами. Передние лапы и хвост она держит на весу. Вопрос о том, как удается этой тяжелой ящерице с вполне обычными лапами удерживаться на поверхности воды, интересен с точки зрения механики. Оказывается, важную роль играют частота ударов конечностями о воду и изменение взаимного расположения пальцев лапы. Василиск делает около 20 шагов по воде в секунду! Эта невероятная частота позволяет так быстро оторвать лапу от поверхности, что она не успевает даже погрузиться в воду. От резкого удара лапы на поверхности воды моментально создается углубление (как во влажной глине от удара кулаком). Возникающая сила выталкивания достаточна для поддержки тела ящерицы. Однако ничего не получится, если лапа хоть на секунду задержится в этом мгновенно заливающемся водой углублении. Поэтому, когда нога опускается на поверхность воды, ее пальцы широко расставлены, а при поднятии лапы василиск сжимает пальцы – она прямо–таки выдергивается за доли секунды до смыкания воды над возникшим углублением.

Выше уже говорилось о том, что пресмыкающиеся относятся к холоднокровным животным. Но это не означает, что они любят холод. Совсем наоборот: рептилии – самые теплолюбивые из холоднокровных животных. Для активной жизни им необходимо много тепла из внешних источников. И что существенно, они могут себе позволить получать его непосредственно от солнца (у рыб в воде и у не переносящих высыхания земноводных такая возможность, естественно, сильно ограничена). Поэтому у большинства пресмыкающихся значительную часть времени занимает принятие солнечных ванн. В природе ящериц и змей чаще всего можно заметить греющимися на солнце, в террариумах они тоже собираются под источниками тепла и света. Улавливая солнечные лучи, пресмыкающиеся могут поднимать температуру своего тела значительно выше температуры окружающего воздуха.

Внешнее тепло совершенно необходимо рептилиям для нормальной жизнедеятельности: быстро бегать, охотиться и даже переваривать пищу они могут, лишь разогревшись до определенной температуры. Только получив необходимое количество тепла, пресмыкающиеся способны поддерживать нормальный уровень обмена веществ и размножаться. Энергия от внешних источников особенно необходима самкам в период вынашивания потомства.

Гадюки принимают солнечную ванну

Чем бы ни занимался тот или иной представитель класса пресмыкающихся, он постоянно контролирует и регулирует температуру своего тела. Вот она опустилась ниже допустимого уровня, и животное торопится отыскать место потеплее для восстановления утраченного ощущения комфорта. Если же, наоборот, оно начинает ощущать перегрев, то скрывается в прохладную тень.

Проблема внешнего тепла для переваривания пищи особенно остро стоит перед змеями: они заглатывают крупную добычу, которая при низкой температуре тела просто не переваривается в желудке. Животное бывает вынуждено отрыгнуть с таким трудом добытый корм, а иногда даже заболевает и гибнет, поскольку пища не переваривается, но начинает гнить.

Для регуляции температуры своего тела пресмыкающиеся используют целый комплекс приспособлений. Многие рептилии способны изменять окраску: когда необходимо получить побольше солнечной энергии, они темнеют (ведь темные предметы быстрее нагреваются), а в жару становятся более светлыми. Местоположение пресмыкающихся часто определяется углом падения на их тело солнечных лучей: при недостатке тепла животные располагаются так, чтобы лучи попадали на них перпендикулярно. Для этого они выбирают ориентированные на солнце склоны, принимают соответствующие позы. Если же необходимо избежать перегрева, а забраться в тень по тем или иным причинам нельзя, животное старается разместиться так, чтобы солнечные лучи «скользили» по его телу. Для того чтобы уловить побольше солнечного тепла, ящерицы и змеи уплощают свое тело (а ящерицы еще и широко раскидывают в стороны лапы – как курортники на пляже). Так же распластавшись, они получают тепло от нагретых за день предметов – песка, коряг. Виды, активные ночью, когда даже в тропиках температура довольно низка, стараются получить дополнительно солнечное тепло. Для этого они иногда выползают погреться днем (как это обычно делают охотящиеся ночами гадюки) или располагаются на дневной отдых в прогреваемых солнцем укрытиях (например под корой дерева). Нора среднеазиатского ецинкового геккона представляет собой довольно серьезное сооружение, и в ней есть ход, заканчивающийся тупиком вблизи поверхности песка. Здесь и проводит дневные часы эта сугубо ночная ящерица – и отдыхает, скрытая от врагов, и получает необходимое тепло в быстро прогреваемом поверхностном слое.

Сложная система терморегуляции позволяет пресмыкающимся, несмотря на их пойкилотермность, поддерживать довольно постоянную температуру тела. Так, у широко распространенной живородящей ящерицы в самых разных местах и условиях обитания температура тела держится в диапазоне 27–33°. Приемы терморегуляции могут быть впечатляюще эффективными. Например, ящерица лиолемус, живущая в Перуанских Андах, может, находясь на солнце, всего за час поднять температуру своего тела до 33° при температуре окружающего воздуха всего +1,5°.

Оптимальные температуры тела различны у видов, обитающих в разных природных условиях. Теплолюбивая ушастая круглоголовка предпочитает поддерживать температуру тела 39–40°, а живущий в тех же местах, но активный ночью сцинковый геккон – 28–33°. По сравнению с ними гаттерия – настоящее холодолюбивое пресмыкающееся: комфортная для нее температура тела – 21–24°.

Естественный солнечный свет необходим пресмыкающимся не только как источник тепла. Под воздействием ультрафиолетовых лучей в их организме вырабатываются жизненно необходимые витамины группы D. При содержании в неволе отсутствие естественного света приводит к гиповитаминозу и серьезным нарушениям здоровья животных. Чтобы этого избежать, в террариумах с пресмыкающимися устанавливают специальные светильники, в спектре излучения которых есть ультрафиолетовые лучи, а в корм животным добавляют содержащие витамины препараты.

Пресмыкающиеся, конечно, – солнцелюбивые и теплолюбивые животные, но всему есть предел. Не имеющие возможности скрыться от солнца ящерицы легко могут погибнуть от перегрева. Даже самые жаростойкие пустынные рептилии погибают, если температура их тела превысит 50°. Правда, с ящерицами в природе такого случиться практически не может – эти проворные существа всегда найдут возможность скрыться в более прохладное место. А вот медлительным черепахам сложнее. Известны случаи их гибели от перегрева, если сильная жара застигала их вдали от тенистых убежищ. В популяциях исполинских черепах царит жестокая борьба не за место под солнцем, а наоборот, за тенистые укрытия. Таких укрытий на островах, где еще встречаются эти чудовища, очень мало, и крупные особи не допускают к ним более слабых, обрекая их на гибель в сильную жару.

Когда мы слышим фразу: «Мне это подсказало шестое чувство», подразумевается, что у человека есть пять традиционных чувств: зрение, слух, осязание, вкус и обоняние, а помогло в данном случае какое–то неведомое ощущение. У пресмыкающихся ситуация несколько иная. Говорить отдельно о вкусе и обонянии не приходится – настолько тесно связаны у них два этих чувства. Зато у некоторых змей есть своеобразные совершенно удивительные органы, воспринимающие тепловое излучение. А в последнее время у рептилий обнаруживают еще и сейсмочувствительность – способность воспринимать колебания земной тверди, предвещающие землетрясения. Так что вполне можно считать, что неведомое нам «шестое чувство» известно, по крайней мере, некоторым пресмыкающимся.

Зрение – важнейшее из чувств пресмыкающихся: основную информацию об окружающей среде большинство из них получает именно визуально, с помощью глаз. Наверное, поэтому в природе не встретишь кривую на один глаз ящерицу или змею – такие не выживают. Разные могут быть травмы и отклонения, но глаза всегда в идеальном порядке.

Глаза рептилий устроены примерно так же, как у человека. При этом они довольно крупные, а у некоторых ночных видов – прямо–таки огромные. Кроме того, у ночных видов зрачок нередко имеет вертикально вытянутую форму – как у кошек.

Зоркий глаз гаттерии

Пресмыкающиеся обладают цветным зрением, но, по данным исследователей, видят всё, наверное, в несколько ином цвете, чем мы, – как будто смотрят на мир сквозь очки с оранжевыми стеклами.

Как и у всех наземных позвоночных, глаза пресмыкающихся защищены веками и мигательными перепонками. Но такая конструкция имеет изъяны, и у многих видов в процессе эволюции произошло ее существенное усовершенствование. Во–первых, даже мгновенное смыкание век при мигании все–таки, пусть и ненадолго, лишает рептилий важнейшей – визуальной – связи с внешним миром. Во–вторых, ползая по земле и роясь в разнообразном рыхлом субстрате, эти животные настолько часто сталкиваются с пылью, песком и мелким сором, что веки оказываются недостаточной защитой глазного яблока. Для решения первой проблемы у некоторых ящериц на нижнем веке появляется прозрачное окошечко, через которое глаз видит, даже если он закрыт. У других видов ящериц прозрачное нижнее веко вообще срастается с верхним, и теперь, естественно, ни одна соринка не попадает в глаз. Это достижение унаследовали и все змеи. Поэтому взгляд у них немигающий, и кажется, что они никогда не спят.

Однако за все надо платить. Обзаведясь такой замечательной защитой, змеи и ящерицы со сросшимися веками становятся совершенно слепыми во время линьки, в тот период, когда отслоившийся и помутневший сбрасываемый слой кожи еще закрывает все тело, а следовательно, и глаза этйх животных (ведь кожа на веках также линяет). Поэтому во время линьки змеи малоподвижны и прячутся в укромных местах. Кроме того, хотя и совершенно прозрачное, в«ко все–таки несколько снижает остроту зрения.

У многих ящериц зрение развито прекрасно, и они могут разглядеть какую–нибудь букашку на расстоянии нескольких метров.

С большого расстояния они замечают и возможную опасность. Многие пустынные ящерицы любят сидеть на высоких «наблюдательных постах» (корягах, кустах, кочках), расширяя этим свой кругозор.

Есть, тем не менее, виды, которым зрение оказалось практически не нужным. Это некоторые постоянно живущие в почве ящерицы и змеи. В земле глаза особенно легко травмировать, а если они при этом еще и бесполезны, то проще от них вообще отказаться. И у этих видов глаза просто зарастают кожей, сквозь которую они лишь едва просвечивают в виде слабо заметных темных пятен.

Как и люди, пресмыкающиеся имеют слезные железы, выделяющие жидкость, которая предохраняет глаза от высыхания. Однако рептилии – не настолько эмоциональные существа, чтобы плакать. Их слезы – чисто физиологическая реакция, не связанная с душевным состоянием. «Плачущие» гигантские морские черепахи проливают в действительности не слезы из слезных желез, а жидкость, выделяемую так называемыми соляными железами, протоки которых открываются также в углах глаз. Соляные железы необходимы животным, обитающим в морской воде, чтобы выводить из организма избыточную соль. У морских игуан протоки таких желез открываются не у глаз, а в ноздри. Поэтому игуаны выглядят не плачущими, а страдающими от насморка.

Известная сказка о сестрах Одноглазке, Двухглазке и Трехглазке не столь уж фантастична, поскольку третий непарный глаз в природе существует. Только располагается он не во лбу, а на темени, и поэтому называется теменным глазом, или теменным органом (эпифизом). У далеких предков нынешних рептилий он действовал как настоящий глаз. У гаттерий и некоторых ящериц он и сейчас воспринимает световые сигналы и заметен в теменной части головы в виде просвечивающего сквозь кожу пятна.

Хамелеоны выделяются среди остальных пресмыкающихся практически всем. Не удивительно, что и глаза у них устроены по–особому.

Кожа животных воспринимает температуру среды и окружающих предметов благодаря специальным чувствительным нервным окончаниям. Особенно развита эта чувствительность у гремучих змей и их близких родственников. Термочувствительные нервные окончания собраны у них в специальных органах – термолокаторах. Эти парные органы располагаются в передней части морды между ноздрями и глазами и имеют вид ямок, поэтому их называют лицевыми ямками, а обладахощих ими змей – ямкоголовыми. Термо локаторы позволяют змее «видеть» источники тепла (точно так же, как это позволяют делать нам специальные приборы инфракрасного видения, используемые, например, военными). Чувствительность змеиных термолокаторов довольно высока: гремучая змея улавливает тепловые лучи от мыши, температура которой на 10° выше температуры окружающей среды, с расстояния в 40 см. Поскольку рецепторов два, возникает стереоэффект, позволяющий змее точно определять местоположение источника тепла в пространстве и не промахиваться при броске. Так как гремучие змеи охотятся преимущественно на теплокровных животных, такой орган чувств оказывает им бесценную помощь. С помощью термолокатора они не только обнаруживают и поражают добычу, но и находят ее еще не остывшее тело после того, как смертельный яд окажет свое действие.

Собственно ушей, или, точнее, наружного уха, у пресмыкающихся, можно сказать, нет (своеобразное наружное ухо есть только у крокодилов). Некоторые из них не имеют и наружного слухового отверстия – оно зарастает кожей; а у змей нет даже барабанной перепонки. Поэтому внешне многие рептилии выглядят совершенно безухими, но среднее и внутреннее ухо у них есть.

За глазом у игуаны хорошо заметно ушное отверстие

Глухота обычно тесно связана с немотой. И действительно, вокальные способности пресмыкающихся оставляют желать лучшего. Более того, большинство из них вообще немы. Настоящий голос – звуки, производимые с по^ мощью голосовых связок, – есть только у некоторых гекконов и у крокодилов. Громко визжать могут, кроме того, своеобразные песочные ящерицы, распространенные в западном Средиземноморье.

Гекконы используют свои удивительные вокальные возможности по прямому назначению – для общения друг с другом. Многие из этих ящериц живут на стволах деревьев или среди скал, и к тому же активны ночью. Скрытный и малоподвижный образ жизни существенно затрудняет им общение с сородичами – в таких условиях обмениваться информацией с помощью зрения и запахов трудно, а вот «перекрикиваться» – пожалуйста.

Теплыми ночами в пустыне или в тропическом лесу в какофонии стрекота сверчков и цикад, высоких трелей различных лягушек или жаб, пения птиц можно различить размеренные, ритмичные сигналы, похожие на писк, чириканье, щелканье или цыканье. Это «разговаривают» со своими сородичами различные гекконы. «Эк–эк–эк», заявляет о себе распространенный на юге России серый геккон. А крупные (до 36 см) древесные гекконы из тропических лесов Юго–Восточной Азии обмениваются сигналами «то–ке, то–ке..», за что и получили название токей.

Некоторые пресмыкающиеся, хотя и не имеют голоса, могут издавать звуки другими способами. Например, у многих змей при возбуждении вибрирует кончик хвоста. Он «отбивает» хорошо слышную дробь о сухую траву или ветви и этим предупреждает о присутствии животного. У гремучих змей, как уже было отмечено, на хвосте образуется специальная погремушка, еще лучше выполняющая эту задачу. Сухая чешуя рептилий также может быть прекрасным звуковым инструментом: животное трет одной частью тела о другую, и раздается внятный треск или шуршание. Звуками таких «трещоток» предупреждают и отпугивают нежелательных визитеров некоторые змеи. Ядовитая среднеазиатская эфа, например, в таких случаях сворачивает тело двумя плотно прилегающими одно к другому полукольцами и трет ими друг о друга – ребристые чешуи издают при этом явственный шипящий звук.

Эфа

Особенно распространено у пресмыкающихся шипение, производимое при сильном выталкивании воздуха через ноздри или пасть. Многие черепахи, энергично втягивая под панцирь конечности, одновременно с сильным звуком выталкивают воздух. Шипение особенно характерно для змей, и среди них есть свои рекордсмены. Например, гадюка Рассела, обитающая в Южной Азии. Необыкновенно крупные носовые камеры позволяют ей пропускать воздух через ноздри с невероятно сильным, трубным звуком, мощность которого составляет в среднем 82 децибела. Все эти «неголосовые» сигналы адресованы другим животным, поскольку глухие сородичи, как и сами «авторы» звуков, их просто не слышат.

Не так давно было установлено, что многие пресмыкающиеся способны чувствовать приближающиеся землетрясения. Например, распространенная на Кавказе скальная ящерица начинает проявлять беспокойство и ведет себя необычно уже за 12 часов до начала небольших местных землетрясений. Возможно, у пресмыкающихся есть структуры нервной системы, воспринимающие изменения геомагнитных полей.

Восприятие вкуса и запаха, с точки зрения физиологии, практически одно и то же (хеморецепция). То, что мы привыкли называть «вкусом», для пресмыкающихся, по–видимому, не столь важно (змее, заглатывающей мышь целиком, не так уж и нужно различать нюансы ее вкуса). А вот различные запахи играют в их жизни существенную роль (особенно у тех видов, которые ничего не слышат или утратили зрение). Для анализа получаемых извне запахов у рептилий есть специальный аппарат – якобсонов орган. Он представляет собой углубление в верхней части ротовой полости и является тонким химическим анализатором. Якобсонов орган имеет парное строение – на нёбе есть два его отверстия. С этой особенностью связана удивительная раздвоенность языка змей и многих ящериц: два тонких кончика языка располагаются в пасти как раз у отверстий якобсонова органа. Когда змея или ящерица, постоянно высовывая язык, касается различных предметов, она захватывает им микроскопические количества различных веществ и затем отправляет их на химический анализ в этот своеобразный орган. Так же она улавливает запахи и из воздуха. Кроме этого рептилии воспринимают и запах, попадающий в полость рта с вдыхаемым воздухом.

Об осязании у пресмыкающихся трудно сказать что–то особенное. Однако заслуживает внимания то обстоятельство, что эти холодные и покрытые защитной кольчугой животные оказываются весьма чувствительными к малейшему внешнему раздражению. Микроскопические выросты, располагающиеся на чешуйках, и нервные окончания в коже позволяют им ощущать даже легкие прикосновения. Удивительно, но и панцирь черепах – не мертвая броня, ему тоже «свойственно» чувство осязания.

Если добывание пищи и не является главным занятием любого животного, то, безусловно, во многом определяет образ его жизни. Пресмыкающиеся – не исключение. Строение их тела, распространение в природе, особенности биологии и повадки тесно связаны с тем, что и как добывают они себе, для пропитания. Едят же пресмыкающиеся практически все, что можно найти в живой природе, и в этом они значительно превосходят земноводных. Те в подавляющем своем большинстве кормятся насекомыми и другими мелкими беспозвоночными. Рептилии же освоили гораздо более широкий спектр кормов. Конечно, среди них также немало питающихся разнообразными насекомыми, пауками, многоножками, червями, слизнями и тому подобными беспозвоночными. Однако пресмыкающиеся охотятся также и на самых разных млекопитающих (размером от крошечной землеройки до носорога), птиц, других пресмыкающихся, земноводных. Они охотно поедают яйца из кладок птиц и своих же собратьев–рептилий; подчас не гнушаются падалью. Пресмыкающиеся, ведущие водный и околоводный образ жизни, занимаются рыболовством, а также отлавливают других водных животных, например медуз и крабов. Многие виды разнообразят свое меню растительной пищей или полностью переходят на вегетарианскую диету, причем поедают и листья, и траву, и разнообразные сочные плоды, а в некоторых случаях питаются такой своеобразной пищей, как цветки или водоросли.

Желтопузик

Некоторых представителей класса пресмыкающихся можно назвать всеядными животными – столь разнообразна их пища. К таким видам относится, например, крупная безногая ящерица желтопузик, встречающаяся на юге России. Вообще желтопузик специализируется на питании улитками, которых разгрызает, как орехи. Но он не откажется ни от чего съестного, попавшегося на его пути. Это могут быть любые насекомые, яйца птиц, а также птенцы, разнообразные грызуны, жабы, ящерицы, змеи. Желтопузик соберет упавшие с деревьев абрикосы, не откажется от ягод винограда. При случае постарается заглотить и труп мелкого погибшего животного. В неволе желтопузиков можно кормить нарезанным мясом и рыбой, а иногда и... котлетами.

Еще один представитель группы всеядных пресмыкающихся – американская каймановая черепаха. Это довольно крупное (масса тела рекордного по размерам экземпляра достигала 39 кг) животное населяет разнообразные водоемы с илистым дном и поглощает практически все, что в принципе может быть съедено: ловит рыбу, насекомых, ракообразных, жаб, лягушек, саламандр, змей и других черепах, мелких млекопитающих и птиц, собирающихся у воды; поедает разнообразные растения и гниющие трупы.

Каймановая черепаха, поедающая змею

Однако основная масса пресмыкающихся проявляет большую разборчивость в еде, имеет навыки и приспособления для эффективного использования какой–то определенной пищи и специально ее отыскивает. О некоторых таких специализированных добытчиках будет рассказано дальше.

У некоторых видов пресмыкающихся специализация питания меняется с возрастом. Так, детеныши морской игуаны питаются насекомыми, а взрослые ящерицы собирают водоросли с морского дна. И это естественно: ведь молодому растущему организму нужно много животного белка, которого явно недостаточно в водорослях, но много в насекомых. Молодые змеи многих видов, да и крокодилята, также сначала ловят насекомых, поскольку малые размеры просто механически не позволяют им претендовать на что–либо более солидное, и лишь подрастая, они переходят на «взрослую» добычу.

Разнообразное питание пресмыкающихся связано с развитием у них довольно внушительной зубной системы. У их предков–земно–водных таких зубов не было. Да и у современных лягушек и саламандр зубы мелкие, с простым строением и практически одинаковые. Сложная зубная система пресмыкающихся вполне сопоставима с тем, что позднее появилось у млекопитающих. У рептилий есть зубы, разные по форме и выполняющие различные задачи: схватывание и удержание добычи, отрывание кусков, раздавливание твердой пищи. Так, зубы крокодилов вполне соответствуют способам охоты и питания этих крупных хищников. Напоминающие по форме настоящие клыки млекопитающих, они достигают длины 5 см. При этом крупные и мелкие зубы на челюстях крокодилов располагаются поочередно таким образом, что напротив клыка одной челюсти находится невысокий зуб другой челюсти. Это позволяет крокодилу плотно закрывать пасть, несмотря на то, что она усажена устрашающе длинными зубами.

Многие слышали о том, что ядовитые змеи «жалят» жертву, отравляют ее ядовитым «жалом». В действительности жало есть у пчел и ос, а у змей нет ничего подобного. Нередко «жалом» называют узкий раздвоенный язык, который они часто высовывают, не раскрывая рта. Но так змеи всего лишь улавливают запахи – ничего общего с ядовитым аппаратом язык не имеет. Опасны же у них зубы.

Вообще у всех змей зубы служат только для схватывания и удержания добычи, ведь змеи заглатывают ее целиком – ни разрывать ее на части, ни жевать им не приходится. Поэтому все зубы у них острые, тонкие, загнутые назад. У многих видов в преобразованных слюнных железах вырабатывается яд, который вводится в тело жертвы при укусе. Для этого некоторые зубы становятся похожими на иглы шприца – с внутренним каналом, по которому стекает яд. У одних ядовитых змей этот канал замкнут со всех сторон и открывается только на вершине зуба (трубчатые зубы), у других он открыт узкой щелью на одной стороне зуба (бороздчатые зубы).

Самое сложное строение ядовитых зубов – у гадюковых змей. Эти зубы имеют вид направленных назад клыков, способных поворачиваться, как бы складываться внутрь пасти. Когда пасть змеи закрыта, ядовитые зубы уложены в ней острием назад, а когда змея стремительно широко раскрывает рот, чтобы нанести укус, они поворачиваются на 90° и занимают боевое положение.

Расположение ядовитых зубов в черепе гадюковых змей

После укуса они опять складываются. Благодаря такому устройству гадюковые змеи могут <• позволить себе» иметь необыкновенно длинные клыки, которые в противном случае просто не помещались бы в пасти. У некоторых видов длина ядовитых зубов достигает 4 см, и они способны пробить и шкуру крупного зверя, и подошву сапога путника. Кусает гадюка не так, как, например, собака, сжимая челюсти, – сжать челюсти она механически не сможет из–за длины ядовитых клыков. Змея просто молниеносно ударяет верхней челюстью по телу жертвы, пронзая клыками ее кожу. Нижняя челюсть при таком укусе может вообще не касаться жертвы. Тонкие и длинные зубы нередко ломаются, а ведь потеряв их, змея не сможет ни питаться, ни обороняться. Поэтому наряду с «действующими» ядовитыми клыками имеются так лее «подрастающие» замещающие зубы – они быстро восстанавливают боеготовность пострадавшей змеи.

У других ядовитых змей, например кобр, трубчатые ядовитые зубы короткие и закреплены неподвижно. Зубы при этом прочнее, но зато яд вводится неглубоко, и для достижения необходимого эффекта змее приходится хорошенько покусать жертву, перехватывая ее челюстями, постараться нанести несколько укусов. Есть виды кобр, у которых выводные отверстия канала находятся на передней стороне ядовитых зубов, благодаря чему они могут «выплевывать» яд в сторону врага, вообще не пытаясь его укусить. Этим они могут отпугнуть, а если яд попадет в глаза, ослепить противника.

Все, что было выше сказано о зубах пресмыкающихся, не имеет никакого отношения к черепахам, поскольку у них... зубов нет вообще. Это обстоятельство чрезвычайно удивительно для всех, кто когда–либо наблюдал за трапезой этих животных. Ведь змеи – всегда, ящерицы – обычно, а крокодилы – нередко поедают свою добычу целиком, и только черепахи чаще всего откусывают от нее кусочки. При этом не мусолят ее, как это иногда случается с ящерицами, поймавшими крупное насекомое, а отхватывают куски быстро, ровно отрезая их, как ножницами. Дело в том, что зубы черепахам заменяют острые роговые края челюстей. И это приспособление оказывается довольно эффективным. Своими роговыми «ножами» черепахи не только могут срывать разнообразную растительность, но и захватывать таких сильных и вертких животных, как рыбы или птицы, умерщвлять их и разрывать на куски. Несмотря на беззубость, черепахи активно используют челюсти и для защиты от врагов, могут нанести серьезные травмы даже человеку.

Маленький принц из повести Антуана де Сент–Экзюпери ставил в тупик серьезных людей, показывая им изображение гипотетического удава, проглотившего слона. Конечно, это преувеличение. Но питание змей действительно необычно во многих отношениях. Они кормятся исключительно другими животными и только живыми. Они заглатывают добычу только целиком и при этом, как правило, ловят относительно крупных животных. Они долго переваривают свой обед и могут очень долго голодать. Охотясь, они используют необычные приспособления и приемы: яд, термолокаторы, удушение жертвы и другие.

Одно из самых удивительных качеств змей–охотников – их способность заглатывать невероятно крупных в сравнении с их собственными размерами животных. Даже основные особенности строения тела змей связаны с поглощением как можно более крупной добычи. Голова у змеи маленькая и изящная, рот на ней почти не заметен. Но когда начинается заглатывание добычи, происходит что–то невероятное – пасть неимоверно расширяется. Это становится возможным потому, что кости нижней челюсти очень подвижны и соединены между собой эластичными связками, они просто раздвигаются в стороны, превращая нижнюю челюсть в подобие широкого черпака. В свою очередь тело змей не имеет ничего похожего на грудную клетку и с брюшной стороны укреплено только сильной мускулатурой. Поэтому ни в пасти, ни в горле, ни в животе элементы скелета не препятствуют прохождению заглатываемого объекта. Сильная же мускулатура тела чрезвычайно растяжима, что делает возможным такое «объемистое» заглатывание, какого нельзя себе представить у кого–нибудь из млекопитающих: змея может проглотить животное, диаметр тела которого в три раза больше ее собственного.

Необыкновенно широко растягивается пасть питона

Заглатывание добычи – нелегкая работа для змеи: даже наблюдать за этим процессом со стороны тяжело – начинаешь переживать за бедную змею. Обездвижив жертву (какими способами – мы еще поговорим), змея обычно обследует ее со всех сторон своим стремительным язычком, определяет, где у нее голова, и, как правило, именно с головы начинает трапезу (это вполне разумно, если учесть, что большинство животных устроено так, что продвигаться вперед, будь то в траве, в почве, в норе или в пищеводе змеи, им легче, чем назад). Схватив челюстями морду жертвы, змея собственно даже не глотает (ничего похожего на глотательные движения нет), а как бы постепенно на нее наползает. При этом подвижные половинки нижней челюсти поочередно перехватывают добычу, как металлические «руки» снегоуборочной машины, и постепенно продвигаются вперед. Потихоньку змея «натягивается» на добычу, и та постепенно оказывается в ее утробе. Стенки тела змеи настолько тонки и растянуты в месте нахождения пищи, что со стороны прекрасно видны очертания жертвы, ее последние движения (если заглатывается не убитое животное) и ее транспортировка по пищеварительному тракту. Если добыча особенно крупная, змея заглатывает ее мучительно долго. Ей это не только физически трудно, змея еще и не может дышать (мы тоже не можем одновременно вдохнуть и глотнуть), и если процесс чересчур затягивается, она начинает испытывать удушье. Нередко обессилевшая змея осознает, что добыча слишком крупная и заглотить ее не удастся. Но и отказаться от наполовину проглоченной еды трудно, даже просто механически – ее «выталкиванию» препятствует тот же принцип: любое тело идет назад труднее, чем вперед. Да и собственные зубы мешают змее, ведь их заостренные кончики направлены назад специально, чтобы не выпускать схваченное. Иногда «выплевывающая» оказавшуюся не по зубам добычу змея судорожно раздвигает подвижные челюсти, резко изгибает тело, пытается трясти головой, стараясь освободить застревающие в теле жертвы зубы.

Случается, что через некоторое время змея отрыгивает и успешно проглоченную добычу, если та оказалась слишком крупной или если температура среды недостаточна для нормального переваривания. Удивительно, что «выплюнутая» жертва после этого не имеет никаких внешних повреждений.

Но все–таки обычно процесс заглатывания заканчивается вполне благополучно. Удовлетворенная змея вытирает морду о землю и окружающие предметы, разевает пасть и подергивает подвижными челюстями, как бы разминая связки после тяжелой работы, а затем уползает в укромное место, в котором переваривание обеда может затянуться на несколько дней.

То обстоятельство, что змеи заглатывают свою пищу целиком, никак ее не повреждая и долго переваривая, сохраняют ее в желудке, широко используется зоологами для изучения питания этих животных. Пообедавшую змею легко отличить от голодной: крупная добыча рельефно выпирает сквозь тонкие стенки живота, а более мелкую легко нащупать в желудке при легком поглаживании змеи. Оказалось, что реакцию отрыгивания съеденного у змеи легко спровоцировать, массируя ей желудок. Таким образом, можно определить, чем и в каких количествах питаются змеи в природе, не нанося им при этом существенного вреда. При этом неоднократно случалось «освобождать» только что заглоченных животных, которые оказывались живыми и совершенно здоровыми. Если змея поедала жертву, не умертвив ее предварительно, сам процесс глотания никак не травмировал проглоченную добычу.

Желудок змей неимоверно растяжим, но, конечно, не настолько, чтобы вместить такую несоизмеримо крупную добычу, как на рисунке Маленького принца. Причем важными оказываются не только общая масса, но и габариты потенциальной жертвы. Змеи не могут проглотить добычу со слишком широким или высоким телом (и этим широко пользуются защищающиеся от змей животные – жабы раздувают тело, некоторые ящерицы сворачиваются в кольцо и т. п.). Поэтому сведения о поедании змеями лошадей или коров – досужие вымыслы. Самые крупные животные, становящиеся добычей змей, – свиньи и небольшие олени, на которых нападают самые крупные из удавов.

Все змеи – высоко специализированные хищники, но среди них есть и еще более узкие «специалисты». Наиболее яркий пример – яичные змеи.

Если моллюски – признанный деликатес и для людей, и для многих животных, то о муравьях этого не скажешь – не очень–то они питательные существа. Правда, каждый наверняка слышал о зверях муравьедах, питающихся почти исключительно муравьями и термитами. Оказывается, подобные «муравьеды» есть и среди пресмыкающихся.

Чем теснее родственные связи хищника и жертвы, тем отчетливее видна суровая жестокость естественных взаимоотношений животных. Поэтому лиса, поймавшая мышь, вызывает гораздо меньше эмоций, чем волк, загнавший лису. Нападение дельфина–косатки на кальмара воспринимается нами совсем не так драматично, как нападение его же на другого дельфина или кита.

Плетевидные змеи нередко охотятся на древесных ящериц

То же самое и с рептилиями. Многие из них охотятся на других представителей своего класса. Но самый драматичный и яркий пример – хищничество змей по отно* шению к другим змеям. Многие не слишком разборчивые в еде змеи при случае могут проглотить кого–нибудь из более мелких представителей змеиного царства. Даже хорошо нам известный обыкновенный уж при случае может пообедать... гадюкой. Однако есть более специализированные виды, питающиеся только ящерицами и змеями. Такова относительно редкая в центре России медянка. Эта небольшая змея охотится, главным образом, на ящериц, но, встретив подходящего по размеру ужа или гадюку, постарается проглотить и их. Любопытно, что случаи поедания ужом и медянкой гадюк известны, а вот сведений о нападении гадюк на этих совместно с ней встречающихся змей нет. Видимо, дело здесь не в силе или эффективности яда, а именно в привычке питаться определенной добычей: гадюка просто не воспринимает своих соседей–змей как пищу, а они ее – вполне воспринимают.

Медянка

Наконец, есть совершенно особая группа змей, питающихся преимущественно другими змеями. Среди них – самая большая в мире ядовитая змея – королевская кобра, или гамадриад. Эта азиатская змея достигает пятиметровой длины и специально охотится за другими змеями, в том числе и чрезвычайно ядовитыми. Интересно, что кобры и другие аспидовые змеи умерщвляют змей, ставших их добычей, своим ядом. При этом их яд эффективно действует, например, на гадюк, в то время как яд гадюк против них бессилен. Среди змей–змееядов есть и считающиеся неядовитыми или обладающие слабым ядом (к их числу относится, например, упоминавшаяся медянка). Наиболее яркий представитель этой группы – муссурана, распространенная в Центральной Америке. Эта довольно крупная змея (иногда превышает 2 м) охотится, главным образом, на смертельно опасных для человека крупных и сильных ямкоголовых змей. Свою добычу муссурана в резком броске крепко хватает за шею позади головы (точно так же берут змею змееловы!) и молниеносно обвивает ее тело своим. После этого, не разжимая челюстей, а постепенно перебирая ими, захватывает в пасть голову жертвы и постепенно начинает ее заглатывать. Сама муссурана тоже ядовита, и ее яд, хотя и не убивает добычу, но заметно ее ослабляет. При этом яд жертв на хищницу практически не действует.

Змея, охотящаяся за другими змеями, получает одно неоспоримое преимущество: заглатывать длинное узкое и гладкое существо, безусловно, значительно легче, чем какое–нибудь шаровидное яйцо или угловатую жабу. По этой же причине охотящиеся за рыбой морские змеи предпочитают угрей с их змеевидным телом.

Ядовитых змей ловят не только другие змеи. Некоторые крупные вараны охотно включают их в свой рацион. Единственный прием, который они используют для защиты от ядовитых укусов, – молниеносность атаки. Змея оказывается схваченной и заглоченной так быстро, что просто не успевает нанести ответный удар. Таким образом распространенный в Средней Азии серый варан справляется с одной из самых опасных змей – песчаной эфой.

Когда хищники охотятся на животных, близких к ним по происхождению, в конце концов дело может дойти до каннибализма – поедания особей своего вида. У пресмыкающихся каннибализм встречается довольно часто. Обычно он связан с тем, что у них нет родительской заботы в том виде, в каком она распространена у птиц и млекопитающих. Рептилии фактически не видят своего потомства и обычно просто не ведают, что бегающая рядом с ними малявка – их детеныш. Раз эта «малявка» по внешнему виду и размерам похожа на их обычную добычу, они хватают ее, не задумываясь. Если сравнить двух обычных в Европейской России ящериц – прыткую и живородящую – окажется, что прыткая, нередко поедающая наряду с другими кормами мелких пресмыкающихся, иногда «закусывает» и молодыми особями своего собственного вида, а живородящая никогда свою молодь не трогает, возможно потому, что вообще не ест рептилий.

В природе всегда не хватает пищевых ресурсов, и всегда кому–то достаются «лакомые» куски, а кому–то – «объедки». При этом ничего не пропадает, и все ресурсы обязательно используются, поэтому столь различны вкусы, пищевые пристрастия и способы добывания корма у различных животных. Если жизнь на Земле неизбежно связана с появлением трупов, экскрементов и прочих отбросов, то обязательно будут организмы, использующие и эти «отбросы». Такие санитары есть и среди пресмыкающихся.

Особенно часто падаль и прочие гниющие остатки поедают различные черепахи. Это, в общем, естественно, ведь таким неуклюжим животным гораздо проще собирать отбросы, чем ловить подвижную добычу. Живущая в Северной Америке обыкновенная мускусная черепаха – хороший санитар водоемов. Черепахи ползают по дну, собирая всяческие органические отходы. Конечно, они не отказываются и от более «свежей» пищи – различных водных растений и животных. В Мексике от падали и помета различных животных водоемы очищает желтая замыкающаяся черепаха. Некоторые сухопутные черепахи также изредка включают в свой рацион помет и разлагающиеся части тел других животных. Отмечали, что они собирают высохшие кости, по–видимому, восполняя потребность своего организма в кальции, который необходим для постоянно растущего панциря.

Падаль нередко поедают различные крокодилы. Например, обладающий замечательной внешностью гавиал. У этого очень крупного животного (длина тела – до 7 м) очень длинная и узкая морда. Он обитает в великой индийской реке Ганг и специализируется на рыболовстве. Но и умершие животные составляют важную часть его меню. Местные жители хоронят своих усопших в водах Ганга, тела этих людей также становятся пищей гавиала. И крокодилы, и черепахи находят привлекающие их гниющие корма по запаху.

Гавиал

Крупные ящерицы, не очень разборчивые в выборе пищи, также нередко поедают остатки погибших животных. Такими санитарами можно считать распространенного в Средней Азии серого варана и уже упоминавшегося желтопузика. Некоторые ящерицы, обитающие на голых океанических островах со скудными природными ресурсами, подбирают остатки пищи, оброненные колониальными птицами, а также их помет.

Среди земноводных практически нет растительноядных (если не считать головастиков, нередко использующих растительные корма). Пресмыкающиеся, которые заселили почти всю Землю и научились использовать самые разные ресурсы среды, конечно, не могли обойти вниманием столь обильный и разнообразный источник питательных веществ и энергии, как растения. Правда, «закоренелые» хищники – крокодилы к змеи – растительные корма не потребляют никогда, растения не включены и в меню гаттерии (возможно, потому, что она обитает на островах с очень скудной растительностью). Зато черепахи и ящерицы очень широко используют в пищу разнообразные растения.

Растительноядны практически все сухопутные черепахи. Они используют различные сочные части растений – побеги, листья, цветки, плоды, в засушливых местах обитания в Америке нередко поедают кактусы, невзирая на острые колючки. Черепахи, обитающие в морях и пресных водах, обычно дополняют свой рацион водными растениями.

Многие ящерицы, питаясь в основном мелкими беспозвоночными животными, не упускают случая полакомиться сочными и мягкими тканями растений – молодыми всходами, нежными побегами, спелыми плодами. Однако есть и виды, для которых растения – основная пища. Причем не любые растения, а вполне определенные. Замечательный пример этого – крупные игуаны Галапагосских островов. Здесь обитает упоминавшаяся уже морская игуана, которая питается практически только морскими водорослями. Эти огромные ящерицы (до 140 см длиной) ныряют за ними на морское дно или собирают их на отмели во время отлива. Игуаны обкусывают водоросли поочередно то левой стороной челюстей, то правой, подобно тому, как это делает грызущая кость собака, причем такому способу питания способствуют длинные острые зубы и необычная для ящериц короткая и округлая морда. Другая галапагосская игуана – конолоф (длиной до 110 см) – специализируется на питании кактусами–опунциями. Эти ящерицы поедают как сочные стебли–«лепешки», так и крупные кисло–сладкие плоды. И сами опунции, и их плоды густо усеяны острыми шиповидными колючками и микроскопическими колючками–глохидиями. Последние зазубрены, как гарпуны вонзаются в кожу и доставляют особенно много неприятностей. Казалось бы, постоянно питающиеся ими игуаны должны были бы иметь какие–то способы защиты от этих колючек. Но по свидетельству очевидцев, колючки поедаемых опунций в большом количестве вонзаются в пасть ящериц, которые, видимо, просто не обращают на это внимания.

Любитель кактусов – конолоф

Взрослые ящерицы–шипохвосты также питаются только растительной пищей. В связи с этим с возрастом у них происходит замечательное изменение зубной системы: вместо передних зубов у них на верхней челюсти разрастается режущий край челюстной кости, а на нижней зубы срастаются в единую режущую пластинку, то есть образуются своеобразные ножницы, удобные для ощипывания зелени.

Индийский шипохвост

Питание растениями связано с рядом физиологических проблем. Корма растительного происхождения гораздо менее калорийны, чем животная пища. Поэтому растительноядным пресмыкающимся приходится поглощать особенно много еды, тратить на это много времени, иметь вместительный желудок и длинный кишечник. А если еще учесть, что мелким животным всегда требуется относительно больше энергии, чем крупным и чем мельче организм, тем более калорийным кормом он должен питаться, становится понятно, что травоядность могут себе позволить только крупные пресмыкающиеся. В растительной пище нет некоторых белков и других питательных веществ, необходимых животным, поэтому среди позвоночных вообще нет абсолютно растительноядных. Все специализирующиеся на питании растительными кормами рептилии вынуждены так или иначе дополнять свой рацион пищей животного происхождения. Кроме того, позвоночные животные не могут переваривать растительную клетчатку, и для полного усвоения травы, листьев, плодов им необходима специальная микрофлора в кишечнике.

Обыкновенная игуана – крупная древесная растительноядная ящерица, распространенная в Америке, – решает проблему переработки растительной пищи так же, как и травоядные млекопитающие: с помощью большого числа микроорганизмов, поселяющихся в ее пищеварительной системе. Процесс переваривания пищи у игуаны разделяется на несколько стадий. Сначала нематоды (мелкие круглые черви) измельчают съеденную пищу, затем бактерии и другие микробы разрушают стенки растительных клеток, после чего освобождающиеся питательные вещества становятся доступными для переваривания игуаной. Естественно, все эти микроорганизмы также получают пользу от такого сосуществования, питаются и размножаются в пищеварительном тракте ящерицы.

Некоторые пресмыкающиеся используют в пищу совершенно необычные продукты. На средиземноморских Балеарских островах живет небольшая ящерица – балеарский подарцис, и там же в большом количестве растет зонтичное растение критмум. В период цветения критмума ящерицы проводят основную часть своего времени в его соцветиях, лакомясь, как пчелы, нектаром и пыльцой. Польза от этого есть и растениям, поскольку кормящиеся подарцисы переносят на своей чешуе пыльцу с цветка на цветок. Благодаря этому заметно возрастает урожай семян.

Добывая пищу, пресмыкающиеся используют самые разные способы и приемы. Одни активно ищут подходящий корм, другие выслеживают добычу, третьи подстерегают свою жертву, четвертые пасутся, как скот на лугу. Некоторые способы охоты сформировались в результате настолько серьезных эволюционных процессов, что во многом определили биологию и образ жизни охотников (например выработка яда у змей). Есть охотничьи приемы, на взгляд человека, забавные, а есть настолько изощренные, что в который раз не устаешь удивляться изобретательности Природы. Одни виды используют при добывании корма различные тактики и способы, другие являются приверженцами какого–то одного, надежного и проверенного способа, и никогда ему не изменяют.

Обычно кормящиеся рептилии тщательно обследуют свои охотничьи угодья: собирают неподвижный или малоподвижный корм, хватают или преследуют более подвижную добычу. Таким образом ящерицы добывают насекомых и других мелких беспозвоночных, змеи – более крупных животных, рептилии, живущие в воде, – рыбешек и другую водную живность. При этом большинство из них отыскивают пищевые объекты с помощью зрения, многие ориентируются по запаху, некоторое используют термо локаторы.

Большинство ящериц добывают себе пропитание, «просто» собирая насекомых. Однако в действительности занятие это совсем не простое. Казалось бы, где–то в пустыне, там, где много ящериц, так много всякой мелкой живности, и вся она – как на ладони: ешь – не хочу. Но если присмотреться, значительная часть этой живности – муравьи, а они, как уже было сказано, еда второсортная, подходят только животным со специфическим вкусом и определенными навыками. Другие же, наверное, более «вкусные» объекты предусмотрительно как–то защитились. Многочисленные жуки либо твердые и гладкие, как галька, либо окрашены в предупреждающие цвета – не тронь, ядовито! Снующие повсюду мушки и перепончатокрылые при малейшем беспокойстве взлетают так стремительно, что не успеешь и заметить. Жирные кузнечики и кобылки прыгают так же молниеносно, а иногда еще и летят со страшным треском. Мягкотелые пауки, личинки насекомых, бабочки, активные ночью, в светлое время дня попрятались в норы и забились по щелям. А между тем, чтобы наполнить желудок, ящерице нужно поймать не один десяток таких умеющих защищаться животных.

Поэтому ежедневная охота какой–нибудь обычной пустынной ящерицы, например ящурки, превращается в настоящее приключение, следить за которым не менее интересно, чем за событиями в ином телесериале. Вот начавшая охоту ящурка заметила едва уловимое мелькание на песке – стремительный и точный бросок – и объект уже в челюстях. Но – увы – произошла ошибка: это ветер покатил сухой листок, обманувший реагирующего на малейшее движение охотника. Ненужный предмет выплюнут, и ящерица, аккуратно обтерев морду о песок, продолжает поиск. Следующий бросок не так точен – какая–то мошка взлетает на мгновение раньше, но ящерица не теряется, чуть подпрыгивает и все–таки ухватывает первую добычу. Мошка крошечная, и заглатывается целиком без видимых усилий.

Вот обоняние и, вероятно, слух (ведь пресмыкающиеся хорошо улавливают малейшие колебания почвы), подсказывают охотнику, что неглубоко под слоем песка ворочается что–то аппетитное. Ящурка утыкает длинную мордочку в песок и начинает быстро копать его передними лапами. Песок летит во все стороны, образуется небольшой кратер, на краю которого превратившийся в землекопа охотник периодически отдыхает и греется. Через некоторое время передняя часть его тела уже скрывается в ямке и в облачках вылетающих песчинок хорошо виден лишь нервно вибрирующий хвост. Но вот резкий рывок, ящерица на мгновение замирает и, быстро пятясь, выбирается наружу с крупной белой личинкой жука в пасти. Добыча идеальная – большая, мягкая и почти не сопротивляется. Ящурка мнет ее в челюстях, стараясь раздавить жесткую головную капсулу с мощными жвалами, и начинает нетерпеливо заглатывать целиком. Вновь очищает морду от налипшего песка, и охота продолжается.

Следующий объект выкалывать из земли не надо – личинка муравьиного льва сидит на дне своей ловчей воронки под совсем тонким слоем песка и ждет, когда зазевавшаяся букашка свалится прямо в ее челюсти. Ящерица реагирует стремительно – и маленький хищник сам становится жертвой. Еще одна крупная добыча: где–то в основании куста ящерица учуяла забившегося в норку для дневного отдыха скорпиона. Не самого большого – всего сантиметра два, но это не безобидная личинка жука – он может постоять за себя. Ящурка, ухватив его челюстями поперек тела, вытягивает на солнце и, резко тряся головой, с силой бьет опасную добычу о песок. Длинное брюшко скорпиона с ядовитым жалом на конце извивается во все стороны, но жало скользит по гладкой чешуе, не причиняя вреда охотнику. Грозные размахивания клешнями его также не беспокоят. Оглушив, растрепав и измяв скорпиона, ящерица пытается его проглотить, но сразу это не удается, и она сначала отрывает и заглатывает клешни, а лишь затем – все остальное.

Что–то съедобное можно найти не только на земле. Вот по ветке невысоко над землей ползет клоп. Заметив его, ящурка тянет морду вверх, не дотянувшись, подпрыгивает и срывает веточку, ухватив ее вместе с насекомым.

Ящурка, поедающая скорпиона

Она давит его хитиновый покров, и лишь удостоверившись, что клоп уже не улетит, опускает добычу на песок, чтобы затем проглотить уже только клопа, без ветки.

И так – целый день с перерывом на отдых в полуденный зной...

Даже обычные ящерицы, охотящиеся на сравнительно мелких животных, затрачивают значительные усилия, чтобы подавить их сопротивление, прежде чём спокойно проглотить добычу. Но и ящерицы иногда получают при этом серьезные травмы. Что уже говорить о змеях, приспособившихся охотиться на относительно крупных животных, подчас сильных и не сдающихся без сопротивления. Ведь и обычная мышь, схваченная змеей, в предсмертной агонии острыми зубками и коготками может серьезно травмировать змею. Поэтому змеи находят способы убить или обездвижить жертву до того, как начнут ее поедать. Два главных их средства – прямолинейная сила и изощренное коварство. Первым пользуются удавы и многие другие неядовитые змеи. А второе связано с применением яда.

Яд змеи вырабатывается в специальных железах. Это – преобразованные в ходе эволюции височные слюнные железы. Сам яд представляет собой прозрачную густую жидкость, содержащую большое количество различных сложных биологически активных химических веществ.

Известны две основные группы ядов змей, различающиеся по основному химическому составу и по характеру действия на жертву. В ядах первой группы содержатся нейротоксические ферменты, парализующие нервную систему. При поражении таким ядом в месте укуса почти не заметно внешних изменений; у жертвы быстро развивается общий паралич, и она гибнет от удушья. Другая группа ядов отличается присутствием ферментов, разрушающих клетки различных тканей и вызывающих свертывание крови. При попадании в организм такого яда в месте укуса возникает серьезная опухоль с отеком и кровоизлияниями. Во внутренних органах также происходят многочисленные кровоизлияния.

Эти основные группы включают яды разных типов – практически каждый вид ядовитых змей отличается от других по химическому составу и воздействию своего яда. Есть яды необычайно сильные, например, у морских змей. Им необходим особенно сильно действующий яд, поскольку они ловят рыбу в воде: удерживать скользкую сильную добычу, не имея опоры, трудно, а отпустить ее, отравленную, но живую – опасно: потом не найдешь, то есть жертва должна быть парализована почти мгновенно. Но у многих видов яд совсем слабый, как, например, у встречающегося на Дальнем Востоке тигрового ужа, о ядовитости которого многие даже не догадываются.

Тигровый уж

Эффективность действия яда зависит и от укушенного объекта. Например, одно и то же количество яда гремучей змеи может убить 8 крыс или 3 тысячи голубей. Некоторые яды опасны для холоднокровных животных и почти не действуют на теплокровных.

Среди пресмыкающихся ядом обзавелись не только змеи. Есть и ядовитые ящерицы. Это – ядозубы, своеобразная группа ящериц, образующих самостоятельное семейство, состоящее всего из двух видов: жилатье и эскорпион. Они встречаются в пустынях Мексики и юга США. Это довольно крупные, массивные и неуклюжие животные (эскорпион достигает 80 см в длину и весит около 4,5 кг).

У ядозубов, как и у ядовитых змей, есть видоизмененные слюнные железы, вырабатывающие яд. Только располагаются они не в височной области, а на нижней челюсти. Яд скапливается в основании нижних зубов, имеющих тонкую бороздку, по которой яд поднимается к вершине зуба. Верхние зубы смачиваются ядом, соприкасаясь с нижними и поэтому у ядозубов, в отличие от змей, ядовитыми являются практически все зубы. Яд этих ящериц довольно токсичен, причем особенно эффективно действует на теплокровных животных. Ядозубы питаются самыми разными животными – беспозвоночнымй, ящерицами, змеями, грызунами и птенцами из гнезд. Яд помогает им справляться с особенно крупной и подвижной добычей.

Эскорпион – ядовитая ящерица

Не только с помощью яда змеи могут так обездвижить свою крупную и сильную добычу, чтобы спокойно ее проглотить. Еще один характерный для них и замечательный способ – удушение. Их длинное, чрезвычайно гибкое и сильное тело как будто специально для этого предназначено. Причем в задачу душителя входит именно обездвижение, а совсем не обязательно умерщвление добычи. И уж тем более змея не стремится переломать сильными объятиями кости своей жертвы. Последнее было бы опасно ей самой – ведь при заглатывании сломанная кость могла бы поранить сильно растянутые стенки тела.

Трапеза тигрового питона

Змеи отравляют и душат тех животных, поедание которых связано с риском получить какое–нибудь увечье. В тех случаях, когда им ничего не грозит, они вполне могут обходиться и без этих приемов. Поэтому жаргонное ругательство «живоглоты» вполйе точно определяет характер питания многих змей. Вот широко распространенный в Европе и Азии обыкновенный уж. Эта змея питается преимущественно земноводными, не имеющими никаких средств активной защиты. Поэтому ужи совершенно не беспокоятся о том, чтобы как–то обездвижить добычу перед трапезой. В результате со стороны охота безобидного и любимого школьниками ужа выглядит необычно жестокой. Заметив, например, лягушку, он подкрадывается и хватает ее резким броском. Мелкие зубы помогают удержать скользкую добычу, и уж сразу начинает ее заглатывать. Его пасть может раскрываться неимоверно широко, и поэтому ужу все равно, с какого конца начать заглатывание. Процесс идет, несмотря на то, что несчастная лягушка при этом бьется и квакает, упирается лапами и старается оттолкнуть хищника. Поглощение крупной лягушки или жабы может длиться несколько часов, и земноводное булыпую часть этого времени остается живым. Мелких лягушат и тритонов уж глотает живьем быстро, практически вообще не повреждая.

Другой европейский уж – водяной – специализируется на рыболовстве и так же, живьем, заглатывает пойманную рыбу, вытащив ее предварительно на берег.

Вообще змеи не утруждают себя предварительным умерщвлением мелкой и безобидной добычи. Гадюка не будет тратить яд на крошечного мышонка. Многие полозы не станут душить какую–нибудь мелкую ящерицу, а быстро проглотят ее живьем.

Обыкновенный уж, поймавший рыбу

Далеко не все пресмыкающиеся активно ищут, преследуют или выслеживают свою добычу. Многие просто сидят на одном месте и поджидают, когда жертва приблизится сама. Иногда для этого больше ничего и не требуется. Уже упоминавшийся молох просто ждет у муравьиной тропы очередного работягу, никаких «хитростей» ему не нужно – бесстрашный муравей не воспринимает его как возможную опасность (а может быть, не обращает на него вообще никакого внимания). Однако в большинстве случаев сидящему в засаде хищнику нужно как–то скрыть свои намерения, притупить бдительность жертвы. Часто для этого достаточно просто сохранять абсолютную неподвижность – ведь неподвижные предметы трудно заметить. Замерший на ветке хамелеон или распластавшийся на стене геккон непременно будут вознаграждены за свое терпение: рано или поздно рядом с ними приземлится мотылек или пробежит паук, и тогда ящерица проявит молниеносную реакцию и быстродействие.

У большинства видов неподвижная поза сочетается с камуфлирующей окраской и формой тела, а также со специальными формами поведения, помогающими обмануть будущую жертву. Черепаха с фантастической внешностью – матамата – выбирает такое место на илистом дне водоема, где форма и лоскутообразные выросты ее тела совершенно скроют ее от внимания водных животных.

Самая коварная и опасная змея, встречающаяся в России, гюрза, также любит подстерегать добычу в хитроумных засадах. Нередко в период созревания южных плодов эта змея заползает на виноградную лозу или дерево шелковицы и, невидимая среди листвы, неподвижно ждет, когда какая–нибудь птица подлетит полакомиться ягодами. Стоит той приблизиться к незаметной в ветвях змее, как гюрза в молниеносном броске хватает ее своими мощными челюстями и пронзает ядовитыми клыками. Исключительно сильный яд действует очень быстро, и уже через минуту змея заглатывает птаху прямо на весу, чтобы не тратить времени на спуск. После чего вновь замирает, поджидая следующую любительницу сладких ягод. Нередко гюрза устраивает засады у водопоя. Свернувшись в плотный неподвижный клубок, она почти незаметна среди таких же серых прибрежных камней. Этот клубок моментально «оживает», когда поблизости оказывается мучимый жаждой зверек или пичуга.

Гюрза

Подобные засады устраивает и огромный хищник – нильский крокодил. Затаиваясь в прибрежной воде или в зарослях на берегу, он совершенно неподвижен и незаметен до тех пор, пока пришедшее на водопой животное не окажется на расстоянии броска. И тогда происходит этот стремительный бросок, во время которого крокодил может выпрыгнуть из воды на сушу, оттолкнувшись мощным хвостом. В броске он хватает несчастного зверя жуткими челюстями и, не давая ему прийти в себя, утягивает в воду, где тому сопротивляться гораздо сложнее. Таким образом крокодилам удается сразить даже таких гигантов, как буйволы.

Огромный водяной удав – анаконда – несмотря на свои внушающие ужас размеры (иногда более 10 м), умеет так затаиваться, что ее практически невозможно заметить. Охотится она обычно в темноте, и при этом ее тело делается настолько плоским, что никак не выделяется на поверхности: при скудном ночном освещении оно не отбрасывает ни малейшей тени. Подстерегает добычу анаконда обычно на берегу и, схватив, утягивает в воду.

Некоторые хищные пресмыкающиеся не довольствуются тем, что устраивают засады, они еще и подманивают к себе потенциальную добычу с помощью различных приспособлений.

Подстерегающие хищники используют для захвата добычи не только челюсти, но и язык. Например, упоминавшиеся ящерицы–«муравьеды» собирают муравьев своим толстым липким языком, поскольку схватить этих мелких и юрких насекомых челюстями труднее. Однако действительно виртуозным орудием сбора пищи язык стал только у хамелеонов. Хамелеон способен «выстрелить» своим языком на расстояние, превышающее длину его туловища. Выбрасывание языка происходит молниеносно и очень точно. Добыча приклеивается к липкому кончику языка и вместе с ним втягивается в пасть.

Некоторые виды пресмыкающихся в ходе эволюции «научились» добывать корм совершенно удивительными способами.

Пресмыкающиеся способны переносить весьма длительные периоды голодания. В значительной степени это связано с холоднокровностью. Во–первых, как холоднокровные животные рептилии имеют низкий уровень обмена веществ и просто не нуждаются в таком постоянном потреблении источников энергии, как теплокровные птицы и звери. Во–вторых, из–за сильной зависимости от внешней температуры им нередко приходится впадать в длительные периоды оцепенения. Кроме того, многие виды пресмыкающихся питаются такой добычей, которая достается им весьма нерегулярно. По этой причине среди позвоночных животных пресмыкающиеся бьют все рекорды по длительности голодания. Известен случай, когда взрослая анаконда в зоопарке отказывалась от еды в течение 500 дней. В специальном эксперименте гадюковая змея хабу прожила без пищи три года и три месяца, потеряв при этом 60,9% массы своего тела. Это – абсолютный рекорд голодания для позвоночных животных. Особого внимания заслуживает тот факт, что после восстановительного периода рекордсмен полностью вернул свою физическую форму.

Приспособившись к жизни вне воды, многие рептилии «научились» прекрасно обходиться без нее вообще, то есть никогда не пьют. Многим змеям, ящерицам, черепахам вполне достаточно той влаги, которую они получают вместе с пищей. При этом, правда, они жестко экономят воду, попавшую к ним в организм. Совершенно сухая кожа испаряет минимальное количество влаги, потовых желез в ней нет и поэтому с потом жидкость не теряется. Даже моча у пресмыкающихся не жидкая, а густая и почти лишенная воды – она выводится из организма через клоаку вместе с экскрементами.

Охотясь на самых разных животных, пресмыкающиеся, в свою очередь, становятся добычей разнообразных хищников. Даже муравьи могут «растерзать» смертельно ядовитую змею, не говоря уже об опасности, которую подчас представляют для рептилий более крупные животные. Конечно, у каких–нибудь мелких ящериц врагов – целая армия: от пауков до медведей, но мало кто решится напасть на крокодила или гигантскую черепаху. Тем не менее, враги есть у всех. Причем в природе все так взаимосвязано, что хищник и жертва нередко меняются местами – даже в пределах мира пресмыкающихся. Огромные нильские крокодилы нередко включают в свой рацион живущих поблизости от них нильских варанов, а те, в свою очередь, постоянно разоряют гнезда крокодилов, пожирая яйца и новорожденных крокодильчиков. Самые крупные на Земле змеи, анаконды, случается, душат и заглатывают кайманов, но пока анаконда не выросла, она сама может стать жертвой этих крокодилов.

Важнейшее средство защиты пресмыкающихся – жесткие покровы, броней и кольчугой покрывающие их тела от кончика морды до кончика хвоста, и об этом мы уже говорили. Но кожа пресмыкающихся – не только их механическая защита. Особую защитную роль играет также ее окраска.

Каждый, кто видел живых пресмыкающихся в зоопарке или разглядывал их цветные фотографии, может возразить, что очень много видов этих животных окрашено необыкновенно пестро и что таких пестрых мест обитания просто нет. Действительно, среди пресмыкающихся очень много видов с яркой и необыкновенно пестрой окраской. Однако, как это ни удивительно, во многих случаях это и есть маскировка (о других объяснениях будет сказано ниже).

Пестрая круглоголовка

Во–первых, многие ярко окрашенные виды живут в насыщенной яркими тонами среде. Вот крошечная ящерица круглоголовка из Монголии. Она распространена в обычных для этой горной страны каменистых степях и пустынях, пестрота которых поражает: белые, желтые, черные, красные камешки лежат сплошным ковром или в пестрой смеси на сером песке, а между ними – замечательные разноцветные халцедоны и агаты. Неудивительно, что и местная круглоголовка покрыта замысловатыми пятнами разной формы, размера и окраски – на россыпи мелкого гравия и гальки благодаря такой окраске она совершенно незаметна. Поэтому и назвали ее – пестрая круглоголовка. Многие пресмыкающиеся обитают в тропических зарослях, где пробивающиеся сквозь кружево листвы яркие солнечные лучи создают повсюду ковер из разноцветных пятен. В связи с этим яркий, пятнистый, «леопардовый» рисунок характерен для многих экзотических видов, например крупных древесных удавов.

Пестрота окраски змей

Во–вторых, яркий рисунок может быть связан с так называемой расчленяющей окраской. Животные очень часто разрисованы так, чтобы враг никак не мог разглядеть их тело. Яркие поперечные полосы, крупные пятна, контрастно окрашенные участки туловища – хищник видит «мешанину», беспорядочное нагромождение пестрых пятен и не может уловить контуров животного. Так окрашены многие змеи: яркий рисунок из поперечных полос скрывает их неимоверно длинное тело.

Кроме того, нередко четкий, яркий рисунок скрадывает контуры движущегося тела. Когда ползет какая–нибудь поперечно–полосатая змея, состоящая как бы из отдельных отрезков черного и белого цвета, возникает иллюзия мельтешения, сбивающая хищника с толку. Другой вариант яркого рисунка – четкие контрастные продольные полосы по спине и бокам у стремительно бегающих и ползающих ящериц и змей. Такая окраска движущегося объекта зрительно размывает его контуры – хищнику труднее сконцентрировать на нем свое внимание.

На шипастой и пятнистой голове молоха практически невозможно заметить глаза

Еще оДно объяснение пестрой окраски многих видов – крупные яркие пятна, скрывающие особенно важные, уязвимые части тела. Проходящая через глаз темная полоса маскирует этот чрезвычайно важный для большинства пресмыкающихся орган. Есть виды, у которых голова окрашена контрастно по отношению к туловищу (есть змеи, у которых туловище красное, а голова – черная), при этом окраска туловища более заметная. В результате при атаке врага самая уязвимая часть тела ускользает от его внимания.

Темная полоса маскирует глаза у разных змей

Покровительственная окраска, маскирующая животное на фоне окружающей среды, будет эффективной только тогда, когда этот фон постоянный. Но ведь он может изменяться, да и подвижные пресмыкающиеся могут перемещаться с места на место, а эти места могут различаться по окраске грунта, растительности, камней и других создающих фон предметов. И тогда от маскирующей окраски не будет никакой пользы.

Если твердые покровы, различные защитные выросты на них (шипы, рога), маскирующая окраска не дают полной уверенности в собственной безопасности, рептилии могут использовать и различного рода убежища. Замечательными архитекторами и домостроителями их не назовешь – их постройки обычно незамысловаты, а чаще всего пресмыкающиеся вообще ничего не сооружают, а используют «строения», которые удается найти. Убежища нужны не только слабым и беззащитным, но и сильным и умеющим за себя постоять, когда им необходим отдых для сна или длительного переваривания обильной еды. При этом убежища нужны не только для защиты от нападения, но и для того, чтобы скрыться от неблагоприятной погоды.

Устройство нор разноцветной ящурки

Боксер на ринге в ожидании атаки противника занимает оборонительную позицию – он прикрывает наиболее уязвимые части тела и готовится отразить нападение. Так же поступают и многие пресмыкающиеся, которые не могут убежать или спрятаться.

Легче всего черепахам: они просто втягивают под панцирь конечности и голову и дальше полагаются на свою судьбу. Однако разнообразные оборонительные позы используют и менее защищенные рептилии. Выше упоминались ящерицы, сворачивающиеся в кольцо так, чтобы атакующий враг, с какой бы стороны он ни приблизился, натыкался бы на наиболее толстые и шипастые участки кожных покровов. Змее же просто механически не удастся проглотить ставшую слишком широкой добычу. У ящериц есть и другие способы сделаться «труднозаглатываемыми».

Многие ящерицы, даже мелкие и слабые, «загнанныев угол», не сдаются, а всем своим видом выражают готовность постоять за себя: поднимают тело на выпрямленных ногах, раздувают его, разевают пасть, ощетиниваются всем своим «снаряжением» – шипами, гребнями, всевозможными выростами. Все это сопровождается взмахами хвоста, шипением, подпрыгиванием и бросками в сторону врага. Лопастеносный хамелеон, например, при опасности так сильно раздувает легкие, что его тело, кажется, вот–вот лопнет. При этом он еще поднимает своеобразные выросты на затылке (именно из–за них он получил свое название) и приобретает совершенно не свойственный ему в обычное время угрожающий вид.

«Спрятавшаяся» черепаха

Поясохвост, свернувшийся при опасности в кольцо

В аналогичных ситуациях многие змеи группируются. Они как бы стремятся собрать свое бесконечное тело в единый «кулак», поскольку когда оно широко раскинуто, труднее защитить его от возможных атак. Кроме того, в плотных кольцах тела змея старается спрятать самое ценное – голову. Относительно небольшой королевский питон (длина тела около полутора метров) при опасности сворачивается в такой плотный шар с головой внутри, что одному человеку не хватит силы его развернуть. Встречающаяся в российских лесах змея медянка также умеет собирать свое тело в плотный шар. Причем если до него дотронуться, змея сожмется еще плотнее.

Некоторые ядовитые змеи сворачиваются в такую оборонительную позу, чтобы, распрямившись, как сжатая пружина, нанести молниеносный удар. Самая ядовитая австралийская змея тайпан (укушенные ею люди непременно погибают) при опасности, как и ее родственницы кобры, сворачивается и высоко поднимает голову, периодически делая выпады в сторону врага. Впрочем, так же может поступить и неядовитая, но агрессивная и уверенная в себе змея. Например, широко распространенный в Южной Азии большеглазый полоз. Эта быстрая, ловкая и довольно крупная (до 3,5 м длиной) змея при опасности сворачивается в плотный клубок и, распрямляясь, прыгает на врага, стараясь ударить его головой или вонзиться в него зубами.

Очень многие пресмыкающиеся пытаются защититься от врагов с помощью эффекта внезапности. Теми или иными способами они делают нечто такое, чего хищник никак не может ожидать. Годится все, что может его ошарашить, испугать, встревожить, насторожить, дезориентировать. Главная задача – психологически воздействовать на врага, сбить его с толку. Вряд ли он действительно испугается, но от неожиданности потеряет! охотничий пыл. Очевидно, такой подход достаточно эффективен. В противном случае, оц не был бы так распространен среди пресмыкающихся.

Выше мы уже говорили о различных кожных выростах, моментально появляющихся на теле ящериц и внезапно резко меняющих их облик. Понятно, что если бы плащеносная ящерица или ушастая круглоголовка постоянно ходили с расправленным воротником или «ушными» складками, устрашающий эффект был бы значительно слабее, чем при неожиданном появлении этих «украшений».

Еще чаще рептилии используют эффект внезапного появления ярко окрашенных пятен. Любопытно, что «крылья» летучих драконов имеют яркую – красную, желтую – окраску, резко контрастирующую с невзрачным цветом тела ящериц. Когда ящерица спокойно сидит на ветви, она почти незаметна. Но вот дракон «полетел» – и неожиданно вспыхнуло яркое пятно; приземлился – и пятно вновь исчезло. Из подобного поведения он извлекает двойную выгоду: хищник, с одной стороны, ошарашен внезапным появлением чего–то яркого и подвижного, а с другой, тут же теряет его из виду.

У многих змей спинная сторона тела окрашена в защитные, маскирующие цвета, зато брюшная – необычайно яркая. При опасности они демонстрируют эту яркую сторону и нередко отпугивают этим врага. Агамы–бабочки из Юго–Восточной Азии демонстрируют неожиданно проявляющуюся яркую окраску своеобразным способом: цветные пурпурные и желтые полосы спрятаны у них в складках кожи. Потревоженное животное может сделать свое тело таким растянуто плоским, что эти пестрые полосы неожиданно появятся прямо перед глазами хищника. Своеобразную цветовую демонстрацию устраивают врагам австралийские исяолинские гладкие ящерицы. Эти крупные рептилии отпугивают хищников, широко разевая ярко–красную пасть с кобальтово–синим языком. Из–за этой необычной окраски их называют также синеязычными сцинками.

Эффект неожиданности может быть достигнут не только с помощью яркой окраски, но и внезапными или странными звуками. Так, безобидные яичные змеи при опасности сворачиваются и трением чешуй тела друг о друга издают своеобразный звук. Причем отпугивает не столько звук сам по себе, сколько неожиданность его появления.

Многие рептилии отпугивают врагов ... зловонием. В этом случае эффект достигается двоякий. И сам мерзкий запах способен отбить аппетит у достаточно брезгливого хищника, и совершенно неожиданное появление вонючей жидкости – защищаясь, животное иногда прямо–таки ею выстреливает – вызывает оторопь у врага, ничего подобного не ожидавшего. Зловонная жидкость для такого случая накапливается в специальных емкостях в полости тела и извергается из клоаки. Подобным средством отпугивания владеют некоторые черепахи и змеи.

Внезапные резкие движения также могут обескуражить даже сильного хищника. Крошечная разъяренная круглоголовка может подпрыгивать и кидаться на во много раз более крупного врага. Нам со стороны это покажется забавным, но иногда это спасает ей жизнь. Есть змеи, которые при смертельной опасности способны подпрыгивать, отталкиваясь от земли всем телом. Это настолько неожиданно для совершенно безногого существа, что враг иногда и передумает, оставив «скачущую* змею в покое.

По–видимому, в первую очередь именно на эффект неожиданности рассчитывают кобры, «плюющие» в противника ядом (об этом уже было сказано ранее). Аналогичный «водяной пистолет» используют жабовидные ящерицы, только стреляют они не ядом, а... собственной кровью! У защищающейся ящерицы брызги крови вылетают из уголков глаз на расстояние иногда до 120 см.

Некоторые пресмыкающиеся, обитающие в песках, приспособились прятаться, моментально зарываясь в сыпучий грунт. Для этого круглоголовки, например, убегая от преследователя, резко меняют направление бега или забегают за какой–либо кустик, и после этого благодаря быстрой вибрации тела быстро погружаются в песок.

При опасности жабовидная ящерица может выстрелить кровью из уголков глаз

Спасая свою жизнь, рептилии нередко прибегают к различным уловкам. Многие змеи, например, «научились» притворяться мертвыми. Наш обыкновенный уж использует этот способ, если иначе спастись не удалось. В такой ситуации мускулатура его неожиданно ослабевает, гибкое тело становится безжизненным и вялым, повисающим, как веревка; пасть раскрывается, и из нее вываливается язык, а иногда даже капает слюна с кровью. Притворщик не подает признаков жизни, не реагирует на прикосновения и может находиться в таком состоянии довольно долго. Но если бросить его в воду – тут же «оживет». Не менее артистична североамериканская свиноносая змея. При опасности она начинает корчиться с разинутой пастью и в конце концов замирает брюхом вверх. Как и уж, она не реагирует на прикосновения, но стоит оставить ее в покое, как она приподнимает голову, осматривается и если не заметит опасности, переворачивается на живот и уползает.

Некоторые змеи используют другую хитрость. У них хвост приобретает удивительное сходство с головой – по форме и окраске. Сходство усиливается благодаря специальному поведению: змея прячет настоящую голову в кольцах тела или в траве, а головоподобный хвост приподнимает и даже покачивает им, как бы «осматриваясь». Поэтому таких змей нередко называют «двухголовыми». Хищники нередко бывают введены в заблуждение и атакуют псевдоголову, давая змее дополнительный шанс на спасение. «Двухголовость» иногда спасает змей и от людей, которые суеверно боятся таких созданий (правда, эволюцией такие случаи, наверное, предусмотрены не были).

«Двухголовая» змея красная цилиндрическая змея

Толстоголовые змеи, распространенные в тропиках, для защиты используют комбинированный способ. При опасности они камнем падают с деревьев и кустарников (эффект неожиданности и резкое исчезновение из поля зрения врага) и замирают на земле, приобретая удивительное сходство с сухими ветвями (маскирующие окраска и форма тела).

Живущая в пресной воде щупальценосная змея для маскировки использует не собственную окраску, а водоросли, разрастающиеся у нее на теле. Чтобы сберечь этот «маскхалат», она, в отличие от других змей, приспособилась линять как можно реже. Кстати сказать, так же маскируются и некоторые водные черепахи, но им это нужно не для защиты от нападения, а чтобы быть еще менее заметными в засаде.

Пресмыкающиеся умеют не только прятаться и хитрить – многие из них способны постоять за себя и обладают таким вооружением, от которого не поздоровится и уверенному в своих силах хищнику. Однако ни у кого из них нет специальных орудий для защиты от нападения – все их грозные приспособления связаны все–таки с добыванием пищи. Мощные челюсти, острые клыки, звериная сила и даже смертельный яд нужны именйо для охоты, защита от врагов – их дополнительная, второстепенная роль.

В мире ежегодно несколько тысяч человек погибают от укусов ядовитых змей. В основном это происходит в тропических странах, где змей особенно много и есть виды, обладающие особенно сильно действующими ядами. В последние годы в связи с развитием туризма и появлением моды на содержание ядовитых змей в домашних условиях чувствовать себя в безопасности не может никто. Неосторожно столкнуться с ядовитой змеей можно и в подмосковном лесу, и во время зарубежной поездки, и даже в своем доме, если у кого–то из экстравагантных соседей «сбежал» опасный питомец.

Яд змей – безусловно, высокоэффективное средство защиты. Поскольку в природе противозмеиных сывороток нет, большинство врагов сильно пожалеют, если случайно или нарочно попытаются причинить вред этим рептилиям. Но сами змеи ни в коем случае не заинтересованы в том, чтобы разить всех направо и налево своим смертоносным оружием. Ну какая польза змее, если случайно наступивший на нее буйвол погибнет от укуса – ведь сама она также пострадает. Даже если укусившая змея и останется целой, она израсходует запасы ценного яда и все равно будет в убытке. Поэтому змее важно, чтобы ее враги знали, что у нее есть смертоносное оружие, и чтобы применять его приходилось только по прямому назначению: для добывания пищи. Заставить потенциальных врагов бояться, обходить стороной носителей грозного оружия – вот основная стратегия обороны ядовитых змей. Для этого они используют различные способы предупреждения.

Угрозы и предупреждения ядовитых змей настолько эффективно заставляют всевозможных врагов держаться от них подальше, что применять для защиты собственный яд им приходится довольно редко. Но ведь тогда арсенал предупреждающих средств вполне можно использовать и не обладая ядом! Этой хитростью широко пользуются различные неядовитые змеи. Некоторые из них приобретают удивительное внешнее сходство с ядовитыми соседями и, будучи совершенно безобидными, отпугивают врагов. Например, в Америке широко распространены ядовитые коралловые змеи, раскрашенные необыкновенно ярко – все их тело расцвечено черными, красными, желтыми, зелеными полосами, а вместе с ними обитают совершенно не опасные американские ужи, имеющие точно такую же окраску. Понятно, что хищники не станут разбираться в малозаметных отличиях, а на всякий случай обойдут стороной и тех, и других.

Как правило, пресмыкающиеся не ищут себе врагов и не стремятся нападать первыми. Свое «вооружение» они используют лишь в целях вынужденной обороны. Но различия в темпераменте также играют определенную роль. И среди рептилий выделяются некоторые особенно злобные и агрессивные (конечно, с нашей, человеческой точки зрения). Например, встречающийся на юге нашей страны желтобрюхий полоз отличается особенно дурным нравом. Когда кто–то рассказывает, что его преследовала змея, то, если это не вымысел, речь, скорее всего, идет именно об этом полозе. Конечно, полоз не бросается на людей специально. Но если человек ему угрожает, эта достигающая двухметровой длины змея нередко сама бросается в атаку – с громким шипением и широко разевая пасть. При этом она может «прыгать» в сторону врага на расстояние до одного метра, стараясь вцепиться в самое уязвимое место, нередко нанося серьезные укусы. Агрессивностью отличаются не только взрослые полозы, но и их молодь.

Желтобрюхий полоз

Основная задача любого организма – оставить после себя потомство. Пресмыкающиеся решают эту задачу во многом принципиально иначе, чем земноводные. Как полностью наземные животные они размножаются только на суше, откладывая яйца или принося живых детенышей.

Изначально пресмыкающиеся размножались именно с помощью откладки яиц (так называемое «яйцерождение»). Однако этот способ имел ряд недостатков. Отложив яйца, самка в общем уже ничем не могла помочь будущему потомству. Оно оказывалось оставленным на произвол судьбы. Хорошо, если место, где отложены яйца, будет достаточно прогреваемым, если его не зальет дождем, если их не достанут разнообразные хищники (ведь поживиться питательными яйцами не прочь даже муравьи). Однако в природе такое благоприятное стечение обстоятельств бывает редко. Отложенные яйца часто, слишком часто пропадают, не дают потомства. Одно из возможных решений – ...носить кладку с собой! Действительно, если яйца не откладываются сразу, а остаются в организме самки, то они оказываются в гораздо более благоприятных условиях: какая–нибудь малявка вроде муравья им уже не будет страшна, от более крупного хищника самка может скрыться вместе с потомством; родная мать может полежать на теплом месте и спрятаться от зноя, холода или затопления, обеспечивая наилучшие условия инкубации; наконец, она выберет наиболее подходящее место для появления детенышей на свет. В ходе эволюции сразу во многих группах пресмыкающихся самки стали сохранять яйца в своем организме до момента начала вылупления детенышей. Правда, все крокодилы и черепахи откладывают только яйца, но во многих других ветвях генеалогического древа рептилий сформировалось живорождение. Живородящими были, например, ископаемые морские ящеры – ихтиозавры. Из современных рептилий живых детенышей приносят многие змеи и ящерицы. Ученые подсчитали, что в ходе эволюции пресмыкающихся, в разных их группах живорождение возникало не менее 35 раз! Немало примеров, когда один вид размножается яйцерождением, а другой, его близкий «родственник», – живорождением. Далеко искать не надо: из двух самых распространенных в Центральной России видов ящериц один – прыткая ящерица – откладывает яйца, а другой – живородящая – приносит детенышей (поэтому так и называется).

Но если живорождение столь замечательно разрешает многие проблемы, почему далеко не все виды рептилий перешли на этот прогрессивный способ? Дело в том, что в природе за все приходится платить, и в чем–то выигрывая, животные в чем–то обязательно проиграют.

Веретеница с только что родившимся потомством

Переход на живорождение имеет и свои недостатки. Если разобраться, вынашивать яйца «в себе» – тяжелое бремя для самки. Ведь она теряет подвижность, а значит, чаще становится жертвой хищников и не может так успешно, как прежде, добывать корм. При этом важна не столько ее личная печальная судьба, сколько то обстоятельство, что в результате она оставит меньше потомства, чем могла бы. За то время, что самка вынашивает развивающиеся яйца, она отложила бы еще одну кладку. В природе так и получается: живородящие виды приносят потомство один раз за сезон, а яйцекладущие успевают сделать две, а то и три кладки. Далее, поскольку вынашивание детенышей ослабляет мамашу, ей нередко приходится «пропустить» следующий сезон размножения, чтобы восстановить силы. Если неповоротливая самка с кладкой станет жертвой хищника, погибает и она сама, и ее развивающиеся детеныши, а кроме того, не будет потомства, которое могло бы у нее родиться в будущем.

Если учесть все плюсы и минусы яйцерождения и живорождения, становится понятным, что ни один из этих способов не является наилучшим. В одних условиях определенные преимущества получают живородящие виды, в других – яйцекладущие. Так, живорождение чаще отмечается у видов, обитающих в условиях сурового климата – в горах, в регионах с прохладной погодой, – , там, где не хватает тепла для инкубации яиц, и их развитие в чреве матери может помочь решить эту проблему. Другой пример – водные рептилии (морские змеи, ихтиозавры), которых живорождение избавило от необходимости выходить на сушу для откладки яиц.

В большинстве случаев у пресмыкающихся эмбрионы развиваются в организме самки только за счет запасов, имеющихся в яйце. Но у некоторых видов происходит снабжение зародыша питательными веществами из организма матери – примерно так же, как у млекопитающих.

Когда есть два возможных решения проблемы, всегда можно поискать и компромисс. Таким компромиссом между яйцерождением и живорождением является вариант, при котором самка откладывает яйца, но не просто с желтком, а с уже вполне развитыми зародышами. В результате и период инкубации таких яиц во внешней среде оказывается гораздо короче, и беременность самки протекает не так долго.

Эволюционные задачи и биологические возможности у самцов и самок сильно различаются. Самцы (конечно, ни в коем случае «не осознавая» этого) стремятся оставить как можно больше потомков, передать свои гены следующим поколениям. А поэтому они интуитивно пытаются вступить в брачные контакты с наибольшим количеством самок. Для реализации своей основной эволюционной задачи самец в брачный сезон старается склонить к брачному союзу как можно больше самок, используя для этого любые средства. При этом он также должен помешать аналогичной активности других самцов – своих конкурентов. Если у самца появляется возможность выбора, он предпочтет самых плодовитых самок и тех, которые физиологически наиболее готовы к выполнению сложной задачи продолжения рода. Поскольку плодовитость у пресмыкающихся обычно прямо связана с размерами тела (чем крупнее самка, тем больше принесет она яиц или детенышей), при возможности выбора самцы предпочитают более крупную самку. Готовые к спариванию самки у многих видов рептилий отличаются по окраске, поведению, запаху, что облегчает самцам задачу выбора. Кроме того, самцы предпочитают незнакомых самок своим «старым подругам». Это понятно, поскольку «подруги» и так оставят им потомство, а «незнакомка» – это возможность увеличить свой вклад в будущие поколения.

Брачные взаимоотношения у пресмыкающихся связаны с решением одной существенной задачи: как обнаружить брачного партнера.

У большинства видов пресмыкающихся самцы и самки внешне отличаются друг от друга. Такое различие называют половым диморфизмом. Особи разного пола часто отличаются по размерам, причем у видов, самцы которых сражаются друг с другом за обладание самкой, они, как правило, крупнее самок, и наоборот. У самцов обычно более крупная голова, более длинные конечности, хвост тоже длиннее и утолщен в основании. У них более развиты гребни, шипы, горловые мешки и прочие «украшения». Диморфизм нередко проявляется и в окраске.

Так, в Северной Африке распространена агама Буланже, самцы которой отличаются от самок более крупными размерами и наличием гребня, тянущегося от затылка до кончика хвоста. Однако в природе более заметны различия в окраске: самцы в брачном наряде пурпурно–серые, а у самок по спине тянется срединная ярко–желтая полоса с тремя поперечными прямоугольными ответвлениями на ярко–оранжевом фоне. При этом голова у них сине–зеленая. Отличия столь разительны, что самцов и самок этой агамы можно принять за ящериц разных видов.

В брачный сезон окраска пресмыкающихся усиливается, а иногда и изменяется – появляется так называемый брачный наряд. При этом внешние различия между самцами и самками становятся еще более заметными.

Чаще всего окраска животных просто обновляется. Дело в том, что начало брачного сезона нередко сопровождается линькой, после которой ящерицы и змеи выглядят «как новенькие» и приступают к размножению, сияя свежей и сочной окраской. Однако у многих видов самцы и самки приобретают в этот сезон сигнальную окраску, которая, во–первых, помогает им издали различать пол встреченного сородича, а во–вторых, определять свои намерения по отношению к нему – нередко окраска может быстро и произвольно меняться, и тогда потенциальный соперник, например, будет встречен боевой раскраской, привлекательная самка – «петушиным» нарядом, а ненужный знакомый – тусклым, безликим окрасом.

Любопытен пример обыкновенного хамелеона. В течение сезона размножения у самок этого вида происходит заметная смена «наряда». Обычно они окрашены в зеленый или зелено–коричневый цвет с двумя желтоватыми продольными полосами по бокам. Но готовые к размножению самки приобретают иной рисунок, состоящий из желтых пятен на зеленом фоне. После спаривания зеленый цвет изменяется на черный или коричневый. Эти различия очень важны для самцов. Их интересуют только самки в брачном, пятнистом, наряде. Такая расцветка настолько привлекательна для самцов, что они начинают пылко ухаживать даже за пластиковой моделью, окрашенной «под самку».

Обыкновепный хамелеон

Суровый и холодный облик рептилий никак не вяжется с представлением о каких–либо романтических составляющих их брачных отношений. Трудно представить себе нежные и ласковые элементы ухаживания за избранницей у, например, змеи или черепахи (а тем более – крокодила). И действительно, в брачном поведении самцов пресмыкающихся мало что соответствует нашему, человеческому представлению об ухаживании.

Слова «клубок змей» вызывают ассоциацию с чем–то колдовским и ужасным. В действительности клубки змей можно увидеть в природе, и связаны они с разгаром брачного сезона. Скопление переплетенных змеиных тел – не что иное, как змеиная свадьба. Самцы по запаху нашли самку и обвиваются вокруг нее и друг с другом, образуя немыслимое переплетение гибких тел с множеством голов. У обыкновенного ужа готовая к спариванию самка привлекает до 20 ухажеров, которые не борются между собой, тем более не кусаются, но стараются не допустить, чтобы потомство оставил кто–то из соперников. Такой змеиный клубок может существовать в течение многих часов, пока одному из претендентов все–таки не удастся спариться с самкой.

Клубок обыкновенных гадюк

У крупного водного южноамериканского удава зеленой анаконды подобные клубки собираются на мелководье. Самка почти безучастно лежит в воде, а вокруг нее собирается иногда целая дюжина самцов–анаконд. Они, как и ужи, не проявляют враждебности по отношению друг к другу и все свое внимание посвящают только самке.

Брачный клубок подвязочных змей

Самцы канадской подвязочной змеи выходят весной из зимовальных убежищ раньше и поджидают выходящих самок. Самки выходят по одной, и поэтому когда очередная самка появляется на поверхности, ее ожидают сотни поклонников. Готовая к спариванию самка издает характерный запаховый сигнал, привлекающий самцов. В результате, она очень быстро оказывается в центре клубка, состоящего иногда из сотни змеиных тел. Но как только одному из претендентов удается спариться с самкой, действие запаха прекращается, и клубок расползается в поисках очередной «невесты». Такое численное преобладание самцов гарантирует, что каждая самка подвязочной змеи будет оплодотворена в течение всего лишь получаса после ее выхода с зимовки. Это очень важно, поскольку лето на севере короткое, а раннее оплодотворение обеспечивает появление молоди до наступления зимних холодов.

В клубках змей самцы относятся друг к другу безразлично (в противном случае не было бы и клубка). Но у большинства пресмыкающихся самцы гораздо менее миролюбивы и совершенно не терпят поблизости от себя других самцов, причем не только в период размножения. Взаимное нетерпение столь сильно, что каждая, даже случайная, встреча выливается в серьезный конфликт. В действительное' ти, никому из участников эти конфликты совершенно не нужны, и чтобы их избежать, или по крайней мере сгладить их последствия, пресмыкающиеся широко используют два принципа.

Самцы пресмыкающихся становятся особенно нетерпимыми по отношению друг к другу в брачный сезон. В это время можно увидеть сцены выяснения отношений между ними – гоняющихся друг за другом и угрожающих друг другу ящериц, сталкивающихся панцирями черепах, «танцующих» змей. Нередко турнир происходит в присутствии самки, которая в сторонке внешне безучастно наблюдает за происходящим, чтобы потом остаться с победителем. Однако главная цель брачного турнира не в том, чтобы показать свою удаль избраннице, а в том, чтобы прогнать соперника, видеть которого поблизости нет мочи. Присутствие самки для этого вовсе не обязательно. Такие турниры происходят не потому, что рядом самка, а при любой встрече двух самцов в брачный период.

Если случайно встретить пару змей, высоко приподнявших переднюю часть тела, обвившихся друг вокруг друга и ритмично извивающихся «лицом к лицу», ощущение будет странным и незабываемым. Поведение это столь необычно, что долгое время вводило в заблуждение даже специалистов, считавших, что «танцы» змей – часть их брачного ухаживания. В действительности, «танец» не что иное, как турнир самцов. Такие турниры очень распространены среди, например, гадюковых змей. У обыкновенной гадюки в ходе такого ритуального поединка самцы–соперники пытаются, в прямом смысле слова, взять верх над противником – придавить к земле его голову и переднюю часть тела. Они приподнимаются над землей, причем каждый стремится подняться выше соперника; их тела при этом переплетаются, змеи как бы ползут друг по другу. При этом они могут толкать друг друга головой, пытаясь опрокинуть противника. JB конце концов пирамида из переплетенных тел обрушивается. Неясно, каким образом выявляется победитель, но один из самцов уползает с места поединка. Побеждает, как правило, более крупный.

Ритуалъный поединок самцов обыкновенной гадюки

У американского водяного щитомордника такие танцы происходят ...на воде. По словам очевидцев, зрелище это незабываемое. Две змеи скользят по водной глади, высоко – на треть длины тела – выставив из воды голову. Сблизившись, они сплетаются под водой и далее стараются как можно выше приподнять переднюю часть тела над водой, опираясь на соперника. При этом передние части их тел, почти не соприкасаясь, синхронно изгибаются, образуя симметричные фигуры. Головы же располагаются горизонтально и направлены мордой друг на друга. Змеи постоянно раскачиваются и все выше и выше приподнимаются над водой. Обрушившись в воду,через некоторое время они возобновляют свои попытки. В конце концов один из соперников уплывает, преследуемый победителем.

Борьба самцов эскулаповой змеи

Агрессивные взаимоотношения между самцами пресмыкающихся приводят обычно к тому, что они рассредоточиваются в пространстве и практически не встречаются друг с другом. Однако, если расползтись не удается и животные вынуждены постоянно контактировать друг с другом, между ними устанавливаются своеобразные отношения. Победителю не нужно всякий раз доказывать свое превосходство – более слабая особь и так признает его лидирующую роль. Победитель ведет себя как феодальный властитель, имеющий право на все; таких особей называют «доминантными »> в то время как побежденный занимает место вассала, подчиненного. Если при встрече двух незнакомых самцов они оба начинают проявлять признаки агрессивности, то при встрече доминанта с подчиненным последний проявляет умиротворяющее поведение, элементы которого прямо противоположны агрессии: гребни и складки сложены, тело прижимается к земле, окраска становится самой неприметной, кивки головой тоже есть, но они менее резкие и не такие выраженные. В общем, всем своим поведением «вассал» говорит: «не тронь меня, я – свой и признаю твою власть». Такое умиротворяющее поведение вполне успокаивает доминанта, и новой драки удается избежать. Доминант может отнять корм у подчиненного самца, прогнать его с места отдыха, но, главное, он не подпускает его к самкам.

Подобные иерархические отношения возникают чаще всего при содержании пресмыкающихся в неволе. В тесных клетках и вольерах побежденному самцу некуда скрыться от победителя и он вынужденно занимает подчиненное положение. Угнетенное состояние травмирует животных не менее, а под час и более, чем просто поражение в бою, и нередко приводит к серьезным недугам и даже гибели подчиненных животных. Кстати сказать, постоянная роль доминанта также может вызывать отрицательный стресс и иногда ослабляет победителя. Все это необходимо учитывать при содержании пресмыкающихся в неволе.

Иерархические отношения иногда складываются и в природе. Чаще это – отношения между соседями или взрослыми и молодыми самцами. Соседи периодически встречаются у границ своих владений, и им нет нужды всякий раз затевать сражение: они уже знают, кто из них сильнее, и слабейший, продемонстрировав несколько элементов умиротворяющего поведения, ретируется. Молодые особи, пока не набрали полную силу, также без излишнего сопротивления занимают подчиненное положение по отношению к старшим, и те достаточно терпимо к ним относятся.

Любопытно отметить, что и в природных иерархических отношениях силе нередко противостоит хитрость. Главное, в чем доминант ограничивает подчиненных особей, это их контакты с самками. Но «вассалам» иногда удается обмануть бдительность «господина». Всячески умиротворяя его агрессивность, они при случае быстро и без лишних демонстраций и ухаживаний спариваются с самкой. У галапагосских морских игуан крупный самец–владелец гарема ухаживает за своими супругами долго и ярко, кивая головой и медленно, торжественным боковым ходом приближаясь к самке. Более мелкие холостые самцы, «понимая», что в открытом бою им ничего не «светит», «научились» спариваться по–воровски: молниеносно и незаметно, без всяких брачных прелюдий.

У некоторых ящериц одинокие самцы, занимающие подчиненное положение, приобретают окраску, сходную с окраской самок, и, обманув таким способом доминирующего самца, при возможности овладевают самкой.

Спаривание у пресмыкающихся – кульминация брачного поведения. При этом самец забирается на спину самке и подводит основание своего хвоста к ее клоаке. Чтобы удержаться, самец охватывает самку лапами, у многих ящериц – еще и крепко сжимает ее челюстями за спину или за шею.

У многих видов ящериц при общении сородичей между собой широко используются различные движения: резкие приседания на передних конечностях, кивки головой, размахивания и завивания хвоста. Фактически это – настоящий язык жестов. Различные движения в сочетании с позами (поднятая или опущенная голова, уплощенное тело, выпрямленные конечности) и некоторыми внешними особенностями (расправленный горловой мешок, измененная окраска или демонстрация ярких пятен) представляют собой отдельные сигналы – как различающиеся по цвету, рисунку и форме сигнальные флажки на кораблях. Из таких сигналов составляются «фразы», несущие сородичам необходимую информацию. Например, кивки головой могут различаться по амплитуде – глубокие и неглубокие – и перемежаться длинными или короткими паузами. Различные сочетания кивков и пауз составляют различные по «смыслу» фразы. Так же, как в азбуке Морзе, это делается с помощью точек и тире. У пустынных ящериц круглоголовок такую роль играют движения хвоста. Хвост этих ящериц необыкновенно гибкий и способен извиваться различными способами в вертикальной и горизонтальной плоскостях. Эффективность этих сигналов усиливается благодаря окраске нижней стороны хвоста: ярко–белой с черными полосами. Как и сигнальные флажки, черно–белые хвостики хорошо заметны на песчаных просторах, и их ритмичные движения легко расшифровываются издали.

Круглоголовка–вертихвостка

Яйца пресмыкающихся инкубируются в природе при естественной температуре и влажности. Правда, желательно, чтобы было потеплее (у большинства видов оптимальная температура инкубации – около 30°) и чтобы влажность была повыше, хотя на солнцепеке или в жидкой грязи эмбрионы погибнут. Важно также, чтобы место откладки яиц не заливалось водой (например при приливе, во время ливней), не пересыхало, не промерзало (для видов, распространенных в местах с умеренным климатом). Важна и структура грунта – он, естественно, должен быть сыпучим (ведь рептилия–мама не собирается замуровать свое потомство), должен легко пропускать воздух (потому что эмбрионы в яйцах тоже дышат), должен предохранять развивающиеся яйца от резких перепадов температуры и влажности. Поэтому выбор места для гнезда – важнейшее дело, ответственность за которое всецело лежит на самке. Закрепленный в ходе эволюции опыт многих поколений помогает ей сделать наилучший выбор.

Благоприятных мест для откладки яиц пресмыкающихся обычно не так уж и много, и их поиск представляет существенную заботу для самки. Поэтому нередко случается, что подобные места привлекают сразу нескольких самок, и тогда образуются коллективные кладки из множества яиц.

Коллективные кладки нередко образуются у обыкновенных ужей. Возможно, этому способствует хорошо развитая у этих змей ориентация по запаху: самка ползет по запаховому следу другой особи, находит ее кладку и здесь же откладывает свои яйца. Чем больше проползло самок, тем более привлекателен запаховый след для ужих, еще не отложивших яйца. В подобных скоплениях кладок может находиться до трех тысяч яиц, оставленных множеством самок. Такой «общественный инкубатор» может располагаться на одном месте в течение нескольких лет.

Коллективная кладка обыкновенного ужа

Коллективные кладки известны и у некоторых гекконов. Например, у встречающегося в России крошечного пискливого геккончика. Самка этой небольшой ящерицы обычно откладывает по одному яйцу несколько раз за лето. При этом нередко живущие поблизости друг от друга самки делают это в одном и том же, по–видимому, особенно подходящем для этого месте. Это место может использоваться в течение ряда лет, и в результате в нем образуются крупные скопления из сотен яиц и скорлупок.

Пискливый геккончик – представитель группы наземных гекконов, но коллективные кладки бывают и у древесных видов.

В рекордной коллективной кладке американской шпорцевой килеватой тейиды насчитали около 800 целых яиц и скорлупок.

Иногда пригодные для откладки яиц места так дефицитны, что на них собирается множество самок, приходящих для этого издалека. Образуются места гнездования, используемые каким–либо видом из года в год на протяжении веков. Наиболее известны так называемые гнездовые пляжи морских черепах. Свободно плавающие в Мировом океане морские гиганты всяким раз, когда наступает время размножения, приплывают, преодолевая многие километры, туда, где когда–то сами появились на свет.

Морская черепаха, откладывающая яйца

В прибрежных водах самки встречаются с самцами, а через некоторое время выползают на берег для откладки яиц. Проворные и стремительные в воде, на суше эти огромные животные неповоротливы и двигаются с трудом. Изнемогая, черепаха–мама тем не менее отползает подальше от воды (чтобы волны и прилив не затопили будущую кладку) и начинает сооружать гнездо. Сначала она разбрасывает песок передними и задними лапами, а затем углубляет яму только задними. Когда воронка в земле достигнет глубины около 20 см, самка откладывает в нее яйца и засыпает их песком. После чего тщательно выравнивает поверхность над кладкой. Нередко, начав копать, она разочаровывается в выбранном месте, бросает недостроенное гнездо и сооружает новое. После этой утомительной работы самка возвращается в воду. Но за сезон размножения она еще несколько раз выходит на берег, откладывая все новые и новые порции яиц. Поскольку черепах у гнездовых пляжей собирается много, каждая строит несколько гнезд, да еще иногда делает пробные попытки; по ночам в таких местах звучит своеобразный топот тяжело передвигающихся тел, а песок оказывается ископанным и изборожденным следами. Случается, что сооружая свое гнездо, самка разрушает построенное ранее ее подругой.

У одного из пляжей в индийском штате Орисса в сезон размножения собирается самое большое в мире количество морских черепах: в 1991 году здесь насчитали 610 тысяч строивших гнезда самок оливковой ридлеи. Ежегодно здесь откладывается более 50 миллионов яиц.

Массовая откладка яиц в определенных местах происходит и у некоторых пресноводных черепах. Например, в период размножения самки крупной южноамериканской черепахи тартаруги (длиной до 80 см) выползают из рек Амазонии на песчаные острова. В былые времена в подобных местах их собиралось так много, что под поверхж)стью песка образовывался сплошной слой черепашьих яиц.

Тартаруга

Массовое гнездование известно и у некоторых ящериц. Например, на Галапагосских островах не так много мест, пригодных для откладки яиц, и самки игуан ежегодно совершают туда протяженные миграции. В отличие от черепах, игуана не мирится с тем, что кто–то из ее товарок при строительстве своего гнезда может разрушить ее собственное. Выбрав подходящее местечко, самка яростно защищает его от других будущих мамаш как до, так и после откладки яиц.

Яйца пресмыкающихся весьма нетребовательны к условиям инкубации. Они способны переносить серьезные колебания температуры и влажности, а при совсем уже неблагоприятных условиях развитие в них зародышей может приостанавливаться, чтобы возобновиться, когда обстоятельства изменятся к лучшему. Но, конечно, предпочтительнее было бы, чтобы условия инкубации оставались более постоянными. И некоторые виды пресмыкающихся «научились» предохранять свои кладки от непредсказуемости внешней среды – они ... насиживают яйца! Конечно, не так, как это делают птицы: ведь пресмыкающиеся – холоднокровные и не могут обогревать кладки теплом своего тела.

Насиживание кладок известно у многих змей. Так, самки питонов обвивают свои кладки кольцами тела. В зависимости от температуры и влажности, они то распускают кольца, то сжимают их плотнее; то закрывают кладку целиком, то открывают ее сверху. Такие «манипуляции» позволяют вентилировать яйца и регулировать микроклимат внутри этого «живого инкубатора». Кроме того, насиживающий питон может и несколько приподнимать температуру собственного тела за счет многочисленных ритмических сокращений мускулатуры. Температура в таком «инкубаторе» может подниматься на 10–15° выше температуры окружающего воздуха. Оплетают кладки своим телом и самки некоторых ужовых змей, например эскулаповой змеи и четырехнолосого полоза. Правда, в этих случаях неясна основная цель таких действий: то ли поддержание оптимальных условий инкубации, то ли защита от посягательств различных «гурманов».

Подобная родительская забота о кладках иногда проявляется не только у змей, но и у некоторых безногих ящериц, например у желтопузика.

Самые заботливые родители среди пресмыкающихся – крокодилы. Многие из них не только сооружают сложные и грандиозные гнезда (об этом было сказано выше), но еще и остаются вблизи них, защищая кладки от любых посягательств. А у нильского крокодила в охране гнезда с кладкой принимают участие даже оба родителя. При этом самка не только бдительно сторожит гнездо, но и внимательно прислушивается, поскольку незадолго до вылупления ее детеныши издают внутри яиц хрюкающие звуки. Услышав этот сигнал, мамаша раскапывает гнездо, захватывает яйца в пасть и, осторожно перекатывая их языком, разламывает скорлупу, освобождая детенышей. После чего собирает их в пасть (до 20 штук за раз) и переносит в небольшой водоем. В этом своеобразном «детском саду» малыши остаются под защитой обоих родителей месяца два. При этом родители постоянно обмениваются с детенышами звуковыми сигналами. Если один из малышей забредет далеко от «детского сада», он подает сигнал бедствия (как заблудившийся цыпленок), и один из родителей спешит ему на помощь. При появлении хищника (например, орла) мамаша предупреждает крокодилят об опасности специальным звуком, и те прячутся под водой.

Герои гомеровской «Одиссеи» однажды попали на остров, населенный исключительно женщинами – амазонками. Эта мифическая ситуация вполне реально существует у пресмыкающихся, среди которых найдено немало видов, представленных только самками. Явление девственного (без оплодотворения) размножения называется партеногенезом, среди наземных позвоночных его обнаружили только у пресмыкающихся. Представленные одними самками виды есть среди гекконов, тейид, настоящих ящериц, слепозмеек.

Успешное завершение инкубации яиц и эмбрионального развития еще не означает появления детеныша на свет – ему необходимо преодолеть еще две существенные преграды: оболочку собственного яйца и слой земли, покрывающий гнездо с кладкой. Хорошо, если в этом ему помогают родители – как это делают крокодилы, но такое у пресмыкающихся бывает редко, и полагаться приходится только на самих себя.

Видов, у которых жизнь отдельных особей удивительно быстротечна (чуть более года), среди пресмыкающихся не много. Обычно мелкие ящерицы живут в природе 2–3 года, более крупные, а также змеи – несколько лет. Черепахи, особенно крупные, достигают еще более солидного возраста. Крокодилы – также долгожители среди рептилий. Но в природе пресмыкающиеся редко доживают до старости, а вот в неволе, в террариумах и вольерах, при благоприятных условиях и заботе, они ставят рекорды долголетия.

Доказав свое превосходство над земноводными, пресмыкающиеся широко распространились по всей Земле, приспосабливаясь к самым разнообразным условиям обитания. В период своего господства они обитали практически повсюду, с чем было связано их поражающее воображение внешнее разнообразие.

Важным преимуществом пресмыкающихся перед земноводными стала их полная независимость от водной стихии. Но, приобретя эту независимость, многие рептилии возвращаются в воду. Впрочем, это понятно, ведь вода занимает около двух третей поверхности Земли и содержит богатейшие ресурсы. Было бы удивительно, если бы достигшие вершин эволюции животные – а в свое время ими стали пресмыкающиеся – не распространили бы свое господство на водные просторы. Возвращаясь в воду, рептилии в полной мере использовали свои преимущества перед земноводными. В частности, непроницаемые покровы позволяют им осваивать не только пресноводные водоемы, но и моря, и океаны, недоступные для амфибий.

Среди пресмыкающихся есть виды, которые никогда не сталкиваются с водной средой. Многие пустынные или древесные рептилии употребляют воду только для питья и не знают радости купания и плавания. Однако многие ящерицы и змеи, для которых водоемы не являются естественными местами обитания, при случае охотно погружаются в воду. Например, обычная в нашей стране живородящая ящерица, не имея никаких специальных приспособлений для плавания, прекрасно плавает и ныряет, ползает по дну, как тритон, иногда, скрываясь от преследования, может зарываться в донный ил. Обыкновенная гадюка купаться не любит, да ей и нечего делать в воде, но при необходимости она может проплыть значительное расстояние и даже вплавь перебраться с одного морского острова на другой.

Другие пресмыкающиеся более «водолюбивы», чаще встречаются вблизи водоемов, специально заходят в них, и, хотя также не имеют явных внешних приспособлений для плавания, приобрели специальные повадки, связанные с пребыванием в воде. Таков обыкновенный уж, который не только охотно, и хорошо плавает, но может ловить в воде добычу – головастиков, рыб, а это требует специальных навыков.

Многие виды, оставаясь преимущественно наземными, уже не могут жить вдали от водоемов. Близкого родственника обыкновенного ужа – ужа водяного – трудно представить себе без воды. Эта змея чувствует себя в воде как рыба, и поэтому, состязаясь с рыбами в скорости плавания и проворстве, охотится на них. Правда, заглатывать крупных рыб в воде ужу трудно, и для этого он вытаскивает добычу на берег. На берегу же водяные ужи греются на солнце, откладывают яйца и зимуют. Примерно так же любят воду американские ужи – неродии, прекрасно плавающие даже в быстротекущих потоках и охотящиеся на всякую водную живность – крабов, рыб, лягушек. Гигантская ящерица зеленая игуана проводит основную часть своего времени в ветвях растущих по берегам рек деревьев. Вода для них – убежище, в котором они скрываются от врагов при малейшей опасности. Такой же образ жизни ведут и некоторые другие крупные агамы – парусная ящерица и водяные драконы. По–видимому, держаться на склоненных над водой ветвях им выгодно не толысо потому, что можно легко скрыться в глубине, но и потому, что хищнику трудно приблизиться к ним по воде незамеченным.

Водяной уж

Парусная ящерица на берегу реки

Еще более специализированные к водному образу жизни рептилии имеют некоторые приспособления, облегчающие жизнь в воде. Например, один из наиболее крупных варанов – полосатый – встречается обычно на морских и речных берегах и прекрасно плавает, в чем ему помогает уплощенный с боков мощный хвост. Эти гигантские ящерицы при малейшей опасности скрываются в воде, в воде же они добывают разнообразную пищу.

Следующую группу представляют виды, живущие преимущественно в воде и имеющие различные связанные с этим приспособления.

Из ящериц это, например, самый водолюбивый варан – варан Мертенса – метровое животное с очень длинным и уплощенным с боков хвостом, которое встречается у водоемов, но большую часть времени проводит в воде, наземными животными питается лишь изредка. Другая водная ящерица – галапагосская морская игуана, пасущаяся на морском дне. К этой же группе относятся крокодилы, прекрасно чувствующие себя как на земле, так и в воде. Гребнистый крокодил, например, удаляется в океанские воды на расстояние до 1000 км от берега. Гигантская змея анаконда настолько неразрывно связана с водой, что ее называют «водяным удавом». (Любопытно, что если упомянутый выше водяной уж вытягивает добычу из воды на сушу, где он чувствует себя увереннее, то анаконда и крокодилы, наоборот, затягивают жертву поглубже в воду, в свою стихию.) Вообще немало змей ведет амфибийный образ жизни. Например, плоскохвостые морские змеи – обитатели прибрежных скал, коралловых рифов и мангровых болот, прекрасно плавающие и охотящиеся в море. Преимущественно в воде живут многие пресноводные черепахи.

Некоторые виды пресмыкающихся стали уже настолько водными животными, что появляются на суше лишь при крайней необходимости. Так, самцы морских черепах, добравшись после вылупления до океана, больше никогда не появляются на суше, а самки выходят только для откладки яиц.

Наконец, есть рептилии, которые вообще не могут находиться вне воды, и попав на сушу, становятся совершенно беспомощными. Из ныне живущих это – морские змеи и бородавчатые змеи; ихтиозавры также были сугубо водными животными.

Некоторые водные пресмыкающиеся для поддержания остойчивости в воде и обеспечения плавучести приобретают дополнительные органы. Так, на теле морских черепах развиваются кили в виде выростов на панцире, у ящериц и крокодилов – разнообразные гребни. Морские змеи используют в качестве гидростатического аппарата свое легкое – оно у них необыкновенно длинное и тянется от передней части полости тела до самой клоаки (у рыб такую же роль играет плавательный пузырь). Есть виды, которым для ныряния, наоборот, необходимо сделать свое тело более тяжелым – в качестве «грузила» они используют ... камни. Так поступают, например, упоминавшиеся уже галапагосские морские игуаны. А в желудке нильского крокодила может находиться до 5 кг камней. У прекрасных пловцов – ихтиозавров – роль стабилизатора играл высокий спинной плавник (такой же есть у современных дельфинов). Поддерживать равновесие в воде морским змеям помогает своеобразная форма тела – у их наземных родичей тело обычно заметно сужается к хвосту, а у морских змей, напротив, задняя часть тела шире и массивнее передней.

Ихтиозавр

Еще одна проблема, с которой сталкиваются пресмыкающиеся в воде, – дыхание. Ведь у них, в отличие от рыб и многих земноводных, не осталось и следа от жабр, а плотные кожные покровы препятствуют газообмену через поверхность кожи (у земноводных такой способ дыхания играет важнейшую роль). Поскольку рептилии дышат исключительно атмосферным воздухом, они не могут слишком долго находиться под водой. Правда, благодаря большому объему легких, галапагосская морская игуана может оставаться под водой до получаса, нильский крокодил – до двух, а миссисипский аллигатор – даже до шести часов. Но так или иначе все рептилии вынуждены периодически подниматься к поверхности за порцией свежего воздуха. Некоторые облегчают себе эту задачу с помощью специальных приспособлений. Так, у крокодилов ноздри располагаются на возвышениях на конце морды, что позволяет дышать, не высовываясь из воды. Многие черепахи, затаившись на дне в мелком месте, не всплывают подышать, а лишь поднимают к поверхности голову на необычайно длинной шее (у некоторых видов длина шеи равна длине панциря). Очевидно, так же решали проблему дыхания вымершие гигантские водные ящеры плезиозавры (у которых конечности были преобразованы в ласты, как у морских черепах, а шея была длинная, как у жирафов). У мягкотелых водных черепах, кроме того, кончйк морды преобразован в забавный мягкий подвижный хоботок, на конце которого и располагаются ноздри. Поэтому им не приходится высовывать голову из воды – достаточно высунуть на поверхность лишь кончик хоботка.

Черепахи с такой длинной шеей могут высовывать голову из воды, лежа на дне

Древнегреческий бог торговли Гермес был известен еще и тем, что искусно запечатывал сосуды металлическими печатями. Отсюда и пошло слово «герметизация», подразумевающее защиту от проникновения газообразных или жидких веществ. Такая защита очень важна для наземных существ, перешедших на водный образ жизни, – ведь если есть хотя бы крошечная щелка, вода проникает повсюду. Основные «ворота» для проникновения воды в организм – ноздри и рот (собственно, именно так захлебываются утопленники). Почему же водные пресмыкающиеся не становятся утопленниками?

Вполне возможно, что кто–то из водных пресмыкающихся просто бродяжничает по бескрайним водным просторам, ориентируясь лишь на комфортность и кормность среды (стала вода похолоднее, а корма поубавилось – поворачивай в другую сторону). Но большинство из них имеют определенную цель и направление своих перемещений и совершенно «не хотят» потеряться. Если речь идет о какой–нибудь болотной черепахе, проводящей основную часть своей жизни в небольшой луже и не выходящей за пределы ее ближайших окрестностей, то особой проблемы нет: она прекрасно ориентируется на хорошо знакомой местности. Но ее морские родичи иногда мигрируют на расстояния многих сотен километров по морям и океанам и при этом должны точно находить свою дорогу (например, некоторые морские черепахи логгерхеды проплывают около 10 тысяч километров, чтобы добраться от Японских островов через Тихий океан к Нижней Калифорнии). Оказывается, гигантские морские черепахи – неплохие навигаторы и способны выдерживать точный курс. Предполагается, что в этом им помогают умение ориентироваться по Солнцу и способность улавливать даже очень слабые знакомые запахи, переносимые морскими течениями.

Логгерхед

Один из наиболее типичных представителей полуроющих пресмыкающихся – широко распространенная в Европе веретеница ломкая («ломкой» ее назвали из–за легкости, с которой она отбрасывает свой длинный хвост). Эта относительно небольшая (до 45 см длиной) безногая ящерица подвергается жестокому гонению из–за внешнего сходства со змеями. Она медлительна и довольно неуклюжа. Она – никудышный пловец. К тому же плохо видит – в отличие от других ящериц не только не различает цветов, но даже едва распознает оттенки серого цвета. Но все это не важно при ее образе жизни. Основную часть времени она проводит под камнями, в рыхлой почве, под валежником, используя норы мелких животных или продавливая и пробуравливая головой свои собственные ходы. Слабость зрения веретеница компенсирует развитой чувствительностью к запахам, которые улавливает с помощью часто высовываемого раздвоенного языка. Постоянная пища веретениц – такие же медлительные и ведущие полуподземный образ жизни слизни и дождевые черви. Отыскать их во влажном месте в лесу нетрудно, поэтому нет необходимости много ползать, преследовать и разглядывать такую добычу.

Сухая песчаная пустыня – нечто совершенно противоположное водным просторам. И тем не менее, в биологических приспособлениях обитающих в песках пресмыкающихся и их водных сородичей есть немало общего. С другой стороны, песок – это та же почва, и роющиеся в песке рептилии во многом сходны с подземными обитателями. В общем, песок оказывается весьма своеобразной средой обитания пресмыкающихся, накладывающей настолько специфический отпечаток на внешность и повадки связанных с ним животных, что они заметно отличаются от остальных.

Замечательная особенность мелкого сухого песка заключается, в частности, в том, что он текуч, почти как вода (недаром его используют, например, в песочных часах). Так же, как вода, он проникает в любую щелочку, и крошечные песчинки, переносимые ветром, забиваются повсюду. Песок плотный и тяжелый, как вода, при этом он вязкий и не очень пригоден в качестве опоры или строительного материала. Все это определяет многие приспособления, сходные у совершенно разных пресмыкающихся, живущих в песках.

Для того чтобы двигаться по песку, обитающие в песках ящерицы используют самые разные способы бега (насчитывается 11 таких способов!). Но при этом все они имеют сходные приспособления, чтобы не вязнуть. Площадь опоры их конечностей увеличена за счет удлинения пальцев и увеличения их ширины. Действительно, пальцы бегающих по песку ящериц заметно длиннее, чем у их сородичей, ползающих, например, в траве или карабкающихся по скалам. А расширены пальцы обычно за счет гребневидных разрастаний чешуй, образующих «песчаные лыжи» (о которых уже говорилось выше). Змеям не приходится увеличивать поверхность опоры – они и так соприкасаются с грунтом всем телом, но, чтобы не буксовать на расползающемся субстрате, им также приходится использовать специальные способы ползания, в частности, описанный выше «боковой ход».

«Песчаные лыжи» на пальцах обитающих в песках круглоголовок

Чешуя песчаных ящериц и змей обычно мелкая, плотно прилегающая к телу, гладкая. Все для того, чтобы песок «стекал» с тела. Такая «обтекаемая» чешуя особенно нужна видам, зарывающимся в песок, поскольку для них важно еще и уменьшить трение тела о субстрат.

Всюду проникающие песчинки особенно опасны для органов чувств. В связи с этим ноздри у обитающих в песках пресмыкающихся могут быть прикрыты чешуями; носовой канал замысловато изогнут (это не дает песчинкам проникать далеко в дыхательную систему); развиты веки, а у некоторых видов – еще и красивые чешуйчатые ресницы; ушное отверстие закрыто кожей.

Чешуйчатая бахрома прикрывает рот обитающих в песках круглоголовок

Для того чтобы песок не попадал в рот, у многих видов, живущих в песчаных пустынях, края верхней челюсти закрывают так называемыми губными щитками края нижней челюсти. В результате ротовая щель со стороны совсем не видна.

У живущих в песчаных пустынях пресмыкающихся возникают проблемы с поиском укрытий. Всякого рода щели, норки, ямки моментально заметает песок, а рыть нору в песке очень трудно – стенки постоянно осыпаются. Поэтому многие виды научились очень быстро закапываться в песок и даже ползать («плавать») в нем. При этом у некоторых также появились признаки, делающие их похожими на водных рептилий: ноздри и глаза в виде бугорков на верхней стороне головы. Благодаря такому приспособлению крокодил, например, может смотреть и дышать, оставаясь под водой. Точно так же песчаный удавчик или иной обитатель песков может оставаться в песке, выставив наружу лишь выпуклые глаза и ноздри.

Выпуклые глаза и ноздри позволяют песчаному удавчику целиком скрываться в песке, сохраняя возможность дышать и видеть все вокруг

На освещенном ярким солнцем песке все видно, как на ладони. Поэтому для песчаных рептилий особенно важна покровительственная окраска – все они песочного цвета, хотя разных оттенков, с рисунком из мелких крапин, глазков, штрихов. При этом тело у них обычно заметно приплюснутое и как бы придавлено к поверхности – благодаря этому оно отбрасывает меньшую тень и не так заметно.

На поверхности песка животные, во–первых, слишком заметны, а во–вторых, солнечным днем чувствуют себя, как на раскаленной сковороде. С поверхности песка в пустыне есть два пути: наверх, на кусты и на деревья, и вниз, в толщу песка. Поэтому многие песчаные ящерицы и змеи прекрасно лазают по стволам и ветвям, но более замечательны виды, приспособившиеся зарываться в песок и даже «плавать» в нем.

Виды, зарывающиеся в песок, обычно используют совсем не те способы, что при рытье нор. Они погружаются, используя принцип вибрации. Виртуозно делает это крошечная гадюка, распространенная в Африке. Из–за ее размеров – не более 30 см – ее называют карликовой гадюкой. При опасности она может моментально погрузиться в песок: сначала исчезает хвост, а затем – вибрирующее и извивающееся тело. На песке после этого можно заметить лишь два направленных прямо вверх глаза. Подобным образом закапываются многие ящерицы. Например, различные круглоголовки. Опираясь на лапы, они с очень высокой скоростью раскачивают тело из стороны в сторону, прижимая его к песку. Туловище, а затем хвост стремительно «поглощаются» песком, из которого остается торчать одна голова. Но если опасность сохраняется, ящерица таким же образом быстро погружает и голову. У некоторых видов на туловище есть чешуйчатая бахрома, помогающая раздвигать песок при стремительном погружении в него.

Некоторые песчаные ящерицы не только могут погружаться в песок, но и перемещаются в его толще. Так, в пустыне Сахара обитает обыкновенный сцинк (его еще называют аптечным, поскольку в народной медицине он использовался для приготовления различных лекарств). Эта стремительная ящерица, убегая от врага, может моментально зарыться в песок и вскоре выскочить из него в нескольких метрах от старого места.

Обыкновенный, или аптечный, сцинк

Прекрасно «плавает» в песке и распространенный на юге России песчаный удавчик. Вот уж для кого песок – дом родной. Удавчик скрывается в нем не только при опасности – он вообще предпочитает перемещаться не по поверхности, а в слое песка на небольшой глубине. Он легко погружается в рыхлый субстрат, вбуравливаясь и вдавливаясь в него, и также легко ползет на глубине в несколько сантиметров. При этом он передвигается с помощью таких же извиваний тела, как и при ползании по поверхности. Находясь в песке, удавчик может отыскать спрятавшуюся ящерицу или схватить ничего не подозревающую жертву, когда она приблизится к тому месту, где в толще песка затаился маленький хищник. Бросок его при этом бывает неправдоподобно стремительным – взвивается султанчик песка, и бедная ящерица или песчанка оказывается в смертельных объятиях.

У «плавающих» в песке видов есть такие же приспособления, как у живущих под землей: лопатовидно уплощенная или клиновидная голова, укрепленная спереди мощными щитками.

Быстро зарываться в песок при опасности умеют не только ящерицы и змеи. Так поступает, например, и маленькая (до 12 см длиной) египетская черепаха.

Наибольшее число видов пресмыкающихся живет в тропических лесах. Но если в пустыне ящериц видишь повсюду и их следами исчерчен весь песок, то по тропическому лесу можно идти весь день, не заметив ни одной рептилии. Это объясняется в частности тем, что в тропическом лесу жизнь устремлена ввысь. Здесь царит постоянный полумрак и главней «дефицит» – солнечный свет. Из–за него между растениями разворачивается настоящая борьба, и выигрывает в ней тот, кто поднимется выше конкурента, перехватит своей кроной солнечные лучи. Мощные деревья достигают этого, устремляя ввысь свои многометровые стволы. Более «слабые» растения, чтобы достигнуть света, используют эти стволы как опоры (это характерно для лиан) или как места постоянного произрастания (так «поступают» эпифитные растения). В результате самая обильная растительность развивается высоко над землей. И если внизу мы видим в основном заросли стволов и опавшую листву, то там, в верхнем ярусе – настоящее буйство зелени, цветков, плодов. Вслед за растениями вверх устремляются и животные. В результате в переплетенных кронах растений тропического леса формируется целый мир, в котором по своим законам обитает множество организмов, и некоторые из них вообще никогда не спускаются на землю. Видное место в этом надземном мире занимают и пресмыкающиеся.

В трехмерном пространстве крон тропических деревьев живут не только миниатюрные создания, но и виды внушительных размеров: довольно крупные вараны или гигантские питоны. Здесь можно найти рептилий не только медлительных, затаивающихся, но и стремительных, ловких хищников. Среди древесных пресмыкающихся есть и ночные животные, и активные днем. Самая пестрая и яркая окраска, самая фантастическая форма тела, необычные и разнообразные повадки – все это живущие на деревьях рептилии. При всем их разнообразии жизнь в «подвешенном» состоянии приводит к формированию у древесных видов некоторых общих особенностей, отличающих их от других представителей класса.

Главная задача древесных рептилий – постоянно удерживаться над землей, противостоять силе притяжения. Эту задачу они решают самыми разными способами, но все их можно охарактеризовать одним словом: цепкость. Древесные гекконы прекрасно удерживаются на любых поверхностях благодаря многочисленным микроскопическим выростам на их подошвах, действующим как застежки–липучки; такие же приспособления есть у игуановых ящериц – анолисов. Древесным агамам и игуанам помогают по–кошачьи цепкие когти. Хамелеоны плотно охватывают ветви своими удивительными лапками – пальцы у них разделены на две противопоставленные группы (по 2–3 пальца), в каждой из которых они почти до самого верха заключены в общий кожный чехол. В результате лапки превращаются в своеобразные клещи, удерживающие ящерицу на тонких ветвях. Удерживаться хамелеонам помогает и гибкий хвост, которым они обвивают ветви. Таким цепким хвостом обладают и некоторые другие древесные ящерицы.

Древесные змеи могут полагаться только на силу и гибкость своего тела. Обвивая сук цепкой хвостовой частью тела, древесная змея может далеко выносить переднюю часть туловища, перебираясь таким образом с ветки на ветку; может свободно свисать или хватать в стремительном рывке зазевавшуюся добычу; а может, вальяжно раскинувшись, отдыхать, не опасаясь свалиться во сне на землю. Характерна, например, поза отдыха у собакоголового удава. Закрепившись с помощью хвоста, эта трехметровая змея сворачивается на ветке кольцами так, что половинки колец свешиваются с двух сторон ветви, а посередине уютно располагается голова отдыхающей змеи.

Собакоголовый удав

Другая специфическая задача древесных рептилий – перемещение в их своеобразной среде. Все они должны быть хорошими верхолазами, балансировать на ветвях, как канатоходцы, уметь перебираться по ажурным конструкциям древесных крон. Хамелеоны делают это «наверняка», передвигаясь чрезвычайно медленно, как бы опробуя каждое место, на которое они переносят лапу при очередном шаге, прежде чем опереться на нее. Гекконы стремительно ползают по стволам, ветвям и листьям, так плотно прижимаясь к их поверхности всем телом, что кажется: эта ненадежная опора никогда не уйдет у них «из–под ног». Мелкие агамы, игуаны, сцинки так виртуозно носятся по переплетениям ветвей, что почти не касаются их, легко прыгают, почти порхают. Некоторые способны совершать планирующие перелеты с ветки на ветку. Иногда они промахиваются и срываются, что совершенно их не обескураживает. Прекрасная реакция позволяет сорвавшейся ящерице уцепиться за следующую ветку и как ни в чем ни бывало продолжить маршрут.

Ловко ползать по ветвям и стволам змеям помогают шипики и выросты на их чешуях и щитках, с помощью которых они цепляются за неровности коры. У многих древесных змей тело необычайно длинное, узкое и мускулистое (совершенно не такое, как у плавающих или роющих видов), благодаря чему им удается ловко скользить даже по очень тонким ветвям.

Жизнь в пологе тропического леса очень интенсивна, насыщенна, протекает в постоянной борьбе и конкуренции. Поэтому живущие здесь пресмыкающиеся не могут себе позволить питаться подобно веретенице – тем, что Бог пошлет. Все они – высокоспециализированные хищники, использующие каждый – свой прием, в котором ему нет равных. В свою очередь, им приходится защищаться от не менее изощренных хищников, для чего они используют самые разнообразные средства маскировки – ни в одной другой экологической группе пресмыкающихся нет такого яркого разнообразия маскирующих приспособлений.

Наконец, постоянное балансирование над землей препятствует развитию слишком грузных тел. Поэтому представители древесных видов стройны даже во время беременности, но и не столь плодовиты, как их наземные сородичи. Многие из них приспособились оставлять потомство, не спускаясь на землю. Гекконы прикрепляют свои клейкие яйца к коре деревьев, немало видов ящериц и змей приносят живых детенышей.

Между прочим, постоянное лазание по ветвям действительно не безопасно. Западная заборная игуана даже попала в Книгу рекордов Гиннеса для животных, как самый плохой верхолаз, поскольку ящерицы этого вида при лазании часто падают с деревьев, и некоторые из этих падений оказываются для них смертельными.

Покорить воздух, подобно тому, как это сделали птицы и некоторые млекопитающие, удалось лишь немногим и, к сожалению, уже вымершим пресмыкающимся. В далекие времена в воздух поднимались птеродактили, наиболее крупные из которых достигали в размахе крыльев 11–12 м. Их крылья представляли собой перепонку, тянувшуюся от сильно увеличенных передних конечностей и их неимоверно длинных четвертых пальцев к основанию задних конечностей.

Летучий дракон в полете

Однако среди современных пресмыкающихся есть виды, способные к непродолжительному планирующему полету. Самые известные из них – летучие драконы, о которых уже говорилось ранее. Но смелые прыжки с элементами планирования могут совершать и некоторые другие ящерицы, в частности, лопастехвостые гекконы в Юго–Восточной Азии. Им в этом деле помогают широкие кожные выросты по краям тела, лап и хвоста.

Правда, кожные складки «крыльев» драконов поддерживаются скелетными образованиями, а у гекконов они совершенно свободны и расправляются только под воздействием сопротивления воздуха. В Африке живет еще одна «летающая» ящерица – голапсис Гюнтера. Этот представитель семейства настоящих ящериц может перепрыгивать с дерева на дерево, в чем ему помогают крупные расширенные щитки по краям хвоста и пальцев.

Лопастехвостый геккон

К планирующему полету, оказывается, способны и некоторые змеи. В Южной Азии встречаются украшенные древесные змеи. Собравшись в тугую спираль, а затем резко распрямив тело, они могут совершать стремительные прыжки в воздух, вытянувшись подобно стреле. При этом змея уплощает туловище и втягивает живот. Такая форма тела аэродинамически способствует планированию, и украшенные древесные змеи широко используют эту свою способность для того, чтобы «перелетать» с ветки на ветку, с дерева на дерево, с высоты на землю, перемещаясь при этом не только вниз, но и вперед. Так, прыгнув с руки, она может приземлиться в 6 метрах от человека.

Еще одну своеобразную экологическую группу пресмыкающихся представляют животные, ведущие ночной образ жизни. Если животным приходится быть активными в кромешной тьме, это обстоятельство во многом определяет и их внешний облик, и повадки. Главное, к чему необходимо приспособиться, – отсутствие света. Полуслепым роющим пресмыкающимся, естественно, все равно – что день, что ночь. Но для остальных видов ночное и дневное время – два разных мира. Иногда в пустыне или тропическом лесу ночью удается найти неосторожно уснувшую на ветке сугубо дневную ящерицу, какую–нибудь агаму, например. Насколько беспомощной она оказывается даже на хорошо ей знакомой местности, если ее разбудить в непривычной темноте!

Далеко не все пресмыкающиеся четко определились со своим местом в одном из двух лагерей: ночном или дневном. Немало таких, кто научился использовать преимущества и того, и другого времени суток. Очень многие рептилии областей умеренного климата весной и осенью, когда прохладно, предпочитают заниматься своими делами днем, а летом, с наступлением жары, сдвигают свою активность на ночные часы. Другие распределяют отдельные формы своей жизнедеятельности по разному времени суток. Так, в «деловом дневнике», например, нашей обыкновенной гадюки добывание пищи приходится на послезакатные часы. В это время проголодавшаяся змея отправляется на охоту, в ходе которой обследует норы, щели, всевозможные заросли. Зрение и прекрасно развитое обоняние помогают ей достаточно эффективно находить добычу в темноте – лягушек, мышей, птиц и прочую живность. Удачно пройдет охота или нет – прохладные предутренние часы гадюка проведет в каком–нибудь укромном убежище. А утром, как начнет пригревать солнце, выползет на открытое место погреться. Весной на дневные и вечерние часы у гадюк приходятся брачные игры и рыцарские турниры самцов. Летом вынашивающие потомство самки много времени проводят на обогреваемых солнцем местах, обеспечивая оптимальную температуру для развивающегося потомства.

Сугубо дневные ящерицы совершенно не способны к активным действиям в темное время суток. Это особенно заметно во время солнечного затмения. Стремительное наступление неожиданной темноты средь бела дня не вызвало у дневных пустынных ящериц – пятнистобоких игуан – особого беспокойства: они просто зарылись в песок или спрятались среди камней, как это делают обычно по вечерам, отправляясь ко сну. Когда опять появилось солнце, ящерицы как ни в чем не бывало «проснулись» и начали день опять сначала – только утренние солнечные ванны заняли у них гораздо меньше времени, поскольку вместо обычной утренней прохлады после сна их встретил полуденный зной.

Активные по ночам пресмыкающиеся настолько привыкли видеть все при слабом ночном освещении, что электрический свет производит на них неизгладимое впечатление и иногда коренным образом меняет их образ жизни.